авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |

«Институт УНИК УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ Выпуск 3. Москва 2012 УДК 008: (075.5) ББК 71.0 У 91 Рекомендовано к изданию ...»

-- [ Страница 4 ] --

В ходе бесед выяснилось, что сочинцы стремятся по воз можности сохранять характерные признаки эпохи: памят ники, названия географических объектов и т. д. Сохранение культурно-исторического наследия сочинцы мотивирует П.А. СТЕПИЧЕВ не приверженностью к идеалам определенной эпохи, а ру ководствуясь идеей оставить для потомков (и туристов!) символы ушедших времен. Этот принцип можно охарак теризовать как кумулятивный. К сожалению, во всем мире часто действует обратный принцип: уничтожить символы эпохи. В Азии уничтожают древние буддистские святыни, в Багдаде сносят памятник Хусейну, в России сносят памят ники и часто меняют названия города (Санкт-Петербург — Ленинград — Петербург, Царицын — Сталинград — Волго град, Мариуполь — Жданов — Мариуполь). Это происходит потому, что символы эпохи, кроме культурной и истори ческой ценности часто несут с собой идеологию времени.

В целях более глубокого понимания истоков форми рования толерантного мировоззрения жителей города нами была изучена литература по истории и краеведению.

Особому анализу подверглась эволюция традиций и обы чаев местного населения. До завоевания Кавказа царской Россией на территории современных населенных пунктов Сочи — Адлер проживали племена убыхов, шапсугов, нату хайцев, абазинов и адыгов. В кавказских этнографических работах как характерная черта менталитета отмечается го степриимство, что подтверждается бытом кавказских на родов. «Гостиный двор» — пишет краевед В. Л. Ксенофон тов — «строился в наиболее удобном месте усадьбы, имел свой особый дворик, огороженный частоколом или плет нем и нередко обсаженный деревьями. При гостином дво ре обычно была и своя конюшня». В кунацкой (так называ ли гостиный двор) было собрано все лучшее из имущества хозяина. Кроме того, гостю оказывались различные знаки уважения: никто не садился до приглашения гостя (в том числе и хозяин), все молчали, пока гость не заговаривал первым, никто не имел права расспрашивать гостя или просить его назвать себя, если тот хотел остаться инког УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ нито, гость первым выбирал блюда во время приема пищи, в то время как хозяин и его родственники выбирали из оставшегося. Впрочем, обычай гостеприимства имел свои пределы — он не распространялся за пределы дома хозяина, т. е. любой адыг, встретив чужеземца в поле, мог захватить его в плен. Институт куначества развился на Кавказе позже и существенно отличался от обычая гостеприимства. Во первых, не всякий чужестранец мог стать кунаком хозяи на. Кунак — это не просто гость, а друг. Ксенофонтов В. Л.

пишет: «Обычай гостеприимства строго запрещал хозяину интересоваться делами незнакомого ему гостя, задавать та кому гостю какие-либо вопросы, нарушать его инкогнито.

Наоборот, в отношении кунака хозяин должен был вести себя иначе: проявлять повышенный интерес к его делам и принимать в них самое активное участие.

Принципиальное отличие кунака от гостя заключалось ещё и в том, что связь гостя с хозяином носила временный и по существу случайный характер. Гость пользовался услу гами хозяина и находился под его защитой лишь в то время, пока проживал в его доме, причем незнакомый гость мог остановиться у данного хозяина или у его соседей, в об щем — в первом попавшемся ему в этом селении доме, и, покинув его, больше никогда сюда не возвращаться. Кунаки же были связаны между собой постоянными и нерушимы ми узами дружбы, которой они должны были быть верны, так сказать, до гробовой доски. Обязательство кунаков защищать и помогать друг другу действовало при любых условиях, а не только тогда, когда один из кунаков находил ся в доме другого. Что же касается гощения кунаков друг у друга, то по обычаю горец, посещая селение, в котором жил его кунак, должен был остановиться обязательно в его доме, в противном случае это считалось тяжким оскорбле нием кунака и могло даже привести к разрыву их дружбы.

П.А. СТЕПИЧЕВ По принятому у адыгов правилу хозяин, выступавший по отношению к своему гостю в качестве друга — кунака, уже не мог ограничиться охраной такого гостя лишь в пределах своего дома, а должен был обязательно проводить его до безопасного места или сдать с рук на руки другому лицу, которое брало на себя ответственность за дальнейшую без опасность гостя. В этом отношении обычай куначества был прямым продолжением обычая гостеприимства, расширяя и дополняя его».

Современный Сочи — курорт международного зна чения, притягательность которого заключается в береж ном отношении к собственной истории и ее памятникам.

В нем отражаются тенденции современной глобализации обусловленной высоким уровнем межкультурной толерант ности, город живет и развивается, успешно сочетая то мно жество культур, которые его породили и продолжают ока зывать большое влияние на жизнь его жителей.

Литература 1. Александров Ю.М. Десант в историю Сочи. Мифы, ле генды, сказания, были Черноморья. Сочи, 2004.

2. Сочинский краевед. Избранное. Часть 1 / под ред. Ксе нофонтова В.Л., Костиникова В.Н.

3. Ксенофонтов В.Л. Гостеприимство у адыгов // Сочин ский краевед. № 2.

4. Гарданов В.К. Общественный строй адыгских народов.

М., 1967.

5. Ксенофонтов В.Л. Куначество у адыгов // Сочинский краевед. № 2.

П.А. Степичев потенциал диалогической речи на иностранном языке в Формировании направленности личности на творчество П отенциал диалогической речи в формировании на правленности на творчество, видится нам в самой сути учебного процесса, задачи в котором решаются по средствам общения. Диалог является той средой, в ко торой происходит развитие личности, формулируются противоречия и конфликты и находятся их решения. При этом учитель может вступать в непосредственное диалоги ческое взаимодействие с учеником или опосредовано с по мощью учебных текстов и материалов.

Профессор Е.С. Полат отмечает, что специфика пред мета «иностранный язык» заключается в том, что мы обу чаем не основам наук, а речевой деятельности, предметом же речевой деятельности является мысль [9, с. 29].

Рассмотрим потенциал диалогической речи на ино странном языке в формировании отдельных компонентов направленности учащегося на творчество: мотивационно го, аксиологического, эмоционально-волевого, когнитив ного.

Потенциал диалогической речи на иностранном язы ке в формировании ценностного отношения к творческой деятельности заключается в возможности ознакомления П.А. СТЕПИЧЕВ в процессе диалога с образами творческих людей, создан ными в зарубежной литературе, а также знакомство и обще ние с носителями языка. Ценности присваиваются в про цессе общения и совместной деятельности. Иностранный язык способен обеспечить оба эти условия. В процессе об щения участники диалога не только делятся объективной информацией, но и высказывают свое мнение по обсуждае мым вопросам. В исследованиях отмечается, что условием диалога является наличие некоторых объективных сужде ний об объекте в единстве с оценочным личностным отно шением. Диалог возникает тогда, когда два (и больше) субъ екта обмениваются информацией оценочного характера по поводу некоторого объекта, значимого для них обоих, и на основе этой информации вступают в отношения друг с другом [2, с. 82].

Роль диалога в формировании различных качеств лич ности признавалась еще учеными древности. Так, Сократ утверждал, что добродетель есть знание, то есть, чтобы овладеть качеством, его надо сформулировать и познать его сущность. На занятии иностранным языком можно представить множество упражнений на домысливание ситуаций, комбинирование уже имеющихся слов в новые выражения, придумывания заголовков к текстам, называ ние оригинальных признаков знакомых предметов. При чем эти задачи необходимо решать в процессе дискуссии между учениками. Тогда все перечисленные упражнения будут способствовать развитию креативности учащихся.

Ученые согласны в том, что речевая деятельность че ловека способствует развитию его когнитивной сферы, со знания и мышления. Е.Н. Леонович устанавливает связь между развитием сознания и расширением значения слова:

«При формировании познавательной деятельности уча щегося происходит усвоение значения слова, расширение УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ значения слова в его сознании. В формировании познава тельной деятельности слово следует связывать с процес сом. Развитие этого процесса связано с развитием созна ния» [6].

На роль кругозора, приобретаемого в процессе обще ния на иностранном языке, обращал внимание исследо ватель творчества А.Н. Лук. В кругозоре ученый видел ис точник аналогий, необходимых для творческого акта [7, с. 59]. Материал культурологического и страноведческо го характера, литература, публицистика, различные све дения о стране изучаемого языка и населяющих ее людях расширяют представление учащихся о мире, позволяют по-новому взглянуть на знакомые вещи, пересмотреть стереотипы и устоявшиеся взгляды. Будучи средством получения и передачи информации, иностранный язык обладает способностью интегрировать в своем содержа нии данные других предметов, изучаемых школьниками.

Эту способность образовывать межпредметные связи следует использовать для повышения эффективности учебного процесса в школе. Профессор Н.Д. Гальскова в статье справедливо отмечает, что современное языко вое образование призвано раздвинуть границы мировос приятия и мироощущения учащегося, внести в его кар тину мира, созданную с помощью родного языка, новые краски иной культуры, интериоризованной через изуча емый язык [1, с. 5].

Мотивационная сфера и ее доминанта — направлен ность личности — проявляется в деятельности и возника ющем при этом межличностном общении [3, с. 38]. Ино странный язык предоставляет возможность организации межличностного общения и коллективной деятельности.

Потребность в творчестве формируется в процессе твор П.А. СТЕПИЧЕВ ческой деятельности или моделирования такой деятель ности в учебной ситуации.

