авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |
-- [ Страница 1 ] --

САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

ИСТОРИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ

УНИВЕРСИТЕТСКИЙ ИСТОРИК

Вып. 10

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ

2012

ББК 63.3(2)

У 59

Ред а к ц ион н а я кол ле г и я: д-р ист. наук А. Ю. Дворниченко,    

                                                 канд. ист. наук Р. А. Соколов,

Н. В. Турыгина 

Печатается по постановлению  Редакционно-издательского совета исторического факультета С.-Петербургского государственного университета Университетский историк: Альманах. Вып. 10. — У 59 СПб., 2012. — 232 с.

Настоящий сборник научных статей содержит материалы молодых исс ледователей, студентов, аспирантов и выпускников кафедры Исторического регионоведения исторического факультета СПбГУ и приурочен к 10-летию ее основания.

ББК 63.3(2) © Авторы статей, © Исторический факультет С.-Петерб. гос. ун-та, Так совпало, что юбилейный десятый выпуск «Университетского исто рика» оказался приуроченным к юбилею кафедры исторического регионо ведения, со дня основания которой в 2012 г. исполняется 10 лет. Предста вившие для настоящего сборника результаты своих исследований студенты, аспиранты и выпускники кафедры сердечно поздравляют ее заведующего профессора Юрия Владимировича Кривошеева и весь преподавательский состав с этой вехой в истории развития.

Надо отметить, что поздравление кафедры научным творчеством ее сту дентов и аспирантов уже практиковалось. Пятилетний юбилей был ознаме нован проведением студенческой конференции «Пять лет — первые», орга низаторы надеялись, что подобные мероприятия станут традицией. Таким образом, представляемый сборник статей подводит итог очередного пяти летнего цикла, отражая научные изыскания студентов, выпускников, аспи рантов и соискателей.

О перспективах и практической пользе исторического регионоведения говорит тематика статей. Это и политическая обстановка в центре и регио нах, и вопросы военной истории, и проблемы образования в России, и во просы культуры и науки, и история быта и повседневности. Особое внима ние уделено страницам Великой Отечественной и Второй мировой войны как в целом, так и в регионах.

Значительный сборника составляют статьи, посвященные истории и быту Санкт-Петербурга — Петрограда — Ленинграда. С 2005 г. под эгидой кафедры был создан Центр петербургских исследований, объединивший ученых разных вузов и направлений, предметом научных изысканий кото рых является история города и области. Молодое поколение кафедры также подключается к этой инициативе.

В целом, авторы сборника своими статьями аргументированно подтверж дают важность исторического регионоведения в воспитании подрастаю щего поколения, что особенно актуально в связи с проблемой воспитания патриотизма у молодежи. На наш взгляд, развитие исторического краеведе ния, посредством которого прививается любовь и уважение к родной земле, представляет собой основу для гармоничного развития личности.

От авторов сборника По праву можно сказать, что в статьях, вошедших в сборник, отражается петербургская школа краеведения. Без сомнения можно утверждать, что ав торы усвоили основы фундаментального исторического знания, обеспечив преемственность лучших традиций отечественного образования.

Завершая краткий обзор сборника, хотелось бы еще раз поздравить кафе дру исторического регионоведения с юбилеем и пожелать дальнейших на учных успехов, реализации задуманного и процветания!

Н. Турыгина, аспирант кафедры исторического регионоведения Отечественная историография о проблеме... УДК 94(47). А. А. Ашихмин  ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ИСТОРИОГРАФИЯ О ПРОБЛЕМЕ ТМУТАРАКАНСКОГО КАМНЯ Тмутаракань — город на берегу Керченского пролива, который в конце Х в. вошел в состав конгломерата древнерусских земель-княжений. История Тмутараканской земли является предметом споров многих поколений исто риков. Можно говорить о тмутараканской проблеме в русской историогра фии. Эта проблема включает комплекс вопросов, одним из которых было ме стоположение города. Именно он начал разрабатываться раньше остальных.

Следует отметить, что практически сразу был дан верный ответ1. Г. З. Байер предположил, что Тмутаракань находилась на Таманском полуострове и яв лялась Таматархой из трактата Константина Багрянородного «Об управле нии империей»2. Однако точная локализация Тмутаракани стала возможна только после находки Тмутараканского камня в 1792 г. С самого открытия он возбудил сомнения в его подлинности. Тем не менее, каждый раз, когда скептики выступали с разоблачением в фальсификации, они получали науч но аргументированный ответ, хотя и не всегда своевременный.

В настоящее время камень представляет собой мраморную плиту раз мером 111 х 45 х 24 см3. Надо сказать, что при находке его длина составляла 2,27 м, но в 30-х гг. XIX в. камень раскололи по глубокой трещине посре дине, видимо для удобной транспортировки4. По верхнему краю стороны с надписью проходит фальц. На верхней грани находится прямоугольное углубление, на рисунках Л. С. Вакселя и П. С. Палласа аналогичные углу бления видны и на левой стороне камня5. Установить первоначальное по ложение камня и его предназначение на данный момент невозможно. Вы сказывались разные предположения, самым распространенным из которых была мысль об использовании плиты в качестве крышки саркофага. Но эта гипотеза опровергается самим видом камня: верхняя грань очень неровная (это видно и на рисунках камня, и из описания А. А. Спицына), а нижняя — гладкая и даже отполированная6.

© А. А. Ашихмин А. А. Ашихмин Рис. 1. Прорись надписи по А. А. Медынцевой.

Камень сохранился хуже, чем это представляется на многих ретуширо ванных фотографиях7. Надпись выполнена уверенно, свободно, линии букв чисты. Ее «щегольская» чистота вызывала сомнения в подлинности, что при внимательном рассмотрении опровергается8. Содержание надписи:

«Въ лето 6576 инди[кта] 6 Глебъ князь мерил мо[ре] по леду от Тъмутороканя до Кърчева 10000 и 4000 сяже[нь]».

Текст первоначально располагался на камне с правой стороны от тре щины. Из слова «море» в строке находится только буква «м», буква «о» вы несена, а слог «ре» не сохранился. Аналогичная ситуация с буквами «нь»

в слове «сяжень» (см. рис. 1). Это можно объяснить поздним сколом9, а не просчетом автора10.

Судьба камня, по крайней мере, после его находки, была довольно дра матичной. Точная дата «обретения» неизвестна. Предположительно, это произошло между 25 августа (прибытие отряда казаков с егерями 1-го ба тальона Таврического корпуса под командованием майора К. Х. Розенберга при общем командовании бригадира П. В. Пустошкина) и 8 сентября 1792 г.

(отправка письма П. В. Пустошкина генерал-губернатору вице-адмиралу Н. С. Мордвинову по поводу камня)11.

После прибытия казаки начали обустраиваться. Для постройки жилищ они брали материал с разрушенной турецкой крепости. Здесь и была най дена плита. Каким-то образом весть о находке дошла до К. Х. Розенберга, которому, по-видимому, и принадлежит заслуга сохранения камня. Камень был использован как порог для казармы. В таком виде памятник был за мечен П. В. Пустошкиным. Последний взял его с собой для доставки к Н. С. Мордвинову в Таганрог. Мордвинова в городе не оказалось, камень на корабле «Панагия Апотуменгана» был отправлен в Севастополь, где стояв шее на рейде судно сорвало с якоря и отнесло до Константинополя. Только весной 1793 г. плита была доставлена Н. С. Мордвинову в Николаев. Здесь премьер-майор Г. Егоров обнаружил раритет и в Санкт-Петербурге сообщил Отечественная историография о проблеме... о нем А. И. Мусину-Пушкину. По представлению последнего и «по высо чайшему повелению» камень возвратили на место находки, а академику П. С. Палласу было поручено обследовать его12.

Ученый осматривал камень и надпись уже в специально оборудованном «домике» на берегу моря13. 29 марта 1795 г. полковник А. А. Головатый дал представление Таврическому генерал-губернатору С. С. Жигулину о пере носе памятника в сад Таманской церкви и постройке «более обширного ограждения» в саду Покровской церкви, построенной на средства само го А. А. Головатого. Предприятие не было доведено до конца, и в 1803 г.

Н. А. Львов-Никольский нашел камень в церковной ограде, вместе с други ми древними обломками. Академик соорудил монумент из Тмутараканского и других камней. В 1835 г. памятник истории вместе с другими 20-ю был перевезен в Керченский музей из-за занесения церкви песками. И наконец, в 1851 г. Тмутараканский камень был доставлен в Санкт-Петербург в Импера торский Эрмитаж, где он хранится до сих пор14. Более подробное описание судьбы камня после находки, а также предыстория его «обретения» пред ставлена в относительно недавней работе В. А. Захарова15.

Собственно изучение Тмутараканского камня и надписи началось прак тически сразу. Выше уже упоминалось об исследовании П. С. Палласа. Од нако ввел в науку надпись А. И. Мусин-Пушкин. В работе, посвященной местоположению Тмутараканского княжества, он проанализировал камень и надпись. В частности, историк определил получившуюся ширину пролива в 8054 саженей (ИНД), что не соотносилось ни с истинным написанием на камне (IиД), ни с современной ему шириной пролива. Поэтому А. И. Му син-Пушкин провел расчет, используя византийские источники, и получил 7619 саженей (70 стадий по 108,6 саженей)16.

В 1801 г. П. С. Паллас после своего путешествия по югу России опубли ковал «наблюдения», в которых описал камень и надпись. К сожалению, он также неправильно читал число саженей, определив его как 30 054 (ЛНД).

К тому же, академик неверно дал датировку — 1065 г. Только в 1806 г. А. Н. Оленин исправил ошибки предшественников, определив год как 1068, а расстояние — в 10 000 и 4000 саженей (IиД).

Ученый, сравнив надпись с «начертаниями букв древнейших рукописей», оценил внешний вид и не нашел признаков подделки, признав раритет под линным18. Работа А. Н. Оленина — фактически первый русский труд по эпиграфике, в котором также затрагиваются вопросы метрологии в Древней Руси. «Отличное для своего времени исследование Оленина надолго упро чило добрую репутацию камня», — писал А. А. Спицын19.

