авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |

«Институт УНИК УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ Выпуск 3. Москва 2012 УДК 008: (075.5) ББК 71.0 У 91 Рекомендовано к изданию ...»

-- [ Страница 5 ] --

[7, т. VI, с. 494]. И Эразм как монах совершенно сознательно делает личностно спасительный выбор — отстраниться, не дать втянуть себя в разбушевавшийся вихрь страстей. Вели чайший из русских святых преподобный Серафим Саров ский говорил: «Радость моя! Стяжи дух мирен — и тысячи во круг тебя спасутся». Конечно, счет спасенным для вечности душам знает только Всевышний. Но можно с уверенностью сказать, что на совести Эразма не было ни одной физически загубленной человеческой жизни, а сколько их на совести Лютера и других вождей Реформации? Сотни и тысячи!

Однако с тревогой наблюдая за развитием событий, полностью осознавая свою ответственность перед людьми, с надеждой ожидавшими его слова, Эразм все-таки решает выступить против Лютера, но не на почве политических си юминутных интересов, а по вопросу, который лежал в осно ве противостояния Лютера и его последователей — с одной стороны и Эразма и католической церкви — с другой. Этим вопросом являлся вопрос о свободе человеческой воли, отно сящийся к категории «вечных» вопросов человеческой жиз ни и поэтому являющийся одним из центральных вопросов философии и богословия. В этом историческим споре с пре дельной ясностью выразилось коренное расхождение Эразма и Лютера в понимании природы человека, обусловленное, в конечном счете, принципиальным различием в характере их духовности. Важность понимания сути этого спора опре деляется тем, что оно помогает увидеть многие явления со временной действительности в их настоящем свете.

Д.А. ТРОИЦКИЙ Заблаговременно известив Лютера о своем намерении начать с ним публичный диспут, Эразм в сентябре 1524 года выпускает трактат под названием «Диатриба, или рассужде ние о свободе воли». Греческое слово «диатриба» означает научное исследование, философско-риторическую увещева тельную беседу, проповедь, наставление. В одном из писем автор объяснял, что хотя его выступление и направлено про тив реформатора и его сторонников, он сам остается на чи сто богословской почве «дабы нельзя было его заподозрить в домогательстве сильных» [1, с. 26]. Суть позиции Эразма, находящейся в полном соответствии с учением апостолов и святых отцов церкви по вопросу о человеческой воле заклю чается в том, что человек, созданный по образу и подобию Бога и, следовательно, изначально наделенный свободной волей, в результате первородного греха, хотя и чрезвычайно повредил свою природу, стал смертным и зависимым как от внешних природных условий и обстоятельств жизни, так и от внутренних — от своих страстей и вожделений — тем не ме нее, не совершенно утратил свою свободу.

Эразм был твердо убежден, что человек обладает реальной свободой выбора между добром и злом. Этой, хотя и малой по своим собствен ным возможностям, но совершенно реальной свободы по мысли Эразма совершенно достаточно, чтобы избрать путь веры в Бога, возложить на Него все свое упование, просить в молитвах у Него вразумления и помощи и тем самым полу чать благодатные силы для совершения конкретных дел во спасение души. Несмотря на то, что «Диатриба» написана в мягкой доброжелательной форме и совершенно лишена по лемической заостренности, Эразм опасался, что она не будет напечатана. В письме к королю Англии Г енриху VIII он пишет:

«Никто в настоящее время не смеет ничего печатать про Лю тера, не смеет даже упоминать его имени;

тогда как против папы дозволяется все писать. Вот современное положение УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ Германии» [1, с. 27]. А сразу после публикации «Диатрибы»

Эразм в письме к Теодорику Г езию сетует: «Благожелатель ность к Лютеру день ото дня становится больше. Французы безумствуют еще больше, чем некоторые немцы. У всех на устах пять слов: Евангелие, Слово Божие, Вера, Христос, Дух.

Однако я вижу, что здесь много таких людей, что нет сомне ния: их ведет сатанинский дух! О, если бы это смятение, под нятое Лютером, как сильное лекарство, принесло нам хоть какое-нибудь здоровье!» [4, с. 587].

Опасения Эразма были не напрасны. Свое отношение к «Диатрибе» Лютер выразил в одном их своих писем следу ющим образом: «Невозможно себе представить, как отвра тительна книжонка о свободной воле...» [4, с. 587]. Однако озабоченный подавлением вспыхнувшей именно в то время крестьянской войны и одновременно (!) переводом на немец кий язык Библии, Лютер не сразу ответил Эразму. Только год спустя, в декабре 1525 года он издал книгу «О рабстве воли», которую позднее, в 1537 году оценивал как лучшее из всего им написанного. В конце этого довольно пространного тру да реформатор обращается к Эразму со следующим знамена тельным признанием: «...Ты один из всех напал на главное, на самую суть спора. Ты не досаждаешь мне не имеющими к этому делу отношения вопросами о папстве, чистилище, об индульгенциях и тому подобных пустяках, за которыми до сих пор все за мной напрасно охотились. Ты один-единствен ный увидел суть дела и схватил за горло» [4, с. 544].

Суть позиции Лютера заключалась в полном отрицании в противоположность Эразму какой бы то ни было свобо ды воли у человека. По мысли Лютера реально существует только воля Бога: даже вера человека в Бога не зависит от него самого, а дается ему только по милости Всевышнего как особый дар. А раз так, то в добрых делах, совершаемых человеком во имя веры в Бога нет никакой его личной за Д.А. ТРОИЦКИЙ слуги и, следовательно, они бесполезны для спасения души.

Человек же спасается только своей верой в Бога независимо от дел. В целях защиты своего религиозного учения Лютер был вынужден предпринять ревизию Нового Завета — в част ности он объявил фальсификацией Соборное послание Св.

апостола Иакова, в котором последний ясно говорил о не обходимости для спасения души соответствующих вере дел:

«Но скажет кто-нибудь: «Ты имеешь веру, а я имею дела»: по кажи мне веру твою без дел твоих, а я покажу тебе веру мою из дел моих» [Иаков. 2,18]. «Как тело без духа мертво, так и вера без дел мертва» [Иаков. 2,26]. Логическим следствием позиции Лютера, которое позднее в систематической фор ме было развито Ж. Кальвином, явилось учение о скрытом и непостижимом Божественном предопределении одних людей — к спасению, а других — к вечной гибели. Божествен ное предопределение судьбы конкретного человека опре деляет условия его рождения, воспитания, образования и, следовательно, род его мирской деятельности — его профес сию. Таким образом, только мирские обязанности человека, по мысли Лютера, являются его Божественным призвани ем и поэтому исполнение Евангельской заповеди о любви к Богу предполагает осуществление человеком деятельности в общественных рамках, предопределенных Божественным промыслом. В тоже время именно мирская деятельность, по мысли реформатора, является и единственным истинным ис полнением заповеди Христа о любви к ближнему.

Монашеский же путь Лютер объявил и бессмысленным (поскольку само монашество он стал трактовать как посяга тельство человека на Божественное предопределение о нем — ведь человек не может родиться в монашеской среде), и противоречащим христианской любви к ближнему (потому что на монашество он стал смотреть как на уклонение чело века от мирских обязанностей, порождаемое эгоистическим УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ расчетом на индивидуальное спасение). Лютеровская кон цепция профессионального долга как высшей религиозно нравственной задачи человека в жизни позднее была развита Ж. Кальвином и, как блестяще показал Макс Вебер в своем ис следовании «Протестантская этика и дух капитализма», стала основной духовной движущей силой развития капитализма.

Однако в контексте нашей работы наиболее интересна другая сторона этого вопроса — почему Лютер, сам бывший также как и Эразм иеромонахом — в противоположность ему отверг этот путь? Внимательный анализ духовной эво люции Лютера позволяет дать на этот вопрос совершенно определенный ответ: сам дух христианства и только в част ности монашества были восприняты Лютером совершенно ложным образом. Сам Лютер уже на склоне лет вспоминал о своем восприятии Бога: «Я постоянно был занят мыслью, сколько мне нужно совершить добрых дел, чтобы умилости вить Христа, от которого как от неумолимого судьи, как мне говорила мать, многие убегали в монастырь». [6, с. 81]. Лю тер, по-видимому, был уверен, что, спрятавшись за стенами, монастыря он избавится от всех искушений жизни. На самом же деле весь опыт христианской аскетики говорит об обрат ном: «духовная брань» человека, вступившего на путь мона шеского делания первоначально усиливается. Один из вели чайших русских подвижников святитель Феофан Затворник писал, например, одному из своих духовных чад: «Вы спеши те в монастырь, будто на свободу, в рай... Он, воистину, там находится, но загорожен терновниками и колючками, сквозь которые надо до него добраться. Этого, не исколовшись и не исцарапавшись, никто не достигает» и в другом месте: «Спа сение не от места, а от душевного настроения. Везде можно спастись и везде погибнуть». Кроме того, все подвижники благочестия неизменно подчеркивали, что в основу своего поведения инок должен положить воздержание от всего Д.А. ТРОИЦКИЙ мирского и глубочайшее смирение перед ближними. Если же принять во внимание духовные искушения, преследовав шие Лютера в течение всей его жизни, (вспомним, хотя бы, широко известный эпизод, когда он швырнул чернильницу в привидевшегося ему беса), его почти животный страх перед Богом как грозным судьей, который доводил его иногда до чувства ненависти к Творцу (ибо «кто может любить Бога, который гневается, судит и осуждает?» [6, с. 89] и от которого он так и не сумел избавиться в монастыре, то становится по нятным, что глубинной внутренней причиной отказа от мона шества стало духовное поражение реформатора. Становится ясной и глубинная духовная противоположность личностей Эразма и Лютера. Эразм воспринимал монастырь как путь к Богу, Лютер — как бегство от Него. В Эразме мы видим, пре жде всего, монашескую тихость, мирный дух и любовь к Богу и ближнему, в Лютере — страх перед Богом, уныние и отчая ние в спасении, страстный воинственный темперамент, гор дость и самообольщение. Для Эразма Бог — всемилостивый Христос, «хотящий всем спастись и в разум истины прийти», для Лютера Бог — грозный Иегова. Религиозное сознание Эразма — Новозаветное, Евангельское, сознание Лютера — Ветхозаветное. Лютеровское отрицание монашества — это бунт отчаявшегося в своем спасении гордого монаха, впав шего (выражаясь языком православной аскетики) в прелесть.

