авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 31 | 32 || 34 |

«1 Валерий Николаевич Сойфер Власть и наука ЧеРо; 2002 ISBN 5-88711-147-Х Валерий ...»

-- [ Страница 33 ] --

18 В вводной статье, предшествовавшей публикации письма Цицина Сталину, Андреев сообщил, что негативная оценка Цициным вклада Лысенко в сельскохозяйственную биологию могла подтолкнуть Ю.А.Жданова на то, чтобы выступить с его лекцией против Лысенко (см. ниже в этой главе). Однако в телефонном разговоре с Юрием Андреевичем Ждановым, состоявшемся 25 декабря 2000 года, Жданов сообщил мне, что в ЦК партии тогда поступало много писем с негативной оценкой действий Лысенко и что конкретно письмо Цицина не имело той роли, какую ему приписывает Андреев.

19 Позже, в 1958 году, В.П.Эфроимсон попросил меня передать написанную им докладную записку об ответственности Лысенко за просчеты, связанные с использованием генетики в военных целях учившемуся вместе со мной на физическом факультете МГУ сыну маршала М.В.Захарова. Я передал папку с рукописью Эфроимсона Сереже Захарову, тот вручил её отцу. По словам Сережи отец тщательно изучил рукопись и просил передать Эфроимсону, что изложенные им соображения будут им учтены.

20 В 1989 году был опубликован более поздний вариант рукописи Эфроимсона, озаглавленной "О подрыве сельского хозяйства Советского Союза и международного престижа советской науки". В журнале работа была озаглавлена иначе: "О Лысенко и лысенковщине" (167).

21 По-видимому эта записка Шмальгаузена достигла Сталина, так как в его памяти отложилось что именно этот ученый ратует за генетику и противостоит Лысенко, хотя на самом деле эволюционист Шмальгаузен был далек от основных разногласий генетиков с "мичуринцами".

22 Характерно, что Ю.А.Жданов сводит неприятие отцом Лысенко к социокультурным аспектам, а не к его постоянному обману властей, к неосуществлявшимся новациям, вытеснению из научных организаций ученых, несогласных с Лысенко, к криминальной сути всего корпуса лысенковских структур, находивших опору в партийных кругах на верхах власти.

[5] Можно напомнить в этой связи, какой большой ошибкой было со стороны члена Политбюро ЦК ВКП(б) М.П.Томского заявление перед XVI съездом партии, что он собственноручно слагает с себя обязанности председателя ВЦСПС, сделанное с целью "пугнуть" Сталина. Тут же Томский и весь послушный ему аппарат ВЦСПС был смещен со своих постов и заменен верными Сталину людьми, а Томский погиб в застенках.

В то же время проявлять горячку после любого критического выступления в СССР также не было принято, ибо само по себе выступление с критикой, даже весьма резкой, исходящей от сколь-угодно высокого лица, еще не означает непременного и немедленного "вотума недоверия" и репрессий.

Можно указать в качестве примера на хорошо известную в высших сельскохозяйственных кругах СССР историю, произошедшую с другим Президентом ВАСХНИЛ П.П.Лобановым. В 1973 году член Политбюро ЦК КПСС Д.С.Полянский, незадолго до этого назначенный Министром сельского хозяйства СССР, на одном из заседаний коллегии Министерства обрушился на престарелого Лобанова с потоком критических высказываний и закричал ему в лицо: "Либо найдите в себе остатки партийной совести и сейчас же напишите заявление о переходе на пенсию, либо мы будем вынуждены снять вас с вашей должности". Лобанов бывший сталинский министр, человек столь же изощренный в подобного рода делах, как и Лысенко, счел за благо отмолчаться и подождать, как будут развиваться события. Такая тактика была с лихвой вознаграждена: он оставался на посту Президента еще почти 5 лет, а Полянский через несколько дней после окончания в марте 1976 года XXV съезда КПСС был освобожден от членства в Политбюро и лишился министерского кресла.

На совершенно особое положение Лысенко в сложившейся системе власти указывает то, что он не раз пытался разыграть роль обижаемого властями и прибегал к давлению на них с помощью угроз собственной отставки. Так, 11 декабря 1944 года желая переломить зревшее в верхних эшелонах власти недовольство тем, как он руководит ВАСХНИЛ, он направил В.М.Молотову (тогда зам. пред. Совнаркома СССР) такое письмо:

Прошу освободить меня от должности Президента Всесоюзной академии сельскохозяйственных наук имени В.И.Ленина... Будучи Президентом, я почти не имею возможности ни оказывать содействие правильному развитию теорий сельскохозяйственной науки, ни направлять их на максимальную помощь практике, ни предупреждать ложно научные тенденции и рост различных "школ" (3).

Этот же прием Лысенко повторил 3 декабря 1946 года, когда он заявил А.А.Жданову в письменной форме, что выйдет из состава членов АН СССР, если Н.П.Дубинин будет избран членом-корреспондентом АН СССР (3а). Дубинина избрали, но из Академии, конечно, Лысенко не вышел.

2 На людях Бенедиктов и Лысенко нередко появлялись вместе, напоказ были дружелюбны, но, как говорится в душу не влезешь. Во всяком случае известно, что Лысенко к Бенедиктову относился плохо. Показательным примером может служить история с попыткой Бенедиктова получить диплом профессора. В одном из московских вузов он читал небольшой курс студентам и решил (как это делает большинство крупных администраторов) обзавестись профессорским званием. Ученый Совет этого института послушно выдвинул кандидатуру министра в профессоры и послал свое решение в Высшую Аттестационную Комиссию для утверждения. Обычно в таких случаях отказов ВАК не дает. Но, к удивлению многих, Лысенко, числившийся членом Президиума ВАК, но крайне редко появлявшийся на его заседаниях, приехал и добился, чтобы звание профессора министру присуждено не было (5). Бенедиктов проработал на посту министра до конца 50-х годов, потом был отправлен в почетную "ссылку" послом СССР в Индию (благодаря его беспечности на этом посту дочь Сталина Светлана Аллилуева смогла бежать на Запад) и в Югославию. Он скончался в году (6).

3 Позже дочь Сталина, Светлана Аллилуева, писала (8), что после того, как Ю. Жданов начал активно выступать против Лысенко, разгневанный Сталин помешал развенчанию своего любимого агронома (9).

4 На общем собрании Вольного Экономического Общества 1 ноября 1854 года князь В.В.Долгоруков продемонстрировал собравшимся два колоса египетской мумийной пшеницы, выращенной им из двух семян, переданных Обществом. На одном из этих колосьев было 25, а на другом 30 разветвившихся частей колоса с полновесным зерном. На этом основании Долгоруков возражал скептикам, у которых мумийные зерна либо не дали роста вовсе, либо дали простые колосья, и объяснил им, что их скепсис ничего не стоит, так как они-де не умеют за дело с умом взяться (27).

5 Не обошла стороной эту тему и кампания по восхвалению свойств ветвистой пшеницы. Вот как характеризовалась немощь западной науки по сравнению с советской:

"Ветвистой заинтересовались и зарубежные ученые. Впрочем, они отказались от нее вскоре после первых неудач. Крепкое ее зернышко оказалось им не по зубам. Да и какой расчет американским или английским помещикам выводить у себя такой сорт! Если хлеба уродится много, его придется продавать дешевле. А то, что выгодно трудовому народу, вовсе невыгодно богачам, думающим только о наживе" (37).

6 Во время беседы 27 ноября 1987 года на мой вопрос о том, как ко всему этому относился отец, Юрий Андреевич Жданов ответил, что и раньше отец не раз просил его держаться от Лысенко подальше, причем будучи, по словам сына, человеком, склонным к юмору, Жданов-старший говорил ему: "Юра, не связывайся с Лысенко. Он тебя с огурцом скрестит!" (44).

7 Забегая вперед, следует отметить, что и сам Лысенко (46) и его приближенные (особенно, Д.А.Долгушин /47/), а затем и сотни "мичуринцев" продолжали вплоть до года (года смерти Сталина) утверждать, что ими якобы получены высокоурожайные формы ветвистой пшеницы (48). Многообещающей темой, также якобы с завидным успехом, занялись не только в Москве или в Одессе. Появились публикации на эту волнующую тему и в Докладах Академии наук Армянской ССР (49). Начальство собирало совещания (50), в контролируемых лысенкоистами журналах печатали всевозможные статьи с "доказательствами" высочайшей урожайности этой пшеницы, ее свойства расхваливали в массовой печати. Так, Е.Мар писал:

"Стахановцы полей уже получили и 150 и даже 200 центнеров с гектара" (51), а Г.Фиш восклицал, сообщая, что А.А.Авакян в 1948 году якобы вырастил из стакана семян шесть мешков зерна:

"Как будто я побывал на поле уже при коммунизме" (/52/, см. также /53/).

В 1953 году Сталин умер. Всё вышло, как в мечтах у Насреддина, ишак Лысенко не заговорил, но и шаха не стало. Уже в 1954 году в центральной печати появилось разоблачение очковтирательства с ветвистой пшеницей, сделанное крупнейшим селекционером харьковчанином В.Я.Юрьевым (54). Колхозники же убедились в бесполезности затеи с ветвистой пшеницей гораздо раньше, и никогда никакого распространения она в стране на полях, а не на бумаге, не имела. Ни на 500, ни на процентов увеличить сборы зерна с ее помощью, как надеялся Сталин, не удалось. Лысенко использовал ветвистую пшеницу и для другой цели: многие его сторонники быстро состряпали диссертации на материале "успехов" с ветвистой пшеницей и получили за них ученые степени кандидатов и даже докторов наук.

8 Несколько абзацев было уделено А.А.Ждановым тому, чтобы показать, в чем якобы его сын ошибался в своей лекции о положении в биологии и сельском хозяйстве. Жданов младший твердо стоял на том, что двух наук быть не может, что все ученые могут принадлежать к разным научным школам, но отнюдь не к разным враждующим между собой направлениям одной и той же науки. Можно себе представить, каким тяжелым был моральный груз отца, принужденного теперь изобличать сына лишь потому, что главному человеку в их партии не понравилась его принципиальная и смелая позиция. Но таковы были правила их жизни, таковы партийные представления о дисциплине коммуниста, о единстве их взглядов и прочих идеологических императивах, которые сам А.А.Жданов десятилетиями проповедовал в стране.

