авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 25 | 26 || 28 | 29 |   ...   | 32 |

«ПЕЧАТАЕТСЯ ПО ПОСТАНОВЛЕНИЮ ЦЕНТРАЛЬНОГО КОМИТЕТА КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ СОВЕТСКОГО СОЮЗА Пролетарии всех стран, соединяйтесь! ...»

-- [ Страница 27 ] --

еще в 1799 г. парламентским актом было подтверждено, что за работная плата горнорабочих Шотландии регулируется статутом Елизаветы и двумя шот ландскими актами 1661 и 1671 годов. Насколько сильно изменились к этому времени усло вия, показывает один случай, неслыханный в практике английской палаты общин. Здесь, где в течение более 400 лет фабриковались законы, устанавливающие исключительно тот мак симум, которого ни в коем случае не должна превышать заработная плата, Уитбред предло жил в 1796 г. определить законом минимум заработной платы для сельскохозяйственных ра бочих. Питт воспротивился этому, соглашаясь, однако, что «положение бедных ужасно (cruel)». Наконец, в 1813 г. законы относительно регулирования заработной платы были от менены. Они стали смешной аномалией в условиях, когда капиталист регулирует труд на своей фабрике посредством своего личного законодательства и при помощи налога в пользу бедных дополняет до необходимого минимума бом» («Kaiserliche Privilegien und Sanctionen fur Schlesien», I, 125). В течение всего столетия в указах государей не прекращаются горькие сетования на испорченную и наглую челядь, которая не подчиняется строгому режи му, не довольствуется установленной законом платой;

отдельному помещику воспрещается выдавать более высокую плату, чем установлено таксой, выработанной для всей округи. И все же после войны условия, в кото рых находились слуги, были иногда лучше, чем сто лет спустя;

в Силезии слуги еще в 1652 г. получали мясо дна раза в неделю, тогда как в нашем веке в той же Силезии имеются места, где слуги получают мясо лишь три раза в год, И заработная плата была после войны выше, чем в последующие столетия» (G. Freytag. [«Neue Bilder aus dem Leben des deutschen Volkes». Leipzig, 1862, S. 35, 36]).

ГЛАВА XXIV. — ТАК НАЗЫВАЕМОЕ ПЕРВОНАЧАЛЬНОЕ НАКОПЛЕНИЕ плату сельских рабочих. Но и по настоящее время сохранились в полной неприкосновенно сти положения рабочих статутов, касающиеся контрактов между хозяином и рабочими, сро ков расторжения и т. п., — положения, согласно которым хозяину, нарушившему контракт, может быть предъявлен лишь гражданский иск, тогда как рабочий, нарушивший контракт, подлежит уголовной ответственности.

Жестокие законы против коалиций пали в 1825 г., когда поведение пролетариата стало уг рожающим. Однако они пали только отчасти. Некоторые милые остатки старых статутов ис чезли лишь в 1859 году.

Наконец, 29 июня 1871 г. был издан парламентский акт, претендо вавший на то, что он якобы уничтожает последние следы этого классового законодательства, так как он даровал юридическое признание тред-юнионам. Но другой парламентский акт, изданный в тот же день (акт, принятый во изменение уголовного закона о мерах наказания за насилие, угрозы и посягательство), фактически восстановил прежнее положение в новой форме. При помощи такого парламентского фокуса все средства, которыми могли бы вос пользоваться рабочие во время стачки или локаута (стачки связанных между собой фабри кантов, которые прибегают к одновременному закрытию своих фабрик), были изъяты из об щего права и подчинены исключительному уголовному закону, истолкование которого все цело зависело от мировых судей, т. е. от фабрикантов. Двумя годами раньше тот же самый г-н Гладстон в той же самой палате общин с известным благородством внес законопроект об отмене всех исключительных законов, направленных против рабочего класса. Но дальше, чем до второго чтения этого законопроекта, дело не пошло, проект был положен под сукно, пока, наконец, «великая либеральная партия», соединившись с тори, не набралась смелости решительно выступить против того самого пролетариата, который поставил ее у власти. Не довольствуясь этим предательством, «великая либеральная партиям позволила английским судьям, всегда пресмыкавшимся перед господствующими классами, откопать старый закон против «конспираций»211 и применить его к рабочим коалициям. Как мы видим, лишь против собственной волн. и под давлением масс английский парламент отказался от законов против стачек и тред-юнионов, после того как сам этот парламент с бесстыдным эгоизмом в течение пятисот лет занимал положение постоянного тред-юниона капиталистов, направленного про тив рабочих.

Точно так же французская буржуазия в самом начале революционной бури решилась от нять у рабочих только что ОТДЕЛ СЕДЬМОЙ. — ПРОЦЕСС НАКОПЛЕНИЯ КАПИТАЛА завоеванное право ассоциаций. Декретом от 14 июня 1791 г. она объявила все рабочие коа лиции «преступлением против свободы и декларации прав человека», караемым штрафом в 500 ливров и лишением активных прав гражданина на один год225). Этот закон, втискиваю щий государственно-полицейскими мерами конкуренцию между капиталом и трудом в рам ки, удобные для капитала, пережил все революции и смены династий. Даже правительство террора212 оставило его неприкосновенным. Лишь совсем недавно он вычеркнут из Code pe nal [Уголовного кодекса]. В высшей степени характерна мотивировка этого буржуазного го сударственного переворота. «Хотя и желательно, — говорил выступивший докладчиком Ле Шапелье, — повышение заработной платы выше теперешнего уровня, дабы тот, кто получа ет эту плату, избавился от абсолютной, почти рабской зависимости, обусловленной недос татком необходимых жизненных средств», тем не менее рабочие не должны сговариваться между собой относительно своих интересов, не должны действовать совместно с целью смягчить свою «абсолютную, почти рабскую зависимость», так как этим «они нарушили бы свободу своих бывших хозяев, теперешних предпринимателей» (свободу держать рабочих в рабстве!), и так как коалиция против деспотии бывших цеховых хозяев есть — что бы вы думали? — есть восстановление цехов, отмененных французской конституцией226).

4. ГЕНЕЗИС КАПИТАЛИСТИЧЕСКИХ ФЕРМЕРОВ Мы рассмотрели те насилия, при помощи которых были созданы поставленные вне закона пролетарии, тот кровавый режим, который превратил их в наемных рабочих, те грязные вы сокогосударственные меры, которые, усиливая степень эксплуатации труда, повышали по лицейскими способами накопление капитала. Спрашивается теперь: откуда же возникли первоначально капиталисты? Ведь экспроприация сельского 225) Статья первая этого закона гласит: «Так как уничтожение всякого рода корпораций лиц одного состоя ния или одной профессии составляет одну из коренных основ французской конституции, то воспрещается вос станавливать таковые корпорации под каким бы то ни было предлогом и в какой бы то ни было форме». Статья четвертая заявляет, что «если граждане, занятые одной и той же профессией, искусством или ремеслом, сгово рятся между собой или составят соглашение, направленное к тому, чтобы отказаться сообща или соглашаться только при определенной плате оказывать услуги своей промышленной деятельностью и своими работами, то вышеназванные сговоры и соглашения должны быть объявлены... противоконституционными, посягающими на свободу и декларацию прав человека и т. д.», т. е. государственным преступлением, совершенно так же, как и в старых рабочих статутах («Revolutions de Paris». Paris, 1791, III, p. 523).

226) Buchez et Roux. «Histoire Parlementaire», t. X, p. 193—195 passim.

ГЛАВА XXIV. — ТАК НАЗЫВАЕМОЕ ПЕРВОНАЧАЛЬНОЕ НАКОПЛЕНИЕ населения создает непосредственно лишь крупных земельных собственников. Что касается генезиса фермеров, то мы можем проследить его шаг за шагом, так как это медленный про цесс, растянувшийся на многие столетия. Уже крепостные, а наряду с ними и свободные мелкие земельные собственники, находились в очень различном имущественном положении, а потому и освобождение их совершилось при очень различных экономических условиях.

В Англии первой формой фермера был bailiff [управляющий господским имением], кото рый сам оставался крепостным. По своему положению он напоминает древнеримского villi cus, но с более узким кругом деятельности. Во второй половине XIV столетия на место bailiff становится фермер, которого лендлорд снабжает семенами, скотом и земледельческими ору диями. Положение его не очень отличается от положения крестьянина. Он только эксплуати рует больше наемного труда. Скоро он становится «metayer», фермером-половинником. Он доставляет одну часть необходимого для земледелия капитала, лендлорд — другую. Валовой продукт разделяется между ними в пропорции, установленной контрактом. В Англии эта форма аренды быстро исчезает, уступая место фермеру в собственном смысле слова, кото рый вкладывает в дело собственный капитал, ведет хозяйство при помощи наемных рабочих и отдает лендлорду деньгами или натурой часть прибавочного продукта в качестве земель ной ренты.

В течение XV века, пока труд независимых крестьян и сельскохозяйственных рабочих, за нимавшихся наряду с работой по найму в то же время и самостоятельным хозяйством, шел в их собственную пользу, уровень жизни фермера был так же незначителен, как и сфера его производства. Земледельческая революция, начавшаяся в последней трети XV века и про должавшаяся в течение почти всего XVI столетия (за исключением последних его десятиле тий), обогащала фермера так же быстро, как разоряла сельское население227). Узурпация об щинных пастбищ и т. п. позволяет фермеру значительно увеличить количество своего скота почти без всяких издержек, между тем как скот доставляет богатое удобрение для его земли.

В XVI веке сюда присоединяется еще один момент, имеющий решающее значение. В то время арендные договоры заключались 227) «Фермеры», — говорит Харрисон в своей работе «Description of England», — «которым раньше было трудно платить 4 ф. ст. ренты, платят теперь 40, 50, 100 ф. ст. и все же считают дело недостаточно прибыль ным, если по истечении срока аренды у них не останется на руках ренты за 6—7 лет».

