авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 7 |

«САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИСТОРИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ УНИВЕРСИТЕТСКИЙ ИСТОРИК Вып. 10 ...»

-- [ Страница 4 ] --

К явным неудачам выставки как раз относили малую посещаемость, а конкретно — неспособность организаторов продумать проблему отсутствия людей в городе в летнее время. Однако в другой заметке, посвященной вы ставке, прямо указывается, что она в первую очередь была рассчитана на узкий круг специалистов, т. е. учителей и учащихся, а не на широкую публи ку. Более того, даже время, по мнению автора статьи, было выбрано не слу чайно, так как оно соответствовало времени приезда учительских экскурсий и устройства в Санкт-Петербурге учительских курсов. Отсюда следует, что выставка изначально была задумана для учителей и ради них сознательно отказались от большей посещаемости.

Вторая очевидная неудача выставки — это конечное несоответствие ре зультата тем планам, которые были намечены23. Можно сказать, что перед организаторами ставилась грандиозная задача: представить полную картину современного оборудования школы всех типов. Совершенно ясно, что осу ществить ее при наличии довольно скудного финансирования, малого коли чества времени и отсутствии достаточного опыта было невозможно. Ведь не были претворены в жизнь даже те из начинаний, которые сначала каза лись вполне реалистичными, например, постройка школьной обсерватории или сооружение образцовой школы во дворе Михайловского манежа24. Но и здесь несоответствие можно оправдать теми успехами, которые были до стигнуты, а также тем, что подобная выставка проводилась впервые.

Нужно отметить, что перед устроителями стояла и другая важнейшая за дача — устроив подобное мероприятие, всячески способствовать развитию промышленности, работающей на школу, чтобы, в конечном счете, рефор мировать всю систему образования. Эта цель была достигнута, потому что экспоненты донесли свой посыл до целевой аудитории, получив множество заказов.

Подводя итог всему исследованию, следует сказать, что международ ная учебно-промышленная выставка «Устройство и оборудование школы»

А. С. Холод 1912 г. в Санкт-Петербурге явилась необходимым условием для последу ющего движения вперед российской учебной промышленности. Ситуация рубежа веков, когда отечественная промышленность стала выходить на вы сокий уровень и соперничать по качеству с иностранным оборудованием, требовала учреждения в Российской империи учебно-промышленных вы ставок. Последние, в свою очередь, не только стимулировали бы производ ство, но, что самое главное, способствовали бы постоянному пополнению школьных кабинетов, в котором так нуждалась вся российская система об разования. В конечном счете, полное обеспечение школы наглядными учеб ными пособиями вместе с другими мерами могло поднять ее на одно из пер вых мест в мире, а также решить проблему безграмотности.

Появление наглядных учебных пособий в конце XIX в. привело к рефор ме всей системы начального и среднего образования в России, к введению принципа наглядности, без которого невозможно нормальное обучение. Од нако, государство не смогло в достаточной мере обеспечить школу. Тогда на общественных началах был создан Подвижной музей, который, став по средником между производителем и потребителем, наладил столь важное для страны взаимодействие. Проведение выставки в 1912 г. еще более укре пило эти связи и дало мощный толчок для дальнейшего поступательного развития, открыв самые далекие перспективы, которые, к сожалению, осу ществить не удалось.

Новорусский М. В. Устройство и оборудование школы. СПб., 1912. С. 23.

 Там же. С. 44.

Новорусский  М.  В.  Итоги 15-летней деятельности Подвижного музея при Постоянной комиссии по техническому образованию И. Р. Т. общества (1894– 1909 гг.). СПб., 1910. С. 1.

Предполагаемая международная учебно-промышленная выставка «Устройство и оборудование школы» // Техническое и коммерческое образование. № 5. Сентябрь.

1910. С. 48.

Страхова М. И. Подвижной музей наглядных учебных пособий в Петербурге.

СПб., 1902. С. 4.

Предполагаемая международная учебно-промышленная выставка «Устройство и оборудование школы». С. 48.

Новорусский  М.  Международная выставка «Устройство и оборудование школы» // Русская школа. № 7–8. СПб., 1912. С. 69.

Ф.  П. Выставка «Устройство и оборудование школы» // Техническое и коммерческое образование. № 5. Сентябрь. 1912. СПб., 1912. С. 23.

Новорусский М. Краткий обзор выставочного дела в России в области наглядных учебных пособий // Техническое и коммерческое образование. № 5. Сентябрь. 1912.

СПб., 1912. С. 30–32.

Международная учебно-промышленная выставка...

Предполагаемая международная учебно-промышленная выставка «Устройство и оборудование школы». С. 48.

Там же. С. 49.

Новорусский  М.  Международная выставка «Устройство и оборудование школы». С. 73.

Список наград, присужденных на выставке «Устройство и оборудование школы» // Техническое и коммерческое образование. №6. Октябрь. 1912. СПб., 1912.

С. 61.

Цифровые итоги выставки «Устройство и оборудование школы» // Техническое и коммерческое образование. №5. Сентябрь. 1912. СПб., 1912. С. 42.

Новорусский  М.  Международная выставка «Устройство и оборудование школы». С. 75–76.

Каталог Международной учебно-промышленной выставки «Устройство и оборудование школы»… устраиваемой в С.-Петербурге с 3 мая по 15 июля 1912 года / Рус. техн. о-во. СПб., 1912. С. 3.

Ф. П. Выставка «Устройство и оборудование школы». С. 25.

Дневник Международной учебно-промышленной выставки «Устройство и оборудование школы» / Имп. Рус. техн. о-во. № 8. СПб., 1912. С. 1–2.

Новорусский М. Выставка «Устройство и оборудование школы» // Техническое и коммерческое образование. № 4. Апрель. 1912. СПб., 1912. С. 46.

Новорусский  М.  Международная выставка «Устройство и оборудование школы». С. 77.

Цифровые итоги выставки «Устройство и оборудование школы». С. 43.

Никитин  А.  Ю. Промышленные выставки России XIX – начала XX века.

Череповец, 2004. С. 246.

Ф. П. Выставка «Устройство и оборудование школы». С. 22.

Новорусский М. Выставка «Устройство и оборудование школы». С. 45.

О. А. Заерко УДК О. А. Заерко  СЕРГЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ КИСЛОВСКОЙ КАК КРАЕВЕД И ТОПОНИМИСТ Биография С. В. Кисловского. Сергея Владимировича Кисловского по праву можно считать уникальным исследователем. Сфера его научных инте ресов охватывала широкую область знаний на стыке истории и географии, начиная с изучения отдельных уголков родной страны и заканчивая мировой топонимикой.

О жизненном пути С. В. Кисловского мы можем судить, основываясь на его собственных воспоминаниях, впервые опубликованных в книге «Гор жусь фамилией своей»1. Это издание, ставшее итогом многолетней работы супругов Владимира Сергеевича (сына С. В. Кисловского) и Зинаиды Ми хайловны Кисловских, увидело свет в августе 2010 г. Помимо воспомина ний самого С. В. Кисловского, оно включает и разнообразный исследова тельский материал по генеалогии семьи, собранный и систематизированный авторами. Заметка о С. В. Кисловском, помещенная в этом труде, также мо жет служить источником для изучения биографии исследователя.

С. В. Кисловской был представителем старинного дворянского рода, при надлежащего к потомкам князей Смоленских. Родился он 30 апреля 1897 г.

в сельце Башвино Кашинского уезда Тверской губернии, родовом имении Кисловских. Впоследствии С. В. Кисловской с теплотой вспоминал о безза ботном детстве, проведенном на просторах кашинской земли — в Башвине, а также в Бибикове, наследственном имении Оболенских, родственников по матери. В 1905 г. Кисловские всей семьей переезжают в Ярославль в связи с назначением отца, Владимира Петровича Кисловского, на должность ярос лавского вице-губернатора.

Дети получили прекрасное домашнее образование, свободно владели французским и немецким языками, при этом ежегодно сдавали экзамены в гимназии экстерном. Начиная с пятого класса, С. В. Кисловской обучался в ярославской гимназии уже на очной основе.

© О. А. Заерко Сергей Владимирович Кисловской...

В воспоминаниях С. В. Кисловского ярко отражены некоторые путеше ствия, осуществленные в этот период. Так, нередко дети сопровождали отца во время его служебных поездок по губернии. Посещают они город Ры бинск, железнодорожную станцию Волга. В 1913 г. С. В. Кисловской вместе с группой товарищей по гимназии отправляется в Ростов Великий, а через некоторое время — в Кострому, с экскурсией, организованной инспектором гимназии. Вместе с братом С. В. Кисловской посещает и город Углич. Стоит заметить, что в рассказах о своих первых путешествиях С. В. Кисловской неизменно приводит исторические справки, повествует о наиболее ярких природных и архитектурных особенностях увиденных городов. Вероятно, именно в этот период зарождается тот живой интерес С. В. Кисловского к памятникам старины и истории родной земли, который впоследствии послу жил основой для краеведческих изысканий исследователя.

В 1914 г. после успешного окончания гимназии С. В. Кисловской по ступает в ярославский Демидовский лицей, но учебу прервала Первая ми ровая война. Студентом второго курса С. В. Кисловской был мобилизован и в марте 1917 г. в чине офицера направлен на фронт. В мае того же года в ходе боевых действий на Волынском направлении С. В. Кисловской по лучил тяжелое ранение, чудом остался жив, но потерял левый глаз. После длительного лечения и неоднократных серьезных операций в Луцке и Киеве С. В. Кисловской в декабре 1917 г. возвращается в Кашин.