Неумолимая логика этого падения привела его к мысли при способить христианство «под себя», переделать его по своему произволению. Только находясь в состоянии крайнего само обольщения можно, как это и случилось с Лютером, считать самого себя равным апостолам и договориться до сравнения самого себя с Христом. (Как тут не вспомнить целую плеяду «духовных учителей» XX века, объявлявших себя «новыми мессиями» — Сёко Асахару, Виссариона и т.д. и т.п.). Так, за несколько дней до своей смерти в 1546 году Лютер писал:

УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ «Пусть знают, что никто не может разобраться в Священном Писании, если он не направлял Церковь вместе с пророка ми — Илией и Елисеем, Иоанном Крестителем, с Христом и апостолами» [Цит. по [4], с. 668]. Вот поистине люцифе ровская гордыня! Какой контраст по сравнению с Эразмом!

Таким образом, противостояние Эразма и Лютера — это не противоборство двух христианских позиций. Это противо борство двух противоположных духовных типов, монаха и лжемонаха, христианина и лжехристианина. В целом же ответ Лютера, исполненный желчи и злобы, поражает своей грубостью и чтение его оставляет самые неприятные ощуще ния. Не случайно в своем ответе ««Гипераспистес — I» — сверх защита «Диатрибы» Эразма Роттердамского против «Рабства воли» Мартина Лютера», изданном в феврале 1526 года, Эразм совершенно справедливо укорял реформатора: «...

как много оказалось в твоей книге нисколько не относяще гося к делу, как много лишнего, сколько остановок на общих местах, сколько поношений, как много явного пустословия, сколько хитроумия, изощренных укусов, как много бесстыд ных искажений, и извращений, патетических выводов из из вращений и, кроме всего, сколько крика на того, кто этого не заслужил» [Цит. по [4], с. 547].

Еще через год, в 1527 году Эразм опубликовал «Гипера спистес–II», на который, однако, Лютер, исчерпав свои аргу менты, уже не ответил. Зато в стане реформатора после этого произошел раскол и один из наиболее влиятельных идеоло гов реформации — Меланхтон — покинул Лютера и возобно вил прежние отношения с Эразмом. На практике же теория Лютера об оправдании человека одной верой независимо от дел принесла ядовитые плоды, поскольку большинство людей толковало «новое Евангелие» как отмену обязатель ных нравственных предписаний. В связи с этим противники Реформации справедливо утверждали, что ее быстрое рас Д.А. ТРОИЦКИЙ пространение во многом было обусловлено угождением раз бушевавшимся человеческим страстям. (Как все это напоми нает события 1917 года в России!).

В начале февраля 1529 года в Базеле, где Эразм жил в по следние годы в доме своего друга и издателя Иоганна Фро бена, произошло жестокое столкновение между мирными жителями и «евангелистами». Монахи и прелаты, не успев шие скрыться, были перерезаны разбушевавшимися проте стантами, церкви поруганы, мессы уничтожены. И Эразм, которому было уже 64 года, был вынужден покинуть свое обжитое пристанище и переехать во Фрейбург. К вновь при ступившей материальной неустроенности присоединились болезни (это при вообще плохом его здоровье). В 1530 году в Аугсбурге собирается церковный собор с целью примирить враждующие стороны. Естественно, что каждая из них была чрезвычайно заинтересована в поддержке Эразма. Папа Павел III предлагает ему кардинальскую шапку, благоволят к нему и другие высшие иерархи церкви, поскольку Эразм не встал на сторону Реформации. Однако и в этих новых об стоятельствах он не поддается искушению встать на сторону какой-либо из сторон и извлечь те личные выгоды, которые он несомненно получил бы, если бы не продолжал оставаться «над схваткой». Объясняя свою позицию, Эразм с горечью пишет в своем послании собору: «Если Император сделает уступки протестантам, они повсюду провозгласят победу, и я не знаю, кто в состоянии будет снести их наглость;

если же, напротив, одержат верх католики — кто решиться склонить голову под их тиранию» [1, с. 28]. Так мог повести себя в этих драматических обстоятельствах только совершенно твердый в вере христианин, воспринимавший свою жизнь как пред стояние перед Богом и не шедший ради своей веры ни на какие компромиссы ни со своей совестью, ни с людьми. Как УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ и следовало ожидать, собор вместо мира принес открытую войну.

Реформационное движение все более ширилось. Через 5 лет, в 1535 году протестантизм был признан господствую щей религией в Женеве, добившейся долгожданной поли тической независимости. Католическое богослужение было уничтожено, а священники и монахи — изгнаны.

В том же году в Англии королева Екатерина, первая супру га короля Г енриха VIII, благоволившая Эразму, была лишена трона, а сам король, ранее разыгрывавший роль защитника католичества — разорвал связь с Римом и провозгласил свое супрематство, поправ тем самым, не только законы церкви, но и Англии, в соответствии с которыми церковь признава лась свободной и независимой. Причиной этой разительной перемены стало стремление короля во что бы то ни стало получить развод со своей супругой для того, чтобы получить возможность заключить второй брак с прельстившей его фавориткой Анной Болейн. Жертвой этой королевской ин триги стал ближайший друг Эразма — Томас Мор, казненный как преступник за отказ изменить своей присяге и вере. Полу чив это известие, Эразм говорил: «Я почувствовал, как будто вместе с Мором умер я сам». Постепенно уходят из жизни и другие его друзья. Сам он чувствует, приближение смерти.

Эразм пишет о себе, что он «не более как тень своей собствен ной тени» и «моя душа готовиться покинуть несчастное свое жилище» [1, с. 28,30]. В июле 1535 года Эразма перенесли в Базель, где он прожил самые счастливые годы своей жизни (он был настолько слаб, что не мог сидеть в коляске). В по следние месяцы жизни он вставал с постели только на 6 ча сов, но и в это время продолжал работать: печатал сочинения Оригена и составлял каталог своих произведений, чтобы из бавить потомков от возможных ошибок. В феврале 1536 года он составил завещание, по которому свою библиотеку остав Д.А. ТРОИЦКИЙ лял одному из своих близких знакомых, а деньги и дорогие вещи — подарки покровителей и почитателей — приказал разделить на три части: одну раздать неимущим старикам, другую — на приданное бедным девушкам, а третью — на со держание бедным способным студентам. Скончался Эразм в полном сознании в доме Фробенов в ночь с 11 на 12 июля 1536 года в возрасте 72 лет с молитвой на устах.

Масса народа провожала в последний путь его тело, кото рое было погребено под левым клиросом кафедрального со бора в Базеле. Множество эпитафий, написанных на смерть великого подвижника, позднее составили большой том. Даже многие из бывших противников Эразма почтили его. Так, например, один из них — Скалигер — написал: «Я, который насмехался над ударами смерти, содрогаюсь ныне, видя, что и величайшие божества умирают».

В последовавшее за смертью Эразма десятилетие Ре формация обрела более четкие контуры как теоретические (прежде всего в форме кальвинизма), так и территориаль но-политические (в Г ермании, Англии и ряде других стран стали господствовать различные формы протестантизма).

Отсутствие четкой догматической основы стало причиной религиозной анархии, выразившейся в появлении огромно го количества различных сект и религиозных организаций, представители которых толковали Евангелие каждый на свой лад, а в дальнейшей исторической перспективе — к широкому распространению скептицизма и атеизма. Так возник проте стантский мир со своими особенностями миросозерцания, системой ценностей, которые вызвали к жизни по меткому замечанию Макса Вебера «дух капитализма» и определили в конечном счете основные особенности современной Евро Американской культуры. В тоже время католическая церковь также собралась с силами. Тридентский собор, продолжав шийся с перерывами с 1545 по 1563 годы и зафиксировавший УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ результаты Контрреформации, утвердил так называемый ин декс запрещенных книг, в который попали и труды Эразма, поскольку многие католические теологи по-прежнему видели в нем идейного вдохновителя Реформации. Этот акт сыграл на руку потомкам первых реформаторов, которые не замед лили начать спекуляцию на имени Эразма и, выдернув из его литературного наследия преимущественно «Похвалу глупо сти» и «Дружеские беседы», толкуя их на свой лад, создали образ «предтечи реформации». Каким образом создавался этот образ, ясно видно из того, что горькие слова Эразма «я снес куриное яйцо, из которого Лютер высидел птенца совсем иного рода» были превращены в широко известный ныне и прямо противоположный по смыслу афоризм «Эразм снес яйцо, которое высидел Лютер». Интерпретация Эраз ма Роттердамского как писателя-сатирика и атеиста, автора одной книги — европейскими просветителями — и «Вольте ра ХVI века» — философами XIX–XX веков — только логиче ское продолжение искажения подлинного образа этого «во ина Христова». С другой стороны, во II-й половине XX века наследие Эразма вновь привлекло внимание католической церкви. За последующее время и европейский мир в целом, и католическая церковь в частности претерпели существен ные изменения. В XVIII–XIX веках был упразднен институт инквизиции, была существенно преобразована практика индульгенций, во 2-й половине XX века были сняты анафе мы, наложенные взаимно Римской и Константинопольской Церквями в 1054 году. Эти изменения в известной степени стали результатом процессов, инициированных движением реформации и, в частности, отдаленным следствием деятель ности самого Эразма Роттердамского. Так что сейчас, как и почти 500 лет назад сравнение Эразма самого себя с трупом Гектора, чуть было не разорванного греками и троянцами, тащившими его каждый на свою сторону, остается справедли Д.А. ТРОИЦКИЙ вым. Это говорит о том, что творческое наследие и личность Эразма продолжают вызывать живой интерес.