ОТДЕЛ СЕДЬМОЙ. — ПРОЦЕСС НАКОПЛЕНИЯ КАПИТАЛА на продолжительные сроки, нередко на 99 лет. Непрерывное падение стоимости благород ных металлов, а следовательно, и стоимости денег, было очень выгодно для фермеров. Оно, не говоря уже о других рассмотренных выше обстоятельствах, понижало заработную плату.

Часть заработной платы превращалась в прибыль фермера. Непрерывное повышение цен на хлеб, шерсть, мясо, — одним словом, на все сельскохозяйственные продукты, увеличивало денежный капитал фермера без всяких усилии с его стороны, между тем земельную ренту он уплачивал на основе договоров, заключенных при прежней стоимости денег228). Таким обра зом он обогащался одновременно и за счет своих наемных рабочих и за счет своего лендлор да. Нет поэтому ничего удивительного в том, что в Англии к концу XVI столетия образовал ся класс богатых для того времени «капиталистических фермеров»229).

228) О влиянии обесценения денег в XVI столетии на различные классы общества см. «A Compendious or Briefe Examination of Certayne Ordinary Complaints of Diverse of our Countrymen in these our Days». By W. S., Genteleman (London, 1581) Диалогическая форма этого сочинения способствовала тому, что его долго приписы вали Шекспиру, и еще в 1751 г. оно вышло в свет под его именем. Автор его — Уильям Стаффорд. В одном месте рыцарь (knight) рассуждает следующим образом:

Рыцарь: «Вы, мои сосед, земледелец, вы, господин торговец, и вы, мой добрый медник, вы, как и другие ре месленники, можете сравнительно легко отстоять свои интересы. Ибо насколько повышается цена всех предме тов по сравнению с тем, что они стоили раньше, настолько повышаете вы цены на ваши товары и ваш труд, которые вы продаете. Но у нас нет ничего такого, что мы могли бы продать по повышенной цене и таким обра зом уравновесить тот убыток, который мы несем, покупая продукты». В другом месте рыцарь спрашивает док тора: «Скажите, пожалуйста, кого вы имеете в виду? И, прежде всего, кто, по вашему мнению, не терпит при этом никаких потерь?» Доктор: «Я имею в виду тех, которые живут куплей и продажей и, если дорого покупа ют, то столь же дорого продают». Рыцарь: «А из кого состоит та категория людей, которая, по вашим словам, выигрывает, от этого?» Доктор: «Ну, конечно, это все арендаторы или фермеры, которые платят за обрабаты ваемую ими землю старую ренту, ибо платят они по старой норме, а продают по новой, т. е. платят за свою землю очень дешево, а все, что вырастает на ней, продают дорого...» Рыцарь: «Ну, а кто же те, которые, по ва шим словам, теряют от этого больше, чем выигрывают эти люди?» Доктор: «Это все дворяне, джентльмены и вообще все те люди, которые живут на твердо установленную ренту или жалованье, или не сами обрабатывают свою землю, или не занимаются торговлей».

229) Во Франции regisseur, бывший в начале средних веков управляющим и сборщиком феодальных плате жей в пользу феодала, скоро превращается в homme d'affaires [дельца], который при помощи вымогательства, обмана и т. п. вырастает в капиталиста. Эти regisseurs сами принадлежали иногда к благородному сословию.

Например: «Сей отчет представляет Жак де Торесс, рыцарь кастелян в Безансоне, своему патрону, держащему отчет в Дижоне перед господином герцогом и графом Бургонским, относительно рент, причитающихся с озна ченного кастелянства с 25 декабря 1359 г. по 28 декабря 1360 г.» (Alexis Monteil. «Traite des Materiaus Manuscrits etc.», p. 234, 235). Уже тут видно, что во всех сферах общественной жизни львиная доля попадает в руки по средников. Так, например, в экономической области предпринимательские сливки снимают финансисты, бир жевики, купцы, лавочники;

в области гражданского права адвокат обдирает тяжущиеся стороны;

в политике депутат значит больше, чем его избиратели, министр — больше, чем государь;

в религии бог отодвигается на задний план святыми «заступниками», а эти последние — попами, которые, в свою очередь, являются неизбеж ными посредниками между «пастырем добрым» и его стадом. Во Франции, как и в Англии, крупные феодаль ные территории и были разделены на бесчисленное множество мелких хозяйств, но на условиях несравненно более неблагоприятных для сельского населения. В течение XIV века возникли аренды — фермы, или так на зываемые terriers. Число их постоянно росло и значительно превысило 100000. Они уплачивают земельную ренту в размере от 1/12 до 1/5 продукта деньгами или натурой. Terriers были ленами, подленами (fiefs, arriere tiefs) и т. д., в зависимости от ценности и величины площади, которая иногда составляла всего лишь несколько ГЛАВА XXIV. — ТАК НАЗЫВАЕМОЕ ПЕРВОНАЧАЛЬНОЕ НАКОПЛЕНИЕ 5. ОБРАТНОЕ ВЛИЯНИЕ ЗЕМЛЕДЕЛЬЧЕСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ НА ПРОМЫШЛЕННОСТЬ. СОЗДАНИЕ ВНУТРЕННЕГО РЫНКА ДЛЯ ПРОМЫШЛЕННОГО КАПИТАЛА Осуществлявшаяся толчками, постоянно возобновлявшаяся экспроприация сельского на селения и изгнание его с земли доставляли, как мы видели, городской промышленности все новые и новые массы пролетариев, стоящие совершенно вне всяких цеховых отношений, — мудреное обстоятельство, которое заставило старика А. Андерсона (не смешивать с Джем сом Андерсеном) в его работе об истории торговли213 уверовать в непосредственное вмеша тельство провидения. Мы должны еще остановиться на минуту на этой стороне первона чального накопления. Разрежению самостоятельно хозяйствующего, независимого сельского населения соответствовало не только сгущение промышленного пролетариата, подобно тому как сгущение мировой материи в одном месте Жоффруа Сент-Илер объясняет ее разрежени ем в другом230). Земля, несмотря на уменьшение числа лиц, обрабатывающих ее, приносила теперь столько же или даже еще больше продукта, чем раньше, так как революция в отноше ниях земельной собственности сопровождалась улучшением методов обработки, расширени ем кооперации, концентрацией средств производства и т. д. и так как сельскохозяйственные наемные рабочие не только принуждались к более интенсивному труду231), но и все более и более сокращалась та область производства, в которой они работали на самих себя. Таким образом, с высвобождением части сельского населения высвобождаются также его прежние средства существования. Они превращаются теперь в вещественные элементы переменного капитала. Оказавшийся между небом и землей крестьянин должен заработать их стоимость у своего нового господина, промышленного капиталиста, в форме заработной платы. Отечест венный сырой материал, доставляемый для промышленности сельским хозяйством, по арпанов. Все владельцы этих terriers обладали в той или иной степени судебной властью по отношению к насе лению своих участков;

таких степеней власти было четыре. Легко представить себе, каким гнетом ложилась на сельское население власть всех этих мелких тиранов. Монтей говорит, что в те времена во Франции было 160000 судов там, где теперь существует всего 4000 (включая сюда и мировые суды).

230) См. его «Notions de Philosophie Naturelle». Paris, 1838.

231) Этот пункт подчеркивает сэр Джемс Стюарт214.

ОТДЕЛ СЕДЬМОЙ. — ПРОЦЕСС НАКОПЛЕНИЯ КАПИТАЛА стигла та же судьба, что и жизненные средства. Он превратился в элемент постоянного капи тала.

Представим себе, например, что одна часть вестфальских крестьян, которые во времена Фридриха II все занимались прядением льна, насильственно экспроприирована и прогнана с земли, тогда как другая их часть превращена в батраков крупных фермеров. Одновременно растут крупные льнопрядильные и ткацкие предприятия, куда «освобожденные» от земли нанимаются в качестве рабочих. Лен имеет совершенно такой же вид, как и раньше. Ни одно волокно его не изменилось, но в его тело вселилась теперь новая социальная душа. Он со ставляет теперь часть постоянного капитала владельца мануфактуры. Если раньше он был распределен между массой мелких производителей, которые сами вместе со своими семьями выращивали его и выпрядали маленькими порциями, то теперь он сосредоточен в руках од ного капиталиста, который заставляет других людей ткать и прясть на себя. Добавочный труд, затрачиваемый в льнопрядильне, раньше реализовался в виде добавочного дохода бес численных крестьянских семейств, а также — во времена Фридриха II — в виде налогов pour le roi de Prusse*. Теперь он реализуется в виде прибыли немногих капиталистов. Прялки и ткацкие станки, разбросанные прежде по деревням, теперь подобно самим рабочим и сырому материалу сосредоточиваются в немногих больших рабочих казармах. И прялки, и ткацкие станки, и сырой материал из средств независимого существования прядильщиков и ткачей превращаются в средства командования232) над прядильщиками и ткачами, в средства выса сывания из них неоплаченного труда. По внешнему виду крупных мануфактур, точно так же как и крупных ферм, отнюдь нельзя сказать, что они образовались из соединения многих мелких производственных единиц путем экспроприации многих мелких независимых произ водителей. Однако беспристрастного наблюдателя не обманет этот внешний вид. Во времена Мирабо — этого льва революции — крупные мануфактуры еще назывались manufactures re unies, объединенными мастерскими, подобно тому как в настоящее время мы говорим об объединенных полях.

«Обращают внимание», — говорит Мирабо, — «лишь на крупные мануфактуры, в которых сотни людей ра ботают под управлением одного директора и которые обыкновенно называют объединенными мануфакту * — буквально: в пользу короля Пруссии, в переносном смысле: на ветер. Ред.