В этой «доброй репутации» через двадцать лет усомнился П. П. Сви ньин20. По его оценке буквы были новыми, так как все они имели острые углы. Основываясь на данных XIII в., когда использовался «измери», он утверждал, что слова «мерил» и «сяжень» не могли относиться к XI в. и А. А. Ашихмин появились позже. Само употребление саженей подозрительно, так как, по его мнению, для измерения тогда пользовались локтями и поприщами. На звание «Корчев» никому неизвестно, в первый раз Керчь упоминается под именем Скуруева, что, с точки зрения П. П. Свиньина, больше похоже на Диоскурию, чем на Корчев. Тот факт, что к этому времени не было найдено предметов с русскими надписями на Тамани, также вызвал у историка со мнения в подлинности исторического памятника. Наконец, самым важным аргументом «против» П. П. Свиньин считал то, что раритет не был упомянут в работах Екатерины II. Издатель «Отечественных записок» также высказы вал сомнения и в местоположении Тмутаракани на Таманском полуост рове21.

В 1830 г. ему попытался возразить палеограф Н. С. Кеппен: «Могли ли в 1792 году иссечь надпись, столь соответственную по начертаниям букв пра вилам палеографии тогда, как и само слово “палеография” едва ли когда-либо произносилось у нас вне стен академических»22.

А между тем, в 1844 г. вновь высказался против подлинности надписи Г. И. Спасский. Он оценивал ее как хорошо сохранившуюся. Читая именно «30 054 сажень», историк признавал это расстояние невозможным и, соот ветственно, поддельной саму надпись. Исследователь повторил утвержде ние П. П. Свиньина о том, что «Корчев» и «сяжень» не использовались в XI в., дополняя его предположением о невозможности использования раз дельного написания «Въ лето». Также он предложил искать Тмутаракань в Черниговской земле и вел название «Тмутаракань» от «Тьмы торков». От сюда выходило, что «Тъмуторокань» с твердым знаком не могло тогда ис пользоваться23.

Спасскому пытался возражать М. П. Погодин, приводя камень и надпись как аргумент местоположения Тмутаракани на Тамани, хотя он и не счи тал его самым главным в этом споре. Не обследовав камень самостоятель но, историк не брался выступать в защиту подлинности надписи на нем, но высказал свои соображения по этому поводу. В частности, он упрекнул Г. И. Спасского в недобросовестном изложении точки зрения А. И. Мусина Пушкина, а также вопрошал, зачем надо было подделывать этот историче ский памятник и как это могло быть осуществлено24?

В 1861 г. вышла посмертная работа П. Г. Буткова о Тмутараканском кам не, в которой он опровергал все сомнения Спасского. Автору также пред ставляется нелепой сама процедура подделки. Исследователю показалось «странным», что ширина пролива измерена неправильно, потому что фаль сификаторы имели бы возможность сделать это. К тому же остается загад кой, почему фальсификаторы выбрали именно Глеба, а не более заметных князей25.

П. Г. Бутков отметил, что по своему виду надпись «согласна» с другими «письменами». Ученый указал на ошибочное чтение Г. И. Спасским чис Отечественная историография о проблеме... ла саженей в надписи, при этом исследователь привлек современные ему морские карты. Против предположения об использовании «вълето» вместо «въ лето», П. Г. Бутков привел «Святославов сборник» 1073 г., где пишется именно «въ лето». Написание предлога «от» в виде «т» над омегой также можно встретить в списках Востокова из рукописей Румянцевского музея.

Слово «князь» (вместо «кънязь») есть в Остромировом Евангелии и Поуче нии Владимира Мономаха. Окончание в слове «леду» аналогично «Глебу», «Новгороду» из Лаврентьевской летописи. Предположение о написании «Тьмуторокань» вместо «Тъмуторокань», видимо, основано только на пред положении И. Г. Спасского по этимологии названия и ничем больше не под тверждается26.

На утверждение П. П. Свиньина об использовании в XI в. только локтей и поприщ П. Г. Бутков отвечает, что в сочинении игумена Даниила сажень использована 20 раз, к тому же, у самого Нестора сажени есть в Патерике и Повести временных лет. Слово «мерил» встречается уже в Остромировом Евангелии, а также в «Слове о полку Игореве»27.

Таким образом, П. Г. Бутков подтвердил подлинность Тмутараканского камня. Его работа, посвященная не только этому историческому памятнику, но и Тмутаракани в общем, также убедительно доказывает местоположение города на Таманском полуострове. До начала XX в. ни в том, ни в другом утверждениях никто не сомневался.

Только в 1901 г. их точность снова была подвергнута сомнению. На этот раз со стороны А. А. Спицына. Он полагал «более удобным местом» для Тмутаракани устье Дона, таким образом, надпись на Тмутараканском камне не могла быть достоверной. А. А. Спицын провел самостоятельное исследо вание камня. Он практически согласился с подлинностью надписи, хотя не мог признать Тамань местоположением Тмутаракани. В пользу фальсифика ции Тмутараканского камня ученого склоняли бесцельность и аккуратность надписи, что он, впрочем, назвал «ничтожными вероятностями»28.

Далее в 1940 г. обвинение в подлоге выдвинул Андре Мазон в работе, посвященной «Слову о полку Игореве». Подделка, по его мнению, была вызвана желанием доказать давние политические права России на При черноморье, а также желанием подтвердить подлинность «Слова о полку Игореве». Он повторил соображения предшественников, не приводя новых доказательств. К тому же у него есть и фактические ошибки: камень, как он считал, доставил на Тамань А. А. Головатый, хотя последний появляется в первый раз там только 15 июля 1793 г., т. е. почти год спустя после находки камня29.

В СССР сомнения в подлинности камня высказал А. Л. Монгайт в 1968 г.

в статье журнала «Наука и жизнь», позже перепечатанной в виде отдельной А. А. Ашихмин книжки «Надпись на камне». Во многом он повторил сомнения своих пред шественников30. Это касается и внешнего облика камня31, и палеографиче ских особенностей надписи32.

Комментируя наличие патины на поверхности камня (высказанное как подтверждение подлинности Б. В. Сапуновым), А. Л. Монгайт выдвинул предположение, что она могла образоваться как за тысячелетнее существо вание надписи, так и за долгие годы хранения под открытым небом на Тама ни и даже в музее33.

Отправной точкой для создания подделки археолог считал определение Константином Багрянородным ширины пролива между Боспором (Корчев) и Таматархой (Тмутаракань) — 18 миль34.

После выхода труда А. Л. Монгайта публиковались различные критиче ские рецензии на нее. И своеобразный итог изучению Тмутараканского кам ня подвела А. А. Медынцева. В ее работе подробно анализируется камень и надпись на нем, вполне убедительно доказывается их подлинность (несмо тря на некоторые неразрешимые вопросы).

На утверждение А. Л. Монгайта об уникальности текста А. А. Медын цева привела целый список аналогичных по чистоте надписей: Темницкая X-XI вв., Битольская (1016–1018 гг.), 2-й Борисов камень и другие35. И даже среди рукописей встречаются аналогии: похожие буквы можно встретить в Остромировом евангелии36. По мнению исследовательницы, «каллиграфич ность надписи — лишь свидетельство квалификации мастера, выполнявше го княжеский заказ»37. А слово «сяжень» есть уже в середине XII в. в рус ском списке Апостола38.

Рассматривался вопрос и о количестве саженей. Исследовательнице представлялось странным, что за основу в подделке могли взять труд Кон стантина Багрянородного. Даже если это правда, то непонятно, кто взял.

Выше уже говорилось, что А. И. Мусин-Пушкин подсчитал другое число (7619 саженей). Это снимает, по крайней мере, с него, подозрения в под делке39. Скептики не понимали, почему используются сажени, а не версты, поприща или другие более крупные единицы длины, ссылаясь на «Хожде ние игумена Даниила». На это можно возразить, что Даниил часто измерял приблизительно, «на глазок», здесь же, видимо, была необходимость точных выкладок40.

В ХХ в. было выяснено, что в Древней Руси существовало одновремен но несколько видов саженей, причем 4-локотных, а не 3-локотных, какими были византийские сажени. Настоящее расстояние между Керчью и Тму тараканью по А. А. Медынцевой, которая ссылается на Б. А. Рыбакова – 23 636 м. Если Глеб использовал «мерную» сажень (176 см), то у него полу Отечественная историография о проблеме... чилось бы 24 696 м. Разницу в 4 % можно списать на сложность измерения41.

Таким образом, Тмутараканский камень после 200-летнего изучения признан подлинным историческим памятником, подтверждающим местопо ложение Тмутаракани на Таманском полуострове, а также одним из важней ших источников по древнерусской эпиграфике и метрологии.

Байер  Г.  З. Краткое описание всех случаев, касающихся до Азова от созда ния сего города до возвращения онаго под Российскую державу / Пер. с нем. яз.

И. К. Трауберта. СПб., 1738. С. 57 –58.

Константин  Багрянородный. Об управлении империей / Под ред. чл.-кор.

АН СССР Г. Г. Литаврина и чл.-кор. АН СССР А. П. Новосельцева. М., 1991. С. 175.

Медынцева А. А. Тмутараканский камень. М., 1979. С. 7, примеч. 16.

Спицын А. А. Тмутараканский камень. Пг., 1915. С. 14.

Медынцева А. А. Тмутараканский камень. С. 8, рис. 1.

Там же.

Там же. С. 19.

Спицын А. А. Тмутараканский камень. С. Медынцева А. А. Тмутараканский камень. С. 23.

Монгайт А. Л. Надпись на камне. М., 1969. С. 105.

Медынцева А. А. Тмутараканский камень. С. 6.

Там же. С. 7;

Спицын А. А. Тмутараканский камень. С. 2.

Паллас П. С. Наблюдения, сделанные во время путешествия по южным намест ничествам Русского государства. М., 1999. С. 130.

Спицын А. А. Тмутараканский камень. С. 3–4.

Захаров В. А. Заметки о Тмутараканском камне // Сборник Русского историче ского общества. Т. 4 (152). 2002. С. 154–165, 167–168.

Мусин-Пушкин А. И. Историческое исследование о местоположении древнего российского Тмутараканского княжения. СПб., 1794. С. 58–59, примеч. 36.

Паллас П. С. Наблюдения… С. 130.

  О[ленин]  А. Письмо к графу Алексею Ивановичу Мусину-Пушкину о камне Тмутороканском, найденном на острове Тамане в 1792 году. СПб., 1806. С. 3–9.

Цит. по: Спицын А. А. Тмутараканский камень. С. 8.

Свиньин  П.  П. Обозрение путешествия издателя Отечественных записок по России относительно археологии // Отечественные записки. 1826. Ч. 25. № 71. Март.

С. 447.

Там же. С. 447–452.