9 Машинописный текст доклада несколько лет лежал на маленьком столике в кабинете Лысенко на Б.Калужской улице (сейчас Ленинский просп., 33). В 1954 году Лысенко заставили сдать его в Центральный Партийный Архив. Краткие замечания Сталина, сделанные цветным карандашом на полях (в основном отчеркнутые фразы с восклицательными знаками), приводили в трепет посетителей, допускавшихся на прием к Лысенко, и этот эффект особенно ценился хозяином кабинета. Естественно, что слухи об этих сталинских пометах широко распространились в среде советских биологов. Среди замечаний, о которых говорил мне Глущенко, было например, и такое: "А "дважды два четыре" тоже буржуазное измышление? И.Ст.".

10 Ссылка на Устав ВАСХНИЛ, якобы разрешающий замену избрания академиков их назначением, была неверной. Да и никакого Устава ВАСХНИЛ не существовало до середины 70-х годов, когда этот устав, после многолетних споров в сельхозотделе ЦК и в Минсельхозе Союза, наконец, был принят.

11 Во время моей учебы в Тимирязевской академии произошел такой забавный случай.

Как-то вечером, накануне годовщины Октябрьской революции, мы работали с заведующим кафедрой доцентом И.И.Гунаром поздно вечером в лаборатории. Я вдруг вспомнил лекции Бушинского и спросил, как же он стал членом-корреспондентом АН СССР и академиком ВАСХНИЛ, будучи плохим специалистом. В ответ на это Иван Исидорович, вдруг воодушевившись, предложил разыграть Бушинского (как оказалось, достоинства этого ученого мужа были хорошо известны и многим преподавателям Тимирязевки). Итак, Гунар позвонил Бушинскому домой под видом поздравления с 7-м ноября и по ходу дела спросил:

- Да, Владимир Петрович, мы вот тут работаем со студентом и столкнулись с одной загвоздкой: забыли формулу угольной кислоты. Вы не подскажете?

Ученый почвовед не может не знать этой формулы, тогда он просто не почвовед, но мой шеф был убежден, что Бушинский ни этой (простейшей), ни какой-угодно другой формулы не знает, а является "специалистом" по общеразговорному жанру. Бушинский формулу, конечно, не назвал. Он принялся с жаром вспоминать, как участвовал в штурме Зимнего дворца в Петрограде (как известно, никакого штурма не было, захват Зимнего был практически бескровным), как боролся за революцию, а потом быстро попрощался. Его познания в своей науке были и на самом деле уникальными!

12 В книге отца и сына Судоплатовых Муромцев, заведовавший до 1950 года секретной бактериологической лабораторией НКВД назван академиком Г.Муромцевым. Это очевидная аберрация имен отца и сына Муромцев. Сын полковника НКВД Сергея Николаевича Муромцева Георгий Сергеевич Муромцев тоже стал академиком ВАСХНИЛ, но в 1970-е годы. Г.С. закончил МГУ, затем много лет работал в секретном институте под Москвой, в Голицино, занимавшемся также микробиологическими военными программами, затем перешел на работу в ВАСХНИЛ, где продвинулся очень быстро до поста Главного Ученого секретаря этой Академии, но вскоре потерял пост в результате жалобы посла СССР в США А.Добрынина на безнравственное поведение Г.С.Муромцева во время его поездки в США (74). Позже работал директором Института прикладной молекулярной биологии и генетики ВАСХНИЛ, переименованном в Институт биотехнологии. Г.С.Муромцев скончался в году.

13 Вначале генетики, конечно, не могли знать, что данная сессия ВАСХНИЛ представляет собой качественно иное, чем раньше, собрание ученых. Сталин не просто предоставил Лысенко возможность расправиться с оппонентами, он придал этому разгрому большое политическое звучание, которого генетики, да и вообще биологи, в дни работы сессии толком и оценить не могли.

Партийные верхи осуществляли неусыпный контроль за тем, как идет сессия. Согласно рассказу одного из ближайших к Лысенко в то время людей Н.В.Турбина, каждый день по окончании заседаний В.Н.Столетов выполнял роль связного между Лысенко и Политбюро ЦК партии. Он ездил ко второму человеку после Сталина Маленкову и кратко информировал его о том, что было сделано на данном заседании. Он же каждое утро согласовывал с Лысенко список выступающих и клал перед председательствующим на сессии заместителем министра сельского хозяйства СССР Лобановым узенький листок с фамилиями тех, кому надо предоставить слово, а Лобанов лишь оглашал эти фамилии. Деятельность эта пошла на пользу Столетову он понравился своей деловитостью высшим начальникам: и себя показал, и авторитет Лысенко укрепил, к тому же завязал хорошие отношения с Ю.А.Ждановым, что позже очень пригодилось Столетову и помогло ему сделать головокружительную карьеру (77).

7 Замечу в связи с этим, как отмечал и раньше, что такая позиция Кольцова, Константинова, Прянишникова, Лисицына, Кирпичникова, Немчинова порой охраняла жизнь лучше всего и в самые лихие сталинские времена: Немчинов до конца жизни оставался активно работавшим ученым. В центре Москвы, на доме 9 по улице Тверской, где он жил с 1950 года до смерти, наступившей в 1964 году, установлена мемориальная доска с барельефом ученого. С большим уважением о Немчинове говорил в одной из речей М.С.Горбачев (107).

14 В эти дни отец Ю.А.Жданова был еще жив и находился на Валдае в санатории "Долгие Бороды", где внезапно скончался 31 августа 1948 года, как было сообщено, от инфаркта (до сих пор ходят слухи, что этой смерти очень хотел Л.П.Берия). Лысенко, разумеется, не мог не знать о негативном отношении к нему А.А.Жданова, но это не помешало ему сделать хороший ход: откликнуться в печати на смерть А.А.Жданова настоящим панегириком, названным "Он вдохновлял нас на борьбу за дальнейший расцвет науки" (119).

11 На самом деле никакого письма Ю.А.Жданова Сталину не существовало. Юрий Жданов вообще не был в Москве, а оказался отправленным в отпуск, также как и его отец.

Опубликованный в "Правде" текст был состряпан из слегка отредактированной объяснительной записки Ю.Жданова, написанной сразу после первого заседания Политбюро в мае, на котором Сталин требовал ответа по поводу того, кто разрешил прочесть лекцию с обвинениями Лысенко (121).

15 В.П.Эфроимсон был выпущен на свободу в 1955 году и реабилитирован лишь августа 1956 года. Этим числом датирована справка 02/ДСП-5667-56, врученная ученому, в которой было сказано:

Дана гр. Эфроимсон Владимиру Павловичу, 1908 года рождения, в том, что определением Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда СССР от 31 июля 1956 года постановление Особого Совещания при Министре государственной безопасности СССР от 24 декабря в отношении его отменено и дело производством прекращено за отсутствием состава преступления (139).

Но и после реабилитации из-за личной неприязни к нему Н.П.Дубинина выдающийся генетик оставался вне генетической работы. Первое время он перебивался случайными заработками, затем работал в Библиотеке иностранной литературы.

16 На этом завершилась долгая работа Жебрака в его "альма-матер" Тимирязевской академии. Здесь он 7 января 1936 года защитил докторскую диссертацию (оппонентами были Е.Ф.Лискун и выдающийся американский генетик, в будущем Нобелевский лауреат Г.Г.Мёллер /162/). В 1965 году сюда же Антон Романович старался вернуться на созданную им некогда кафедру генетики и селекции, но был завален по конкурсу политиканствующими членами совета, и через короткое время Жебрак скончался.

17 Спустя четверть века, мы как-то шли из Ленинской библиотеки вдвоем, и Иосиф Абрамович, кандидатуру которого в тот год выдвинули в члены-корреспонденты АН СССР, сказал мне, что с ним разговаривал какой-то партийный функционер, уговаривая забрать его старое заявление и вернуться в партию. Тогда, дескать, ему будет обеспечено избрание в Академию, а иначе этого не произойдет.

Пусть сначала ЦК партии опубликует заявление, что поддержка им взглядов Лысенко и его доклада на августовской сессии ВАСХНИЛ была ошибкой, ответил Рапопорт, а тогда я подумаю над вашим предложением.

Так, несмотря ни на какой шантаж, Рапопорт остался честным, своим мнением не торговал. В конце концов, его избрали членом-корреспондентом АН СССР, а позже и Ленинскую премию за выдающиеся работы он получил. Только когда Горбачев начал перестройку в партии, он вернулся в 1989 г. в ряды членов КПСС.

18 Министр Кафтанов делал тут двойную ошибку: ни Ф.Г.Добржанский, ни Н.В.Тимофеев-Ресовский не были белоэмигрантами (оба они оказались на Западе в середине 20-х годов, когда Белая армия перестала существовать). Если уж следовать советской терминологии, оба они были "невозвращенцами". К тому же Тимофеев-Ресовский жил в Германии и работал в научно-исследовательском институте в пригороде Берлина Бухе, и потому не мог быть "лакеем американского империализма", а в течение всех послевоенных лет он не мог делать ничего такого, ибо сразу же после занятия Берлина советской армией был арестован и помещен сначала в тюрьму, потом в лагерь, а затем в "шарашку".

19 Норайр Мартиросович Сисакян (1907-1966) стал важной фигурой среди лысенкоистов. Он выступал и на сессии ВАСХНИЛ и после нее весьма активно, старательно и ловко делая карьеру.

Советская пресса заговорила о нем впервые еще в 1938 году, когда он защитил кандидатскую диссертацию по биохимии в Институте биохимии АН СССР (175). Его расхваливали тогда как типичного выдвиженца. Действительно, еще в 1924 году он не умел не то, что писать, но даже ни одной буквы не знал, однако в этот год он вступил в комсомол и попал под начало другого яркого выдвиженца, гордо именовавшего себя "бывшим беспризорным" Эзраса Асратовича Асратяна, позже ставшего академиком АН АрмССР и принявшего активное участие в погроме физиологии высшей нервной деятельности в году. Асратян за год обучил Сисакяна армянской азбуке. Еще за год учитель и ученик показали, что значит творить настоящие чудеса: сверхталантливый Сисакян ухитрился получить документ о сдаче экзаменов (экстерном!) за восьмилетнюю школу! Сам Сисакян говорил, что при этом он еще читал с трудом, но уповал на другое:

"Комсомол сделал из меня не только ученого, но и человека" (176).