Формат занятий иностранным языком способствует организации подобной деятельности, ведь естественной формой занятий английским является диалог. Исследова тели отмечают, что диалог является организационным, целенаправленным, многоуровневым, творческим про цессом [2, с. 75]. Анализируя функции диалога, исследова тель В.Н. Панферов выделяет его креативную функцию, говоря о том, что для диалога характерно сотворчество партнеров. При этом содержанием общения должны стать проблемные задачи. Проблема дает нам возможность пе реключить внимание учащихся с формы высказывание на содержание, что, собственно, и определяет коммуникатив ную направленность обучения.

Формой выражения интереса в диалоге является во прос. Вопросы могут быть репродуктивными и творче скими. Отмечается, что в репродуктивном обучении во просы задает преподаватель, а в творческом — учащийся [4]. С другой стороны, вопросы, задаваемые учащимися, также необязательно являются проблемными. Так, В.И. За гвязинский выделяет четыре типа мотивации задавания вопросов:

1) обусловленные пробелами в знаниях или несформи рованностью учебных умений (восполняющие), 2) обусловленные неточным, неадекватным восприя тием и осмыслением материала, неверно сформирован ным способом деятельности (корректирующие), 3) нацеленные на получение дополнительной инфор мации или образцов деятельности, расширяющие рамки программы (дополняющие), УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ 4) проблемные, ориентированные на обсуждение, по лемику, выяснение точек зрения и предполагающие соб ственную поисковую деятельность ученика [4, с. 39].

Нам видится, что правильно сформулированные во просы могут явиться действенным средством формиро вания направленности учащегося на творчество. В то же время качественный анализ вопросов учителю позволяет судить об уровне сформированности интереса как компо нента направленности учащегося на творчество.

В качестве необходимого условия формирования твор ческой личности в процессе обучения в исследованиях на зывается диалогическое общение. Так А.Г. Кутузов указы вает, что одно из важнейших условий самой возможности проведения творческих работ, особая психологическая ситуация в классе, которую можно назвать диалогическим общением. Но диалогическим не в смысле постоянного обмена репликами между учителем и учеником, а в смысле равноправности и заинтересованности собеседников во взглядах, мнениях друг друга. Если в классе психологиче ская ситуация определяется авторитарным общением учи теля и учеников, то психологическая основа творческих за даний будет выведена из процесса обучения, и творческие задания потеряют всякий смысл [5, с. 196].

Зарождение диалога как ответа на интерес собеседника прослеживается в следующей мысли А.М. Лобка: «Каждый человек идет по своему маршруту в гигантском простран стве культуры, диалогически предъявляя результаты свое го движения тем, кому они оказываются интересны» [7].

Нам видится, что, чем более творческим является человек, тем более интересен его маршрут окружающим.

В диалогическом общении исследователи видят и меха низм развития, ведь каждый задаваемый вопрос может вы зывать целый ряд интерпретаций, породить новые смыс П.А. СТЕПИЧЕВ лы. Профессор Е. Матусов в своей монографии отмечает, что ученики и преподаватели собираются вместе, чтобы познавать смыслы через вопросы и ответы. При этом вы сказывания обеих сторон должны восприниматься с оди наковой серьёзностью. Автор отмечает, что изучаемый материал должен оказаться в позиции посредника между прошлым опытом учеников и их будущими достижениями.

Только так разрозненная группа и учитель могут стать со обществом познающих. Только так создаётся пространство для диалога, связывающего людей и их опыт, их вчера, их сегодня и их завтра. Настоящий урок — урок, на котором возникают особые отношения между изучаемым материа лом, учителем и учениками;

урок, в ходе которого препо даватель и учащийся становятся исследователями, откры вающими нечто новое [10].

Можно сделать вывод о том, что диалогическая речь на иностранном языке может способствовать формированию направленности на творчество. Это происходит еще и по тому, что существуют общие признаки диалогической речи и творческого акта, в частности, их непредсказуемость, спонтанность, зависимость от качеств личности говоряще го или создающего что-то новое, опору на комбинирование уже имеющегося опыта для создания качественно нового в речи или в реальности. Мы уверены, что творчество диа логично, потому что одной из характеристик творческой деятельности является ее социальная значимость, а она проявляется только в диалоге, ведь именно собеседник в широком смысле определяет ценность творческого про дукта не только для создавшего его человека, но и для дру гих. Задача учителя иностранного языка, — опираясь на диалогичность, присущую его дисциплине, многосторонне развивать учащихся, в том числе и в аспекте их направлен ности на творчество.

УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ Литература 1. Гальскова Н.Д. Образование в области иностранных языков: новые вызовы и приоритеты / Н.Д. Гальско ва // Иностранные языки в школе. — 2008. — № 5. — С. 2–7.

2. Гулакова М.В. Диалоговая технология обучения как средство формирования профессионального интереса студентов к педагогической деятельности: дис. … канд.

пед. наук / М.В. Гулакова. Ставрополь, 2000. — 185 с.

3. Евтушенко С.В. Педагогика творчества — путь к успеху воспитания: монография / С.В. Евтушенко. М.: Акаде мия менеджмента в образовании и культуре, 2000. — 156 с.

4. Загвязинский В.И. Педагогическое творчество учите ля / В.И. Загвязинский. М.: Педагогика, 1987. — 160 с.

5. Кутузов А.Г. Решение теоретических и организацион но-педагогических проблем гуманитарного образова ния: дис. … д-ра пед. наук / А.Г. Кутузова. М., 2004. — 359 с.

6. Леонович Е.Н. Система дидактических условий форми рования рече-мыслительной деятельности на основе моделирования процесса усвоения родного языка: на примере обучения младших школьников русскому язы ку: дис. … д-ра пед. наук / Е.Н. Леонович. М., 2000. — 339 с.

Лобок A.M. Вероятностный мир: Опыт философско-пе 7.

дагогических хроник образовательного эксперимента.

Екатеринбург: Изд-во АМБ, 2001. — 224 с.

П.А. СТЕПИЧЕВ 8. Лук А.Н. Психология творчества / А.Н. Лук. М.: Наука, 1978. — 125 с.

9. Полат Е.С. Интеграция очных и дистанционных форм обучения в старших классах общеобразовательной школы / Е.С. Полат // Иностранные языки в школе.

2005. № 2. С. 26–33.

10. Matusov E. Journey into dialogic pedagogy. Hauppauge, NY: Nova Science Publishers), 2009.

Р.А. Счастливцев рождение и смерть героя рождение героя Г ероями не рождаются, их порождает глубинная функ ция индивидуализации, пробиваясь сквозь пелену кол лективного бессознательного. Сам он еще не индивидуаль ность, но уже антитеза коллективности. Герой рождается из синтеза воображения и социальности как типичный социальный образ. Герои и их подвиги всегда мифологич ны и воображаемы. Потому что имеют смысл только пре вращаясь в коллективное представление на уровне обще ственного сознания.

Миф — почва и среда, поэтому и герои мифа (сказки) — воплощенные взаимозаменяемые функции. Из среды мифа начинают вызревать все более конкретные образы литера туры, религии, политики.

Герой рождается в мифе, но в самой реальности, са мом обществе героев нет. Настоящий герой виртуален, пластичен. Обретая плоть, он теряет свою идеальную ге роичность. Последняя определяется его происхождени ем: герой рождается героем, т.е. врожденно способным на героические поступки — сыном бога и человека. Бо жественное происхождение задает исходные параметры героизма — мужественность, отвагу, самоотверженность — Р.А. СЧАСТЛИВЦЕВ и подвиг получается сам собой (младенец Геракл играючи душит змей-убийц). Отсюда происходит и некоторая бес смысленность героизма: значительное количество подви гов того же Геракла никому не нужны, так как являются его наказанием. Ахилл идет на войну за славой, рассматривая свои деяния просто как проявление своей мужественно сти и силы. Герои соревнуются друг с другом по количеству и качеству совершенных подвигов. Такую соревнователь ность впервые полноценно можно зафиксировать в антич ности (с этого времени она становится основополагающей функцией культуры), но, вероятно, она была имманентно присуща исходному мифологическому сознанию. В сорев новании выявляется наиболее совершенный герой. Бес смысленность мифологического героизма есть побочный результат непосредственной корреляции героической (эпической) мифологии с идеологией сообществ мужчин воинов с их культом силы и отваги. В архаических мифах о происхождении мира контуры культурного героя еще не так ясны. Он во многом близок божеству (особенно, ког да творит мир) или напрямую отождествляется с ним (бог Один в скандинавской мифологии выступает одновремен но в роли культурного героя). Поэтому его действия более осмыслены и мотивированы.

Вся жизнь героя с рождения до смерти посвящена со вершению подвигам, в этом его природа и предназначение (функция и судьба). Можно сказать, что герой не может не геройствовать. И поэтому он не свободен. Смерть же героя может иметь вполне негероический характер. Это демон стрирует фундаментальную космичность мифа, в которой нет и не может быть абсолютного центрального героя, и любой персонаж подвержен действию космического за кона меры-судьбы, в соответствии с которым любое превы шение меры, избыточность силы, отваги, удачи компенси УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ руется ничтожностью и бесславностью конца. Существует, правда, и другой, альтернативный тип эпического героиз ма, воплощенный в образе Одиссея. Это герой-семьянин, совсем не стремящийся к подвигам, даже пытающийся (!) хитростью от них уклониться. Как может герой с такими качествами как хитрость и расчетливость стать самым из вестным персонажем мировой литературы. Однако же вы ясняется, что взять штурмом мифологический супер-город (стены строили боги) с помощью простой силы невозмож но даже мифологическим супер-героям. И здесь явно ощу щается более широкая общеплеменная социальная соот несенность мифологии, не ограниченная сообществами мужчин-воинов.