232) «Я предоставлю вам», — говорит капиталист, — «честь служить мне при условии, что вы отдадите мне то немногое, что вы еще имеете, за труд командовать вами, который я беру на себя» (J. J. Rousseau. «Discours sur l'Economie Politique»).

ГЛАВА XXIV. — ТАК НАЗЫВАЕМОЕ ПЕРВОНАЧАЛЬНОЕ НАКОПЛЕНИЕ рами (manufactures reunies). Напротив, не удостоивают и взглядом те мастерские, в которых очень большое число рабочих работает разъединение, каждый на свой собственный страх и риск. Эти последние совершенно отодвигаются на задний план. И это — большая ошибка, так как только они образуют действительно важную составную часть народного богатства... Объединенная фабрика (fabrique reunie) может чрезвычайно сильно обогатить одного или двух предпринимателей, но рабочие — это лишь поденщики, оплачиваемые выше или ниже и не принимающие никакого участия в благосостоянии предпринимателя. Напротив, разъединенная фаб рика (fabrique separee) никого не обогащает, но зато поддерживает благосостояние множества рабочих... Число прилежных хозяйственных рабочих будет расти, ибо в благоразумном образе жизни, в трудолюбии они усмат ривают средство существенно улучшить свое положение, вместо того чтобы добиваться маленького повышения заработной платы, которое никогда не может иметь важных последствий для будущего и в самом благоприят ном случае позволяет рабочим немного лучше жить в данный момент. Разъединенные индивидуальные ману фактуры, обыкновенно совмещаемые с мелким сельским хозяйством, являются единственно свободными»233).

Экспроприация и изгнание из деревни части сельского населения не только высвобождает для промышленного капитала рабочих, их жизненные средства, материал их труда, но и соз дает внутренний рынок.

В самом деле, те самые события, которые превращают мелких крестьян в наемных рабо чих, а их жизненные средства и средства труда в вещественные элементы капитала, создают в то же время для этого последнего внутренний рынок. Прежде крестьянская семья сама производила и перерабатывала жизненные средства и сырье, которые затем по большей час ти сама же и потребляла. Это сырье и жизненные средства превратились теперь в товары.

Крупный фермер продает их;

мануфактуры являются его рынком. Пряжа, холст, грубые шерстяные изделия — вещи, сырье для которых имелось в распоряжении каждой крестьян ской семьи, выпрядались и ткались ею для собственного потребления, — превратились те перь в мануфактурные изделия, рынок для сбыта которых образуют как раз земледельческие округа. Многочисленные рассеянные потребители, обслуживавшиеся до сих пор массой мелких производителей, работающих на собственный страх и риск, концентрируются теперь в одно крупное целое, образуют рынок, снабжаемый промышленным капиталом234). Так рука 233) Mirabeau, цит. соч., т. III, стр. 20—109, в разных местах. Если Мирабо считает разъединенные мастер ские более экономичными и более производительными, чем «объединенные», и усматривает в последних лишь искусственные тепличные растения, взращенные заботами правительств, то это объясняется тогдашним со стоянием большинства континентальных мануфактур.

234) «Если двадцать фунтов шерсти превращаются незаметно, в течение года, в одежду для семьи рабочего собственным трудом этой семьи, в промежутки между другими ее работами, то здесь все обстоит очень просто.

Но вынесите эту шерсть на рынок, отправьте ее фабриканту, затем продукт фабриканта — маклеру, затем куп цу, и вы будете иметь крупную торговую операцию, причем номинальный капитал, необходимый для нее, бу дет в двадцать раз больше стоимости этой шерсти... Рабочий класс эксплуатируется таким образом для того, чтобы поддерживать несчастное фабричное население, паразитический класс лавочников и фиктивную ком мерческую, денежную и финансовую систему» (David Urquhart, цит. соч., стр. 120).

ОТДЕЛ СЕДЬМОЙ. — ПРОЦЕСС НАКОПЛЕНИЯ КАПИТАЛА об руку с экспроприацией прежде самостоятельного крестьянства, с отделением его от средств производства совершается уничтожение сельского побочного промысла, совершает ся процесс разделения мануфактуры и земледелия. И только уничтожение сельского домаш него промысла может дать внутреннему рынку данной страны те размеры и ту устойчивость, в которых нуждается капиталистический способ производства.

Однако собственно мануфактурный период еще не приводит к радикальному преобразо ванию. Напомним, что мануфактура овладевает национальным производством лишь очень неполно, основываясь всегда на городском ремесле и сельских домашних побочных промыс лах как на широком базисе [Hintergrund]. Уничтожая эти побочные промыслы и городское ремесло в одной их форме, в известных отраслях промышленности, в известных пунктах, она вызывает их снова к жизни в других, потому что она до известной степени нуждается в них для обработки своего сырого материала. Она создает поэтому новый класс мелких земле дельцев, для которых обработка земли является лишь побочной отраслью, а главное занятие — промышленный труд, изготовление продуктов, продаваемых — непосредственно или при посредстве купца — на мануфактуру. Это причина — хотя и не главная — того явления, ко торое прежде всего сбивает с толку исследователя английской истории. Начиная с последней трети XV века он встречается с непрерывными, только иногда смолкающими жалобами на рост капиталистического хозяйства в деревне и на растущее уничтожение крестьянства. Но, с другой стороны, он видит, что это крестьянство, пусть в уменьшенном количестве и при все более ухудшающихся условиях, существует все время235). Главная причина этого состоит в следующем: в Англии попеременно преобладает то зерновое хозяйство, то животноводст во, и в зависимости от этого колеблются размеры крестьянского производства. Только круп ная промышленность с ее машинами доставляет прочный базис для капиталистического зем леделия, радикально экспроприирует огромное большинство сельского населения и довер шает разделение земледелия и домашней деревенской промышленности, вырывая 235) Исключение представляет время Кромвеля. Пока сохранялась республика, все слои народных масс Анг лии оправились от того упадка, в который они пришли при Тюдорах.

ГЛАВА XXIV. — ТАК НАЗЫВАЕМОЕ ПЕРВОНАЧАЛЬНОЕ НАКОПЛЕНИЕ корни последней — прядение и ткачество236). А следовательно, только она завоевывает для промышленного капитала весь внутренний рынок237).

6. ГЕНЕЗИС ПРОМЫШЛЕННОГО КАПИТАЛИСТА Генезис промышленного238) капиталиста не отличался той постепенностью, какой харак теризуется генезис фермера. Без сомнения, некоторые мелкие цеховые мастера и еще боль шее количество самостоятельных мелких ремесленников и даже наемных рабочих преврати лись в мелких капиталистов, а потом, постепенно расширяя эксплуатацию наемного труда и соответственно усиливая накопление капитала, в капиталистов sans phrase [без оговорок]. В младенческий период капиталистического производства часто происходило так, как в мла денческий период средневековой городской жизни, где вопрос о том, кто из беглых крепост ных должен быть хозяином и кто слугой, решался обыкновенно в зависимости от того, кто из них раньше бежал от своих господ. Но черепашьи темпы этого метода никак не соответство вали торговым потребностям нового мирового рынка, созданного великими открытиями конца XV века. Средние века оставили после себя две различные формы капитала, которые достигают зрелости в самых различных общественно-экономических формациях и до насту пления эры капиталистического способа производства счи 236) Такетт знает, что из собственно мануфактур и в результате уничтожения сельских или домашних ману фактур возникла с введением машин крупная шерстяная промышленность (Tuckett, цит. соч., т. I, стр. 144).

«Плуг и ярмо были изобретением богов и предметом занятия героев — разве ткацкий станок, веретено и прялка менее благородного происхождения? Вы отделяете прялку от плуга, веретено от ярма и получаете фабрики и дома для бедных, кредит и кризисы, две враждебные нации, сельскую и торговую» (David Urquhart, цит. соч., стр. 122). Но вот является Кэри и обвиняет Англию, конечно, не без основания, в том, что она стремится пре вратить все остальные страны в исключительно земледельческие, а сама хочет стать их фабрикантом. Он ут верждает, что таким путем была разорена Турция, ибо там «собственникам земли и земледельцам никогда не разрешалось» (Англией) «укрепить свое положение путем естественного союза плуга с ткацким станком, боро ны с молотом» («The Slave Trade», p. 125). По его мнению, Уркарт сам является одним из главных виновников разорения Турции, где он, в интересах Англии, пропагандировал свободу торговли. Но лучше всего то, что Кэ ри — между прочим большой холоп России — хочет воспрепятствовать этому процессу разделения при помо щи системы протекционизма, которая в действительности его ускоряет.

237) Филантропические английские экономисты, как Милль, Роджерс, Голдуин Смит, Фосетт и т. д., и либе ральные фабриканты, как Джон Брайт и К°, спрашивают английских земельных аристократов, как бог спраши вал Каина о его брате Авеле, — куда девались тысячи наших крестьян? — Да откуда же вы-то произошли? Из уничтожения этих крестьян. И почему вы не спрашиваете, куда девались самостоятельные ткачи, прядильщики, ремесленники?

238) «Промышленный» употреблено здесь в противоположность «земледельческому». В смысле экономиче ской категории фермер — такой же промышленный капиталист, как и фабрикант.

ОТДЕЛ СЕДЬМОЙ. — ПРОЦЕСС НАКОПЛЕНИЯ КАПИТАЛА таются капиталом как таковым: ростовщический капитал и купеческий капитал.

«В настоящее время все общественное богатство попадает сначала в руки капиталиста... он уплачивает рен ту земельному собственнику, заработную плату — рабочему, налоги и десятину — их сборщику, а ему остается значительная, даже преобладающая, и притом непрерывно растущая, часть годового продукта труда. Капитали ста можно рассматривать в настоящее время как собственника, в руки которого все общественное богатство попадает прежде всего, хотя нет такого закона, который обеспечивал бы за ним право на эту собственность...

