авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 9 |

«Федеральное агентство по образованию Федеральное государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Сибирский федеральный ...»

-- [ Страница 2 ] --

И последнее. Поскольку мы имеем дело с человеческой машиной, по стольку мы должны научиться работать с пустыми рамками, только векто рально связанными рамками, а не пытаться изображать предмет. Если я, вме сто фермеров, сочиню проект как им организовать обслуживание их железок, которыми они пользуются, то я могу его сочинить, но шансы его врастания в жизнь нулевые. Если этот проект создан вместе с оценкой людей из местных сельсоветов и т. д., тогда у них возникает представления горизонтальной свя занности, что у соседей может быть общий проект, не идущий сверху. Тогда вы создаете рамку, в которой один обнаруживает, что у него тысячи здоро вых мужиков уволенных из офицеров, которым нечего делать, а у другого давно вымерли последние механизаторы и некому чинить эти железки. Тогда вы создали рамку, в которой они это обнаружили и начинают нащупывать способ взаимодействия. Значит мои проекты становятся вовсе не железом, вовсе не способом борьбы с сельской беспризорностью, а превращаются в создание рамки, в создание цепи этого типа семинаров, способов их проведе ния так, чтобы вовлеченные в них люди перестанут стесняться мыслить и бо яться говорить. Я должен спроектировать эту цепь, вовлечь новый тип чи новников в эту цепь. Есть у нас эти новые чиновники, которые надзирают на уровне округов, у них нет власти, но есть авторитет. Молодые и очень инте ресные люди. Часть моего проекта заключается в следующем. Я приглашаю на семинар федерального инспектора области. Происходит скользящий про цесс обучения этих новых чиновников, не встроенных в обычную систему управления и становящихся узлами нашей сети проектного способа мышле ния. Где здесь критерий успешности проекта? Вообще, где критерий успеш ности проекта, реализуемого в действительности? Только в одном. Если его автор становится невидимым. Если действительность выталкивает автора за ненадобностью, проект успешен. Если автору необходимо оставаться внутри, чтобы все скрипело и двигалось, значит, проект неудачен.

Вопрос. Вы говорили о проектной готовности. А что, если нет времени для зондирования и подходит момент, когда проект должен сработать, либо не сработать? Что в этом случае делать? Например, выборы.

Глазычев. Я скажу жестко, поскольку я переживал подобную операцию. В принципе, проект «Озимое поколение» имеет достаточно большие шансы на реализацию.

Но он только сейчас их приобрел. Только сейчас. Потому что только дуриком можно было проскочить через систему просчета при неконтролируемых избирательных участках. Только совершенно нелепым фартом можно было бы одолеть. Независимо от того, какие бы вы усилия вкладывали, без 100 миллионов – и не гривен отнюдь, решить эту задачу невозможно. Но вы и ваши коллеги добились огромной победы. Потому что до того как формально произошел подсчет голосов, абсолютное большинство традиционно мыслящих экспертов оценивало шансы на уровне социологической ошибки. Даже те 2,4%, которые формально пропустила здесь казенная машина, это на порядок выше, чем то, что давали эксперты. Это колоссальный прорыв. Сейчас время развертывания своего проекта. Такого рода проект не спазматический. Тот пример, который я вам приводил, он же был замещающий. Сосредоточение всех небольших сил на одной точке для того, чтобы внимание к этой точке потянуло за собой шлейф вокруг.

Всегда должно быть замещение. Чем меньше у вас сил, тем большее значение замещения. Для того чтобы выиграть большое, вам необходимо до биться абсолютного перевеса в одной точке.

Под проектной готовностью я имею в виду достижение нескольких специфических качеств, разочарованности во всех шаблонных формах. Эта разочарованность должна быть полной. Возникает проектная готовность. Я встречал ситуацию, где со слезами на глазах страдали бывшие советские ру ководители, говорили: «Госзаказ, госзаказ…». Они все еще верили, что будет госзаказ. Тогда еще нет проектной готовности. Пока есть вера в то, что завтра кто-то даст госзаказ, зачем проектное мышление?

Проектная готовность – это некие формы образованности, которые не есть диплом. Образованность, которая рассеяна в воздухе, которая дана тем, что вся страна, будь то Россия или Украина, научились считать, считать деньги. Эмансипирующее значение этой процедуры грандиозно и недоос мыслено. Когда понятие семейного бюджета для миллионов людей стало не абстрактной категорией, а конкретной. Когда в этой процедуре происходит сравнение цена-качество. Когда слова-выручалочки уже перестали действо вать, есть проектная готовность. Она есть независимо от вас. Ее можно толь ко проверить. Я ее проверяю, сознательно проводя свои семинары в точках, удаленных порядка 200 км от областного центра, на предельной периферии регионов.