По его собственным словам, записанным корреспондентом, в комсомоле Сисакян научился главному - методам борьбы с инакомыслием:

"В 1927 году, при очищении комсомольской организации от троцкистов, Сисакяна ввели в уком. Борьба с политическими врагами под руководством большевистской партии закалила молодого комсомольца и многому его научила" (177).

Закаленный и обученный Сисакян, не зная ни слова по-русски, но, обладая бойцовскими качествами, взял комсомольскую путевку и был зачислен в Тимирязевскую академию. Здесь он научился с грехом пополам объясняться по-русски, в 1932 году закончил Тимирязевку и попал в престижный институт Д.Н.Прянишникова. Но в этом институте надо было серьезно работать, и поэтому пришлось ему перейти в 1935 году в Институт биохимии, там в 1937 году он вступил в партию и возглавил партийную организацию. Одновременно он начал работать на кафедре биохимии животных в МГУ и стал профессором. Он быстро сдружился с Лысенко и занял высокие позиции в управлении советской наукой (стал академиком-секретарем биологического отделения АН СССР, а затем и Главным Ученым секретарем Президиума АН СССР).

20 В выписке из приказа 506 по Московскому государственному университету от августа 1948 года среди других пунктов был и такой:

"С целью освобождения биологического факультета от лиц, в своей научной и педагогической работе стоящих на антинаучных позициях менделизма-морганизма, уволить от работы в Московском государственном университете..."

и далее были перечислены фамилии увольняемых. В их число попал и Роман Бениаминович Хесин. Он был на факультете хорошо известен. Учиться он поступил еще до войны, добровольцем ушел на фронт и воевал не в тылу, не в Омске или Ташкенте, а в частях самых героических в истребительном батальоне. О том, что представлял собой в те годы этот человек, говорит характеристика, выданная ему летом 1945 года его учителем А.С.Серебровским:

"Характеристика Сталинского стипендиата Р.Б.Хесина-Лурье Тов. Хесин-Лурье Р.Б. с первого года работы в университете зарекомендовал себя как человек, активно интересующийся наукой и умеющий сочетать интенсивную исследовательскую работу с общественной. Еще на 1-м курсе им выполнено небольшое исследование на тему о времени действия летальных мутаций. Им был организован на кафедре генетики кружок им.

Мичурина, в котором Хесин-Лурье в течение нескольких лет был председателем. С начала войны т. Хесин-Лурье вступил добровольцем в истребительный батальон. Участвовал в боях под Можайском, был контужен, при выходе из госпиталя снова пошел на фронт, участвовал в боях под Ржевом, был ранен. В настоящее время, в связи с незаживающей раной отпущен из армии. Т. Хесин-Лурье Сталинский стипендиат с 3-го курса" (189).

После увольнения он с трудом устроился старшим лаборантом в Институт биологической и медицинской химии АМН СССР, затем перешел в Каунасский университет, потом вернулся в Москву, стал первым в СССР заниматься биохимической генетикой, был одним из основателей молекулярной генетики в СССР. Имя члена-корреспондента АН СССР Р.Б.Хесина благодаря его классическим исследованиям переключения работы генов в ходе индивидуального развития (выполнены на модели бактериофага) хорошо известно в мире. За работы в области молекулярной генетики он удостоен Государственной и Ленинской (посмертно) премий СССР. Роман Бениаминович скончался в 1985 году, оставив после себя школу исследователей. См. о его вкладе в науку статью А.С.Спирина и В.А.Гвоздева (190).

21 Вернувшись домой в Ленинград, Аничков, приложивший много сил к тому, чтобы ревностно выполнить указания сверху и заслужить благодарность, признался своему приятелю В.М.Карасику:

"Давление сверху было такое большое, что пришлось все эти пакости с улыбкой произносить. Я потом три дня рот полоскал..." (192).

22 И.Кочергин начальник одного из Главков Министерства высшего образования СССР был председателем "Суда чести" над Жебраком, на котором Турбин выступил с грубыми нападками на Жебрака и на мировую науку.

23 По свидетельству Н.В.Тимофеева-Ресовского, сделанному мне в 1958 году во время пребывания в его летней лаборатории в Миасово на Урале, последним местом в стране, где культуры дрозофил еще существовали в качестве лабораторных объектов, был засекреченный институт шарашка", в котором в качестве заключенных работали Тимофеев Ресовский и его друг Царапкин, живший с ним в Германии, немец К.Циммер и ряд других ученых, арестованных после взятия Берлина советскими войсками в 1945 году. Об этом пребывании в "шарашке" намекает Циммер в своей книге, изданной в СССР (207). Кстати, именно в уральской лаборатории, по-видимому, впервые в СССР были возобновлены опыты с дрозофилой.

Вспоминаю курьезный случай, связанный с тем, как впервые дрозофила появилась в здании биолого-почвенного факультета МГУ на Ленинских горах. Возвратившись из Миасово от Тимофеева-Ресовского, мы привезли в Москву баночки с мухами-дрозофилами, продолжая работать с ними в пору нашей учебы на физическом факультете МГУ. В день 60 летия Т.Д.Лысенко в конце сентября 1958 года студенты-физики принесли на биофак несколько пробирок с мухами и выпустили их "летать". Но мало кто из биологов уже помнил, как выглядит проклятая лысенкоистами дрозофила. Поэтому одному из студентов физиков ныне доктору физико-математических наук В.И.Иванову пришлось объяснять с деланным возмущением в голосе: "Смотрите, смотрите, дрозофила летает! В день рождения Трофима Денисовича и такое безобразие!" 24 Переход количества в качество Сталин на протяжении всей его жизни рассматривал как одну из главных форм движения материи, в силу чего соответствующий "закон" он выдвигал на первое место среди других философских законов. Таким образом, у Сталина уже на этом, раннем, этапе его деятельности сложилась общая схема, причем наиболее примитивная из всех доступных для того уровня развития философии.

25 К 1906 году в России, вслед за европейскими публицистами, многие начали интересоваться вопросами дарвинизма и переносили постулаты дарвинизма в сферу общественных процессов. Но смысловое значение терминов "неодарвинизм" (231) и "неоламаркизм" было отлично от его сегодняшнего понимания. Благодаря популяризаторской деятельности Н.Г.Чернышевского и К.А.Тимирязева в русскую литературу были внесены эти два термина, но, например, слово "неодарвинизм" нередко использовали для определения взглядов Г. де Фриза и С.И.Коржинского, которые считали, что новые виды возникают скачкообразно благодаря внезапно появляющимся новым формам мутациям, а не за счет естественного отбора (как думал Дарвин). Иногда Тимирязев называл "неодарвинистов" "антидарвинистами". С годами положение о роли мутаций в эволюции было признано многими, но в отличие от де Фриза генетики вслед за С.С.Четвериковым (232), считали, что мутации вовлекаются в отбор. Соответственно этому изменился и смысл, вкладываемый в термин "неодарвинизм": им стали характеризовать направление, представители которого пытались объединить дарвинизм с теорией мутаций.

26 Этот лозунг у Мичурина звучал следующим образом: "Природа не кладет на дороге сковородки с готовой яичницей. Мы не можем ждать милостей от природы взять их у нее наша задача".

28 В декабре 1988 года Нобелевский лауреат Барбара МакКлинток рассказала мне, что она встречалась с Н.И.Вавиловым в Америке и всерьез подумывала над его предложением поехать в СССР, чтобы работать в Институте генетики в Москве. Посмеиваясь, профессор МакКлинток, заметила, что не поехав, убереглась от возможной смерти в сталинских лагерях, где-нибудь в Сайбирии, как сказала она мне.

1 Начинающий журналист Валентин Зорин в статье "Советская быль и американские небылицы" в журнале "Огонек" восславил сталинский план, сообщив, что в США не борются с эрозией почв, а в СССР с эрозией теперь будет покончено (6).

2 Подробная инструкция о том, как вести гнездовые посевы была разработана по указанию Лысенко в 1948 году и в начале 1949 года разослана по хозяйствам.

3 Позже Лысенко так объяснял причины гибели побегов в загущенных посадках:

"... самоизреживание отдельных деревцев в группе идет не потому, что деревцам уже тесно, а для того, чтобы им в ближайшем будущем не было тесно" (15).

4 К 1956 году лесоводы констатировали, что от "гнездовых посевов осталось не более 6%, остальные 94% погибли... чтобы сохранить их, нужна была неотложная восстановительная работа, связанная с затратой средств, равных примерно 75% проектной стоимости... Но эта работа не была проделана" (18).

5 Зато Ваган Карапетович Карапетян ловко проявил себя на другом поприще. Известно, что в Москве было очень трудно получить разрешение на постоянное проживание (так называемую прописку). Исключения из правил делают только в отношении лиц, имеющих особые заслуги, причем и в этом случае, чтобы получить прописку, нужно представить множество различных документов и ходатайств. Карапетян ухитрился все эти порядки обойти. Возжелав прописаться в Москве, он сначала устно договорился с Лысенко, что тот не возражает против его кандидатуры как возможного сотрудника. Затем он явился в отдел кадров Академии наук СССР и сообщил, что Трофим Денисович берет его сотрудником, и велел, не медля, прописать его в Москве и предоставить ему жилплощадь. Страх перед могучим Трофимом Денисовичем был так велик, что оба желания были немедленно удовлетворены. Никаких бумаг не понадобилось кадровики из Академии наук полюбовно уладили все проблемы с милицией г. Москвы. Позже Лысенко с показным удовольствием посмеивался над "инициативностью" В.Карапетяна, ловко обманувшего паспортистов. Ему, видимо, доставляла радость сама мысль, что одно упоминание его имени рождает такой страх даже у работников милиции (47).