Здесь, на родине, начинается преподавательская деятельность С. В. Кис ловского — осенью 1918 г. он получил место учителя истории и географии в бывшей женской Мариинской гимназии, преобразованной в школу II сту пени.

К этому же времени следует отнести и серьезное увлечение краеведе нием. В 1919 г. в Кашине было организовано Общество изучения местного края, объединившее местных краеведов и общественников, неравнодушных к родной истории и считавших необходимым ее глубокое изучение. В те чение ряда лет Обществом публиковались отчеты о своей деятельности, которые выпускались небольшими брошюрами. Также был организован по стоянно действующий лекторий для пробуждения интереса к истории своей малой Родины у местного населения.

Общество работало под непосредственным руководством Главного управления научными, научно-художественными и музейными учреждени ями, с которым оно поддерживало тесную связь, и откуда иногда поступала небольшая материальная помощь. Первым председателем правления Обще ства был профессор Стратонитский, а после его переезда в Москву предсе дателем краеведческого общества был избран С. В. Кисловской.

О. А. Заерко Общество поддерживало тесные связи со многими краеведческими ор ганизациями, С. В. Кисловской в качестве официального представителя не редко участвовал в работе различных краеведческих форумов. Так, в 1927 г.

он выступил на краеведческом съезде в городе Рыбинске с докладом на тему «Экономика Кашинско-Калязинско-Кимрского края в связи с вопроса ми районирования». На этом съезде С. В. Кисловского избирают делегатом от Центрального промышленного района на Всероссийскую конференцию краеведов, проходившую в Москве, в ходе которой он был избран членом Центрального Бюро Краеведения, а позднее вступил и в Географическое общество СССР при Академии Наук СССР.

В ноябре 1925 г. С. В. Кисловской женился на Любови Васильевне Хре новой, дочери известного кашинского купца Василия Егоровича Хренова, и семья переехала в город Калязин, где С. В. Кисловской получил место пре подавателя экономической географии в средней школе и в Механическом техникуме. Одновременно С. В. Кисловской заочно окончил Ленинградский педагогический институт.

Не оставляет он и свои краеведческие исследования. Так, в Калязине был организован филиал Кашинского краеведческого общества, который возгла вил местный энтузиаст К. Никольский. Итогом научных изысканий самого С. В. Кисловского стали книги «Кашинский край» и «Валяльный промы сел Калязинского района», вышедшие в Калязине в 1926 и 1928 гг. соот ветственно.

Незаурядный уровень знаний, высокий профессионализм и активная об щественная деятельность способствовали значительному росту авторитета С. В. Кисловского. Вскоре его приглашают на работу в одну из лучших школ Ленинграда (школу № 17, бывшую мужскую гимназию № 2, основанную в 1805 г.). Параллельно С. В. Кисловской учится в аспирантуре Ленинградско го государственного университета и готовится к защите кандидатской дис сертации по специальности «Экономическая география», которой, увы, не суждено было состояться.

В ходе политических репрессий 1930-х гг. С. В. Кисловской как дворянин по происхождению и «социально опасный элемент» был арестован и вместе с семьей выслан в Астрахань. Произошло это в 1935 г., а через несколько лет началась Великая Отечественная война, и семья С. В. Кисловского, едва устроившаяся на новом месте, в числе других политических ссыльных под конвоем была вывезена на баржах по Каспийскому морю в Среднюю Азию.

Кисловские оказались на спецпоселении в Актюбинской области, в не большом казахском степном селе Джурун, где С. В. Кисловской снова стал преподавать в школе. Здесь же была начата работа над главным научным Сергей Владимирович Кисловской...

трудом исследователя — «Словарем географических названий». Несмотря на тяжелые условия жизни (так, в Казахстане приходилось жить в «весьма неуютных» саманных хатах с земляным полом и низким потолком, отапли ваемых кизяком), С. В. Кисловской сохранял верность педагогической дея тельности и научной работе. С большой теплотой он вспоминал и о приоб ретенных за годы ссылки друзьях и знакомых, как правило, таких же ссыль ных поселенцах, осужденных и вынужденных покинуть столичные города.

Вместе с тем, профессионализм и трудолюбие С. В. Кисловского не оставались незамеченными: работая в Казахстане, он неоднократно получал предложения от Астраханского и Уральского педагогических институтов занять должность вузовского преподавателя. Однако препятствия, которые чинились при выезде из Казахстана, очень нуждавшегося в учительских ка драх, не давали ему возможности принимать подобные приглашения.

Ссылка закончилась в 1952 г., но Кисловские не решились вернуться в Ленинград и поселились в Бокситогорске. С. В. Кисловскому предложили место инспектора школ района и дали небольшую квартиру. Расстояние по зволяло работать и в Ленинграде, в Топонимической комиссии Географиче ского общества и в Российском Педагогическом обществе, членом Президи ума которого он стал.

В эти годы его работы в области краеведения печатались в журналах «Советское краеведение», «Просвещение», «Наука и жизнь», в ежегоднике «Глобус», в различных газетах. В 1960-е гг. была издана книга «Боксито горск», дважды увидел свет словарь географических названий Ленинград ской области «Знаете ли вы?», была завершена работа над топонимическим словарем, который, к сожалению, так и не удалось опубликовать.

В 1970 г. Кисловские возвращаются в Ленинград, вернее, в Петергоф, где жила семья сына Владимира. Через 6 лет, осенью 1976 г., С. В. Кисловской ушел из жизни.

Краеведческая деятельность С. В.  Кисловского. В исследовательской деятельности С. В. Кисловского краеведение, безусловно, занимает особое место. Интерес к истории отдельных регионов родной земли сопровождал его на протяжении всей жизни.

Именно краеведение он считал наиболее важным и необходимым на правлением развития культурно-научного движения, особенно в первые годы советской власти. Так, в издании «Краеведение, культурная революция и социалистическое строительство», увидевшем свет в 1928 г., С. В. Кис ловской пишет: «После тяжелых испытаний наша страна стремится к вос становлению и дальнейшему развитию своего хозяйства, а для этого не обходимо всестороннее изучение СССР, всех его уголков с естественными О. А. Заерко богатствами не только наличными, но и предполагаемыми»2. Это небольшое издание можно считать во многом основополагающим для научных изыска ний С. В. Кисловского, поскольку в нем автор обосновывает свое убеждение в научной и практической значимости краеведения, провозглашает основ ные принципы своего исследовательского подхода, которыми он продолжал руководствоваться и впоследствии. В краеведении С. В. Кисловской видит «тесную смычку науки и труда» и таким образом ставит во главу угла его несомненную практическую пользу. По мнению ученого, краеведение, под разумевающее наблюдение и изучение разнообразных явлений, связанных с определенным краем, как в прошлом, так и в настоящем — это «могучее средство для использования всех его производительных сил»3.

Утверждая, что «краеведение стремится к всестороннему изучению края, к изучению края не “краюшком”, а целокупно», С. В. Кисловской имеет в виду, что в деле исследования региона, края нельзя ограничиваться лишь материальной культурой, изучением естественных богатств или про изводительных сил. Требуется одновременное исследование и культуры ду ховной, воплощение которой можно найти в истории человеческой мысли.

Помимо этого, одним из принципов краеведения следует считать невозмож ность отделения прошлого от современности, а значит, необходимо наряду с данными о текущем состоянии края привлекать к исследованию «весь тот летописный, архивный и книжный материал, а также всю материальную культуру, которые говорят нам о прошлом» во имя обнародования эволюции края, динамики его развития4.

С. В. Кисловской также видит неотъемлемое преимущество краеведения как науки в том, что оно «не только способствует всестороннему познанию нашей страны, но и охватывает широкие народные массы, давая возмож ность каждому вложить свою долю в научную работу». Логическим про должением этой идеи выступает мысль о важной роли современной школы в деле культурной революции. Именно школа должна явиться активным проводником краеведения, обеспечить его преподавание, основанное на ло кальном материале, привлекая к научному изучению родной земли наиболее активную часть населения — молодежь. Вместе с тем школа должна иметь тесную связь с местной краеведческой организацией, способной осущест влять научное руководство и направлять краеведческую деятельность в пра вильное русло5.

Научно-исследовательская работа в том или ином регионе, по мнению С. В. Кисловского, должна опираться прежде всего на музеи. Местный му зей, зачастую являющийся лишь простым механическим собранием всякого рода раритетов, должен стать отражением жизни края и консультантом по Сергей Владимирович Кисловской...

вопросам теории и практики местного хозяйственного и культурного строи тельства и, опираясь в своем построении лишь на краеведческие материалы, обрести музейную ясность6.

Тщательная охрана памятников старины, сбор сведений о них, считает исследователь, — вот вклад в развитие краеведения, который по силам вне сти каждому. С. В. Кисловской вновь укрепляет читателя во мнении, что краеведение является тем направлением научной деятельности, которое способно охватить широкие народные массы, существенно изменив куль турный уровень населения в целом.

Мысли и идеи, высказанные С. В. Кисловским, сводятся к утверждению того, что именно краеведение в переломную эпоху может сыграть важную роль и внести неоценимый вклад в дело культурной революции и социали стического строительства. Сам автор образно подводит итог: «После пери ода временной разрухи, мы, спасая все ценное, что осталось от старого, и ведя огромную человеческую массу вперед по краеведческой дороге, созда ем массовое культурное движение, перепахиваем трактором культуры вдоль и поперек огромную страну, вызывая к жизни не отдельные бриллиантовые ручейки культуры, а громадный и бурный поток социалистического строи тельства»7.