Спицын А. А. Тмутараканский камень. С. 9.

Там же. С. 9–10.

Погодин М. П. Исследования, замечания и лекции о русской истории. Т. 3. Нор маннский период. М., 1846. С. 144–153.

Морошкин М. Я. Исследование покойного академика Буткова о Тмуторокани и Тмутороканском камне // Известия Императорского Археологического общества.

1861. Т. 2. Вып. 5. С. 294.

А. А. Ашихмин Там же. С. 284–288.

Там же. С. 289–293.

Цит. по: Спицын А. А. Тмутараканский камень. С. 28.

Медынцева А. А. Тмутараканский камень. С. 12.

Монгайт А. Л. Надпись на камне. С. 104– Цит. по: Монгайт А. Л. Надпись на камне. С. 97, 99.

Там же. С. 101.

Там же. С. 55.

Константин Багрянородный. Об управлении империей. С. 175.

Медынцева А. А. Тмутараканский камень. С. Там же. С. 39.

Цит. по: Там же. С. 27.

Там же.

Там же. С. 8.

Там же. С. 45.

Там же.

Духовенство Котлинской эскадры...

УДК 94(47)”17” А. А. Бландов ДУХОВЕНСТВО КОТЛИНСКОЙ ЭСКАДРЫ БАЛТИЙСКОГО ФЛОТА В XVIII ВЕКЕ Город Кронштадт, расположенный на острове Котлин, в течение послед них трех столетий является надежным морским щитом Санкт-Петербурга и одной из важнейших баз Российского военно-морского флота. Уже в годы Северной войны в состав Котлинской эскадры входило более 20 крупных военных судов с общей численностью военнослужащих несколько тысяч человек. Учитывая, что большая часть офицеров и матросов исповедовала православие, а корабли и фрегаты иногда находились вдали от берега на про тяжении нескольких месяцев, присутствие на судах священнослужителей, которые могли бы совершать таинства и требы, становилось обязательным.

Образование института флотского духовенства в России относится к первым десятилетиям XVIII в. Впервые в расписания экипажей военных судов священники были включены в 1704 г.1 Однако систематическое ком плектование флота духовенством началось несколько позже. В 1708 г. во флот «для управления всяких треб и церковных таинств» был направлен московский поп Гавриил Петров2. С 1710 г. сведения о пребывании попов на военных судах встречаются в источниках все чаще. Наконец, в 1718 г.

вышел указ Петра I об отправке во флот сразу 39 священнослужителей3.

Но отрывать священников от их постоянного места службы в приходских церквях не представлялось целесообразным. Поэтому уже в 1719 г. было принято решение назначать во флот не белое, а черное духовенство, а имен но иеромонахов4. Согласно Морскому уставу 1720 г., священнослужитель Исследование осуществлено при поддержке гранта Правительства Санкт-Петербурга 2010 г.

для студентов, аспирантов вузов и академических институтов, расположенных на территории Санкт-Петербурга (диплом ПСП № 10158).

© А. А. Бландов А. А. Бландов должен был состоять на каждом корабле независимо от ранга5. С 1718 г. вся ответственность за комплектование флота духовенством была возложена на Александро-Невский монастырь и его архимандрита Феодосия Яновского.

Как правильно отметил М. Д. Приселков, в первое время своего существо вания этот монастырь не вмещался «в рамках, обычных для обители» и явил собою «пример исключительной для монастыря широты церковно-админи стративной деятельности»6. В 1721 г. обязанность комплектования кораблей священнослужителями перешла к Св. Синоду. Однако, как свидетельству ют многочисленные источники, непосредственными поставками занимал ся по-прежнему Александро-Невский монастырь. Ежегодно он должен был поставлять несколько десятков иеромонахов во флот, а также несколько че ловек на вакантные архиерейские должности в епархиях. Поэтому в оби тель постоянно требовалось запрашивать новых монахов, и с назначением духовенства на корабли периодически возникали определенные трудности.

По данным И. Г. Дурова, в 1720-е гг. обычным явлением был недокомплект флота духовенством7.

Так, в апреле 1722 г. Феодосий Яновский доносил в Синод, что в ми нувшем 1721 г. монастырь поставил во флот 40 иеромонахов (на 10 человек больше, чем в 1720 г.), отчего в монастыре «служащих иеромонахов обре тается и с наместником 9 человек;

зачем оного во флот требуемого иеро монахов числа удовольствовать будет некем»8. Поэтому неудивительно, что в июне 1722 г. вице-адмирал П. И. Сиверс писал, что к тому времени иеромонахи были определены только на четыре корабля Котлинской эскад ры из 139. Аналогичная проблема возникла в следующем году, когда к 1 июля в эскадру требовался 21 иеромонах10.

Часто недостаток иеромонахов приходилось восполнять белыми свя щеннослужителями, имевшими сан не ниже иерея. А во второй четверти XVIII в. было признано невозможным далее посылать во флот иеромонахов из одного только Александро-Невского монастыря. В 1744 г. вышел указ, ут вердивший ранее существовавшую практику: «Буде в Александро-Невском монастыре иеромонахов недостаток, отправить от Санкт-Петербургской епархии от соборов и церквей тех, при коих по 2 и по 3 священника находит ся, а чего не достанет, то велеть отправить из тех епархий, где те корабли… находятся, яко то буде в Ревеле из Псковской, а буде у города Архангель ского, то из Архангельской»11. Однако на протяжении XVIII в. больше всего священнослужителей поставляла все же Санкт-Петербургская епархия.

Как правило, иеромонахи пребывали во флоте в течение нескольких лет.

Чаще всего они находились на судах только во время навигации, а на зиму (в августе–декабре) возвращались в свои монастыри. Но часть иеромонахов Духовенство Котлинской эскадры...

(по указу от 9 августа 1720 г. одна треть12) оставалась на зиму при фло те. Некоторые из них не появлялись в своих епархиях по 7–8 лет подряд.

Так, в 1728 г. наместник Александро-Невского монастыря Вениамин писал Св. Синоду, что иеромонахи Ревельской и Кронштадтской эскадр «доволь ное время в кампаниях разных служили, а некоторые из них ни монастыря, ни монастырской службы отнюдь не знают»13.

Иногда количество оставленных при флоте на зиму священнослужите лей превышало одну треть. Например, из 30 иеромонахов, бывших в кампа нии 1723 г., один умер, восемь были отпущены в Александро-Невский мона стырь, одиннадцати велено было зимовать в Ревеле, шести в Кронштад те14. Всего на зимовку было оставлено по крайней мере 17 иеромонахов, то есть более половины вместо положенной одной трети. Затем количество зимующих при портах священнослужителей было сильно сокращено. На зиму 1725/26 гг. в Кронштадте было оставлено три иеромонаха, а в Санкт Петербургской корабельной команде ни одного15. Через год при Крон штадтской эскадре оставалось только два священнослужителя16. Столько же числилось перед началом кампании 1738 г. Обычно оставленные на зиму в Кронштадте иеромонахи продолжали от правлять таинства и требы для морских служителей. Но иногда корабельные священники не находили себе прямых занятий. Один из них был вынуж ден служить за приходского попа в Ораниенбауме, другой, «оставив звание свое», «шатался» по Петербургу, а третьи, как сообщалось в 1740 г., зимой праздно жили в Кронштадте, отчего в Александро-Невском монастыре на блюдалось «в иеромонахах оскуднение»18.

Насколько известно, первая церковь на самом острове Котлин появилась в 1706 г.19 Согласно утвердившейся в литературе точке зрения, она была сру блена на Олонецкой верфи, вскоре доставлена на Котлин и в присутствии царя была освящена в честь Св. Троицы20.

С началом строительства «губернских» жилых домов на Котлине, не позднее января 1717 г., была заложена церковь во имя Св. Апостола Андрея Первозванного, ставшая впоследствии соборной. А. Д. Меншиков, лично контролировавший строительство, присутствовал на освящении храма в июле 1718 г.21 Первым священником в этой церкви, судя по всему, стал Петр Иоаннов, которому в июле того же года указывалось: «Ежели явятся на Кот лине острове священники для управления духовных треб без указов… тех священников, также и неистовых монахов, и нищих… имая, присылать в Невский монастырь под караулом»22. Вскоре за настоятелем Андреевского собора закрепилась должность «заказчика духовных дел» (благочинного) острова Котлин23. В январе 1720 г. Петр Иоаннов, остававшийся единствен А. А. Бландов ным священником в церкви, просил, чтобы его освободили от обязанностей заказчика. Но вместо этого в помощь ему был назначен поп Герасим Васи льев, служивший ранее в течение четырех лет на кораблях24. По неподтверж денным данным Е. В. Исаковой, в ведение настоятеля собора поступали по окончании навигации и корабельные иеромонахи25. Последние, судя по име ющимся отрывочным сведениям, перед вступлением в должность давали в Андреевском соборе присягу26.

Для непосредственного контроля над всеми флотскими священнослу жителями, согласно Морскому уставу 1720 г., назначался «начальный свя щенник» или «обер-иеромонах» (так эта должность именуется в «Пунктах»

1719 г. и в большинстве последующих документов)27. При Петре I во флоте одновременно состояло несколько обер-иеромонахов: один при корабель ном флоте в Ревеле, другой при галерном флоте и в Финляндском корпусе и третий в Низовом корпусе и при Каспийской флотилии. Духовенство Котлинской эскадры находилось в ведении Ревельского обер-иеромонаха.

Судя по всему, первым на эту должность в 1718 г. был назначен префект Гав риил Бужинский28. Также среди священнослужителей Котлинской эскадры обыкновенно избирался «первенствующий иеромонах», подведомственный Ревельскому обер-иеромонаху.

В 1720–1721 гг. заказчик духовных дел на острове Котлин священник собора Андрея Первозванного Петр Иоаннов находился в отпуске. На его место 7 сентября 1720 г. временно был назначен флотский иеромонах Мака рий Хворостин29. Пользуясь правами заказчика, он стал исполнять и обязан ности первенствующего иеромонаха30. Так, в сентябре 1720 г. обер-иеромо нах Гавриил повелел Макарию «всех кораблей ризницу осмотреть»31. После возвращения из отпуска Иоаннова Маркарий Хворостин получил в Синоде новую должность протоинквизитора Санкт-Петербургской диспозиции, за тем стал игуменом Череповецкого Воскресенского монастыря32.