Начав работать в Институте генетики, Карапетян сосредоточился на одном занятии: он дежурил в вестибюле здания и ждал, когда Лысенко появится. Тогда он подбегал, встречал шефа и ходил за ним как тень. Лысенко это нравилось, он не любил оставаться один и предпочитал, чтобы близкие к нему сотрудники сидели в его кабинете и ловили каждое его слово (48).

6 Степень безграмотности этого академика даже по тем временам была уникальной.

Например, он писал:

"Нуклеопротеиды же, дезоксирибонуклеиновая кислота это химические вещества, органические соединения белковой природы [?? В.С.], входящие в состав живого тела" (57).

7 Лысенко не только всячески использовал высокое положение Дмитриева, но и вынашивал план выдвижения Дмитриева в вице-президенты ВАСХНИЛ. Ему представлялось, что такой человек, безоговорочно восхвалявший любые его предложения, может быть использован лучшим образом именно как его прямой заместитель (исключалась вроде бы возможность внутренних распрей). Устраивал этот план и Дмитриева, желавшего обеспечить себе безбедное существование и менее ответственную работу. Но для воплощения плана в жизнь Дмитриева должны были сначала избрать академиком (а он был всего навсего кандидатом экономических наук), поэтому Лысенко и решил срочно прикрепить его к докторантуре своего института, чтобы быстро провести его в доктора, а потом избрать уже и в академики ВАСХНИЛ (63).

8 Рудольф Вирхов (1821-1902) выдающийся немецкий ученый, основатель патологической анатомии: обосновал тезис, что каждая клетка может возникнуть только от предшествовавшей ей клетки путем деления. Это правило было строго доказано самыми совершенными экспериментами, причем было установлено, что нет ни одного исключения из этого правила Вирхова.

9 Уже после смерти Сталина Лепешинская добавила некоторые детали её беседы с вождем:

"Весной 1943 г., в самый разгар войны, Иосиф Виссарионович Сталин нашел время познакомиться с моими работами еще в рукописи и по телефону сообщить мне о своем положительном отношении к моим работам. Слова эти поддержали во мне уверенность, что я стою на правильном пути" (79).

Вслед за этим Лепешинская вставляла дежурные фразы о "бесстрашии в борьбе с идеалистами всех мастей".

10 Влпрос о превращении видов друг в друга, возник во время одной из моих бесед с Лысенко, состоявшейся 14 апреля 1957 года, когда я учился в Тимирязевке. Как-то он с жаром заговорил об этом своем любимом детище и, чтобы переломить мой скепсис, встал из кресла, отодвинул его от стены и пригласил посмотреть стоявший за креслом стенд, на котором был размещен вырытый из земли "куст" пшеницы. Из переплетения корней торчало около десятка стеблей, заканчивающихся колосьями разной формы. Тут были колосья явно разных видов пшеницы.

- Вот видите, - сказал Лысенко, - все эти разные виды выросли из одного зерна.

Причем, это не на показ сделано, а для себя.

- Вы сами это сделали? - полюбопытствовал я.

- Нет, - ответил Лысенко, - это мне мои ученики преподнесли.

- Так откуда же известно, что все это выросло из одного пшеничного зерна, и что это одно растение? Ведь корневая система так переплелась, что ничего не разберешь! (Надо сказать, что я уже знал к тому времени, как один из преклоняющихся перед Лысенко студентов биофака МГУ А.Синюхин отличился: склеил на препарате нужные части двух видов, опубликовал статьи о фальсифицированных "находках", но позже был пойман и изобличен. Так что способ производства таких "муляжей" был мне в принципе известен).

- Говорят вам, из одного семени, значит из одного...

- Ну, так дайте мне по зерну из каждого колоса, я высею их в условиях, исключающих переопыление, и тогда посмотрим, что из них вырастет, - предложил я.

Лысенко это предложение, видимо, не устроило. Он сразу замолчал, снова придвинул кресло к столу, уселся и перешел к другой теме, как будто эта тема была целиком исчерпана.

11 В организации совещания активное участие принял Ю.А.Жданов. Как он объяснил мне в 1987 году и писал в 1990-х годах, этим шагом он хотел отвлечь внимание советской общественности от Лысенко и переключить прессу на прославление нового героя "поля чудес" советской научной "эстрады"".

12 История возвышения Лепешинской, разгрома цитологии и родственных дисциплин в СССР подробно разобрана в моей книге "Красная биология" (88), и я не буду подробно разбирать эту проблему в настоящем издании книги.

13 Увлечение лысенковщиной и лепешинковщиной продолжалось недолго: как только над этими учениями сгустились тучи, Ж.А.Медведев пересмотрел свою позицию и стал страстным обличителем лысенкоизма и в том числе лепешинковщины, правда, без малейшего покаяния или намека на упоминание "грехов прежней жизни".

14 Р.В.Петров (р. 1930 г.) член КПСС с 1956 г., доктор медицинских наук (1961), профессор (1968), академик АМН СССР (1978) и АН СССР (1985). Окончил Воронежский мединститут в 1953 г., в 1962-1983 г. г. заведующий лабораторией Института биофизики Минздрава СССР, одновременно с 1974 г. зав. кафедрой иммунологии 2-го Московского мединститута, с 1983 г. директор Института иммунологии МЗ СССР, председатель Всесоюзного общества иммунологов, сейчас он вице-президент РАН.

15 Еще до опубликования своей статьи В.Я.Александров отправил 18 декабря 1954 г.

машинописный экземпляр статьи Н.С.Хрущеву, указав в сопроводительном письме, что "Эта статья является одной из иллюстраций того нетерпимого состояния, до которого доведена наша биология..." (102).

16 Не остановилось продвижение Норайра Мартиросовича по служебной лестнице и позже. В 1959 году его сделали исполняющим обязанности академика-секретаря Отделения биологических наук СССР (в этот момент Лысенко добился снятия с этого поста известного биохимика В.А.Энгельгардта), и через год Сисакян стал академиком АН СССР (не может же руководить Отделением Академии какой-то член-корреспондент). В 1963 году инициативный Сисакян стал Главным Ученым Секретарем Президиума АН СССР, чтобы теперь определять политику в масштабах всей АН СССР. В этом качестве он внес свой вклад в развитие еще одной модной науки космической биологии. Благодушно настроенные западные коллеги избрали в 1965 году "выдающегося" советского ученого вице-президентом Международной астронавтической академии. Именем Сисакяна назвали кратер на Луне (104).

17 Эта фраза: "еще никем экспериментально не опровергнуты" навела меня на мысль, что Лепешинская жила в ожидании той минуты, когда разоблачение наступит. Не отсюда ли проистекала её неуемная страсть к постоянным ссылкам на классиков марксизма-ленинизма, особенно на Энгельса и Сталина, которые, по ее мнению, никогда не будут опровергнуты, и потому могут считаться лучше всякой палочки-выручалочки? Соответствуют твои высказывания внешне марксизму-ленинизму значит ты прав во веки веков. Невдомек ей было, что и пяти лет не пройдет, как главного из ее защитников - Сталина вычеркнут из числа классиков марксизма-ленинизма вполне официально!

18 Кое-кто из упоминаемых Лепешинской ученых вначале выступал против ее "открытий". Так, подпись П.Макарова стояла первой в письме тринадцати в 1948 году (см.

прим. /83/). Среди них был и Ш. Галустян, позже вывернувшийся на 180о. Силен же был напор, если так ломались души, забывалось понятие о принципиальности ученого, о чести и незапятнанном имени.

19 Существовало много апробированных способов размножения животных. Простое (или воспроизводительное) размножение в пределах одного и того же стада требовало своего подхода к выбору лучших для скрещивания быков и коров. Включение в скрещивание одного нового родителя (взятого от другой породы) так называемое вводное скрещивание обусловливало другой подход к выбору лучших быков-производителей. При вводном типе скрещивания нужно было сохранить неизменными основные свойства стада и придать ему лишь какое-то одно свойство, улучшающее характеристику стада. Были разработаны и другие методы поглотительное, перменное и другие схемы скрещиваний. Хорошее знание правил скрещивания и законов наследования было непременным условием работы, без них риск потерять свойства, приобретавшиеся в течение не одного десятилетия, был велик.

Поэтому специалисты в области селекции животных, особенно крупного рогатого скота, так придирчиво относились к новинкам, так ревностно хранили старые секреты. Ведь их ошибки оборачивались долговременными неудачами. Корова - не пшеница, её заново не пересеешь, если посевы в рост не пошли. Пока телка растет, пока наступила половозрелость, проходит не один год. Поэтому для применения разных способов улучшения стад воспроизводительного, вводного, поглотительного, переменного или промышленного типов скрещивания - существуют свои, строгие правила.

20 Эти законы говорили, что если признак контролирует один или малое число генов, то прежде чем делать вывод о характере признака у будущего приплода, следовало узнать, гены какого из родителей будут доминировать. Если же развитие признака зависит от многих генов (именно так было с содержанием жира в молоке), то скорее всего нужно ждать усреднения наследственных свойств отца и матери. Об этом же говорила и народная мудрость: с испокон века было известно, что при покрытии жидкомолочной коровы быком, приплод которого жирномолочен, жди, что будет промежуточное по качеству молоко. Таким образом, и с этой стороны лидера "мичуринцев" ждало разочарование: его надежды на сохранение свойств лучшего из родителей противоречили не только науке, но и народной мудрости.

21 Возможно, главная ответственность за такой обман ложилась на заведующего фермой в "Горках Ленинских" Сурена Иоаннисяна. Именно он поставлял Лысенко весь цифровой материал и, подобно своему патрону, не раз заявлял в печати:

"В этих опытах не установлено никакой связи между содержанием жира в молоке коровы-матери и ее дочери" (122);

или "На ферме в "Горках Ленинских" не установлено никакой связи между содержанием жира в молоке коровы-матери и ее дочерей" (123).

22 Д.Н.Прянишников указывает здесь на один из наиболее поразительных по бездоказательности и претенциозности тезисов Лысенко:

"Фигурально выражаясь, развитие организма есть как бы раскручивание изнутри спирали, закрученной в предыдущем поколении. Это раскручивание является одновремен-но завинчиванием для будущего поколения. Ведь на основе развития прошлого организма происходит формирование данного организма" (142).