Наиболее популярная точка зрения полагает в основу мифологического героизма обряд инициации. Так фор мируется двойственный путь (дао) героя — реальное пу тешествие и формирование самости — путь к себе через параллельное преодоление внешних и внутренних пре пятствий-испытаний (главное из которых — битва и победа над чудовищем, символом хаоса), через мифологическую смерть (спуск в иной подземный мир), через обретение сакральных предметов [1, с. 77–106].

Героическая мифология, как нам кажется, явно пред назначена для снятия ряда социально-психологических стрессов. Один из них, древнейший возникает от стол кновения пробуждающейся индивидуальности с первобыт ной коллективностью. Образ героя не только скрепляет миропорядок, опосредуя отношения богов и людей, но и представляется не воплощенной личностью, которой каждый скрыто является. Действие есть функция субъекта.

Первобытный человек действовал, но субъектом не был, так как обладал лишь коллективным самосознанием. При этом субъектное целеполагание расслаивалось: действие, Р.А. СЧАСТЛИВЦЕВ включая целеполагание, осмысливалось исключительно коллективно, а совершалось индивидуально. Мифологи ческий герой же ставил и осуществлял цели, действовал во всех планах сознательно. Он воплощал сокровенную мечту любого человека с древнейших времен до наших дней — достигать поставленных целей. У него все получается, он успешен по определению. У него не бывает неудачной охо ты, он выполняет самые сложные (и даже невыполнимые) миссии. Последний автобус не уходит перед его носом, его не увольняют с работы, а наоборот повышают по службе, он не теряет денег и документов, а наоборот находит что то необычайно ценное. Герой необходим неудачливому че ловечеству, чтобы не впасть в окончательную депрессию.

Эволюция героя Единое мифологическое сознание распадается в пери од первых протогосударственных цивилизаций. Расслаива ется на литературу (искусство), философию (науку), рели гию, мораль (право) и идеологию. Расслаивается и образ героя. Непосредственной наследницей мифа становится литература, в которой герой неуклонно превращается в персонажа, теряя свои сакрально-божественные способ ности. Он растрачивает их и становится человеком вме сте с людьми, которые обретают за счет этого индивиду альность. Мифологический путь героя символизируется (судьба любой формы культуры, проходящей через язык), преобразуется во внутренний план, психологизируется [2, с. 83–89].

Индивидуализация человека приводит к постепенно му исчезновению настоящих (мифологических) героев и возникновению социального героизма. Цель героя-че ловека — спасти людей, общество, мир. Основу социально УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ го героизма составляет патриотизм и гуманизм, которые зачастую активно конфликтуют друг с другом. Никуда не исчезает и первобытный героизм мужчин-воинов, но он все больше социально маскируется. Трудно сказать, чего больше в подвиге 300 спартанцев: патриотизма, гуманизма или первобытной мужественности. Так или иначе, в обще стве появляются сословие «настоящих» героев — воинов рыцарей-дворян — социальное предназначение которых состоит в совершении подвигов.

Система сословного героизма формируется в период средневековья двумя привилегированными «классами»:

священников и рыцарей-дворян. И те и другие совершают подвиги в соответствии со своим происхождением, только в отличие от индийской кастовой системы лишь рыцари обладают врожденным статусом. Роль элиты состоит в слу жении обществу: священники защищают и спасают душу, рыцари — тело. Духовные подвиги во имя веры наделяют человека святостью. Святой должен принимать мучениче ство во имя веры, это обязательный атрибут его подвига.

Литературной параллелью духовного героизма являются жития святых, один из популярных в средневековье худо жественных жанров.

Рыцарский героизм проявляется не только в тради ционных военных подвигах. Из рудиментарных мифоло гических функций остаются (по крайней мере, на ранних этапах) борьба с чудовищами. Новыми проявлениями геро изма формируются в рамках феодального служения сеньо ру (преданность которому становится одной из основных добродетелей) и опять же религиозные подвиги, на первое место среди которых выходят поиск Грааля и освобожде ние Святой земли, совмещающее в себе паломничество, миссионерство и священную войну. Крестоносцы стали на несколько веков главными героями средневековья. Отра Р.А. СЧАСТЛИВЦЕВ жением рыцарского героизма становится куртуазная лите ратура. В отличие от героического эпоса, от которого они, вероятно, происходят, произведения труверов, трубадуров и миннезингеров создают более личностный образ героя рыцаря. Используются более глубокие психологические характеристики (личная честь, а не честь рода, куртуазная любовь к прекрасной даме) [3, с. 516–521;

530–537].

Героизм долгое время остается прерогативой привиле гированных сословий. Крестьянин подвигов свершать не может по определению, т.е. по природе. Однако социаль ный героизм нижних слоев требует выхода и проявляет ся в фольклоре, в сказке, прямой наследнице мифа. Герои сказки имеют маркированное низкое происхождение (пад черица, младший сын, конечно же «дурак», сирота) и ни каких «супер-способностей», только ум, хитрость и муже ство. Они добиваются всего сами, страдая и используя силу «волшебных помощников», которые сотрудничают с ними исключительно вследствие их доброго отношения.

ПрофеССиональный героизм нового времени Появление городской культуры, нового буржуазно-го родского сословия приводит к постепенному разрушению сословного строя. Рыцарский героизм начинает высмеи ваться (Дон Кихот). Высшие сословия теряют эксклюзив ные права на героизм. Армию составляют наемные солда ты, а в XIX веке создается призывная система, прообраз современной. Хорошо обученное ополчение третьего со словия (например, швейцарские крестьяне и горожане) прекрасно побеждает элитную рыцарскую конницу. Руко водители централизованных государств Европы оконча тельно выигрывают вековое противоборство с церковной властью. Светская власть превращает церковь в «мини УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ стерство» духовности и идеологии (Священный синод), священники становятся своеобразными чиновниками по духовным делам. Военные и религиозные сферы професси онализируются. Теперь героем войны и веры может стать каждый.

Новый буржуазно-революционный героизм основы вается на идее социально-правового равенства. Новый герой — представитель третьего сословия, разночинец.

С одной стороны это революционер-патриот с высочай шим чувством гражданственности или поэт-романтик, про тивостоящий толпе, государству, миру. С другой, идея соци ального равенства делает потенциальным героем любого, каждого, «простого человека», что создает жанр реалисти ческого романа. Литература XIX создает «настоящих» ли тературных героев — типические образы и характеры. Но вый герой, обладая глубинной социальностью, становится плоть от плоти современного ему общества. Он — современ ник (одно из важных определений героя, (ср. популярный журнал XIX популярный театр XX вв.) или герой нашего вре мени. Но, конечно же, ничего героического в нем уже нет.

Он не совершает подвигов, для этого есть профессионалы (Андрей Болконский осознает всю бессмысленность сво его возвышенного героизма на поле Аустерлица). Герой может вообще ничего не совершать, главное теперь — его внутренний мир, переживания, внутренняя речь, поток со знания. Герой представляет собой сложнейшую, глубокую, противоречивую личность, которая наиболее полно пред ставлена композицией, фабулой, сюжетом, типичностью, приемами литературного произведения. «Герой» становит ся преимущественным понятием и функцией литературы.

Его создает автор, который возникает и эволюционирует вместе с героем, соглашается или не соглашается с ним, отождествляется с героем или «отпускает» их в самосто Р.А. СЧАСТЛИВЦЕВ ятельную жизнь. Авторская позиция (точка зрения) по отношению к герою становится основой литературного произведения [4, с. 7–22].

Всеобщее социальное равенство одновременно с реа листическим романом порождает и массовую литературу.

Преобразовавшееся в нацию третье сословие получает воз можность художественной самореализации. Топика массо вого сознания реализуется в нескольких, типологических схемах. Это прежде всего женский роман (мелодрама) и сентиментализм в целом, приключенческий и авантюр ный роман (от Дюма до Верна), мистическо-готический жанр от Хороса Уолпола, Анны Радклиф и Мэри Шелли («Франкенштейн») через Эдгара По до Брэма Стокера («Дракула»), исторический роман (Вальтер Скотт), детек тив (тот же Эдгар По, Уилки Коллинз, Артур Конан Дойл и Агата Кристи). Зарождающийся массовый литературный герой также обычный человек, но часто необычной про фессии или наклонностей (сыщик), ученый-эксперимента тор, попадающий в необычные условия, в которых требу ется проявление его героических качеств.

Общим для массовой и позже модернистской литера туры является возрождение мифологии (наследие роман тизма). Если для массовой литературы это означает, что ге рой вновь начинает совершать подвиги, то для модернизма важна прежде всего эпическая составляющая мифа, когда герой, находясь в некоторой мифологической среде, боль ше чувствует, чем действует (Джеймс Джойс, Томас Манн) [5, с. 63–81].

Таким образом, героизм в XIX веке перемещается в ли тературу и искусство. Подкрепленный рождающимся мас совым сознанием (массовое искусство, средства массовой информации), героизм уходит в область представлений.

«Герой нашего времени», начиная с Онегина и Печорина УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ никакой не герой, а скорее персонаж, взятый из скучной, повседневной, негероической жизни. В обществе начина ется кризис «реального» героизма, людям становится ясно, что в жизни нет место подвигу. Как это часто бывает, все изменила революция.

Последствия первой мировой войны были во всех смыслах революционными. Встряхнувшиеся нации вновь устремились на поиски героев. Национальных героев.

И в этом движении наша страна оказалась далеко впереди остальных.

ПовСедневный героизм в СССр Создателей первого в мире государства рабочих и кре стьян вполне можно понять: принципиально новой стра не требуется принципиально новая идеология. И соот ветствующие герои. Правда и «старых» героев, которых можно было бы торжественно «сбросить с корабля совре менности» не существовало. Не только в обществе, но и в литературе конца XIX — начала ХХ веков заслуживающих внимания героев найти трудно. Серебряный век русской литературы принципиально негероичен, что и было про декларировано в позднем произведении Анны Ахматовой «Поэма без героя».

