авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 9 |

«К. Кеворкян, ПЕРВАЯ СТОЛИЦА Автор благодарит за помощь в издании этой книги Харьковскую армянскую городскую общину и лично П. А. Акопяна, Э. Ш. ...»

-- [ Страница 4 ] --

Последний дореволюционный план Харькова был составлен в 1916 году архитектором А. М. Гинзбургом. Эту карту считали утраченной и только совсем недавно ее обнаружили в библиотеке Конгресса США. План весьма подробный — тут указаны все церкви, интересные архитектурные сооружения и даже кому принадлежали те или иные земельные участки. Впрочем, сам составитель писал в прилагаемом указателе: «Небольшие погрешности вполне возможны и объясняются чрезвычайными трудностями при собирании данных вследствие недоброжелательности и подозрительности жителей окраин». Потом, как вы знаете, жители окраин переехали в высокие кабинеты, а недоброжелательность и подозрительность по отношению к тем, кто пытается рассказать людям об их городе, остается нормой жизни.

С 1923 года и до сих пор все подробные геодезические планы Харькова являются тайной.

С этого кормится большая армия чиновников, единственной задачей которых является фальсификация масштабов на картах и искажение сетки улиц.

После революции архитекторы работали в двух направлениях: создание экспериментальных поселков, где они пытались воплотить передовые идеи того периода (районы ХТЗ, Красный Луч и др.), и попытка реконструировать центр Харькова, тогдашней столицы Украины.

Авангардисты планировали снести колокольню Успенского собора и построить там небоскреб, проложить на месте Благовещенского собора линию трамвая, построить в центре огромный мост, где бы пересекались магистрали с запада на восток и с севера на юг. Слава богу, они вовремя переключились на создание первого в СССР делового центра в районе площади Дзержинского и проектирование прилегающего района.

В начале тридцатых годов в Харькове был организован институт «Гипроград» — уникальный коллектив талантливых архитекторов. Они создали первый комплексный план развития Харькова. Плана такого уровня не имел ни один город в мире, но...

столица переехала в Киев.

После войны Харьков восстанавливали под руковод ством архитектора А. М. Касьянова, стараясь максимально использовать сложившуюся ситуацию для расчистки центра города от старой застройки. Иначе говоря, ее не восстанавливали, а сносили, и я не уверен, что это всегда было во благо. Широкие магистрали — это, конечно, хорошо, зелень в центре города — прекрасно, но историческая застройка еще ценней.

После смерти Касьянова завязалась упорная борьба между сторонниками сохранения центра путем создания транспортного кольца вокруг него и теми, кто требовал сноса всей этой «рухляди», создания пробивок для автомагистралей через центр и строительства ультрасовременного города.

К середине шестидесятых верх взяли последние.

Генплан 1966 года предусматривал сооружение мощных магистралей в центре Харькова, рытье тоннеля под Университетской горкой;

был запрещен ремонт зданий в центре, которые начали стремительно приходить в упадок;

развернулось строительство Салтовского жилого массива.

В генплане 1980 года эти перегибы поклонников транспорта попытались исправить. Мы снова вернулись к кольцевой структуре — грузовики пустили в объезд центра, активизировалось строительство кольцевой дороги, однако город продолжает растягиваться от Алексеевки до Рогани — вдоль железнодорожной магистрали Москва—Донбасс.

Растягиваются коммуникации, увеличивается расстояние от работы до дома, а огромные пространства возле центра занимают трущобы и какая то деревенская застройка.

И это на фоне того, что Киев упорно выделял денег меньше, чем требовалось нашему городу для нормального развития, а сэкономленные таким образом средства присваивал себе. Подобная практика продолжается, между прочим, и сейчас.

Генеральный план 1986 года, где предусматривалось строительство нового аэропорта, зоопарка, современного автовокзала и многих других, крайне необходимых городу объектов, умер, едва родившись, ибо он базировался на старых формах хозяйствования.

Архитекторы в панике — в городе процветает анархия и самострой, причем в наших советских, наиболее уродливых формах. А ведь архитектура — это город, в котором мы живем. Воюя с ней, мы воюем сами с собой.

И все-таки архитекторы не сидят сложа руки. Мы видели уже готовые проекты гостиницы возле метро «Киевская», дома фирмы «Эпос» на улице Шевченко (золотая медаль на выставке в Минске);

ознакомились с тем, как будет застраиваться Московский проспект в месте пробивки в центре, что строится сегодня возле школы на улице Красина, и со многим другим, чему надо будет посвятить отдельный сюжет.

И я понял одну маленькую истину — у настоящих харьковчан всегда есть свой личный генеральный план — план возрождения Харькова.

1992—1996, 2007 гг.

КАК НАМ ОБУСТРОИТЬ В ПЕРВУЮ ОЧЕРЕДЬ ХАРЬКОВ Уважаемая Власть во всех своих ипостасях — от депутатов всех уровней до представителя Президента! Законодатели и исполнители, коммунисты и либералы, демократы и руховцы, братья и сестры, сограждане! К вам обращаюсь я, друзья мои:

— Опомнитесь!

Любой из нас, надеюсь, хочет жить в богатом, процветающем городе. Но каждый день приносит подтверждение того, что в рамках существующей государственной системы это невозможно. Позорный крах купона, абсурдные налоги, кошмарный рост бюрократии и падение уровня жизни ниже, чем в России, все это наглядно иллюстрируют.

Вспомните бессмертный афоризм Ильфа и Петрова: «Спасение утопающих — дело рук самих утопающих». Нам нужна собственная эффективная и, главное, реалистичная программа выхода из кризиса.

Если мы хотим, чтобы Харьков вышел из этой передряги еще более сильным, мы должны обойти на этом крутом повороте города-конкуренты.

В противном случае они сами оттеснят нас, а это означает потерю выгодных инвестиций, сокращение рабочих мест, снижение деловой активности. Одним словом, агонию.

Единственная возможность спасти город и, в первую очередь, его экономику — это всеми правдами отгородиться от самоубийственной политики центральной власти. Поймите, причина не в дрянном Кабинете министров или плохом парламенте. Дело в государственно националистической, изоляционистской идеологии новой власти. Об этом свидетельствует хотя бы то, что в проекте новой Конституции языку, который является родным для значительной части населения республики, вновь отказано в статусе государственного. Опыт цивилизованных стран, включая любимую Канаду, проигнорирован. Таким образом огромное количество талантливых, безусловно нужных Украине людей насильственно исключаются по языковому признаку из процесса государственного строительства, вытесняются из высшего образования, остаются невостребованными в области культуры. Очевидно, на наших глазах возникает новое государство, где возведенная в абсолют идеология будет издеваться над здравым смыслом.

Как известно, основа всего — экономика, а Харьков является самым крупным машиностроительным центром в Украине. Спасти его промышленность могут лишь целевые очень большие иностранные — поскольку своих нет — вложения.

Таковые можно получить, если у нас будут созданы льготные (относительно остальной Украины) условия, т. е. свободная экономическая зона (далее — СЭЗ).

В начале 1992 года я уже затрагивал данную тему, но вкратце напомню, что такой путь привлечения капитала обеспечит получение передовых технологий, поднимет уровень местных специалистов, стимулируя развитие сферы обслуживания, поможет справиться с массовой безработицей;

резко повысит деловую активность, придаст ей международный размах;

принесет городу большие средства в виде муниципальных налогов.

Все это благотворно скажется на экономике Харькова.

Сейчас такая возможность наконец появилась.

Верховный Совет без лишнего шума принял в первом чтении Закон о свободной экономической зоне, а Министерство внешнеэкономических связей и торговли уже разработало основополагающие документы по СЭЗ и держит их при себе. Вырвать у правительства эту важнейшую льготу — сегодня задача номер один.

Кстати, думается, целесообразно некоторые факультеты харьковских вузов перепрофилировать.

Новое время требует новых специалистов — например в области международного бизнеса и права. Ни в коем случае нельзя отдавать подготовку элитных специалистов в монопольное ведение столицы. Это больно отразится на престиже всех харьковских вузов, сделает их провинциальными.

Но конечно, главные вложения надо делать в будущее. В каждом районе необходимо открыть несколько платных элитных школ разной направленности (технические дисциплины, искусство и др.) и одновременно учредить стипендионный фонд для одаренных детей и малообеспеченных родителей. Во всех школах нужно ввести в программу обучения курс истории Харькова. Пора понять, что человек, любящий и знающий город, будет вкладывать больше сил в его созидание.

— А деньги, деньги где взять?! — воскликнет искушенный читатель, может быть, народный депутат определенного уровня, а может быть, даже и сам губернатор. Немного терпения, уважаемая Власть, а пока вернемся к нашей культуре.

У Харькова есть великолепная возможность стать теневой столицей Украины, сыграв на упорно третируемой сегодня русскоязычной культуре. Создав подходящие условия для ее развития и самореализации, мы можем привлечь в наш город талантливых людей из доброй половины республики.

Для этого нужна целенаправленная культурная поли тика. Например, регулярное проведение престижных фестивалей, создание восточно-украинской студии звукозаписи, помощь в организации региональных профессиональных кино- и видеостудий.

О туризме. Прописной истиной стало утверждение, что это слово и миллионные доходы — почти синонимы. И Харьков в этом отношении город отнюдь не безнадежный. У нас сохранилось много памятников архитектуры, которые только надо привести в порядок, а для ощущения целостности и историчности застройки, что придает каждому городу особый колорит и туристическую ценность, необходимо ликвидировать уродливые пустыри в центре Харькова, отдать их под строительство заинтересованным фирмам. Но пусть подрядчики строят не что попало, а воссоздают фасады разрушенных в разное время великолепных харьков ских зданий.

