авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 9 |

«К. Кеворкян, ПЕРВАЯ СТОЛИЦА Автор благодарит за помощь в издании этой книги Харьковскую армянскую городскую общину и лично П. А. Акопяна, Э. Ш. ...»

-- [ Страница 6 ] --

Одна из внутренних галерей величайшей пирамиды — пирамиды Хеопса — была направлена на пояс созвездия Ориона — символ мужской силы Осириса, а другая внутренняя галерея — на Сириус — звездное воплощение женской сути Исиды.

Когда наступало летнее солнцестояние, жизнь в Древнем Египте замирала. Все ждали чуда. За созвездием Ориона восходил Сириус. Они достигали точек в небесном пространстве, на которые были направлены шахты Великой пирамиды, происходило небесное соитие Осириса и Исиды, после чего начинался ежегодный разлив Нила, оплодотворяя иссохшую землю, даруя жизнь всем людям Древнего Египта.

Мне иногда кажется, что Великая египетская пирамида, единственное, что сохранилось из чудес Древнего мира, пережила века, потому что воплотила в себе глубинное таинство любви. Идея неземной, вселенской Любви прошла из Древнего Египта сквозь античную Грецию и императорский Рим, сквозь христианскую Византию и отправилась дальше — куда-то на Север, где, может быть, находится до сих пор. И счастье тому, кто ее познает.

Эпилог Недавно в Египте, на родине первого мореплавателя Кнемхотепа, археологи нашли древний папирус, краткая надпись на котором гласила:

«Веселись, пой, радуйся, люби, ибо скоро, очень скоро лодка твоей жизни пристанет к берегам неизбежности».

1997 г.

АМЕРИКАНСКИЕ ХРОНИКИ Когда в 1811 году к пристани этого американского города, пуская клубы густого черного дыма, подошел первый пароход, горожане в панике бежали, решив, что на их поселок напал лютый и неведомый враг.

В те времена по улицам города свободно разгуливали тысячи свиней, за что он получил шутливое прозвище «Свинополя» (нет, я говорю не о Киеве). И наконец, из перетопленного жира сих нечистоплотных животных два торговца, некие Проктр и Гембл, создали мировую империю по производству гигиенических средств, штаб-квартира которой и доныне находится здесь. Вы еще не догадались, о каком городе я рассказываю?

Пожалуй, каждый харьковчанин знает, что у нас в США есть город-побратим — Цинциннати. Но где он находится и зачем нужен, известно лишь чиновникам горисполкома. Но о них чуть позже, а пока немного географии.

Цинциннати стоит на тысячу километров западнее Вашингтона, в глубине материка, раскинувшись на берегах живописной реки Огайо. Между прочим, данный факт уже к середине прошлого века, вскоре после конфуза с визитом первого парохода, позволил Цинциннати стать крупнейшим речным портом и континентальным городом США. Произошло это, главным образом, из-за могучего потока немецких эмигрантов. Кстати, и доныне здесь проводится крупнейший за пределами Германии пивной фестиваль, а многие местные жители города носят немецкие фамилии.

Однако положение лидера Среднего Запада Цинциннати не удержал. Благодаря развитию железных дорог, инициативу перехватил Чикаго, который мы сегодня и знаем как крупнейший промышленный центр этого региона, а Цинциннати потерял свое стратегическое значение. И так будет с каждым городом, где власти близоруки и живут лишь интересами сегодняшнего дня.

Ныне Цинциннати являет собой маленькую кучку небоскребов в окружении ослепительной, почти украинской природы. Его население составляет 350 тысяч человек, и еще полтора миллиона жителей обитают в предместьях. Как и Древний Рим, он раскинулся на семи холмах, что дало в свое время повод итальянскому диктатору Муссолини подарить Цинциннати скульптуру волчицы — символ Рима.

Правда, ни Вечным городом, ни гордостью мировой архитектуры Цинциннати после этого символического подарка все равно не стал.

Местные небоскребы соединены между собой крытыми переходами, что, впрочем, в Америке случается довольно часто, ведь тамошние аборигены довольно чувствительны к капризам погоды. Но, возможно, именно благодаря мостикам Цинциннати в 80-х годах несколько раз провозглашали самым приспособленным для жизни городом Соединенных Штатов. Что, впрочем, не помешало местным властям отвести четвертую часть города под уродливые гаражи. Типично советский принцип — экономить на красоте строений. Ну и, наконец, Цинциннати — город-побратим Харькова.

Именно потому в Америку отправилась официальная делегация Харьковского горисполкома, в состав которой вошли достойнейшие из достойнейших, умнейшие из умнейших и важнейшие из важнейших. Одни имена чего стоят — шеф харьковской милиции Виталий Музыка, вице президент академии искусств Виктор Сидоренко, олимпийский чемпион Рустам Шарипов, генеральный директор бисквитной фабрики Алла Коваленко и многие другие. А возглавлял список вице-мэр нашего города Владимир Бабаев.

В обществе «Цинциннати—Харьков» состоит почти 2000 членов, из которых 500 можно назвать активистами движения. Они занимаются различными гуманитарными программами помощи харьковчанам, помогают нашим соотечественникам проходить стажировку в США, а некоторые, не мудрствуя лукаво, просто соединяются с нашими соотечественниками узами Гименея. Так сказать, заключают побратимские кровосмесительные браки.

Мы тоже приехали в Страну заходящего солнца не с пустыми руками. Скорее с полными кошелками, в которых тускло поблескивали бутылки с традиционной горилкой и откуда предательски выглядывали уголки бисквитных изделий и официальных посланий тамошнему горсовету. Стоит заметить, что он состоит всего из девяти человек.

И мэра они выбирают тоже из своего, весьма ограниченного числа. Это к вопросу о степени демократии в Америке.

Кроме того, в составе нашей делегации находился сводный отряд харьковских музыкантов, отвечавших за культурно-эстетическое воспитание цинциннатцев.

Изголодавшиеся по национальной «свидомости»

американцы принимали их восторженно, и я вдруг отчетливо понял, как жители США представляют Украину. Весь ошеломляющий идиотизм казенных «рушников» и лженародных шаровар встал перед моим — увы! — не мысленным взором. Раньше я думал, что являюсь гражданином одной из самых высокообразованных стран Европы, а оказалось — аборигеном банановой республики, способной экспортировать только народные песни.

В общем, пора нам успокоиться — достижения культуры обратить в традиционные гопаки, а высокие технологии — в жевательную резинку. Только так мы наконец избавимся от гнусного титула «Империи Зла» и тоже превратимся в демократическую цивилизацию одноразовых тарелок.

И даже напиться, чтобы отогнать горькие мысли, невозможно. Почти все бары в центре Цинциннати работают до 11 часов, да и просто кафешек, в нашем понимании уютной летней веранды, тут крайне мало.

Цинциннати — город пуританский, если не сказать ханжеский. Взять, к примеру, расовую проблему.

Город на одну треть населен темнокожими американцами. Как правило, они обитают в трущобах, которые находятся всего в 15 минутах ходьбы от ратуши, и в эти черные кварталы белые панически боятся заходить даже днем. Как вы догадываетесь, именно здесь процветают преступность и наркомания. Но упаси вас бог связать воедино существующую проблему и цвет кожи — расизм! Все всё понимают, но сказать не могут.

Кстати, любопытно, что трущобы — это исторические районы города. Потому что для истинных американцев хорошее — значит исключительно новое.

Обратной стороной фанатичной любви американцев к спорту является огромное количество расплывшихся людей. И зачем истерично бегать трусцой? Может, просто нужно поменьше пожирать сандвичей и пиццы? А война за здоровый образ жизни против курильщиков носит многие специфические черты печально известной антиалкогольной кампании в СССР. Американцев нельзя назвать правильными — они правильненькие. По жизни таких недотрог не л ю б я т.

Но не надо меня обвинять, будто я все видел в черном цвете, хотя, действительно, из-за яркого солнца приходилось почти все время ходить в темных очках. Меня, например, впечатлила работа тамошнего общественного телевидения. Прекрасный уровень образовательных программ и множество детских передач. Весьма интересны местные достопримечательности. Например, строгий памятник погибшим полицейским или мост через реку Огайо — прообраз знаменитого Бруклинского моста в Нью Йорке. Я просто старался уловить на примере одного города нечто типичное, свойственное Америке в целом.

Мне кажется, что высокий уровень жизни сыграл с американцами злую шутку. Автомобиль в 30-х годах и послевоенная мода на строительство загородных домов породили новый стереотип жизни благополучной семьи. А на самом деле — возможность автономного существования вне города, а значит, вне общества. Американцы фактически отвыкли общаться между собой на уровне гостеприимного застолья, душевной беседы. Так называемые party, вечеринки, не могут компенсировать откровенного, раскованного (да, в том числе и алкоголем), общения с друзьями. Пить не принято — большинство за рулем, и ехать домой далеко. Нестандартно пошутить — могут не понять.

Дать волю потаенному — направят к психоаналитику.

Американская мечта убила американскую душевность.

Однако если бы я своими глазами увидел визит первого парохода в Цинциннати, я бы меньше удивился, нежели узнав, что в конце XX века в стране космических челноков и сверхмощных компьютеров как ни в чем не бывало продолжают вечную вахту простые трудяги-паромы. И это дарит надежду, что в государстве, где гомосексуализм стал едва ли не главным мужским достоинством, а женская нежность оговорена брачными контрактами, найдется разумное количество патриархальных ценностей, таких как любовь, дружба, совесть, которые составляют истинную силу страны. И не только Америки.

1998 г.

СТАРАЯ НОВАЯ МАЛЬТА В самом центре Средиземного моря, на 90 километров южнее Сицилии, расположилось крохотное государство и при этом самая густонаселенная страна Европы — Мальта. На выжженном клочке земли длиной порядка 25 километров и шириной немногим больше 10 и еще нескольких маленьких островах проживает около 400 тысяч человек.

Говорят островитяне на мальтийском языке, состоящем на 80% из арабских слов и на 20% — из итальянских.