Советская идеология — это триумф равенства и одновре менно предельная активизация гражданственности, патрио тизма. Теперь каждый несет максимальную ответственность за свою страну. Это предполагает всеобщий тотальный ге роизм. В жизни теперь не только есть место подвигу, жизнь и есть непрекращающийся подвиг. Интересное нововведе ние социализма — трудовой героизм. Свободный труд пред ставляет собой основу советской идеологии. Трудятся в СССР не за деньги, а за идею и это действительно идеальная моти Р.А. СЧАСТЛИВЦЕВ вация, но без героизма при этом обойтись невозможно. Тем более, что никаких существенных экономических способов трудовой мотивации тогда в Советском Союзе не существова ло. К героическим методам организации труда можно отне сти выполнение государственного плана и его обязательное перевыполнение, сверхплановые обязательства и конечно же стахановское движение, вылившиеся в более обширный проект социалистического соревнования. Ключевым в этой сфере оказывается понятие «герой труда» (Г ерой Социали стического Труда). За трудовые успехи дают государственные награды (орден Трудового Красного Знамени). Звание Г ероя Социалистического Труда впоследствии давалось на юби леи выдающихся деятелей СССР как заслуженный итог их славной трудовой жизни. Причем так отмечался не только физический труд, который был основой общества рабочих и крестьян, но и заслуги ученых, писателей, актеров, режис серов, художников. Образ коммунистического будущего тоже базируется на трудовом героизме (ср. ранние произведения братьев Стругацких).

Повседневный героизм стал еще одним символом со ветского героизма. «Ищут пожарные, ищет милиция, ищут фотографы нашей столицы...» Так начинается знаменитое стихотворение Самуила Маршака «Рассказ о неизвестном герое (курсив мой — Р.С.)». Так еще в символическом 1937 году по является это характерное советское понятие. Г ероем может быть и даже является каждый из нас («Один из нас» — назва ние советского фильма о нашем разведчике). «К славному подвигу каждый готов» — так заканчивается это стихотворе ние Маршака. Но если каждый герой, то героев нет, герой остается безликим, неизвестным. Подвиг остается безымян ным, героическое действие потеряло субъекта, потому что в тотальном патриотизме личность не главное, главное — свершение на благо Родины. Отсюда и культ неизвестного УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ героя, самого совершенного героя в истории. Неизвестный герой — это массовый герой. Им может (и должна) быть жен щина, демонстрирующая воплощенный принцип гендерного равенства, старик (ср. фильм «Отец солдата») и, что особенно важно, ребенок. Именно дети, родившиеся при социализме, не отягощенные «старорежимными» идеологическими ру диментами должны строить новое коммунистическое обще ство. Поэтому для них советский социалистический героизм наиболее органичен. Советский ребенок (пионер) в случае конфликта семьи и государства должен без колебаний стано виться на сторону последнего. Отсюда происходит и культ пионеров-героев, формирующийся, правда, уже в посттота литарный период. Г ерой молодой страны должен быть молод и полон сил служить ей. Юный коммунистический персонаж (герой) повести братьев Стругацких «Стажеры» абсолютно теряется, когда ему задают простой вопрос, что он будет де лать, когда не сможет работать. Ему даже не приходит мысль о пенсии, он в полной растерянности говорит, что постарает ся умереть, прежде, чем не сможет работать (в произведени ях Стругацких, посвященных коммунистическому будущему пенсионеров вообще нет, все, даже старики что-то делают, пока не умирают).

Неизвестный массовый герой должен постоянно быть готовым к подвигу. Все советские люди перманентно со вершенствуют свою военно-спортивную подготовку. Ре гулярно сдаются нормы ГТО («Готов к труду и обороне»).

В обществе поддерживаются идея неминуемой войны, в которой каждый готов отдать жизнь за Родину, «когда нас в бой пошлет товарищ Сталин». Даже в спорте уместен героически-милитаристский мотив: «Эй, вратарь, готовься к бою, часовым ты поставлен у ворот».

Примерно в это же время появляются и антигерои — враги народа. После знаменитых процессов конца трид Р.А. СЧАСТЛИВЦЕВ цатых образ врага народа все больше теряет свою отчет ливость. С другой стороны враг должен быть предельно конкретен. Образуется странное сочетание анонимности (неизвестности) и повседневности героизма, растворенно сти его в социальной среде. Массовый герой все больше на поминает своего мифологического прототипа. Парадокс тоталитарного героизма состоит в том, что при всей своей конкретности (героев знают в лицо), герой катастрофиче ски теряет личностное начало. Тоже происходит и с анти героем. В советском обществе это явный изгой-отщепенец, представитель уничтоженных эксплуататорских классов который случайно «затесался в ряды» и по своей классовой природе не может не вредить.

Советское общество как общество модерна (современ ности) постоянно производит избыточный массовый ге роизм. Но это последняя яркая вспышка агонизирующего героя, вытесняемого из реальности в сферу представления.

К 70–80 годам модернистский героизм уже выдыхается. Это сказывается, например, на образе вождя, который в тота литарном обществе представляется «главным героем». Он теряет естественные человеческие черты, возвышаясь над обществом. Поэтому он не подпадает под понятие героя, ко торым может стать каждый. Он супер-субъект, супер-герой, культурный герой, создающий государство (Ленин) и поддер живающий его бытие супер-отец народа (Сталин). Его бес смысленно награждать государственными наградами (он сам награждает), он не может поэтому быть Героем Советского Союза. Он может только принять символический высший военный титул генералиссимуса, введенный за день до его присвоения, чтобы хоть как-то возвысить живого бога над обычными военачальниками. Поздние советские вожди все больше очеловечиваются. Признаком этого становиться при знание их «нормального» героизма с присвоением звания Ге УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ роя Советского Союза. Отличие от других героев при этом поддерживалось не качественно, а количественно: Брежнев был четырежды Г ероем, но это к концу его правления вызы вало уже естественную иронию общества.

герой маССовой культуры В массовом обществе героев уже не существует. Герой, как когда-то в мифологическом сознании, снова обретает свою виртуальность и становится настоящим, реальным, сверхреальным, супергероем.

В постсовременности героизм исчезает как в жизни, так и в искусстве. Представитель современного космополитиче ского общества субкультур все больше обращается к частной жизни. Патриотический героизм заменяется госслужбой.

Герой защищает свою семью, и этим естественным, почти инстинктивным поступком практически исчерпывается его героизм. Художественное пространство конца XX–XIX века все больше деконструируется. «Г ерои» массовой культуры — знаменитости, поп-идолы, практически сливаются со своим экранным, шоу- и медиа- образом. Актер, изображающий ге роя, принимается публикой как герой.

Основные эстетические категории постсовременно сти теряют свою отчетливость. Такие понятия как «про изведение», «образ», «автор», «герой», «композиция», «стиль» теряют свой смысл. Концепция смерти субъекта необходимо влечет за собой смерть автора и героя. Само искусство перестает отличаться от своей противополож ности, сливаясь с ней. Любая вещь становится произведе нием искусства, попадая в художественное пространство (музея, например). Но этот процесс еще более упрощается, искусство трансформируется в дизайн, сливаясь с повсед невностью. Искусство (дизайн) теперь везде: ландшафт, Р.А. СЧАСТЛИВЦЕВ интерьер, одежда, человеческая внешность (и «внутрен ность» тоже), просто любой предмет от автомобиля до швабры несёт печать «прекрасного». Как говорил Сократ в платоновских диалогах, что объединяет прекрасный гор шок, прекрасную лошадь и прекрасного человека — идея прекрасного, т.е. как бы мы сейчас сказали, дизайн.

Произведения массового искусства оказываются про сто качественно и профессионально сделанными изобра жениями и тестами, хорошо потребляемыми аудиторией.

Как тут опять не вспомнить античные дискуссии об искус стве, в которых последнее понималось как проявление ма стерства ремесленника.

«Г ероизм» постсовременного масскульта поражает своей многоликостью и пестротой. Супер-герои на любой вкус, не пременно мутанты, получившие супер-способности — обита тели комиксно-геймовой вселенной: от супермена-сверхчело века (не путать с ницшевским bermensch) до человека-паука.

Герои боевиков и триллеров, наследники персонажей Эдгара По, Жюля Верна, Артура Конан Дойла и Агаты Кристи. Неис числимые вампиры и оборотни, демонстрирующие высшие образцы добродетели (никаких укусов до свадьбы). А также истребители вампиров (и обязательно зомби), большей ча стью смазливые девицы (и иногда президенты США). Дети (и те же девицы) — волшебники. Пришельцы, путешественни ки во времени, говорящие животные (от собак и обезьян до губок, морских звезд и черепашек-ниндзя). Роботы, киборги и клоны. Дети, в которых вселяются демоны. И просто обык новенные парни с лицом Брюса Уиллиса, на досуге спасаю щие мир от всех выше перечисленных личностей.

Постсовременный герой уже не вечно юный патриот трудоголик модерна. Постсовременный зритель — подро сток, сидящий в каждом человеке. Ему хочется подражать герою, представлять себя героем и играть в героя (или даже УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ героя), быть героем, совершать подвиги, оставаясь невре димым. Компьютерная игра предоставляет возможность стать бессмертным супер-героем, не выходя из своей ком наты. Нужно только пройти ряд виртуальных испытаний, в случае неудачи вернуться на начальный уровень (стать снова «обычным» человеком) и попробовать еще. Через определенное время возникают «героические» навыки.