Это изменение в сфере собственности произошло благодаря взиманию процентов на капитал... и не менее зна менательно, что законодатели всей Европы стремились воспрепятствовать этому с помощью законов против ростовщичества... Власть капиталистов над всем богатством страны есть полная революция в праве собствен ности;

какой же закон или какой ряд законов произвел эту революцию?»239) Автору следовало бы знать, что законы вообще никогда не совершают революций.

Превращению денежного капитала, образовавшегося путем ростовщичества и торговли, в промышленный капитал препятствовал феодальный строй в деревне, цеховой строй в горо де240). Ограничения эти пали, когда были распущены феодальные дружины, когда сельское население было экспроприировано и отчасти изгнано. Новая мануфактура возникла в мор ских экспортных гаванях или в таких пунктах внутри страны, которые находились вне кон троля старых городов с их цеховым строем. Отсюда ожесточенная борьба английских corpo rate towns [городов с цеховым корпоративным строем] против этих новых питомников про мышленности.

Открытие золотых и серебряных приисков в Америке, искоренение, порабощение и по гребение заживо туземного населения в рудниках, первые шаги по завоеванию и разграбле нию Ост-Индии, превращение Африки в заповедное поле охоты на чернокожих — такова была утренняя заря капиталистической эры производства. Эти идиллические процессы суть главные моменты первоначального накопления. За ними следует торговая война европей ских наций, ареной для которой служит земной шар. Война эта начинается отпадением Ни дерландов от Испании, принимает гигантские размеры в английской антиякобинской войне и теперь еще продолжается в виде «опиумных» войн против Китая и так далее.

239) «The Natural and Artificial Right of Property Contrasted». London, 1832, p. 98, 99. Автор этого анонимного труда — Т. Годскин.

240) Еще в 1794 г. мелкие мастера-суконщики из Лидса посылали в парламент депутацию с петицией об из дании закона, воспрещающего купцам становиться фабрикантами (Dr. Aihin, цит. соч.).

ГЛАВА XXIV. — ТАК НАЗЫВАЕМОЕ ПЕРВОНАЧАЛЬНОЕ НАКОПЛЕНИЕ Различные моменты первоначального накопления распределяются, исторически более или менее последовательно, между различными странами, а именно: между Испанией, Португа лией, Голландией, Францией и Англией. В Англии к концу XVII века они систематически объединяются в колониальной системе и системе государственных займов, современной на логовой системе и системе протекционизма. Эти методы отчасти покоятся на грубейшем на силии, как, например, колониальная система. Но все они пользуются государственной вла стью, т. е. концентрированным и организованным общественным насилием, чтобы ускорить процесс превращения феодального способа производства в капиталистический и сократить его переходные стадии. Насилие является повивальной бабкой всякого старого общества, ко гда оно беременно новым. Само насилие есть экономическая потенция.

Относительно христианской колониальной системы У. Хауитт, человек, сделавший хри стианство своей специальностью, говорит:

«Варварство и бесстыдные жестокости так называемых христианских рас, совершавшиеся во всех частях света по отношению ко всем народам, которые им удавалось поработить, превосходят все ужасы, совершав шиеся в любую историческую эпоху любой расой, какой бы она ни была дикой и невежественной, безжалост ной и бесстыдной»241).

История голландского колониального хозяйства — а Голландия была образцовой капита листической страной XVII столетия — дает нам непревзойденную картину предательств, подкупов, убийств и подлостей242). Нет ничего более характерного, как практиковавшаяся голландцами система кражи людей на Целебесе для пополнения рабов на острове Ява. С этой целью подготовлялись специально воры людей. Вор, переводчик и продавец были глав ными агентами этой торговли, туземные принцы — главными продавцами. Украденная мо лодежь заключалась в целебесские тайные тюрьмы, пока не достигала возраста, достаточно зрелого для отправки на корабли, транспортировавшие рабов. В одном официальном отчете говорится:

«Например, один этот город Макассар полон тайными тюрьмами, одна ужаснее другой, которые набиты не счастными жертвами жадности 241) William Howitt. «Colonization and Christianity. A Popular History of the Treatment of the Natives by the Europeans in all their Colonies». London, 1838, p. 9. Относительно обращения с рабами хорошая сводка данных имеется в работе: Charles Comte. «Traite de Legislation», 3eme ed. Bruxelles, 1837. Надо детально изучить эту работу, чтобы увидеть, во что превращается сам буржуа и во что превращает он своих рабочих там, где он мо жет, не стесняясь, преобразовать мир по своему образу и подобию.

242) Thomas Stamford Raffles, late Lieut. Gov. of that island. «The History of Java». London, 1817 [v. II, p. CXC— CXCI, приложение].

ОТДЕЛ СЕДЬМОЙ. — ПРОЦЕСС НАКОПЛЕНИЯ КАПИТАЛА и тирании, закованными в кандалы, оторванными насильственно от своих семей».

Чтобы овладеть Малаккой, голландцы подкупили португальского губернатора. В 1641 г.

он впустил их в город. Они тотчас же поспешили к его дому и убили его, чтобы «воздер жаться» от уплаты условленной суммы подкупа в 21 875 фунтов стерлингов. Опустошение и обезлюдение следовали везде, куда только ни ступала их нога. Провинция Явы Баньюванги насчитывала в 1750 г. свыше 80000 жителей, в 1811 г. всего 8000. Вот она doux commerce [невинная торговля]!

Как известно, английская Ост-Индская компания215 кроме политической власти в Ост Индии добилась исключительной монополии на торговлю чаем, как и вообще на торговлю с Китаем и на перевозку товаров из Европы и в Европу. Но судоходство вдоль берегов Индии и между островами, а также торговля внутри Индии сделались монополией высших должно стных лиц компании. Монополия на соль, опиум, бетель и другие товары стала неисчерпае мым источником богатства. Должностные лица сами устанавливали цены и по своему произ волу обдирали несчастных индийцев. Генерал-губернатор участвовал в этой частной торгов ле. Его любимцы получали контракты на таких условиях, которые позволяли им, лучше чем алхимикам, делать золото из ничего. Крупные состояния вырастали, как грибы после дождя, и первоначальное накопление осуществлялось без предварительной затраты хотя бы одного шиллинга. Судебный процесс Уоррена Гастингса полон такого рода примерами. Вот один из них. Один контракт на поставку опиума был предоставлен некоему Салливену в момент его отъезда — с официальным поручением — в район Индии, далеко расположенный от места производства опиума. Салливен продает свой контракт за 40000 ф. ст. некоему Бинну, а Бинн перепродает его в тот же день за 60000 фунтов стерлингов. Последний покупатель и испол нитель контракта заявляет, что и он еще извлек из него громадную выгоду. Согласно одному документу, представленному в парламент, с 1757 по 1766 г. компания и ее должностные ли ца принудили индийцев принести в дар 6 миллионов фунтов стерлингов. В 1769—1770 гг.

англичане искусственно организовали голод, закупив весь рис и отказываясь продавать его иначе, как по баснословно высоким ценам243).

243) В 1866 г. в одной только провинции Орисса более миллиона индийцев умерли голодной смертью. Тем не менее все усилия были направлены к тому, чтобы обогатить государственную кассу Индии путем продажи го лодающим жизненных средств по повышенным ценам.

ГЛАВА XXIV. — ТАК НАЗЫВАЕМОЕ ПЕРВОНАЧАЛЬНОЕ НАКОПЛЕНИЕ Обращение с туземцами было, конечно, всего ужаснее на плантациях, предназначенных, как, например, в Вест-Индии, исключительно для экспортной торговли, а также в обречен ных на разграбление богатых и густо населенных странах, как Мексика и Ост-Индия. Однако и в собственно колониях проявился все тот же христианский характер первоначального на копления. Пуритане Новой Англии — эти виртуозы трезвого протестантизма — в 1703 г. по становили на своем Assembly [Законодательном собрании] выдавать премию в 40 ф. ст. за каждый индейский скальп и за каждого краснокожего пленника;

в 1720 г. премия за каждый скальп была повышена до 100 ф. ст., в 1744 г., после объявления в районе Массачусетского залива одного племени бунтовщическим, были назначены следующие цены: за скальп муж чины 12 лет и старше 100 ф. ст. в новой валюте, за пленника мужского пола 105 ф. ст., за пленную женщину или ребенка 55 ф. ст., за скальп женщины или ребенка 50 фунтов стер лингов! Несколько десятилетий спустя колониальная система отомстила за себя потомкам этих благочестивых piligrim fathers [отцов-пилигримов], ставшим, в свою очередь, бунтов щиками. Благодаря подкупам и наущению англичан они были перебиты томагавками. Бри танский парламент объявил кровавых собак и скальпирование «средствами, дарованными ему богом и природой»).

Колониальная система способствовала форсированному росту торговли и судоходства.

«Общества-монополии» (Лютер) были мощными рычагами концентрации капитала. Колонии обеспечивали рынок сбыта для быстро возникающих мануфактур, а монопольное обладание этим рынком обеспечивало усиленное накопление. Сокровища, добытые за пределами Евро пы посредством прямого грабежа, порабощения туземцев, убийств, притекали в метрополию и тут превращались в капитал. Голландия, которая первой полностью развила колониальную систему, уже в 1648 г. достигла высшей точки своего торгового могущества.

«В ее почти безраздельном владении находились ост-индская торговля и торговые сношения между евро пейским юго-западом и северо-востоком. Ее рыбные угодья, судоходство, мануфактуры не имели себе равных ни в какой другой стране. Капиталы этой республики были, быть может, значительнее, чем вместе взятые капи талы всей остальной Европы»216.