Мальта — бывшая английская колония, а потому наряду с мальтийским языком государственным является и английский, обязательный к изучению.

Интересно, испытывают ли по этому поводу жители независимой державы комплекс неполноценности?

Итак, что известно нам об этом мелком европейском государстве? Граждане старшего возраста, возможно, помнят, что в декабре 1989 года на Мальте состоялась знаменитая встреча Горбачева и Буша, ставшая одним из важных этапов отката СССР на восток. Те, кто увлекается историей, слышали, что этот остров долгое время был резиденцией мальтийских рыцарей, но мало кто знает, что Мальта является местом, где сооружены самые древние в мире культовые храмы человеческой цивилизации.

Камни стали первыми из идолов, сотворенных человеком. Им поклонялись как изначальному и необходимому предмету быта. Ударами камней можно было высечь искру и разжечь спасительный огонь, накрыть плитой могилу умершего, чтобы ее не разрыли дикие звери, используя его, смастерить каменный топор.

Мальтийские храмы относятся к более поздней эпохе неолита и посвящены культу плодородия, они изобилуют фаллическими символами и женскими символами йони. Нет, рассказчик не сексуальный маньяк. Но именно таинство зачатия жизни является первоосновой всего — от рождения Вселенной и богов до появления на свет мальчиков и девочек.

И спираль — символ бесконечности, — вырезанная в камне неизвестным художником много тысяч лет назад, и современные радиотелескопы, обшаривающие самые дальние уголки Галактики, имеют в своей основе один вопрос и ответ — Бесконечную жизнь. Подумайте над символизмом колоколен и осмыслите понятие Сад Эдема.

Невежество — это рабство, а знание — свобода.

Сегодня Мальта — один из самых популярных курортов Европы. Море теплое (27 градусов) и голубое.

Цены безумные. Туземцы за 34 местных мальтийских фунта требуют 100 долларов, чего хватает на пару раз поесть в местных кафе. При этом соотношение цена— качество остается на уровне Крыма. Тем не менее Мальту каждый сезон посещают около миллиона туристов. Половина из них англичане, тысяч двести — немцы, остальные — итальянцы и русские. Допускаю, что жителей туманного Альбиона зовет сюда привычка к левостороннему дорожному движению, но как это ужасное ощущение езды по встречной полосе может нравиться европейцам, я не понимаю.

Возможно, наших соотечественников привлекает обилие до боли знакомых автомобилей «жигули» или возможность съесть теплую окрошку, залитую газированным квасом из бутылок? (Я не шучу). В любом случае все остальные чувства притупляет сорокаградусная жара.

Похоже, в этой жаре выживают только местные невообразимо наглые коты, в то время как собаки усыхают и становятся карликовыми, словно результаты деятельности нашего президента.

Впрочем, собака — друг человека, а не гарант Конституции.

Национальным блюдом на Мальте считается картошка, которую дружно выращивают островитяне, а воду для полей и прочих целей поставляют пять заводов по опреснению морской воды, мощностью 100 миллионов литров в сутки. Короче, давно ушли в прошлое времена, когда жизнь на острове зависела от двух-трех вяло сочащихся родников. Родники духовности я в расчет не принимаю. А таковые здесь, безусловно, имелись.

Со времен античности Мальта была оживленным торговым и культурным центром Средиземноморья.

Достаточно сказать, что именно тут в объятиях соблазнительной Калипсо целых семь лет отдыхал от своих странствий Одиссей. После Пунических войн Мальта на долгое время попала под власть Рима.

И как раз ко времени римского владычества относится один из важнейших моментов в истории острова, когда в 60 году нашей эры у его скалистых берегов потерпел крушение корабль, среди спасшихся пассажиров которого оказался святой апостол Павел. Не просто последователь Христа, а фактический основатель христианской церкви как жизнеспособной структуры, ее главный идеолог и автор большей части книг Нового Завета. Его везли в Рим на суд императора, но кораблекрушение на три месяца задержало апостола на Мальте. Его по праву можно назвать крестным отцом острова. Павел проповедовал в катакомбах, обратил в христианство значительную часть населения острова и отсюда направился в Рим, навстречу смерти и будущему торжеству христианства.

Спустя несколько веков Мальту завоевали арабы, но разве нет общего между учением убеленного сединами Павла и эпитафией на могильном камне маленькой арабской девочки Маймуны: «О ты, взирающий на могилу, где покоюсь я. Пыль покрыла мои веки и уголки моих глаз. На моем ложе и в моей обители нет ничего, кроме слез. Что же будет, когда предстану пред Создавшим меня? О брат мой, будь мудрым, покайся».

Люди не слышат. Под бредовыми политическими, религиозными или просто идиотскими лозунгами ненавидят, интригуют и в конце концов истребляют друг друга. «Называя себя мудрыми, обезумели».

Однако может показаться странным, если мы не расскажем о времени, когда Мальта стала одной из ведущих держав Южной Европы и связано это, безусловно, с эпохой мальтийских рыцарей.

Я понимаю, сказки о добрых и благородных рыцарях по популярности лишь немногим уступают мультсериалу «Том и Джерри». Но то, что вы узнаете сейчас, является чистой правдой...

2 октября 1187 года разгромленные отряды крестоносцев покидали объятый пламенем священный Иерусалим, павший под ударами арабов.

Последними, прикрывая отступление, оставляли город рыцари-госпитальеры ордена Святого Иоанна.

Суть предыдущей деятельности иоаннитов состояла не только в военной защите Святой земли от неверных, но и оказании медицинской помощи паломникам, отчего и пошло их второе название — госпитальеры.

После падения Иерусалима рыцарям удалось на некоторое время подчинить своему господству остров Родос. Однако после изнурительной войны с турками им пришлось эвакуироваться оттуда на Мальту.

К тому времени Орден владел двадцатью тысячами земельных наделов по всей Европе, чеканил собственную монету, содержал лучший в Средиземном море флот и своими богатствами превосходил всю Римско-католическую церковь.

Везде, в том числе и на Мальте, даже раньше храма рыцари строили госпиталь, в котором была библиотека, амбулатории, часовня. Пищу больным приносили на серебряных блюдах, причем подавали ее сами рыцари — это являлось их почетной обязанностью. Представляете нашего губернатора или «нового русского», несущих на серебре жаркое по-домашнему пациенту больницы «скорой помощи»? Впрочем, это даже не смешно.

С тех пор и вплоть до наших дней эмблемой Мальты стал восьмиконечный рыцарский крест, лучи которого символизировали веру, милосердие, правду, безгрешность, терпение, искренность, смирение, справедливость. Ха-ха.

Но рыцарям пришлось наслаждаться этими христианскими добродетелями весьма недолго.

В 1564 году на остров высадилась огромная турецкая армия, и началась так называемая «Великая Осада».

«Ничего не известно лучше, чем „Великая Осада“», — писал Вольтер спустя 200 лет после упомянутых событий. Сегодня бы я не был столь категоричен, но, не вдаваясь в батальные подробности, отмечу: благодаря отчаянному сопротивлению горстки рыцарей, защищавших Мальту почти два года, удалось сорвать мощное наступление турок на всю Южную Европу. А если принимать в расчет такие мелкие детали, что рыцари не любили применять в бою огнестрельное оружие, считая его недостаточно рыцарским, то их победа над вооруженным до зубов противником выглядит просто чудом.

В честь победы госпитальеры воздвигли новый город Ла-Валлету, названный так по имени великого магистра, руководившего обороной острова.

С помощью захваченных рабов-мусульман они выстроили вокруг новой столицы мощные укрепления и начали обустраивать свое маленькое государство всей Европе на зависть. Достаточно сказать, что знаменитые сады Версаля — всего лишь увеличенная копия мальтийских садов Сан-Антонио.

Жемчужиной мировой архитектуры стала главная церковь Ордена — собор Святого Иоанна. Неброский, по-военному строгий фасад скрывает от посторонних глаз фантастическую роскошь храма, исполненную тайных и явных символов.

Пол храма устилают каменные плиты, под которыми покоятся останки четырехсот рыцарей.

Ощущаешь неловкость, разгуливая по чужим могилам, и испытываешь трепет, попирая саму смерть. Но ведь сказано Эпикуром: «Самое страшное из зол — смерть — не имеет к нам никакого отношения. Пока мы существуем, смерть еще отсутствует, когда же она приходит, мы уже не существуем». Действительно, человек смертен не для себя, а для стороннего наблюдателя.

Любой сторонний наблюдатель, особенно из Украины, обязательно обратит внимание на присутствующие в храме фигуры запорожцев.

В 1670 году одна из галер Ордена захватила турецкое торговое судно, и в числе прочих христиан освободила трех запорожцев (ставших позже личными телохранителями великого магистра). Хотя местные жители их невзлюбили — зело запорожцы были похожи на мусульман.

И конечно, никто из аборигенов не мог предположить, что спустя всего 130 лет они будут просить защиты у русского императора Павла I, чьими подданными, в частности, являлись и запорожские казаки, от революционного генерала Наполеона Бонапарта. Однако Наполеон Мальту все же захватил, Орден разогнал, а центральную площадь Ла-Валетты переименовал в площадь Свободы. Не правда ли — оригинальное название! А после эпохи наполеоновских войн Мальта официально стала владением Англии, обретя полную независимость лишь в 1964 году.

Однако жизнь идет своим чередом. От госпитальеров на Мальте осталось только скромное посольство. Не удивляйтесь — они до сих пор продолжают свою деятельность, правда, в Англии. По телевизору, в свободное от Моники Левински время, торгуют иконами. И даже вечные мальтийские коты, кажется, стали еще гаже.

Но когда вечер крадется по набережным Мальты, еще горячим после жаркого дня, и закрываются лавки, набитые игрушечными рыцарями китайского производства, и здоровый дух торжествует в здоровом туловище, хочется закрыть глаза, спрятаться назад — в прошлое.