Вопрос. Вы упомянули проект «Озимого поколения». Провальный проект. Есть ли смысл на месте проваленного проекта строить какой-то новый: с теми же людьми, с теми же знаками и т.д., или чаще приходиться ориентироваться на создание совершенно нового проекта? Насколько негатив проваленного проекта может повлиять на следующий проект?

Глазычев. Первое. Я категорически не согласен с идеей провала.

Второе. Я бы в вашем вопросе выделил два основания и рискнул бы сказать так. Оптимальной я бы счел ситуацию, в которой бы возникло два конкурирующих проекта. Не один, а как минимум, два. Праволиберальное поле так пусто, что там место есть для всех. Либо это два взаимодополняющих проекта, либо один оказался бы вытесняющим.

Недавняя команда уже переформатирована, это очевидно. Предвыборная машина не может быть машиной партстроительства – по определению.

Возможно, необходимо делать несколько проектов и тянуть их достаточно долгое время. Выдержит тот, значит, выдержит и все остальное. С моей точки зрения, все только начинается. Я с замиранием сердца смотрю за этим процессом.

Если посмотреть, сколько набрали «озимые», а это 700 тысяч голосов, то, господа, это безумно много. Если 70 тысяч, т.е. 1/10 из них сделать карка сом сетевого строительства, можно и горы свернуть. Как? Это уже не вопрос этой лекции.

Вопрос. Правильно ли я поняла, что для вас не существует провальных проектов? То есть любой проект можно переформулировать в поражение, которое будет рассматриваться двояко: для одних поражением, а для других достижением.

Глазычев. Это очень хороший вопрос, на который разные персонажи дадут разные ответы. В моей позиции, да, провальных проектов не бывает.

Потому что из каждого независимого формального результата извлекается материал для других. Но это моя точка зрения. Моя позиция дистанцированная. Проектно-методологическая. Разумеется, для того, кто ставит все на одну карту и играет прямо в игру под названием политика или бизнес, цена неудачи стремительно возрастает. Хотя плюс в этой неудаче тоже есть. Есть одна деталь. Вы знаете, в чем была проектная идея Генри Форда? Очень многие по ошибке считают, что это была низкая цена машины.

Это не верно. В том же Детройте было около двух десятков мастерских, которые изготовляли машины по меньшей цене, чем это делал Форд.

Гениальность его заключалась в том, что он, не называя еще того по имени, первым ввел в оборот понятие цена-качество, как число признаков предмета соотнесенных с ценой. Так же он увидел тип потребителя, который никто эмпирическим образом увидеть не мог, потому что тот не был проявлен. Он увидел в фермерах покупателей автомобилей, тогда как все остальные считали автомобиль предметом роскоши. От этого был только один шаг до признания собственных рабочих покупателями собственных автомобилей.

Этого первичного заряда хватило на тридцать лет. Дальше понадобился Джордж Нельсон, чтобы внедрить новый проектный импульс.

СТРАТЕГИЧЕСКИЕ ГОРИЗОНТЫ ПРОЕКТНОГО СОЗНАНИЯ Автор: ГРОМЫКО ЮРИЙ ВЯЧЕСЛАВОВИЧ – президент Московской Ака демии культуры и развития образования, директор центра региональ ной политики развития образования РАО, доктор педагогических наук, профессор. Автор трудов по методологии, проектированию, реконст рукции городов и другие.

Источник: Миссия Росии. Дата опубликования: 10.07. (http://mmk-mission.ru/polit/cons/20021021-gromyko.html) Если двигаться чисто формально, то в названии этой главы есть три ос новных анализа: проблема проектного и проектности;

проблема проектного сознания и проблема стратегии. И для того, чтобы обсуждать и рассматри вать эту тему, я должен ввести вообще представление о проектировании и проектности. Тема проектирования сейчас уже очень плотно освоена и асси милирована, по крайней мере, на уровне словесном в российском мышлении, то есть у нас есть целые специальности, которые сертифицированы, и назы ваются «проджект-менеджмент». С другой стороны есть метод проектов в образовании, проектные методы в дизайне. Но здесь я бы сначала зафиксиро вал первое жесткое утверждение. Чаще всего под всем тем, что называется проектным менеджментом или куда входит слово «проект», понимается пло хо отрефлектированный «мешок» работы, куда заносятся всё и вся, так что ответить на вопрос, что такое проект и проектирование, совершенно невоз можно. С этой точки зрения я принадлежу определённой традиции – это Мо сковский методологический кружок. Георгий Петрович Щедровицкий вёл эти работы с середины шестидесятых годов. Там стояла очень жесткая задача ответить на вопрос, что такое проектирование как тип деятельности. И на уровне первого утверждения я бы зафиксировал одну странную вещь, кото рая для меня объясняет суть дела. Проектирование, в общем-то, как тип дея тельности, если здесь учитывать ряд очень важных антропологических со ставляющих, – это подготовка себя к встрече с будущим. Для меня это не аб страктно-гуманитарная метафора, за ней стоит огромный содержательный смысл. Я попробую вам его восстановить. Из этого возникает целый ряд оп ределённых концептуализаций, жёсткое понимание имеющихся и уже нара ботанных средств, которые позволяют эту мысль вообще рассмотреть и про демонстрировать.