Горисполком может ограничиться в таком случае рассмотрением соответствующих проектов и надлежащим контролем. Такая практика восстановления исторического центра принята во многих странах Европы. Город, который в общем-то и сейчас выглядит сносно, при таких условиях станет красавцем.

Необходимо стимулировать создание новых туристических достопримечательностей, музеев, памятников выдающимся жителям нашего города (Клавдии Шульженко, Юлию Даниэлю, генералу Петру Григоренко и многим другим). Видимо, надо бесплатно предоставлять землю под сооружение оригинальных и престижных архитектурных объектов.

Но конечно, надо учитывать, что без нормального аэропорта (необходимо добиться для него статуса международного) и хотя бы нескольких международных железнодорожных линий заморский гость к нам на перекладных добираться не станет.

Значит, надо вплотную заняться «приватизацией»

военного аэродрома в Чугуеве и договориться с МПС.

При надлежащей постановке вопроса железнодорожники не смогут проигнорировать интересы крупнейшего транспортного узла Украины.

Проводником и пропагандистом этих планов могут стать местные средства массовой информации.

Необходимо всячески поощрять регионализацию харьковских газет, теле- и радиокомпаний, их выход на общеукраинский рынок информации. Чем мощнее будут наши средства массовой информации, тем сильнее политическое влияние города.

Газеты и телевидение смогут эксплуатировать тщеславие новоявленных «спонсоров» или — дай-то бог! — поднимать на щит настоящих меценатов, которые хотят помочь родному городу. Для поощрения таковых необходимо ввести институт почетного гражданства города Харькова с определен ным набором привилегий. А пока, дабы выдоить из частного капитала необходимые суммы, нужна своего рода «бартерная» политика — услуга за услугу.

Фирма берет под свое покровительство школу (к примеру) — город предоставляет ей помещение и т. п. Нет склонности к меценатству — нет и режима наибольшего благоприятствования. Но чтобы при этом бизнес не побежал из Харькова, у нас должны быть самые низкие налоги и арендная плата.

Предприниматель вправе в конце концов выбрать не слишком обременительное и почетное спонсорство.

Вообще пора сломать сложившийся стереотип поведения современного торговца — эдакого малого с Благбаза, что характерно для наших нуворишей.

Надо навязать им имидж светского, просвещенного коммерсанта. А тех, кому этот имидж недоступен, вытеснять на периферию бизнеса. Уменьшится количество, но повысится качество и, соответственно, деловой уровень партнеров из других городов и стран.

При грамотной постановке дела большинство этих программ могут находиться на самофинансировании, а приносящие значительную прибыль — дотировать заведомо некоммерческие направления. Но, повторяю, экономическим стержнем должен стать статус СЭЗ. Если мы не спасем промышленность — мы не спасем ничего.

Поражает, что местные политики не понимают простой вещи — политический вес каждого из них прямо пропорционален значению города, который они представляют. Вы же не хотите превратиться в политические трупы, господа? Вместо того чтобы сплоченно отстаивать интересы Харькова — а именно для этого вас избрали, — вы заняты междоусобной грызней, которая вам почему-то кажется острой и интересной дискуссией.

Да о какой нормальной власти можно говорить, когда избранника города, раскинувшегося на берегах умирающей «речки-вонючки», интересуют только судьбы океанских флотов, а начальник областного управления культуры считает своей самой важной задачей возрождение всенародной игры на бандуре?! Отчего ж не пораскинуть государственным умишком, когда все счета оплатит налогопла тельщик?

Каковы поставленные задачи (карликовые) — таковы и достигнутые результаты (мизерные).

Кто может быть сегодня реальным противником идеи СЭЗ и, в целом, укрепления позиции Харькова?

Самый главный враг — это собственная неорганизованность, отсутствие четкой цели и понимания путей ее достижения.

Второй враг, я считаю (и никогда этого не скрывал), — местные националисты. Из-за их идеологической зашоренности и неприятия Харькова как целиком сформировавшейся самобытной системы. Для них Харьков — это лишь «русифицированный» городишко, почему-то не желающий перестраиваться согласно их проповедям.

Не связанное с «национальным возрождением»

усиление этого русскоязычного «монстра» не в их интересах — политический вес Руха в процветающей, не озабоченной пятой графой теневой столице будет равен нулю.

Скомпрометировать и таким образом вывести националистов из игры, если они не проявят способности к компромиссу и будут противиться возрождению Харькова, элементарно. Одна история с нацистской газетой «Нова Україна», а также обелявшими ее руховскими деятелями и публицистами чего стоит.

И безусловно, по-своему права киевская власть, борющаяся как против федерализации Украины (определенной возможности дистанцироваться от их ненормальных законов), так и против СЭЗ (необходимого условия скорейшего экономического возрождения Харькова). В целом политика официального Киева, исповедующего идею унитарной Украины, состоит в том, чтобы не допустить создания иных сильных центров притяжения. По их мнению — это угроза украинской государственности, а точнее нынешней безграничной власти столичной партноменклатуры.

Стратегия и тактика борьбы с правительством — столь значительный вопрос, что никакой статьи не хватит. Единственное, что можно сказать сейчас, — наши аргументы должны быть весьма внушительными, но при этом как зеницу ока нужно беречь политическую стабильность в регионе. Никто не станет вкладывать деньги в город, если будет существовать вероятность непредсказуемого раз вития событий. Слава Богу, определенный позитивный опыт компромиссов и сглаживания противоречий у нас накоплен.

Что можно и нужно сделать уже сегодня? Сразу же приступить к реализации первоочередных мер, которые желательно предпринять, не дожидаясь предоставления статуса СЭЗ.

Ведущие харьковские специалисты должны разработать концепцию экономического развития промышленности и бизнеса Харькова сегодня, а также в рамках СЭЗ.

Аналогичная программа, составленная специалистами, должна быть выработана с целью повышения политического влияния города в регионе и в целом в республике.

Политиков и других деятелей, не желавших работать на благо города, переизбирать, любыми цивилизованными методами сводить на нет их влияние.

Создать массовое движение, основной задачей которого был бы вывод Харькова из кризиса. Я имею в виду не толпу, а мощный союз специалистов в различных областях человеческой деятельности, объединенных общей идеей. Это движение должно быть не политическим, а интеллектуальным. Оно призвано не подменить собой власть, а вооружить ее конкретными рекомендациями, обеспечить лояльность независимых финансовых структур, гарантировать поддержку избирателей тому, кто ведет Харьков к процветанию. Предположительно, такую организацию можно было бы назвать Фонд Возрождения Харькова.

Уважаемая Власть, от народных депутатов всех уровней до представителя Президента! Я вовсе не хочу впрыгнуть в ваши политические игрища.

Я просто желаю жить в красивом и богатом городе.

Думается, того же хочет большинство харьковчан.

Тебе же, уважаемая Власть, судя по твоей близорукой политике, на это наплевать. Я даже не уверен, что за своими интригами ты находишь время просматривать газеты (в частности эту) и перечитывать книги.

А помнишь, как у Ильфа и Петрова? «Столица автоматически переходит в Васюки. Сюда переезжает правительство. Ленинградцы и харьковчане скрежещут зубами, но поделать ничего не могут». Столица в 1934 году переехала в Нью Васюки, однако это не значит, что нам осталось только бессильно скрежетать зубами.

«Панорама», сентябрь, 1992 г.

О ЛЮБВИ К УКРАИНЕ Сколько раз мне приходилось слышать обвинения в антипатриотизме — и по поводу сюжета, снятого для программы «Политбюро», и раньше, когда я работал в «Ленінській зміні», «Ориентире», снимал «Первую Столицу». После недавнего показа по «Останкино» фильма «За окнами август-2», к которому наша съемочная группа также приложила руку, снова несется давно привычное: «Не надо выносить сор из избы! Это непатриотично!»

Но позвольте, господа, если не выносить сор из избы, то ваше жилище очень скоро превратится в обыкновенный свинюшник! Что же касается моего хваленого антипатриотизма, то не стоит очередной раз вычислять меня как армянского инородца, разоблачать как русского шовиниста и уличать как безродного космополита — я все скажу сам, ДЕЙСТВИТЕЛЬНО, Я НЕ ЛЮБЛЮ СОВРЕМЕННУЮ УКРАИНУ!

Тот, кто лишь это и хотел услышать, может сразу отложить данную статью и начинать писать возмущенное письмо в редакцию под псевдонимом «Розбудовник». Ну а пока он пишет, я продолжу.

Если мы изучим исторический опыт Руси и Западной Европы, то убедимся, что период феодальной раздробленности (очень схожий с нынешней ситуацией) имеет и свои достоинства.

Различные территориальные образования — княжест ва, герцогства, графства, — стараясь выжить, отчаянно конкурировали между собой, каждое из них стремилось увеличить собственное влияние и стать мощным притягательным центром. Это подразумевало не только военную силу, но и экономическую мощь, крепкие позиции в идеологии и культуре. Как результат конкуренции мы видим на большей части Европы возрождение почти угасших в период раннего Средневековья ремесел, торговли, искусства. Потом, когда позитивная энергия распада огромных государств Карла Великого, Ярослава Мудрого и др.

иссякла и раздробленность начала тормозить дальнейшее развитие тех же ремесел, торговли, культуры, пошел новый виток централизации, создание новых империй и снова — распад. Это процесс циклический, периодически повторявшийся.