И бредут перед мысленным взором властители маленького острова — финикийцы, карфагеняне, римляне, византийцы, арабы, норманны, госпитальеры, англичане... Проходят, чтобы в суете мира исчезнуть навсегда.

И вспоминаются слова апостола Павла, сказанные для нас, но так и не услышанные нами: «Если я имею дар пророчества, знаю все тайны, имею всякое познание и всю веру, так что смогу горы переставлять, то без любви я ничто.

Если раздам все имение, отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, то нет мне в том пользы.

И пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится, а любовь никогда не перестанет».

1998 г.

КУДА ИДЕШЬ?

В знаменитом фильме «Римские каникулы» некая дама приезжает в Рим и находит здесь свою любовь. Ну что ж, в моем случае как раз наоборот — приехал сюда, чтобы сбежать от какой-то дурацкой любви, от всяких будничных дел, может быть даже — от самого себя. Хотя — ссылаешься на усталость от опостылевших встреч, бесконечной работы, таишься от них на веселых пирушках, а вопрос остается, и с каждым годом он становится все мучительнее...

Многие знают — Рим основан в 753 году до н. э.

братьями Ремом и Ромулом. Известно даже, что это произошло 21 апреля и, возможно, во время дождя.

Однако археологи утверждают — Вечный город возник гораздо раньше этой даты, на месте греческой гавани, построенной еще в крито-микенские времена, то есть в XIV—XII веках до н. э. И возможно, соответствует правде миф о том, что начало римскому народу положил сам Эней, троянский герой, спасшийся во время гибели Трои.

Так или иначе, на левом берегу быстрой реки Тибр появился город, который после древнейшего периода своей истории совершил небывалый скачок в собственном развитии. Всего за 53 года он превратился в центр мировой империи, покорил огромные территории и, став преемником древнегреческой культуры, вывел ее на качественно новый уровень. Впрочем, глупо рассуждать о величии римской цивилизации. Вечный город еще всех нас переживет. И это немного раздражает.

Всю жизнь мечтал увидеть Колизей. Как писал в VII веке монах Достопочтенный Беда из Лондона:

«Пока стоит Колизей, будет стоять Рим, а если упадет Колизей, падет Рим, но когда упадет Рим, мир тоже погибнет». Огромный, высокий, в девятиэтажный дом, Колизей был возведен евреями, захваченными в плен во время Иудейских войн в I веке н. э. Его правильное историческое название — Театр Флавия, в честь императора Веспасиана Флавия, при котором его начали возводить. К слову сказать, именно Веспасиану принадлежит фраза, определяющая дух сегодняшней цивилизации, — «деньги не пахнут».

Да, так далеко до основания Харькова и так хорошо строили. Пол Колизея был выстлан досками, а от хищников, с которыми здесь сражались гладиаторы, зрителей защищали высокие решетки, утыканные сверху слоновьими бивнями. Не лишняя мера предосторожности. Только во время торжеств по случаю открытия Колизея на сцену было выпу щено 5 тысяч хищных зверей, а на трибунах Колизея могли одновременно наблюдать за представлением до 70 тысяч человек.

После падения Римской империи в результате нескольких сильных землетрясений Театр Флавия сильно пострадал и надолго превратился в своеобразную каменоломню для местных жителей.

Таким же способом растаскивают облицовку нашего оперного театра для своих дач некоторые харьковчане, интеллект которых остался на уровне раннего Средневековья.

Прекратилось уничтожение Колизея лишь в XVIII веке, когда его освятили в память о якобы замученных на его арене христианах. Вообще-то их убивали в цирке Нерона, который находился совершенно в другом месте. Единственное, что связывает имя гонителя христиан Нерона и Колизей — стоявшая здесь огромная статуя обожествленного при жизни императора, самая большая из сотворенных в бронзе за всю историю человеческой цивилизации. Ее высота была 35 метров — мечта торговца цветными металлами!

Да и чего осуждать Нерона. Тем более что как актер, а говорят он был неплохим актером, и человек, имеющий значительное состояние, он пользовался бы сегодня колоссальным успехом у публики.

Восторженные поклонницы раскупали бы его постеры, а местные газеты с радостью перепечатывали из зарубежных изданий пикантные подробности его интимной жизни. Мы живем в век нерончиков.

Но римляне ничего подобного не ведали, как и не знали, что в самый разгар гонений на христиан в 64 году н. э., из ворот Вечного города вышел неприметный человек. Смешавшись с толпой, он брел по напоминающей заброшенные улочки Москалевки древней дороге. Она и сегодня называется Аппиевой дорогой. Да, та самая первая римская дорога, которая помнит еще распятых рабов армии Спартака. Человека звали апостол Петр.

Ученики, желая спасти его от неминуемой смерти, уговорили апостола уйти из ставшего смертельно опасным для его жизни города.

Неожиданно в потоке людей, идущих навстречу, он увидел странно знакомую фигуру.

Присмотревшись внимательно, Петр ахнул от изумления и спросил у знакомца: «Господи, куда ты идешь?» — «Я иду в Рим, чтобы быть вторично распятым», — ответил ему Христос. Петр понял упрек, повернулся и беспрекословно отправился в Рим на верную смерть. Действительно, загонишь бывало себя в тупик и мучительно ищешь — а где же выход? Ответ прост — там, откуда ты сюда пришел.

На месте той памятной встречи сегодня стоит крохотная церковь «Кво Вадис?», в переводе «Куда идешь?», в которой-то всего и реликвий — бюст Генрика Сенкевича, автора одноименного романа, и отпечаток ноги Христа, по преданию оставшийся на камне Аппиевой дороги. Рядом дешевый ресторан «Кво Вадис», проносятся автобусы, забитые туристами, и никто не останавливается, не терзается глупыми вопросами.

Одну из святынь христианского мира — катакомбы святого Калликста захватили монахи и показывают их за деньги. И даже снимать в них запрещено — видимо, чтобы лучше продавались буклеты. Здесь, в заброшенных каменоломнях, длина которых достигает 25 километров, хоронили всех римских первосвященников на протяжении первых двух веков существования христианства и вместе с ними 70 тысяч христианских мучеников.

Именно в этих таинственных подземельях собирались последователи Христа, дабы предаться молитве. Доныне тут сохранились древнейшие христианские росписи и удивительный дух возвышающей тайны — роскошь, непозволительная в конце ХХ века — кто я, откуда, куда иду?

Но вернемся в Древний Рим, эпоху его высшего расцвета, то есть начало II века н. э. Символом этого времени стала знаменитая колонна императора Траяна, при котором границы государства достигли берегов Евфрата и Дуная. Причем в последнем случае римлянам пришлось вести отчаянную борьбу с даками. В результате войны почти все даки погибли, а «освободившаяся» территория была заселена отставными римскими солдатами, предками современных румын, и стала житницей империи.

Хлебом в Риме торговали на рынке Траяна, до сих пор впечатляющего стороннего наблюдателя своим великолепием и элегантностью. Кстати, на рынке практиковалась и бесплатная раздача хлеба в присутствии императора. Полезный опыт для наших власть имущих. Жаль, не последуют.

Но на мой личный взгляд, наиболее выдающимся римским правителем является преемник Траяна — Адриан, мыслитель и архитектор. Великолепным памятником этому выдающемуся деятелю стало грандиозное здание Пантеона, сооруженное по его замыслу.

Прекрасный купол Пантеона, который еще много веков после этого не имел себе равных, расположен на высоте более 43 метров, и таков же его диаметр.

Своей чудесной сохранностью здание обязано тому, что в VII веке его передали под церковь, и здесь был перезахоронен прах многих мучеников. А еще спустя 900 лет здесь нашел последнее пристанище великий художник Рафаэль, на надгробии которого высечены слова: «Здесь покоится тот Рафаэль, который соперничал с матерью-природой. Она опасалась, что в своем творчестве он превзойдет даже ее и что она зачахнет, когда его не станет».

Как эти смелые слова не похожи на беспомощный лепет украинских политиков: «В мире с нами считаются». Действительно, как можно сравнивать вселенский гений творца и людей, о которых через десять лет и не вспомнит никто — всех этих политических деятелей, эстрадных кумиров, самовлюбленных теле- и кинозвезд. Куда идти?

Третьим из великой плеяды императоров новой эры безусловно является святой Константин.

В междоусобной войне за верховную власть Константин, согласно преданию вдохновленный Христом, разбил в решающем сражении своего брата Максенция. И в благодарность за это братоубийство объявил о признании христианства государственной религией, а также воздвиг триумфальную арку в Риме, причем, отхватив различные куски и барельефы от других строений, чем вызвал насмешки римлян. Но ведь арка достояла до наших дней! А еще говорят — не укради.

Конечно, до наших дней сохранилась не только арка Константина. Рим украшают прекрасные здания, как прошлых эпох, так и нынешних времен, а гениальность римских фонтанов просто пугает.

Невольно напрашивается сравнение с другой мировой столицей — Парижем. С той только разницей, что на фоне Рима столица Франции выглядит этаким тщеславным щенком в присутствии породистого пса с прекрасной родословной.

Здешние улицы носят имена Виргилия, Цицерона, Овидия. Многие музеи работают бесплатно — заходи, любуйся, изучай культуру нашего древнего народа.

Чудо! Но в какой-то момент устаешь быть все время наедине с собой, хочется с кем-то поделиться впечатлениями, которые переполняют душу: «Ну как тебе нравятся эти пляшущие мышки!.. Черт, и здесь тоже продается наша пресса...» А потом ласково улыбнуться и спросить, слегка опасаясь положительного ответа: «Любимая, а может, сфотографируемся на фоне этих милых гладиаторов?»

Мы все стремимся к одиночеству, мы все боимся одиночества — одиночество, значит, свобода. «Злом подстрекаемы рвутся нежные узы, / Зло навалилось и силы сгубило сжигающим жаром, / Что понапрасну богов обвинять! Хочешь ли, милая, правды? / Дан я любовью тебе и отнят любовью одной». Это стихи Сенеки, наставника Нерона, который позже приговорил своего учителя к смерти.