Героем не рождаются, им становятся, как следует потре нировавшись нажимать на кнопки компьютера. А если совсем не получается (или некогда, или лень), атрибуты героя можно купить, и в зависимости от затраченной суммы стать в меру мужественным, в меру непобедимым, в меру благородным, в соответствии со своими героическими потребностями.

Герой умер в каждом из нас и одновременно возродился на экранах кинотеатров, телевизоров, компьютеров с ты сячью лиц. Без лица.

Литература 1. Кемпбелл Дж. Тысячеликий герой. Киев, 1997.

2. Мелетинский Е.М. Поэтика мифа. М., 1976.

3. История всемирной литературы. В 9 т. М., 1984. Т. 2.

4. Бахтин М.М. Автор и герой в эстетической деятель ности //Эстетика словесного творчества. М., 1979.

С. 7–180.

5. Черняк М.А. Феномен массовой литературы ХХ века.

СПб., 2005.

Д.А.Троицкий «вольтер XVI века» или «воин христов»?

эразм роттердамский: Штрихи к портрету Великого Эразма чтит пространный свет, И пред тобой его до пояса портрет.

Но для чего не весь он умещен в картину, А только в половину?

Читатель, не дивись, возможность так велит!

Всего его земля вся не вместит.

Эпиграмма Федора Безы на Эразма, «изображенного до половины», в первом русском издании его книги «Христианин — воин Христов и победоносное Его оружие», 1783 г.

Б ольшинству наших современников имя Эразма Роттер дамского практически ничего не говорит и представляет ся не более чем одним из фактов далеко ушедшей истории, ин тересным лишь узкому кругу специалистов. Между тем, Эразм был одной из центральных ключевых фигур эпохи Гуманизма и Реформации. По степени напряженности духовно-нрав ственных поисков, остроты и трагичности политических коллизий и значительности историко-культурных послед ствий она может быть сопоставлена лишь с эпохой рожде ния христианского мира в I–IV веках и с эпохой его раскола в XI веке на западный — католический и восточный — право славный. Итогом этой эпохи стал раскол католического мира УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ и формирование мира протестантского. Этот мир, как пока зывают результаты современных историко-культурологиче ских исследований, стал колыбелью современной цивилиза ции со всеми ее наиболее существенными чертами: атеизмом или скептицизмом в духовной жизни общества, глобальной секуляризацией культуры, фундаментом которой стала вера в научно-технический прогресс, капитализмом — в экономи ке, либерально-демократическими идеалами — в политике.

Таким образом, эпоха Эразма, отстоящая от нас почти на лет, интересна и значительна для нас тем, что именно она во многом определила направление той исторической маги страли, по которой движется современная цивилизация.

В истории есть сюжеты, которые в концентрированном виде воплощают в себе суть духовного напряжения эпохи, ее нерв и одновременно — ключ к разгадке ее смысла. Таким ключом к духовной тайне эпохи Реформации (и во многом — к духовной тайне нашего времени) является противостояние двух гигантов европейской цивилизации — Эразма Роттер дамского и Мартина Лютера. Глубинная причина этого кон фликта состояла, как мы попытаемся показать, не столько в различии политических позиций, сколько в разном пони мании природы человека, его отношений с Богом и миром, от которого зависит понимание смысла человеческой жиз ни и способов его практической реализации. Таким образом, спор Эразма и Лютера — это, прежде всего, спор религиоз ных мыслителей по поводу вопросов человеческой жизни, относящихся к категории «вечных» вопросов философии.

Однако Эразм, хотя и был одной из самых авторитетных фи гур своего времени (его называли «очами Германии») не был по-настоящему понят как большинством современников, так и потомков и его образ, переписываемый биографами друг у друга на протяжении почти пяти столетий, весьма тенден циозен. В подавляющем большинстве описаний Эразм пред Д.А. ТРОИЦКИЙ стает как чисто кабинетный человек, одинокий эпикуреец, чуть ли не атеист («Вольтер XVI века», как позднее назвал его В.Дильтей), равнодушный в глубине души ко всему вокруг него происходившему и старавшийся на протяжении всей жизни обустроить свою «башню из слоновой кости», в кото рой можно было бы предаваться тихим интеллектуальным наслаждениям, посмеиваясь с ее высоты над человеческой глупостью. С этой точки зрения главным трудом Эразма представляется «Похвала глупости» — действительно самое известное его произведение, едкая сатира, бичующая нравы современного ему общества и, особенно, католической церк ви. Однако при ближайшем знакомстве с фактами биогра фии Эразма, переведенными на русский язык фрагментами его писем, а также со всей совокупностью переведенных на русский язык произведений становится ясно, что широко из вестный портрет совершенно не похож на оригинал.

В самом деле, зачем человеку, стремившемуся, прежде всего, к тихой незаметной жизни, печатать полную горечи и сарказма «Похвалу глупости», зная заранее, что тем самым он наживает себе массу врагов среди католического духовен ства, при том, что сам он был иеромонахом?! С другой сторо ны — почему, если Эразм в действительности был скептиком, многие его современники — высшие иерархи Римской церк ви, европейские монархи, даже некоторые реформаторы, не говоря уже о массе менее известных и совсем неизвестных людей, видели в нем «опору Евангелия» и смотрели на него как на один из высших духовных авторитетов эпохи? Зачем Эразму, если он действительно был «Вольтером XVI века»

нужно было тратить массу своего времени на перевод и изда ние сочинений святых отцов христианской церкви — Василия Великого, Иоанна Златоуста, Иринея Лионского, Амвросия Медиоланского и целого ряда других? Каким образом скеп тик, пусть даже и прекрасно образованный, смог написать УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ такое произведение, как «Оружие христианского воина», ко торое высоко ценили даже иерархи Русской Православной Церкви, начиная еще с XVIII века (это при строжайшей ду ховной требовательности православия!)? Как, наконец, ему удалось создать (а главное — зачем?) — критический перевод Нового Завета, который спустя почти 500 лет православные богословы (например, архиепископ Аверкий (Таушев) в пре дисловии к своему знаменитому «Четвероевангелию») оце нивали как образцовый? Эти противоречия ясно указывают на ущербность и ложность понимания Эразма как «Вольтера XVI века» и призывают сделать попытку приоткрыть тайну этой личности.

Начнем с анализа его биографии. Эразм родился в 1466 году в городе Роттердаме. Родители его — Герард и Мар гарита — не состояли в законном браке, поскольку ко времени их знакомства Г ерард, готовившийся принять монашеский постриг, уже носил тонзуру и, следовательно, уже дал обет безбрачия. Поэтому в глазах общества оба сына этой четы:

старший — Антоний и младший — Дезидерий (имя Дезидерий на латыни, так же как и Эразм — на греческом языке означает «желанный») были незаконнорожденными и заведомо лиша лись целого ряда гражданских прав. Драматизм этой жизнен ной ситуации — столкновения сильной человеческой любви и религиозного долга достигает своего апогея, когда во время одного из своих пребываний в Риме Г ерард получил ложное известие о смерти горячо любимой супруги. Вероятно, он воспринял это известие как кару Всевышнего за нарушение монашеского обета, память о котором должна была, конечно, постоянно отравлять его семейное счастье, и он немедленно принимает полный монашеский постриг.

Можно только догадываться, что творилось в душе это го глубоко религиозного человека, когда, вернувшись домой, он обнаружил, что его бессовестно обманули родственники Д.А. ТРОИЦКИЙ и супруга его жива. Вероятно, в этом стечении обстоятельств Герард также увидел действие Божественного Промысла и, покоряясь Ему, он, хотя и не удалился в монастырь, но стал жить в уединении как монах в миру, продолжая, однако, за ботиться о семье. Именно он, будучи чрезвычайно образо ванным человеком, привил сыну любовь к античным авторам и вообще сыграл огромную роль в его воспитании. Таким об разом, атмосфера, в которой с детства воспитывался Эразм, была традиционной религиозно-патриархальной, а характер образования, которое он получил сначала в училище, а за тем — в коллегии в Девентере — схоластическим. Позднее Эразм вспоминал, что в школах «царствовал полный застой и покой и изучалась самая нелитературная литература» [2, с. 8].

Вскоре после поступления Эразма в коллегию, когда ему исполнилось всего 12 лет, умирает его мать, а вслед за ней — и отец, и Эразм со своим немногим более взрослым братом могли полагаться только на своего опекуна, который стал склонять их к поступлению в монастырь. Антоний, по видимому, принял это предложение сразу. Эразм же, кото рому в то время было уже 17 лет, проявил неожиданное со противление. Тем не менее, Промысел неуклонно вел юношу к монашеству. Во время посещения одного из монастырей Эразм встретил своего товарища по Девентерской школе, который красочно описал умиротворенность монашеской жизни, посвященной молитве, и, указывая на богатую мона стырскую библиотеку, говорил о возможности спокойно за ниматься науками. Таким образом, решение Эразма принять монашеский постриг было обусловлено всей совокупностью обстоятельств его жизни. Боль утраты любимых родителей, разочарование в близких людях, сознание собственной соци альной ущербности, которое как бы выталкивало его из мир ской жизни должны были привести к разочарованию в обман УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ чивых и преходящих радостях мирской жизни. В тоже время эти обстоятельства могли способствовать и укреплению ре лигиозного строя души юноши, обусловленного и влиянием глубоко религиозных родителей и религиозным характером его воспитания и образования. Об этом свидетельствует один из первых литературных опытов Эразма — юношеский трак тат «О презрении к миру», из самого названия которого ясно видно вполне сознательное желание покинуть его. Эразм остался в монастыре послушником, а спустя год принял мо нашеский постриг. В это время ему шел уже 22-й год. Однако монастырская жизнь оказалась для него непомерно тяжелой.