Когда я говорю про проектирование, как про встречу с будущим, я применяю широко в своё время обсуждавшуюся метафору, которую один из ведущих психоаналитиков XX века Адлер использовал для анализа того, что такое сон. Как известно, есть несколько теорий снов. Есть, в частности, тео рия сна Зигмунда Фрейда, получившая широкое распространение и связанная с тем, что сон есть удовлетворение желания. Но дальше сначала его последо ватели, а потом жесткие критики Юнг и Адлер стали показывать, что у Фрейда с этой точки зрения не всё понятно. Что такое желание? Централь ный тип желаний по Фрейду, по крайней мере, по раннему Фрейду, есть именно сексуальные желания. Они не составляют основных концентров и наиболее важных структур человеческого сознания. Отсюда в критике сексу альных теорий Фрейда у Юнга появляется проблематика культурных архети пов. Юнг начинает обсуждать вопрос о том, как устроено человеческое соз нание, что происходит с архетипами, которые живут в сознании. Адлер вы деляет другой момент, связанный с тем, что, в частности, во сне сознание че ловека, хочет он того или не хочет, готовит его к проживанию и ожиданию того, что случится в будущем. И здесь осуществляется внутренняя, достаточ но сложная подготовка.

К этой теме мы ещё вернёмся, потому что есть ещё целые разные об ласти проектирования. Но если восстанавливать некоторый достаточно жест кий концептуальный каркас, то первый момент, который требует обсужде ния, – это вопрос о разделении, различении проектирования и исследования.

Как тип деятельности и мыследеятельности, прежде всего, проектирование противостоит исследованию. И на самом простом уровне проектирование в отличие от исследования связано с разделением модальности прошлого и бу дущего. Для исследования не существует различения прошлого и будущего.

Исследование было конституировано в работах целого ряда философов ново го времени. Я имею в виду Ньютона, Галилея. Дальше это обсуждалось Де картом, Ляйбницем и Кантом. Это момент, заключающийся в том, что иссле дование должно ответить на вопрос, как устроен объект на самом деле, как он существует с точки зрения вечности. Потом там может появляться точка зрения, что объект на самом деле развивается, он меняется, трансформирует ся. Но вообще исходная установка всякого исследовательского мышления и сознания – это ответить на вопрос, а как на самом деле устроен или органи зован тот или другой предмет. С этой точки зрения, проектирование – это та кая форма мышления и сознания, которая связана с жестким разделением временных модальностей, с обязательным различением прошлого, настояще го и будущего. И собственно различение прошлого и будущего фиксируется на схеме. Выделяются проспективная и ретроспективная рефлексия, которые разделяют прошлое и будущее сначала на основе сознания и для сознания, дальше для мышления и для действия. Прошлая ситуация – это такая ситуа ция, которую мы можем удерживать и восстанавливать некоторым, так ска зать, рефлексивным актом и тем самым выделять то, как она представлена и устроена. Проспективная ситуация – та, которой ещё нет и которая должна отличаться от того, что было в прошлом. Отличие проектирования от иссле дования заключается в том, что человек, который начинает осуществлять деятельность проектирования, ставит себя в специально организованный акт полагания, где он начинает очень чётко дифференцировать и различать то, что произошло и случилось в прошлом, и то, что должно произойти в буду щем, которого ещё нет. Прошлое никогда не возобновится и не повторится.

Будущее – то, что должно произойти, то, чего ещё не было, то, что должно осуществиться. И с этой точки зрения настоящее существует в самом этом акте разделения прошлого и будущего, двух принципиально разных интен ционально организованных актах сознания. При этом слово «интенция» дос таточно тяжелое, но необходимое и обязательное для всех теорий сознания.

Происходит от латинского слова, что означает намерение, некую направлен ность сознания. Интенциональность сознания – это направленность сознания.

И вот момент, связанный с тем, что человек как-то подготавливает себя к будущему. Этот момент связан с некоторым легким холодком, пережива нием и ощущением. Нужно сделать некоторый акт утверждения и полагания по поводу того, что происходит с будущим. Акт человеческого мышления и форма организации мышления связываются и сталкиваются очень рано. Да вайте возьмём простейший арифметический пример, который называется «решение косвенных задач». Это то, чем занимался, в том числе, Георгий Петрович, когда реализовывал программу исследования мышления, как дея тельность. Простейшая задачка на самом деле вызывает большие трудности у детей приблизительно в первом и до середины второго класса. Итак, на дере ве сидели птички, прилетело ещё три птички, стало пять, сколько на дереве сначала сидело птичек. Особенность косвенной задачки заключается в том, что тип операции является противоположным той структуре событий, кото рая задана в самом контексте задачки. В контексте задачки происходит сле дующее: сидели птички, прилетели ещё птички, стало столько-то птичек.