Возможно, потому дух одинокого актера Нерона был лишен покоя и еще в Средние века его призрак часто пугал римлян, свободно разгуливая по улицам.

А теперь я как привидение блуждаю по Риму, где мне никто даже не пожелает приятного аппетита. Видимо, не хотят напоминать о доброй античной традиции отравлять жизнь другу.

Театр Марцелла был самым крупным театром Древнего Рима — одновременно он мог вмещать до 20 000 зрителей, но даже он уступал по своим размерам термам, если хотите — баням — Каракаллы, сегодня также превращенным в своеобразный театр. Но и это был не предел — ведь самыми большими термами считались термы Диоклетиана. Все это великолепие рухнуло после нашествий варваров. И если во II веке в Риме жило около 1 миллиона человек, то после покорения города вандалами и готами — всего 50 000.

То есть в 20 раз меньше.

Естественно, оставшиеся жители не имели сил как восстанавливать полуразрушенный город, так и возрождать языческое наследие своих предков.

Единственное, что удалось хоть как-то сохранить, — храмы, переданные христианской церкви. Например, прекрасный храм, который в свое время император Антонин посвятил умершей жене Фаустине.

Император, печалясь, утверждал, что готов жить даже в пустыне, нежели без нее. Впрочем, покинуть свою столицу он так и не собрался. Вот истинная цена красивых слов. Задумайтесь над этим, Лауры и Петрарки всех мастей!

Однако, римляне строили и новые здания.

В частности, прекрасная церковь Мария Маджоре возведена на месте, лично указанной Девой Марией папе Либерию 5 августа 352 года. Но подобная роскошь — скорее исключение. Рим — город огромного количества богатейших церквей, построенных в неброском романском стиле, и роскошных дворцов, тщательно замаскированных строгими фасадами.

И вершиной этого своеобразного архитектурного стиля является ансамбль площади легендарного Капитолийского холма — конечная цель триумфальных шествий древнеримских полководцев, где и доныне располагается резиденция городских властей.

Как напоминание о временах величия Древнего Рима перед магистратом стоит конная скульптура императора-философа Марка Аврелия, покрытая потускневшей позолотой. Народное предание гласит — когда статуя вновь воссияет золотом, наступит конец света. Ну что ж, будем ждать.

Под Капитолием раскинулась центральная площадь Вечного города — плаза Венеция, украшенная помпезнейшим памятником не зависимости. Единственный раз за всю историю итальянским архитекторам изменило чувство меры.

Видимо, внезапная независимость в любой стране неизменно приводит к исчезновению хорошего вкуса и здоровой самоиронии. Патриотизм неулыбчив.

А вот Микеланджело не терял чувства юмора даже во время работы над знаменитой фреской Страшного суда в Сикстинской капелле. Важный ватиканский чиновник — некий Бьяджо — сказал Папе Римскому, что подобная роспись уместна разве в трактире, а не в капелле его святейшества. В ответ Микеланджело нарисовал обидчика в аду, где он мирно пребывает до сих пор. А другой персонаж росписи запечатлел небесные черты возлюбленной художника — по этессы Виктории Колонна.

И тем не менее, картина Страшного суда производит сильнейшее впечатление. Увидишь такое — и захочется умереть не вставая. Однако это не мешает именно здесь собираться кардиналам во время избрания нового папы. Видимо, для остроты ощущений.

Как известно, на папском престоле сменилось уже 265 понтификов. Первым папой считается апостол Петр. Для развлечения толпы его распяли в цирке Нерона и похоронили неподалеку от того места.

Сегодня над его могилой сооружен самый большой храм христианского мира — собор Святого Петра, а недавно, во время археологических раскопок под знаменитым собором была обнаружена и сама забытая могила апостола. Конец пути.

Храм действительно производит грандиозное впечатление. Высота только балдахина папского алтаря составляет 29 метров, а высота купола почти 120 метров — 4 девятиэтажных дома. В соборе могут свободно разместиться тысячи людей, но при этом тебя не оставляет фантастическое ощущение одиночества, пугающая до дрожи связь с поту сторонним, неземным, к чему шел величайший из живших — преодоление страха смерти.

И вот уже кто-то назойливо любящий крадется за желтую линию твоей души, которую без спроса пересекать нельзя. И наступает смертельная тоска.

Любовь — это жизнь, а может ли тебя искренне любить тот, кто не боялся смерти. Да и вообще — любил ли тебя кто-нибудь?

На площади перед собором Святого Петра собралась огромная толпа. Она клубится в ожидании, когда ей разрешат выразить свое обожание Папе Римскому. Этому живому символу Вечного города, странной связи между эпохой императорского Рима, удивительной встречи на Аппиевой дороге и сегодняшнего дня.

Все происходящее весьма напоминает рок тусовку. Разогревающая группа (неважно, что они поют церковные псалмы), озабоченные охранники (ну и что, если они одеты в форму гвардейцев XV века) и нарастающее волнение толпы, ожидающей чуда — появления сверхчеловека, наместника самого Бога.

Я как Паниковский — боюсь большого скопления честных людей. Они толкаются, дышат мне в спину, слушая речь папы, очередной раз призывающего к миру во всем мире, и восторженно орут. А я мечтаю только об одном — скорее бы все это закончилось, хотя прекрасно понимаю, что мне сказочно повезло.

Я случайно получил то, ради чего эти люди ехали сюда из Южной Америки и Австралии, Африки и островов Тихого океана — возможности своими глазами увидеть одного из последних живых богов ХХ века. И тем не менее, я хочу уйти от них подальше.

«Посмотри в сердце мое, Господи! Я жадно стремился к почестям, к деньгам, к женщинам, и Ты смеялся надо мной. Эти желания заставляли меня испытывать горчайшие затруднения. Как мы страдаем от собственного безумия, волоча за собой ношу собственного несчастия. Я задыхался от этих забот и наплыва изнуряющих размышлений. А если счастье улыбалось мне, то мне было его скучно ловить, ибо оно улетало раньше, чем удавалось его схватить». Блаженный Августин, «Исповедь».

Опять начался дождь. Известно, что в этом городе осадков выпадает больше, чем в Лондоне. Надеюсь, погода будет лётной — завтра я возвращаюсь в Харьков. Из вечности — в будни, из одиночества — в суету. Как хорошо, что хотя бы несколько дней рядом со мной никого не было. Как плохо, что никого нет рядом.

1998 г.

ОДИН ДЕНЬ В БРЮССЕЛЕ Честно говоря, я попал в этот город случайно и пробыл в нем всего один день. Так что ни в коем случае нельзя считать этот маленький сюжет путевыми заметками. Скорее, это мысли о нашей стране, лишь по недоразумению проиллюстрированные пейзажами другого государства.

Итак, в Брюссель я попал случайно — по приглашению НАТО. Да, того самого пресловутого «североатлантического альянса», звериный оскал которого знаком всем читателям советских газет.

Впрочем, читатели украинской прессы скоро будут лицезреть натовцев исключительно в виде домашних голубей, крепко вцепившихся когтями в оливковые ветви мира.

Однако на тот момент меня больше интересовало не НАТО как таковое, но сам Брюссель, город, где находится штаб-квартира Общего рынка, других евроструктур, город, который часто называют столицей всей Объединенной Европы.

Брюссель основан в 530 году одним из католических святых как место, где можно уединиться от суеты мира. Место оказалось настолько удачным, что уже к середине XV века сей город стал столицей Фландрии — одного из наиболее развитых в то время регионов Европы.

С тех пор одним из шедевров мировой архитектуры безусловно является ансамбль площади Гранплас — центральной площади Брюсселя. Совершенно фантастическое зрелище, особенно вечером, когда все эти дома подсвечены. На электричестве здесь экономить не модно.

Но в целом, столица Бельгии не слишком красива, во всяком случае, по сравнению с другими европейскими центрами — такими как соседний Амстердам, Рим или, скажем, Вена. Виной тому две мировых войны, оставивших на городе свои шрамы, и, как это ни странно, нынешний статус столицы Объединенной Европы. Ведь для строительства новых резиденций для еврочиновников срочно были снесены целые кварталы Старого города. Здесь нет даже симпатичной речонки, так как местные речки вонючки давно упрятаны в трубы и текут под тротуарами.

Хотя, мне показалось, этот город можно полюбить.

Как и наш Харьков, он очень электричен — от тяжеловесного королевского дворца до изумительных особняков Виктора Хорта, основателя архитектурного стиля модерн, столь популярного в нашем городе. А безусловный космополитизм Брюсселя прекрасно уживается со своеобразными историческими традициями.

Одной из них является необычный культ «писающего мальчика» — оригинальной скульптуры, ставшей символом Брюсселя. Легенда гласит, что во время осады города французскими войсками Людовика ХIV один смышленый мальчуган таким необычным способом погасил фитиль большой зажигательной бомбы.

Мочеиспускающиеся тунеядцы стали едва ли не главной статьей бельгийского экспорта. Орды мальчиков с воинственно торчащими пипками преследуют туристов повсюду — на кружках, майках, рюмках, и спастись от них можно, только укрывшись за спинами добрых натовских миротворцев.

Кажется, я уже сказал, что нас пригласили в Брюссель именно натовцы. Дабы здесь в тишине своих кабинетов объяснить, почему нужно бомбить Югославию. А также рассказать, какие они хорошие и не похожие на страшных бабаев. Впрочем, ничего нового лично мне они не поведали. Достаточно вспомнить лепет Горбулина и подвывающей ему украинской прессы о том, что сотрудничество, а затем и вхождение в НАТО есть форма вхождения в общеевропейский дом. Нет, чтобы честно сказать:

Украина слишком слаба, чтобы вести самостоятельную политику. Еще в XIX веке премьер министр Великобритании Дизраэли говорил: «Если колония стала независимой — это еще не значит, что она перестала быть колонией». Все гораздо проще — пока наш северный сосед не может у себя в доме навести элементарный порядок, возможны всякие варианты нестабильной ситуации у нас в Украине, вплоть до вооруженного противостояния, и вот тогда, конечно же, с гуманитарной миссией в Украину придут союзники нынешней власти по НАТО. Если вы помните, Центральная Рада тоже держалась на германских и польских штыках и Украина также виделась им как мощный противовес враждебной России. В результате ни Украины, ни России, а единый, могучий Советский Союз.