Ниже Лысенко снова вернулся к этому, одному ему понятному, но видимо дорогому для него тезису:

"Происходит как бы развинчивание изнутри той цепи многочисленных изменений и превращений, которые завинтились в предшествовавших поколениях. Нами уже указывалось, что это развинчивание идет только путем завинчивания процессов для будущего поколения" (154).

Вряд ли есть смысл это комментировать! Но нужно ясно представлять себе, что эти несуразицы, при полном одобрении властями, выдавались философами за последнее слово науки.

23 Обратим внимание на замечание Прянишникова, касающееся проблемы азотфиксации микроорганизмами. В этом вопросе он выказал себя провидцем, предвосхитившем будущее развитие биологической науки на несколько десятилетий вперед.

В наши дни эта проблема стала одной из центральных в биологии.

24 Еще в январе 1935 года Д.А.Сабинин выступил против Лысенко в Институте генетики АН СССР после его доклада, заявив, что говорить о каких-либо "требованиях к условиям среды обитания" со стороны неодушевленных растений, как это постоянно делал Лысенко, нелепо. Затем вместе с М.Х.Чайлахяном Сабинин посетил лысенковский институт, пытаясь на месте разобраться в экспериментальной стороне лысенковских построений, но убедился лишь в антинаучной постановке его опытов, о чем вспоминает акад. Чайлахян в статье в сборнике, посвященном памяти Д.А.Сабинина, вышедшем в 1981 году (158).

Редактор сборника Ф.Реймерс и авторы статей по цензурным соображениям даже не намекнули ни на то, что Сабинин застрелился, ни на обстоятельства, приведшие к его гибели. Член-корреспондент АН СССР М.В.Волькенштейн в связи с этим вспоминал, как Реймерс часто при личных встречах с ним ругал Лысенко, но однажды Волькенштейн застал Реймерса в академической столовой на Ленинском проспекте за дружескими рукопожатиями с Лысенко. Увидев входящего Волькенштейна, Реймерс поспешил ретироваться, а вечером позвонил ему домой и сказал: "Но я хорошо вымыл руки с мылом". Вот так люди пасовали перед сильным характером Лысенко даже в 70-е годы.

25 Политиканство Н.И.Шапиро проявилось особенно ярко в 1977 году во время обсуждения на заседании Оргкомитета XIV Международного генетического конгресса в Москве кандидатуры будущего Президента Конгресса. Заместитель Генерального секретаря Конгресса профессор Л.И.Корочкин предложил в качестве будущего Президента кандидатуру профессора Калифорнийского университета США Мэлвина Грина тогдашнего Президента Американского генетического общества. М.Грин не раз бывал в Москве и других научных центрах СССР, знал многих из русских генетиков лично. Однако Н.И.Шапиро неожиданно выступил на заседании против этой кандидатуры, сказав, что Грин хороший ученый, но... антисоветчик. С последним утверждением можно было бы поспорить, однако Шапиро в чрезвычайно резкой форме отвел все реплики, настаивая на самом убойном в советских условиях обвинении. При поддержке академиков Беляева и Дубинина и молчании большинства других членов Оргкомитета Грина забаллотировали.

26 Процесс обмена участками ДНК в ходе конъюгации был на самом деле открыт американцем Джошуа Ледербергом в 1951 году задолго до работы Алиханяна. Ледерберг был удостоен за эту работу Нобелевской премии. Затем в 1953 году англичанин Уильям Хейс и французы Эли Вольман и Франсуа Жакоб изучили конъюгацию и связанные с нею особенности поведения клеток на модели кишечной палочки. Если что и было нового на самом деле в работе Алиханяна (конечно, если он не фальсифицировал данные, как он это не раз делал позже), так это обнаружение тех же закономерностей на новом объекте микроскопических грибах. Но и это открытие пустяком назвать было бы нельзя. Поэтому неизбежен вывод, что как бы ни относиться к человеческим слабостям Алиханяна, но надо признать, что он упустил верный шанс войти в число первых исследователей важного генетического феномена. Предав генетику и отказавшись от генов, он наказал самого себя, захлопнул перед собой дверь в коридор, который только и мог привести его к грандиозному успеху, которого он так алкал всю жизнь. Урок, преподанный Алиханяном самому себе, был жестоким.

1 По другой версии якобы услышанного сталинсого заявления, он сказал: "Надо научить товарища Лысенко полюбить критику!" 2 На его кафедре много лет пытались опровергнуть фундаментальные правила генетики. Сотрудники Турбина стремились, например, доказать, что вовсе не специальные хромосомы половые определяют соотношение полов (13), и что распределение особей в скрещиваниях не подчиняется правилам Менделя (14). Позже В.П.Эфроимсон показал, что эти работы проводились на недопустимо низком методическом уровне (15).

3 К моменту раскрытия подлога Карапетяна Есаян работал милиционером в Дилижане.

Он принял активное участие в разоблачении "выпотеваний", и, как сообщил член комиссии проф. А.А.Яценко-Хмелевский, Есаян "подал президенту АН Арм ССР акад.

В.А.Амбарцумяну заявление, в котором сообщал о... произведенной им около 30 лет тому назад прививке... двух деревьев" (36).

4 20 апреля 1954 года в "Литературной газете" появилось сообщение о фальсификации армянским академиком С.К.Карапетяном научных данных о самопрививках. Однако нашелся в среде лысенкоистов человек И.А.Халифман, взявшийся оспорить это утверждение (37) и обвинивший автора статьи в "Литературной газете" в клеветнических измышлениях (сделано это было в недопустимых тонах). Халифман продолжал утверждать, что и в Дилижане и в Олайне были обнаружены превращения видов, а не самопрививки.

5 Ранее Станков работал в Горьковском университете и дружил с заведующим кафедрой генетики и селекции С.С.Четвериковым и с членом-корреспондентом АН СССР А.Д.Некрасовым.

6 Еще до утверждения Дмитриева доктором наук лысенкоисты, видимо, твердо надеясь на то, что лысенковских диссертантов никто не осмелится провалить, стали величать Дмитриева не только доктором биологических наук, но и профессором (48).

7 В рассматриваемом случае, как, впрочем, и во многих других, коллегия биологов оказалась более уступчивой нажиму Лысенко, чем коллегия неспециалистов. Первые искали возможность, как бы отодвинуть решение вопроса о протеже САМОГО Лысенко и переложить его на плечи более высокого органа, а вторые сразу решили отказать, так как дело-то было ясное.

8 Все названные лица были близки к Лысенко: с Опариным их связывали контакты и в Отделении биологических наук АН СССР и во многих комиссиях, Бушинского и Яковлева Лысенко вполне мог считать своими людьми (их обоих он вставил в список тех, кого Сталин росчерком пера произвел в васхниловские академики). О Бушинском и его уникальном невежестве я уже упоминал (см. главу XIII). Таким же грамотеем был и Яковлев садовод, ученик Мичурина.

9 В 1987 году проф. А.М.Смирнов, работавший в те годы в Отделе науки ЦК партии, подтвердил в беседе с проф. В.Я.Александровым, что команда напечатать письмо Станкова в "Правде" поступила от Н.С.Хрущева, который относился резко отрицательно к В.С.Дмитриеву (51).

10 После публикации письма Станкова в "Правде" он получил по почте письмо от незнакомого человека врача из Карловки, где родился Т.Д. Лысенко. Этот врач, немолодой уже человек, благодарил Станкова за долгожданное разоблачение Лысенко-младшего и писал о том, как не любили односельчане старшего Лысенко Дениса Никаноровича, прославившегося еще в царские времена своим невероятным холуйством перед власть придержащими (53).

11 В конце 70-х и в 80-е годы лишение ученых степеней начало практиковаться в отношении тех, кто подал заявление о желании эмигрировать из СССР. Основанием для лишения служил пункт 104 "Положения об ученых степенях и званиях", гласивший, что ученые степени и звания могут быть аннулированы в "случаях совершения аморальных, антипатриотических или других поступков, несовместимых со званием советского ученого" (53). Такая практика, с другой стороны, по советским же законам, была юридически неправомочной, так как ученые, подающие заявление о желании эмигрировать, делали это на основании советских законов.

12 В описываемое время в ряды смелых борцов с лысенкоизмом вступил кандидат биологических наук Андрей Макарович Эмме сын погибшей в тюрьме генетика-профессора Е.К.Эмме (см. о ней в гл. XII). В июле-августе 1953 года состоялось совещание в АН СССР, посвященное организации реферативного журнала, и на нем А.М. Эмме выступил с предложением сделать все возможное, чтобы облегчить советским биологам ознакомление с успехами мировой науки и, в первую очередь, генетики. Примерно в то же время (61) он направил на имя Г.М. Маленкова письмо (это была солидная рукопись страниц на 100) с изложением, как он писал, "преступной деятельности Лысенко, Презента, Опарина, Нуждина, Сисакяна и других" (разбиралась деятельность около 25 работников науки) и с предложением создать партийно-правительственную комиссию по расследованию вредительской деятельности Лысенко, Презента и других. А.М.Эмме боялся ареста и на случай его хранил копию рукописи в надежном месте. Позже он стал работать в журнале "Техника-молодежи", где опубликовал короткую статью "Наследственность человека" (62).

Статья вызвала взрыв негодования лысенкоистов, на редакцию было оказано большое давление, после чего на страницах журнала появилось опровержение (63), а сам А.М.Эмме был уволен. Вскоре он скончался.

13 Петр Самсонович Коссович (1862-1915) - агрохимик и почвовед. Окончил в 1887 г.

Московский университет и в 1889 г. Петровскую академию. Стажировался в лучших западных лабораториях. В 1891 г. начал преподавать в Московском университете, а затем в Петербургском лесном институте. В 1897 г. основал одну из первых в России лабораторию химического анализа почв, а в 1900 г. ставший широко известным "Журнал опытной агрономии". Доказал, что бобовые усваивают азот только через корни, несущие клубеньки на корнях, исследовал круговорот серы и хлора в природе.