Гюлих, автор этих строк, забывает прибавить: народные массы Голландии уже в 1648 г.

больше страдали от чрезмерного труда, были беднее и терпели гнет более жестокий, чем на родные массы всей остальной Европы.

ОТДЕЛ СЕДЬМОЙ. — ПРОЦЕСС НАКОПЛЕНИЯ КАПИТАЛА В настоящее время промышленная гегемония влечет за собой торговую гегемонию. На против, в собственно мануфактурный период торговая гегемония обеспечивает промышлен ное преобладание. Отсюда решающая роль, которую в то время играла колониальная систе ма. Это был тот «неведомый бог», который взошел на алтарь наряду со старыми божествами Европы и в один прекрасный день одним махом всех их выбросил вон. Колониальная систе ма провозгласила наживу последней и единственной целью человечества.

Система общественного кредита, т. е. государственных долгов, зачатки которой мы от крываем в Генуе и Венеции еще в средние века, распространилась по всей Европе в течение мануфактурного периода. Колониальная система с ее морской торговлей и торговыми вой нами послужила для нее теплицей. Так она прежде всего пустила корни в Голландии. Госу дарственный долг, т. е. отчуждение государства — все равно: деспотического, конституци онного или республиканского, — накладывает свою печать на капиталистическую эру.

Единственная часть так называемого национального богатства, которая действительно нахо дится в общем владении современных народов, это — их государственные долги243a). Вполне последовательна поэтому современная доктрина, что народ тем богаче, чем больше его за долженность. Государственный кредит становится символом веры капитала. И с возникно вением государственной задолженности смертным грехом, за который нет прощения, стано вится уже не хула на духа святого, а нарушение доверия к государственному долгу.

Государственный долг делается одним из самых сильных рычагов первоначального нако пления. Словно прикосновением волшебной палочки он наделяет непроизводительные день ги производительной силой и превращает их таким образом в капитал, устраняя всякую на добность подвергать их опасностям и затруднениям, неразрывно связанным с помещением денег в промышленность и даже с ростовщическими операциями. Государственные кредито ры в действительности не дают ничего, так как ссуженные ими суммы превращаются в госу дарственные долговые свидетельства, легко обращающиеся, функционирующие в их руках совершенно так же, как и наличные деньги. Но кроме созданного таким образом класса праздных рантье и импровизированного богатства финансистов, выступающих посредника ми между правительством и нацией, кроме откупщиков налогов, купцов и частных фабри кантов, в руки которых 243a) Уильям Коббет замечает, что в Англии все общественные учреждения называются «королевскими», но зато долг там «национальный» (national debt).

ГЛАВА XXIV. — ТАК НАЗЫВАЕМОЕ ПЕРВОНАЧАЛЬНОЕ НАКОПЛЕНИЕ попадает добрая доля всякого государственного займа в качестве капитала, свалившегося с неба, государственный долг создал акционерные общества, торговлю всякого рода ценными бумагами, ажиотаж, одним словом — биржевую игру и современную банкократию.

С самого своего зарождения крупные банки, подкрепленные национальными титулами, были лишь обществами частных спекулянтов, которые оказывали содействие правительст вам и, благодаря полученным привилегиям, могли ссужать им деньги. Поэтому самым непо грешимым мерилом накопления государственного долга является прогрессивное повышение акций этих банков, расцвет которых начинается с момента учреждения Английского банка (1694 г.). Английский банк начал свою деятельность ссудами правительству денег из 8%;

вместе с тем он был уполномочен парламентом чеканить деньги из того же самого капитала, который он еще раз ссужал публике в форме банкнот. Этими банкнотами он мог дисконти ровать векселя, давать ссуды под товары, скупать на них благородные металлы. Прошло не много времени, и эти фабрикуемые самим банком кредитные деньги стали функционировать как звонкая монета: банкнотами выдавал Английский банк ссуды государству, банкнотами уплачивал за государство проценты по государственным займам. Мало того, что он одной рукой давал, чтобы другой взять гораздо больше;

даже когда он получал, он оставался веч ным кредитором нации на всю данную им сумму до последней копейки. Мало-помалу он стал непременным хранителем металлического запаса страны и центром тяготения для всего торгового кредита. В то самое время, когда англичане перестали сжигать на кострах ведьм, они начали вешать подделывателей банкнот. Какое впечатление произвело на современников внезапное появление этого отродья банкократов, финансистов, рантье, маклеров, спекулян тов и биржевых волков, показывают сочинения того времени, например сочинения Болингб рока243b).

Вместе с государственными долгами возникла система международного кредита, которая зачастую представляет собой один из скрытых источников первоначального накопления у того или другого народа. Так, гнусности венецианской системы грабежа составили подобное скрытое основание капиталистического богатства Голландии, которой пришедшая в упадок Венеция ссужала крупные денежные суммы. Таково же 243b) «Если бы татары в наши дни заполонили Европу, было бы очень трудно растолковать им то значение, которое принадлежит среди нас финансисту» (Montesquieu. «Esprit des loix», ed. Londres, 1769, т. IV, p. 33).

ОТДЕЛ СЕДЬМОЙ. — ПРОЦЕСС НАКОПЛЕНИЯ КАПИТАЛА отношение между Голландией и Англией. Уже в начале XVIII века голландские мануфакту ры были далеко превзойдены английскими, и Голландия перестала быть господствующей торговой и промышленной нацией. Поэтому в период 1701— 1776 гг. одним из главных ее предприятий становится выдача в ссуду громадных капиталов, в особенности своей могучей конкурентке — Англии. Подобные же отношения создались в настоящее время между Анг лией и Соединенными Штатами. Многие не помнящие родства капиталы, функционирую щие в Соединенных Штатах, представляют собой лишь вчера капитализированную в Англии кровь детей.

Так как государственные долги опираются на государственные доходы, за счет которых должны покрываться годовые проценты и т. п. платежи, то современная налоговая система стала необходимым дополнением системы государственных займов. Займы позволяют пра вительству покрывать чрезвычайные расходы таким образом, что налогоплательщик не чув ствует сразу всей тяжести последних, но те же займы требуют, в конце концов, повышения налогов. С другой стороны, повышение налогов, вызванное последовательно нарастающими долгами, вынуждает правительство при каждом новом чрезвычайном расходе прибегать все к новым и новым займам. Таким образом, современная фискальная система, осью которой является обложение необходимейших жизненных средств (следовательно, их вздорожание), в самой себе несет зародыш автоматического возрастания налогов. Чрезмерное обложение — не случайный факт, а скорее ее принцип. В Голландии, где эта система укрепилась прежде всего, великий патриот де Витт прославляет ее в своих «Максимах»217 как наилучший способ развить в наемном рабочем покорность, умеренность, прилежание и... готовность переносить чрезмерный труд. Однако нас интересует здесь не столько то разрушительное влияние, кото рое современная фискальная система оказывает на положение наемных рабочих, сколько обусловленная ею насильственная экспроприация крестьян, ремесленников — одним сло вом, всех составных частей мелкой буржуазии. Об этом нет двух мнений, даже среди буржу азных экономистов. Экспроприирующее действие фискальной системы еще больше усилива ется благодаря протекционизму, который сам является одной из составных частей фискаль ной системы.

Та крупная роль, которую государственный долг и соответствующая фискальная система играют в превращении богатства в капитал и в экспроприации масс, ввела в заблуждение ряд авторов: Коббета, Даблдея и других, увидевших в государст ГЛАВА XXIV. — ТАК НАЗЫВАЕМОЕ ПЕРВОНАЧАЛЬНОЕ НАКОПЛЕНИЕ венном долге и фискальной системе первопричину нищеты современных народов.

Система протекционизма была искусственным средством фабриковать фабрикантов, экс проприировать независимых работников, капитализировать национальные средства произ водства и жизненные средства, насильственно ускорять переход от старого способа произ водства к современному. Европейские государства дрались из-за патента на это изобретение и, раз попав на службу к рыцарям наживы, не довольствовались уже тем, что с этой целью грабили свои собственные народы, косвенно — путем покровительственных пошлин, прямо — путем экспортных премий и т. п. Они насильственно искореняли всякую промышленность в зависимых от них соседних странах, как, например, была искоренена англичанами шерстя ная мануфактура в Ирландии. На европейском континенте процесс этот, с легкой руки Коль бера, был еще более упрощен. Первоначальный капитал притекает здесь к промышленникам в значительной мере прямо из государственной казны.

«Зачем», — восклицает Мирабо, — «так далеко искать причин мануфактурного расцвета Саксонии перед Семилетней войной? Достаточно обратить внимание на 180 миллионов государственного долга»244)!

Колониальная система, государственные долги, гнет налогов, протекционизм, торговые войны и т. д. — все эти отпрыски собственно мануфактурного периода гигантски разраста ются в младенческий период крупной промышленности. Зарождение этой последней озна меновано колоссальным иродовым похищением детей. Фабрики рекрутируют своих рабочих, как и королевский флот своих матросов, посредством насилия. С каким равнодушием взирал сэр Ф. М. Иден на ужасы, которыми сопровождалась экспроприация земли у сельского насе ления начиная с последней трети XV столетия и вплоть до его времени, до конца XVIII сто летия;

с каким самодовольством он приветствует этот процесс, «необходимый» для создания капиталистического земледелия и «установления правильного соотношения между пашней и пастбищем»;

но даже сэр Иден не возвышается до такого же понимания экономической не обходимости похищать и порабощать детей для того, чтобы превратить мануфактурное про изводство в фабричное и установить правильное соотношение между капиталом и рабочей силой. Он говорит:

«Быть может, внимания публики заслуживает следующий вопрос. Промышленность, которая может успеш но функционировать, лишь похищая 244) Mirabeau, цит. соч., т. VI, стр. 101.