В качестве наблюдающего за духовенством Котлинской эскадры в июле 1721 г. был назначен Маркелл Родышевский, ранее служивший на Котлине проповедником33. Ему было указано лишь «над подчиненными иеромонаха ми быть первым иеромонахом», однако некоторые называют Родышевского котлинским обер-иеромонахом34. Кроме флотского духовенства ему были подчинены и полковые священники на острове Котлин. Маркелл просил Св. Синод, чтобы в его ведение перешли и все прочие священно- и церков нослужители острова, но ответа на эту просьбу не последовало35. В ноябре 1721 г. Маркелл от лица иеромонахов Котлина жаловался Синоду, что «жи тие» им «весьма есть нуждное», потому что они бывают вынуждены за жа лованьем «бродить» по два и по три месяца. Св. Синод обязался положение Духовенство Котлинской эскадры...

исправить «того ради, что оные иеромонахи кроме... жалованья пропитания иметь не могут»36. Есть сведения, что Маркелл Родышевский был хорошим проповедником, даже Петр I приезжал на остров, чтобы послушать его про поведи37.

В 1722 г. Св. Синод назначил Маркелла в Ригу, а наблюдение над ие ромонахами Котлинской эскадры было поручено Корнилию Ростовскому38, хотя, по мнению ряда историков, после Родышевского на Котлин уже не на значали особого начальствующего иеромонаха39. Между тем в 1723 г. «пер венствующим» иеромонахом называют в источниках Антония Патриарша.

В июне 1723 г. он требовал прислать во флот на отправлявшиеся в кампанию суда церковные книги и утварь40.

В то же время духовенство Котлинской эскадры, несомненно, продолжа ло находиться в ведении Ревельского обер-иеромонаха. В январе 1724 г. на эту должность был назначен «Славяно-латинской школы учитель» Иустин Рудинский41. Еще в Санкт-Петербурге он «хотел осмотреть во флоте над ие ромонахами благочиния», но командующий флагман Ф. М. Апраксин его «не допустил с таковым резоном: “Тебе де до сих корабельных иеромонахов дела нет, токмо в ревельской эшкадре”». Иустин Рудинский подал по этому поводу жалобу в Св. Синод, и 24 июня 1724 г. Синод сделал следующее постановление: «Быть ему, Рудинскому, как прежде определен, обер-иеро монахом… и… правление содержать во всем флоте… ибо и по уставу мор скому во флоте начальный священник значится один»42.

Первенствующим же иеромонахом на Котлин, вероятно, еще в 1724 г.

был назначен Лев Горицкий. В октябре того года Иустин Рудинский при казал ему отправить на зимовку в Ревель из Кронштадта 7 иеромонахов43.

В июне 1725 г. и в январе 1726 г. Лев значился уже «командующим иеро монахом» в Кронштадтской эскадре44. Зимой 1725/26 гг. он остался в Крон штадте один, и, по заявлению обер-иеромонаха Иустина, ему одному было не управиться в эскадре в наступавший Великий пост45.

В 1726 г. «командующим иеромонахом» в Кронштадте числился Михаил Крутицкий46, а в 1730 и в 1731 гг. Домиан Новинский47.

Во второй четверти XVIII в. флотское духовенство попало в полностью зависимость от епархиальных властей, и обер-иеромонахи стали назначать ся во флот нерегулярно и редко. Сведений о присутствии в Кронштадте «первенствующих иеромонахов» после 1730-х гг. не имеется вовсе. Лишь в 1766 г. Св. Синод определил обер-иеромонахом во флот заштатного чер ниговского архимандрита Евстафия48. Известно, что Евстафий зимой жил в Кронштадте, а в летние кампании 1767 и 1768 гг. бывал «для экзерциции»

в Балтийском море на кораблях. В 1769 г. вместе с российским флотом под А. А. Бландов командованием Г. А. Спиридова он отправился в Средиземное море, где и проходил службу до 25 августа 1772 г., когда ввиду болезни по собственному прошению был уволен49.

Морской устав 1720 г. предусматривал возможность устройства на ко раблях походных церквей, даже приводился перечень обязательной церков ной утвари50. Однако, судя по сохранившимся описям имущества «церквей походных», на большинстве судов Котлинской эскадры в 1720 г. такая утварь отсутствовала вовсе51. В следующем году Св. Синод запретил устраивать походные церкви на кораблях, указав при необходимости проведения при частия довольствоваться запасными святыми дарами52. В этой связи особое значение приобретали береговые морские храмы.

При Петре I особой церкви для моряков на острове Котлин не было. Указ о ее строительстве был издан еще летом 1722 г., но к его исполнению при ступили только через шесть лет. В 1728 г. Адмиралтейская коллегия обра тилась в Св. Синод с прошением устроить в Морской слободе Кронштадта Богоявленскую церковь, поскольку там постоянно находилось до 10 тысяч морских и адмиралтейских служащих, а имевшийся на острове храм Ан дрея Первозванного не мог всех вместить53. Автором проекта деревянной на каменном фундаменте церкви стал И. К. Коробов, недавно назначенный архитектором в Адмиралтейское ведомство54. Строительство велось силами Адмиралтейской коллегии с привлечением частных пожертвований. Экипа жи более 15 судов приняли решение жертвовать на украшение нового храма по копейке с каждого рубля своего жалованья. Такие вычеты продолжались вплоть до 1734 г.55 В июле 1729 г. сообщалось, что церковь «в готовности быть имеет в августе месяце сего году»56. Вскоре ей был передан один из трофейных колоколов, привезенных из Финляндии в конце Северной во йны57. В литературе утвердилось неверное мнение, что освящение храма состоялось только 24 мая 1731 г.58 На самом деле это событие произошло ровно на один год раньше. Освященный антиминс был выдан определенно му в храм священнику 13 мая 1730 г. По просьбе Адмиралтейской коллегии Св. Синод в 1729 г. назначил свя щенником в новую церковь умевшего «изустно сказывать предики» учени ка философии Московской Славяно-греко-латинской академии Савву Быч ковского. Он был посвящен в сан иерея архиепископом Сарским Леонидом 3 декабря 1729 г.60 Жалованье священнику было назначено в размере 10 ру блей в месяц и равнялось жалованью флотского иеромонаха61. Кроме того, ему полагался казенный дом и доход от прихожан62. В 1731 г. приход этой церкви насчитывал 1086 дворов, а причт размещался на 5 дворах63. Пережив несколько ремонтов, деревянный храм просуществовал до 1841 г. Духовенство Котлинской эскадры...

По Адмиралтейскому регламенту 1722 г. церковь и священника было по ложено иметь при каждом морском госпитале65. Поэтому кронштадтскую го спитальную церковь справедливо называют одной из старейших в городе66.

В литературе нет единого мнения о времени появления на Котлине морского госпиталя, но большинство историков относят это событие к 1715–1717 гг. В отличие от Ревеля, где в госпитале «помесячно», а затем и на постоянной основе служили флотские иеромонахи, в кронштадтский госпиталь обычно назначался белый священник. По-видимому, первый из них был туда опре делен еще в 1721 г.68 Уже через семь лет Адмиралтейская коллегия просила Св. Синод освятить новопостроенную кронштадтскую госпитальную цер ковь в честь Воскресения Христова и послать туда антиминс. В июне 1728 г.

Синод приказал выдать освященный антиминс священнику Ивану Федото ву, еще ранее назначенному в госпиталь, а освятить новую церковь было по ручено протопопу Андреевского собора69. Так как Кронштадтский морской госпиталь неоднократно горел и менял здания, можно предположить, что освященный в 1728 г. храм просуществовал недолго. Между тем в 1735 г.

при нем числились один священник и один дьячок70.

В середине 30-х гг. XVIII в. Кронштадтская контора над портом проси ла, «дабы к наличным при Кронштадте двум церквям: госпитальной да к… Богоявленской для морских и адмиралтейских служителей еще построить третью, хотя не так великую, как Богоявление Господне»71. Но осуществить задуманное тогда не удалось. В это время в Кронштадте насчитывалось вместе с походными уже восемь православных храмов72. Главным из них оставался Андреевский собор, который за ветхостью и в связи со строитель ством канала был разобран и с 1740-х гг. располагался в одном из губерн ских домов, а в 1787 г. был переведен в здание Успенской церкви73.

В 1788 г. при снаряжении средиземноморской эскадры Екатерина II при казала Санкт-Петербургскому митрополиту Гавриилу снабдить корабли священниками, походными церквями и утварью. Колокола для этих церквей предлагалось взять в Москве и доставить их в Санкт-Петербург еще зим ним путем74. Командующий эскадрой адмирал С. К. Грейг в свою очередь потребовал три колокола «большого весу», но так как «готовых нигде не отыскано, то взяты с колокольни Андреевского Кронштадтского собора три колокола», самый большой из которых весил 224 пуда и 24 фунта, с тем, что бы купить точно такие же в Москве и «возвратить в тот собор». В мае 1789 г.

Гавриил, узнав от А. А. Безбородко, что флот более не нуждается в тех колоколах, просил вице-президента Адмиралтейской коллегии И. Г. Черны шева возвратить их75. По неподтвержденным данным, к отправке в Грецию были также приготовлены малые колокола с Богоявленской церкви. Однако А. А. Бландов из-за начавшейся войны со шведами экспедиция не вышла из Балтики, и колокола так и остались на своем месте76. Вообще, есть сведения, что в Бого явленской церкви после окончания плаванья хранилась церковная утварь с кораблей и фрегатов77.

Несмотря на то, что Адмиралтейская коллегия всегда запрашивала во флот и в морские церкви священнослужителей «поведения честного и ка честв, соответствующих званию своему», присылаемые из епархий священ ники и иеромонахи таковыми качествами отличались не всегда. В 1723 г.

служивший летом на корабле «Выборг» иеромонах Иларион Крутицкий по дал архиепископу Феодосию письмо, в котором, описывая бывшее ему «бе совское видение», упоминал имена А. Д. Меншикова и государя. Св. Синод и Тайная канцелярия, проводившие следствие, заключили, что письмо было писано «в меланхолии». Иеромонах был определен в Александро-Невский монастырь, где «для охранения его от утечки» были «наложены на него же леза»78.

В 1789 г. обер-иеромонах Иоасаф писал адмиралу В. Я. Чичагову следую щее: «Осматривал на пришедших из Кронштадта кораблях все духовенство в должности их звания… причем нашел в некоторых священнослужителях неповиновение, грубость и супротивление, а особенно на корабле “Иезеки ил” священник не признавал совсем порученной мне… власти»79.