Сегодня даже страшно подумать, что именно в Брюсселе, сидя за кружкой доброго бельгийского пива, Маркс и Энгельс придумали свою Рабочую партию.

И уж тем более удивительно, что на наследников их дела, периодически марширующих с красными знаменами по улицам столицы, никто не вешает ярлык красно-коричневых.

Возможно, это связано с высоким уровнем культуры, когда даже ресторанчики и забегаловки называют именами выдающихся деятелей искусства — Эль Греко, Винсент (это который Ван Гог) или на худой конец — Кафка.

Кстати, поражает в Брюсселе фантастическое количество греческих ресторанов — их, по-моему, здесь больше, чем в Афинах. Почему это случилось именно так, я не смог объяснить ни себе, не смогу поведать и вам. Не забывайте, что я был в этом городе всего один день. Но даже и за этот малый срок я не смог себе отказать в удовольствии скушать дюжину бретонских устриц, запивая их шабли. Что противно? То-то же. Я по глазам вижу — вам снова захотелось в общеевропейский дом. Но есть одна маленькая деталь — с чего вы решили, что нас там кто-то ждет? И в частности в НАТО.

Знакомы ли вы с крайне популярной сегодня на Западе теорией «золотого миллиарда»? Вкратце она состоит в том, что лишь один миллиард людей, проживающих в развитых странах, смогут жить в будущем, пользуясь всеми благами цивилизации, а остальные, грубо говоря, их должны обслуживать.

И вот охранять этот золотой миллиард от посягательств нищих народов и призвано НАТО.

Дурак тот, кто наивно считает, что эти горы оружия призваны защищать демократию, а не установить новый мировой порядок. Никто не даст Украине с ее целых 50-ю миллионами нашего населения возможность влезть в пресловутый «золотой мил лиард». Я, конечно, не говорю о тех, кто, украв миллионы долларов, в нужный момент удерет на Запад — они-то попадут в число избранных и охраняемых. А наша роль — буферного государства.

И это всего лишь один из множества аспектов проблемы.

Противопоставить этой новой модной западной теории и другим изыскам тамошних политологов возможно лишь объединение на других, действительно общечеловеческих ценностях. И только в немилитаристском объединении важное слово может надлежать Украине. Все остальное — путь в колониальное рабство, только со сменой хозяина — СССР на США. Такова цена любого пресмыкательства.

Дипломатично улыбаясь, писает мальчик в центре Брюсселя, и, согласно закону всемирного тяготения, его струя мерно падает вниз. А внизу мы. Нас 52 миллиона2.

1999 г.

ПУТЕШЕСТВИЕ ИЗ МАКАК В ПИНГВИНЫ Знаешь, девочка, я никогда не думал, что буду писать о путешествиях. Мне было значительно интереснее заниматься Харьковом, но в этом городе скопилось столько людей, от которых хочется убежать, что я стал почитать за радость находиться за его пределами. Какие-то вечные дороги «из варяг в греки», а то и «Путешествия из Петербурга в Москву». А что — это тоже литературная традиция.

Сейчас уже 47. — Авт.

Глава ОТКРЫТИЕ АМЕРИКИ (ЮЖНОЙ) «Чем больше я узнаю людей, тем больше мне нравятся пингвины». Какова острота! Жаль только, что я один смеюсь ей в ватной тишине некрасивого аэропорта Шарль-де-Голль в Париже. То ли дело наш красавец. Международные ворота Харькова не имеют ни сортира, ни скамеек, ни урн. Многие граждане подсознательно чувствуют эту разницу и улетают улетают-улетают на ПМЖ в страны, где, по их мнению, есть все вышеперечисленное. Например, в экзотическую Аргентину, куда, собственно, мы сейчас и направляемся на встречу с научно исследовательским судном «Горизонт». Мы — это руководство антарктического центра и я, примкнувший к ним папарацци.

Пролетев 14 часов над Атлантикой, одновременно испытывая страх высоты и морской пучины и в условиях по своей скученности мало отличающихся от перевозок рабов в ХVII веке, я увидел заветный берег.

«Земля!» — истерически захотелось крикнуть мне — земля, где все говорят по-испански, где один доллар приравнен к одному песо, где кружат в ослепительном танце мучачос и сомбрерос и проживают 350 тысяч этнических украинцев. И действительно, с высоты полета Аргентина очень напоминает Украину — маленькие домишки, бесконечные поля, грунтовые дороги. Такой патриотический восторг, наверное, испытывают наши власть имущие макаки, увидев тепленькое местечко, которое они еще не успели изгадить своим правлением.

...Буэнос-Айрес — крупнейший город Аргентины.

Вместе с пригородами здесь проживает одна треть населения страны, 12 миллионов человек. Он стоит на широкой, как море, и грязной, как канава, реке Ла Плата. Рыбу из нее никто в пищу не употребляет, и уж тем более в ней не купаются. Для того чтобы искупнуться, нужно ехать за 130 километров от Буэнос-Айреса, так что харьковчанам в этом смысле уж точно не на что жаловаться.

Визитной карточкой Буэнос-Айреса является авеню 9 июля, как уверяют сами аргентинцы — самая широкая улица в мире — 12 рядов движения в каждую сторону. Однако самая широкая еще не значит самая красивая. Вспомним, к примеру, Садовое кольцо. Должен заметить, что город довольно просторный и зеленый, чего, честно говоря, я не ожи дал. Но его архитектура невероятна эклектична. Такого смешения стилей, времен, да и просто вкусов я нигде не встречал. И клянусь — подобное здание, я уже где-то видел, век статуи Свободы не видать!

Да, это местный конгресс — символ законодательной власти страны. Следует заметить, что Аргентина — страна весьма коррумпированная и здешние парламентарии себя не обижают.

Содержание одного депутата вместе с представительскими расходами и секретарями обходится до 30 тысяч долларов в месяц, а зарплата рабочего, для сравнения, 500—700 долларов, что вызывает понятное неудовольствие. Но не спешите, услышав эти кошмарные, по нашим меркам, цифры, паковать свои баулы. Ежемесячно сюда приезжает около 1000 наших сограждан, однако — вот неприятность — отечественные дипломы тут никому не нужны, как, впрочем, и американские. У них только в университете Буэнос-Айрес обучается 200 тысяч студентов. А в качестве дешевой рабочей силы мы не можем конкурировать с боливийцами, которые вообще работают за гроши, живут в бараках и (на удивление) свободно говорят по-испански!

К тому же Аргентина переживает сейчас жесточайший экономический кризис. Связано это с тем, что она десять лет назад пошла по пути реформ — все приватизировала и продала иностранным инвесторам. Конечно, уровень жизни здесь высокий, Буэнос-Айрес стал одним из самых дорогих городов мира, но они залезли в колоссальные долги. Достаточно сказать, что валовой продукт страны — 240 миллиардов (это раз в 10 больше, чем в Украине), но и долгов 140 миллиардов. Страна оказалась банкротом.

Прибыли предприятий вывозятся, ненужные, на взгляд иностранцев, заводы закрываются, больше приватизировать нечего — и социальная сфера рухнула. Средний класс перестал существовать.

Результат — тридцатипроцентный уровень безработицы плюс высочайший уровень преступности и наркомании.

О последствиях аргентинского экономического чуда может и рассказали бы нашим горе реформаторам украинские дипломаты, если бы у них кто-нибудь спрашивал. Если видеоканал «Первая Столица» оказался единственным, кто здесь снимал за последние пять лет, то что уж говорить о внимании правительства.

Южная Америка — это одно из немногих мест в мире, где нас пока ждут и где мы могли бы быть полезными. Но наши макаки, власть имущие, не понимают, что европейские рынки для нас уже закрыты, да другие будут ждать недолго. Не хотят понимать! Ну и розовые очки им в руки.

Но хватит — за упокой, тем более что самое красивое место, которое я видел в Буэнос-Айресе, — это главное городское кладбище. Воистину, такие склепы может позволить себе только страна, ни разу не пережившая войну. На этом фоне могилка (точнее место погребения) знаменитой Эвиты Перон — детский лепет. Может, тщеславная Мадонна, снявшаяся в мюзикле «Эвита», просто ни разу здесь не была. А то сделали из жены диктатора чуть ли не мать Терезу. Впрочем, аборигены относятся к Эвите с почтением, ее портреты продаются едва ли не во всех киосках тамошней «Союзпечати». Как, впрочем, и аргентинца Че Гевары. Вообще, местные СМИ весьма колоритны. Они ориентированы на события в Латинской Америке, и в этом чувствуется стремление дистанцироваться от Северной Америки и прочего англоязычного мира. Английского здесь не знают демонстративно. Видимо, после проигранной войны за Фолкленды. И даже мой убогий английский на уровне «Бабка! Яйца, милк энд чикен давай-давай!» — заставлял заподозрить во мне проклятого янки, со всеми вытекающими отсюда «гоу хоум».

Зато я посмотрел по испаноязычному телевидению охоту на коров в прямом эфире, т. е.

корриду. Зрелище захватывающее и, главное, объясняющее дешевизну говядины. В своем большинстве, аргентинцы — мясоеды, на каждого из них приходится 60 килограммов мяса в год, и это единственный относительно дешевый продукт в этой стране. Те же помидоры стоят 2 доллара в Аргентине и всего 30 центов в Чили. Так во всем.

Соответственно дорог и бензин, что, однако, не мешает болтаться по улицам мегаполиса восьмидесяти тысячам такси. Цифра настолько нереальная, что городские власти даже прекратили им выдачу лицензий.


Возможно, власти хотят заменить такси собачьими упряжками? Учитывая количество и миролюбие местных псов, такое кажется вполне реальным.