Вроде бы, исходя из структуры событий, надо произвести действие сложе ния. А для того, чтобы получить ответ, надо вычитать. От общего количества птичек отнять количество прилетевших, и только тогда узнаешь, сколько си дело вначале. У ребёнка происходит рассогласование двух совершенно раз ных операций, одна из которых заложена непосредственно в сюжет, а вторая – подталкивает сознание. В этом смысле всякая задача – это провокация.

Именно в силу своей провокационности задача позволяет выявлять форму организации человека. Ведь хорошо составленная учебная задача – это про вокация, которая позволяет проверить организацию сознания ученика. В силу того, что в задаче сам сюжет подталкивает и провоцирует на сложение, а на самом деле надо вычитать, ребёнок приблизительно в первом классе испы тывает большие сложности при решении задач. Есть огромные исследования по поводу того, как этот парадокс снимается. В целом эта проблема решается у ребёнка после того, когда у него появляется категориальная структура мышления и простейшая категория «целое и часть». Как только ребёнок по нимает, что надо различать целое и часть, он осознает то, что Жан Пиаже в своей теории мышления называет «обратимостью операций». Он может про извольно действовать, складывать, вычитать, поскольку самой категориаль ной структурой закреплено представление о том, сколько всего птичек и ка кие есть части.

Вот анализ того, как дети решают эту задачу. Это позволяет увидеть некоторый аналог проектного действия. Я всё это рассказываю для того, что бы посмотреть и проанализировать, а как, собственно. Складывается дейст вие проектирования. Вот некий мальчик в первом классе, читая эту задачу, пытается размышлять и говорит так: «Ну, да. Вот на дереве сидело столько то птичек, потом прилетело три, стало пять». Берёт набор некоторых кубиков и говорит: «Вот я столько положил». Его педагог спрашивает: «Вася, а поче му ты столько положил?» Он говорит: «Я же не знаю сколько, но сколько-то надо положить». И это момент, когда нечто надо положить про запас в буду щее, с чем я затем буду соотносить это число три, три кубика. Оно собствен но представляет собой такой акт полагания, связанного с тем, что человек, осуществляя эту операцию, начинает реализовывать и осуществлять проект ное действие, выталкивая себя в ситуацию будущего, которую он ещё не зна ет. Но как только мы начинаем рассматривать этот акт проектного полагания, мы сразу же попадаем в достаточно интересную и творческую ситуацию, по скольку форм работы с будущим достаточно много. Но нам при этом надо будет различить сразу проектирование от четырёх типов деятельности, кото рые с ним сходны, но принципиально отличаются.

Итак, – это прогнозирование, прожектирование, программирование (имеется в виду не математическое программирование, а разработка про грамм развития) и планирование. Нужно отвечать на вопрос: что такое про ектирование, как тип деятельности, и чем проектная работа отличается от всех этих типов деятельности. Но самый простой тип различения, с которого всё собственно и начинается, – это различение проектирования и прожекти рования, то есть проекта и прожекта. В случае прожекта у нас нет никакого предмета, который мы выносим в будущее, мы довольствуемся обсуждением субъективных картин, субъективного видения будущего. Начинаем обсуж дать, и у человека спрашиваем: «Ну, вот вы можете сказать, какое предвиде ние будущего вас интригует?» В принципе эта работа достаточно часто ока зывается эффективной. Мы разбираем и говорим: «Давайте мы сейчас обме няемся своим видением будущего, у нас же у всех оно есть. Давайте мы са моопределимся и начнём полагать, выделять». Для определённого уровня сознания и уровня подготовки – это достаточно эффективная форма. На про стом разделении, различении как бы прошлого и нашего представления о бу дущем мы можем эти разные проекции и разные видения будущего покрити ковать в силу их субъективности, в силу меры обоснованности и соотноси мости с тем, что говорят люди и их позиции, с которой они собственно осу ществляют эти полагания. Это достаточно эффективная мера, особенно если мы посмотрим на новейшие разработки, связанные с идеями инновационной политики, и проанализируем, как собственно осуществляется проработка но вых сценарных ходов и новых трендов в инновационной политике. Здесь не обходимо различать прогноз, который построен на методах математической апроксимации сложившегося положения дел к выделяемым тенденциям бу дущего, и некоторое достаточно субъективное нерасчлененное полагание картины будущего, которое называется прожект.

Прожектирование имеет дело с вносимой вперёд некоторой картины и некоторого видения будущего. Профессионал в той или другой области мо жет задать и представить на основании знаний всей той ситуации, в которую он погружен и в которой он находится, эту картину будущего. И здесь полу чается такой интересный момент. С точки зрения специализированных, отра ботанных, математизированных расчетных форм вычленения предмета бу дущего очень часто субъективная форма полагания картины будущего может оказаться более информативной в некоторых направлениях разработок пред ставлений об инновационной политике, чем более точные математические методы вычисления. Все другие типы работ с будущим в отличие от прожек тирования характеризуются тем, что в этих способах мыследеятельности вы деляется предмет, который переносится в будущее. Прожектирование бес предметно или непредметно. Мы довольствуемся некоторой субъективной картиной. Она часто может быть невероятно информативна.