Священник Богоявленской морской церкви Савва Бычковский в 1731 г.

отказался подавать в Синод ведомость о численности причта и прихода, заявив: «Святейшего Правительствующего Синода не боюся, не слушаю, а слушаю Конторы над портом», а присланному за ведомостями сказал:

«Поди де, ты, отселя цел, покамест не убит, велю де взять матросам и бить до смерти»80. В 1729 г. священником при той же церкви был назначен Логин Яковлев, который, однако, был вскоре отпущен «за пьянство и непотреб ство»81. В 1771 г. от службы в этой церкви был отстранен диакон Василий Евстратов, который по пьянству «неисправен», и «к поправлению… надежд в нем не предвидится»82.

В XVIII столетии происходило становление института военно-морского духовенства. Механизмы управления и комплектования флота священнослу жителями неоднократно видоизменялись, что порождало определенные про блемы. Между тем потребность офицеров и матросов Котлинской эскадры в совершении таинств и треб была решена. Во время кампаний эти функции исполняли корабельные иеромонахи, а при нахождении на берегу священ ники приходских храмов Кронштадта.

Материалы для истории русского флота. Ч. III. СПб., 1866. С. 7.

Российский государственный архив Военно-морского флота (далее РГАВМФ). Ф. 177. Оп. 1. Д. 28. Ч. I. Л. 409.

Российский государственный исторический архив (далее РГИА). Ф. 815.

Оп. 2. Д. 39. Л. 1. См. также: Описание архива Александро-Невской лавры за время Духовенство Котлинской эскадры...

царствования императора Петра Великого (далее ОААНЛ). Т. 2: 1717–1719 годы.

СПб., 1911. Стб. 454–455.

РГИА. Ф. 815. Оп. 2. Д. 53. Л. 2–2 об;

ОААНЛ. Т. 2. Стб. 986–987.

Книга Устав Морской. О всем, что касается к доброму управлению в бытности флота на море. М., 1993. Паг. 1. С. 15.

Приселков М. Д. Александро-Невская лавра при Петре Великом (к предстоящему двухсотлетнему юбилею Петербурга) // Странник: Духовный журнал. 1903. Апр.

С. 569.

Дуров  И.  Г. Провиантское обеспечение флота в эпоху Петра Великого:

Монография. Нижний Новгород, 2002. С. 265, 267–268.

Описание документов и дел, хранящихся в архиве Святейшего Правительствующего Синода (далее ОАСС). Т. I: (1542–1721). СПб., 1868.

Стб. 168, 370.

РГАВМФ. Ф. 212. Оп. 11. 1720 год. Д. 43. Л. 33–34;

ОАСС. Т. II. Ч. 1: (1722 г.).

СПб., 1879. Стб. 1185.

РГАВМФ. Ф. 212. Оп. 11. 1723 год. Д. 53. Л. 45 об.

Полное собрание постановлений и распоряжений по ведомству православного исповедания Российской Империи. Царствование государыни императрицы Елизаветы Петровны. Т. 2: 1744–1745 гг. СПб., 1907. С. 115.

РГАВМФ. Ф. 212. Оп. 11. 1720 год. Д. 11. Л. 314;

ОАСС. Т. V: (1725 г.). СПб., 1897. Стб. 602.

ОАСС. Т. VIII: (1728 г.). СПб., 1891. Стб. 5–6.

РГАВМФ. Ф. 212. Оп. 1. Д. 22. Л. 23–25 об.

Там же. Оп. 11. 1726 год. Д. 18. Л. 1–2.

ОАСС. Т. VIII. Стб. 6.

Там же. Т. XVIII: (1738 г.). Пг., 1915. Стб. 267.

Там же. Т. V. Стб. 159–160;

Т. XX: (1740 г.). СПб., 1908. Стб. 135;

Рункевич С. Г.

Александро-Невская Лавра. 1713–1913. СПб., 1913. С. 456.

Походный журнал 1706, 1707, 1708 и 1709 годов. 2-е изд. СПб., 1911. Паг. 1.

С. 16.

См., например: Шелов  А.  В. Исторический очерк крепости Кронштадт.

Кронштадт, 1904. С. 92.

Повседневные записки делам князя А. Д. Меншикова. 1716–1720, 1726– 1727 гг. // Российский архив (История Отечества в свидетельствах и документах XVIII–XX вв.). Вып. Х. М., 2000. С. 101, 158, 239.

ОААНЛ. Т. 2. Стб. 462.

ОАСС. Т. I. Стб. 78, 138–139.

ОААНЛ. Т. 3: 1720–1721 годы. Пг., 1916. Стб. 357–358, 59–60.

Исакова Е. В., Шкаровский М. В. Храмы Кронштадта. СПб., 2005. С. 17.

РГАВМФ. Ф. 212. Оп. 11. 1736 год. Д. 3. Л. 208 об.

Книга Устав Морской… Паг. 2. С. 75–76;

ОААНЛ. Т. 2. Стб. 953.

РГАВМФ. Ф. 233. Оп. 1. Д. 255. Л. 151.

РГИА. Ф. 796. Оп. 1. Д. 142. Л. 1б–1б об;

Д. 152. Л. 8;

ОАСС. Т. I. Стб. 78, 138–139.

А. А. Бландов В некоторых документах он именуется «обор- иеромонахом» (см., например:

РГИА. Ф. 796. Оп. 1. Д. 111. Л. 6;

Д. 152. Л. 1, 2;

Д. 522. Л. 1б.).

РГАВМФ. Ф. 212. Оп. 11. 1720 год. Д. 43. Л. 23.

ОАСС. Т. I. Стб. 421;

Т. II. Ч. 1. Стб. 35–37, 465–467.

Там же. Т. I. Стб. 496;

РГИА. Ф. 796. Оп. 1. Д. 423. Л. 1б, 2;

Полное собрание постановлений и распоряжений по ведомству православного исповедания Российской Империи (далее ПСПР). Т. I: 1721. СПб., 1869. С. 162;

ОААНЛ. Т. 3. Стб. 466–467.

См., например: Архангельский М. Ф. История православной церкви в пределах нынешней С.-Петербургской епархии // Историко-статистические сведения о С.-Пе тербургской епархии. Вып. 1. СПб., 1869. С. 127;

Рункевич  С.  Г. Александро Невская Лавра... С. 206. Обнаружен только один официальный документ, где Маркелл именуется обер-иеромонахом (РГИА. Ф. 796. Оп. 1. Д. 733. Л. 2–2 об.).

РГИА. Ф. 796. Оп. 1. Д. 522. Л. 1б;

ОАСС. Т. I. Стб. 598.

ПСПР. Т. I. С. 292;

ОАСС. Т. I. Стб. 701–702.

Архангельский М. Ф. История православной церкви в пределах нынешней С.-Пе тербургской епархии. С. 127.

ОАСС. Т. I. Стб. 712;

Т. II. Ч. 1. Стб. 1185.

Барсов  Т.  [В.] Об управлении русским военным духовенством. СПб., 1879.

С. 10;

Исакова Е. В., Шкаровский М. В. Храмы Кронштадта. С. 17.

РГАВМФ. Ф. 212. Оп. 11. 1723 год. Д. 19. Л. 387–387 об.

РГИА. Ф. 796. Оп. 1. Д. 155. Л. 3–4 об., 12–12 об;

ОАСС. Т. I. Стб. 141.

РГИА. Ф. 796. Оп. 1. Д. 155. Л. 34 об.–35 об. См. также: ПСПР. Т. IV: 1724–1725, января 28. СПб., 1876. С. 180–181.

РГАВМФ. Ф. 212. Оп. 11. 1723 год. Д. 48. Л. 30.

Там же. Ф. 233. Оп. 1. Д. 240. Л. 49;

ОАСС. Т. V. Стб. 159.

ОАСС. Т. V. Стб. 159–160.

РГАВМФ. Ф. 212. Оп. 11. 1726 год. Д. 18. Л. 50 об.

Там же. Оп. 11. 1736 год. Д. 3. Л. 208 об.

Там же. Ф. 173. Оп. 1. Д. 14. Л. 195;

Д. 184. Л. 308 об.

Барсов  Т.  [В.] Об управлении русским военным духовенством. С. 16;

Ласкеев  Ф.  [М]. Историческая записка об управлении военным и морским духовенством за минувшее столетие (1800–1900 гг.). СПб., 1900. С. 4–5.

Книга Устав Морской… Паг. 2. С. 76;

Паг. 3. С. 178–180.

РГАВМФ. Ф. 212. Оп. 11. 1720 год. Д. 43. Л. 2, 9–16 об.

РГИА. Ф. 796. Оп. 1. Д. 342. Л. 2–3;

ПСПР. Т. I. С. 178;

ОАСС. Т. I. Стб. 375.

РГИА. Ф. 796. Оп. 9. Д. 568. Л. 1;

ОАСС. Т. VIII. Стб. 541.

РГАВМФ. Ф. 144. Оп. 1. Д. 30. Л. II, 3;

Подольский  Р.  [П.] Иван Коробов // Советская архитектура: Сборник Союза советских архитекторов СССР. Вып. 3.

1952. С. 106, 110;

Пилявский  В.  [И.] Иван Кузьмич Коробов (материалы к изучению творчества) // Архитектурное наследство. Вып. 4. М;

Л., 1953. С. 44, 55;

Бронштейн  С.  С. Петербургская архитектура 20–30-х годов XVIII века // Русская архитектура первой половины XVIII века: Исследования и материалы. М., 1954.

С. 194, 196, 200.

Духовенство Котлинской эскадры...

[Б. а.] Деревянный храм Богоявления, существовавший в Кронштадте более лет // Морской сборник. 1855. Т. XVII. № 8. С. 199–200. См. также: РГАВМФ. Ф. 144.

Оп. 1. Д. 30. Л. II, 121 об.–121а;

Ф. 212. Оп. 11. 1735 год. Д. 1. Л. 41 об., 83 об.

РГИА. Ф. 796. Оп. 9. Д. 568. Л. 2.

РГАВМФ. Ф. 230. Оп. 1. Д. 3. Л. 200 об.

См., например: [Б.  а.] Деревянный храм Богоявления, существовавший в Кронштадте более 100 лет. С. 203.

РГАВМФ. Ф. 144. Оп. 1. Д. 30. Л. 294, 296–297.

РГИА. Ф. 796. Оп. 9. Д. 568. Л. 2–2 об., 15, 25;

ОАСС. Т. VIII. Стб. 541.