Мы же, не занимая ни той, ни другой позиции, пред приняв попытку пробиться к подлинной личности Эразма, с удивлением обнаружили духовную близость и, более того — родственность духовного строя этого подвижника веры пра вославному миросозерцанию (не намереваясь, разумеется, приписывать собственно православие самому Эразму).

Для современного российского читателя рассматривае мая тема интересна еще и тем, что через призму противо стояния двух типов духовности, представленных Эразмом и Лютером, понятнее становится глубинный духовный смысл общественных процессов, происходящих в настоящее время и в мире в целом, и в нашей стране — в частности. В самом деле, ускорение научно-технического прогресса и, одновременно, расцвет оккультизма и язычества, само сосуществование этих явлений в рамках одной культуры может быть понято только как логическое следствие процесса тотальной секуляризации культуры, начало которой было положено почти 500 лет на зад Лютером [8].

Не случайно падение православной монархии в России в 1917 году сопровождались попыткой уничтожения церк ви и силового насаждения атеизма, а так называемая «пере стройка» в России ознаменовалась инкорпорированием в нашу страну огромного количества всевозможных «духов ных учителей», в том числе — протестантских проповедни ков. Окончательно разрушить Россию, сделать из нее запад ную колонию возможно только уничтожив православие, потому что именно на этом духовном фундаменте происхо дило формирование отечественной культуры, государствен ности, ментальности русского народа. Именно поэтому вслед за неудавшейся попыткой силой уничтожить православную церковь и силой же насадить атеизм, последовала кампания, УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ направленная на вытеснение православия другими формами религиозности и их активное внедрение преимущественно в молодежную среду. Природа же этой духовности становится совершенно ясной при изучении ее истоков.

Литература 1. Мусин-Пушкин А.А. Эразм Роттердамский как сатирик и значение его сатиры для современного ему общества.

СПб., 1886.

2. Пузино М. Значение диалога Эразма Роттердамского «Ciceronianus» для понимания его духовного развития.

СПб., 1913.

3. Цвейг С. Триумф и трагедия Эразма Роттердамского. М., 1977.

4. Эразм Роттердамский. Философские произведения. М., 1986.

5. Гобри И. Лютер (ЖЗЛ. Серия биографий). М., 2000.

6. Ян Гус. Лютер. Кальвин. Цвингли. Биографические по вествования. 2-е изд. Челябинск, 1988.

7. Игнатий (Брянчанинов). Отечник. Полное собрание творений. Т. 6. М., 2004.

8. Троицкий Д.А. Научные картины мира и оккультные псевдонаучные мифы в современной культуре // Уче ные записки Института УНИК. Вып. 2. С. 216. М.: Со гласие, 2011.

Д.А. Леонтьев Вызовы современного мира и выбор личности Стенограмма лекции, прочитанной в институте УНИК 09.04.2012 г.

П оскольку мои интересы всегда выходили за рамки пси хологии, с моих достаточно ранних шагов в науке я все время гулял по соседним, смежным дисциплинам, отбивал понемножку хлеб у социологов, у искусствоведов, последнее время у философов. Мне это интересно, потому что в области гуманитарных наук все междисциплинарные границы отно сительны. Я предложил тему про вызовы современного мира и выбор личности. Тема эта не про науку, не про исследова ния, хотя, конечно, к науке она имеет отношение, — она про жизнь. В последнее время я стараюсь не очень их разделять, и у меня это более или менее получается. Наука, в самом ши роком смысле слова, дает очень многое для того, чтобы по нимать, как жить. Я пытаюсь жить в соответствии с тем, что я понимаю, и наоборот, то, что со мной происходит в жизни, полностью утилизовывать для того, чтобы больше понимать в рамках моей науки, как я ее себе представляю. Тема, кото рую я заявил, наверное, каждому в той или иной степени ин тересна, независимо от профессии, от образования, от от ношения к психологии. Она касается всех нас и всей нашей жизни, но при этом не очень лежит на поверхности, поэтому о ней стоит поговорить.

Слово «вызов», которое я использовал, воспринимается как архаичное, не очень часто употребляемое слово в русском языке. В западном словоупотреблении, скажем в английском языке, соответствующее понятие «challenge» употребляется на порядок или на два порядка чаще, чем аналогичное рус Д.А. ЛЕОНТЬЕВ ское слово, потому что оно в большей степени отражает ту психологическую реальность, с которой люди имеют дело.

У нас оно более экзотическое, вышло из ряда широко упо требляемых понятий и вновь в него не вошло. Единственная ассоциация, которая вспоминается при слове «вызов», — это ситуация вызова на дуэль в старые добрые времена и бро сание перчатки. И отсюда сразу, кстати, виден смысл слова «вызов», что в него входит. Во-первых, прежде всего, это предложение помериться силой, поставить на карту что-то существенное и доказать свою состоятельность. В ситуациях вызова человек вынужден либо доказывать свою состоятель ность, показывать свою способность справиться с этим вы зовом, или нет, потому что вызов всегда предполагает выбор, возможность принять этот вызов или его отклонить, от него уйти. Причем этот выбор ассиметричен. Один из этих двух вариантов выбора считается достойным, другой — гораздо менее достойным, но тем не менее всегда выбор того или дру гого остается на совести того, кто перед этим вызовом стоит.

Принимая вызов, я при этом подтверждаю свою принад лежность к благородному сословию. Известно, опять же, из истории «старых добрых времен», что понятие «оскорбле ние» применимо только к человеку благородного сословия.

Простолюдина невозможно оскорбить, что с него взять, с него спроса нет. А человек благородный какие-то действия просто не может по отношению к себе принимать, терпеть.

Поэтому только благородному человеку можно бросить вы зов, обычные люди по-другому, проще выясняли отношения между собой. И сам ответ на вопрос о принятии вызова явля ется в какой-то степени подтверждением, доказательством того, что я не случайно оказался в рядах этого сословия, у меня есть нечто, что дает мне силу этот вызов принять. Даже уже в более рациональные времена, в конце XIX — начале XX века, не говоря уж о более старых временах, скажем, офи УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ цера, который уклонялся от вызова на дуэль, просто изгоняли из части с позором.

Конечно, принятие вызова не гарантирует победу, но в любом случае речь идет не только о силе и способности по бедить и противостоять этому вызову. Уклонение от вызова говорит о том, что человек как бы не совсем по праву носит те регалии и принадлежит к тому сословию, для которого предполагается способность этому вызову противостоять.

Я напоминаю, что в старые времена принадлежность к ари стократическим сословиям всегда влекла за собой гораздо большую ответственность, спрос был с аристократа всегда намного выше, чем с простолюдина, прежде всего в отноше нии его поведения в таких ситуациях, которые были связаны с угрозой для жизни, с ситуацией войны, с разного рода экс тремальными ситуациями.

Вызов поэтому существует только для свободных людей.

Для несвободных есть давление, требование, манипуляции.

Причем все это зависит от того, как мы сами воспринимаем то, что нам предлагает и подсовывает окружающий нас мир.

Мы можем воспринимать это как некоторые неизбежные об стоятельства, складывать лапки и говорить: «Ну что я могу сделать, я маленький человек, вот так мир устроен, все это фатально, трагично, ужасно, ничего не поделаешь, так устро ен мир». Но можно воспринимать это и как вызов, то есть в рамках этой сложной ситуации можно себя по-разному пози ционировать, по-разному ставить, по-разному вести. Можно отнести себя к позиции жертвы, можно отнести себя к по зиции свободного человека, от которого кое-что зависит.

Можно не добиться чего-то результативного, но все равно что-то сделать. Так что можно постараться повлиять на то, на что можно.

В прошлом году были обнародованы потрясающие циф ры, страшный диагноз — данные опроса, в котором фигури Д.А. ЛЕОНТЬЕВ ровал, в частности, вопрос: «Считаете ли Вы, что Вы влияете на то, что с Вами в жизни происходит?». По России ответ «нет» — 87%. Это диагноз. Пару недель назад я общался с груп пой инвалидов разных медицинских групп, что называется «лица с ограниченными возможностями здоровья». Всплыл этот вопрос, обсуждали эту ситуацию, и они сами говорят: «А оказывается, в России 87% инвалидов, это они инвалиды, мы не инвалиды. Инвалиды — это те 87%».