Именно эти воззрения и стали той основой, на которой базировалась краеведческая деятельность исследователя. Первым трудом, посвященным истории отдельного региона, стало издание «Кашинский край», вышедшее в 1926 г.8 В первой части автор дает оценку природным условиям местно сти, рассказывая о почвах, геологическом строении, климате, реках и озе рах, флоре и фауне, проводя, таким образом, обширный анализ естествен ных богатств края. Кроме того, С. В. Кисловской дает обзор социального и этнического состава населения, отмечает основные занятия, распростра ненные в среде жителей. При этом отдельная глава посвящена кашинскому льноводству как наиболее развитой отрасли сельского хозяйства. Важно от метить, что характеристика социально-экономического положения Кашина и Кашинского края сопровождается достаточно большим количеством ста тистических данных, способствующих более полному и глубокому отобра жению действительности. Не оставлен в стороне и принцип практической важности краеведческих исследований, способствующих наиболее эффек тивному использованию экономического потенциала края и, как следствие, вносящих весомый вклад в дело социалистического строительства9.

Далее С. В. Кисловской приводит перечень населенных пунктов края, представляющих несомненный интерес для исследователя: помимо поселе ний, сохранивших ценные памятники архитектуры, в этом ряду упоминают О. А. Заерко ся села и деревни, близ которых в ходе археологических раскопок были най дены следы доисторического прошлого. С. В. Кисловской сообщает, что сто янки первобытных людей, курганы, сопки, городища и могильники — все эти напоминания о далекой древности — в Кашинском крае «группируются вдоль рек Медведицы и Кашинки», намечая, тем самым пути дальнейше го исследования. Кроме того, автор рассказывает об уроженцах кашинской земли, внесших определенный вклад в развитие русской или зарубежной науки и культуры10.

Во второй части исследования С. В. Кисловской сообщает известные ему сведения о городе, начиная с каменного века и славянской колонизации края и заканчивая XIX в., отражая при этом наиболее значимые события кашин ской истории. Важнейшим в этой связи представляется осуществление сво его рода синтеза между прошлым и настоящим, комплексное исследование современности и предшествующих исторических событий.

Вплоть до сегодняшнего дня «Кашинский край» С. В. Кисловского мож но по праву считать одним из наиболее выдающихся трудов, посвященных истории и культуре самого города Кашина и его окрестностей.

Спустя два года, в 1928 г., С. В. Кисловской издает еще одну книгу кра еведческого характера — «Валяльный промысел Калязинского района и его электрификация», вышедшую в свет как результат деятельности Кашинско го Общества изучения местного края и при его содействии 11.

В основу исследования вновь был положен принцип тесного взаимодей ствия истории и современности. Так, С. В. Кисловской раскрывает корни сапоговаляльного промысла в Калязинском районе, анализирует уровень его распространения и развития, утверждая, например, что на момент ис следования по качеству производимых сапог калязинские валяльщики за нимали третье место в стране, уступая лишь нижегородским и казанским.

Обозначены также конкретные географические рамки и примерный числен ный состав занятых промыслом кустарей-одиночек и более крупных пред приятий12.

Далее С. В. Кисловской проявляет глубокую осведомленность и ком петентность в вопросах организации сапоговаляльного промысла, подроб но иллюстрируя все этапы данного вида производства. Рассказывает он и о стадиях развития валяльного промысла, начиная с первой и более древ ней формы — странствующих ремесленников — и заканчивая самой круп ной — заводским производством, отмечая наиболее значимые валяльные заводы Калязинского района довоенного времени (Виноградова в Поречье и Кубышкина в Василеве). В качестве следующей, современной эпохе соци алистического строительства, стадии развития промысла С. В. Кисловской Сергей Владимирович Кисловской...

отмечает Калязинский союз кооперативов по изготовлению валяной обуви «Производитель», подробно характеризуя его деятельность и осуществляя ретроспективный обзор предпосылок его возникновения.

Исследователь анализирует состояние сапоговаляльного промысла Ка лязинского района, учитывая временные и пространственные особенности.

Так, он выявляет причины, препятствующие кооперированию кустарей, и первейшие задачи развития видит в рационализации и электрификации производства13. С. В. Кисловской снова стремится подчеркнуть прикладной аспект краеведения, сообщая о проекте, разработанном членом Кашинского Общества изучения местного края инженером А. Ф. Григорьевым, который предполагал устройство гидросиловой станции, основанной на действии турбин. Планировалось, что будут использоваться воды рек Жабня и Нерль, впадающих в Волгу и протекающих как раз в той части Калязинского рай она, где было сосредоточено сапоговаляльное производство, нуждающееся в более мощной механической двигательной силе14.

Таким образом, вновь осуществляется «тесная смычка науки и труда», воплощенная в краеведческой деятельности, итогом которой на сей раз ста ло целостное и глубокое исследование становления и развития сапогова ляльного промысла Калязинского района наряду с оценкой его дальнейших перспектив, выделением существующих проблем и предложением путей их решения.

Следующая крупная краеведческая публикация С. В. Кисловского отно сится уже к более позднему периоду жизни исследователя. В 1960 г. в серии «Города Ленинградской области» выходит его труд под названием «Бокси тогорск»15. Выпуск издания был приурочен к юбилею молодого города Ле нинградской области – в 1960 г. исполнялось десять лет с тех пор, как Ука зом Президиума Верховного Совета РСФСР рабочий поселок Бокситогорск получил статус города.

Тяжелые годы, проведенные в ссылке в качестве «социально опасного элемента», не повлияли на отношение С. В. Кисловского к советской вла сти и ее идеалам. Сам факт рождения города исследователь рассматривает как «яркий показатель огромных успехов в социалистическом преобразова нии нашей Родины»16. Кроме того, несмотря на существенный временной интервал, разделявший краеведческие публикации С. В. Кисловского, как в ранних, так и в более поздних исследованиях можно заметить стремление к сотрудничеству с властью и безусловную заинтересованность в деле со циалистического строительства, не последнее место в котором должно было занять глубокое изучение родного края. Конечно же, свою роль сыграл и глубокий патриотизм исследователя, который душой болел за развитие и О. А. Заерко процветание родной страны и ратовал за всесторонний анализ ее экономи ческого и культурного потенциала, возможность осуществления которого предоставляла краеведческая деятельность.

В своей работе С. В. Кисловской прежде всего отмечает, что градообра зующим фактором для Бокситогорска послужило наличие поблизости круп ных месторождений полезных ископаемых. Город вырос около Тихвинского глиноземного завода, работавшего на базе обширных запасов бокситов (от наименования которых город получил свое название) и известняков17. Неиз менно следуя провозглашенному принципу «целокупности» краеведческого исследования, С. В. Кисловской рассматривает историю становления Бок ситогорска и историю промышленного освоения региона в комплексе, про слеживая их взаимосвязь с момента начала геологического изучения терри тории нынешнего Бокситогорского района вплоть до настоящего времени.

Отдельная глава посвящена современному состоянию Бокситогорска.

Наряду с подробной характеристикой географического положения города, автор предоставляет и развернутый анализ уровня развития промышленно го производства. При этом особое внимание уделяется расположенному в Бокситогорске первому в мире заводу по искусственному обезвоживанию торфа, ежегодно посещаемому многочисленными экскурсантами, в том числе и представителями зарубежных делегаций18. Также предметом вни мательного рассмотрения послужили системы образования и здравоохране ния, спортивная и культурная жизнь, инфраструктура города19. В целом вы делены позитивные перспективы развития Бокситогорска, который «растет в пафосе созидательного труда и вносит немалую долю в осуществление величественных задач семилетки»20. Столь же подробно рассматривается историческое прошлое и современное состояние Бокситогорского района как с географической, так и с экономической точек зрения21.

Подводя итоги краеведческой деятельности С. В. Кисловского, стоит от метить ее строгое соответствие основополагающим принципам изучения родного края, сформулированным и выдвинутым исследователем в издании «Краеведение, культурная революция и социалистическое строительство».

С. В. Кисловской в своих краеведческих работах рассматривал положение того или иного региона «целокупно», привлекая сведения как непосред ственно исторические, так и знания в области географии или экономики.

Тем самым он не только подробно освещал предысторию местности и ее современное состояние, но и оценивал перспективы развития, обеспечивая своим краеведческим исследованиям прикладной характер.

Комплексное изучение тех городов и районов, в которых доводилось жить и работать С. В. Кисловскому, непременно становилось одним из на правлений научной деятельности исследователя.

С. В. Кисловской как исследователь топонимики. Существенная часть научных изысканий С. В. Кисловского была связана с такой областью зна Сергей Владимирович Кисловской...

ний как топонимика. Исследователь отмечал, что эта наука находит все бо лее широкое применение в учебной и воспитательной работе22. Топонимика как дисциплина, лежащая на стыке истории и географии, органично вписы вается в общий круг научных интересов С. В. Кисловского, для которого и краеведение также являлось междисциплинарным направлением.

В 1968 г. в Ленинграде выходит методическая разработка С. В. Кислов ского «Топонимика в процессе обучения географии», адресованная учите лям 7–9-х классов. Стоит отметить, что издание представляет собой весьма ценное в практическом плане руководство по преподаванию топонимики, освещающее не только практические, но и теоретические аспекты, основы этой вспомогательной исторической дисциплины.

Прежде всего, исследователь определяет цели и задачи топонимики, опи сывает источниковую базу, показывает взаимосвязь с другими отраслями знаний (языкознанием, историей, исторической географией, археологией)23.