Подробнее о размерах жалованья флотского духовенства см.: Бландов  А.  А.

Материальное обеспечение флотского духовенства в XVIII в. // Вестник молодых ученых Санкт-Петербургского государственного университета. [В печати].

РГИА. Ф. 796. Оп. 9. Д. 568. Л. 2 об;

ОАСС. Т. VIII. Стб. 541;

Т. X: (1730 г.).

СПб., 1901. Стб. 200.

РГИА. Ф. 796. Оп. 12. Д. 100. Л. 18 об;

ОАСС. Т. XI: (1731 г.). СПб., 1903.

Стб. 139–140.

Подробнее историю храма см.: [Б.  а.] Деревянный храм Богоявления, существовавший в Кронштадте более 100 лет. С. 196–206;

[Б.  а.] Церковь во имя Богоявления Господня // Историко-статистические сведения о С.-Петербургской епархии. Вып. 8. СПб., 1884. С. 234–239;

[Б.  а.] Памятная записка из истории Кронштадтской морской Богоявленской церкви // РГАВМФ. Ф. 930. Оп. 49. Д. 655.


Л. 25–31;

Морев И. Кронштадтская Богоявленская церковь. (Исторический очерк) // Вестник военного духовенства, издаваемый по утвержденной Святейшим Синодом программе. 1892. № 14. С. 433–447;

№ 15. С. 462–474;

№ 17. С. 530–544;

Исакова Е. В.,  Шкаровский М. В. Храмы Кронштадта. С. 123–151.

Полное собрание законов Российской Империи, с 1649 года. Т. VI: (1720–1722).

1830. С. 592.

Исакова Е. В., Шкаровский М. В. Храмы Кронштадта. С. 188.

См.: Костюк  А.  В. Лечебно-профилактическое обеспечение морских служителей Российского флота в XVIII в.: Военно-морские госпитали // Вестник Санкт-Петербургского университета. Сер. 2: История. 2009. Вып. 1. Март. С. 59.

РГИА. Ф. 796. Оп. 1. Д. 522. Л. 1б–1б об. – Хотя А. Смирнов утверждает, что при Петре I в Кронштадтском госпитале не было постоянного священника (Смирнов А.

История флотского духовенства. Ч. 1: История флотского духовенства в царствование Петра Великого. Пг., 1914. С. 18.).

РГИА. Ф. 796. Оп. 9. Д. 241. Л. 1–5.

РГАВМФ. Ф. 212. Оп. 11. 1735 год. Д. 1. Л. 6–6 об.

Там же. Л. 99 об.–100.

Исакова Е. В., Шкаровский М. В. Храмы Кронштадта. С. 15.

Историю храма см.: Трачевский  П. Кронштадтский Андреевский собор // Историко-статистические сведения о С.-Петербургской епархии. Вып. 8. С. 230–234;

234;

[Б.  а.] Кронштадтский Андреевский собор. 1817–LXXV–1892 26-го августа.

А. А. Бландов Кронштадт, 1892;

Туренский И. Кронштадтский Андреевский собор, его история и описание. СПб., 1906;

Исакова Е. В., Шкаровский М. В. Храмы Кронштадта. С. 71–93.

Из бумаг митрополита Новгородского и С.-Петербургского Гавриила.

(Неизданные материалы для биографии его, собранные и объясненные Н. И. Григоровичем) // Русский архив, издаваемый при Чертковской библиотеке.

1869. № 10. Стб. 1580–1581;

РГАВМФ. Ф. 223. Оп. 1. Д. 46. Л. 90–91 об;

Ф. 172.

Оп. 1. Д. 349. Л. 528.

РГАВМФ. Ф. 172. Оп. 1. Д. 349. Л. 529.

Исакова Е. В., Шкаровский М. В. Храмы Кронштадта. С. 129.

[Б.  а.] Деревянный храм Богоявления, существовавший в Кронштадте более 100 лет. С. 203.

РГИА. Ф. 815. Оп. 14. Д. 765. Л. 2–24;

ОАСС. Т. III: 1723 г. СПб., 1878.

Стб. 636–638;

Т. V. Стб. 72.

РГАВМФ. Ф. 200. Оп. 1. Д. 113. Л. 8.

РГИА. Ф. 796. Оп. 12. Д. 100. Л. 15;

ОАСС. Т. XI. Стб. 139–140.

ОАСС. Т. X. Стб. 200;

РГИА. Ф. 796. Оп. 11. Д. 105. Л. 1;

РГАВМФ. Ф. 144.

Оп. 1. Д. 30. Л. 83, 95, 162.

РГИА. Ф. 796. Оп. 52. Д. 185. Л. 1.

Путешествия Екатерины II по России...

  УДК 94(47).066                                                                                           А. Р. Белоусова  ПУТЕШЕСТВИЯ ЕКАТЕРИНЫ II ПО РОССИИ:

К ИСТОРИОГРАФИИ ВОПРОСА Как известно, Екатерина II довольно много путешествовала по стране:

историкам известно как минимум восемь ее поездок, кульминацией которых стал торжественный вояж во владения Г.А. Потемкина, присоединенный Крым. Сама эволюция мотивов ее поездок достаточно любопытна. В начале своего царствования Екатерина II исколесила почти все западные губернии и везде и всем демонстрировала табакерку с изображением Петра I, что нравственно закрепляло ее положение на престоле. Через несколько лет, в 1767 г., она решилась своими глазами посмотреть, какой страной управля ет, и отправилась в плавание по Волге до Симбирска и обратно в Санкт Петербург. Уже в 1780 г. Екатерина желала видеть своими глазами результа ты работы, так кропотливо ею проведенные в течение уже почти двадцати лет царствования. Она отправлялась в Белоруссию, по пути заехав в Мо гилев на встречу с австрийским императором Иосифом II. Путешествие в Крым в 1787 г. стало кульминационной точкой ознакомления императрицы с Россией. И именно эта поездка вызывала у исследователей наибольший интерес.

Отечественную историографию путешествий императрицы Екатери ны II по России можно разделить на три этапа: дореволюционную, труды советских исследователей и современную историографию.

Наибольшее внимание поездкам императрицы уделяли историки XIX– начала XX века. Взгляды многих исследователей того времени довольно схожи. Все они рассматривают и внутриполитический, и внешнеполитиче ский аспекты путешествий, отмечают их инспекционный характер, влияние поездки в Могилев на заключение австро-русского союза и путешествия в Крым — на начало русско-турецкой войны, некоторые опровергают суж дение о «потемкинских деревнях». Для ряда работ этого периода было ха © А. Р. Белоусова А. Р. Белоусова рактерно то, что в них описывала в основном событийная канва поездок Екатерины, и почти не делались попытки определить задачи, показать место в политике императрицы. Некоторые труды были посвящены посещению Екатериной отдельных городов1.

Наиболее подробно рассматривал путешествия императрицы А. Г. Брик нер, который оценивал их очень высоко с политической точки зрения2. Он отмечал административные цели поездок, свидание монархов в Могилеве считал новым витком в отношениях двух стран, который многое изменил в общеевропейской политической системе;

путешествие в Крым называл важ ным и серьезным политическим действием.

Брикнер Александр Густавович — русский историк, родился в Петербур ге 24 июня 1834 г. Окончив гимназический курс в Петропавловском учили ще, он несколько лет (1851–1857 гг.) занимался в конторе одного торгового дома, а затем отправился за границу для изучения истории;

до 1860 г. слушал лекции в университетах Гейдельбергском, Иенском и Берлинском. В 1860 г.

вернулся в Петербург, где с 1861 по 1867 гг. читал лекции в Училище право ведения, а некоторое время также и в Университете в качестве приват-до цента. В 1867 г. А. Г. Брикнер был приглашен в Одессу на кафедру всеобщей истории, а в 1872 г. на кафедру русской истории в Дерпте, где и оставался до 1 июля 1891 г., когда был назначен профессором в Казань.

Труды А. Г. Брикнера относятся, главным образом, к русской истории XVIII и отчасти XVII века;

большая часть их посвящена выяснению значе ния реформы Петра Великого для развития русского общества и государ ства3. Вместе с тем, А. Г. Брикнер исследовал различные эпизоды русской политической истории XVIII в., в том числе большое внимание уделял исто рии царствования Екатерины II4.

В исследовании «Путешествие Екатерины II в полуденные страны Рос сии» автор подробно освещает организацию и ход путешествия импера трицы от ее выезда из Царского Села до возвращения в Санкт-Петербург;

рассматривает взаимоотношения одного из участников путешествия ав стрийского императора Иосифа II и Екатерины II;

влияние поездки на рус ско-турецкие отношения после присоединения Крыма;

приводит обширные цитаты из личной переписки императрицы с ее окружением, из переписки Иосифа II с его матерью Марией Терезией, вспоминая иностранных послов, сопровождающих императрицу.

Надо сказать, что работа написана с привлечением большого количества источников самой разной направленности (от эпистолярного жанра до Ка мер-фурьерских журналов, например: журнал путешествия ее император ского величества Екатерины II, самодержицы Всероссийской, в полуденные Путешествия Екатерины II по России...

страны России в 1787 г.). Все эти источники были впервые введены им в научный оборот, что является несомненной заслугой автора для изучения им данной проблематики.

Но все же самой первой работой, касающейся темы путешествия Екате рины в Крым, является работа «Жизнь князя Г. А. Потемкина-Таврического, взятая из иностранных и отечественных источников»5. Это книга вышла в 1812 г. в Москве, ее внутренняя структура совпадает со схемой описания путешествия, которую можно встретить в монографии А. Г. Брикнера. Но здесь важно следующее — это книга была написана раньше, чем работа не мецкого историка. Поэтому можно сделать вывод о том, что А. Г. Брикнер воспользовался разработкой другого автора. Однако в работе «Жизнь кня зя Г. А. Потемкина-Таврического, взятая из иностранных и отечественных источников» нет библиографического аппарата, следовательно, считать эту работу первой серьезной научной работой достаточно сложно.

По мнению другого дореволюционного исследователя С. М. Соловьева6, после Петра Великого Екатерина была первой русской императрицей, со вершавшей поездки по своей стране с правительственными целями (напри мер, «путешествие 1763 г. имело религиозные задачи, а во время поездки по Волге ее постоянно занимала мысль о "Наказе" и предстоящей Уложен ной комиссии»)7. В дальнейшем такую же оценку путешествий Екатерины можно найти в трудах советского историка Н. И. Павленко, о котором будет сказано несколько позже.