Любопытна местная экзотическая профессия — выгуливатель собак, который всего за 20— 30 долларов в месяц проводит с вашими, и не только вашими, любимцами свой досуг, то есть вам за ними ухаживать не нужно. А потому число любителей животных стремительно растет. Ежедневно из Буэнос Айреса вывозятся до 60 тонн собачьего помета.

Собаке — собачья жизнь!

Да, это не Рио-де-Жанейро, хотя здесь тоже температура не падает ниже трех градусов тепла и никогда не бывает снега. Но в том-то все и дело, что нам нужны снега и собачий, извините, пингвиний холод. А потому — вперед, к морозному югу — хотя это и звучит несколько парадоксально.

Глава НА КРАЮ СВЕТА Находясь в Южном полушарии, ловишь себя на мысли, что ходишь верх ногами, и мысль эта крайне приятна. Мне кажется, наша земля — удивительный магнит, который притягивает не тела, а души.

Ослабевает на мгновение действие магнита, и очередная порция человеческих душ срывается и навсегда исчезает в пространстве.

Возможно, невероятно сильная природа этих мест навевает на меня философские мысли. Однако пора объясниться. Сейчас мы находимся на острове Огненная Земля, самом южном обитаемом месте планеты, — до Антарктиды рукой подать, какая нибудь тысяча километров. А потому город, производящий странное впечатление на человека, спящего на ходу, Ушуайя — считается столицей стремительно набирающего популярность антарктического туризма. Именно отсюда полярным летом корабли, значительная часть которых составляют бывшие советские научные суда, возят туристов любоваться Страной Пингвинией. Разница состоит, во-первых, в том, что мы не туристы, а можно сказать, матерые полярники, а во-вторых, полярное лето давно закончилось.

Ушуайя — город молодой, ему чуть больше 100 лет. Начало его истории относят к 1869 году, когда сюда, чтобы крестить аборигенов, прибыл миссионер, по фамилии Стерлинг. Неизвестно, как быстро скушали его благодарные индейцы, однако мы точно знаем, что уже через 15 лет здесь появилась первое благо христианской цивилизации — военная тюрьма.

Расцвет города связан с окончанием Второй мировой войны. Даже местные путеводители указывают, что в 1947 году сюда прибыло множество переселенцев из Италии, Хорватии, Германии. И не нужно быть большим специалистом, чтобы связать этот факт со знаменитой операцией «Огненная Земля»

по эвакуации многих эсэсовцев из послевоенной Европы. В любом случае этот поселок гораздо больше похож на какую-нибудь деревушку в Альпах, нежели стойбище индейцев Огненной Земли. Кстати, само слово «Ушуайя» индейское и обозначает «бухта, уходящая в направлении конца». Видимо, имеется в виду конец обитаемой земли, что весьма близко к истине. Во всяком случае первые приступы пингвиномании уже ощущаются.

Для нас все это, конечно, экзотика, но можно только представить, какая здесь скука. И молодежи, кроме туристов, тут почти нет — все уезжают в Буэнос-Айрес. Остаются только тинейджеры, чтобы тоже уехать, когда придет их очередь.

Забегая вперед, могу сказать, что наши моряки нашли верное противоядие от этой смертной тоски.

Дело в том, что водка в Аргентине стоит 7 долларов за бутылку, а литр спирта в тамошних непуганых аптеках — 2—3 доллара. Ну, в общем, дальше нашим читателям объяснять не надо: «Добро пожаловать на вечеринку»! Хотя любое застолье можно превратить либо в угарную пьянку с мордобоем, либо в веселую, надолго запоминающуюся пирушку.

И последнее, что меня окончательно примирило с суровым местным климатом, — огромное количество красных джипов «сузуки-самурай» — почти, как у меня дома. Правда, в Харькове я искренне полагал, что моя машина выпущена в единственном экземпляре. Однако на ней океан не преодолеешь, и даже рядовой заезд «Формулы-1» не выиграешь.

Впрочем, для меня всегда самое главное было не участвовать в крысиных гонках.

Глава «ЛЕДОВЫЙ ПОХОД»

Через несколько дней ожидания на рейде Ушуайи показался научно-исследовательский корабль «Горизонт», с которым мы расстались в Севастополе и который, собственно, и должен был переправить нас в Антарктиду. «Горизонт» уходил из Севастополя белоснежный, а пришел на Огненную Землю изрядно потрепанным — кусочек Родины с доставкой. Все-таки месяц плавания в океане, это вам не шутки.

Данный корабль был сооружен в Польше в 1963 году, т. е. ему уже стукнуло 37 лет, его длина 60 метров, и до нашей полярной экспедиции он занимался извозом челноков из Турции, затем был наскоро переоборудован под ледовые походы. Иначе говоря, на нем нарастили броню толщиной 9 мм. Для сравнения — даже частные яхты, которые иногда заходят в полярные воды, имеют броневую защиту до 10 мм.

Экипаж судна состоит из шестидесяти человек, двадцать четыре — команда, а остальные — научный состав. Обратите внимание — большинство полярников носит бороды, а это, как я уверен, верный признак хорошего человека. Действительно, только хорошие и мужественные люди могут работать в таких отвратительных условиях. Наше любимое государство оснастило корабль «великолепными»

научными лабораториями, что еще раз свидетельствует о том, что юная держава уделяет большое внимание фундаментальной науке.

Исключение из правил составили только харьковские радиофизики. Проныры-харьковчане штурмом захватили лучшее помещение на корабле — судовую канцелярию и с трудом отбили многочисленные попытки выкурить их.

Вода подавалась по графику, что подозрительно напоминало худшие традиции отечественного водоснабжения, а душ фактически отсутствовал, и в конце концов вода в баках вообще замерзла. Как результат — через две недели путешествия мои волосы свалялись, словно шерсть у бездомной болонки.

Минуя знаменитый мыс горы Горн, мы вышли в открытое море, и мне сразу стало понятно, почему вышеупомянутый мыс считается ужасом мореплавателей. За последние 200 лет здесь затонуло 72 корабля, да еще около восьми десятков ушли на дно в близлежащих водах. И это только те корабли, о которых мы имеем документальные свидетельства. А впереди нас ждал штормовой пролив Дрейка.

Скажу честно, я впервые видел восьмибалльный шторм. Чтобы вам было понятно, могу сказать, что высота волны при подобном волнении моря достигает девяти метров, то есть высоты трежэтажного дома.

Ощущение такое, будто ты находишься на борту самолета в тот момент, когда он проваливается в воздушную яму, только происходит это значительно чаще со всеми вытекающими из этого последствиями — половина полярников мучается неудержимыми приступами морской болезни, все ходит кувырком, и звон битой посуды раздается из каждой каюты. Наш «Титаник» стремительно мчался навстречу своим айсбергам. И они не заставили себя долго ждать.

Когда появился первый айсберг, на палубе началась истерика... Присутствующие беспрерывно щелкали фотоаппаратами и восторженно прищелкивали языками, но уже буквально через пару часов обломки ледников не вызывали ничего, кроме отвращения.

Должен сказать, что Антарктиду представляют несколько иначе, нежели видели мы, — во всяком случае гор я здесь уж точно не ожидал обнаружить.

А пока вы наслаждаетесь ландшафтотерапией, я немного расскажу вам о конечном пункте нашего путешествия — полярной станции «Академик Вернадский». (Кстати, Вернадский тоже был харьковчанином). Итак, это бывшая английская станция «Фарадей», но в 1996 году англичане от нее отказались, поскольку она по их стандартам окончательно устарела — высокая пожароопасность, стесненные условия проживания и невозможность быстрой эвакуации в случае опасности уже не удовлетворяли требовательных британцев. Был объявлен тендер на дальнейшую эксплуатацию станции, в котором приняли участие Чили, Уругвай, Южная Корея и Украина. В результате «Фарадей»

достался Украине, чему, не сомневаюсь, были политические причины.

Возникает резонный вопрос, а нужна ли нам вообще эта станция? Я полагаю, что да. Через несколько лет истекает срок конвенции об интернациональном освоении Антарктиды, и, как ожидается, возможен ее раздел — в первую очередь между государствами, ведущими здесь научную деятельность. А какими залежами нетронутых минеральных ресурсов располагает шестой континент, можно только догадываться.

Во-вторых, необходимо поддержать отечественную науку. Возможно, полученные здесь знания и не сразу можно применить на практике, но и цель фундаментальной науки совершенно другая — это накопление информации. Кибернетика тоже не сразу стала прикладной наукой, а теперь невозможно представить мир без компьютеров.

И еще. Футурологи предупреждают, что будущие конфликты будут происходить за обладание водными ресурсами, а степень значения Антарктиды, в ледовом покрове которой сосредоточены 90% запасов питьевой воды на планете, невозможно преуменьшить.

А потому верю, скоро появятся здесь тщательно охраняемые границы, строгие бориспольские таможенники, и в специальных питомниках начнут разводить боевых пингвинов. Человечество неисправимо.

Ну а пока вокруг Антарктиды еще существует заповедная зона — за борт нельзя выбрасывать даже окурки. Сюда также запрещено завозить любые виды флоры и фауны, и непуганые киты подплывали к нам настолько близко, что мы слышали их дыхание — весьма зловонное, между прочим!

Видели и буревестников. Помните у Максима Горького: «Он кричит и в этом крике». Ну, во-первых, буревестники практически не кричат, да и размерами они значительно меньше, чем революционные фантазии великого писателя. Ну и, конечно, трудно себе представить, сколько раз накануне путешествия я слышал шутку о робком пи5нгвине. Закончилось тем, что я начал испытывать к этой безобидной птице чувство, близкое к ненависти. А теперь я иступленно рассматривал берег в надежде отыскать хотя бы одно жирное тело. Однако ученые подсказали мне, что сейчас не сезон — пингвины ушли в море учить плавать молодняк.