С. В. Кисловской подчеркивает необходимость широкой пропаганды топо нимических знаний, утверждая, что «культурный уровень людей в извест ной степени определяется объемом знаний географических названий, если в каждое из них вкладывается определенное содержание»24.

Далее следуют непосредственные методические указания, объясняю щие, как именно стоит вести работу по преподаванию топонимики, выде ляются группы тех географических названий, которым необходимо уделять особое внимание при изучении. Так, например, С. В. Кисловской предлагает выделять в такие группы русские топонимы за пределами России или назва ния стран, добившихся независимости в процессе национально-освободи тельного движения, а также названия их столиц25. На первый план при этом выходит идея о существенной роли топонимики в деле патриотического вос питания.

Кроме того, С. В. Кисловской вновь стремится привлечь к научным ис следованиям весьма широкие общественные круги, ратуя за их активность в деле изучения географических названий и призывая школьных учителей приобщать учеников к собиранию географических терминов, гидронимов и топонимов. Автор выражает уверенность в том, что это даст «возможность содействовать работе по исправлению имеющихся иногда искажений в ли тературе и на картах географических названий, восстановлению незаслу женно забытых названий, составлению большого и нужного топонимико географического словаря нашей Родины»26. В работе подробно освещаются пути формирования топонимии местности, закономерности распростране ния географических названий, способы истолкования смысла, заключенного в топонимах, методы прикладного использования топонимических знаний.

О. А. Заерко В качестве примеров автор приводит не только отечественные названия гео графических объектов, но и названия, относящиеся к топонимии общеми ровой.

Однако в наибольшей степени глубокие познания и широта исследо вательского охвата С. В. Кисловского в области топонимики проявились в работе ученого над фундаментальным топонимическим словарем, включав шем географические наименования всего мира. К сожалению, несмотря на то, что долгая и кропотливая работа по сбору и обработке сведений, их анализу и непосредственному составлению словаря велась свыше тридцати лет, этот труд так и не был напечатан.

При жизни С. В. Кисловскому удалось выпустить только словарь гео графических названий Ленинградской области «Знаете ли вы?»27, впервые опубликованный в 1968 г. и переизданный в 1973 г. В словаре объясняется происхождение географических названий, приводятся краткие сведения о наиболее значительных населенных пунктах и природных объектах Ленин градской области. Характеристики, которые приводит С. В. Кисловской, как правило, представляют собой комплекс исторических, географических и экономических сведений. Отмечаются так же культурные особенности гео графического объекта, памятные места и достопримечательности.

Так, например, рассказывая о населенном пункте Гостилицы, помимо объяснения названия, произошедшего от древнего новгородского собствен ного имени Гостило, исследователь определяет и географическое его поло жение (деревня в Ломоносовском районе, в 33 км к югу от Ломоносова), коротко раскрывает историю объекта (упоминается в древних новгородских летописях как важный торговый пункт;

в XVIII в. здесь было поместье гра фа Кирилла Разумовского, дворец Елизаветы Петровны;

после революции здешние помещичьи земли стали владением совхоза «Красная Балтика»), отражает современное его состояние (в деревне — отделение Ропшинской экспериментальной базы Всесоюзного научно-исследовательского институ та озерного и речного рыбного хозяйства)28.

На основании описаний С. В. Кисловского можно составить достаточно полное представление о том или ином географическом объекте, и хотя часть сведений на сегодняшний день может считаться устаревшей, следует под черкнуть, что топонимический словарь названий Ленинградской области был одним из первых такого рода изданий и стал существенным вкладом в исследование топонимии региона.

Кисловская З. М. Горжусь фамилией своей. СПб., 2010.

Кисловской С. В. Краеведение, культурная революция и социалистическое стро ительство. Калязин, 1928. С. 5.

Там же. С. 5–6.

Там же. С. 6–7.

Сергей Владимирович Кисловской...

Там же. С. 11–12.

Там же. С. 12.

Там же. С. 12.

Кисловской С. В. Кашинский край. Калязин, 1926.

Там же. С. 7–54.

Там же. С. 73–94.

Кисловской С. В. Валяльный промысел Калязинского района и его электрифи кация. Кашин, 1928.

Там же. С. 3–5.

Там же. С. 33–37.

Там же. С. 38–41.

Кисловской С. В. Бокситогорск. Л., 1960.

Там же. С. 2.

Там же. С. 3.

Там же. С. 48.

Там же. С. 55–70.

Там же. С. 4.

Там же. С. 71–115.

Кисловской С. В. Топонимика в процессе обучения географии: Метод. разра ботка д/учителей VII–IX кл. Л., 1968.

Там же. С. 23.

Там же. С. 27.

Там же. С. 28.

Там же.

Кисловской С. В. Знаете ли вы? Л., 1968.

Там же. С. 34.

Ю. А. Курбатова         УДК 94(47.21)”1917/1920”              Ю. А. Курбатова  ИСТОЧНИКОВЕДЧЕСКИЕ ВОЗМОЖНОСТИ ИЗУЧЕНИЯ ИСТОРИИ ПОВСЕДНЕВНОСТИ НА КОЛЬСКОМ СЕВЕРЕ 1917-1920 ГОДАХ Исследовательский процесс изучения повседневности на Кольском Се вере предполагает объединение отдельных элементов в единую систему.

В силу этого история повседневности существенно раздвигает источнико ведческую базу исследований за счет микроисторических подходов и синте за работы с различными группами источников.

Важнейшим источником для исследователя повседневных структур яв ляются эго-документы — биографии, мемуары, дневники и письма. Особый интерес представляют мемуарные записи непосредственных участников и свидетелей описываемых событий - политических и общественных деяте лей: А. А. Гефтера «Северные воспоминания»1, С. Добровольского «Борь ба за возрождение России в Северной области»2, В. В. Марушевского «Год на Севере (авг. 1918–авг. 1919 г.)»3, Т. Д. Аверченко «Некоторые ответы на вопросы о мурманских событиях 1917–1918 годов»4, Г. М. Веселаго «До кументальная справка из моих мурманских бумаг за 1917–1918 годы»5 и др.

Однако в ходе поиска и обработки найденных источников возник ряд не простых проблем. Одной из них является вопрос о достоверности содержа щейся в них информации. Работа с эго-материалами по истории повседнев ности, особенно в периоды трагических переломов, требует от исследова теля предельного внимания. С одной стороны, имея дело с обыденным со знанием, необходимо учитывать свойственного ему искажение восприятия и памяти и не принимать на веру оценки, даваемые свидетелями того или иного события6. С другой стороны, на советских публикациях воспомина ний участников революции и гражданской войны сказалась многолетняя идеологическая обработка их авторов, а написанные «по горячим следам»

© Ю. А. Курбатова Источниковедческие возможности изучения истории...

мемуары эмигрантов отличаются повышенной эмоциональностью, скоро палительными выводами на основании недавно пережитых и не успевших остыть «страстей». Тем не менее, мемуары помогают представить в целом атмосферу изучаемой эпохи, оценить характер социально-экономических изменений через восприятие простых людей, часто достоверно передают житейские, не политизированные обывательские эмоции.

Бесценным источником при анализе всего многообразия повседнев ности является периодическая печать. Особенность прессы как источника заключается в сложности ее структуры и многообразии жанров. Газетный материал включает в себя самую различную по происхождению и содер жанию информацию: официальные сообщения и законодательные акты, пу блицистику и письма, хронику и заметки-отчеты, репортажи и интервью, объявления и беллетристику, некрологи и пр.7 В фондах Государственного архива Мурманской области (далее — ГАМО) содержится подшивка газеты «Мурманский вестник», выходившей в Мурманске с конца октября 1918 г.

Первый номер газеты не сохранился. Второй увидел свет 2 ноября. Завер шился выпуск газеты № 16 от 7 февраля 1920 г.

Несмотря на то, что «Мурманский вестник» был единственным в изуча емый период городским периодическим изданием и являл собой «рупор»

краевой администрации, именно на его страницах исследователь может най ти уникальные сведения о городской повседневности. Газетные материалы ярко характеризуют смену настроений внутри социума, а также зависимость обывательской повседневности от политических перипетий. Текущие собы тия городской жизни освещались в рубрике под названием «Хроника», ак кумулировавшей достаточно любопытные сведения о различных аспектах повседневной жизни Мурманска: театральных представлениях8, концертах9, лекциях10, благотворительности11, санитарно-гигиенической ситуации12, по жарах13 и т. п. При этом задача исследователя заключается в том, чтобы не «утонуть» в деталях, а постараться использовать всю их совокупность для изучения системы представлений и ценностей «маленького человека». Не обходимо обращать внимание не только на поступки людей, но и на скрыва ющиеся за ними культурные особенности.

В «Вестнике» нет фельетонов, карикатур, анекдотов, художественных рассказов, но хорошо представлены поэзия14, театральная и концертная жизнь. В публикациях тех лет можно встретить достаточно откровенные мнения по самым разным вопросам. Это позволяет судить о действитель ном отношении корреспондентов, среди которых, кстати сказать, были и представители власти, и общественные деятели, и рядовые горожане, к раз личным сторонам городской жизни. Пристальное внимание именно к этому Ю. А. Курбатова источнику объясняется еще и тем, что средства массовой информации от ражают не только индивидуальное восприятие, но и общественное мнение, которое во многом и формирует взгляды отдельных людей.

Периодические издания, в нашем случае «Мурманский вестник», по мимо всего прочего, позволяют выйти за известные границы посредством использования своего рода «документа в документе», то есть рекламного объявления в газете, открывающего новые грани в изучении отдельных про блем, таких, как динамика изменения общественного сознания, ментали тет15.