ОТДЕЛ СЕДЬМОЙ. — ПРОЦЕСС НАКОПЛЕНИЯ КАПИТАЛА из коттеджей и работных домов бедных детей, которые, сменяясь по группам, должны работать большую часть ночи, не зная отдыха;

промышленность, которая к тому же смешивает в общую кучу лиц обоего пола, разных возрастов и наклонностей, что неизбежно должно повести к испорченности и развращению благодаря зарази тельным дурным примерам, — может ли такая промышленность увеличивать сумму национального и индиви дуального счастья?»245). «В Дербишире, Ноттингемшире и особенно в Ланкашире», — пишет Филден, — «не давно изобретенные машины были применены на крупных фабриках, построенных близ рек, способных приво дить в движение водяное колесо. В эти места, находящиеся вдали от городов, внезапно потребовались тысячи рабочих рук;


и, в частности, в Ланкашире, неплодородном и к тому времени сравнительно мало населенном, потребовались прежде всего люди. Особенно сильный спрос был на маленькие, проворные пальцы детей. Тот час же вошло в обычай набирать учеников (!) из различных лондонских, бирмингемских и других приходских работных домов. Многие, многие тысячи этих маленьких беспомощных созданий в возрасте от 7 до 13 или лет были тогда переброшены на север. Обычно хозяева» (т. е. похитители детей) «одевали, кормили и помеща ли своих учеников в домах, расположенных близ фабрик. Были наняты надсмотрщики для надзора за их рабо той. В интересах этих надсмотрщиков за рабами было заставлять детей работать возможно больше, так как оп лата их зависела от количества продукта, выжатого из каждого ребенка. Жестокость была естественным след ствием. Во многих фабричных округах, в особенности в Ланкашире, эти невинные беззащитные создания, от данные во власть фабрикантам, подвергались самым возмутительным истязаниям. Их до смерти замучивали чрезмерным трудом... били, заковывали в кандалы, подвергали самым изощренным и жестоким пыткам;

исто щенные голодом до последней степени, превратившиеся в скелеты, они зачастую плетью принуждались к тру ду... Иногда их доводили до самоубийства!.. Прекрасные романтические долины Дербишира, Ноттингемшира и Ланкашира, скрытые от всякого общественного контроля, сделались мрачным местом истязаний и часто убийств!.. Прибыли фабрикантов были огромны. Это лишь разжигало их волчий аппетит. Они стали практико вать ночную работу, т. е. с наступлением ночи место одной группы рабочих, уже изнуренных дневным трудом, заступала на фабрике другая группа рабочих;

дневная группа отправлялась в постели, только что покинутые ночной группой, и vice versa [наоборот]. Народное предание в Ланкашире гласит, что постели никогда не осты вали»246).

245) Eden, цит. соч., кн. II, гл. I, стр. 421.

246) John Fielden, цит. соч., стр. 5, 6. О безобразиях, практиковавшихся первоначально на фабриках, см. Dr.

Aikin, цит. соч., стр. 219, и Gisborne. «Inquiry into the Duties of Men», 1795, v. II. — Когда паровая машина пере местила фабрики от уединенных сельских водопадов в города, под руками склонного к «воздержанию» капита листа оказался детский рабочий материал и насильственная транспортировка рабов из работных домов оказа лась излишней. — Когда сэр Роберт Пиль (отец «министра благопристойности») внес в парламент в 1815 г.

билль для защиты детей, Фрэнсис Хорнер (светило «Комитета о слитках» и интимный друг Рикардо) заявил в палате общин: «Хорошо известно, что вместе с ценностями одного банкрота была назначена к продаже с пуб личного торга и действительно продана, как часть его собственности, партия фабричных детей, если позволи тельно употребить это выражение. Два года тому назад (в 1813 г.) в суде королевской скамьи разбирался возму тительный случай. В деле фигурировала группа мальчиков. Один лондонский приход отдал их фабриканту, который, в свою очередь, уступил их другому. В конце концов несколько филантропов нашли их в состоянии полного истощения от голода (absolute famine). С другим случаем, еще более отвратительным, он познакомился как член парламентской комиссии. Несколько лет тому назад один лондонский приход заключил с ланкашир ГЛАВА XXIV. — ТАК НАЗЫВАЕМОЕ ПЕРВОНАЧАЛЬНОЕ НАКОПЛЕНИЕ С развитием капиталистического производства в течение мануфактурного периода обще ственное мнение Европы освободилось от последних остатков стыда и совести. Нации ци нично хвастались всякой гнусностью, раз она являлась средством для накопления капитала.

Прочтите, например, наивную летопись торговли, составленную филистером А. Андерсо ном218. Здесь превозносится, как высший триумф английской государственной мудрости, тот факт, что Англия при заключении Утрехтского мира вынудила у Испании по асьенто219 пра во вести торговлю неграми между Африкой и испанской Америкой, тогда как до сих пор она вела ее лишь между Африкой и английской Вест-Индией. Англия получила право вплоть до 1743 г. поставлять в испанскую Америку 4800 негров ежегодно. Этим было создано в то же время официальное прикрытие для британской контрабанды. Ливерпуль вырос на торговле рабами. Последняя является его методом первоначального накопления. И до наших дней «респектабельное общество» Ливерпуля осталось Пиндаром торговли рабами, которая — см.

цитированное выше сочинение доктора Эйкина, вышедшее в 1795 г., — «превращает дух коммерческой предприимчивости в страсть, создает славных моряков и приносит колоссаль ные деньги». В 1730 г. Ливерпуль использовал для торговли рабами 15 кораблей, в 1751 г. — 53 корабля, в 1760 г. — 74, в 1770 г. — 96 и в 1792 г. — 132 корабля.

Хлопчатобумажная промышленность, введя в Англии рабство детей, в то же время дала толчок к превращению рабского хозяйства Соединенных Штатов, раньше более или менее патриархального, в коммерческую систему эксплуатации. Вообще для скрытого рабства на емных рабочих в Европе нужно было в качестве фундамента рабство sans phrase [без огово рок] в Новом свете247).

Tantae molis erat220 создать условия для свободного проявления «вечных естественных за конов» капиталистического способа производства, совершить процесс отделения рабочих от условий их труда, на одном полюсе превратить общественные средства производства и жиз ненные средства в капитал, на противоположном полюсе превратить народную массу в на емных рабочих, в свободных «работающих бедняков» — этот ским фабрикантом договор, по которому фабрикант обязывался на каждые два десятка здоровых детей поку пать одного идиота».

247) В 1790 г. в английской Вест-Индии 10 рабов приходилось на 1 свободного, во французской — 14 на од ного, в голландской — 23 на одного (Henry Brougham. «An Inquiry into the Colonial Policy of the European Pow ers». Edinburgh, 1803, v. II, p. 74).

ОТДЕЛ СЕДЬМОЙ. — ПРОЦЕСС НАКОПЛЕНИЯ КАПИТАЛА удивительный продукт современной история248). Если деньги, по словам Ожье, «рождаются на свет с кровавым пятном на одной щеке»249), то новорожденный капитал источает кровь и грязь из всех своих пор, с головы до пят250).

7. ИСТОРИЧЕСКАЯ ТЕНДЕНЦИЯ КАПИТАЛИСТИЧЕСКОГО НАКОПЛЕНИЯ Итак, к чему сводится первоначальное накопление капитала, т. е. его исторический гене зис? Поскольку оно не представляет собой непосредственного превращения рабов и крепо стных в наемных рабочих и, следовательно, простой смены формы, оно означает лишь экс проприацию непосредственных производителей, т. е. уничтожение частной собственности, покоящейся на собственном труде.

Частная собственность, как противоположность общественной, коллективной собственно сти, существует лишь там, где средства труда и внешние условия труда принадлежат част ным 248) Выражение «labouring poor» [«работающий бедняк»] встречается в английских законах с того момента, когда класс наемных рабочих приобретает заметные размеры. «Labouring poor» противополагается, с одной стороны, «idle poor» [«праздным беднякам»], нищим и т. п., с другой стороны, тем рабочим, которые еще не обобраны, еще являются собственниками средств своего труда. Из законодательства выражение «labouring poor» перешло в политическую экономию, где оно употребляется начиная с Калпепера, Д. Чайлда и т. д. вплоть до А. Смита и Идена. Можно судить по этому, какова bonne fol [добросовестность] Эдмунда Бёрка, этого «exe crable political cantmonger» [«гнусного политического лицемера»], когда он называет выражение «labouring poor» «execrable political cant» [«гнусным политическим лицемерием»]. Этот сикофант, находясь на содержании английской олигархии, разыгрывал роль романтика по отношению к французской революции, а в начале ос ложнений в Америке, находясь на содержании североамериканских колоний, с таким же успехом выступал в роли либерала по отношению к английской олигархии;

в действительности же он был самым ординарным бур жуа: «Законы торговли. суть законы природы, а следовательно, законы самого бога» (Е. Burke. «Thoughts and Details on Scarcity», ed. London, 1800, p. 31, 32). Нет ничего удивительного в том, что он;

верный законам бога и природы, всегда продавая себя на самом выгодном рынке! Хорошую характеристику этого Эдмунда Бёрка в период его либеральничанья можно найти в сочинениях Таккера. Таккер был попом и тори, но в остальном это порядочный человек и хороший экономист. Принимая во внимание ту позорную беспринципность, которая господствует в наши дни и самым подобострастным образом верует в «законы торговли», необходимо снова и снова клеймить Бёрков, отличающихся от своих последователей только одним — талантом!

249) Marie Augier. «Du Credit Public».

250) «Капитал», — говорит «Quarterly Reviewer», — «избегает шума и брани и отличается боязливой натурой.