Кстати, не случайно я вспомнил эту ситуацию с людьми, которых общество обозначило как инвалидов. Характерная языковая деталь: последнее время происходит отказ от слова «инвалид» в разных языках. Само это слово раньше долгое время было универсальным, употребляемым всегда и вез де, международным словом, происходящим от латинского корня, которое означает, попросту говоря, «негодный». Для чего — для военной службы, естественно, для чего-то еще не годный. Это буквальная расшифровка слова «инвалид». Во всех европейских языках оно было, потом произошло его переосмысление, во многом под влиянием новой моды на политкорректность в последние десятилетия. От этого слова стали отказываться, как от потенциально унизительного. Ему на смену пришли другие. У нас введен термин «ограниченные возможности здоровья», а в английском языке использует ся гораздо более аккуратное слово «challenged» — «physically challenged», «mentally challenged», от слова «вызов», люди, которые находятся в ситуации вызова. И это оказывается пси хологически очень точная вещь. Если у меня ограничены воз можности, — это факт, с этим ничего нельзя сделать, я могу это только принять. Если речь идет о человеке, который «ока зывается перед вызовом», то в любом вызове есть альтерна тивы: или признать себя, обозначить свою идентичность как инвалида, и тем самым пойти по пути принятия соответству ющих льгот и принять то, что называют «рентная установ УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ ка», или противодействовать этому. Как южноафриканский бегун О. Писториус, о котором писали в прошлом году в газе тах, который после ампутации обеих ног научился бегать на протезах. После победы на Параолимпийских играх он стал тренироваться на большую Олимпиаду, и против него стали ставить препоны, писать, что его нельзя допускать на Олим пийские игры, потому что протезы сделаны из композитных материалов, они дают особую упругость и тем самым преиму щество по отношению к тем, кто на своих ногах бегает. И он говорит: «Я не инвалид, просто у меня нет двух ног». То есть, это принципиально другая идентичность, другой ответ на этот вызов, который оказывается возможным.

Мы склонны часто отрицать, что у нас есть какой-то вы бор, есть варианты поведения, нам так спокойнее, но тем не менее все по жизни оказывается далеко не всегда таким фатальным, как кажется на первый взгляд. И я буду говорить про вызовы, которые носят максимально общий глобальный характер, связанный со спецификой современного мира. Со временный мир меняется. Это все более или менее признают.

Он действительно совсем не такой, каким был сто или семь десят лет назад.

С какого момента считать его современным? Где грани ца этого понятия? Отчасти что-то из того, что мы считаем современным миром, началось уже с начала 20 века, в фило софском и антропологическом смысле — с начала Первой Мировой Войны, потому что тогда человечество пережило большую встряску и началась полоса таких изменений, ко торые провели очень резкую границу между достаточно спо койным, линейно развивавшимся, относительно предсказуе мым XIX веком, и XX веком, который развивается абсолютно нелинейно. Г оворят, что XIX век кончился в 1914 году. Это, наверное, достаточно точно. Начался XX век в 1914 году.

В XIX веке, конечно, тоже были и войны, и революции, и все Д.А. ЛЕОНТЬЕВ что угодно. Они, правда, носили достаточно локальный, с од ной стороны, характер, а с другой стороны, достаточно ра циональный, предсказуемый, понятный, объяснимый. А в XX веке у многих современников возникло впечатление, что весь мир просто сошел с ума. То, что происходило, было со вершенно необъяснимо с точки зрения традиционной ра циональности и вообще какой бы то ни было рационально сти. Появились в развитии человечества совершенно новые факторы, например, возможность уничтожить земной шар и жизнь на Земле, причем неоднократно, было утрачено до верие к человеку, была утрачена перспектива будущего, под сомнение было поставлено вообще представление о прогрес се как о поступательном развитии, в общем, очень многое.

Сам образ человека претерпел достаточно радикальные и существенные изменения в XX веке. До этого представле ния о человеке были разные, спорные, конкурентные, но по большому счету конкурировали два взгляда на человека.

Один — взгляд на человека как, в принципе, по сути своей, хорошего, богоподобного, творческого, содержащего в себе большие возможности. Будущее представлялось светлым и чистым, когда эти возможности получат свою реализацию.

Другой взгляд на человека представлял его как мало отли чающегося от братьев наших меньших. Цивилизация, по большому счету, ничего нового, кроме какого-то внешнего лоска, внешней позолоты, не дает. Все это одни иллюзии, по сути человек — это голая, лишенная шерсти обезьяна, как на звал нас один американский антрополог середины XX века.

И XX век действительно показал, что человек способен на все. И на самые высшие проявления, и на самые низшие про явления, на которые даже ни одно животное не способно, потому что животные не будут убивать себе подобных без нужды, без какой-то очень рациональной причины и мотива.

А человек — сколько угодно. И оказывается, что оба эти об УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ раза в равной степени верны или в равной степени неверны.

И оказывается, что об определенной природе человека тоже нельзя говорить. Был сделан вывод, что природа человека как раз и заключается в том, что он не имеет однозначной фиксированной определенной природы. Человек может быть разным, человек может быть любым. И сущность чело века заключается как раз в том, что он не имеет раз и навсегда определенной сущности. Это наиболее четко сформулировал Эрих Фромм, замечательный мыслитель, лучше всех обоб щивший все, что XX век про человека наработал.

Но сейчас эта полоса турбулентности не прекращается.

Хотя, вроде бы мировые войны пока кончились, передышка какая-то, может быть обойдется, но, тем не менее, послед ние 10–15 лет мир все равно находится в полосе сильной не стабильности, постоянного изменения. И сейчас ни в одной части мира невозможно предсказать, на что эта территория будет похожа лет через 10–15, и что там вообще будет проис ходить. Даже во времена мировых войн были на Земле такие территории, на которых можно было достаточно спокойно делать прогнозы на будущее, и которые были стабильны, во йны охватывали пусть даже целый континент, но все-таки не весь мир. А сейчас, хоть больших войн и нет, но, тем не менее, нестабильность охватывает все.

Отсюда возникает ряд взаимосвязанных вызовов, ко торые вытекают из общей ситуации, из того, как выглядит современный мир. Конечно, трудно избежать искушения за рыть голову в песок и закрыться в комнате, в которой ничего нет кроме телевизора, а в телевизоре — ни одного новостно го канала, только развлекательные, и отключиться от реаль ности, выйти в виртуальную реальность, благо технических средств сейчас для этого хоть отбавляй. Но, тем не менее, проблема очень серьезная, вызовы перед нами стоят, и не Д.А. ЛЕОНТЬЕВ сколько этих вызовов, адресуемых нам, мы можем сейчас на звать. Вызов к нам как к людям, как к личностям.

Один из этих вызовов — это вызов сложности. Мир ус ложняется. Все труднее становится понимать его взаимосвя зи, его закономерности. Если раньше проще было строить общее представление о том, как мир устроен, какие законы в нем действуют, то сейчас все становится настолько слож ным, разнообразным, запутанным, все взаимосвязано. Наши действия часто влекут за собой совершенно неожиданные по следствия. И первый вопрос, который отсюда вытекает — как нам быть с этой сложностью? Слишком большую сложность люди вообще-то не любят. Зачем все эти сложности? Это тяже ло, это утомительно, надо ломать голову, а ломать голову мало кто любит. От умственного труда люди бегут еще больше, чем от физического. Есть, конечно, отдельные любознательные люди, в науке они встречаются чаще. Тем не менее, массо вое отношение к сложности носит скорее защитное: «Ой, не надо, я вас умоляю, не говорите мне об этом!». И принятие этого вызова означает, что надо, — нет другого способа, — усложняться самим. А у человека тоже есть очень большие возможности индивидуального усложнения. Ресурсы нашего мозга используются только на 3%. Я видел замечательный плакатик на стене в одном немецком университете, который выглядел так: «Если бы наш мозг был таким простым, чтобы его можно было познать, мы были бы такими тупыми, что не могли бы этого сделать». Два варианта: или грустить, что этот мозг такой сложный, или радоваться, потому что это же мы, это же наши возможности, подчеркиваю, потенциальные.

И принятие этого вызова означает встречное усложнение, то есть учиться, учиться и учиться. Учиться разному. Не только тому, чему учат непосредственно в школе, в вузе и так далее, но учиться как общая жизненная установка. Сейчас говорят (и действительно, так устроен мир), что вся жизнь современ УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ ного человека превращается в непрерывный процесс учения, непрерывный процесс образования. Для того чтобы быть на уровне усложняющегося мира, нужно продолжать усложнять ся самим, не останавливаясь.

Второй, очень распространенный, вариант — уход, укло нение от этого вызова, под самыми главными лозунгами со временного массового сознания — «не грузиться и не парить ся». Это сознательно выбираемая стратегия упрощения: чем проще, тем лучше;

чем понятнее, тем спокойнее спишь и спо койнее живешь. А то, что, упрощая себе жизнь, мы рискуем оказаться не готовыми к каким-то рискам, сложностям, когда мы можем с ними столкнуться, — это же не сейчас, «это ж, пой ми, потом». Замечательная была песня Галича про разговор с чертом и про продажу души, где главный аргумент дьявола:

«а если придется потом платить, так это ж, пойми, потом».

Триста лет назад еще Джон Локк разбирал, почему мы часто принимаем такие решения, о которых потом жалеем.

Часто вместо добра выбираем зло, хотя в принципе настрое ны на то, чтобы выбирать добро, чтоб все было хорошо. Локк писал, что вопрос чисто технический. Когда мы начинаем анализировать ближние и отдаленные последствия нашего выбора, мы обычно не обращаем внимания на отдаленные последствия, рассматриваем только самые близкие послед ствия. Самые близкие последствия обычно более наглядные, более приятные и позитивные, а отдаленные последствия пропадают из нашего зрения, мы плохо умеем их оценивать и даже особо не задумываемся их оценивать. Это ж, пойми, потом. Поэтому мы выбираем такие действия и такие линии поведения, которые сейчас, в ближайшей перспективе дадут нам что-то хорошее и позитивное, а потом... Это существен ная, важная мотивировка самоуспокоения, которая нам помо гает благополучно уклоняться от вызова сложности и спать спокойно.