Почему же в Украине, крупнейшем из обломков Российской империи, сегодня не наблюдается ни малейших признаков подъема? Наоборот — все катится в тартарары. Ответ, на мой взгляд, достаточно прост — новое государство начали возводить на гнилом фундаменте, в пылу борьбы за власть, исходя не из реального положения дел и потребностей развития, а выдавая желаемое за действительное. Попросту говоря, в фундаменте нашего государства лежит огромная ложь, а построенное на лжи государство обречено на вырождение и гибель (Советский Союз, кстати, наглядный тому пример).

Массовое движение за независимость нынешней Украины началось тогда, когда рядовой гражданин, потрясенный откровениями горбачевской гласности, спросил сам себя: «Почему же мы — самые читающие, самые черноземные, самые сахарные — живем хуже, чем в любой развитой стране мира?»

Чем сильнее возмущение, тем быстрее требуется программа действий, тем скорее необходим виновник. И вот на этом нехитром «Что делать?» и «Кто виноват?» сколотили себе политический капитал новые «вожди народа» (в переводе на древнегреческий — демагоги). Точнее, вожди толпы, ибо народ, собранный на митинг, слитый в единую экзальтированную массу, превращается в толпу. Ее не интересуют серьезные экономические выкладки и исторические справки, она ждет доходчивого ответа на мучающий ее вопрос. И ответ был дан, древний, как сама война: «Вы плохо живете, потому что вам мешает чужак!»

А чтобы данное утверждение не было столь голословным, на нас обрушили град леденящих душу цифр. Самой страшной и убедительной в этом изобилии числительных оказалась цифра в 120 миллиардов рублей. Именно такую сумму, по оценке руховцев, Советский Союз ежегодно выкачивал из своей самой обездоленной колонии — Украины. Совершив несложные арифметические действия, каждый мог подсчитать, во сколько раз он станет богаче, ежели перестать кормить чужака, а тут еще и внезапно расплодившиеся листовочки от «Дойчбанка», утверждавшие, что мы лучше других республик готовы войти в рынок, да плюс сравнительные таблицы, из которых следовало, что на каждую душу населения Украина производит, выращивает, добывает больше, чем развитые страны Западной Европы.

Все это была ложь. Циничная ложь тех людей, которые уверенно шли к власти. И обманутые, просто желавшие жить немного лучше люди положили эту ложь вместе с результатами референдума в основу независимой Украины — ее экономику. Выдали желаемое за действительное.

На самом деле из Украины вывозилось товаров на сумму в 25 миллиардов рублей, т. е. в 5 раз (!) меньше руховских оценок. Более того, значительная часть этих средств возвращалась в республику через центральное финансирование различных программ.

А в пересчете на мировые цены товарооборот между Россией и Украиной оборачивался колоссальным минусом для последней.

Все мало-мальски интересующиеся этим вопросом уже тогда знали эту статистику. Государственные мужи не могли не знать и того, что основа современной экономики — энергетика и энергоносители, то есть электричество для станков и горючее для транспорта. Знали, что в этом вопросе мы целиком зависим от России, и — воистину, нет предела человеческой глупости — утопили единственную возможность хоть как-то продержаться на плаву, то самое пресловутое СНГ.

Как ни странно, сей абсурдный с точки зрения здравого смысла шаг был продиктован определенной логикой — логикой борьбы за власть. Приходило время расплачиваться за изначально лживые предвыборные обещания. И как всегда в таких случаях, появляется призрак врага, то ли еще не снявшего, то ли набросившего на свободолюбивый народ Украины имперский хомут.

Однако попытка переложить ответственность за бездарное руководство страной на внешние причины закончилась плачевно. «Враг» юмора не понял — попросту перекрыл нефтяной кран, и ставшая заложницей политических амбиций экономика Украины упала на колени.

Впрочем, это уже не имело значения, ибо главная цель была достигнута — под шумок борьбы за «самостийность» у власти закрепились те люди, которые, собственно, и боролись за нее последние годы. Экономика была оставлена за перекрасившимися в цвета национального флага коммунистами, а в области идеологии вакантные места заполнили руховцы. Все равно управлять серьезным государственным механизмом они не способны, что доказал с треском провалившийся на посту вице-премьера лидер «Народной Рады» Игорь Юхновский.

В идеологии наши правители традиционно сильны. Если в экономический базис независимости была положена откровенная фальсификация, то здесь они предпочитают действовать тоньше. Когда бесконечно растущие цены на хлеб и крах ублюдочного (не могу найти другого слова) купона очевидны всем, то, спрятавшись за мраком истории, руховцы могут врать относительно безнаказанно, причем избрав для этого худшую форму лжи из коммунистического арсенала — молчание. И вот уже приторно-розовые страницы «вечной дружбы братских народов» оказались однообразно замазаны черной краской, что тоже глаз не радует.

Да и разве станешь гоняться за каждым новоявленным идеологом, доказывая, что за три столетия существования в «российско-советской империи» Украина увеличила свою территорию в пять раз? В том числе за счет областей, никогда не входивших в этническую Украину (Крым, Донбасс, Новороссия). Не будешь объяснять каждому обманутому, что восславленный сегодня за свои антимосковские взгляды гетман Юрко Хмельницкий убит вовсе не москалями, а казнен по приказу турецкого султана, у которого он состоял на службе.

И не за любовь к независимой Украине, а за то, что он лично убил на свадьбе мать новобрачной, не уплатившей налог на венчание (который Хмельницкий самоправно ввел на «подведомственной»

территории). Невозможно убеждать каждого школьника, что Мазепа был клятвопреступником, за которым пошла крохотная часть украинского народа, а именно — его личная охрана, горстка запорожских казаков и больше никого. Разве можно рассказать каждому студенту, что весь XVIII век украинцы — от мужа царицы Елизаветы Разумовского до канцлера Безбородко — оказывали колоссальное влияние на всю политику империи. Что в духовной жизни России вплоть до начала XIX века все епископские кафедры монопольно занимали выпускники Киево-Могилянской академии. И не будешь спорить с телевизором, когда очередной раз услышишь, что Шевченко выкупили из крепостной зависимости некие безымянные «современники», а не русский поэт Жуковский и его товарищи.

Но, возможно, я ошибаюсь, и то вранье, которое обрушивается на нас каждый день со страниц газет, экранов телевизора, передач, радио, — это ложь с благой целью, ложь во спасение? Спасение народа, утерявшего свои корни, возрождение его культуры и языка? И вроде все о том свидетельствует — открываются украинские школы, национальные театры и галереи. Может, высокая цель поддержания культуры оправдывает вложенные средства?

Однозначно — нет!

Национальная культура и искусство превращаются в неотъемлемую часть официоза, и нет для них большей опасности. В стране, откуда мы все родом, официальное искусство всегда становилось объектом презрения. Более того, неофициальная культура, или так называемый «андеграунд», подчеркивая свое противостояние власти, возьмет на вооружение русский язык. А ведь андеграунд — это контркультура наиболее мыслящей части молодежи.

Существует важная закономерность. Расчищая топором дорогу украинскому языку, многие забывают, что в отсутствие необходимых раздражителей и стимулов качество продукции неуклонно падает.

Известно также, что искусственно наращиваемая сегодня потребность в украинском языке — (переход школ и вузов на «держмову», составление новых учебников, техдокументации, комплектование все растущего бюрократического аппарата) — в принципе не может быть полностью удовлетворена из-за нехватки квалифицированных кадров. Это приведет к снижению требований к качеству языка и качеству всего, что на нем создается. Возобладает, вернее уже возобладал, принцип экстенсивного развития. Плюс огромное количество приспособленцев и халтурщиков, готовых воспевать любой режим, лишь бы их пустили к богатой государственной кормушке.

Часто по радио и телевидению приходится слышать такие опусы, что уши вянут безнадежно. Говорить, будто массовый поток профанации обозначает возрождение и расцвет украинской культуры — значит снова выдавать желаемое за действительное.

Перекосов в одну или другую сторону можно избежать только одним способом — введением языкового равноправия и честной конкуренции. Хотя нас — как обычно — пытаются убедить в обратном.

И опят врут.

Нас, как и прежде, заставляют жить по лжи.

Нынешнее государство ничуть не лучше большевистского, фактически — одно и то же. Те же первые лица в высоких кабинетах, та же борьба с инакомыслием через правительственные средства массовой информации, та же унитарная, удушающая модель государства, тот же раздутый до абсурда бюрократический аппарат. То же маниакальное стремление к достижению некой великой цели. То, что немного сменились акценты и сменилось имя внешнего врага, ничего, по существу, не меняет.

Да, я не люблю обманутую национализмом Украину, ибо это лже-Украина. То, что современная власть тупо насаждает в экономике, политике и государственной идеологии, — примитив и убожество, а убожество нормальный человек любить не может.

«Панорама», 1993 г.

СУДЬБА ГОРОДА Если взглянуть на карту суперэтносов, разработанную знаменитым ученым Львом Николаевичем Гумилевым, то мы увидим, что граница между двумя крупнейшими европейскими суперэтносами — западноевропейским (католико лютеранским) и восточноевропейским (православным) — четко проходит по территории нашего государства, отсекая Галицию от остальной Украины. Иначе говоря, на территории нашей державы проживают представители двух различных cуперэтносов.