Прежде всего, сказывалось слабое здоровье. С. Цвейг, напри мер, сравнивает эпистолярное наследие Эразма с историей болезни. Однако и другие реалии монастырского быта, нра вы монашеской братии оказались в разительном противоре чии с представлениями юного монаха, что позднее нашло отражение в саркастически заостренных главным образом против лиц духовного звания «Похвале глупости» и «Друже ских беседах». В монастыре Эразм провел пять лет. Позднее, вспоминая этот период своей жизни, он писал: «Что могли сделать подобная душа и подобное тело в монастыре? То же, что сделала бы рыба, заброшенная в поле, или бык — в море»

[1, с. 14]. В 1491 году, когда Эразму было 26 лет, он обращает на себя внимание архиепископа Кембрийского Г енриха Бер гена, который, заметив склонность молодого монаха к науч ным занятиям и оценив его образованность, предлагает ему должность секретаря. Эти обязанности Эразм выполнял на протяжении пяти лет, причем в первый же год он был руко положен архиепископом в иеромонаха. По истечении ука занного срока Эразм получает разрешение не возвращаться в стены монастыря и направляется в Париж, где поступает в коллегию Монтегю при Парижском университете в каче стве пансионера для усовершенствования богословского Д.А. ТРОИЦКИЙ образования. Жизнь в коллегии также как и в монастыре оказалась слишком суровой. Впоследствии в одной из своих «Дружеских бесед» автор вспоминает о последней в своей жизни школе: «Ты из Монтегю? Должно быть, голова твоя в лаврах? — Нет, в блохах». Но дело было не только в этом. Как известно, образование в католических учебных заведениях заключалось главным образом в изучении трудов богословов схоластиков. Чуть позже, уже покинув коллегию, в одном из своих писем Эразм отзывался о преподавании в коллегии следующим образом: «Дорогой Грей, не ошибись во мне и не прими сказанного, как направленное против самой теологии, к которой я отношусь, как ты знаешь, всегда с исключитель ным почтением. Я только насмехаюсь над лжетеологами на шего времени, мозг которых испорчен, язык варварский, ум оцепенелый, их обучение — ложе, утыканное шипами» [2, с.11].

Позднее, в своей знаменитой «Похвале глупости» именно этим лжетеологам Эразм посвятит один из самых блистатель ных пассажей: «По своему произволу они толкуют и объяс няют сокровеннейшие тайны: им известно, по какому плану создан и устроен мир, какими, путями передается потомству язва первородного греха, каким способом, какой мерой и в какое время зачат был предвечный Христос в ложеснах Девы, в каком смысле должно понимать пресуществление, совершающееся при Евхаристии. Но это еще всем известные и избитые вопросы, а вот другие, воистину достойные, по их мнению, знаменитых и великих теологов: в какой именно миг совершилось Божественное рождение? Является ли сы новство Христа однократным или многократным? Возмож но ли предположение, будто Бог-Отец возненавидел Сына?

Может ли Бог превратиться в женщину, дьявола, осла, тыкву или камень? А если бы он действительно превратился в тыкву, могла ли бы эта тыква проповедовать, творить чудеса, при УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ нять Крестную муку... Позволено ли будет есть и пить после воскресения плоти (эти господа заранее хотят обеспечить себя от голода и жажды на том свете). Существует бесчислен ное множество еще более изощренных тонкостей касатель но понятий, отношений, форм, сущностей и особливостей, которых никто не сможет различить простым глазом... Все эти архидурацкие тонкости делаются еще глупее из-за мно жества направлений, существующих среди схоластиков, так что легче выбраться из лабиринта, чем из сетей реалистов, номиналистов, фомистов, альбертистов, оккамистов, скот тистов и прочих... Во всем этом столько учености и столько трудностей, что, я полагаю, самим апостолам потребовалась бы помощь некоего отнюдь не Святого Духа, если бы им при шлось вступить в спор с новейшими нашими богословами...

А доктора наши между тем донельзя собой довольны, сами себе рукоплещут и столь поглощены бывают своим услади тельным вздором, что ни ночью, ни днем не остается им даже минуты досуга, чтобы развернуть Евангелие или Павловы по слания. Пустословя подобным образом в школах, мнят они, будто силлогизмами своими поддерживают готовую рухнуть вселенскую церковь, подобно тому, как у поэтов Атлант дер жит на плечах свод небесный» [гл. LIII].

Современное же ему католическое монашество он ха рактеризует следующим образом: «К богословам по благо получию своему всего ближе так называемые благочестивые монахи-пустынножители, хотя это прозвище нисколько им не пристало: ведь большинство из них далеко от всякого бла гочестия, и никто чаще «пустынножителей» не попадается вам навстречу во всех людных местах... Они навлекли на себя такую единодушную ненависть, что даже случайная встреча с монахом почитается за худую примету, а между тем сами вполне собой довольны... Своей грязью, невежеством, гру бостью и бесстыдством эти милые люди, по их собственно Д.А. ТРОИЦКИЙ му мнению, уподобляются в глазах наших апостолам... всего усерднее пекутся они о том, чтобы не быть похожими друг на друга. Нe в том, чтобы возможно более уподобиться Христу их цель, но в том, чтобы возможно сильнее отличаться от мона хов других орденов. Большинство их столь высокого мнения о своих обрядах и ничтожных человеческих преданьицах, что самое небо едва считают достойной наградой за такие заслуги, никто и не помышляет о том, что Христос, презрев все это, спросит об исполнении единственной его заповеди, а именно — закона любви. Тогда один выставит напоказ свое брюхо, раздувшееся от рыбы всевозможных сортов. Другой вывалит сто мер псалмов. Третий перечислит мириады по стов и укажет на свое чрево, которое столько раз едва не ло палось после разговения... Тайны исповеди они блюдут свято, и разве что в пьяном виде развлекут иной раз собутыльников особенно забавными историями;

впрочем, и тогда они не на зывают собственных имен и только по обстоятельствам дела дают возможность догадаться, о ком идет речь. Но если кто разъярит этих ос, того они на совесть отделают в публичных проповедях, причем назовут врага, хотя и обиняками, но так метко, что поймет всякий, кроме тех, кто вообще ничего не понимает» [гл. LIV].

И вот Эразм, пробыв в коллегии год, решается ее оста вить и с разрешения Римского папы остается иеромонахом в миру. В тех конкретных условиях Эразм мог рассчитывать только на финансовую поддержку богатых меценатов. В эпо ху Возрождения и Гуманизма меценатство, как и в античном мире, широко распространяется. Светские покровители финансируют различные культурные проекты, а также при нимают на службу интеллектуалов в качестве педагогов для своих детей и советников для себя. В 1496–1497 годах Эразм дает уроки некоему молодому англичанину, который предла гает ему свои связи в Англии. Эразм решается принять это УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ предложение. Перед расставанием ученик подарил своему наставнику перстень, на котором по заказу Эразма был вы гравирован его девиз — «Никому не уступлю!» Своему жиз ненному кредо Эразм оставался верен в течение всей своей жизни: он ни под каким предлогом, никогда и никому не уступил своей свободы и, главное — своих убеждений. Таким образом, Эразм оказывается в Оксфорде, где в 1498 году зна комится с известным английским теологом и проповедником Джоном Колетом и его единомышленниками и учениками.

В этот кружок входил и Томас Мор — будущий автор всемирно известной «Утопии», которому в то время было всего 20 лет (Т. Мор был на 12 лет моложе Эразма) и с которым Эразма в дальнейшем будут связывать крепкие дружеские отноше ния вплоть до мученической кончины Т. Мора. Однако по стоянная материальная неустроенность заставляла Эразма искать новых покровителей, менять местожительство. По иски средств к существованию отнимают у него драгоценное время, которое он старается целиком посвящать работе, что его, конечно, тяготит и раздражает. Об отсутствии всякой хитрости, напротив, о доверчивости и даже житейской наи вности Эразма свидетельствуют его письма, в которых пер вые восторженные отзывы о людях, по — началу заверявших о сочувствии и содействии его трудам, часто сменяются разо чарованием в этих же людях при более близком знакомстве с ними.

Так, например, об одной из своих покровительниц он вскоре после знакомства с ней восторженно пишет: «При рода никогда не производила ничего более девственного, мудрого, благосклонного», а спустя год отзывается о ней со всем иначе: «…у нее хватает средств, чтобы потворствовать разврату близких ей духовных лиц и не найдется ни гроша для поддержания скромных людей науки, лишенный таким Д.А. ТРОИЦКИЙ образом возможности оставить потомству свои произведе ния, достойные удивления будущих поколений» [1, с. 16–18].

Однако, несмотря на трудности именно в 1498 — 1500 го дах литературная деятельность Эразма приобретает система тический характер. Литературную известность ему приносят переводы античных авторов — особенно Еврипида и Лукиа на, а также его собственные поэтические произведения (пер вые стихотворения были написаны им еще в четырнадцати летнем возрасте).

О поэтическом мастерстве и профессионализме Эразма свидетельствует уже то, что в его произведениях воплоще ны, как отмечают литературоведы, более 20 стихотворных размеров классической греческой и латинской поэзии и их сочетаний, а также разнообразие стихотворных жанров, к ко торым он обращался — в числе его стихотворений есть оды, обращения к друзьям, стихотворения на случай, эпиграммы, эпитафии. Центральное же место, по его собственным сло вам, занимает поэзия «ученая и священная», в которой автор обращается преимущественно к религиозно-философским темам. Однако подлинную международную славу принесли Эразму «Адагии» — сборник афоризмов античных авторов, которые впервые были опубликованы в 1500 году и которые до 1536 года, то есть до кончины автора выдержали более изданий (в среднем более двух изданий в год!), что на заре книгопечатания было совершенно беспрецедентным явле нием. В этой работе впервые проявился блестящий талант Эразма как историка и филолога.