Впрочем, по окончании полярного лета из этих краев в открытое море, опасаясь непредсказуемой антарктической погоды, ушли даже английские и американские ледоколы, и, как показывает практика, жизнь оправдывает худшие ожидания. Колоссальный айсберг перегородил нам путь через пролив. Еще немного, и лавры новых «челюскинцев» нам были бы гарантированы.


Тиха антарктическая ночь. Как зомби на кладбище, молча бредут к нашему крохотному кораблику огромные айсберги. Вспышка лучей противоайсберговой обороны, мат матросов, отпихивающих баграми очередного непрошеного гостя, и снова могильная тишина. Поверьте мне — очень могильная — помочь в этих краях в это время года уже некому. Любимое занятие кабинетных макак с их так называемым «недостаточным финансированием» подвергать жизнь сограждан бессмысленному риску. И дело не в пресловутой мягкости и долготерпении народа Украины, а в апатии, косности и безграмотности населения страны.

Именно так противопоставляю: народ и население.

Кстати, как прошедший пролив Дрейка матрос 3-го класса, я бы мог выразиться куда крепче.

Глава ПРОСТО АНТАРКТИДА 4 апреля о приближении к станции нам возвестили первые ласточки, точнее, вышедшие навстречу кораблю полярники. Чувствовалось, что они не видели соотечественников уже больше года, столь радостно приветствовали зимовщики пришедший за ними наш «Горизонт».

А вот и показалась сама станция, крохотная и беспомощная на фоне антарктической природы.

Однако беспомощность науки обманчива. Современная цивилизация технологически себя исчерпала.

Принципиально нового, опираясь на старые формы исследования мира, придумать нельзя. Ученые свято убеждены, что человеческий разум готов к прорыву на следующий уровень сознания. Возможно, этот скачок произойдет завтра, а может, и через 20 лет. Но уже сегодня над этой проблемой бьются лучшие умы человечества и для ее решения задействованы колоссальные финансовые средства. И кто знает, может долгожданный прорыв произойдет именно здесь — на самом таинственном континенте Земли.

Самая нашумевшая из загадок Антарктиды — так называемая озоновая дыра, о которой слышал каждый школьник и которая чуть ли не угрожает существованию человечества. А в появлении ее, конечно, виноваты кондиционеры и холодильники с их компонентом — фреоном. Так вот, выяснилось, что фреон испаряется из самых антарктических льдов, содержащих мельчайшие пузырьки этого газа.

Теперь осталось узнать совсем немного: как он попал в ископаемые льды и собираются ли они, на радость цивилизации, растаять.

Да, Антарктида таит в себе множество загадок, но самая большая из них, как здесь могут выживать люди? Сама станция представляет из себя несколько почти картонных модулей, вмещающих в себя запасы провизии, горючего, каюты и лаборатории. Здание настолько пожароопасно, что дежурный обходит его каждую ночь ежечасно. А вот и сердце всего комплекса — дизельная электростанция. Кстати, все двигатели носят женские имена, и возникает вопрос — почему здесь нет женщин? А ответ прост — потому что это тяжелый мужской труд. Попробуйте набросать в бак 2—3 тонны снега для опреснительной установки.

Причем делать это надо ежедневно при температуре до минус 35 градусов.

Но может быть, потому что на станции нет войны за самок, полярники люди не агрессивные и даже чем-то напоминают пингвинов — доверчивые, немного забавные и такие же доброжелательные.

Впрочем, возможно подобное отношение было связано с моей профессией? Журналист — это форма восприятия тебя другими людьми.

На станции во время зимовки постоянно живут 12— 14 человек. Повар, доктор, радист, три механика и прочая научная мелюзга — от гениальных геофизиков до опытнейших орнитологов. Свободное от работы и дежурства время они коротают в кают-компании, единственном месте на станции, где можно курить. Ее основной достопримечательностью является бар, богато украшенный женскими бюстгальтерами. Такова традиция, оставшаяся еще от англичан, — туристки, посещающие станцию в разгар полярного лета, оставляют эти невинные сувениры на память о себе.

А если учесть, что туристов за сезон бывает до полутора тысяч, то и лифчиков скопился не один мешок. Между прочим, в прошлом сезоне была единственная туристка из СНГ, причем из Харькова.

Все просто кишит харьковчанами.

У самих же зимовщиков развлечений немного.

Сотня затертых видеокассет, библиотека на английском языке, оставшаяся от бывших хозяев, да подшивки наиболее интересных отечественных газет и журналов.

Бывают клинические случаи — например, полярники играют по радио с соседними станциями в шахматы и даже в дартс. Последнее, как вы понимаете, подразумевает полнейшую честность игроков. Изредка на самолете прилетают англичане — сбрасывают подарки. Вот, собственно, и все.

Конечно, от такой жизни через некоторое время хочется завыть, и психологические перегрузки, которые испытывают полярники, весьма велики.

После недельного пребывания вдали от Большой земли даже я почувствовал, что меня одолевают черные мысли, перерастающие в некие безумные планы поиска истины, разоблачения и мести. Хотя — зачем мне нужно знать правду? Ох, что-то неладно в моем маленьком датском королевстве!

Вот и заканчивается пересменка, а значит, и наше пребывание на Антарктиде — последние сборы и приготовления к отходу корабля. В суматохе на меня уже никто не обращает внимания, и я, в нарушение всех инструкций, запрещающих ходить по ледникам в одиночку, бреду на дальний мыс. Бреду, утопая по пояс в снегу, мимо таинственной могилы, в которой так и неизвестно кто похоронен, мимо обожравшихся всякой живностью тюленей-леопардов, мимо питающихся падалью поморников. Иду к этим, без рассказа о которых читатели меня заклюют.

Не знаю, можно ли назвать исторической встречу на краю света потного от жаркой униформы и тяжелой камеры мужчины и кучки пингвинов-холостяков, которые из-за отсутствия потомства не ушли в море.

Невыразимое чувство грусти, потому что сбылась еще одна мечта, и облегчения от того, что я больше ничем не обязан этим странным птицам с рыбьими глазами.

Такие тоже нравятся, но быстро надоедают. Как может надоесть и Антарктида.

Однако если воскликнет какая-нибудь пытливая девушка, обдумывающая житье: «Неужели не осталось на земле даже крохотного клочка земли, приносящего человеку чувство радости и свободы, и где можно спастись от всепроникающего запаха обезьянника?!», я отвечу: «Нужно просто спокойно и терпеливо делать свое дело, как те ребята на станции. На то мы и люди.

А все эти макаки? Да пошли они на хрен!»

И возможно я прав, моя славная девочка, обдумывающая житье.

2000 г.

ГАМЛЕТ, ПРИНЦ ДАТСКИЙ Эльсинор — это резиденция датских королей, стоящая на берегу в самом узком месте пролива, отделяющего Швецию от Дании. В хорошую погоду отсюда даже видны берега соседнего государства.

Впрочем, в плохую погоду они тоже видны. И, несмотря на глубокую интеграцию в рамках их общескандинавского дома, пушки Эльсинора упорно продолжают смотреть в сторону воинственного северного соседа. В общем, отсель грозить мы будем шведу.

Но конечно, Эльсинор более всего известен не своими державными традициями, а легендами — в частности, о Гамлете.До сих пор доверчивым туристам показывают могилу безумного только при норд-весте принца и его возлюбленной Офелии. И безграмотных посетителей, в общем, не очень смущает, что это всего лишь персонажи творений Уильяма Шекспира. Так и в нашей стране художественные мифы часто превозмогают доводы разума, а потому и результаты нашей «незалежности» — мифические.

Слова-слова-слова. Впрочем, мы отвлеклись.

Итак, какое же оно, датское королевство, будь в нем все неладно.

Раньше на этой территории жили викинги. Те самые свирепые кровожадные язычники, которые наводили ужас на просвещенный мир, неотъемлемой частью которого они считают себя сегодня. Всего потомков викингов около пяти миллионов. Учитывая их немногочисленность и то, что они долгое время проживали на различных островах, можно констатировать, что нация оказалась на грани физического вырождения, потому эмиграция в эту страну поощряется — это своего рода импорт генофонда. Привет вам, Розенкранц и Гильденстерн!

А экспортирует Дания сельхозпродукцию, рыбу и пиво.

Две пятых промышленного производства страны сосредоточено в городе-герое Копенгагене. Город герой, ибо со дня его основания в 1167 году Копенгаген разрушали, сжигали и бомбардировали несчетное количество раз — почти как вторую столицу нашей родины — Киев. Его Андреевским спуском и Крещатиком одновременно является пешеходная улица Стрегет, мечта обывателя о цивилизованной Европе — чистенько, буржуазненько и невыносимо скучно.

Дания и скука — слова-синонимы. Для копенгагенов и копенгагенок существует два вида развлечений — узнать, какая нынче погода с помощью оригинального барометра (если из башни выезжает бронзовая велосипедистка — ясно, по является девушка с зонтиком — пасмурно). Погода обычно мерзкая.

Вторая достопримечательность — смена караула перед королевским дворцом. Стоит напомнить — Дания является конституционной монархией, и что очень мило, согласно конституции, датские монархи оставили себе всего лишь исполнительную власть. Эта скромность подозрительно напоминает демократическое устройство постсоветских государств.

Наши новоявленные корольки тоже ограничились только управленческими функциями. Больше им ничего не надо: «В порочном мире золотой рукой неправда отстраняет правосудье».

Кстати, датская правящая династия была тесно связана родственными узами с российскими императорами. Достаточно сказать, что датская принцесса Дагмара являлась матерью Николая II и именно в Дании она закончила свои дни, в честь чего неподалеку от королевского дворца высится русская православная церковь, имени то ли Бориса и Глеба, то ли Савла и Павла. Но русские цари заезжали сюда и раньше. Например, в 1716 году скромных копенгагенов поразил царь Петр I, на коне взлетевший по внутреннему спиральному подъему башни астронома Тихо Браге, а следом, дребезжа, взмыла к вершине обсерватории и карета его супруги — императрицы Екатерины I. А почему, собственно, мы должны себе отказывать в каких-то веселых и милых чудачествах! «Жизнь человеческая — это молвить “раз”».