Что такое суперэтнос? Это наднациональное сообщество людей, объединенных глобальными экономическими и политическими интересами, а также общими культурными ценностями. Попросту говоря, принадлежащих к одной цивилизации. Две разные, соперничающие цивилизации на территории одного государства — парадокс? Нет, закономерность.

1245 год. Киевская Русь после нашествия татаро монголов лежит в руинах. На огромном пространстве от Северского Донца до Днестра жизнь замерла. От процветавшего еще недавно государства остались лишь отдельные, относительно пощаженные войной, территории вроде Новгорода Великого на севере или Галицко-Волынского княжества на западе.

Деятельность святого Александра Невского, направленная на защиту и укрепление православия в северорусских землях, а также инициированный им стратегический союз с татарами привели в конце концов к созданию Московского государства, и эта история неплохо известна нашим читателям. Иным путем пошел Даниил Галицкий. Надеясь с помощью католической Европы защититься от нашествия татар, в 1254 году он признал верховную власть Папы Римского Иннокентия IV, который возвел его в короли. Однако поддержка папы оказалась исключительно моральной, и татары все-таки заставили Даниила срыть до основания все крепости Галицкого княжества, включая Львов. Впрочем, нас интересует другая сторона этого вопроса, а именно:

впервые в истории Руси на государственном уровне произошло отступничество от византийской веры и константинопольского патриархата. Был создан очень важный прецедент.

Сразу оговорюсь: межконфессиональные распри мне глубоко неинтересны. Я атеист. Однако в те времена религия представляла собой нечто большее, нежели просто отправление ритуалов. Это был определяющий фактор общественной жизни, сплачивавший народы, формировавший их образ мышления, последствия чего мы ощущаем и в наши дни. Съездите, например, в Чехию, а оттуда — в Турцию. Географически расстояние вроде небольшое.

А живут люди — словно на разных полюсах Земли.

Разная религия, разные культуры, разные суперэтносы.

Итак, расчет Даниила Галицкого сохранить независимость путем уступок Западной Европе провалился. Червонная Русь, как раньше называлась Западная Украина, была захвачена Польшей и Венгрией. Центральная Украина попала под власть Великого княжества Литовского. Разница здесь принципиальная. Дело в том, что Венгрия и Польша являлись странами сугубо католическими, что не могло не отразиться на жителях Западной Руси.

В языческой Литве, наоборот, к вопросам религии относились достаточно терпимо. При Гедимине (помните знаменитую башню Гедимина в Вильнюсе?) никто не мешал русским князьям и крестьянству исповедовать веру отцов. Более того, древнерусский язык стал официальным языком литовского княжества, а «Русская правда» Ярослава Мудрого — основой литовского законодательства. Литовская шляхта считала за честь породниться с родовитыми русскими князьями, именно русскими — ни один источник того времени не употребляет слово «украинский». Восточная Украина тогда представляла собой Дикое поле и фактически не была заселена, а потому пока остается за пределами нашего повествования.

Польша и Литва в те времена хоть и были тесно связаны между собой экономически и политически, но оставались независимыми государствами.

Естественно, что перед лицом военной угрозы Тевтонского ордена наиболее дальновидные представители тамошней аристократии серьезно задумывались над возможностью объединения Польши и Литвы, рассчитывая таким образом создать могучую сверхдержаву в центре средневековой Европы, но то, чего не удалось добиться с помощью дворцовых интриг, в одночасье решила любовь.

Великий князь литовский Ягайло, тот самый, который был союзником Мамая и не поспел на поле Куликово, страстно влюбился в польскую королеву Ядвигу, не исключено, что и она питала ответные чувства к храброму и статному князю, и даже была готова принести в качестве приданого всю Польшу, но при одном непременном условии. Языческая Литва должна была принять католичество. Что и свершилось в 1386 году, спустя шесть лет после Куликовской битвы.

Уж не знаю, весело ли было знатным господам на королевской свадьбе, но на судьбе простого народа Украины прихоть царственных особ отразилась самым печальным образом. Православных стали притеснять в правах, им запретили вступать в брак с католиками. Закончилось тем, что Ягайло даже велел казнить двух знатных вельмож, не пожелавших изменить православию. Но черное для украинцев время продолжалось относительно недолго. В XV и XVI веках при царствовании Витовта, Казимира IV, Сигизмунда-Августа и Стефана Батория им были возвращены все льготы и привилегии, они были полностью уравнены в правах с поляками и литовцами. А появившиеся примерно в то же время запорожские казаки помогли Стефану Баторию одержать верх в его изнурительной борьбе с Иваном Грозным и были за это польским королем щедро вознаграждены. В Речи Посполитой, по свидетельству летописца, «епископы двух главных церквей — римской и русской — были соединены нелицеприятным согласием и братской доверенностью. Когда римский епископ выезжал из епархии, он вверял ее русскому епископу. Так поступал и последний, отъезжая от своей паствы.

Все у них сотворялось в послушании и любви прямо христианской». Правда, идиллия продолжалась недолго. Уже при царствовании преемника Батория короля Сигизмунда III православие в Южной Руси подверглось тягчайшим испытаниям, которые, в конечном счете, привели к расколу Малороссии и последующему воссоединению Украины с Россией.

Речь идет о так называемой Унии.

В 1592 году недостойное поведение пребывавшего в Киеве Константинопольского патриарха, который промышлял взятками, подтолкнуло часть украинских священнослужителей принять, в знак протеста, догматы римской церкви.

В этом они, конечно, немедленно были поддержаны королем и всей мощью Речи Посполитой. Первым подал мысль об Унии епископ Кирилл, известный в истории церкви своим двоеженством. А поддержал его киевский митрополит Михаил Рагоза. Они сочинили прошение к папе Клименту VIII, в котором изъявили желание перейти под руку Рима.

23 декабря 1595 года в Ватикане просителей принял папа. Украинские епископы удостоились чести облобызать туфлю Климента, после чего объявили о присоединении своих епархий к римской церкви и приняли присягу, которая до наших дней служит идеологическим фундаментом греко-католической (униатской) церкви. В Риме по этому знаменательному поводу даже выбили памятную медаль. Но радость Климента оказалась преждевременной.

По возвращении в Южную Русь обласканных им епископов приняли с нескрываемым отвращением как отступников от святой веры предков. Народ Унию не признал. А в октябре 1596 года церковный собор постановил «митрополита Киевского Михаила Рагозу со всеми владыками, отступившими от православной церкви, лишить сана, а мирянам не слушать их, яко порочных пастырей, лживых пророков, слепых вождей, квасом неправедного учения напоенных».

Однако за униатами стоял сам польский король, и на противников Унии обрушились государственные репрессии. Ведь речь шла о создании государственной карманной церкви, а для этого все средства хороши — как тогда, так и теперь. «Русское шляхетство было отлучено от выборов воинских и судебных, названо «холопами». Храмы насилием были обращены в унию. Королевским воинам была дана полная власть над народом, и они безо всякого угрызения совести делали разные грабительства, насилования женщин и даже детей, учиняли побои, мучительства, убийства. Римское духовенство возимо было от одной церкви к другой повозками, запряженными людьми по двенадцать человек и более. Церкви прихожан, не согласившихся на унию, отдаваемы евреям в аренду, за каждое служение положена была плата от одного талера до пяти, а за крещение младенцев и похороны — от одного до пяти золотых». Только одну святыню удалось отстоять от отступников — Киево-Печерский монастырь. Что-то мне это напоминает.

Но повторю — религия в то время являлась больше чем просто церковным служением. Крестьяне и казаки бунтовали. Это понятно: такого циничного попрания их обычаев и прав не видела еще многострадальная земля Украины. И бесстрашно принимали смерть за православную веру.

В 1638 году, после очередного восстания, в Варшаве были казнены гетман Остряница и тридцать семь знатных малороссиян. И следующей цитатой я хочу проиллюстрировать легендарную готовность казаков принять самую лютую смерть ради своего правого дела: «Сначала шествовало римское духовенство, уговаривая казаков для спасения душ принять перед смертью веру католическую. Однако ж даже у края могилы малороссияне молились Богу по своей вере.

Гетман Остряница, генеральный обозный Сурмило, полковники Недрыгайло, Баюн и Рындич были колесованы: им переломали сначала руки и ноги, потом медленно тянули из них жилы до самой их кончины. Другие полковники были пробиты железными спицами насквозь и подняты на сваи.

Полковые есаулы облиты смолою и медленно сожжены. Прибывшие с малолетними детьми жены сих казацких чиновников тщетно наполняли воздух рыданиями: им обрезали груди и перерубили до одной. Такая же плачевная смерть постигла невинных малюток, бродивших и ползавших около трупов. Они положены на железные решетки, под которыми раздували уголья, и таким образом кончили жизнь на глазах отцов своих». Я не понимаю лишь одного: как поворачивается язык у сегодняшних львовских унсовцев, благословляемых униатской церковью, называть себя наследниками запорожских казаков, не щадивших своей жизни в борьбе против Нет, врагов единой православной веры?

я действительно не понимаю.

Когда в 1643 году вспыхнуло восстание под руководством Богдана Хмельницкого, то одной из главных причин его явилось надругательство над верой. И отступники-униаты уничтожались казаками с неменьшей яростью, нежели польская шляхта и евреи-откупщики. Впрочем, война шла с обоюдным ожесточением, и королевские войска расправлялись с мирным украинским населением не менее жестоко.