Если мы спросим американского сенатора: «А какое ваше видение бу дущего американской избирательной системы?», в зависимости от разных обстоятельств он нам может дать намного более информативную картину, чем достаточно сложный замороченный политический отчёт с прогнозом, кто победит на следующих выборах.

Но, с другой стороны, как все остальные типы мыследеятельности ра боты с будущим, они характеризуются тем, что выделяется предмет, который полагается и переносится в будущее. И самый простой случай этого полага ния из четырёх выделяемых форм – это собственно прогнозирование. Про гнозирование предполагает перенос в будущее объект. Прогнозирование в принципах и способах работы с будущим составляет прямую оппозицию к прожектированию. Если прожектирование предполагает опору на субъектив ное видение некоторой картины будущего, то прогнозирование предполагает очень жесткое выделение существующего объекта. Под объектом я понимаю в духе немецкой классической философии то, что существует объективно, независимо от мышления, действия субъекта. Для того чтобы что-то спрог нозировать, мне надо иметь этот объективно существующий объект, который я могу экстраполировать, то есть продолжить его форму существования в бу дущем. И такое число прогнозов огромно, и мы их все знаем. Можно прогно зировать собираемые налоги, если у нас есть такой объект, как налоговая ба за обложения. Мы можем рассчитывать, прогнозировать российский бюджет на основании того, что у нас есть такой объект, как стоимость барреля нефти на мировых биржах. Как только появляется такого типа объект, или, скажем, другой распространенный тип прогнозирования, можно допустить некото рую тенденцию его изменения в будущем.

Прогнозированию посвящено огромное количество книг. И зарубеж ных, и российских, написанных, в том числе и в советский период. От работ Янга до господина Б.С. Гершунского, где проблема прогнозирования связы валась с возможностью найти чётко выделяемый существующий объект. Ра боты в области образовательного прогнозирования были связаны с анализом того, как будет усложняться техника. В основании анализа усложнения тех ники, скажем, вооружений в частях Советской Армии могли вводиться пред ставления, размышления и рассуждения по поводу того, как должно и как будет меняться образование, что с ним будет происходить.

Все типы мыследеятельности, которые я перечислил, связаны с работой с будущим. Работа с будущим обязательно предполагает такую организацию сознания, где мы различаем прошлое, настоящее и будущее. Мы из настоя щего различаем ретроспективную рефлексию, в основе которой выделяем то, что было в прошлом, проспективную рефлексию – то, что будет в будущем.

Прожектирование довольствуется полаганием некоторой субъективной кар тины мира, которую мы вносим в будущее, прогнозирование предполагает выделение некоторого объекта, существование которого мы можем экстра полировать, то есть допускать, продолжать, как собственно этот объект, ме няясь, будет вести себя в будущем. И на основании этого делают различные выводы о том, как мы к этому будущему должны подготовиться.

Давайте на этом я сделаю остановку и выслушаю ваши вопросы и ка кие-то соображения.

Вопрос: Выстраиваете ли вы здесь какую-то последовательность действий? Например, сначала прожект, потом прогноз, потом программу, потом план? Или же наоборот?

Громыко: нет. Я никакой последовательности здесь не выстраиваю.

Могу сказать почему. Если у меня эти типы мыследеятельности освоены, то я, в принципе, через работу с проектом могу все остальные элементы мыследеятельности там использовать. Для меня никакой последовательности здесь, в общем-то, нет. Это различения уже сложившихся типов и жанров работы.

Вопрос: Тогда переход от общего к частному, к деталям планирования...

Громыко: с этой точки зрения, можно обойтись и без деталей переходов. Почему? Потому что в принципе уровень развёртывания каждого из этих типов мыследеятельности настолько сегодня объёмен и широк, что каждый из них обладает уже некоторой самодостаточностью. И здесь я показываю принципиальные границы этих типов мыследеятельности. Ну, например. Если человек занимается прожектированием, как основным жанром то это означает для меня то, что там не будет жестко выделяемого предмета. Вот поэтому за этим различением для меня стоит некоторая определённость типа работ с будущим, который характеризует данного профессионала или группу.

Вопрос: Это жесткая схема или каждый проектировщик может ее по разному выстраивать?

Громыко: эта схема для меня является жесткой на уровне концептуального различения. Если я сталкиваюсь с господином Б.С.