14 Л.А.Тумерман (1900?-1986) после многолетнего пребывания в лагерях вернулся к активной научной деятельности, работал в Институте радиационной и физико-химической биологии (позже переименованном в Институт молекулярной биологии АН СССР), заведуя там лабораторией. После того, как его сын заявил о желании эмигрировать из страны, Тумермана принудили также эмигрировать, что он воспринял с огромной душевной мукой. С 1974 года он жил и работал в Израиле.

15 В 1970-е годы Бёме был избран академиком АН ГДР и назначен директором Центрального института генетики и исследования культурных растений АН ГДР в Гатерслебене. В дальнейшем его основные исследования были посвящены генетике микроорганизмов. Недавно Г.Бёме опубликовал новое исследование на тему распространения лысенкоизма в ГДР (81).

16 Дарья Гаврииловна Кудлай заведовала лабораторией в Институте эпидемиологии и микробиологии АМН СССР им Н.Ф.Гамалея, Аделина Генриховна Скавронская стала членом-корреспондентом АМН СССР и заведующей отделом генетики микроорганизмов того же института (после смерти прежнего заведующего и её учителя В.Д.Тимакова), Андрей Николаевич Белозерский перед смертью в 1974 году стал вице-президентом АН СССР, Александр Сергеевич Спирин академик АН СССР (сейчас РАН), директор Института белка АН, лауреат Ленинской и Государственной премий, член президиума РАН. Поразительно, что он никогда не выступил с публикацией, которая бы объяснила, каким образом под его фамилией вышла в свет статья о "направленной изменчивости микроорганизмов".

17 16 июля 1955 года В.П.Эфроимсон добился приема у заместителя Генерального прокурора СССР Салина и передал ему рукопись своей книги о вреде, нанесенном Лысенко.

Как мне говорил Эфроимсон в 1983 году, это "стоило ему лишения права проживания в Москве сроком на год".

18 Сразу после реабилитации Н.И.Вавилова Совет Всесоюзного Ботанического Общества принял решение выпустить сборник, посвященный великому ученому. За составление и редактирование сборника, названного "Вопросы эволюции, биогеографии, генетики и селекции" (114) взялся Д.В.Лебедев. Однако сразу после сдачи готовой рукописи в печать, в Ленинград поступила телеграмма, подписанная Главным Ученым Секретарем АН СССР с требованием снять статью Н.В.Тимофеева-Ресовского, с которым Н.И.Вавилов дружил, Ю.М.Оленова, Р.Л.Берг и самого Д.В.Лебедева (115). Разумеется, посылка такой телеграммы была согласована Сисакяном с аппаратчиками из ЦК партии. Выпуск сборника затормозили, и пока лысенкоисты были в силе, он так и не был напечатан, увидев свет только через пять лет.

19 Г.А.Гамов родился в 1904 г. в Одессе, а умер в 1968 г. в Болдере, штат Колорадо, США.

20 Н.В.Тимофеев-Ресовский (1900-1980) любимый ученик С.С.Четверикова, был командирован в 1925 году в Германию для постановки генетических исследований и прожил там до 1945 года (120). Он участвовал в знаменитом семинаре Нильса Бора по биологии, был одним из авторов "теории мишени" и был хорошо подготовлен к диалогу с физиками понимал их и мог формулировать свои мысли в терминах и выражениях, доступных физикам. Лысенкоисты распускали про него небылицы, что он фашист, чуть ли не любимец Гиммлера и Розенберга, хотя никаких доказательств этого представлено не было. От рук гестапо погиб его сын.

21 Как мне говорил в 1957 году Тамм, в институт звонили от имени М.А.Суслова, и П.Л.Капица позвонил прямо ему. В 1987 году Д.А.Гранин в книге, посвященной жизни Н.В.Тимофеева-Ресовского "Зубр" (121), сообщил, воспроизводя, видимо, сведения, полученные от Тимофеева-Ресовского, что переговоры шли с самим Н.С.Хрущевым.

22 В 1956-1957 годах во время встреч с Лысенко мне не раз приходилось выслушивать от него ругань в адрес Тамма. Однажды он даже договорился до того, что привлечет его (наряду с Дубининым) к суду за клевету. "Тамм никуда не годный физик, кричал Лысенко, распаляясь, я это точно знаю. Все крупные физики участвовали в создании атомной электростанции в Обнинске, их фамилии были напечатаны в газетах. Фамилия Тамма среди них упомянута не была. Это фигура дутая. А сейчас он вообще только критикой меня себе популярность дешевую добывает".

1 А.В.Соколов (1898-1978) окончил в 1922 году Московскую сельскохозяйственную академию им. Тимирязева, с 1930 г. заведовал лабораторией фосфора НИИ удобрений и инсектофунгицидов им. Я.В.Самойлова, параллельно с 1942 г. руководил отделом агрохимии Почвенного института им. В.В.Докучаева АН СССР. В 1964 г. был избран членом корреспондентом АН СССР. В своих работах развивал широкий биологический подход к пониманию жизни растений, усвоения ими из почвы и воздуха минеральных и органических соединений.

2 Федор Васильевич Турчин (1903-1965) ученик Д.Н.Прянишникова, работал в научно исследовательском институте удобрений и инсектофунгицидов им. Я.М.Самойлова в Москве, еще до войны стал заведовать в этом институте лабораторией азотных удобрений.

Незадолго перед августовской сессией ВАСХНИЛ защитил докторскую диссертацию и успел пройти утверждение в ВАК'е. Турчин стал одним из наиболее уважаемых специалистов в области питания растений и убедительным оппонентом Лысенко в этом вопросе. Один из сыновей Ф.В.Турчина, Валентин Федорович, известный физик-теоретик, в 70-е годы стал ведущим правозащитником в СССР, соратником А.Д.Сахарова, организатором Московской группы "Международная амнистия". В 1978 г. был принужден эмигрировать из СССР в США, сейчас профессор кафедры компьютеров,.

3 Так, И.Е.Глущенко говорил:

"Исходящие со стороны некоторых биологов попытки реванша, безусловно обречены на неудачу. Порукой тому наша советская действительность и учение марксизма-ленинизма, являющееся основой советской передовой науки" (69), или:

"...без Ленина не было бы Мичурина, а без Лысенко мичуринского учения в широком понимании этого слова... Наш советский строй способствует тому, что уровень нашей советской биологической науки намного выше биологической науки любой капиталистической страны" (70).

4 Сильнейшая критика лысенкоизма (с массой сслыок, цифр, фактов, при полном отсутствии "общих мест") исходила от Владимира Павловича Эфроимсона. Только в году он издал две больших статьи, одна из которых была посвящена фактическим подтасовкам экспериментальных данных "мичуринцами", а другая ядру их "теоретических" рассуждений (70а). В 1957 году В.П.Эфроимсон написал большую статью "Компрометация науки вместо пропаганды мичуринского учения" (35 страниц машинописного текста). Как и все работы Эфроимсона, эта статья была насыщена фактами из мировой литературы. Одно из объяснений этого поразительного знания Эфроимсоном всех новинок заключалось не только в том, что он знал несколько европейских языков в совершенстве, что всю жизнь он стремился к уяснению природы самых сложных генетических процессов, а в том, что за свою жизнь был вынужден сменить несколько исследовательских направлений. Была и причина внешнего порядка. Не найдя работы по специальности, после того, как он вышел на свободу, отбыв второй лагерный срок, Владимир Павлович был зачислен библиографом в Библиотеку иностранной литературы (ВГБИЛ). На полях рукописи настоящей книги он сделал в этом месте приписку: "Да будет с величайшей благодарностью помянуто имя директора ВГБИЛ, Маргариты Ивановны Рудомино, которая в самые тяжелые годы спасла сотни московских интеллигентов от ярлыков "тунеядец" и похуже, после того, как они, отбыв сроки, вернулись в Москву". Можно добавить к этому, что на должность заместителя директора Рудомино пригласила генетика Милицу Альфредовну Арсеньеву-Гептнер.

Возвращаясь к данной статье Эфроимсона, следует упомянуть, что особое внимание в ней было обращено на дискредитацию советской науки Х.Ф.Кушнером и И.Е.Глущенко, коих Академия наук СССР постоянно делегировала на разные конгрессы за рубеж.

5 М.А.Лаврентьев вспоминал эпизод, относящийся к этим годам, когда по распоряжению заведующего отделом науки ЦК партии В.А.Кириллина была создана комиссия с целью не разобраться с аферами Лысенко и осудить их, а "наладить контакты с Лысенко и его группой" (77). Лаврентьев писал:

"... В комиссию вошли сторонники как Лысенко, так и "вейсманистов-морганистов" (академики В.А.Энгельгардт, В.Н.Сукачев, П.Л.Капица, М.А.Лаврентьев).

Утром мы собрались сначала в институте, где Лысенко и его помощники рассказали о своих достижениях и их экономическом эффекте. После этого мы поехали в экспериментальное хозяйство института "Горки Ленинские". Лысенко показывал нам своих жирных бычков (их кормили отходами шоколадной фабрики), потом пошли на поля. Здесь Лысенко высказывал свои научные идеи (землю не надо удобрять, ее надо только "разжечь" она живая, будет сама родить...).

Наиболее забавной была дискуссия Лысенко-Сукачев, когда мы подошли к кустовым посадкам по краям полей. Лысенко, показывая кусты, утверждал, что у всех кустов единая корневая система. Сукачев возражал, что это вздор: "Давайте раскопаем несколько кустов и вы сами убедитесь, что ваша теория срастания чепуха". Лысенко: "Если не верите, посадите у себя кусты и там копайте, сколько хотите, а здесь я вам копать не дам, мне это не нужно, я и так знаю, что корневая система едина. А кроме того, я вам скажу, что я буду на вас жаловаться за вашу клеветническую статью в журнале". Дальше было совсем весело. Дело в том, что Лысенко сильно хрипел, а Сукачев плохо слышал и думал, что Лысенко продолжает настаивать на срастании корней. Диалог продолжался минут десять. Сукачев: "Все это чушь, срастания нет", а Лысенко: "Я буду на вас жаловаться...".

Примирение не состоялось" (78).