Истреблялись и выжигались целые города. Простые крестьяне и казаки двинулись искать спасения за пределы гибнущей в пламени гражданской войны Украины, в православную Россию, и начали колонизировать Дикое поле. Именно к этим годам и относится появление Харькова. Первыми харьков чанами были малороссы с Правобережья, уходившие на восток от бедствий войны и религиозных преследований, воссоединившиеся с близким себе по крови и духу русским этносом. Кровопролитная и долгая война с Польшей закончилась, как известно, присоединением Левобережной Украины и Киева к России, а еще позже, в результате трех разделов Речи Посполитой, почти вся Малороссия оказалась в составе Российской империи, за исключением Галиции, вошедшей в состав империи Габсбургов.

Таким образом Галицкая (Западная) Украина на протяжении последующих трех веков оказалась почти полностью оторванной от духовного и географического центра Украины, которым, без сомнения, является Киев. И в конце концов приняла в свое сердце церковную Унию. Тамошние жители подвергались интенсивному ополячиванию и онемечиванию. Как следствие, население данных областей окончательно вошло в западноевропейский суперэтнос. Исторический процесс, начало которому положил Даниил Галицкий, получил логическое завершение.

В то же время экономическое и духовное развитие большей части Украины было ориентировано на Россию в рамках православного суперэтноса, куда позже кроме России, Белоруссии и Украины влились на государственном уровне Сербия и Болгария.

Экономика Украины также была сориентирована на рынок огромной Российской империи.

Малороссийское шляхетство было реорганизовано в дворянство, а сам украинский народ начал превращаться во вторую имперскую нацию, что особенно заметно проявилось в кадровой политике советской власти. Но об этом позже.

Харьков возник и укрепился именно как связующий центр славянского союза России и Украины. Причиной его экономического возвышения стали дарованные царем Алексеем Михайловичем, отцом Петра I, большие налоговые льготы на ярмарочный торг.

Подобную неслыханную милость харьковчане получили за то, что не поддержали самостийников запорожцев во время казацких смут. Одной из главных причин духовного подъема Харькова стала идеологическая борьба с униатским влиянием в среде малороссов, для пресечения которого и было создано церковно-просветительское учреждение — Харьковский Коллегиум. Учебный процесс в Коллегиуме был построен на украинских религиозно образовательных программах, отличавшихся особой непримиримостью к униатству. Данное учебное заведение в короткий срок стало центром духовной жизни Слобожанщины, и в конце концов сам епископ этого края вынужден был переехать в Харьков.

Коллегиум стал предтечей первого в Восточной Украине Харьковского университета.

Ну, а что же происходило тем временем в Западной Украине? Там тоже шли любопытные процессы. После того, как эта в значительной степени ополяченная часть Украины была присоединена к Австрийской империи, национальное самосознание галичан уснуло глубоким сном. Поляки занимали все высшие государственные должности, ведущие позиции в торговле и образовании. Естественно, это никак не могло устраивать патриотов своей родины.

И в середине XIX века мы можем увидеть в Галиции первые робкие попытки вернуть западноукраинский народ к его корням. По времени этот процесс совпадает с аналогичным движением в среде закарпатских русинов.

Русины — небольшой славянский народ, с древности известный еще и под названием «белые хорваты». Сегодня русины проживают в Югославии, Словакии, Румынии и Закарпатье. Нынешние галицкие националисты вообще не признают их отдельным народом, а считают выродившимися украинцами, с чем, понятное дело, закарпатские русины не согласны. Они справедливо указывают на значительные языковые и религиозные различия, оригинальную историю своего народа, да и на то, что в конце концов их право быть самими собой признано всем миром: русины, наряду с крымскими татарами, входят в «Организацию непредставленных народов», штаб-квартира которой находится в Гааге.

Сегодняшняя нелюбовь официального Киева к русинам объясняется просто: этот двухмиллионный народ традиционно симпатизирует России, а кроме того добивается культурной автономии в Закарпатье. Но если националисты так хотят иметь единую и неделимую Украину, то чем следует объяснить их пылкую любовь к крымским татарам, в «Декларации о суверенитете» которых черным по белому написано: «Политическое, экономическое и культурное возрождение крымско-татарского народа возможно только в его суверенном национальном государстве. В случае противодействия государственных органов, меджлису поручается добиваться для крымско-татарского народа статуса народа, ведущего борьбу за свое национальное освобождение».

Нет, что-то не сходится у господ из Руха и УНА УНСО. Одним, значит, можно козырять своими национальными особенностями, а другим нельзя? Ах да, я же забыл: Крым с XVIII века оккупирован «клятыми москалями». Там можно вести освободительную борьбу. Ну что же, подобной ру софобией отличалась значительная часть галицкой интеллигенции и сто лет назад. С той лишь разницей, что ей во Львове противостояло мощное москвофильское движение, поддержанное русинами, которое побеждало на выборах в рейхстаг Австро Венгрии и в местный сейм. По свидетельству Грушевского, «москвофильство охватило почти всю тогдашнюю интеллигенцию Галиции, Буковины и Закарпатской Украины».

В противовес сторонникам объединения Галиции и России при поддержке габсбургской администрации была создана так называемая Народная партия, при которой существовало общество «Просвіта» и целый ряд газет. Основу партии составляло униатское духовенство. Как ни странно, поддержку властей украинскому патриотическому начинанию обеспечили влиятельные в Вене польские круги, не терявшие надежды восстановить утраченную польскую государственность. А восстановить ее можно было единственным способом: развалив Российскую империю. Отсюда — острая антирусская направленность всей деятельности Народной партии, хотя, казалось бы, защищая культуру своего народа, ей нужно было критиковать и деятельность венского правительства. Но нет, министров австрийского императора только нахваливали. Как же можно кусать руку, которая кормит?

Конец ожесточенным спорам в львовской прессе между москвофилами и «народниками» положила Первая мировая война. Москвофилы подверглись жестоким гонениям. А в 1915 году, после поражения российской армии в Галиции, австрийские власти обрушили репрессии на весь русинский народ. По неполным данным, было расстреляно, повешено и замучено более 400 тысяч русинов. Москвофильство как фактор общественной жизни Западной Украины фактически перестало существовать. И наоборот.

Народная партия получила не только моральную, но и вооруженную поддержку. Под патронажем кайзера из галичан был создан Легион сечевых стрельцов, который впоследствии составил ядро наиболее боеспособных войск Симона Петлюры — Над днестрянскую армию.

Революция 1917 года впервые за 300 лет дала возможность различным частям Украины объединиться. Но, к сожалению, этого не произошло.

Наоборот, раскол Малороссии принял наиболее ожесточенные формы Гражданской войны. Против Директории и гетмана отчаянно сражались не только большевики, но и отряды люто ненавидевшего «украинских шовинистов» анархиста Махно.

Интересы же националистов отстаивали такие разные люди, как монархист Скоропадский и социалист Винниченко.

Причины противостояния не в «большевизме» как таковом. Восток Украины оказался прочно привязанным к российской экономике. Однако влияние этнической России здесь ощущалось не только в промышленности и торговле, но и в языковой сфере, культуре, религии, просто на уровне человеческих связей. Между тем, националисты имели свои крепко обеспеченные тылы в лице антирусски настроенной, интегрированной в экономику Европы Галиции.

Ожесточенная борьба этих двух сил, различных течений внутри них и временных коалиций между ними разгорелась за геополитический центр Украины — Киев.

Сражение за Центральную Украину не было выиграно большевиками — оно оказалась проиграно националистами. Основное население Украины — крестьяне — воочию убедились в том, что их новоявленные избавители из Легиона сечевых стрельцов не только говорят на малознакомом диалекте, исповедуют чуждую религию, но еще и реквизируют последний хлеб, скот, фураж для нужд вчерашнего врага — Германии. Советской власти здесь толком еще не было, а потому и сравнивать оказалось не с чем.

О Востоке Украины даже говорить нечего — националисты вели себя, словно в оккупированной стране. Когда под напором войск Петлюры пала столица большевистской Донецко-Криворожской республики — Харьков, то в нашем городе начался такой беспредел погромов и расстрелов, помноженный на нелепости насильственной украинизации, что возвращение Красной армии харьковчане восприняли как освобождение от иноземного ига.

О грядущих зверствах ЧК и прелестях будущей уже «социалистической» украинизации тогда никто и подумать не мог. И неспроста, когда национально озабоченные украинские большевики, тот же начальник кровавой украинской ЧК Скрыпник, вновь инициировали процесс украинизации, на свою Родину начали рваться такие известные фигуры из националистического лагеря, как М. Грушевский и В. Винниченко. Цель у бывших заклятых врагов оказалась одна: эксперименты над своим народом не только в экономике, но и в духовной сфере. Вопрос состоял только в том, под чью диктовку их проводить.

Сегодня даже забылось, что большим поклонником украинизации являлся в свое время наркомнац Сталин, что подтверждает и его доклад X съезду ВКП(б): «Пока в городах Украины лишь преобладают украинские элементы, но со временем эти города неминуемо будут полностью украинизированы». Иное дело, что позже, возомнив себя императором наднационального государства, «отец народов» начал уничтожать любую национальную культуру без деления на русскую, украинскую, еврейскую или грузинскую. Голод 1933 года лютовал не только в Украине, но и в русском Поволжье. Так что, будем делить жертв большевистского режима по национальности? Ну не знаю — по-моему, это просто низко.


Так или иначе, после Гражданской войны раскол между двумя частями Украины не исчез, подкрепленный государственной границей между Польшей Пилсудского и сталинским СССР. Реки пролитой в братоубийственной войне крови, различный общественный строй, разные приоритеты во внутренней и внешней политике, разная культура и даже культ разных национальных героев — скажем, Петлюры в Галиции и Котовского в Советской Украине. Все это, да еще умноженное на трехвековое отсутствие опыта совместного существования.