В. О. Ключевский отмечал, что в 1760-е гг. Екатерина хотела сама уви деть страну, взглянуть на ее жизнь не из кабинета своего дворца. «Импера трица собрала тогда много полезных сведений, увидев, кроме того, какой удобный материал в своих подданных, как мало нужно сделать для этого народа, чтобы привлечь к себе его расположение»8.

Н. Григорович в монографии о князе А. А. Безбородко9, касаясь путеше ствия в 1780 г., говорил о желании Екатерины II изнутри взглянуть на вновь присоединенные земли и удостовериться, как привилось учреждение новых местных органов управления — наместничеств.

Еще одним крупным исследованием является работа Г. В. Есипова «Пу тешествие императрицы Екатерины II в южную Россию в 1787 г.»10.

Есипов Григорий Васильевич — историк, закончил в 1830 г. курс в Санкт-Петербургском университетском пансионе;

служил в министерстве государственных имуществ, потом в межевой канцелярии;

был председате лем рязанской гражданской палаты;

в 1852 г. назначен производителем дел в комиссию по делам опеки над детьми великой княгини Марии Николаевны;

в 1856 г. отправлен к императрице для занятий по благотворительным уч А. Р. Белоусова реждениям, ей вверенным, а в 1864 г. причислен к министерству двора, где с 1882 г. заведовал общим архивом11.

Данный исследователь также подробно освещает события при дворе в период задумки и организации путешествия (1780–1787 гг.);


время возник новения идеи поездки;

ее цели;

придворные интриги, целью которых было оклеветать деятельность Г. А. Потемкина в Крыму в глазах императрицы;

подробный ход путешествия. Надо заметить, что по своей внешней струк туре работа А. Г. Брикнера и исследование Г. В. Есипова очень близки: оди наковая последовательность изложения одних и тех же материалов, кото рые достаточно схоже трактуются, использование для обоснования того или иного события одинаковых источников, манера и тип изложения материала и др. Если говорить о первенстве в исследовании путешествия, то един ственным критерием суждения может стать дата опубликования работы: у А. Г. Брикнера это 1881 г., а у Г. В. Есипова — 1890 г. Также А. Г. Брикнер является крупнейшим исследователем истории России XVIII в. Исходя из этого, можно сделать вывод, что приоритет в исследовании данной пробле матики принадлежит все-таки немецкому ученому.

В это же время еще один крупнейший исследователь екатерининского периода В. А. Бильбасов рассматривал взаимоотношения императрицы и В. В. Каховского, одного из крупнейших государственных чиновников, ко торый занимался подготовкой приема Екатерины и освоением Крыма после его присоединения12.

Бильбасов Василий Алексеевич — историк, родился в 1838 г., высшее образование получил в Петербургском университете на историко-филоло гическом факультете, где в 1861 г. окончил курс со степенью кандидата. По окончании университета был отправлен в заграничную командировку, после возвращения в 1866 г. был приват-доцентом кафедры всеобщей истории в Петербургском университете. В 1867 г. избран советом Киевского универси тета св. Владимира в доценты по той же кафедре;

затем до 1871 г. был экстра ординарным и ординарным профессором в том же университете. В 1871 г.

оставил службу и занялся исключительно научными изысканиями13.

Важный вклад в историографию данной проблемы привнес исследова тель А. И. Маркевич14. Маркевич Алексей Иванович — историк, родился в 1847 г., обучался в лицее князя А. А. Безбородко и на историко-филоло гическом факультете Новороссийского университета. Защитил диссерта ции магистерскую: «Русская историография в отношении к местничеству»

(1879 г.) и докторскую: «История местничества в Московском государстве в XV–XVII вв.» (1888 г.), до 1895 г. был профессором Новороссийского уни верситета 15. А. И. Маркевич в своей статье «Императрица Екатерина II и Путешествия Екатерины II по России...

Крым» постарался проследить не только сам ход путешествия, но и очер тить историю предшествующих отношений России и Крыма, внешнюю и внутреннюю политику Екатерины II, постепенное подчинение Крымского полуострова России и его административное переустройство. Важно отме тить, что исследователь говорит о том, что Екатерина высоко оценила за слуги Г. А. Потемкина, т. к. вскоре после окончания путешествия он стал князем Потемкиным-Таврическим. О самом же путешествии сказано все го пару слов, т.к. по мнению автора, о нем и «так много написано»16, что, к сожалению, с научной точки зрения не отражает действительность. По скольку к этому времени можно выделить только вышеприведенные работы.

Однако А. И. Маркевич оценивает историческую значимость путешествия:

иностранные послы могли убедиться в значимости сделанных Россией при обретений, большое влияние оказал приезд императрицы на верноподдан нические чувства населения;

путешествие императрицы стимулировало на чало войны с Турцией.

В книге «Потемкин и заселение Новороссийского края»17 поднимает ся вопрос о потемкинских деревнях. Надо сказать, что они сразу же объ являются мифом, т.к. по словам автора, «наместничество Потемкина было пустынным по сравнению с другими. Но, представляя императрице край, который систематически разорялся и который только что вышел из под ту рецкого влияния, он мог с гордостью указать на то, что уже сделано, не при бегая к шарлатанству»18.

В статье одного церковнослужителя19 (не удалось установить его имя. — А.Б.) подробно освещается жизнь Крыма в период за 1787–1873 гг. В том числе там описана история создания Екатеринославского наместничества, основание города Екатеринославля, приезд императрицы в Крым и др. Эту статью отличает хорошая источниковая база, т.к. в ней использованы опу бликованные письма, ордера и приказы Г. А. Потемкина, его переписка с императрицей и ближайшим окружением.

М. А. Ловягин20 считал путешествие 1787 г. в Крым и русско-турецкую войну 1787–1792 гг. возможностью оценить административную деятель ность Екатерины, а возникший миф «потемкинских деревнях» в ходе путе шествия Екатерины II в Крым — вымыслом. Так называемого «показного элемента» было тогда не больше, чем в других подобных случаях. Заслуги князя Г. А. Потемкина исследователь не отрицает. По его мнению, больших результатов при тех средствах, которыми он располагал, достигнуть было нельзя. Исходя из вышеизложенного, и того, что большинство исследова телей уделяют наибольшее внимание путешествию Екатерины II в Крым, можно подвести некоторый итог дореволюционной историографии этого А. Р. Белоусова путешествия. Для многих работ характерна манера изложения в стиле А. Г. Брикнера. Большинство работ начинаются с того, что идея возникла еще в 1780 г., но чума, занесенная в Тавриду, помешала исполнению этого наме рения;

далее рассматриваются интриги двора против Г. А. Потемкина и как к этому относилась сама императрица;

потом прослеживается организация путешествия (схожий текст трактовки указа о поставке лошадей и провизии на места остановок кочует из одного исследования в другое);

ход путеше ствия (строго по данным камер-фурьерского журнала). Другая часть иссле дований посвящена истории освоения Новороссийского края или общим работам по истории царствования Екатерины II, где путешествию импера трицы отводится второстепенная роль.

Историографию путешествий императрицы советского периода откры вает книга М. Н. Коваленского «Путешествие Екатерины II в Крым»21. Це лью данной работы является проследить завершающий шаг колонизации Черного моря, описать провинциальную Россию того времени, отношение местного общества к Екатерине и ее окружение. М. Н. Коваленский иссле дует колонизацию черноморского пространства начиная с Ивана IV и про слеживает движение колонизационного процесса. Приводит воспоминания о пребывании в России и путешествии французского посла Сегюра, оцени вает работу французского подданного достаточно двояко, т. к. с одной сто роны у посла стояла задача не испортить отношения с Россией, а с другой — помочь Турции укрепить свое влияние на Черном море. Описание же хода путешествия идентично описанию А. Г. Брикнера.

Из трудов историков русской эмиграции следует отметить работу А. Н. Фатеева «Потемкин Таврический»22. В этом исследовании говорится, что Екатерина, отправляясь в Крым, желала лично ознакомиться с резуль татами деятельности Г. А. Потемкина, чтобы опровергнуть его критиков, а слухи о «потемкинских деревнях» назвать «вымыслом».

В советский период историки изучали главным образом проблемы соци ально-экономического развития, крепостного права, укрепление положения дворянства, в связи с чем некоторые другие аспекты развития страны не по лучали обстоятельного освещения.

Так, в «Очерках истории СССР» упоминается вскользь лишь поездка Екатерины по Волге. Упоминание связано с тем, что крестьяне засыпали императрицу жалобами23. Советских историков путешествия Екатерины привлекали мало, и упоминались они в основном в связи с внешней поли тикой и «потемкинскими деревнями», существование которых, как правило, не опровергалось, и лишь немногие авторы попытались доказать их несу ществующую природу. А. М. Панченко в своей статье «“Потемкинские де Путешествия Екатерины II по России...

ревни” как культурный миф»24 доказывает, что «потемкинские деревни» — это именно миф, и к реальности он никакого отношения не имеет. Одним из главных аргументов исследователя является то, что сам Г. А. Потемкин никогда не скрывал, что многие селения были декорированы, но они были только украшены, и не были искусственными творениями, которые перевоз или с места на место. На взгляд исследователя данной работы, «потемкин ские деревни» — это миф, который распространялся недоброжелателями Г. А. Потемкина. Путешествию в Крым присуще не больше показательного элемента, чем всем остальным поездкам императрицы.

В работах отечественных историков последних лет возросло внимание к эпохе Екатерины и личности императрицы. Некоторое внимание уделяется ее путешествиям, при этом миф о «потемкинских деревнях» опровергают почти все исследователи.

По мнению А. Д. Каменского25, поездка по Волге имела целью более близкое знакомство со страной и ее народом, во время свидания в Могилеве было достигнуто соглашение об австро-русском союзе.

О. А. Омельченко26 полагает, что во время плавания императрицы по Волге устраивались общественные демонстрации поддержки ее правления, а также организовывались идейно-культурные мероприятия просвещен но-абсолютического характера.

Н. И. Павленко в своих работах о Екатерине II говорит, что императрица ездила по стране в соответствии со своими представлениями об обязанно стях просвещенного монарха27. Путешествие 1763 года предпринималось, чтобы доказать «приверженность православию, отмечаются инспекцион ные цели поездки в Белоруссию и демонстративный характер путешествия в Крым»28.  Также исследователь29 выделяет две цели путешествия Екате рины II в Крым: официальная — знакомство с результатами освоения об ширных территорий, присоединенных к России по условиям Кючук-Кай нарджийского мира 1774 г. и с включением в состав империи Крыма в 1783 г.