6 Хрущева в то время осенила идея сравнить результаты работы двух "чудодеев" Лысенко (с органо-минеральными смесями) и Цицина (много лет морочившего голову руководителям страны, что он вот-вот передаст на поля великолепные сорта нового гибрида сорняка пырея и культурных пшениц и ржи). Сравнение было абсолютно нелепым, ибо каждый работал над своими проектами в разных хозяйствах, так что сравнивать было нечего.


По рассказам, барственный Цицин в свое хозяйство никогда не приезжал, а Лысенко бывал в "Горках" регулярно. Узнав про это, Хрущев якобы окончательно расположился в пользу Лысенко. Хрущев потом любил рассказывать при разных обстоятельствах, как он устроил "экзамен" двум академикам, и как Лысенко "побил" Цицина.

7 Обязательства подписали секретарь ЦК КП Латвии Э.Я.Калнберзин, предсовмина республики писатель В.Т.Лацис и другие, в их числе был министр сельского хозяйства А.А.Никонов. Затем последний в чем-то провинился, был удален с высоких постов, потом познакомился с М.С.Горбачевым, работавшим тогда в Ставрополе, а после переезда последнего в Москву и А.А.Никонов перебрался в Москву (не путать с другим ставленником Горбачева, секретарем ЦК КПСС по сельскому хозяйству В.П.Никоновым). Переведенному в Москву А.А.Никонову была поручена важная задача он возглавил группу экспертов по подготовке Продовольственной программы, затем был проведен в академики ВАСХНИЛ по специальности "экономика", после чего стал Президентом ВАСХНИЛ, сменив на этом посту растениевода П.П.Вавилова (однофамильца основателя академии).

8 В это время Лысенко и его сторонники постоянно говорили о том, что генетики молекулярные отказались от взглядов генетиков классических и отвергли положение о гене как части структуры хромосом, чего, на самом деле, никто из молекулярных генетиков не заявлял.

9 В начале 1958 года в МГУ состоялась студенческая конференция биологов, на открытие которой должен был приехать Лысенко. По договоренности с председателем Научного студенческого общества биофака аспирантом В.Скулачевым (сейчас В.П.Скулачев академик РАН, крупнейший биохимик) мне было предоставлено слово на открытии конференции под видом приветствия студента физического факультета МГУ. Вместо приветствия я примерно полчаса говорил о вреде лысенкоизма для советской науки. В Большой биологической аудитории было несколько сот человек. Аудитория слушала молча, меня не перебили присутствовавшие сотрудники кафедр генетики и дарвинизма. Затем посыпалось множество записок с вопросами, и Скулачев дал мне слово для ответа. Эта выходка чуть не стоила мне исключения из МГУ, так как из Тимирязевки (с военной кафедры!) поступило сердитое письмо за важными подписями. Спас меня на последнем этапе ректор МГУ И.Г.Петровский, а по Москве пошли разговоры, что вот и в МГУ, где, казалось бы, позиции Лысенко столь сильны, уже и студенты позволяют себе...

10 По совместительству Имам Дашдемир оглы Мустафаев (род. 1910) состоял в академиках Азербайджанской ССР и числился сотрудником Института генетики и селекции Министерства производства и заготовок сельскохозяйственной продукции АзССР. После снятия Хрущева с поста Первого секретаря ЦК Мустафаев быстро "погорел" его вывели из состава ЦК КП Азербайджана. Но он перекрасился в борца за генетику, пролез в Президенты Общества генетиков и селекционеров Азербайджана, стал членом Президиума Всесоюзного общества генетиков и селекционеров имени Н.И.Вавилова.

11 Нельзя все-таки не отметить беспримерный полемический талант Лысенко. То, что другой на его месте постарался бы не упоминать, он выпячивал зарубежных "врагов" цитировал, стараясь даже на этом нажить политический капитал.

12 В этот спектакль не вписывалось выступление Президента ВАСХНИЛ П.П.Лобанова. От него вроде бы требовалось полностью подчиниться сценарию, а он как-то выпал из хрущевской драматургии. В то время, когда Лысенко твердил, что он способен поднять жирномолочность на несколько процентов, Лобанов вдруг заговорил так, что можно было понять его двояко, когда он коснулся проблемы жирномолочности:

"... за счет более правильного кормления и содержания молочного скота... можно поднять жирность молока на 0,1 процента... что вполне доступно каждому колхозу и совхозу" (146), дескать, обойдемся и без вас, Трофим Денисович. Странным было и то, что Лобанов ни разу имя Лысенко не упомянул и мичуринцев не славословил.

13 Хотя официальное принятие решения о смене редколлегии было оттянуто до января, уже на следующий день после пленума в Ленинград из Президиума АН СССР позвонили и назвали новый состав редколлегии "Ботанического журнала". Сделано это было тоже не без умысла: чтобы в Ленинграде не разворачивали процесс с разбором, скажем, по партийной линии, действий провинившихся, с их вызовом в разные инстанции и т. п. Ведь в ходе разбора "виновные" могли легко доказать свою правоту, а так всё становилось просто:

редколлегия сменена, новая назначена, спорить и что-либо доказывать уже поздно.

Симптоматично и другое, показывающее, как сменились при Хрущеве времена никто из состава прежней редколлегии ни по административной, ни по партийной линии не пострадал, а даже, пожалуй, все ходили в героях.

14 Сергей Алексеевич Христианович (р. 1908) академик АН СССР, член Президиума АН СССР, Герой Социалистического труда (1969), окончил Ленинградский государственный университет, специалист в области механики, затем профессор Московского физико технического института, заведующий лабораториями в ряде ведущих научно исследовательских институтов, связанных с развитием новой техники, включая космическую. В описываемое время заместитель Председателя Сибирского отделения АН СССР (сокращенно, СО АН СССР).

15 Стоит ее привести и еще по одной причине. Воспоминания Лаврентьева вышли отдельным изданием (книга "Прирастать будет Сибирью" /161/). Но история с Лысенко в эту книгу (почему-то!) не попала. Не решились редакторы и цензоры ворошить прошлое, так ясно рисующее методы "управления наукой при еще недоразвитом в ту пору социализме", как шутил один из советских генетиков и историков биологии. Да и в журнале "ЭКО" материал прошел только благодаря настойчивости главного редактора академика А.Г.Аганбегяна, который в ответ на жалобу одного из сыновей Лысенко, откуда-то прослышавшего о готовящемся к печати материале, возразил: "Лаврентьев тоже был большой человек, и я не могу его править" (162).

16 Соломон Наумович Ардашников (1908-1963), врач по образованию, защитил в году кандидатскую диссертацию по медицинской генетике, работал ведущим сотрудником Медико-генетического института им. Горького в Москве. После ареста директора института С.Г.Левита в 1937 году, краткое время руководил его лабораторией (до того времени, пока коммунисты не закрыли её навсегда), и после закрытия института был принят сначала во Всесоюзный институт экспериментальной медицины, затем в Онкологический институт, а с 1944 года заведовал радиобиологическим Отделом НИИ рентгенологии в Москве. В короткий срок Ардашников стал ведущим специалистом в стране по лучевой терапии опухолей, клинической дозиметрии, развитию вирусных инфекций после возникновения опухолей, одним из первых в мире исследовал биологическое действие альфа-излучений. В 1949 году был привлечен И.В.Курчатовым к проекту по созданию атомного оружия и был направлен руководителем отдела на предприятие "Почтовый ящик Челябинск-40" (сейчас Комбинат "Маяк"), где производили плутоний для атомных бомб. Как представителя "реакционной генетики" Ардашникова уволили с работы в начале 1950 года. Только защита именем Курчатова спасла его от ареста по обвинению в тунеядстве (почти два с половиной года Ардашников оставался без работы, хотя несколько раз лысенковские "ходоки" советовали ему обратиться лично к Лысенко, уверяя, что тот непременно работу ему найдет, чего Ардашников тем не менее делать не стал). Наконец, он был принят на работу в Центральный институт курортологии, где создал радиологическую лабораторию. В Институт атомной энергии был приглашен И.В.Курчатовым. Ардашников опубликовал 40 работ (включая две монографии), им были пере 17 Давид Альбертович Франк-Каменецкий (1910 1970) окончил Томский политехнический институт, работал в 1935-1950 годах в Институте химической физики АН СССР, а с 1956 года в Институте атомной энергии, создал кафедру физики плазмы в МФТИ. Основные научные интересы были связаны с проблемами химической кинетики, теории горения и взрыва, физики плазмы и астрофизики (внутреннее строение звезд, теория пульсации переменных звезд и др.), а в последние годы жизни он увлекся биологией, особенно теоретическими проблемами передачи наследственной информации. Книги Давида Альбертовича "Диффузия в химической кинетике" (164) и "Физические процессы внутри звезд" (165) пользовались большой популярностью.

18 В третий раз это звание было присуждено Андрею Дмитриевичу в 1961 году после завершения очередной проблемы огромной сложности, сулящей человечеству спасение от энергетического голода разработал принцип нагрева дейтерия импульсом лазера для поддержания управляемой ядерной реакции;

этот принцип, положенный в основу разработки управляемой термоядерной реакции, стал главным в сегодняшних разработках по термояду как в СССР, так и в США.

19 Многие авторы этих статей, включая крупного шведского генетика Арне Мюнтцинга, посылали свои статьи в ответ на настойчивые приглашения. Много лет спустя, когда я спросил профессора Мюнтцинга, зачем он это делал, тот ответил:

- Я всегда уважал Россию, помнил о Вавилове и считал, что, посылая строго генетические статьи в СССР, чем могу помогаю делу восстановления генетики в СССР.

И.Е.Глущенко рассказывал, что на его лекции и в Англии, и в Дании, и в Японии собирались толпы слушателей, что Арне Мюнтцинг опубликовал в редактируемом им журнале "Hereditas" его статью. Описывая свою дружбу с видными зарубежными генетиками (181), Глущенко забывал упомянуть только мелкие подробности о себе, например, сообщение газеты "Токио симбун": "Сегодня ученые не пошли смотреть комиксы: выступал развязный русский парень..." и далее в том же духе. "Забывал" Глущенко упомянуть и то, что рядом с его статьей в журнале "Hereditas" было помещено "разящее опровержение" (слова Эфроимсона), что в 1950 году Леван и Мюнтцинг писали:

"... большинство слушателей, присутствовавших на этом заседании [на котором выступал Глущенко В.С.], пришло не столько в надежде узнать новые факты или теории, но чтобы лично повидать и услышать лиц, отрицающих самые элементарные факты о наследственности. Химики, отрицающие существование молекул или атомов, собрали бы столь же многочисленную аудиторию, если бы стали высказывать такие взгляды на международном химическом конгрессе" (182).