Особенностями рекламы как источника являются емкость формы, прозрачность содержания, отражение определенных пластов обществен но-экономической и личной жизни16. Кроме того, реклама несет на себе узнаваемую печать социального слоя, индивида, общественного явления. В целом, рекламные объявления вполне объективно передают дух историче ской эпохи.

В зависимости от информационной составляющей, объявления, публи ковавшиеся в «Мурманском вестнике» в 1919 г., можно классифицировать следующим образом: реклама культурно-массовых, просветительских, бла готворительных мероприятий (сообщение от 8 февраля в № 12: «В суббо ту 8 февраля. Союз молодежи устраивает танцевальный вечер в портовой столовой, начало в 8 часов…») и коммерческие предложения всевозможных товаров и услуг (№ 149 от 27 декабря: «Японская прачечная. 20 % скидка»).

Видится, что объявления, особенно в совокупности с другими видами источников, способны расширить наши представления не только о бытовой составляющей повседневной жизни, но и о характере социально-экономи ческих процессов, степени укоренения рыночных и административных от ношений. Они дополняют представление о доходах и спросе населения на предметы первой необходимости, структуре потребления рабочих и служа щих, питании населения и т. п.

Огромная роль в формировании целостной картины повседневности принадлежит традиционным видам исторических источников - приказам и различного рода нормативным документам: правительственным распо ряжениям, разъяснениям действующих постановлений и т. п., фактически определяющим нормы повседневной жизни («Обязательное постановление о приобретении, ношении и хранении оружия»17, «Обязательное постанов ление о квартирной норме в Мурманске»18, «Обязательное постановление Начальника Мурманского Края от 5 сентября 1919 г.»19 (о хождении в ночное время) и проч.).

В фонде Р-1 ГАМО содержатся материалы Технической комиссии при Помощнике Генерал-Губернатора по управлению Мурманским районом, характеризующие отдельные бытовые составляющие городского простран ства (особенности жилищной ситуации20, функционирование отдельных общественных учреждений: мастерских21, водовозок22 и проч.).

Источниковедческие возможности изучения истории...

Особого внимания заслуживают статистические сведения о санитарно гигиенической и пожарной ситуации в городе: «Годовая ведомость амбула торных больных Мурманской городской больницы (с 21 февраля по 31 де кабря 1919 г.)»23 и «Ведомость о бывших пожарах в Мурманске в 1918 г.»24.

Тщательный анализ данных документов позволяет выявить динамику эф фективности деятельности городских властей по поддержанию надлежаще го уровня пожарной безопасности и здравоохранения.

Современные исследователи истории повседневности все большее вни мание отводят так называемым «визуальным практикам»25, или работе с фо тодокументами. В настоящее время по заявленной теме уже опубликовано достаточное количество фотографий26. Помимо этого целый ряд неопубли кованных фотографических источников доступен в фондах ГАМО и Мур манского государственного областного краеведческого музея.

Будь то любительские или профессиональные фотографии, они несут уникальную информацию не только о состоянии городского пространства и бытовых условиях27, но и об определенных интересах, приоритетах фото графа «маленького человека» в условиях революции и гражданской войны.

В завершении хочется отметить, что подобное «источниковое много образие» таит в себе ряд опасностей теоретического характера, а именно:

некритичное «растворение» исследователя в материале28, замену интер претации пересказом. В данной ситуации особенно важным представляется аналитический синтез источникового материала, рассмотрение различных сторон повседневности в их взаимосвязи и взаимовлиянии с политической и социально-экономической составляющими общественной жизни.

Гефтер А. А. Северные воспоминания // Гражданская война на Мурмане глазами участников и очевидцев. Мурманск, 2006.

Добровольский С. Борьба за возрождение России в Северной области // Белый Север. Т. 2.

Марушевский В. В. Год на Севере (авг. 1918–авг. 1919 г.) // Белый Север. Т. 1.

Аверченко Т. Д. Некоторые ответы на вопросы о мурманских событиях 1917— 1918 годов // Гражданская война на Мурмане глазами участников и очевидцев:

Сб. воспоминаний и документов. Мурманск, 2006.

Веселаго Г. М. Документальная справка из моих мурманских бумаг за 1917— 1918 годы // Гражданская война на Мурмане глазами участников и очевидцев.

Мурманск, 2006.

Нарский И. В. Жизнь в катастрофе: будни населения Урала в 1917–1922 гг. М., 2001. С. 21.

Орлов  И.  Б. Советская повседневность: Исторический и социологический аспекты становления. М., 2008. С. 21.

Ю. А. Курбатова Мурманский Вестник. 1919. № 48 (6 мая), № 66 (19 июня), № 68 (24 июня), № 69 (28 июня) и др.

Мурманский Вестник. 1919. № 12 (18 февр.), № 15 (15 февр.), № 20 (27 февр.), № 80 (22 июля) и др.

Мурманский Вестник. 1919. № 2 (7 янв.), № 6 (26 янв.), № 46 (1 мая) и др.

Мурманский Вестник. 1919. № 1 (1 февр.), № 10 (4 февр.), № 14 (13 февр.), № 26 (14 мар.), № 31 (25 мар.), № 42 (19 апр.) и др.

Мурманский Вестник. 1919. № 2 (7 янв.), № 8 (30 янв.), № 18 (22 февр.), № (15 март.), №36 (5 апр.), №37 (8 апр.), №43 (24 апр.) и др.

Мурманский Вестник. 1919. № 1 (1 янв.), № 5 (23 янв.), № 24 (8 март.), № (1 апр.) и др.

Мурманский Вестник. 1919. № 4 (19 янв.), № 5 (23 янв.), № 19 (25 февр.) и др.

Зарипова К. Реклама и объявления в уфимских газетах 1910–1920-х годов как источник изучения социально-экономической реальности / История повседневности.

[Электронный ресурс] // Режим доступа: http://www.el-history.ru/node/ Там же.

Мурманский Вестник. 1919. № 2 (21 нояб.).

Мурманский Вестник. 1919. № 5 (23 янв.).

Мурманский Вестник. 1919. № 100 (6 сент.).

ГАМО. Ф. Р-1. Д. 3. Оп. 1. Л. 19.

ГАМО. Ф. Р-1. Д. 4. Оп. 1. Л. 9 об.

ГАМО. Ф. Р-1. Д. 4. Оп. 1. Л. 10.

ГАМО. Ф. 49. Оп. 1. Д. 1. Л. 1–59.

ГАМО. Ф. Р-1. Д. 5. Оп. 1. Л. 16.

Орлов  И.  Б. Советская повседневность: исторический и социологический аспекты становления. М., 2008. С. 26.

Гражданская война на Мурмане глазами участников и очевидцев. Мурманск, 2006;

Гражданская война на Севере России глазами британцев. СПб., 2008;

Скворцов  Ф. Мурман в борьбе и стройке. Мурманск, 1930 и др.

Данный аспект иллюстрирует фотокарточка «Ополченцы белогвардейской армии в карауле» (Мурманский областной краеведческий музей. ОФФ. №15433/236–4) Внимание историка повседневности привлекает не только внешний вид и воору жение белогвардейцев, но и две мусорные кучи, зияющие на втором плане.

Нарский И. В. Жизнь в катастрофе: будни населения Урала в 1917–1922 гг. М., 2001. С. 22.

Национально-языковой вопрос...

УДК 94(470.22).084.5;

94(470.22).084.  А. Ф. Кривоноженко  НАЦИОНАЛЬНО-ЯЗЫКОВОЙ ВОПРОС В КАРЕЛИИ В 1920–1935 ГОДАХ История Карелии в ХХ в. дает уникальный пример развития одного из регионов России. Уникальность этого развития состоит из нескольких фак торов. Во-первых, еще в начале прошлого века территория нынешней Ре спублики Карелия была разделена среди сразу нескольких губерний: Оло нецкой, Архангельской, а также Выборгской губернии, которая в то время входила в состав автономного Великого княжества Финляндского. Во время Советской власти Карелия не только была объединена в одну администра тивно-территориальную единицу, но она прошла все ступени Советского федерализма — от Трудовой Коммуны в 1920 г. до Союзной Республики в 1940 г. При этом целых 16 лет — до 1956 г. она не входила в состав Россий ской Федерации. Во-вторых, во главе Карелии с 1920 по 1935 гг. стояли по литические иммигранты из другой страны — Финляндии, которые перебра лись в РСФСР после поражения Финляндской революции 1918 г. Ни в одной другой автономии, входившей в состав СССР, такого не было. В-третьих, в начале ХХ в. Карелия была отсталой в экономическом плане территорией, которая была почти лишена промышленности, а местное население жило в основном за счет сельского хозяйства, традиционных промыслов, сезонны ми работами и торговлей в Санкт-Петербурге и Финляндии. На протяжении 1920-х гг. Карелия набрала огромные темпы развития экономики, опережая по целому ряду показателей и все автономии СССР, и даже Финляндию1.

В этом заключается третий аспект уникальности исторического пути Каре лии в этот период — руководство Республики сумело создать оптимальную систему экономического развития Карелии, которая показала всю свою эф фективность.

Следует отметить, что как в отечественной, так и в зарубежной истори ографии время с 1920 по 1935 гг. принято считать «финской эпохой»2. Это © А. Ф. Кривоноженко А. Ф. Кривоноженко связано с тем, что, как уже упоминалось выше, во главе всех ответственных постов республики в то время находились финны. Этим же объясняются и конкретные хронологические рамки данной статьи: 1920 г. — начало работы финнов в Карелии и год создания Карельской автономии;

1935 г. — смена политического руководства республики и последовавшие за этим изменения в общественно-политической жизни Карелии. «Финский фактор» как в об разовании Карельской автономии, так и в первые 15 лет ее существования, во многом определяет ту специфику развития региона на протяжении обо значенного временного промежутка, которая должна быть учтена в иссле довании.