Гершунским, которого очень хорошо знаю, он долгое время работал в Академии педагогических наук и разрабатывал проблемы прогнозирования, то мне понятно, что все его построения по поводу будущего, все его аппроксимации и расчёты связаны с выделением объективно фиксируемых технологических объектов и закономерностей их изменения. Но он абсолютно не может работать с преобразованиями и изменениями форм деятельности. Потому что следующий шаг заключается в том, что, когда мы начинаем говорить собственно о проектировании, программировании и планировании в отличие от прогнозирования, мы должны фактически обсуждать, как мы трансформируем и изменяем формы организации деятельности, а не объект. При этом деятельность – это субстанция, которая может объективироваться. Деятельность субъективна в меру того, что мы реализуем, поскольку это деятельность, в которой я занимаю определённую позицию. Но, с другой стороны, это деятельность того, что может объективироваться в виде самых разнообразных вещей: продуктов, средств, организационных проектов и так далее. И здесь существуют, я бы так сказал, определённые существенные формационные различия в сознании и в навыках профессиональной работы разных коллективов. Когда мы находимся в ситуации, где множество разных коллективов и групп строит проекты, нам их предъявляет, на нас ими воздействует, это означает, что мы – в системе проектного сознания. Где мы, для того, чтобы с этим справиться должны ответить на вопрос, а что делает данный коллектив, насколько эффективен или, наоборот, абсолютно неэффективен данный проект.

В принципе советский период очень сильно опирался на использование прогнозирования. Почему? Потому что собственно сциентистский технокра тизм и технологизм были связаны с тем, что нужно было всегда обязательно выделить какую-то такую объективно фиксируемую вещь. И до сих пор в расчётах техники, даже на Западе, возникает for casting или прогноз. Надо точно посчитать, создать математическую модель. Но сегодня форкастингу противостоит предвидение, или форсайтинг (for sighting), связанный со спо собностью людей видеть будущее, которой точно так же, как и другим спо собностям, надо учить. Если, скажем, нам надо обсудить, а какие вообще су ществуют представления о том, как будет развиваться новое направление энергетики, мы соберем группу людей, выстроим жёсткую, экстраполирую щую модель. Окажется, что в этом случае прожект даст массу более интерес ных результатов. Конечно, мы потом пропустим через метод экспертизы то, что они нам скажут. Даже внутри методов работы с будущим была и просле живается очень жёсткая борьба между научно-исследовательским сценизмом и технократизмом. Момент работы с будущим заключается в том, что буду щее таково, каким мы его сделаем.

Безусловно, существует определённая глубина и в ретроспективной, и в проспективной проработке. Это зависит от уровня организации сознания и от того, что человек реально может удерживать. Эта проблема, как оказывается, очень древняя. В общем-то, древнее человечество всё это тоже представляло и знало, только оно использовало другие символы и другие антропологиче ские формы для анализа этих проблем. Это не было превращено в профес сиональный тип деятельности. Но сегодня прогнозирование, прожектирова ние, программирование и проектирование – это профессионализированные типы деятельности, которые могут осуществлять коллективы людей. Есть отдельный интересный вопрос. Является ли это профессией или это не про фессия, а что-то другое?

Например, возьмём идею свастики. Существовала в очень странном представлении, которое у нас долгое время находилось под табу или запре том, так называемая идея праворотной и леворотной свастики. В буддисткой традиции она обозначает знак счастья. Багдасаров в своём исследовании по казывает, что в принципе праворотная и леворотная свастика в разных куль турах, причём на огромном ареале культуры, – это просто крутящийся крест.

Он крутится с такой скоростью, что лопасти на концах креста – это просто следы движущегося креста. Существовали целые формы особого типа ритуа лов и техники организации сознания, когда праворотная свастика определяла как раз проспективную рефлексию, то есть возможность предвидеть буду щее, а леворотная – определяла возможность прозревать прошлое. С точки зрения организации работ сознания – это достаточно древние техники, они как бы заложены в природу человека, то есть, освоены в антропологической культуре человека.

Но дальше нет никаких своеобразных законов: ровно на столько сан тиметров, на сколько я продвинулся в прошлое, мне надо продвинуться и в будущее. Здесь другая проблема. Проблема самого шага перехода. Есть очень интересная неопубликованная работа Георгия Петровича Щедровицко го по поводу интерпретации этой схемы шага перехода. Он обсуждает, что в принципе именно на этом шаге перехода, если рассматривать определённые антропологические критерии, происходит то самое, о чём говорил Декарт.

Дуализм, связанный с душой и телом. Как человек из прошлого переходит в будущее? Тело переходит часто по одним законам из прошлого в будущее, а сознание – по другим. Момент, про который говорил Декарт, – дуализм души и тела, в чисто практическом залоге там происходит. И те, кто обладает мо ментом вообще такого самонаблюдения и самосознания, это часто знают.

Например, смена часовых поясов: тело по одним законам переходит, а созна ние – по другим.