Проходит всего лишь год и Эразм пишет произведение, которое вдумчивого читателя, знакомого лишь с расхожим образом Эразма как писателя — сатирика, должно ставить в тупик.

В 1501 году Эразм, отвечая на просьбу супруги известного оружейника того времени Иоганна Поппенрейтера дать ду УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ ховное наставление ее мужу создает книгу «Оружие христиан ского воина». Греческое название этого труда «Энхиридион»

означает «нож» или «кинжал» и в то же время «руководство», «наставление». Таким образом, Эразм передал оружейнику свое духовное оружие, а тот подарил автору маленький меч.

Правда, в одном из писем Эразм признавался, что как ему нет пользы от меча, так и Поппенрейтеру — от его книги. Это произведение долго не привлекало к себе внимание. Только спустя 17 лет в 1518 году, когда начинает разгораться пожар Реформации, а авторитет Эразма как богослова достигает своего апогея, этот труд в одночасье становится таким же знаменитым, как и «Адагии».

«Оружие» переводится на все ведущие европейские языки и выдерживает вплоть до начала Тридентского собо ра в 1545 году более 50 изданий. В 1783 году в свет выходит русский перевод этой книги под названием «Христианин — воин Христов и победоносное его оружие» с посвящением первоиерарху Русской Православной Церкви митрополиту Московскому и Коломенскому Платону (Левшину). Данный факт должен был бы вызвать немалое удивление.

В самом деле, в дореволюционной России, стране орто доксально православной, в которой вся печатная продукция проходила через жесткий контроль цензуры, курируемой Святейший Синодом, печатается произведение католика с посвящением первоиерарху Православной церкви! Недо умение рассеивается при внимательном чтении этой книги.

Она посвящена искусству молитвы и борьбы с помыслами, которые в христианской аскетике объединяются понятием «внутреннего делания» и сразу вызывает в памяти целый ряд произведений святоотеческой литературы, посвященной этой теме и, прежде всего, «Невидимую брань» Никодима Святогорца. Однако для того, чтобы создать такой труд, вовсе недостаточно просто скомпилировать то или иное количе Д.А. ТРОИЦКИЙ ство творений подвижников благочестия. Для этого абсолют но необходимо иметь свой собственный духовный молитвен ный опыт. Осознание же общего падения духовного уровня религиозной жизни в западной церкви того времени (чего стоила одна только продажа индульгенций, которую Эразм заклеймил прозванием «торговли человеческими грехами») высвечивает эту личность как совершенно уникальную в ев ропейской духовной культуре того времени.

Созданием сочинения, несущего такой мощный духов ный заряд, Эразм был во многом обязан Джону Колету, ука завшему молодому иеромонаху на необходимость и возмож ность христианского (а не языческого) возрождения путем отказа от схоластики и прямого обращения к Евангелию, тво рениям апостолов и сочинениям святых отцов христианской церкви. Тем самым, Дж. Колет стал человеком, сыгравшим определяющую роль в духовном становлении Эразма.

Воодушевленный Дж. Колетом, Эразм приступил по его собственным словам к делу «возрождения в первоначальной чистоте и достоинстве древнего и истинного богословия, которое схоластики затемнили и окутали своими измыш лениями» [2, с. 11]. Только с этой точки зрения становится понятным, почему сам Эразм считал главным делом своей жизни критическое издание Нового Завета и перевод его на латинский язык, а также издание творений святых отцов христианской церкви. Эразм проявляет себя как блистатель ный переводчик и комментатор и фактически становится основоположником текстологии в европейской науке. Ми ровоззренческая позиция Эразма по поводу роли изучения античных авторов и отцов Церкви совершенно ясно выра жена им в диалоге «Цицеронианец», изданном И. Фробеном в 1528 году: «Христианин должен говорить языком христи анина точно так же как Цицерон говорил, как это подобает язычнику. Христианин должен иметь свое собственное крас УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ норечие и не изъяснять свою веру и таинства, заимствуя опре деления и выражения у язычников» [2, с. 5].

В диалоге «О произношении» он советует с большой осторожностью преподавать молодым людям Г омера, Верги лия, Цицерона и других классиков, чтобы они не подпадали под языческие влияния. Одно из писем к ректору Базельского университета — В.Ф. Капито — Эразм, высказывая надежду на реформу католической церкви с согласия папы Льва Х и европейских монархов, заканчивает следующими словами:

«Все обещает нам добрый успех, одно только смущает меня:

я боюсь, что под видом возрождения античной литературы, возрождается на самом деле само язычество» [2, с. 5]. Таким образом, не случайно Эразм завоевал у своих современников репутацию «твердой опоры Евангелия» и естественно, что в трагическое время Реформации именно на него были на правлены взгляды враждующих сторон как на высший авто ритет в решении острейших мировоззренческих вопросов.

В 1505 году Эразм получает ученую степень бакалавра бо гословия в Кембридже, а год спустя — степень доктора бого словия — в Турине. В 1508 году он посетил Рим. Впечатления, полученные от этой поездки, легли в основу знаменитой «По хвалы глупости», которая была написана как бы на одном ды хании всего за 17 дней на обратном пути из Италии в Англию, и заканчивалась в первые дни пребывания Эразма в Англии, в доме своего ближайшего друга — Т. Мора, которому и по священа эта книга. Вот, например, как автор характеризует иерархов католической церкви: «Папы, кардиналы и епи скопы не только соперничают с государями в пышности, но иногда и превосходят их... И не вспомнит никто, что самое слово «епископ» означает труд, заботу и прилежание: лишь об уловлении денег воистину пекутся они и здесь, как подобает епископам, смотрят в оба... А верховные первосвященники, которые заступают место самого Христа? Если бы они задума Д.А. ТРОИЦКИЙ лись над значением своих титулов «папы», иначе говоря, отца и «святейшества» — чья участь в целом свете оказалась бы печальнее? Кто бы стал добиваться этого места любой ценой, или, однажды добившись, решился бы отстаивать его посред ством меча, яда и всяческого насилия? Ревнуя о Христе, папы огнем и мечом отстаивают «наследие Петрово», щедро про ливают христианскую кровь и при этом свято веруют, что они по завету апостольскому охраняют невесту Христову — церковь, доблестно сокрушая ее врагов. Как будто могут быть у церкви враги злее, нежели нечестивые первосвященники, которые своим молчанием о Христе позволяют забывать о нем, которые связывают его своими гнусными законами, искажают его учение своими за уши притянутыми толкова ниями и убивают его своей гнусной жизнью» [гл. LVII–LIX].

Недаром, видимо, во времена Эразма широкой известностью пользовалась поговорка, которую позднее передавал М. Лю тер: «Если под землей существует ад, то Рим стоит на его сво дах».

А теперь задумаемся, какой смелостью должен был об ладать человек, тем более — священнослужитель, чтобы ре шиться в одиночку открыто обличать укоренившиеся пороки духовенства? Никак не меньшей, чем решимость М. Лютера, проявившаяся спустя 10 лет и в куда более благоприятных для этого условиях, когда он прибил к дверям Виттенберг ского храма свои ставшие знаменитыми тезисы. Об изуми тельном произведении Эразма написано очень много. По этому в нашей статье ограничимся лишь замечанием, что, читая «Похвалу», следует твердо помнить, что эта книга со всем ее ядовитым сарказмом есть не насмешка полуатеиста, человека с «двоящимися мыслями», каким позднее пытался представить Эразма Лютер и его соратники, а затем — «про светители» и атеисты XVIII–XX веков, а вопль болезнующе го христианского сердца о приходящем в запустение доме УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ Божьем. Эразм мог бы воскликнуть вместе с псалмопевцем Давидом: «Чужим стал я для братьев моих… ибо ревность по доме Твоем снедает меня... и плачу, постясь душею моею: и это ставят в поношение мне» [Пс. 68, 9–11].

Фактически Эразм выступает как идеолог христианского возрождения, обновления церкви. Только этим и можно объ яснить вполне благосклонное отношение к этой книге папы Льва X, с удовольствием перечитывавшего эту пародию на панегирик Глупости. Сразу же после выхода в свет «Похва ла» была переведена на все европейские языки и разошлась еще при жизни автора в десятках тысяч экземпляров: такие тиражи — неслыханное дело по меркам того времени. Однако своей книгой Эразм возбудил сильнейшее раздражение в мо нашеской среде. Сам автор вспоминал, как папа Александр VI однажды заметил, что предпочел бы оскорбить самого могу щественного монарха, чем задеть эту нищенствующую бра тию. Именно настойчиво проводимая Эразмом мысль о том, что монашество само по себе не равнозначно благочестию (еще в «Оружии христианского воина» он писал: «Монаше ство — это не благочестие, а образ жизни, полезный или бес полезный для каждого в зависимости от склада тела и харак тера» [4, с. 216] и его обличительная критика современного ему монашества стала главной причиной обвинения Эразма в ересях, а позднее — уже после раскола католического мира — запрещения его книг Тридентским собором уже после смерти автора.

Следующее десятилетие в жизни Эразма становится са мым благополучным. В 1512 году он решается возглавить при ход в Кембридже, однако напряженная работа не дает воз можности выполнять обязанности настоятеля. В 1514 году он принимает предложение короля Испании и Нидерландов Карла I (будущего императора Карла V) занять должность ко ролевского советника с довольно значительным денежным Д.