Эта генеральная цель дополнялась не менее важными задачами, прежде всего внешнеполитического плана — поездка носила демонстративный ха рактер и должна была убедить южного соседа, что утверждение России в Северном Причерноморье и Крыму носит характер не временной акции, а меры, рассчитанной долгосрочную реализацию.

П. П. Черкасов в исследовании «Екатерина II и Людовик ХVI»30 пишет о том, что эта поездка имела очевидный политический и военный характер, т. к. к приезду императрицы по приказу Потемкина на юг были стянуты вой ска, вдоль побережья курсировал только что созданный Черноморский флот.

О. И. Елисеева31 отмечает прежде всего геополитический и внешнепо литический аспект путешествия императрицы в Белоруссию в 1780 г. Эта А. Р. Белоусова поездка способствовала заключению австро-русского союза. Союз был не обходим в условиях, когда Россия постоянно балансировала на грани войны с Турцией.

Важным этапом в изучении путешествий Екатерины II по России стали работы Н. В. Бессарабовой32 и Г. В. Ибнеевой33. Эти две монографии наи более полно и детально раскрывают все аспекты путешествий Екатерины II по России.

Н. И. Бессарабова34 подробно раскрывает внутри- и внешнеполитиче ские аспекты поездок;

показывает, как составлялся маршрут и определялись даты поездок;

рассматривает организацию, быт, конфликты, произошедшие в окружении императрицы в ходе путешествий. Автор отмечает, что все по ездки объединяло то, что они предпринимались с государственными целя ми, были своеобразной формой организации политической жизни и явля лись отражением политики просвещенного абсолютизма.

Г. В. Ибнеева подробно останавливается на анализе источников и исто риографии поездок Екатерина II. Здесь стоит особо подчеркнуть, что иссле дователь обращается к зарубежным источникам и литературе, в основном немецкого происхождения. Кроме этого Г. В. Ибнеева рассматривает поезд ку в Эстляндию и Лифляндию в контексте решения остзейских привилегий и аграрного вопроса.

Исследуя путешествие по Волге в 1767 г., Г. В. Ибнеева отмечает ее по знавательный и политический характер. Императрица, по ее мнению, убе дилась в национальном и конфессиональном многообразии страны и в не эффективности политики своих предшественников, близко познакомилась с нуждами купечества, коммунальными проблемами города. Это путешествие дало толчок к либерализации экономики, что можно проследить в указе Мануфактур–коллегии о разрешении кустарных промыслов и возвращении всего конфискованного государством с тех фабрик, которые были не зареги стрированы в Мануфактур–коллегии35.

Также исследователь подробно останавливается на вопросах сотрудни чества верховной власти с местными элитами на примере киргиз-кайсаков, крымских татар и колонистов. Г. В. Ибнеева приходит к выводу, что участие местных элит в церемониале путешествий немало способствовало политике сближения центральной власти и местных элит: «Трудно переоценить зна чимость участия представителей местных элит в имперском ритуале. Оно являлось не только средством приобщения местной элиты к политической культуре Российского государства, но и рассматривалось элитами как свиде тельство прочности их положения в социальной структуре империи»36.

Другим аспектом рассмотрения Г. В. Ибнеевой путешествий императри цы стал вопрос взаимодействия Екатерины II с сословными группами в кон тексте концепции «общего блага» в «освоении» имперского пространства России. Автор приходит к выводу, что «Екатерина II осуществляла обще Путешествия Екатерины II по России...

ственное воспитание, внедряла в сознание подданных общезначимые цен ности»37. Особенную роль в этом «воспитании» императрица уделяла дво рянству, т. к. именно они непосредственно имели отношение к государствен ной службе, и именно от них зависело процветание Российской империи.

В заключении стоит подвести некоторые итоги. Историография путе шествий Екатерины II многочисленна и обширна. За прошедшие два века исследователи досконально проанализировали мероприятия внутренней и внешней политики. Вместе с тем исследователи не последнее место в канве исторических событий царствования Екатерины II отводили и ее поездкам по России. Как было показано, разные путешествия Екатерины II по России не раз становились предметом специального научного рассмотрения. Од нако только в последние десятилетия появилось несколько работ, целиком посвященных этой проблематике. Что оставляет современным историкам широкое поле для исследований.

Барышников Н. Императрица Екатерина II в Орловской губернии. Орел, 1886.

Брикнер  А.  Г. Путешествие Екатерины II в Вышний Волочок и Москву в 1765 г. // Исторический вестник. 1881. Т. 6. № 12.

Энциклопедический словарь / Под ред. Ф. А. Брокгауза и И. А. Ефрона. СПб., 1895. Т. 4. С. 450.

Брикнер А. Г. 1) История Екатерины II. СПб., 1885;

2) Густав IV и Екатерина II в 1796 г. // Вестник Европы. 1890. Т. 8-11;

3) Путешествие императрицы Екатерины II в Крым // Исторический вестник. 1881. Т. 9–21;

4) Путешествие императрицы Екатерины II в Могилев в 1780 г. // Русский вестник. 1881. Т. 154-155;

5) Путешествие Екатерины II в Вышний Волочок и Москву в 1765 г. // Исторический вестник. 1881.

Т. 6. № 12.

Жизнь князя Г. А. Потемкина-Таврического, взятая из иностранных и отечественных источников. М., 1812.

Соловьев С. М. История России с древнейших времен. М., 1995. С. 703.

Бессарабова Н. В. Путешествия Екатерины II по России. М., 2005. С. 5.

Ключевский  В.  О. Исторические портреты. Деятели исторической мысли. М., 1990. С. 623.

Григорович  Н. Канцлер князь А. А. Безбородко в связи с событиями своего времени. (1747–1787) // Сборник Русского исторического общества. 1879. Т. 26.

Есипов  Г.  В. Путешествие императрицы Екатерины II в южную Россию в 1787 году // Киевская старина. 1891. № 7.

Энциклопедический словарь. Т. 8. С. 270.

Бильбасов В. А. Путешествие императрицы Екатерины II в южную Россию в 1787 г. // Киевская старина. 1890. № 10–12, 1891. № 1–2.

Энциклопедический словарь. Т. 4. С. 398.

Маркевич  А.  И.  Императрица Екатерина II и Крым // Известия Таврической ученой архивной комиссии. 1897. № 27.

А. Р. Белоусова Энциклопедический словарь. Т. 13. С. 134.

Там же. С. 35.

Потемкин и заселение Новороссийского края. М., 1868.

Цит. по: Потемкин и заселение Новороссийского края. С. 11.

Очерк о Новороссийском крае // Записки Одесского общества истории и древности. Одесса, 1835. Т. 5.

Ловягин М. А. Потемкин // Русский библиографический сборник. СПб., 1905.

Т. 14. СПб., 656–660.

Коваленский М. Н. Путешествие Екатерины II в Крым. М., 1920.

Фатеев А. Н. Потемкин–Таврический. Прага, 1945.

Очерки истории СССР. Период феодализма. Россия во второй половине XVIII в. М., 1956. С. 279.

Панченко  А.  М. «Потемкинские деревни» как культурный миф // Русская литература XVIII — начала XIX вв. в общественно-культурном контексте. Л., 1983.

Сб. 14.

 Каменский А. Д. «Под сенью Екатерины». СПб., 1992.

Омельченко  О.  А. «Законная монархия» Екатерины II. Просвещенный абсолютизм в России. М., 1993. С. 144.

Павленко Н. И. Венценосная путешественница // Родина. 1997. № 5. С. 56.

Там же.

Павленко Н. И. Екатерина Великая. М., 1999.

Черкасов П. П. Екатерина II и Людовик XVI. М., 2001.

Елисеева О. И. Геополитические проекты Потемкина. М., 2001.

Бессарабова Н. В. Путешествия Екатерины II по России. М., 1999. С. 3.

Ибнеева Г. В. 1) Путешествие Екатерины II по Волге // Родина. 2000. № 10.

С. 39–43;

2)  Путешествия Екатерины II: опыт «освоения» имперского пространства.

Казань, 2006;

3) Имперская политика Екатерины II в зеркале венценосных путешествий. М., 2009.

Бессарабова Н. И. Путешествия Екатерины II по России. М., 2005.

Ибнеева Г. В. Путешествия Екатерины II...

Ибнеева  Г.  В. Имперская политика Екатерины II в зеркале венценосных путешествий. С. 236.

Там же. С. 335.

Инфраструктура петербургских резиденций...

              УДК 94(47.23-25)”18”    А. А. Ефимов ИНФРАСТРУКТУРА ПЕТЕРБУРГСКИХ РЕЗИДЕНЦИЙ ЧЛЕНОВ ИМПЕРАТОРСКОЙ СЕМЬИ В XIX ВЕКЕ Дворец как жилище представителей верхнего слоя российского дворян ства должен был являться визитной карточкой его владельца, демонстрируя его знатность и обеспеченность. В равной степени с богатством архитектур ного и декоративного убранства этому служили и инженерно-технические решения, использовавшиеся архитекторами при строительстве дворца. Хотя главной их целью было обеспечить удобство и безопасность хозяев и их го стей.

Развитие технического прогресса непременно отражалось в оборудова нии дворцов. Новые дворцы строились по последнему на тот момент слову науки и техники. Они оборудовались автономными системами водопровода и канализации с установкой рукомойников, ванн и ватерклозетов, устраива лись котельные, проводилось паровое отопление, обустраивались механиче ские прачечные, монтировались подъемные машины.

Подобные инженерные решения были изначально заложены в проекты дворцов великой княгини Марии Николаевны (Мариинский дворец), вели ких князей Николая Николаевича-старшего (Николаевский дворец), Влади мира Александровича (Владимирский дворец), Михаила Николаевича (Но во-Михайловский дворец), Михаила Михайловича (Мало-Михайловский дворец)1.

В качестве примера инженерно-технического обеспечения дворцов чле нов царской семьи в середине XIX в. будет рассмотрен Мариинский дворец.

В первую очередь изучим систему организации отопления дворца.

Мариинский дворец обогревался не только дровами, но и так называемы ми пневматическими аммосовскими печами, установленными в подвалах и подававшими нагретый воздух через душники в помещения дворца2. Парал лельно отопительным каналам в стенах проходили вентиляционные каналы.

Чистый воздух нагнетался специальной установкой и поступал во все по мещения сквозь «винтерлатеры» — воздуходувные решетки.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.