Д.А. ЛЕОНТЬЕВ Второй, связанный с этим вызов, — вызов эволюции, вызов личностного развития. Очень модно сейчас во всем мире понятие личностного роста, все хорошее называют эти ми словами «личностный рост». Подчеркивается, что есть какое-то движение, всегда какое-то развитие. Но главное, по чему я не люблю понятие «личностный рост», — не только по тому, что оно утратило точное значение, но еще потому, что оно создает некоторую иллюзию, что что-то само будет расти.

Просто надо очень хотеть развиваться и расти, — и все будет расти. Но само ничего не растет. Сами растут только сорня ки, как знает любой человек, который занимается сельским хозяйством, садоводством и огородничеством. За всем хоро шим надо ухаживать. Путь развития, путь эволюции, путь вос хождения — это путь, который требует работы: шевелиться, перебирать руками, перебирать ногами. Нет лифта развития, есть только лестница. Лестница отличается тем, что надо са мостоятельно ногами перебирать. Это общий принцип лич ностного развития — лифт не работает, поднимайтесь пеш ком. Не хотите — не поднимайтесь. Единственный шанс, что у вас что-то получится — развитие через работу.

Мы можем опять же по-разному относиться к этому вы зову эволюции. Одна из иллюзий, — что человек произошел от обезьяны в процессе эволюции. Неважно, от кого, главное, что произошел. Все, дело сделано, — можем уже гордиться, получить аттестат зрелости, сдать ЕГЭ и наслаждаться всеми благами цивилизации. Нет, не стал человеком. Не произошел.

Происходит! Когда человек рождается на свет, этот процесс далеко не доведен до конца. Каждый из нас на протяжении своей жизни участвует в этом процессе и продолжает этот процесс как-то двигать дальше. Или не продолжает. Опять же есть выбор. Человек продолжает становиться на протяжении всей своей жизни. Процесс эволюции не завершен. Там нет конеч ной точки. Мы пытаемся его продолжить в процессе нашей УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ индивидуальной жизни, индивидуального развития, с раз ным усердием, с разным результатом, каждый оказывается в конечном итоге там на этой лестнице эволюции, куда он дошел. В той мере, в какой мы вкладываем усилия в собствен ное развитие, в собственное движение, мы занимаем какое-то положение на лестнице эволюции, на лестнице человечно сти. Одни проходят дальше, другие останавливаются где-то на очень ранних, начальных стадиях, расслабляются, машут рукой — «так сойдет, так хорошо».

Действительно, сойдет. Это не вопрос жизни и смерти в современном мире. В нем очень много разных ниш, кото рые проповедуют и поддерживают разные способы жизне деятельности, как сложные, так и простые. Есть много ниш, которые поддерживают путь усложнения и эволюции. А есть много ниш, которые поддерживают путь самоуспокоения, где можно расслабиться и прилечь рядом с обезьяной.

Третий вызов — вызов свободы. Тоже не такая очевидная вещь. Говорят, что свобода лучше, чем несвобода. Смотря для кого. Смотря когда. Есть масса людей, для которых несвобода гораздо лучше. Тот же Эрих Фромм в своем первом бестселле ре — знаменитом «Бегстве от свободы» — 70 лет назад впервые четко показал, что для многих свобода — не такая уж радость, не такое уж счастье. Это достаточно тяжелое бремя, потому что она связанна с ответственностью, а с такой нагрузкой кому она нужна? И большинство людей предпочитают отка заться от свободы с ответственностью заодно, как-нибудь я и без этого проживу.

Свобода — это не то, что есть, это то, что возможно. И реа лизация этой возможности зависит от выбора каждого из нас.

Две возможные реакции по отношению к свободе: или при нять на себя бремя свободы вместе с бременем ответственно сти, нести ответственность за свой выбор, или добровольно от него отказаться, что абсолютно свободно делает огромное Д.А. ЛЕОНТЬЕВ количество людей. Как говорил в одном из интервью Эрнст Неизвестный: «В свободном обществе никто не может заста вить человека не быть рабом». В большинстве случаев раб ство оказывается процессом сугубо добровольным. И опять же есть в мире много возможностей, поддерживающих и тот и другой выбор.

Если обобщить в целом, выбор сводится практически к способу существования. А эти два способа существования являются сторонами, по большому счету, одного глобального выбора: существования взрослого или невзрослого, пробле мы взросления или невзросления. Сложность, развитие, сво бода, принятие неопределенности и неоднозначности (еще одна важная вещь, про которую отдельно буду говорить) — это то, что характеризует взрослую жизнь человека, которого уже никто за ручку никуда не приведет, который должен сам на свой страх и риск принимать какие-то решения.

Простая жизнь — более легкая. У ребенка жизнь счаст ливей, чем у взрослого. Его счастье безмятежно. Не надо ло мать голову, потому что все за него делают другие, взрослые.

Потом ребенок вырастает. Когда мы начинаем воспитывать ребенка, мы читаем ему сказки, где все однозначно и ясно, где все расставлено на места: где добро, где зло, где друзья, где враги, граница совершенно четкая и однозначная, что такое хорошо, что такое плохо. С этого начинается разви тие — с простых, ясных структур, на которые необходимо опереться. Но по мере того, как мы вырастаем, мы начина ем читать другие книги. Взрослая литература, если говорить о серьезной литературе, в основе своей другая. Она лишена однозначных простых схем, готовых ответов на вопросы, благополучных, счастливых исходов и развязок.

Есть, правда, еще специальная категория «детской взрос лой» литературы: любовные романы поточного производ ства и боевики поточного производства, которые постро УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ ены по той же самой, по большому счету, схеме сказок. По тем же детским простым схемам добра и зла, где все ясно: где кто, на какой стороне, меняется лишь последовательность событий. Для мальчиков одни книжки, для девочек другие книжки, которые по сути дела воспроизводят просто ясную и однозначную картину мира. Простота всегда успокаивает.

Ясность всегда успокаивает. Неопределенность вызывает тревогу. Проще и спокойнее жить без тревоги. Жить спокой но, спать спокойно, построить себе максимальную опреде ленность и максимальную простоту.

В результате, к сожалению, сегодняшний диагноз совре менного мира, современной цивилизации, практически во всех сколько-нибудь развитых странах, и не только в разви тых, — тотальный инфантилизм. Раньше, до XX века, о кото ром я говорю, у взрослого человека во всех концах земного шара было гораздо меньше возможностей продлевать себе детство, всем приходилось за жизнь бороться, что-то делать, вкладывать усилия, чтобы получать результаты. Жизнь была труднее, напряженнее, не было возможности продолжать оставаться в детском состоянии до глубокой старости. Раз витие производства, развитие экономики, развитие соци ального обеспечения и так далее в XX веке, прежде всего в развитых странах, а потом уже постепенно и в других, при водит к тому, что такие возможности появляются, и многие люди этим пользуются. Вроде бы на вид абсолютно взрослый человек, а подошел чуть поближе, — абсолютный ребенок.

Появляется возможность уходить от решения взрослых про блем и задач. Вообще обходиться без этого, перекладывать на кого-то — на членов семьи, на социальные структуры, на социальное обеспечение, на власть, на государство. Решение всех проблем перекладывать, расслабляться, закрывать глаза, погружаться в дремоту и плыть по течению, ходить строем, делать то, что требуется и получать то, что обещано. Даже Д.А. ЛЕОНТЬЕВ сознание не нужно при таком существовании, не говоря уже о личности, психики вполне достаточно.

Это типовой образ жизни. Он действительно стал воз можным в массовом порядке уже где-то во второй полови не XX века. И он стал большим искушением. Я его называю «искушение субчеловеческим», потому что этот образ жизни приводит к тому, что мы перестаем развивать наш человече ский потенциал, перестаем эволюционировать, усложнять ся, не реализуем свои человеческие возможности.

Быть человеком, реализовывать человеческие возможно сти — процесс необязательный, факультативный, для многих и трех процентов мощности мозга выше крыши, избыток.

Кому-то не хватает. Лень, отказ от усилия, расслабление — путь, который абсолютно возможен в современном мире, ни к каким трагическим последствиям индивида не приводит.

Но это путь ухода от вызова человечности (в конечном итоге, все эти вызовы — это разные грани вызова человечности), это путь ограничения собственно человеческого потенциала. Вы зов человечности все-таки предлагает нам как-то развиваться и реализовывать свою человеческую сущность, продолжать процесс эволюции и становиться человеком. Но можно от этого успешно и «откосить».

Все эти вызовы, конечно, во многом взаимосвязаны.

Я хочу отдельно сосредоточиться на вызове неопределенно сти. Вызов неопределенности связан с тем, что картина мира и картина будущего становится все более и более размытой, более и более неопределенной. Опять же, еще в 50-е годы тот же Фромм впервые сформулировал идею о том, что наличие картины мира, ее четкость и ясность относятся к главным по требностям человека. И само наличие этой картины важнее, чем ее истинность или адекватность, не так важно, насколько картина соответствует реальности, главное, чтобы она была, чтобы она была ясна, проста и понятна. Пусть она сколь угод УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ но фантастична, но главное, чтобы было понятно, что было и что будет, «на чем сердце успокоится».

Не случайно в эпохи наиболее сильных социальных вол нений, неопределенности, сдвигов резко растут заработки представителей индустрии гадалок, астрологов, предсказате лей и всяких прочих продавцов определенности.

Само это беспокойство со времен древнего мира и древ него человека приводило к формированию мифов, четких и ясных картин мира, в которых все стоит на своих местах.

Все однозначно. По отношению к мифу бесполезно задавать вопрос «а почему, собственно?». Все так, как есть. Запомни, заучи это, запиши. Если что-то боишься забыть, — переспро си, повторю. Вопрос не встает, мне объяснили, я поверил.

И в XX веке для очень большого количества людей все это продолжает работать. Только уже ближе к нашему времени, в античные времена в Древней Греции, в Китае, в других круп ных цивилизациях начинают у отдельных их мыслящих пред ставителей появляться представления о том, что мир не так прост, не так однозначен.