Это правда, но это еще не вся правда. Капитал боится отсутствия прибыли или слишком маленькой прибыли, как природа боится пустоты. Но раз имеется в наличии достаточная прибыль, капитал становится смелым.

Обеспечьте 10 процентов, и капитал согласен на всякое применение, при 20 процентах он становится оживлен ным, при 50 процентах положительно готов сломать себе голову, при 100 процентах он попирает все человече ские законы, при 300 процентах нет такого преступления, на которое он не рискнул бы, хотя бы под страхом виселицы. Если шум и брань приносят прибыль, капитал станет способствовать тому и другому. Доказательст во;

контрабанда и торговля рабами» (T. J. Dunning, цит. соч., стр. 35, 36).

ГЛАВА XXIV. — ТАК НАЗЫВАЕМОЕ ПЕРВОНАЧАЛЬНОЕ НАКОПЛЕНИЕ лицам. Но в зависимости от того, являются ли эти частные липа работниками или неработ никами, изменяется характер самой частной собственности. Бесконечные оттенки частной собственности, которые открываются нашему взору, отражают лишь промежуточные со стояния, лежащие между обеими этими крайностями.


Частная собственность работника на его средства производства есть основа мелкого про изводства, а мелкое производство составляет необходимое условие для развития обществен ного производства и свободной индивидуальности самого работника. Правда, этот способ производства встречается и при рабовладельческом, и при крепостном строе, и при других формах личной зависимости. Однако он достигает расцвета, проявляет всю свою энергию, приобретает адекватную классическую форму лишь там, где работник является свободным частным собственником своих, им самим применяемых условий труда, где крестьянин обла дает полем, которое он возделывает, ремесленник — инструментами, которыми он владеет как виртуоз.

Этот способ производства предполагает раздробление земли и остальных средств произ водства. Он исключает как концентрацию этих последних, так и кооперацию, разделение труда внутри одного и того же производственного процесса, общественное господство над природой и общественное регулирование ее, свободное развитие общественных производи тельных сил. Он совместим лишь с узкими первоначальными границами производства и об щества. Стремление увековечить его равносильно, по справедливому замечанию Пеккёра, стремлению «декретировать всеобщую посредственность»221. Но на известном уровне разви тия он сам создает материальные средства для своего уничтожения. С этого момента в не драх общества начинают шевелиться силы и страсти, которые чувствуют себя скованными этим способом производства. Последний должен быть уничтожен, и он уничтожается. Унич тожение его, превращение индивидуальных и раздробленных средств производства в обще ственно концентрированные, следовательно, превращение карликовой собственности многих в гигантскую собственность немногих, экспроприация у широких народных масс земли, жизненных средств, орудий труда, — эта ужасная и тяжелая экспроприация народной массы образует пролог истории капитала. Она включает в себя целый ряд насильственных методов, из которых мы рассмотрели выше лишь эпохальные методы, как методы первоначального накопления. Экспроприация непосредственных производителей совершается с самым ОТДЕЛ СЕДЬМОЙ. — ПРОЦЕСС НАКОПЛЕНИЯ КАПИТАЛА беспощадным вандализмом и под давлением самых подлых, самых грязных, самых мелоч ных и самых бешеных страстей. Частная собственность, добытая трудом собственника, ос нованная, так сказать, на срастании отдельного независимого работника с его орудиями и средствами труда, вытесняется капиталистической частной собственностью, которая покоит ся на эксплуатации чужой, но формально свободной рабочей силы251).

Когда этот процесс превращения достаточно разложил старое общество вглубь и вширь, когда работники уже превращены в пролетариев, а условия их труда — в капитал, когда ка питалистический способ производства становится на собственные ноги, тогда дальнейшее обобществление труда, дальнейшее превращение земли и других средств производства в об щественно эксплуатируемые и, следовательно, общие средства производства и связанная с этим дальнейшая экспроприация частных собственников приобретает новую форму. Теперь экспроприации подлежит уже не работник, сам ведущий самостоятельное хозяйство, а капи талист, эксплуатирующий многих рабочих.

Эта экспроприация совершается игрой имманентных законов самого капиталистического производства, путем централизации капиталов. Один капиталист побивает многих капитали стов. Рука об руку с этой централизацией, или экспроприацией многих капиталистов немно гими, развивается кооперативная форма процесса труда в постоянно растущих размерах, раз вивается сознательное техническое применение науки, планомерная эксплуатация земли, превращение средств труда в такие средства труда, которые допускают лишь коллективное употребление, экономия всех средств производства путем применения их как средств произ водства комбинированного общественного труда, втягивание всех народов в сеть мирового рынка, а вместе с тем интернациональный характер капиталистического режима. Вместе с постоянно уменьшающимся числом магнатов капитала, которые узурпируют и монополизи руют все выгоды этого процесса превращения, возрастает масса нищеты, угнетения, рабства, вырождения, эксплуатации, но вместе с тем растет и возмущение рабочего класса, который постоянно увеличивается по своей численности, который обучается, объединяется и органи зуется механизмом самого процесса капиталистического производства. Монополия капитала становится оковами того способа производства, который вырос при 251) «Мы вступили в совершенно новый общественный строй... мы стремимся отделить всякий вид собствен ности от всякого вида труда» (Sismondi. «Nouveaux Principes de l'Economie Politique», t. II [Paris, 1827], p. 434).

ГЛАВА XXIV. — ТАК НАЗЫВАЕМОЕ ПЕРВОНАЧАЛЬНОЕ НАКОПЛЕНИЕ ней и под ней. Централизация средств производства и обобществление труда достигают та кого пункта, когда они становятся несовместимыми с их капиталистической оболочкой. Она взрывается. Бьет час капиталистической частной собственности. Экспроприаторов экспро приируют.

Капиталистический способ присвоения, вытекающий из капиталистического способа про изводства, а следовательно, и капиталистическая частная собственность, есть первое отрица ние индивидуальной частной собственности, основанной на собственном труде. Но капита листическое производство порождает с необходимостью естественного процесса свое собст венное отрицание. Это — отрицание отрицания. Оно восстанавливает не частную собствен ность, а индивидуальную собственность на основе достижений капиталистической эры: на основе кооперации и общего владения землей и произведенными самим трудом средствами производства.

Превращение основанной на собственном труде раздробленной частной собственности отдельных личностей в капиталистическую, конечно, является процессом гораздо более дол гим, трудным и тяжелым, чем превращение капиталистической частной собственности, фак тически уже основывающейся на общественном процессе производства, в общественную собственность. Там дело заключалось в экспроприации народной массы немногими узурпа торами, здесь народной массе предстоит экспроприировать немногих узурпаторов252).

252) «Прогресс промышленности, невольным носителем которого является буржуазия, бессильная ему сопро тивляться, ставит на место разъединения рабочих конкуренцией революционное объединение их посредством ассоциации. Таким образом, с развитием крупной промышленности из-под ног буржуазии вырывается сама основа, на которой она производит и присваивает продукты. Она производит прежде всего своих собственных могильщиков. Ее гибель и победа пролетариата одинаково неизбежны... Из всех классов, которые противостоят теперь буржуазии, только пролетариат представляет собой действительно революционный класс. Все прочие классы приходят в упадок и уничтожаются с развитием крупной промышленности, пролетариат же есть ее соб ственный продукт. Средние сословия: мелкий промышленник, мелкий торговец, ремесленник и крестьянин — все они борются с буржуазией для того, чтобы спасти свое существование от гибели, как средних сословий.

Они, следовательно, не революционны, а консервативны. Даже более, они реакционны: они стремятся повер нуть назад колесо истории» (К. Маркс и Ф. Энгельс. «Манифест Коммунистической партии». Лондон, 1848, стр.

11, 9 [см. настоящее издание, том 4, стр. 435— 436, 434]).

ОТДЕЛ СЕДЬМОЙ. — ПРОЦЕСС НАКОПЛЕНИЯ КАПИТАЛА ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ СОВРЕМЕННАЯ ТЕОРИЯ КОЛОНИЗАЦИИ253) Политическая экономия принципиально смешивает два очень различных рода частной собственности, из которых один основывается на собственном труде производителя, другой — на эксплуатации чужого труда. Она забывает, что последний не только составляет прямую противоположность первого, но и вырастает лишь на его могиле.

На западе Европы, на родине политической экономии, процесс первоначального накопле ния более или менее завершился. Капиталистический режим или прямо подчинил себе здесь все национальное производство, или, где отношения менее развиты, он, по меньшей мере косвенно, контролирует те продолжающие еще существовать наряду с ним и погибающие общественные слои, которые относятся к устаревшему способу производства. К этому гото вому миру капитала экономист с тем более трусливым усердием и с тем большим умилением применяет представления о праве и собственности, относящиеся к докапиталистическому миру, чем громче вопиют факты против его идеологии.

Иначе обстоит дело в колониях. Капиталистический режим на каждом шагу наталкивается там на препятствия со стороны производителя, который, будучи сам владельцем условий своего труда, своим трудом обогащает самого себя, а не капиталиста. Противоречие этих двух диаметрально противоположных экономических систем проявляется здесь на практике в их борьбе. Если за спиной капиталиста стоят силы его метрополии, он старается насильст венно устранить способ производства и присвоения, покоящийся на собственном труде 253) Здесь речь идет о действительных колониях, о девственной земле, колонизируемой свободными имми грантами. Соединенные Штаты в экономическом смысле все еще представляют собой колонию Европы. Впро чем, сюда же относятся и такие старинные поселения, в которых уничтожение рабства в корне преобразовало все отношения.