Великая Отечественная война лишь углубила пропасть. Ожесточенные предвоенными сталинскими репрессиями, галичане охотно вступали в карательные и полицейские отряды. А одного из освободителей Украины от немецких оккупантов — легендарного генерала Н. Ватутина — застрелили партизаны-бандеровцы.

У населяющих Украину двух украинских народов сложилось разное представление об Украине и, соответственно, о ее интересах и долге перед ней.

И единая столица — Киев, «мать городов русских», в котором они постоянно схлестывались в политических, экономических и религиозных схватках.

Я намеренно утрирую. Естественно, что и в сегодняшнем Харькове есть украинские интеллигенты, мыслящие западническими категориями;

и на западе — много сочувствующих идее единого восточнославянского суперэтноса.

Однако меня интересуют исторические процессы в целом. Сегодняшний день — не более чем логическое развитие продолжавшегося веками антагонизма.

И во всех нынешних противоречиях, как в зеркале, отражается судьба страны в целом и судьба Харькова в частности.

Стремясь к единоличной власти, Л. Кравчук прекрасно осознавал, что в его руках находится механизм развала Советского Союза, ибо стержнем СССР, безусловно, являлась геополитическая ось Украина—Россия. Тем не менее, он пошел на это, к общему удовольствию высокопоставленных партноменклатурщиков всех союзных республик СССР. Они и ныне правят своими народами, только уже без контроля со стороны Центра. Говорить о традиционном угнетении Украины, изображать ее колонией России — по меньшей мере, некорректно.

Я что-то не припомню, чтобы, к примеру, Британской империей правили угнетенные индийские раджи.

Между тем, Хрущев и Брежнев были как раз выходцами из «угнетенной» Украины. Достаточно сказать, что из 101 члена Президиума ЦК за период 1952—1976 гг. 97 были русскими, украинцами и белорусами. Славяне также занимали все ведущие посты в армии и КГБ.

Если человек часто появляется на экране и с важным видом говорит о государственных интересах, это еще не значит, что он полностью забыл о собственных. Если отбросить национальную риторику, развал СССР конкретно для Кравчука, да и для любого представителя национальной партэлиты, подразумевал все удовольствия власти в период дикой капитализации: от обустройства «скромных хатынок» до обучения своих отпрысков в престижных западных университетах за казенный счет. Вот только как было объяснить эти удовольствия изголодавшемуся народу? Вот здесь на помощь и пришла «великая национальная идея»! Националисты Западной Украины обеспечили идеологическую поддержку Кравчуку как количественно, так и качественно, имея в виду, в конечном счете, свои экономические интересы: от передела бюджетного пирога в пользу западных областей до неожиданно открывшейся для дилетантов возможности сотворить головокружительную карьеру при наличии разве что национальной «свідомості» да знания государственного языка. Киев как столичный город сразу возымел широкие международные связи для своих промышленников и бизнесменов, сюда потянулись западные инвесторы;

горожанам обеспечены престижные места в постоянно растущем госаппарате, а также значительная государственная поддержка развития коммунального хозяйства.

Достаточно сказать, что на одного киевлянина ныне приходится в два раза больше бюджетных средств, чем на харьковчанина. Так что диканевская катастрофа, скорее всего, не последняя.

Но, прошу прощения, наличия объективных экономических интересов Харькова как сообщества людей, живущих в одном городе, еще никто не отменял. Наши проблемы состоят в том, что огромный промышленный центр, третий по величине в бывшем СССР, задыхается на тесном рынке Украины.

Местные предприятия из-за холодной российско украинской войны остались без сырья и комплектующих, и на западные рынки им прорваться тоже не светит. Выгоднейшее географическое положение Харькова между Ленинградом и Москвой, с одной стороны, и Донбассом — с другой, обернулось для нашего города злой шуткой. Впервые за всю историю Харьков превратился из перекрестка важнейших маршрутов в тупиковую станцию. Уже сейчас десятки российских поездов всеми правдами и неправдами стараются идти по «своей» территории.

Очевидные преимущества, которые на протяжении трех веков привлекали в Харьков огромные финансовые средства (сначала — в торговлю и промышленность;

затем, соответственно, — в культуру и образование), оказались в независимой Украине невостребованными. Новая государственная идеология, полностью сориентированная на Запад, оборачивается для Харькова не только резким замедлением темпов развития, но и утратой нашего мощнейшего потенциала. Здесь нет морского порта, не проходят транзитные магистрали в Европу и еще долго не будет современного аэропорта (реконструкция старого — лишь временная мера). Все эти козыри в руках Одессы, Львова, Киева.

Тратить время на объяснение очевидных вещей местным националистам просто не стоит.

Действительно, как можно призывать человека любить свой город и думать о его будущем, когда этого человека раздражает сам факт существования пресловутого «антиукраинского Харькова» (оп ределение из газеты «Шлях перемоги») — с его экономической спецификой и интернациональной культурой.

Но харьковчане, а вместе с ними и большинство жителей Восточной и Южной Украины хорошо понимают, что развитие государства должно носить сбалансированный характер. Поражение Кравчука на президентских выборах и разгром националистов на выборах местных — наглядный тому пример.

Насильственная изоляция от России традиционно связанных с ней регионов, учет интересов лишь одного суперэтноса с его ориентацией на Запад, попытка управлять такой разной Украиной с помощью своры киевских чиновников, полностью потерявших совесть при разграблении своей страны, — эта концепция потерпела полный крах.

Победил Кучма, декларировавший прямо противоположные принципы: стратегический союз с Россией, федерализация Украины, второй государственный язык, борьба с коррупцией, решительные экономические реформы. Люди поверили Кучме. В мировой практике демократических выборов произошло беспрецедентное событие: во многих восточных и южных областях Украины на избирательные участки пришло во втором туре больше людей, нежели в первом, — столь велика оказалась ненависть к Кравчуку и проводимой им политике.

К сожалению, как это уже не раз бывало в истории, политики, прийдя к власти, мгновенно забывают о своих обещаниях. Чтобы найти поддержку в парламенте проведению экономических реформ (а там оказалось много коммунистов, спекулировавших — благодаря Кравчуку! — на брат ских чувствах к России), Кучма был вынужден блокироваться с националистами. А их поддержка, естественно, стоила внимания к требованиям, ставшим уже традиционными: окончательный разрыв с Россией, полная украинизация, унитарное государство, сближение с НАТО. Дело дошло до того, что в Берлине Кучма заявил: «Когда речь заходит об интересах Украины, я становлюсь националистом».

Ну, это смотря что подразумевать под интересами как Украины в целом, так и отдельных ее регионов.

В результате экономическая политика Кучмы — жесткая, но необходимая — не пользуется популярностью среди людей, сделавших его президентом, жителей промышленных русскоязычных областей Украины. Реформа идет тяжело, преступность растет неудержимо, обещанный золотой дождь из-за границы так и не пролился, а разговоры о федерации и двуязычии превратились в пустую болтовню. Итак, среди своих избирателей обманувший ожидания Кучма стремительно теряет популярность, а его новоявленные союзники националисты всегда готовы поставить ему подножку, дабы привести к власти своего, более «надежного»

человека. О лицемерии так называемых национал демократов свидетельствует спровоцированная ими бойня на Софиевской площади во время похорон митрополита Владимира. Только слепой мог не заметить за стройными шеренгами унсовцев хищные зубки Кравчука.

Националисты оправились от поражения на выборах и готовятся к реваншу. Более того, у них появляется возможность его взять, ибо чувство опасности, исходящее от них, уже успело притупиться, а двоякая и непоследовательная политика Кучмы имеет все шансы полностью дискредитировать себя. Печальный пример судьбы реформатора, который пытается усидеть сразу на двух стульях, уже имеется — Горбачев. Короче говоря, пока в Киеве идет ожесточенная борьба за власть, харьковчанам, как мне кажется, нет смысла обреченно дожидаться ее исхода. В любом случае он не будет благоприятным для интересов нашего города и региона в целом.

На сегодня основным центром притяжения почти всей экономики и торговли Харькова является Россия. Однако наша задача — не просто наладить взаимовыгодные связи с соседом, который, как известно, выступает крупнейшим торговым партнером Украины, но и по возможности закрепить их с помощью создания Свободной Экономической Зоны (СЭЗ), ориентированной на торговлю с ним. И если в сфере отстаивания общих интересов на уровне официального Киева русскоязычные регионы Украины являются нашими естественными союзниками, то в данной ситуации мы столкнемся с противодействием потенциальных конкурентов — того же Донецка, например. Поэтому нам следует сотрудничать с теми областями Украины, которые традиционно не поддерживают националистов, исповедующих идею унитарного государства, и при этом векторы их экономических интересов не пересекаются с харьковскими. Скорее всего, это Одесса, Ужгород и Крым. Уже сегодня эти регионы усиленно добиваются предоставления им статуса СЭЗ, и Харькову пора к ним присоединиться. В случае предоставления нам режима наибольшего благоприятствования в торговле с крупнейшим экономическим партнером Украины мы получим в руки ключ к экономическому расцвету Харькова, а потом с полным основанием сможем претендовать на звание города-лидера всей русскоязычной Украины.