Одним из первых, кто обратил на это внимание, был ос новоположник диалектики Г ераклит, который больше всего известен своей фразой «все течет, все меняется;

в одну и ту же реку нельзя войти дважды». Г ераклит, от работ которо го сохранилось довольно мало фрагментов (большая часть его текстов была утеряна), также говорил: «Берегись, чтоб не стало сомненное несомненным». Берегись вносить опре деленность туда, где определенности нет, сохраняй возмож ность сомнения. Сократ развивал эту идею, подчеркивая, что развитие знания приводит одновременно к развитию незна ния — чем больше ты знаешь, тем больше ты не знаешь. За кругом знания, который расширяется, находится все более расширяющийся круг незнания. Это не так уж и мало, — осоз нание ограниченности собственного познания, — это много.


Д.А. ЛЕОНТЬЕВ Кстати, в 1990-е годы психология подобралась к анализу старой древней проблемы мудрости. Психологии надоело заниматься мышлением, способностями, появились иссле дования мудрости. Но оказалось очень непросто изучать мудрость. Был самый большой цикл работ так называемой «Берлинской школы» под руководством Пола Балтеса. Они разработали свой подход, свою парадигму, свой способ ана лиза и оценки, выявили компоненты, которые позволяют оценить разного рода подходы к решению сложных задач, проявляющие большие или меньшие признаки мудрости, или умудренности (более сниженный вариант). Оказалось, например, что из пяти компонентов, которые определяют содержание понятия «мудрость», два связаны с ограничени ями: один из них — осознание ограничения возможности соб ственного понимания (не может быть мудрости без этого), а другой — понимание относительности мудрости в зависи мости от разных ценностных контекстов, от разных людей.

Правильное решение зависит от того, что в этой ситуации оказывается контекстуально наиболее ценным, привязка к ценностям, к смыслу, к контексту, отказ от общепринятых универсалий. Не существует универсального решения на все времена, на все случаи.

С XIX века идея неопределенности как принципиаль ного базового условия человеческого существования стала входить в понимание людей благодаря во многом идеям эк зистенциальной философии. Первым сформулировал четко идею Кьеркегор, который показал, что в нашей жизни очень много того, что невозможно спланировать, спрогнозировать, представить. Гегель, его современник, пытался все сущее уло жить в системы мышления, а Кьеркегор в основном спорил сГ егелем, показывая, что в жизни очень много того, что ни в какие системы не укладывается. И во многом связано это с проблемой человеческой смерти, смертности, суть которой УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ замечательно выразил герой Булгакова, — проблема не в том, что человек смертен, а в том, что он внезапно смертен. Это вносит как раз максимальную неопределенность в жизнь че ловека — не то, что мы смертны, а то, что мы внезапно смер тны.

И это задает нам задачу: «Как вообще с этой ситуацией внезапной смертности справляться, как-то жить?». И в связи с этим уже в XX веке вошло в сферу внимания философов и психологов такое понятие как неустранимая экзистенци альная тревога, связанная с тем, что мы не можем предска зать, какое у нас будущее и есть ли оно у нас, где оно вообще кончается. Всегда есть некоторая неопределенность. Где есть неопределенность, там есть тревога. Где есть тревога, там есть будущее. Где нет тревоги, где нет неопределенности, там нет будущего, только постоянно воспроизводящееся по кругу прошлое. Единственный способ избавиться от тревоги — это построить свою жизнь так, чтобы настоящее и будущее по стоянно воспроизводило прошлое. Но стоит ли этих усилий такая жизнь, которая останется в отсутствии будущего? У Ри чарда Баха есть хорошая формулировка: «Жизнь — это то, что начинается, когда наши планы терпят крушение».

Тем не менее, одни люди выбирают одну стратегию, дру гие люди выбирают другую стратегию, и все эти стратегии так или иначе работают.

Граница между определенностью и неопределенностью сама по себе довольно неоднозначна. Она во многом не столь ко в жизни, сколько в нашем сознании, в головах, в том, как устроены наши отношения с реальностью. Есть различение между проблемами и задачами. Задачи — это то, что нужно решить по известному алгоритму, то, что имеет ответ, можно посмотреть в конце учебника и сравнить найденное значение с правильным. Проблема — это то, что не имеет четкого алго ритма, четкого решения, неизвестно, имеет ли она решение Д.А. ЛЕОНТЬЕВ вообще. Есть известная поговорка: невротик задачи превра щает в проблемы, а здоровый человек, наоборот, проблемы превращает в задачи. По большому счету, здоровая позиция превращает проблему в задачу, делает проблемы разрешимы ми.

Но там, где кончается определенность, кончается то, что мы знаем, средствами решения чего мы владеем, для чего мо жем применить некоторые готовые алгоритмы, начинается как раз сфера выбора, сфера неопределенности, сфера по знания, сфера самоопределения. Начинается интуиция, на чинается вера. Вера, вообще, очень интересная штука. Вера начинается там, где кончается истина. Там, где есть истина, вера не нужна. Поэтому очень большая ошибка отождест влять веру с истиной. Я верую, я знаю, что это истина. Нет, может быть, самое важное в идее Бога заключается как раз в том, что ответ принципиально невозможен, есть он или нет.

И это ставит перед людьми задачу самоопределения в усло виях, когда нет точного ответа на этот вопрос. Точный ответ на этот вопрос по сути дела уничтожает веру, превращает ее во что-то другое.

Известен восточный афоризм по поводу поиска истины:

«Ищи Будду. Нашел Будду? Убей Будду. Ищи Будду». Вера — это способ принятия неопределенности, совладания с ней. Это вы вод, который человек делает сам. Он сам решает, во что он будет верить, потому что нет точного ответа. Если бы был точный ответ, какой смысл самому определяться, решать? Или я умный и знаю точный ответ, или я дурак и не понимаю элементарных вещей. Некоторые люди определяют себя как верующих в не которую истину. Можно назвать это объективированной ве рой. Объективированная вера — скажите мне, что правильно, и я буду верить;

вы мне сказали, прекрасно, я вставил это в мою картину мира и успокоился;

теперь я владею истиной, я могу расслабиться, могу больше ни о чем не думать.

УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ Отсюда вытекают некоторые тонкости, связанные с про блемой толерантности и интолерантности. Что такое инто лерантность? Когда своя позиция воспринимается как един ственно возможная и правильная. Не существует других точек зрения. Если другие люди говорят что-то другое, значит, они в лучшем случае глупы, значит, надо научить, значит, им надо объяснить, их надо проучить, потому что есть истина, кото рую они не понимают. В этом суть позиции интолерантности.

Толерантность — это признание того, что возможны разные ответы, которые могут быть разной степени правильности.

Если я понимаю, что в вопросах веры я решаю сам, что нет объективной истины, и я самоопределяюсь, я нахожу для себя то, что я понимаю как объект веры, и принимаю, что возможны и другие варианты, тогда я не буду смотреть свы сока на людей, которые делают другой выбор. Я понимаю, что это моя личная ответственность, что я выбираю это для себя, и у каждого личная ответственность, что он выбирает для себя. А вот если я считаю мою веру единственно правиль ной, абсолютной и однозначной истиной, то держитесь. Тут уж эту истину можно утверждать огнем, мечом, Уголовным кодексом и так далее. Главное, в конечном итоге: или согла шаться с тем, что в жизни может быть много неоднозначного и неопределенного, и приходится самому решать эти вопро сы, или не соглашаться, а отрицать и делать вид, что все на самом деле просто и ясно.

Есть в психологии интересная концепция экзистенциаль ной дилеммы, или экзистенциального выбора, которую соз дал очень интересный современный американский психолог Сальваторе Мадди. Он тоже рассматривает в ней некоторый вызов, и этим я отчасти закольцую сегодняшнее выступление.

Мадди обратил внимание на то, что в основном существенные и главные выборы в нашей жизни — это выборы между тем, двинуться куда-то в новое, неизведанное или оставить все как Д.А. ЛЕОНТЬЕВ есть, выборы между неизменностью и неизвестностью, или между прошлым и будущим. Остаться в настоящем, которое воспроизводит прошлое, или двигаться в какое-то будущее, во что-то другое, а что — не знаю. Эта ситуация — вопрос индиви дуального вкуса. Одним легче выбрать будущее, неизвестное, другим — прошлое. Этот выбор имеет свою цену. Если я выби раю неизвестность, то получаю в придачу тревогу, связанную с непредсказуемостью: что-то будет происходить не так как сейчас, а как — никто не знает. Когда я выбираю прошлое, не изменность — я избавляюсь от тревоги, но у меня возникает чувство вины, потому что я остался там, где есть, я не реа лизовал, закрыл сам для себя разнообразные возможности, которые могут существовать. И то и другое — неприятные ощущения, и вопрос индивидуального предпочтения, что вы брать? Но они все равно не симметричны, говорит Мадди, потому что, выбирая будущее, мы расширяем в себе возмож ности найти смысл (а найти смысл — главная задача, которая перед нами в жизни стоит), а выбирая прошлое, мы сужаем возможность найти смысл.