Баринова: Юрий Вячеславович, понятно, что рефлексия – не для придания смысла прошлому, а для придания смысла будущему. И здесь важно отстранить себя, окружающих от прошлого, от настоящего. А всё равно мы остаёмся привязанными к настоящему. Со мной постоянно происходит «залипание», как минимум в настоящее...

Громыко: это зависит от того, какова мощность рефлексии. И более того, на этом, ведь, строится целый ряд психотерапевтических техник, в том числе смыслотерапия, которая, скажем, очень широко распространена в той же самой Японии и связана с проблематикой землетрясений и гибели людей.

Где буквально люди постепенно и через очень сложные формы осваивают отстранение от прошлого, с которым они слеплены, а дальше основная проблема – появляется ли некоторое видение, стимулирующее вообще форму жизни, направленную на будущее. Это то, что можно привести в качестве примера.

Здесь есть ещё вопрос. А что мы понимаем под рефлексией? Есть не сколько совершенно разных представлений о рефлексии, я знаю около деся ти. Я бы обратил внимание на одну из достаточно интересных схем, которую в своё время разработал Никита Глебович Алексеев, представитель Москов ского методологического кружка. В самом процессе рефлексии он выделял, как минимум, четыре этапа, которые связаны, в том числе и с тем, что вы об суждаете. Первый этап – остановка. Ведь рефлексия обязательно предполага ет остановку текущей осуществляемой активности. Дальше второй этап – от странение. То, что со мной происходит, начинает рассматриваться как нечто странное, отличное от меня. И я вообще дистанцируюсь от того, с чем я был связан. Третий этап – это схематическая фиксация того, что со мной проис ходило и развёртывалось, того, что я могу положить в виде знака и тем са мым вообще оторвать от себя. И, наконец, оборачивание. Это то, что объек тивно положено. И теперь я могу после того, как это объективировал, отне сти к своему способу действия. И вот здесь мы начинаем приближаться к другим типам работы с будущим, прежде всего, с проектированием. Потому что такого типа рефлексия, которую обсуждает Никита Глебович Алексеев в этих четырёх фазах, предполагает, что некоторый сложившийся и осуществ лявшийся способ действия впервые выделяется как предмет.

Если я не могу отрефлектировать принципы своего действия, по кото рым живу, и которые для меня являются важнейшими, я не смогу ничего преобразовать. Это, в том числе, проблема огромного числа административ ных систем. Это то, что сейчас происходит в России, то, что связано с транс фертом в разных институтах. Человек может себя назвать менеджером, а при этом он является администратором. Тут огромное осуществляемое число са мых разнообразных подмен. Поскольку словесное переобозначение без из менения принципа профессиональной работы или действия связано как раз с тем, что люди не могут отрефлектировать используемые формы и принципы деятельности, которые могут стать предметом преобразования. И это, я бы сказал, не проблема честности – нечестности, желания – нежелания, а про блема того, что должна быть осуществлена определённого типа работа.

Собственно, проектирование для меня начинается именно с того мо мента, когда может быть выделена схема моей предыдущей деятельности или действия, которая после этого может стать предметом преобразования. В следующей ситуации будущего, озаботившись ретроспективной рефлексией, я бы сумел перевести рефлексию в схематизм деятельности «один», который бы определял и характеризовал форму моей работы в прошлом. После этого я бы осуществил проектное полагание и построил схематизм деятельности «два», которую и буду реализовывать в будущем. Это жёсткое разделение и противопоставление, так сказать инсайд, и осознание, что принцип, по кото рому я работал в прошлом, заключается в данном типе деятельности и в дан ной форме организации деятельности. Он и характеризует шаг проектного преобразования, который я осуществляю. Но, как показывает опыт и практи ка, даже если человек чего-то насмотрелся, каких-то нахватался слов, он бу дет настойчиво продолжать привычные и сложившиеся формы и способы действия и деятельности. Человек – косное образование. Человек обычно продолжает то, что он привык делать – и в рамках поведенческой, и в рамках профессиональной деятельности.

Баринова: а что является реальностью в процессах преоктирования?

Громыко: с этой точки зрения, для меня реальностью являются принципы деятельности. Если я знаю, как люди работали и что они делали, то в принципе я могу понять, какая у них реальность. Отсюда знаменитая максима методологической организации: «Не смотри, какие слова говорят люди, смотри, что они делают». Иначе, попробуй увидеть то, что они делают.

Теперь я делаю следующий, основной шаг. Он заключается в том, что если мы начнём дальше обсуждать, а что лежит за схематизмами деятельно сти, которые определяют важнейший момент преобразования принципов и форм своей прошлой работы при переходе от прошлого к будущему, то мы должны будем сказать одну очень жёсткую и определённую вещь, что в ос нове всякого типа проектной работы, прежде всего, лежит организационное проектирование. Когда человек, осуществляя собственно проектное полага ние, будущее выносит в принцип и способ организации будущей деятельно сти. Существует несколько разных способов полагания организационно проектных схем.