Целью данной статьи является проследить развитие национально-языко вой политики в Карелии на протяжении 1920–1935 гг. В виду определенной специфики, о которой будет сказано ниже, данная тема является спорной и неоднозначной. Актуальность изучения национально-языковой политики в Советской Карелии подтверждается и тем интересом к этой проблеме, кото рая существует в республике в наши дни. Связана она, во-первых, с поиском наиболее оптимальных путей развития национальной культуры титульной нации Карелии — карелов. Во-вторых, с общей культурно-исторической спецификой республики, в жизни которой Финляндия играла и продолжает играть значимую роль.

Существует обширная историография изучения национально-языко вой политики в Карелии в эпоху «красных финнов». Наиболее известным исследователем в этой области в советской исторической науке являет ся А. А. Афанасьева3. Особый интерес к этой теме существует и среди современных историков. Среди них можно отметить М. И. Шумилова4, А. А. Левкоева5, Ю. М. Килина6. Всесторонне изучает культуру «финского»

периода Карелии И. Р. Такала7. Большой вклад в изучение истории Карелии 1920–1930–х гг. внесли зарубежные историки8.

8 июня 1920 г. декретом ВЦИК была создана Карельская Трудовая Комму на. Эта дата считается датой основания Карельской автономии — нынешней Республики Карелия. Как уже отмечалось, в руководстве Карелии в то время к власти пришли политические иммигранты из Финляндии. Во главе главно го органа исполнительной власти – Ревкома (с февраля 1921 г. — Исполкома КТК, а с июля 1923 г. — Совнаркома АКССР) был назначен Э. А. Гюллинг.

Ещё за несколько лет перед этим он являлся депутатом сейма Финляндии от социал-демократов, крупным учёным-экономистом и демографом, доктор ом философии, преподавателем Гельсингфорского университета.

Среди различных направлений деятельности правительства «красных финнов» в 1920–1935 гг. особое место занимает языковая политика.

Национально-языковой вопрос...

В чем же заключался языковой вопрос в Карелии? Что вызывало дискус сии вокруг различных вариантов его решения? «Красные финны», претендуя на создание реальной автономии для карельского народа, не могли не осозна вать того, что для нормального существования Карелии как национальной республики язык титульной нации должен был иметь свою письменность.

Карельский язык не был литературным и, соответственно, не был письмен ным. Создание карельской письменности стало главной целью языковой политики «красных финнов». Проблема состояла в том, что карельский язык не един. Он состоит из трех основных диалектов: собственно карельский (или северо-карельский), на котором говорят карелы Беломорской Карелии;

ливиковский, на котором говорят олонецкие карелы;

людиковский, который используют карелы северного Прионежья. Диалекты северных и южных карелов имеют значительные расхождения в фонетике, морфологии и лекси ке. Во многом такое разнообразие связано с историческими особенностями формирования карельского этноса. Северные карелы, вытесняя и ассимили руя саамов в процессе продвижения на север, многое приняли из их языка.

Кроме того, обособленность Северной Карелии от русских земель привела к установлению прочных культурных и экономических связей с Финлянди ей. С вхождением последней в состав России в 1809 г. эти связи ещё более усилились.

Ливики имели прочные связи с северорусским населением, что отраз илось на их языке. Людиковский же диалект испытал значительное влияние вепсского языка.

Попытки создания карельской письменности начались еще в дореволю ционное время. Так, в конце ХIХ в., в карельских уездах Олонецкой и Ар хангельской губерний были осуществлены переводы Библии на карельский язык с использованием кириллицы, однако слабое владение переводчиками (ими были священники) языком, многообразие диалектов привело к тому, что карельские крестьяне часто не понимали написанного9.

С возникновением в 1920 г. карельской автономии «красные финны»

начали последовательно решать языковой вопрос в соответствии со своим видением проблемы. Идея его решения возникла у них не на пустом месте.

Руководитель КТК Э. Гюллинг во время революции Финляндии входил в созданное революционерами в январе 1918 г. правительство – Совет Народ ных Уполномоченных. В начале 1918 г. прошли переговоры СНУ с прави тельством Советской России, на которых финская сторона поднимала во прос о присоединении Восточной Карелии к «красной» Финляндии. У СНУ уже был план решения языкового вопроса, в соответствии с которым литера турным языком для северных карелов должен был стать финский ввиду их А. Ф. Кривоноженко близости. Для олонецких карелов, осознавая влияние на них русского языка, предусматривалась переходная форма перед введением финского языка — кириллическая запись местного диалекта10.Эта программа национальной политики стала реализовываться Исполкомом КТК с самого начала суще ствования Карельской коммуны.

Создание в 1920 г. КТК многими работниками Олонецкого губернского исполкома и партийной организации воспринималось как временная по литическая акция, необходимая до заключения мира с Финляндией, после чего КТК была бы упразднена. По-видимому, уверенности в себе губернско му руководству добавляло и то, что Олонецкая губерния не была раскасси рована одновременно с созданием КТК. Более того, у обоих административ но-территориальных образований теперь был один центр — Петрозаводск.

Упразднение Олонецкой губернии в августе 1921 г. только обострило поли тическое противостояние, которое теперь отчетливо приняло формы борьбы двух национальных группировок. Первая из них — «финская», включала в себя «красных финнов», которые, преобладая в Исполкоме КТК, замкнули на себе управление автономией. Другая группировка — «русско-карельская», состояла из представителей бывшего Исполкома упраздненной губернии, недовольных усилением позиций финнов в Карелии и началом повсемест ного введения финского языка для карелов в качестве письменного. Этот процесс получил название «финнизация». Естественно, что такой неодно значный вопрос, как планирование национальной политики в автономии, стал одним из главных камней преткновения. Дискуссия вылилась в бурное обсуждение на уровне Областного комитета ВКП(б). Открытое столкнове ние финского руководства и русско-карельской оппозиции произошло на I областной партийной конференции 15–16 марта 1922 г. Вопрос о введении изучения финского языка в карельских школах (имеется в виду школы, где учились карелы по национальности) быстро перешел в плоскость взаимных обвинений сторон в национализме, закончившись открытым скандалом11.

В сложившейся после I областной партийной конференции политиче ской обстановке в Карелии в роли арбитра выступили центральные власти.

До так называемого карельского восстания зимы 1921/22 гг. в Москве считали, что «карельский вопрос» решен окончательно с созданием в 1920 г.

автономии Карелии. Вооруженное выступление населения на финляндской границе заставило Москву обратить пристальное внимание на дела в моло дой автономии, внутриполитическая борьба в которой к весне 1922 г. обо стрилась до крайности. После I областной партконференции сложилась ре альная перспектива поражения «красных финнов» от более многочисленной русско-карельской оппозиции. Над Карельской автономией возникла угроза Национально-языковой вопрос...

ликвидации. Этого в Кремле допустить не могли, поскольку Финляндия, все еще не теряя надежды присоединить Карелию к своей территории, в своих апелляциях к мировой общественности к этому времени дошла уже до Лиги наций. Ее позиция была проста: Тартуский договор 1920 г. с РСФСР гаран тировал карелам автономию, которая во многом была пока лишь на бумаге12.

В этих условиях Москва вновь поддержала «красных финнов», выдав им карт-бланш на проведение своей линии национальной политики.

Во время I областной партийной конференции Э. Гюллинга в Карелии не было. Он выезжал в Москву на заседание оргбюро ЦК РКП (б), которое состоялось 6 марта 1922 г. На этом заседании искались пути решения вновь обострившегося «карельского вопроса». Доклад Э. Гюллинга, по-видимому, окончательно убедил центральное руководство и лично И. Сталина в при ятии программы «красных финнов» в области языковой политики.

Как считают некоторые историки, в частности Ю. М. Килин, в Москве «…финнизацию Карелии считали единственно возможным выходом из ту пика национальной политики, проводившейся до начала карельского вос стания…». Планы, связанные с финнизацией Карелии, были разработаны в Москве еще до заседания оргбюро ЦК РКП(б). Нужно считать, что они были на порядок радикальнее планов «красных финнов»13.

Русско-карельская оппозиция была разбита на II областной партийной конференции в сентябре 1922 г. С этой целью в Петрозаводск из Петрограда прибыл секретарь Севзапбюро ЦК Б. П. Позерн. Защищая на конференции Э. Гюллинга, он заявил, что Председатель Исполкома КТК не превышал своих полномочий, когда увеличил финансирование преподавания финского языка в Карелии. Напротив, он выполнял директиву ЦК, направленную на «утоление национального голода угнетаемого прежде финского населения Карелии»14. Если учесть, что в 1897 г. финны составляли 0,6 % всего населе ния Карелии, а в 1920г. – 0,5 %15, то Позерн абсолютно не понимал, о чем он говорил. Между тем, такое своеобразное представление об этнической при надлежности коренных жителей Карелии имел не только Позерн, но и все высшее руководство страны, на чем потом активно будут играть «красные финны» в ходе реализации финнизации.

Возникает закономерный вопрос: на каком основании люди, далекие от этнографии Северной Европы, стали считать финнов и карелов одним наро дом? С большой долей уверенности можно предположить, что на их мнение существенно повлияли взгляды «красных финнов» (да и не только «крас ных»). Ведь в финляндской науке карельский язык еще с середины ХIХ в.