Несколько лет назад был проведен очень интересный эксперимент в кандидатской диссертации Елены Мандрико вой под моим руководством. Мы сформулировали на простой учебной жизненной ситуации выбор прошлого или выбор будущего, который люди сами делают. Студентам было пред ложено просто разделиться на две группы: одни пойдут в одну аудиторию и будут там делать то же, что они делали на про шлой неделе, они знают что, а другие пойдут в другую ауди торию и им там скажут, чем они будут заниматься. Оказалась очень интересная модель: пойди туда, не знаю куда — принеси то, не знаю что. Модель из русских народных сказок, обрати те внимание, герой добивается успеха, когда он принимает неопределенность и идет «туда, не знаю куда». Он оказыва ется победителем, это действительно героический путь. Что УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ оказалось, когда мы всех сравнили с помощью одной большой батареи диагностических методик (еще отсеяли случайных, которые пошли без осознанного выбора)? Оказалось, что те, кто выбрал неизвестность, по большому количеству лич ностных переменных оказались на более высоком уровне, чем остальные: по осмысленности жизни, по толерантности к неопределенности, по самоэффективности, по личностной автономии, по оптимизму, по жизнестойкости и др. Действи тельно, такая простая ситуация отобрала «лучших людей».


Очень существенно, что это оказывается прямо связан ным с состоянием стресса. Тот же Сальваторе Мадди разрабо тал концепцию жизнестойкости человека, — это особенности личности, которые позволяют благополучно противостоять стрессу, тяжелым стрессовым ситуациям, не испытывать последствия для здоровья, которые большинство людей ис пытывают в ситуации длительного тяжелого стресса. И он экспериментально разработал и апробировал модель жиз нестойкости. Это мировоззренческая характеристика лич ности, которая включает в себя три компонента. Мадди на учился их измерять, разработал тренинги, и на эту тему было проведено много исследований.

Первая характеристика — это включенность, установка на то, чтобы быть в гуще событий, а не сторониться по прин ципу «моя хата с краю». Те, кто готов участвовать в жизни, оказываются лучше защищены от негативных последствий стресса, чем те, кто пытается от нее дистанцироваться. Когда в декабре прошлого года меня спрашивали: «Зачем ты идешь на митинг?», я отвечал: «Наукой доказано, что это полезно для здоровья».

Второй компонент — контроль, то есть стремление как-то повлиять на ситуацию. Даже если есть осознание, что воз можности повлиять на нее ограничены, все равно те, кто пы тается что-то делать, хоть в небольших рамках, оказываются Д.А. ЛЕОНТЬЕВ более защищены от негативных воздействий, стрессов, чем те, кто признают, что ничего не поделаешь.

И, наконец, третий компонент — «вызов» («challenge»).

В русском варианте методики его перевели как «принятие риска», то есть готовность действовать без гарантии того, что действие приведет к успеху. Все равно полную гарантию не может дать никто. Но жизненная мудрость оказывается не в том, чтоб ожидать, пока ситуация сложится таким образом, что будешь в чем-то полностью уверен, а в том, чтобы действо вать без четкой гарантии, признавая непредопределенность результатов, и не отрицая даже ценности отрицательных результатов. Отрицательные результаты тоже ценны, пото му что они позволяют что-то изменить, что-то скорректиро вать. Нет ничего более ценного, чем отрицательная обратная связь. Далай Лама говорил: «Если ты потерпел неудачу, не упусти урок». И негативные результаты все равно оказывают ся полезными для человека, который воспринимает это как вызов, и в состоянии продуктивно использовать даже соб ственные неудачи, чтобы извлечь из них опыт и к следующей ситуации подойти на более высоком уровне готовности.

На этом я хочу завершить монологическую часть того, что я сказал. Пожелать всем присутствующим двух вещей.

Первое — удачи, и второе — творческих неудач, креативных, тех, которые позволят вам извлечь из них уроки и развивать ся дальше.

обсуждение Вопрос из зала: Можно каким-то образом сказать, что какие-то факторы или условия детерминируют выбор чело веком того или иного пути. Воспитание, например, общение, какая-то деятельность?

УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ Дмитрий Алексеевич: Вы знаете, очень хороший вопрос по поводу детерминированности. Все влияет, но ничего не детерминирует, можно сказать так. Нет единой некоторой си стемы факторов. И самое главное здесь — опять же проблема развилки. Правда, здесь немножко более сложная конструк ция. Я много лет занимаюсь экспериментальными исследова ниями того, что такое выбор человека в разных ситуациях на разном материале. Думаю, в 2014 году мы выпустим книжку про психологию выбора. Самый принципиальный момент — существуют определенные механизмы, которые заложены в нас и работают, как фиксированные механизмы, в виде самовоспроизводящихся структур. В психике животных все оказывается более или менее предсказуемым: опыт записы вается в виде каких-то структур, то, что происходит, влияет на, то, что будет потом. Существует набор механизмов, по которым можно предсказать последующие возможные вари анты поведения и выбора. У человека тоже это все есть, но не только это. Есть кое-что еще другое: у человека есть такая интересная штука, как рефлексивное сознание. Это то, чего нет у наших братьев меньших и что большей частью совре менной психологии вообще не рассматривается и не предус мотрено. Если, допустим, у человека в какой-то ситуации есть пять возможных вариантов поведения, можно его измерить, протестировать, определить его потребности, его черты ха рактера, проанализировать особенности среды, окружения, стимулы, давления, валентности и т.д. Можно при достаточно подробном анализе просчитать равнодействующую и опреде лить тот наиболее предпочтительный для него вариант по ведения, который он может выбрать, должен выбрать, если он будет действовать относительно рационально. Не только чисто рациональные вещи, но и иррациональные вещи тоже можно изучить и тоже можно предсказать и предусмотреть.

Такая модель и такой способ объяснения работает во многих Д.А. ЛЕОНТЬЕВ случаях, но с одной оговоркой: если у человека в данный мо мент выключено рефлексивное сознание. Мы очень часто без него обходимся, это то, что позволяет нам не просто ориен тироваться в мире, опознавать то, что вокруг и не натыкаться на столбы, а смотреть на себя со стороны и видеть возможные альтернативы тому, что мы делаем. Если мы включаем реф лексивное сознание в этой ситуации, оказывается, что нет ни одного из этих пяти вариантов поведения, которые я не мог бы выбрать. Я не обречен на то, чтобы выбрать наиболее оптимальный, я могу выбрать любой из них. Здесь включа ются новые, более сложные механизмы регуляции нашего поведения, нашего выбора. Не случайно, все существующие описанные в литературе способы манипуляции включают в себя всегда два этапа: первый этап связан с тем, чтобы в мак симальной степени отключить ваше рефлексивное сознание, а второй, чтобы непосредственно заставить вас принять ре шение, которое нужно манипулирующему. Первый этап явля ется абсолютно необходимым и универсальным, потому что для того, чтобы добиться от вас желаемого, требуется реф лексивное сознание отключить. В какой-то степени это ответ на вопрос. Есть выбор на определенных уровнях, который частично может быть предсказан, но когда мы включаем реф лексивное сознание, наш выбор перестает быть предсказуем.

Вопрос из зала: А легко отключить рефлексивное созна ние?

Дмитрий Алексеевич: Включить его нелегко, а отклю чить легко постольку, поскольку оно отключается само. Оно связано с тем, что Мамардашвили называл «держать усилие».

Возьмем метафорический пример сушилки: подносишь руки, надо шевелить руками, — сушилка включается, потом ничего не делаешь, она выключается сама, опять надо шевелиться, чтобы она включилась. Так же с рефлексивным сознанием.

Ничего не надо делать, чтобы оно отключилось и чтобы мы УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ опять сползли на уровень детерминированности и обуслов ленности нашего поведения внутренними импульсами, внеш ними стимулами и т.д., на автопилоте. С автопилотом у нас все в порядке, есть много разных автопилотов, мы прекрасно умеем жить на автопилоте. А чтобы взять ручное управление, требуется некоторое усилие и, чтобы на этом уровне оста ваться, тоже нужно постоянно это усилие поддерживать.

Вопрос из зала: То есть можно человека успокоить и у него рефлексивное сознание отключится?

Дмитрий Алексеевич: Да, в каком-то смысле, да. Если че ловек расслабляется, то у него автоматически рефлексивное сознание отключается. Оно только на уровне бодрствующего сознания, оно как раз связано с той метафорой, которую ис пользовали на Востоке: сон и бодрствование. Большая часть нашей жизни проходит в состоянии сна, майи, мы лишь из редка просыпаемся, а большей частью мы просто спим.

Лет шесть назад, когда праздновали очередной юбилей Олега Павловича Табакова, ему задали вопрос: «Как вы так много успеваете, столько всего делаете?» Он ответил: «Спать меньше надо». Я подумал, что чего-то важного в этом ответе не хватает. Я его слегка модифицировал и использую с не большой добавкой: «Спать меньше надо, особенно, когда вы не в кровати».

Вопрос из зала: У меня вопрос немножко в другую тему.

Современное общество часто не приемлет людей думающих, которые хотят что-то изменить, может быть, даже для лучше го будущего, для общего блага. Мы часто встречаем такой про тест, получается, что этот человек воспринимается как «бе лая ворона». Но почему происходит такой парадокс: люди, то есть общая масса, которая вроде отторгает подобных, думаю щих людей, они ведь сами ничего не смогут сделать, потому что не хотят. А вот такая инициатива, что называется, нака зуема. И получается все время, что не хочется ничего пред Д.А. ЛЕОНТЬЕВ лагать, порой идеи новые не приходят в голову, потому что кажется, что ты будешь отвергнут, и общество тебя не примет.

Дмитрий Алексеевич: Это не парадокс, это жизнь. Об щество не примет, потому что оно так устроено, судьба у него такая. Общество никогда ничего не примет. Очень хорошо все это систематизировал Александр Григорьевич Асмолов в своей историко-эволюционной теории личности. Он по казал очень важную вещь, что механизм развития — это вза имодействие личности и общества. Любое общество, любой социум, любые социальные структуры консервативны. Они выполняют функцию наследования, если воспользоваться биологическими аналогиями, а функции мутации, функции изменчивости, несет в себе только личность. Любые иннова ции могут исходить только от личности. Общество не может породить инновации, инновации может породить только личность, а общество может их более или менее принять.