ГЛАВА XXV. — СОВРЕМЕННАЯ ТЕОРИЯ КОЛОНИЗАЦИИ производителя. Те самые интересы, которые заставляют экономиста, сикофанта капитала, теоретически обосновывать в метрополии тождество капиталистического способа производ ства с его собственной противоположностью, — эти же самые интересы побуждают его здесь «to make a clean breast of it» [«очистить свою совесть в этом отношении»] и громко провозгласить противоположность этих способов производства. С этой целью он показывает, что развитие общественной производительной силы труда — кооперация, разделение труда, применение в крупном масштабе машин и т. д. — невозможно без экспроприации работни ков и соответствующего превращения их средств производства в капитал. В интересах так называемого национального богатства он ищет искусственных средств для создания народ ной бедности. Его апологетический панцирь рассыпается здесь на куски, как дряблый трут.

Большая заслуга Э. Г. Уэйкфилда заключается не в том, что он сказал нечто новое о коло ниях254), а в том, что в колониях он раскрыл истину о капиталистических отношениях в мет рополии. Как система протекционизма при своем возникновении255) стремится к фабрикации капиталистов в метрополии, так теория колонизации Уэйкфилда, которую Англия в течение некоторого времени старалась осуществлять законодательным путем, стремится к фабрика ции наемных рабочих в колониях. Это он называет «systematic colonization» (систематиче ской колонизацией).

Прежде всего Уэйкфилд открыл в колониях, что обладание деньгами, жизненными сред ствами, машинами и другими средствами производства еще не делает человека капитали стом, если отсутствует такое дополнение к этому, как наемный рабочий, если отсутствует другой человек, который вынужден добровольно продавать себя самого. Он открыл, что ка питал не вещь, а общественное отношение между людьми, опосредствованное вещами256).

Г-н Пил, — жалуется он, — взял 254) Немногие лучи света, брошенные Уэйкфилдом на сущность самих колоний, полностью предвосхищены Мирабо-отцом, физиократами и еще много раньше английскими экономистами.

255) Позже она становится временной необходимостью в международной конкурентной борьбе. Но каковы бы ни были ее мотивы, последствия ее остаются одни и те же.

256) «Негр есть негр. Только при определенных отношениях он становится рабом. Хлопкопрядильная маши на есть машина для прядения хлопка. Только при определенных отношениях она становится капиталом. Вы хваченная из этих отношений, она так же не является капиталом, как золото само по себе не является деньгами или сахар — ценой сахара... Капитал — общественное производственное отношение. Он — историческое про изводственное отношение» (Карл Маркс. «Наемный труд и капитал» в «Neue Rheinische Zeitung» № 226, 7 ап реля 1849 г. [см. настоящее издание, том 6, стр. 441, 442]).

ОТДЕЛ СЕДЬМОЙ. — ПРОЦЕСС НАКОПЛЕНИЯ КАПИТАЛА с собой из Англии на берега реки Суон в Новой Голландии жизненные средства и средства производства в общей сумме на 50000 фунтов стерлингов. Г-н Пил был настолько преду смотрителен, что кроме того захватил с собой 3000 человек из рабочего класса — мужчин, женщин и детей. Но по прибытии на место назначения «у г-на Пила не осталось даже ни од ного слуги, который мог бы приготовить ему постель или зачерпнуть воды из реки»257). Не счастный г-н Пил! Он все предусмотрел, но забыл только экспортировать английские произ водственные отношения на берега реки Суон!

Для понимания следующих открытий Уэйкфилда два предварительных замечания. Мы знаем, что если средства производства и жизненные средства являются собственностью не посредственного производителя, то они не являются капиталом. Они становятся капиталом лишь при условиях, при которых они служат в то же время средствами эксплуатации рабоче го и господства над ним. Но эта их капиталистическая душа соединена в голове экономиста столь тесными узами с их вещественной субстанцией, что он при всяких условиях называет их капиталом, даже при таких, когда они являются прямой противоположностью капитала.

Так обстоит дело и у Уэйкфилда. Далее: раздробление средств производства, составляющих индивидуальную собственность многих не зависимых друг от друга, самостоятельно хозяй ствующих работников, он называет равным распределением капитала. С экономистом выхо дит то же, что с феодальным юристом. Последний даже на чисто денежные отношения на клеивал свои феодальные юридические этикетки.

«Если бы», — говорит Уэйкфилд, — «капитал был распределен рапными долями между всеми членами об щества, то ни один человек не был бы заинтересован в том, чтобы накопить капитала больше, чем он может применить к делу при помощи своих собственных рук. Это до известной степени и наблюдается в новых аме риканский колониях, где страсть к земельной собственности препятствует существованию класса наемных ра бочих»258).

Следовательно, пока работник может накоплять для себя самого, — а это он может, пока остается собственником своих средств производства, — до тех пор капиталистическое нако пление и капиталистический способ производства невозможны. Отсутствует необходимый для этого класс наемных рабочих.

257) Е. G. Wakefield. «England and America». London, 1833, v, II, p. 33.

258) Там же, т. I, стр. 17.

ГЛАВА XXV. — СОВРЕМЕННАЯ ТЕОРИЯ КОЛОНИЗАЦИИ Но в таком случае как же в старой Европе была произведена экспроприация у работника ус ловий его труда, каким образом были созданы капитал и наемный труд? Посредством contrat social [общественного договора] весьма оригинального свойства. «Человечество усвоило...

простой метод содействовать накоплению капитала», которое, разумеется, со времен Адама казалось ему последней и единственной целью существования;

«оно разделилось на собст венников капитала и собственников труда... это разделение было результатом добровольного соглашения и сговора»259). Одним словом;

масса человечества сама себя экспроприировала в честь «накопления капитала». Но в таком случае следовало бы полагать, что инстинкт этого фанатического самоотречения должен бы во всей своей силе проявиться как раз в колониях, где только и существуют такие люди и такие обстоятельства, которые могли бы перенести этот contrat social из царства мечты в царство действительности. Но к чему бы тогда вообще «систематическая колонизация» в противоположность естественной колонизации? Но, одна ко:

«сомнительно, принадлежит ли в северных штатах Американского союза хотя бы десятая доля населения к категории-наемных рабочих... В Англии... большая часть народа состоит из наемных рабочих»260).

Да, стремление трудящегося населения к самоэкспроприации в честь капитала настолько ничтожно, что рабство, даже по Уэйкфилду, — единственная естественная основа колони ального богатства. Его систематическая колонизация просто pis aller [неизбежное зло], так как он имеет дело со свободными людьми, а не с рабами.

«У первых испанских поселенцев на Сан-Доминго не было ни одного рабочего из Испании. Но без рабочих»

(т. е. без рабства) «капитал погиб бы или, по крайней мере, сократился бы до таких мелких размеров, при кото рых каждый индивидуум мог бы применять его с помощью своих собственных рук. Так оно и случилось в дей ствительности в последней основанной англичанами колонии, где большой капитал в виде семян, скота и ору дий погиб вследствие недостатка наемных рабочих и где ни один поселенец не владеет большим капиталом, чем он может применить с помощью своих собственных рук»261).

Мы видели, что экспроприация земли у народных масс служит основой капиталистиче ского способа производства. Сущность свободной колонии, напротив, заключается в том, что 259) Е. G. Wakefield. «England and America». London, 1833, v. II, p. 18.

260) Там же, стр. 42, 43, 44.

261) Там же, т. II, стр. 5.

ОТДЕЛ СЕДЬМОЙ. — ПРОЦЕСС НАКОПЛЕНИЯ КАПИТАЛА масса земли остается еще народной собственностью, и потому каждый поселенец может превратить часть ее в свою частную собственность и в свое индивидуальное средство произ водства, не препятствуя этим позднейшему поселенцу поступить таким же образом262). В этом тайна как процветания колоний, так и разъедающей их язвы, их противодействия во дворению капитала.

«Где земля очень дешева и все люди свободны, где каждый может по своему желанию получить участок земли для самого себя, там труд не только очень дорог, если принять во внимание долю, получаемую рабочим из его продукта, но там и вообще трудно получить комбинированный труд за какую бы то ни было цену»263).

Так как в колониях еще нет отделения работника от условий труда и от земли — основы последних, или такое отделение является лишь спорадическим или наблюдается на слишком ограниченном пространстве, то в колониях нет еще и обособления земледелия от промыш ленности, не уничтожена еще сельская домашняя промышленность. Откуда же возьмется там внутренний рынок для капитала?

«В Америке, за исключением рабов и их хозяев, которые комбинируют капитал и труд на крупных предпри ятиях, нет ни одной части населения, которая занималась бы исключительно земледелием. Свободные амери канцы, которые сами обрабатывают землю, занимаются в то же время и многими другими работами. Сами они обыкновенно изготовляют часть необходимой для них мебели и орудий. Они нередко строят дома для себя и доставляют продукты своей собственной промышленности на самые отдаленные рынки. Они одновременно прядильщики и ткачи, они изготовляют мыло и свечи, обувь и одежду для своего собственного потребления. В Америке земледелие часто является побочным промыслом кузнеца, мельника или лавочника»264).

Где же остается среди таких чудаков область для «самоотречения» капиталиста?

Великая прелесть капиталистического производства состоит в том, что оно не только по стоянно воспроизводит наемных рабочих как наемных рабочих, но и производит всегда со ответствующее накоплению капитала относительное перенаселение наемных рабочих. Этим закон спроса и предложения труда удерживается в надлежащей колее, колебаниям заработ ной 262) «Для того чтобы сделаться элементом колонизации, земля не только должна быть невозделанной, но должна кроме того представлять собой общественную собственность, которая может быть превращена в част ную собственность» (там же, т. II, стр. 125).

263) Там же, т. I, стр. 247.

264) Там же, стр. 21, 22.



Pages:     | 1 |   ...   | 25 | 26 || 28 | 29 |   ...   | 32 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.