20 В 1998 г. бывший зять Хрущева Н.П.Шмелев опубликовал воспоминания, в которых коснулся отношения Хрущева в пору его владычества в СССР к Лысенко.

Люди постарше и сейчас еще... помнят... второе, что называется рождение злейшего гения всей, не только биологической, науки Т.Д.Лысенко. Казалось бы,...настигло его, наконец, справедливое возмездие (помню, говорили, что Н.С.Хрущев даже как-то самолично отхлестал его по щекам), ан нет опять этот дьявол наверху! вспоминал Шмелев (186) и рассказал, что Хрущев никогда не любил ученых, в особенности генетиков "высокобровых", как называл их Шмелев, и отзывался о них такими словами:

Какой ото них прок? Да еще иронически усмехаются, губы кривят, насмешничают...

Да еще и разговаривают промеж себя на каком-то тарабарском языке... То ли дело "народный академик" Лысенко! Сволочь, конечно, но свой парень, наш. Вон обещает вскорости всю нашу страну мясом завалить. А что? Чем черт не шутит? Может и получится, а? (187).

Однако с такими мыслями не было согласно младшее поколение Хрущевых, и однажды, собравшись за столом, дети Хрущева стали донимать отца расспросами, не повредит ли стране возникшая у него любовь к Лысенко:

Вот и пух он, Никита Сергеевич: пух, мрачнел, багровел, огрызался, как затравленный волк, от наседавшей на него со всех сторон родни, что-то несвязное такое возражал... А потом как грохнет кулаком по столу! Как закричит в полном бешенстве, уже почти теряя, видимо, сознание...

Ублюдки! Христопродавцы! Сионисты! бушевал советский премьер... Дрозофиллы!

Ненавижу! Ненавижу! Дрозофиллы! Дрозофиллы-ы-ы-ы будь они прокляты!

Ни до, ни после я его таким больше никогда не видел... (188).

21 Польза компостов для садовых участков и небольших по площади посевов многократно обсуждалась еще в прошлом веке, а в советское время в приложении к крупным хозяйствам о них заговорил Вильямс (191). Теперь о них стал часто твердить Лысенко, не упоминая о громадном труде, потребном для их изготовления.

1 Закончив выступление, я сел на место и вдруг услышал за спиной шепот. Незнакомый мне человек, сидевший сзади, начал говорить, что мы, генетики, неправильно себя ведем:

прославляем успехи западной науки, ругаем Лысенко, а надо бы эти нападки оставить и начать обещать "партии и правительству" златые горы и молочные реки в кисельных берегах, тогда, дескать, и поддержат вас, а не "мичуринцев".

- Все-таки за вами наука мировая стоит, много полезного вы сделаете, а если что из обещаний и не сбудется не беда. Надо у Лысенко учиться. Он в таких делах дока! Еще потому надо так себя вести, что в зале сидит дочь Хрущева, Рада Никитична, она домой придет, отцу за ужином расскажет, так, глядишь, и укрепитесь.

По окончании вечера ко мне подошли Л.Б.Финкельштейн, заведовавший отделом техники в редакции журнала "Знание-Сила" (он публиковал статьи под псевдонимом Леонид Владимиров;

потом не вернулся из зарубежной поездки и работал обозревателем Русской Службы Би-Би-Си в Лондоне) и шептавший свои советы незнакомец. Финкельштейн представил его мне:

- Познакомьтесь, писатель В.Дудинцев.

Оказалось, что на путь примитивного шарлатанства, так укрепившийся в мозгах советских людей, меня мягко подталкивал автор нашумевшего тогда романа "Не хлебом единым", который начал работать над книгой, посвященной генетике.

2 Историк биологии Марк Б.Адамс из Пенсильванского университета, США, считал, что снятие А.Н.Несмеянова с поста Президента АН СССР было также инспирировано Лысенко (22). Несмеянов в течение всего срока президентства стремился помочь развитию генетики, камуфлируя свои усилия разговорами о срочной необходимости организации исследований физики и химии живого. При его мощной поддержке все потуги Лысенко воспрепятствовать этому остались безрезультатными. Ближайшие сотрудники Несмеянова говорили, что его отставка произошла после разговора с Хрущевым, во время которого Несмеянов категорически возражал против раздачи академических институтов по ведомствам. Кончилось тем, что Хрущев предложил ему подать заявление с просьбой об отставке.

3 То, что И.Е.Глущенко не стерпел и возразил в присутствии Келдыша на уничижительную характеристику, данную Лысенко, возмутило последнего. После этой истории он перестал здороваться с Глущенко, и вскоре с помощью влиятельных друзей Глущенко добился вывода его лаборатории из лысенковского института (23).

4 Книга эта так и не была издана в СССР. Созданная Президиумом АН СССР комиссия (В.А.Энгельгардт, Б.Л.Астауров, М.И.Хаджинов и др.) рекомендовала книгу напечатать.

Один экземпляр рукописи валялся несколько лет в сейфе издательства "Наука", но предать гласности спокойный и вполне советский и по духу и по букве труд Медведева власти не решились. В 1969 г. она вышла на Западе в сильно укороченном виде под заглавием "Взлет и падение Лысенко" (/25/, название заимствовано из статьи П.Магешвари и Н.Матур (26).

Позже Медведева выставили из СССР и лишили гражданства, он живет в Лондоне.

5 В нем был такой пункт:

"Советские биологи мичуринского направления достигли больших успехов и занимают ведущее место в области генетики, селекции и семеноводства, в особенности в вопросах управления наследственностью и ее изменчивостью, внесли существенный вклад в теорию и практику сельскохозяйственного производства".

В связи с вышесказанным в постановлении была подчеркнута необходимость "еще шире и глубже развивать мичуринское направление в биологической науке, которая исходит из того, что условия жизни являются ведущими в развитии органического мира".

А затем, снова возвращаясь к обсуждению комплекса биологических наук, ЦК КПСС и Совмин СССР декларировали:

"... Главными задачами этих наук [комплекса биологических наук В.С.] считать выяснение сущности явлений жизни, вскрытие биологических закономерностей развития органического мира, изучение физики, химии живого...".

6 Как-то его пригласили выступить перед студентами и преподавателями биолого почвенного факультета МГУ. По ходу лекции доцент кафедры генетики и селекции В. С.

Андреев, ученик В.В.Сахарова, с помощью умело заданных по форме вопросов сумел вытащить из не разбиравшегося в тонкостях лектора важную информацию. Из слов Ремесло стало ясно, что он отбирал хорошие на вид колосья из сотен тысяч или даже миллиона колосьев. Таким образом, ни о каком массовом "воспитании" нужных растений внешними условиями и речи быть не могло, селекционер прибегал к индивидуальному отбору. Кроме того, учитывая засоренность посевного материала результат внедрения в семеноводство лысенковского свободного переопыления, можно было допустить примесь семян твердой пшеницы в мягкой и наоборот. Ремесло, обладая хорошим глазом селекционера, отобрал перспективные формы, довел их до состояния сорта, а затем, ловко использовав Лысенко, выдал сорт за продукт "воспитания", и этим обеспечил себе безусловную поддержку на верхах. Его сортам была открыта "зеленая улица" во время сортоиспытаний: и этот сорт и последующие сорта без задержек получали нужные разрешения. Крупным недостатком этих сортов было низкое содержание белков, что сильно снижало питательные и технологические свойства зерна.

7 Дочь этого помощника Суслова работала в то время в радиобиологическом отделе Института атомной энергии им. Курчатова, где я был в аспирантуре. Как-то она взяла у отца экземпляр книги Медведева с пометами партийных лидеров и принесла на работу. Так мы получили возможность убедиться, сколь правильными и невинными были фразы, вызвавшие гнев Суслова, испещрившего поля страниц возмущенными пометами.

7а В 1986 году В.С.Кирпичников был удостоен премии АН СССР имени Н.И.Вавилова.

8 Принцип классовости в науке был провозглашен не во время сессии 1948 года, а гораздо раньше, при формулировании Лениным принципа партийности в науке, искусстве, социальной деятельности и т. п. (46).

9 Помимо открытой борьбы за нужные кандидатуры, существовала еще и скрытая от глаз, внутренняя партийная оценка кандидатов, о результатах которой знают только работники аппарата ЦК и высшие чиновники академий. Я узнал про эту практику при следующих обстоятельствах. В 1972 году были объявлены выборы в ВАСХНИЛ, и академику-секретарю Отделения растениеводства Турбину хотелось провести в академики, или, на худой конец, в члены-корреспонденты кого-нибудь из молодых людей, знающих современную молекулярную биологию. Он обратился ко мне с просьбой порекомендовать ему такого человека, после чего я познакомил его с И.Г.Атабековым из МГУ. Атабеков понравился Турбину, и вопрос об избрании Атабекова был пущен по партийной линии: в ЦК была выдана анкета на манер анкет для командируемых за границу. Атабеков её заполнил, затем вместе с Турбиным мы отвезли ее в ЦК, откуда она уже вернулась к Президенту ВАСХНИЛ Лобанову с надписью "ЦК рекомендует". После этого Лобанов начал нажимать на своих академиков со всей возможной силой. Делать это пришлось потому, что в академии было сильное недоверие к Атабекову. На последнем этапе по окончании подсчета голосов оказалось, что все равно не хватает двух голосов, и тогда Лобанов приказал на своей машине отправиться к сказавшимся больными М.А.Ольшанскому и Цицину а после того, как их доставили "пред очи грозные" Лобанова, он наорал на обоих и потребовал, чтобы они проголосовали за "кандидата ЦК", что те и сделали в кабинете Лобанова под его неусыпным взором.



Pages:     | 1 |   ...   | 31 | 32 || 34 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.