Как и в биологических механизмах естественного отбора, большая часть мутаций оказывается отсеяна, но какое-то ко личество закрепляется. Вот так и с нами. Здесь нет способа что-либо гарантировать. Это судьба личности — постоянно бороться. И тот же С. Мадди про творчество в одной работе писал, что творчество — это постоянная борьба с обществом.

Это не радость, детский крик на лужайке и сплошная само актуализация, это постоянная кровавая борьба. По той же самой причине, что общество не хочет принимать ничего нового, так оно устроено, в этом его природа. А наша задача в том, чтобы все-таки заставить его принять, но не ждите, что это случится само. Приходится это все делать на свой страх и риск. Страх и риск — формула экзистенциального миро отношения. Страх — это тревога, неопределенность будущего, а риск — отсутствие гарантированности результата, это фор мула жизни.

УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ Первым вообще из мыслителей, кто подошел к понима нию такого механизма взаимодействия личности и общества, был, как ни странно, Юнг, который связывал сознательность с личностью, а общество с бессознательностью, общество яв ляется голосом бессознательного. Дальше Фромм и другие авторы придали этой идее более четкие структурные фор мы, но суть именно в этом. Сейчас я все чаще встречаю в ли тературе идеи, связанные с пересмотром отношений между индивидом и обществом, идеи о том, что общество вообще, социальность — это неоднозначная вещь, это одновременно и благо, и проклятие. Хотя на определенном этапе оно явля ется двигателем развития, а на каком-то другом уровне, когда человек выходит на свою индивидуальную траекторию, оно может становиться тормозом.

Л.С. Выготский писал про социальную ситуацию разви тия, которая возникает у каждого ребенка в определенных возрастах, он должен решать определенные социотипиче ские нормативные задачи развития, которые ставит перед ним жизнь. Когда он решил все задачи социальных ситуаций развития, достиг совершеннолетия, получил аттестат зрело сти, сдал ЕГЭ, — есть ли жизнь после ЕГЭ? Многие считают, что нет, все, дело сделано и останавливаются в своем разви тии и до конца своей жизни уже пребывают в расслабленном состоянии. А другие ставят себе индивидуальные задачи раз вития и формируют индивидуальные ситуации развития.

Я подчеркиваю, что после достижения совершеннолетия, по сле решения задач социальной ситуации развития, все задачи развития могут быть только индивидуальными, никто вас за уши тянуть не будет. Это вопрос личного самоопределения каждого. Вопрос лишь в том, как заставить общество это при нять? В современном мире ответ на это дается следующий:

надо создавать такое общество и такие структуры общества, для которых это будет естественным, гармоничным, через Д.А. ЛЕОНТЬЕВ самоорганизацию. Не пытаться заставить существующие со циальные структуры это принять, а создавать вокруг этих идей новые социальные структуры, через которые это дви гать. Самоорганизация людей на базе каких-то общих идей, проектов, ценностей и т.д.

Вопрос из зала: Ну, тогда, скорее, это путь революции, а не эволюции?

Дмитрий Алексеевич: Нет, это не эволюция и не рево люция — это путь самоорганизации, это нечто третье. Потому что эволюция — это индивидуальный путь, революция — это попытка преобразовать существующее. Самоорганизация — это способ создания нового без изменения существующего, изменение точек кристаллизации. Общество все структури ровано так (по вертикали), а он построил структуру так — по перек.

Вопрос из зала: Из того же материала, просто другую форму?

Дмитрий Алексеевич: Да, да, да. Собственно говоря, все формы социальной организации, все социальные сети, все волонтерские движения и т.д. — это вот такие формы само организации — поперек.

Вопрос из зала: У меня вопрос про эксперимент, о ко тором Вы рассказывали, где студентам предлагали выйти в разных комнатах. Как Вы думаете, если, например, прове сти такое же исследование по отношению к людям, которые уехали за границу, и которые остались в России, не покажет ли он похожие результаты по различным характеристикам?

Дмитрий Алексеевич: Вы знаете, в принципе, идея име ет право на существование. С той оговоркой, что если люди пошли в одну и другую комнату, не было никаких других при чин, кроме этих тенденций, а причины того, почему человек уехал за границу или почему остался в России, неоднознач ные. Здесь, конечно, играют роль личностные особенности, УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ но не только, это не единственная причина. Будет очень не легко в таком исследовании выделить независимые перемен ные, их много разных. И личностные особенности — только одна из них, вряд ли главная. Скажем, большую роль играют семейные обстоятельства, профессиональные особенности.

Людям одних профессий легко будет интегрироваться и адап тироваться, а другим сложнее. Скажем, большое количество уехавших ученых — представителей естественных наук, а из гуманитарных наук — малое количество. Почему? Одним не надо переучиваться, а другим надо радикально переучивать ся. Причин много, не потому что естественники более легки на подъем, чем гуманитарии. Это исследование так просто не пройдет, потому что разные факторы взаимодействуют.

Вопрос из зала: А каким было соотношение в экспери менте?

Дмитрий Алексеевич: Общая выборка была около пяти десяти человек, из них большая часть (28) делали случайный выбор, то есть, они не могли внятно объяснить причину, про сто пошли с кем-то за компанию. Два чистых выбора были представлены примерно в одинаковой степени, но, соответ ственно, в общей сложности меньше половины.

Вопрос из зала: На общество можно перенести как-то эту пропорцию?

Дмитрий Алексеевич: Все-таки студенты МГУ, на кото рых это проводилось, не вполне репрезентативны по отно шению к обществу в целом.

Из зала: Общество показало 87% в самом начале.

Дмитрий Алексеевич: Да, да, да. Поэтому очень не про сто делать какие-то выводы в массовом масштабе. Собственно говоря, я к этому не стремлюсь, потому что меня в большей степени интересует не столько то, что есть, сколько то, что в принципе возможно, какие пути открываются. Ничего од нозначно не предопределено.

Д.А. ЛЕОНТЬЕВ Вопрос из зала: Ещё вопрос, Вы сказали, что один из от ветов на увеличение сложности мира, — это увеличение ког нитивной сложности человека, как я понял. Когда человек саморазвивается и начинает использовать большие ресурсы своего мозга. Есть еще вариант, на котором, возможно, сей час держится мир — это использование каких-то технических средств, то есть, при сохранении того же процента использо вания своего мозга, человек использует разные технические средства, с помощью которых он может получать недостаю щее и, возможно, получать в будущем еще что-то избыточно, то, что он в принципе от своего мозга получить не может.

Дмитрий Алексеевич: Вы знаете, с одной стороны — да, с другой стороны, это не вполне компенсирующая вещь, потому что технические средства, которые мы используем, создают зависимость от этих технических средств. Конечно, с помощью калькулятора можно гораздо лучше считать, чем без калькулятора, но современные, скажем, дети, если у них отнять калькулятор, они не в состоянии посчитать самые простые вещи в уме, которые люди нашего поколения счи тают спокойно, суммируют покупки в магазине и т.д., а эти без калькулятора никак. Здесь тоже палка о двух концах. Я не против технических средств, но, подчеркиваю, главный во прос: они увеличивают выбор или уменьшают выбор? Вот, на пример, автомобиль. Вроде хорошая штука, расширяет воз можности, но я знаю многих людей, у которых она отнимает выбор, у которых формируется зависимость от технических средств и они уже не могут даже помыслить о том, как другим способом, кроме как на автомобиле проехать, хотя другим способом было бы явно гораздо быстрее, надежней и проще.

Но почему-то этот выбор у них оказывается закрыт.

Из зала: Не все меру знают.

Дмитрий Алексеевич: Нет, тут проблема зависимости.

С точки зрения патопсихологии, главный диагноз нашего УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ современного мира — это зависимость, главная проблема, всеобщая.

Из зала: Это путь наименьшего сопротивления. Ведь удобнее сделать то, к чему привык, чем искать какие-то дру гие выходы.

Дмитрий Алексеевич: Естественно. Упрощенные вы боры — это действительно движение по пути наименьшего сопротивления, это очевидно и в этом главная мотивировка всего этого. Однако, самое интересное, что человеческий путь всегда более энергозатратный, но эта энергетика к нам возвращается. Происходят очень интересные процессы.

Лучше всего написано и проговорено в теории потока Чик сентмихайи, которому и принадлежит эта идея: вызов слож ности. Один из самых ярких психологов нашего времени, Чиксентмихайи задался вопросом, зачем вообще нам нужно развитие, что это дает, зачем напрягаться. Через это описа ние феномена потока (оптимального переживания) он по казал очень красивый механизм, с помощью которого при рода награждает нас за стремление к росту и усложнению.

Поток — это то уникальное переживание, психологическое состояние, которое мы не можем никаким другим способом получить, кроме как через вкладывание усилий ради осущест вления чего-то значимого и нужного для нас на грани наших возможностей. Природа вознаграждает нас этим пережива нием за то, что мы пытаемся сделать что-то на грани наших возможностей и через это становимся сложнее, более спо собными. Это механизм возрастающей сложности, который содержит в себе уникальную награду. А те, кто не попробовал этот путь, просто не подозревают о тех бонусах, которые на нем обнаруживаются.

Вопрос из зала: Можно пояснить, если личность стал кивается с объективными испытаниями: травмами, трагеди ями, уходом близких людей, в принципе, она, получается, Д.А. ЛЕОНТЬЕВ сталкивается и с выбором реакции поведения на данный вы зов. Можно ли рассуждать о том, что личность, которая не имеет таких ситуаций в жизни, менее знает себя и даже менее развитая?



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.