считался всего лишь восточным диалектом финского языка. Подобные взгляды до центрального руководства вполне мог донести тот же Гюллинг во время поездки в Москву 6 марта 1922 г.

Вооруженный такими знаниями, Позерн стал «вносить ясность» в ли нию партии по национальному вопросу в Карелии. Он говорил: «Белофин А. Ф. Кривоноженко ны ведут среди финского населения (Карелии. — А. К.) против нас агитацию и стараются ввести свою белофиннскую культуру. В целях срыва их агита ции и введении финской культуры, — мы должны противопоставить свою красно-финскую (выделено в тексте. — А. К.) культуру»16.

Актуальный вопрос назначения на все ответственные должности в Ка релии финнов Позерн объяснял тем, что «…угнетаемые рабочие массы Финляндии знают, что рядом с ними есть область (Картрудкоммунна), где свободно живут их братья финны, имеют свои учреждения, организации, школы и т. п., свои руководящие органы, во главе которых стоят опять таки сами финны, и работа у которых во всех отношениях процветает». И да лее: «Вы теперь видите, что это имеет колоссальное значение даже в ми ровом масштабе»17. Оппозиция была разгромлена выступлением Позерна.

Один из ее представителей — Ф. И. Егоров — признался, что они планировали убрать «красных финнов». Егоров говорил, что его взгляд на национальную политику финского руководства КТК теперь поколеблен, и что теперь они «не страдают национализмом»18. Таким образом, сентябрь 1922 г. развязал «красным финнам» руки в отношении проведения своей линии националь ной политики в Карелии.

Дальнейший импульс финнизация получила с образованием 25 июля 1923 г. Автономной Карельской Советской Социалистической Республики.

В постановлении ВЦИК и СНК СССР, санкционировавшем это преобра зование, в п. 6 говорилось: «Карело-финский и русский языки являются равноправными на территории Автономной Карельской Социалистической Республики»19. Здесь чуть ли не впервые появляется формулировка «единый карело-финский язык». Как считает А. А. Левкоев, данная формулировка позволяла «красным» финнам скрыть от Москвы некоторые «перегибы» в области финнизации20. Сходное мнение имеет и З. И. Строгальщикова, ко торая считает, что термин «карело-финский» язык должен был скрыть те трудности, которые возникли уже на первом этапе «финнизации»21. Следует согласиться с обоими мнениями, так как уже в резолюции по языковой по литике на II областной партийной конференции фактически было признано, что диалекты южных карелов, «употребляющих в быту карельское наречие, смешанное с русским языком», значительно отличаются от диалектов север ных карелов, которые говорят на «финском» языке22. Помня о тех познаниях в области этнографии Северо-Запада, которые демонстрировал на II партий ной конференции Б. Позерн, можно прояснить, почему центральное руко водство так легко приняло (или сделало вид, что приняло) формулировку «карело-финский» язык.

Наиболее активно «финнизация» начала осуществляться по двум на правлениям: в области народного образования и пополнения «национала ми» бюрократического аппарата.

Активная «финнизация» школ Карелии началась с 1924/25 учебного года, так как первый выпуск учителей в финском педтехникуме был осуществлен Национально-языковой вопрос...

в 1924 г., а учебной литературой на финском языке школы, подлежащие ка релизации, были полностью снабжены лишь к 1925/26 учебному году23. Сре ди педагогического состава процент «националов» хоть и постоянно рос, но был мал по сравнению с долей русских учителей. Так, к 1927 г. доля учителей — «националов» составляла только 36 %. Кроме того, та спешка в подготовке национальных кадров учителей, которая началась после 1923 г., привела к значительному сокращению программ обучения в финском педтехникуме с целью ускорения подготовки учителей, владеющих двумя языками. Следствием этого стала слабая подготовка молодых учителей.

Существенным недостатком учителей-«ненационалов» Народный Комис сариат Просвещения АКССР видел тот факт, что среди них был высок про цент учителей с дореволюционной подготовкой и, в частности, окончивших учреждения духовного ведомства24. В процессе финнизации происходило увольнение русских учителей из школ, в которых предполагалось введение финского обучения, что являлось нарушением трудового законодательства.

В связи с этим Наркомпросу пришлось разослать на места директивы о край не осторожном подходе к увольнению и переводу отдельных непригодных учителей в индивидуальном порядке, но с соблюдением трудового законо дательства25. Для активного вовлечения в общественную жизнь карельского населения, не владеющим ни финским, ни русским языком, было принято решение об использовании местных диалектов карельского языка в работе государственных учреждений. Законодательно это решение закрепили в пос тановлении КарЦИКа «О национальной политике в Карелии», где говори лось, что преподавание в школах I ступени в карельских волостях должно было осуществляться на карельском языке, но с сохранением финском и русской грамоты26.

Таким образом, декларированное право выбора карелами русского или финского языка в качестве письменного, при использовании устного карель ского языка в государственных учреждениях, сохранялось и реально работа ло. Однако речи о создании карельского литературного языка по-прежнему не шло. Сама постановка этого вопроса вызывала у «красных финнов» толь ко удивление. По сути программной являлась статья председателя Кар ЦИКа А. Ф. Нуортева «Проблема карельского языка в национальной политике АКССР»27, где указаны причины, из-за которых «карелизация идет не на ка рельском языке, а на финском. Нуортева утверждал: «Какого-либо чисто “ка рельского языка” (закавычено в тексте. — А. К.), … не существует», а опыт создания искуственного литературного языка у других народов зачастую приводил к созданию литературного языка, непонятного для большинства его носителей. Поэтому А. Ф. Нуортева считал: «В Карелии нет никакой на А. Ф. Кривоноженко добности путем мучительного процесса создавать особый карельский язык.

Есть готовый, сравнительно высоко развитый язык, который более быстро и успешно, чем какой-либо искусственно собранный из отдельных карель ских наречий “средний язык”, может стать орудием широкого национально го приспособления карел к современной культуре»28.

По мнению А. И. Афанасьевой, принципы национальной политики, вы работанные в начале 1920-х гг., принесли реальные успехи: грамотность на селения Карелии выросла с 31,3 % в 1897 г. до 71,4 % в 1926 г., в том числе грамотность карел — с 10,4 % до 36,9 %29.

Вторым основным направлением «финнизации» была работа по насы щению бюрократического аппарата «националами». В отчете о проведении национальной политики в национальных областях и республиках, который составлялся по требованию Москвы, отмечалось, что во всех Наркоматах и Центральных учреждениях республики проводилась работа по укомплекто ванию должностей работниками, знающими одновременно и «карело-фин ский», и русский языки30. Переукомплектация должна была занять 1–3 года, в зависимости от должности. Кроме того, в качестве поощрения, работни кам, владеющим обоими языками устно и письменно, было установлено по вышение ставок на один разряд31.

В партийной организации Карелии были разработаны меры по увеличе нию национального состава. Для этого предлагалась реорганизация совпар тшколы, открытие Ком. ВУЗа в Карелии, создание широкой сети курсов по повышению практической и теоретической квалификации национального актива. Кроме того, при поддержке ЦК планировалось организовать поиск коммунистов — карелов и финнов, работающих в других регионах страны с последующим направлением их на работу в Карелию32.

В Карелии были приняты меры по подготовке собственных квалифици рованных кадров из карелов и финнов. Для этого, в ущерб другим наци ональностям, в учебных заведениях республики значительное количество мест было забронировано за абитуриентами-националами. Так, осенью 1927 г. в СПШ было принято карелов и финнов 65, 5 % от общего числа аби туриентов, в техникумы — 60,35 %, рабфаки — 57 %, в ВУЗ — 41%.

Вместе с тем, несмотря на все принятые меры, в Карелии оставалось много ведомств, мало подвергшихся «финнизации»: насыщенность «наци оналами» почты и телеграфа была 6,1 %, Кареллеса — 7,2 %, Статуправле ния — 2 %. На Мурманской железной дороге (в пределах АКССР) политика «финнизации» не проводилась вовсе33.

С 1929 г. языковая политика в Карелии резко изменилась. Практика сво бодного выбора карелами языка обучения между финским и русским, декла Национально-языковой вопрос...

рированная в 1923 г., была оставлена в прошлом. Взамен началось усилен ное введение финского языка в местных школах.

В августе 1929 г. на Объединенном пленуме Карельского обкома и об ластной контрольной комиссии с докладом об очередных задачах нацио нальной политики выступил Г. Ровио. В его докладе был предусмотрен пол ный переход образования в карельских школах на финский язык. Русский язык оставался лишь как предмет. В то же время для школ русских районов было предусмотрено обязательное изучение финского языка как предмета.

В качестве объяснения введения этих мер Г. Ровио ссылался на лучшее ус воение материала школьной программы карелами на финском, а не на рус ском языке. Идея создания карельской письменности по-прежнему казалась Ровио бессмысленной. Кроме того, иллюстрируя несостоятельность обуче ния карел на русском языке, он привел итог русификаторской политики цар ского режима, который, по его мнению, привел к «политической отсталости и неразвитости карельского народа». Цели же финнизации заключались в «исправлении этой исторической несправедливости»34. Начался активный перевод школ в карельских районах на финно-язычное преподавание. Если в конце 1929 г. на финском языке обучалось 57,8 % карельских детей, то к 1932 г. эта цифра достигла 99,6 %35.

Постепенно начала проявляться истинная позиция руководства страны в отношении проводимой финнизации. В 1933 г. на совещании в Ленинград ском обкоме партии национальная политика финского руководства Карелии была подвергнута критике за отсутствие должного внимания к проблеме местного национализма. Ленинградский обком советовал карельской пар торганизации начать «более решительное наступление на классового врага и буржуазно-националистические элементы»36.