А. ТРОИЦКИЙ содержанием и, самое главное, без стеснения в выборе места жительства и рода придворных занятий. Путешествие Эраз ма по Германии превратилось по сути дела в торжественное шествие. Его узнавали, брали автографы, желали аудиенции, совета, письма. Ни один из немцев не был при жизни столько раз (более 10) запечатлен выдающимися художниками-пор третистами, среди которых были Ганс Г ольбейн и Альбрехт Дюрер. После выхода в свет в 1517 г. критического перевода Нового Завета с посвящением папе Льву X, а так же «Друже ских бесед», увидевших свет в 1519 г., Эразм становится самым издаваемым автором в Европе. К пятидесятилетнему юбилею слава Эразма достигает апогея. Бытовая устойчивость, позво лявшая целиком сосредоточить внимание на своих трудах, казалось, была достигнута. Но именно в это время начинается самая драматичная эпоха не только в жизни Эразма, но и в истории всей Европы.

1 ноября 1517 года настоятель соборной церкви в Вит тенберге Мартин Лютер обнародовал свои ставшие позднее знаменитыми 95 тезисов, прибив их накануне к церковным воротам [5]. Сам Лютер поначалу, видимо, расценивал этот акт не более как известие о готовящемся диспуте по вопросу об индульгенциях. Первоначально индульгенция состояла в замене церковной епитимии, налагаемой священником на кающегося в своих грехах человека, уплатой денег. Однако сама по себе она не означала отпущения грехов, которое по учению церкви дается только в таинстве покаяния самим Бо гом по молитве священника. Непременным условием этого таинства является искреннее внутреннее раскаяние человека в совершенных грехах и решимость приложить усилия к ис правлению своей жизни. Однако со временем в католической церкви возобладала теория Фомы Аквинского о преизобилу ющих заслугах Христа и святых, практическим следствием ко торой стало широкое распространение убеждения в том, что УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ покупка индульгенции автоматически освобождает человека от его грехов (как прошлых, так и будущих). Тем самым про дажа индульгенций превратилась в эффективный механизм финансовой эксплуатации практически всей Европы Рим ской курией. На протяжении 1517–1520 годов, пока Лютер находился в лоне церкви, Эразм, несмотря на давление со сто роны Рима решительно высказаться против него, отказывал ся признать Лютера еретиком. Более того, в одном из писем Эразм прямо пишет: «Если Лютер останется в лоне католиче ской церкви, я охотно буду на его стороне» [3, с. 192]. Так же со свойственным ему сарказмом Эразм указывал на главные причины, вызвавшие ярость Рима: «Лютер совершил два пре ступления: он поднял руку на папскую тиару и на монашеское брюхо» [1, с. 9]. Однако, события в Г ермании приняли со всем не тот оборот, на который надеялся Эразм. Во-первых, деятельность Лютера, первоначально направленная на об новление церковной жизни быстро переросла в военно-по литическое противостояние Риму. Во-вторых, собственно ре лигиозная позиция Лютера переродилась в антицерковную.

Лютер решительно противопоставил Священное Писание Священному Преданию. Отвергнув последнее, он тем самым отверг всю церковную традицию — и богословие (что фак тически привело реформатора к необходимости создавать свое собственное религиозное учение), и богослужебную практику (что позднее, например, в кальвинизме, привело к упразднению большей части Таинств Церкви за исключени ем Крещения и Евхаристии). Упразднение же монашества как особого духовного пути усугубило глобальную деформацию религиозной жизни в протестантизме. Таким образом, Лю тер фактически отпал от католической церкви, и 21 сентября 1520 года была обнародована папская булла, в которой новое учение было осуждено как еретическое, а самому реформа тору давалась возможность в течение 60 дней пересмотреть Д.А. ТРОИЦКИЙ свою позицию и вернуться в лоно католической церкви.

Однако Лютер, чувствуя за собой внушительную военно-по литическую поддержку, решился на окончательный разрыв с Римом, и 10 декабря 1520 года папская булла при огромном стечении народа была торжественно предана огню. Европа за полыхала пожаром Реформации. Принудительное закрытие монастырей, уничтожение месс, разнузданность и фанатизм черни приняли такие размеры, что Лютер, выпустивший из бутылки этого джина, при всей его активности не справлялся с ситуацией, вышедшей из-под контроля.

В 1522 году под флагом реформации вспыхнуло восста ние Ландаусского союза рыцарей под руководством Ульриха фон Гуттена, а в 1525 году — крестьянская война под предво дительством Томаса Мюнцера. Оба восстания были жестоко подавлены. Причем сам же Лютер, фактически спровоциро вавший немецкое крестьянство на бунт, затем объявил его подавление крестовым походом, а господам, и без того оже сточенным против мятежников, обещал Царство Небесное за их истребление. Его торжественное заявление: «Я, Мартин Лютер, убил всех погибших в восстании крестьян, потому что приказывал убивать их. Кровь их да падет на мою голову. Но я сделал это, потому что Господь приказал мне говорить так»

[6, с. 151] одновременно показывают и степень, и цену гор дыни, самонадеянности и духовного ослепления реформато ра. Таким образом, встать на сторону Лютера — этого взбун товавшегося иеромонаха, который в духовном ослеплении и самообольщении говорил о себе: «Бог повелел мне учить и судить как одному из апостолов и евангелистов на земле не мецкой» [3, с. 179], Эразм, не терявший духовной трезвости, разумеется, не мог. Он сделал все от него зависящее, чтобы примирить враждующие стороны. Еще в 1519 году Эразм в своем ответе на письмо Лютера, в котором реформатор стремился заручиться его поддержкой своим начинаниям, УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ осторожно советовал: «Мне кажется, что можно больше сде лать умеренностью и сдержанностью, чем задором;

не ими ли Христос покорил Вселенную? Лучше писать против тех, кто злоупотребляет авторитетом пап, чем против самих пап;

остережемся сделать что-нибудь, отзывающееся надменно стью и жестокостью» [1, с. 18]. Эразм, прекрасно понимая, какой вес может иметь его мнение и, сознавая свою ответ ственность, обусловленную его исключительным авторите том, в течение ряда лет решительно противостоял всем по пыткам враждующих сторон перетянуть его на свою сторону, и отказывался публично высказать свое мнение о происходя щих событиях. В своих письмах Эразм сравнивал самого себя с трупом Гектора, которого чуть было не разорвали тянувшие его греки и троянцы. В сентябре 1520 года он писал одному из своих корреспондентов: «Я не вмешиваюсь в эту трагедию, хотя если бы я написал против Лютера — для меня было бы готово епископство» [4, с. 649]. Позиция над враждующими сторонами, которую занял Эразм, вызывала непонимание и раздражение обеих сторон. Лютер обвинял Эразма в изме не делу обновления церкви и низкопоклонстве перед рим ским престолом, а католические теологи, не забывшие его беспощадной критики в «Похвале глупости» и вновь раздра женные вышедшими в свет в 1519 г. «Дружескими беседами», в свою очередь обвиняли Эразма в ереси и публично поно сили его вместе с Лютером. Однако и спустя почти 500 лет в наше время, позиция Эразма по-прежнему остается непо нятой многими. Очевидно до разрыва Лютера с Римом Эразм не оставлял надежды на мирное разрешение конфликта и на осуществление церковной реформы. Фактическое же отпа дение Лютера от церкви окончательно определило позицию Эразма по отношению к нему. Трудно даже представить себе, какую горечь разочарования в надеждах на казавшееся близ ким обновление церкви должен был испытать этот человек.

Д.А. ТРОИЦКИЙ И вот, все надежды рухнули. Духовное противостояние вы родилось в кровавую политическую драму.

В 1523 году после разгрома восстания рыцарей его идей ный вдохновитель — Ульрих фон Гуттен — написал памфлет против Эразма, в котором есть такие строки: «Ты, который еще так недавно разоблачал заблуждения и темные деяния римской курии, ты, который восстал против церемоний и продажи индульгенций, ты, который всегда являлся откры тым врагом всякого притворства и обмана, теперь отрека ешься от своих слов, предпочитаешь молчать, чем громить разврат духовенства, переходишь в лагерь врагов отечества и правого дела» [1, с. 24]. На этот упрек Эразм ответил пам флетом, посвященным Цвингли. В письме же к Меланхтону — одному из ближайших сподвижников Лютера, он пишет про новых защитников христианства: «У этих людей вечно на устах Евангелие, слово Божие, Христос, а между тем нравы их, если ближе к ним присмотреться, представляют нечто со вершенно противоположное» [1, с. 26]. В письме же к Лютеру в 1524 году он пишет о Гуттене: «Я ни слова не сказал о жиз ни Гуттена, о его роскоши, о пьянстве, о дерзком распутстве, о глупейшей похвальбе, которой никто из друзей не в силах вынести, о расточительстве, о деньгах, отнятых у картезиан цев, об ушах, которые он отрезал у двух проповедников, о раз бое, который он учинил трем аббатам на большой дороге, за каковое преступление казнили одного из его слуг, и о других широко известных его преступлениях» [4, с. 591]. Эразм пре красно понимал, что повлиять позитивным образом на про цесс, в котором разгул страстей окончательно взял верх над разумом невозможно. Великому русскому подвижнику святи телю Игнатию Брянчанинову, жившему в XIX веке, принадле жат замечательные слова: «Отступление попущено Богом: не покусись остановить его немощною рукою своею. Устранись, охранись от него сам — и этого с тебя достаточно. Ознакомься УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ с духом времени, изучи его, чтоб по возможности избегнуть влияния его... Преследуй лицемерство в себе, изгоняя его из себя;

уклонись от зараженных им масс,... прикрывающих слу жение миру служением Богу,... прикрывающих личиною свя тости порочную жизнь и душу, всецело преданную страстям»



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.