И последнее: давно известно, что есть интересы общегосударственные и местные. Их гармоничное сочетание и составляет силу государства. Фактом является то, что различные части Украины имеют разные политические, экономические и культурные интересы. Но противоречия всегда можно сгладить путем взаимного уважения права регионов на реали зацию той линии, которая больше всего отвечает местным условиям. Наша задача — осмыслить исторический опыт, выверить собственные региональные интересы и научиться их аргументированно отстаивать. Если будут богаты регионы — значит, будет богата и вся Украина в целом.

Иного не дано.

Газета «Первая Столица», 1995 г.

Часть ПУТЕШЕСТВИЯ. ЗАМЕТКИ И ОЧЕРКИ ОТЧЕТ О ПРОДЕЛАННОМ ПОЛЕТЕ У нашего города масса достоинств — это и замечательные памятники архитектуры, талантливые люди, огромные заводы и институты. Есть у нашего города только один недостаток — за последние 100 лет над ним ни разу не поднимался воздушный шар, и видеоканал «Первая Столица» с присущей ему решимостью взялся исправить это досадное упущение.

Воздушный шар я впервые увидел на выставке «Конверсия», где в рекламных целях это привязанное канатами громоздкое чудо человеческой мысли поднимали метров на 15 от земли и снова опускали.

Один раз на нем поднялся и я. Не знаю, к ак охаракт ериз овать то удивит ельное ощущ ени е необыкновенной легкости, которое я тогда испытал и которое не оставляло меня с тех пор. Возможно, то была тяжелая форма идиотизма.

Я решил отметить 5-летие со дня моего бракосочетания, пролетев над родным городом на воздушном шаре. Самое смешное, что в этот знаменательный день я забыл подарить жене даже цветы. Полагаю, деталь, в достаточной степени характеризующая любящего мужа, — мания величия, отягощенная склерозом.

Пока аэростат готовили к взлету, площадь Свободы постепенно заполнялась любопытствующими, митингующими и вопрошающими. Мнения о происходящем были самыми разными: от предположения, что началось строительство давно обещанного харьковского Диснейленда до утверждения, что некая солидная страховая компания очередной раз надувает своих клиентов.

Отлет все задерживался из-за сильного, до 12 метров в секунду, ветра, да и турбулентность воздуха грозила неприятностями на глиссаде.

Спрятавшись в укромном уголке, участники и организаторы полета молились управляющему вселенским движением умерить силу ветра хотя бы до 7 метров в секунду, иначе при резком порыве ветра нас могло довольно элегантно размазать по фасаду здания гостиницы «Харьков». Однако тянуть дальше становилось опасным. Намаявшиеся в очередях за хлебом и к тому же лишенные занимательного зрелища, харьковчане могли просто линчевать бесстрашных аэронавтов — разъяренные граждане уже начали подступать к гондоле. Их даже не пугала грозящая рухнуть им на головы оболочка аэростата.

У нас оставался единственный шанс вырваться из окружения и таким образом спасти свою жизнь.

Отпихивая женщин, детей и стариков, самые трусливые бросились к спасательному баркасу, который на сложном профессиональном сленге аэронавтов называется «корзиной воздушного шара». Трусливых оказалось всего трое: участник сборной команды Украины по воздухоплаванию Юрий Перьков, опе ратор-постановщик «Первой Столицы» Александр Винтрович и я — автор этих строк.

Как человек безусловно в этом компетентный, могу с уверенностью сказать: гражданин, в течение 10 секунд взмывающий на высоту 200 метров, теряет дар речи — но не из-за красоты распахнувшегося пейзажа, а от невыразимого ужаса. Только что ты как нормальный землянин общался со своими единопланетниками, плоско шутил и сам же смеялся собственным шуткам, а теперь достаточно неосторожно перегнуться через низенький бортик корзины, и следующий анекдот ты услышишь уже из уст ангелов. Впрочем, первоначальный животный страх довольно быстро улетучивается — его вытесняет открывающаяся во всей красе, никем доселе не виданная панорама огромного города. Это не самолет со своими бойницами-иллюминаторами, не вертолет с его изматывающей тряской и не мотодельтаплан с хищным ревом мотора за спиной.

Наоборот, воздушный шар дарит удивительное чувство полного слияния с атмосферой, не чувствуется даже порывов ветра, ибо шар и так летит по его воле. Далеко внизу остались спичечные коробки Университета и Госпрома, а вдали кутается в дымку свечка колокольни Успенского собора.

В ответ на мои восторги оператор Саша Винтрович печально заметил: «Хорошо тебе: видишь окружающее своими глазами, а я, как и все остальные, увижу все только по телевизору, и лишь то, что сам и наснимал». Хотел я достойно ему ответить, но в этот момент шар слегка тряхнуло, и я гордо промолчал, только в поручни вцепился так, что пальцы побелели.

Между тем ветер уже перенес нас через желобок Сумской, и шар, тяжело вздыхая, потащился в сторону Салтовки. «Тяжело вздыхая» — это не литературная метафора. Дело в том, что для поддержания нужной температуры воздуха в оболочке шара используются газовые горелки.

Каждые 20 секунд пилот Юрий Перьков нажимает на гашетку, и горячий воздух устремляется в оболочку.

Это дает возможность шару подниматься выше или ниже, маневрируя в воздушных потоках. О том, что произойдет, когда закончится сжиженный газ, подпитывающий горелки, лучше не думать.

Куда приятнее смелым взором настоящего шаролетчика окидывать припавшие к ногам городские пейзажи. Вдали Алексеевка и Павлово Поле с его шестнадцатиэтажками, а прямо под нами одна из центральных улиц Харькова — Пушкинская и одноименная станция метро. А вот, наконец-то, истинная цель полета аэростата-шпиона — огромный аэродром Харьковского авиационного завода. Правы, ох как правы оказались контрразведчики из СБУ, не желая отпускать нас в путешествие над городом, напичканном секретными объектами. Теперь эти бесценные сведения мы продадим ЦРУ и таким образом окупим полет. По-моему, блестящая возможность доказать сомневающимся интеллигентикам, что культура может и должна быть самоокупаемой.

Обнаружив в себе неожиданный дар мыслить подобно настоящему государственному деятелю, я сатанински захохотал и решил выставить свою кандидатуру на пост министра культуры Украины.

А чтобы от избытка кислорода я окончательно не сошел с ума, мои спутники предложили мне не слишком отрываться от родной земли, то есть выйти на связь с колонной машин сопровождения, которая следовала за нами по городу.

Машины услышали и увидели нас, когда мы уже покинули зону центра и пролетали над улицей Шевченко. В этих автомобилях находились сопровождавшие нас люди: техники, администраторы, инструкторы, то есть все те, кто всегда остается за кадром, но без которых этот полет вообще бы не состоялся. И невольно возникает чувство вины, что корзина воздушного шара в состоянии принять только трех человек. Трое в корзине, не считая видеокамеры.

Колонну уверенно вел УАЗик ГАИ. Два сержанта честно делали свое дело, без остановок проводили машины сопровождения сквозь пробки и заторы. Им наверняка тоже было бы любопытно прокатиться на уникальном летательном аппарате, однако сегодня у них оказалась хоть и не слишком романтическая, но не менее нужная работа.

Не знаю, то ли общение с вечно неисправной советской рацией настроило меня на минорный лад, а может, виной тому сменившийся вид под ногами.

Мы пролетали над частным сектором с его невероятной тишиной и спокойствием. Даже здесь, на высоте 200 метров, мы слышали собачий лай во дворах, восторженные вопли детей. И еще я увидел огромное количество каких-то прудов и маленьких озер, о существовании которых даже не подозревал, как и не подозревал о многом другом. Например, я никогда не ожидал от себя, что в последний момент начну говорить не то, о чем хотел сказать.

Я от души хотел перемыть косточки тем людям, из за которых этот полет едва не сорвался: тем чиновникам, которые недоуменно распахивали невинные, без тени поэтического воображения глаза и никак не могли уяснить, зачем же мне понадобился полет на воздушном шаре, просили согласовать полет с СБУ, ПВО и даже с пограничниками. Не забывайте, что Харьков — крупная пограничная станция. Они требовали сотни бумажек, схем, инструкций, в которых сами ничего не соображали, но чисто по человечески я их понимаю: если бы случилось что-то непредвиденное, именно они остались бы крайними, именно с них большие начальники спросили бы по всей строгости. Эти беззащитные люди хотели возвести бумажные стены, которые в случае катастрофы могли бы защитить их и их близких от возможных неприятностей. И можно ли попрекать человека лишь потому, что он не хочет рисковать вместе с тобой?

Внизу плывут домики, сначала маленькие частные, потом многоэтажные. Мы подлетаем к спальне города — Салтовке. В этих домах, и больших, и крохотных, сплелись судьбы десятков тысяч людей: первая любовь и семейные ссоры, счастье рождения первенца и трагедия смерти одинокого старика. И ни один человек, будь то журналист с высоты полета, или мэр с высоты социальной лестницы, или нувориш с высоты своего материального благополучия, не имеет права плевать вниз, презирать этих, да — простых, да — часто наивных, но в подавляющем большинстве хороших и честных людей.

Говорят, что космонавты, глядя из космоса на Землю, особенно остро ощущают, сколь невелика наша планета, как бережно нужно к ней относиться.

Схожие чувства испытываю сейчас и я. Отсюда, с высоты птичьего полета, нелепыми кажутся границы между районами, смешными дрязги между областной и городской властью, не видна разница между ком мунистами и националистами. Отсюда виден только исполненный величественной красоты город, населенный удивительными людьми — харьковчанами.