Тезис об опасности местного национализма был подхвачен уже внутри Карелии. В декабре 1933 г. прошел VI объединенный пленум Карельского обкома и Областной Контрольной Комиссии ВКП (б). На нем отмечалось, что Финляндия, «являясь орудием германских фашистов и английских твер долобых», пытается организовать выход Карелии из состава СССР с после дующим присоединением ее к себе. Для решения этой проблемы Финлян дия опирается на националистические элементы внутри АКССР. Каробком был обвинен в игнорировании предупреждений Ленинградской парторгани зации. Это связывалось с тем, что еще не все работники поняли сложившую ся обстановку классовой борьбы». На основании этих фактов конференция сделала вывод о том, что «…местный национализм, прикрывающий буржу азно-националистическую контрреволюцию и смыкающийся с интервента ми — является главной опасностью в Карельской парторганизации»37.

А. Ф. Кривоноженко В Карелии борьба с буржуазным национализмом началась уже в 1932 г.

Она проявилась в проведении целого ряда кампаний, направленных на пре сечение деятельности «финских шпионов». Одним из самых громких дел того времени стало раскрытие «Заговора финского генштаба». В мае 1933 г.

по этому делу было арестовано 727 «шпионов II отдела Фингенштаба», боль шая часть из которых были карелы. Из них 76 человек было расстреляно38.

На фоне всех этих событий в январе 1934 г. состоялась XII Карельская областная партийная конференция. Эта конференция стала во многом зна ковой в довоенной истории Карелии. Ее решения предзнаменовали скорый конец эпохи «красных финнов». Главной темой конференции, безусловно, стала национально-языковая политика финского руководства Карелии. Вы ступления, посвященные социально-экономическому развитию Карелии, отошли на второй план.

Уже в первом выступлении на конференции председателя Ленинградско го обкома партии Низовцева острой критике была подвергнута программа финнизации Карелии как искажение ленинской национальной политики и явный перекос в сторону местного национализма39. Низовцев говорил, что на фоне усилий Финляндии по превращению Карелии в свою «колонию», «мы не можем закрывать глаза на то, что те работы, которые тут ведутся, чреваты большими опасностями»40.

Направление дискуссии было задано. В дальнейшем почти каждый вы ступающий считал своим долгом напомнить об опасности местного на ционализма. В защиту политики финнизации выступил лишь Ответствен ный секретарь Карельского обкома ВКП(б) «красный финн» Г. Ровио. Он исходил из мнения Ленина, интерпретированного Сталиным в следующей форме: «Суть национального вопроса РСФСР состоит в том, чтобы унич тожить ту отсталость, которую они унаследовали от прошлого, чтобы дать возможность отсталым народам догнать центральную Россию и в государ ственном, и в культурном, и в хозяйственном отношении»41. Демонстрацию успешности проведения ленинского курса посредством финнизации Ровио подкреплял цифрами: если в 1916–1917 учебном году количество детей, по сещающих школу, равнялось 15 тыс. человек, то к 1933–1934 учебному году оно выросло до 53 тыс. человек, причем из них националов свыше 20 тыс. Если в 1929 г. на образование было потрачено 4 200 рублей, то в 1933 г. на эти цели было потрачено свыше 18 млн рублей. Во всех учебных заведе ниях республики постоянно училось 16 % ее населения43. Таким образом, в понимании «красных финнов», они четко и успешно выполняли линию национальной политики Ленина, используя финский язык как средство про свещения карелов. Однако И. Сталин, по-видимому, имел другое видение Национально-языковой вопрос...

проблемы. По мнению М. Кангаспуро он считал, что помогать народам на циональных окраин в борьбе с фактической отсталостью должен только рус ский пролетариат на основе русского языка и русской культуры44.

Несмотря на активное сопротивление Э. Гюллинга и Г. Ровио, конферен ция подтвердила решения VI объединенного пленума Областного комитета и Областной Контрольной Комиссии о том, что главной опасностью в Каре лии на тот момент являлся местный национализм, «прикрывающий буржу азно-националистическую контрреволюцию и смыкающуюся с интервента ми». Конференция постановила усилить борьбу с местным национализмом и с националистическими элементами на основе самокритики «не взирая на лица»45. На практике эти решения обозначали начало сворачивания про граммы финнизации Карелии, что в 1935 г. послужило основой для отставки «красных финнов» со всех ответственных постов в Карелии. Официально их снимали со своих постов из-за невыполнения Карелией плановых пока зателей.

В 1935 г. от работы в Карелии был отстранен Э. Гюллинг. Первый глава карельского правительства получил перевод на работу в Москве, в Институт мировой экономики и политики, а в 1937 г. был арестован, и, как многие «красные финны», надуманно обвинен в буржуазном национализме в поль зу Финляндии. 14 июня 1938 г. Э. Гюллинг был приговорен к высшей мере наказания46.

Изучение национально-языковой политики в Карелии в 1920–1935 гг.

позволяет сделать некоторые итоговые выводы.

Для решения национально-языкового вопроса «красные финны», по ставленные в Карелии у власти в 1920 г., посчитали невозможным создание единого карельского литературного языка. Они ввели взамен его финский литературный язык, что получило название «карелизация», хотя на деле это была «финнизация». Финнизация начала проводиться в Карелии уже с 1920–1921 гг. Она вызвала резкое недовольство русской части партийной организации, что вылилось в открытый конфликт с «красными финнами».

Характер складывающихся как внутриполитических, так и внешнеполити ческих условий заставил Москву поддержать в этом споре «красных фин нов». Русско-карельская оппозиция была разгромлена.

В 1929 г. после начала индустриализации, коллективизации и выпол нения первого явно завышенного пятилетнего плана, Москва не решилась свернуть и культурную автономию Карелии вслед за экономической. Более того, помня о причинах, которые привели к вооруженному выступлению в Северо-карельских волостях зимой 1921–1922 гг., союзное правительство санкционировало усиление финнизации Карелии. На практике это означало А. Ф. Кривоноженко отмену права выбора карельским населением языка обучения между фин ским и русским, перевод всех школ в национальных районах на финно-языч ное преподавание.

К 1933 г. в Москве возобладало мнение о том, что дальнейшей реализа ции административно-командной системы в Советском Союзе националь ные автономии будут лишь помехой. В Карелии это решение нашло отра жение в работе XII партийной конференции в январе 1934 г., входе которой в Карелии были выявлены опасные тенденции к местному национализму, который покрывает стремление Финляндии к захвату Карелии. На практике это означало свертывание политики «финнизации» и последующего снятия «красных финнов» со своих постов, как в Совнаркоме, так и в Обкоме. На этом пятнадцатилетняя «финская» эпоха в истории Карелии закончилась.

С 1936 г. в Карелии началась форсированная работа по созданию соб ственной карельской письменности на основе кириллицы. Использование финского было строго ограничено вплоть до 1940 г., когда статус Карелии был поднят до союзной республики. В то же время на протяжении всех 16 лет существования Карело-Финской ССР «реабилитированный» финский язык уже никогда не использовался в Карелии так широко, как в 1920–1935 гг.

Такала И. Р. Финны советской Карелии и их вклад в развитие республики (1920 – первая половина 1930-х годов) // Финский фактор в истории и культуре Каре лии ХХ в. Гуманитарные исследования. Петрозаводск, 2009. С. 120.

Кангаспуро М. Взлет и падение «красных финнов» // Север. 1997. № 11–12.

С. 114–123;

Килин Ю. М. Карелия в политике Советского государства 1920–1941 гг.

Петрозаводск, 1999.

Афанасьева А. И. Великий Октябрь и становление Советской культуры в Карелии. Петрозаводск, 1983;

Афанасьева А. И. Культурные преобразования в Советской Карелии 1928–1940. Петрозаводск, 1989.

Шумилов М. И. Исторический выбор карелов в 1917–1920 г. // Республика Карелия: 80 лет в составе Российской Федерации. Петрозаводск, 2000. С. 6–4.

Левкоев А. А. Национально–языковая политика финского руководства Советской Карелии. Петрозаводск, 1999.

Килин Ю. М. Указ. соч.

Такала И. Р. Указ. соч.;

Такала И. Р. Финны в восприятии жителей Советской Карелии (1920–1930-е гг.) // Многоликая Финляндия. Образ Финляндии и финнов в России: Сб. статей. Новгород, 2004. С. 263–283.

Кангаспуро М. Указ соч.;

Каупала П. Формирование и расцвет автономной Советской Карелии 1918–1929. Забытый успех раннесоветской национальной политики // Ab Imperio. 2002. № 2. С 325–326;

Baron N. Soviet Karelia. Politics, planning and terror in Stalin’s Russia, 1920–1939. London, New-York, 2007.

Национально-языковой вопрос...

Национальный архив Республики Карелия (далее — НАРК). Ф. П-3. Оп. 1. Д. 619.

Л. 39.

Левкоев А. А. Указ. соч. С. 17.

Протокол заседания 1-ой Карельской областной Партконференции 15 марта 1922 г. Петрозаводск,1922. С. 75.

Килин Ю. М. Указ. соч. С. 76.

Там же С. 79.

II Всекарельская областная конференция РКП(б) // Красная Карелия. 1922. № 3.

С. 27.

Бирин В. Н. Население Карелии в ХХ в. (формирование этнического состава) // Республика Карелия: 80 лет в составе Российской Федерации. Петрозаводск, 2000. С. 108.

II Всекарельская областная конференция… С. 27.

Там же. С. 28.

Там же. С. 29.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 7 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.