Возможно, из-за этого Дания и стала первой страной, легализовавшей порнографию, — еще в конце 1960 годов. Как говаривал покойный Гамлет:

«Прекрасная мысль — лежать между девичьих ног».

И потому одной из достопримечательностей Копенгагена безусловно является музей эротики.

Воистину, такого количества голых тел я не видел нигде.

Впрочем, и тем, кто помоложе, есть, где поразвлечься. Например, в центральном парке культуры и отдыха «Тиволи», открытом еще в 1843 году. Поразительное количество всяких аттракционов и даже настоящее озеро на месте средневекового оборонительного рва. А в то время, когда малыши резвятся, их родители могут спокойно попить пивка, считающегося местным национальным напитком. «Пока вы здесь, мы вас научить пить», тем более что Дания является родиной таких всемирно известных сортов пива, как «Касберг» и «Туборг».

Несколько особняком от остального города расположилось уникальное место — всемирно известная Христиания, квартал, захваченный в начале 1970-х годов толпой хиппи, который до наших дней являет собой независимую молодежную коммуну, с населением порядка пяти тысяч человек.

На территории Христиании свободно торгуют гашишом и марихуаной, но, к сожалению, снимать этот чудесный базар категорически запрещено. Представьте себе Сумской рынок, только вместо фальшивого шоколада аккуратно разложены плитки индийского, афганского и марокканского гашиша. Конечно попробовал и — «тут же был скошен в цвету моих грехов». Теперь понятно, почему даже негры и арабы в этом климате становятся такими спокойными.

Но, если говорить откровенно, наркоторгующих и наркоупотребляющих на территории Христиании не больше 10%. Прочие приземленные зарабатывают на жизнь изготовлением сувениров и — поразительная вещь — велосипедов. Велосипеды из Христиании ценятся в Дании особо — поскольку это ручная сборка, а цена хорошего двухколесного друга доходит до двух тысяч долларов! Добавлю, что создателем велосипеда в его нынешнем виде был датчанин Микаэль Петерсен.

Просто так в данном районе поселиться невозможно. Необходимо иметь как минимум две рекомендации старых аборигенов Христиании, а потому порядок поддерживается безукоризненный — все друг друга знают, и драк на почве алкоголизма и наркомании здесь не видали. Изредка, раз в год, датская полиция пытается выкурить захватчиков, однако в подобных случаях все население Христиании встает на защиту своего «самостийного» квартала, и полицейские отступают. И так уже продолжается почти двадцать лет.

Христиания — единственное место, в которое я, можно сказать, влюбился в скучной стране и впишу ее в таблицы моей памяти. В отличие от всяких книжных слов и отпечатков, что хотел стереть и наконец перестать мучаться бессонницей...

Вспоминая о своей стране, я ходил с таким перекошенным лицом, что ко мне без конца подходили девочки и вручали листовки о вреде «экстази». Конечно, «можно жить с улыбкой и быть подлецом, по крайней мере в Дании».

Буржуазненькая скука, нищета и мораль задушили Андерсена — а теперь сытые бюргеры возводят ему памятники.

Опошленная туристами Русалочка воспринимается почему-то как печальная Украина, потерявшая голову от любви то ли к прекрасному принцу, то ли к независимости. Но принц оказался жестоким и наглым мародером. Все эти Ющенки и Тимошенки, Волковы и Суркисы довели украинских людей до того, что такое убожество, как Советский Союз, воспринимается едва ли не как земля обетованная. Как говорится, старый друг лучше новых шлюх. Впрочем, это не из Гамлета.

Лицедеи на сцене истории даже не понимают всю омерзительность своей возни. Но потомки проклянут не актеров, а режиссера, и будет он далеко не принцем датским.

2000 г.

ЕВРОПЕЙСКИЙ БЛОКНОТ Обычно во время путешествий я веду записные книжки. В дальнейшем это здорово облегчает работу над сценарием — мгновенные сиюминутные впечатления порой больше говорят о стране, нежели целые тома истории. На этот раз видеокамеры для съемки фильма о пребывании в Вене, Барселоне и Мюнхене у меня не оказалась (ну очень бедная организация «Первая Столица»), а привычка вести дневники осталась, и я хочу предложить вам, уважаемые читатели, самим убедиться, «из какого сора растут стихи, не ведая стыда».

В аэропорту поймал себя на мысли, что в дорогу взял книгу о советских разведчиках. К чему бы это?

Раздражает, что стюардессы Австрийских авиалиний не говорят по-русски. Хотя в рейсах, летающих в СНГ, это предусмотреть можно.

Вскрытие Вены. Австрийский пограничник — «Крокодил Шенгена».

Ночью заводы подсвечены прожекторами, как настоящие памятники архитектуры. Зрелище фантастическое в своей бездушной, урбанистической красоте.

В отеле обслуга: «Йес, сэр». Как мне все-таки мало нужно для чувства собственной значимости!

Венцы доброжелательны, все говорят по-английски.

В отличие от меня. Наказал меня Бог моим же английским языком. Холодно. На горизонте маячат Альпы, из них сочится сырость. Серый имперский город. Правда, смягчает впечатление, что цвет этот светло-серый. Похож на Париж: бульвары, но без Эйфелевой башни. Ширина трамвайной колеи такая же, как у нас. Трамваи крадутся бесшумно, словно кошки.

Косичка Моцарта лезет изо всех щелей. Портреты, витрины, кафе... Кажется, что косичка вылезет сейчас прямо из супа. Это оказывается австрийское национальное блюдо — гуляш. Ну-ну.

Наши националисты пишут, как хорошо было во Львове при австрийцах. Забывают только уточнить, сколько тысяч украинцев было расстреляно и повешено в тех краях после ликвидации австрияками Брусиловского прорыва и «освобождения» ими Львова.

Во всех путеводителях настойчиво рассказывается, что десять процентов населения были евреи, которым город обязан неповторимыми памятниками архитектуры, существуют Еврейский музей, площадь Фрейда и т. д., и т. п. Замаливают Холокост.

С Бельведерским дворцом была связана только одна ассоциация — Аполлон Бельведерский. Теперь можно смело говорить — наши журналисты в Бельведере побывали и никакого Аполлона там не видели!

Австрийки больше похожи на итальянок, чем на немок. Феминизм феминизмом, а мелирование все они сделали! Все-таки женщина — это врожденное.

Какая девушка! Пустился бы за ней во все отяжелевшие...

Безнадежное сражение с эротическим телеканалом — инструкция написана по-немецки. Вот что значит настоящее одиночество! Осталась еще одна подсказка — звонок другу, однако решил сэкономить деньгами.

Паника в аэропорту — какой тут самолет на Барселону?! Мешочник на вокзале во время Гражданской войны.

И говорит ему портье человеческим голосом...

Неудержимое желание промямлить голосом Ельцина: «Барселоняне, понимаешь!»

Все подозрительно напоминает Крым — гуляющая толпа на бульваре, торговля сувенирами, а если свернуть вбок — грязь и трущобы. Прямо в средневековом соборе стоит телефон-автомат.

Видимо, чтобы позвонить своим и уточнить — кому ставить свечку. Телевизионные мониторы, развешанные по залу, просят выключить мобильные телефоны. Исповедь — священник нехотя откладывает книгу, выключает свет в своей будке и начинает слушать коленопреклоненного человека.

Величайшего барселонского архитектора Гауди сбил трамвай. Трое суток его не могли опознать, и он умер в больнице для бедных. А теперь каждый сувенир и каждая майка, продающиеся аборигенами, носит его имя. Прихлебатели.

Дома Гауди — оплывшие, как тающее разноцветное мороженое. Тычащий вперед пальцем памятник Колумбу подозрительно похож на Ленина.

Музей Пикассо. Два превосходных портрета — «Арлекин» (голубой период) и некая дама, написанная в манере Сера. Остальное — персонажи снов алкоголика на седьмой день запоя.

Город, как каменный мешок. На узких улочках деревья не растут (и птицы не поют). И только мы, плечо к плечу (далее по тексту).

Потому как мне было здесь неуютно, я чувствовал себя, почти как дома. Обсчитывают...

Национальное блюдо «паэлья» — тушеный цыпленок с рисом. Ничего особенного. Ни в одном барселонском кафе мне не захотелось пообедать второй раз.

Мальчик заливал в рот керосин и, выдыхая его, поджигал. Получался эффектный огненный столб.

Я спросил, как насчет огня для моей сигареты (я забыл зажигалку)? Он весело захохотал, разя керосином, и поднес зажигалку. Едва не испепелил меня своим хохотом.

Гордый, мужественный народ, который ни в одной войне так и не победил (кроме Гражданской).

Испанский выпендреж все-таки взял свое. Чтобы подняться на вершину обыкновенного холма надо проехать на метро, пересесть на фуникулер и потом пересесть еще на подвесную дорогу. Чудовищно неудобно, однако посмотрите: у нас есть и то, и это, и еще это.

В отеле ретранслируют польские телеканалы. Где наши? Раньше нас не любили, но боялись, а теперь и не любят, и не боятся.

Хочется гордиться тем, что я говорю по-русски, как то привлечь к себе внимание. Например, крикнуть:

«“Динамо—Киев” — лучшая команда Европы!»

Испугался собственных мыслей.

Попадались пару раз пожилые улыбчивые официанты, но они не понимали мой английский.

Впрочем, я его тоже не понимал.

Все! Терпение лопнуло. Ввалился в ресторан (всем — шампанское, дамам — цветы!), потом пел с каким-то мексиканцем «Гвантанамеро». Утром отвращение к самому себе и головная боль. Унес таки Родину на подошвах ботинок.

Пьяненький, задрав голову, любовался в ночи кафедральным собором. Вдруг из его башни вылетела стая ослепительно белых в свете прожекторов голубей и пронеслась надо мной.

Фантастическое ощущение сошествия Святого Духа.



Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 9 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.