Вот и наступают последние секунды полета. Мы вылетели за пределы Салтовки и снижаемся над полями совхоза «Украинка». Время тянется противно медленно, ибо уж для чего не приспособлен воздушный шар, так это для мягкой посадки, особенно при таком сильном ветре. Следует команда пилота лечь на дно корзины и крепко держаться. Опе ратор Саша изо всех сил обнимает камеру. Мне же держаться не за что, не обнимать же в самом деле собственного оператора! Дальше тянуть нельзя — впереди по курсу высоковольтная линия. Секунда — сильнейший удар, и нас несколько десятков метров тащит по полю, потом еще раз неожиданно подбрасывает в воздух, и наконец шар окончательно замирает, распластавшись на земле. Юра выпускает воздух из оболочки, а я на всякий случай удерживаю корзину. И могу констатировать, что посадка произведена блестяще, хотя и не обошлось без человеческих жертв — при ударе о родную почву ваш покорный слуга слегка расцарапал себе физиономию, ну, да это ерунда. До серебряной свадьбы заживет.

Вот и подошел к концу наш волшебный полет, оставив у меня незабываемое ощущение праздника.

Кто-нибудь наверняка скажет: «Хорошо ему на воздушных шарах в небесах кататься, когда здесь, на земле, просто невозможно выжить!» Ну, что я могу ответить? Видимо, бессмысленно ждать, когда придет некто универсально добрый и озарит душу каждого из нас праздничными фонариками. Каждый должен учиться создавать собственный праздник, и тогда общаться с нами будет интересно и приятно, а значит, и жизнь в нашем городе станет немного лучше.

1994 г.

СОЕДИНЕННЫЕ ШТАТЫ ГЛАЗАМИ ЗАРУБЕЖНОГО ГОСТЯ Почти все мы слышали о сервисе, сопутствующем пассажирам авиакомпаний во время перелета из Европы в США. Это свежие новости и художественные фильмы, которые можно посмотреть на громадном телеэкране, и сытная двухразовая кормежка, и раздача бесплатного алкоголя. У каждого пассажира в индивидуальных наушниках звучит приятная музыка — от классики до кантри — смотря на какой канал настроиться...

Итак, мы летели в Америку по приглашению правительства Соединенных Штатов, то есть за счет американских налогоплательщиков, то есть совершенно бесплатно. Все восхищало и было в диковинку. Уже потом, во время многочисленных пересадок и перелетов, я узнал, что в заграничных аэропортах царит неразбериха похлеще нашей родной, «аэрофлотовской». Ну ладно шелуха от семечек, но они же постоянно теряют и портят багаж, задерживают вылеты и дважды продают билеты на одно и то же место. Однако это еще впереди, а пока — только до смерти напуганные мо им английским языком американские стюардессы, усталость от восьмичасового перелета и неистребимое журналистское любопытство.

Ну здравствуй, незнакомая земля!

Глава Мне казалось, что Америка хорошо нам известна, ну хотя бы по глянцевым репортажам Михаила Таратуты. Но при ближайшем рассмотрении что же оказывается? Красивая и широкая река Потомак, на которой стоит город Вашингтон, обернулась невероятно грязной и загаженной речушкой, по сравнению с которой родные Уды и Лопань кажутся образцом экологического совершенства! И меня впервые посетило чувство человека, которого обманули... Однако мы что-то слишком резво пустились в прогулку по свежему воздуху. Сначала нужно побеспокоиться о крыше над головой.

Отели в Америке бывают разные.

Фешенебельные, фаршированные дорогими пятикомнатными номерами. А есть и такие, где живут скромные иностранные гости. Иногда случается так, что их селят на подземном этаже, то есть, по-нашему, в подвале, с окнами в коридор. В США это достаточно распространенная практика: магазины, офисы, гаражи — все на несколько ярусов уходит в глубь земли.

Стоит же сия подземная берлога всего ничего — 160 долларов в сутки. Это цена подержанного, но довольно крепкого автомобиля. Так что за три недели путешествия можно разжиться довольно приличным автопарком.

К слову сказать, уже после возвращения домой в газете «Событие» я наткнулся на интервью с одним из наших эмигрантов. Знаете, из числа тех, кто заехал к нам на часок поучить бывших соотечественников уму-разуму. И оный заморский гость возьми и брякни, что дороги в Нью-Йорке, цитирую, «гладкие, как бильярд». От такой чудовищной лжи у любого сведущего человека волосы на голове бы зашевелились. Всей Америке известно, что дороги в Нью-Йорке и Вашингтоне безобразные, и покрытие улиц, если не в Харькове, то в Киеве, уверяю вас, лишь немногим хуже. Это по поводу гладкого бильярда и его заезжих по клонников.

Да и как выясняется, далеко не все в Америке ездят на личных автомобилях, хотя трамваев и троллейбусов тоже увидеть не пришлось. А самым распространенным общественным транспортом является метро, однако в вечернее время им пользоваться избегают.

Американские друзья предупреждали меня:

главное в метро — не садиться в первый и последний вагоны, где особенно часто буйствуют различные банды. Можете представить мое состояние, когда я увидел поезд метро в Чикаго, состоящий всего из двух вагонов — первого и последнего.

До некоторой степени любого приезжего может озадачить процесс перехода с одной линии метрополитена на другую. Поезд, который я ожидал в течение двадцати минут, так и не появился. Составы курсируют без строгого графика, по мере заполняемости на конечных остановках, что в выходной день становится проблемой.

Тоскливое ожидание вашего покорного слуги скрасила любопытная будка, в которой можно погреться в теплых лучах ярких ламп. И ни одному хулигану даже в голову не приходит их разбить.

Однако подобный порядок царит далеко не везде.

Если уж прямо у решетки Белого дома валяются груды грязи, то о трущобах и говорить нечего. А трущобы, как, впрочем, и огромное количество бездомных, в Америке очень даже представлены.

Например, отличный экземпляр американского бомжа мы обнаружили сидящим прямо на памятнике Тарасу Шевченко в Вашингтоне. И что бы там ни говорили представители украинской диаспоры, будто именно они являются истинными хранителями национальной культуры, на памятнике Шевченко в русифицированном Харькове посторонние предметы никогда не валялись.

Разъезжая по этим, новым для нас городам и слушая разглагольствования тамошних украинских переводчиков, часто ловишь себя на мысли, что не понимаешь диаспору. Когда им выгодно — они вспоминают о своем украинском происхождении и умиляются, но когда реалии исторической родины их по каким-то причинам не устраивают, быстренько отбегают на безопасное расстояние и заявляют — мы патриоты Америки и стопроцентные американцы.

Вообще, миф о единой американской нации еще более навязчив, нежели легенда о советском народе.

Какое там единство — они живут в разных этнических кварталах. И не дай бог белому сунуться ночью в черный район или семье арабских эмигрантов поселиться на улице, где живут евреи-ортодоксы.

И наиболее ярким примером раздельного этни ческого существования является самый знаменитый город Америки — Нью-Йорк.

Скажу честно, сначала этот монстр меня просто напугал. Узкие, забитые автомобильными пробками улицы, подобно кронам фантастических деревьев смыкающиеся над головой небоскребы, да и цены здесь процентов на десять выше, чем во всей остальной Америке. А вы же понимаете, как угнетающе это действует на наших граждан!

Знаменитая Пятая авеню при ближайшем знакомстве выглядит довольно убогой в архитектурном отношении улицей. Куда более симпатичней оказалась Парк-авеню, которая идет параллельно Пятой. Да и то, когда спускается вечер и зажигаются рождественские огоньки на деревьях, потому что дома — это те же самые коробки.

Конечно, впечатляет панорама Манхэттена с другого берега Гудзона. Почти как вид на Салтовку со спуска Веснина. Видимо, особое свойство архитектурных коробок во всем мире — на расстоянии становиться как-то симпатичней. И если я скажу, что это не более чем оптический обман, — вы мне не поверите.

Вашингтон, напротив, похвастаться высотными сооружениями не может, зато здесь имеется замечательный заповедный район — Джордж-таун, в котором подавляющее количество зданий построены в XIX веке или, в крайнем случае, стилизовано под архитектуру того времени. Нашим рьяным архитекторам стоило бы поучиться у американцев сохранять свое неповторимое наследие, а не гоняться за призраками заокеанских небоскребов — всему свое место.

Впрочем, Джордж-таун — это лишь небольшой район Вашингтона — города сугубо официального и, я бы сказал, помпезного. Сколько раз мы плевали на сталинский неоклассицизм, между тем, Вашингтон напоминает даже не сталинскую Москву, а Берлин эпохи Третьего рейха. Огромное количест во псевдоклассических сооружений и скульптур.

Физически ощущаешь, что находишься в сердце империи. Американцы так нам и рекомендовали этот город — столица мира. Ни больше ни меньше.

Ну да бог с ней, столицей. США — это не только Вашингтон, Нью-Йорк или, скажем, Чикаго. Опора и главная сила Америки заключается в ее провинции, и именно уровень жизни в провинции является истинным показателем уровня жизни в стране.

Глава Столица штата Айова — полумиллионный Де-Мойн.

О существовании этого города до поездки в Америку я даже и не догадывался. И это еще одно напоминание детям, что не нужно прогуливать уроки географии. В отличие от некоторых.

Между тем, в Америке Де-Мойн часто называют городом XXI века. Оказывается, весь деловой центр столицы Айовы связан между собой крытыми переходами, и по нему можно гулять часами, даже не выходя на улицу. Особенно это удобно в осеннее и зимнее время года.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 9 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.