В работе Мамфорда «Миф машины» есть указание на то, что человече ство давно это уже знало. Ну, в частности, анализируя и разбираясь с тем, как египтянам удалось построить их пирамиды, он вводит очень интересную идею мегамашины. Мегамашина состоит из людей, где каждый выполняет определённую функцию. Одно из величайших чудес света – пирамида – об ладает достаточно сложными непонятными проекциями. До сих пор непо нятно, для чего египтяне делали пирамиды. Согласно новейшей теории по пирамидологии пирамиды создавались и особым образом размещались в раз ных частях мира и света для того, чтобы поддерживать орбиту земли. Сами пирамиды связаны с достаточно сложными расчётами. Эти все утверждения возникают из того, что в результате обсчёта параметров пирамид на основе вычислительной японской техники, возникают сложности с пониманием, как вообще человек это мог посчитать. Но основная идея пирамиды на том уров не, на котором я сейчас это обсуждаю, заключается в том, что для того чтобы создать пирамиду, нужна была позиционная машина из людей, согласован ным продуктом деятельности которых и являлась пирамида. Получается, что в принципе уже египтяне, с точки зрения Мамфорда, владели этим типом деятельности, заключающемся в создании, выстраивании организации из людей, реализация которой приводила к построению определённого сложно го продукта. И проектирование как оргпроектирование, – это есть всегда чёт кое понимание того, как собственно может быть устроена форма организации деятельности для построения принципиально нового продукта или услуги.

Можно утверждать, что для того чтобы осуществить, скажем, измене ние содержания образования в средней школе, необходимо построить мега машину, в рамках которой можно было согласовать, как минимум, три кла стера позиций. Кластер – это грозди позиций, где за каждой позицией лежит определённый набор дробных позиций. Это дидактическая позиция, методи ческая позиция и, собственно, позиция антрополога-диагноста. Что это озна чает? Обязательно должна быть группа профессионалов-специалистов, кото рые могут конструировать содержание образования. Если мы хотим обучить детей мышлению, то мы должны такое содержание сконструировать. Просто так детей мышлению обучить нельзя. Ну, например, мы должны, как в своё время говорил Василий Васильевич Давыдов, реконструировать происхож дение понятий во всех научных дисциплинах. На основе дидактических раз работок создать представление о целом наборе понятий в разных дисципли нах, выделив стоящие за ними способы действия. Вот мы здесь всё это на строили в дидактическом фокусе, но, к сожалению, это всё передать ребёнку невозможно, потому что для этого надо читать какие-то лекции по филосо фии. Основная проблема заключается в том, что ребёнок этого не понимает.

И тут появляется основная позиция методиста, который на основе разрабо танных всех концептуальных схем, структур и понятий, начинает составлять задачи по типу косвенных. Основным продуктом работы методиста является то, что он должен придумать и построить такие типы заданий, которые были бы понятны ребёнку, и ребёнок бы их выполнял. И на основании того, как он проделывает эти задания, можно было посмотреть, как усваивает эти поня тия, в том числе, например, понятие числа, как отношения измеряемого к ме ре, или не усваивает. Есть ещё третий кластер позиций, – антрополого диагностический. По тому, как ребёнок решает и проделывает эти задачи, можно диагностировать и анализировать, что происходит с его мышлением, пониманием, выниманием, формами усталости. Ведь ребёнок напрягается, от чего-то устаёт и так далее. Это означает, что три типа таких работ надо со гласовать, и мы получим новое содержание образования, где будем обеспе чивать в принципе освоение и развитие мышления практически у всех детей.

Это такая мистически сложная вещь, поскольку даже по христианской тра диции дар разумения ставится выше вообще пророчества. Человек может рассуждать и разуметь, то по православно-христианской традиции это более высокий дар и более высокая просветлённость, чем ряд других даров. Вот ес ли мы это построим, мы куда-то туда приблизимся. К сожалению, это всё очень сложно. За всё своё существование Академия педагогических наук (сейчас Российская академия образования) построить принцип согласования и связи этих трёх позиций не смогла. Потому что в Академии были три ве дущих института: Институт общей педагогики, где сидели дидакты;

НИИСИМО (НИИ средств и методов обучения), где сидели методисты;

и НИОПП (общей педагогической психологии). И никаких форм и способов вообще собрать их вместе, организовать совместную работу этих сонно гал дящих людей, говорящих на разных языках, так и не удалось за всё советское время. А сейчас просто денег нет, и поэтому люди занимаются другим.

Это есть четкий ответ на вопрос, что означает проблема оргпроектиро вания. То, что я нарисовал, – это ведь не структура институтов. Понимание того, что надо сорганизовать структуру из трёх институтов, появляется после того, когда возникло позиционное разложение. Конечно, эти позиции: дидак тическая, методическая, психолого-антропологическая, – только символы.

Дальше дидактическая позиция может быть разделена на целый класс спе циализированных работ. Например, дидактический семиотик – это человек, который может создать основной набор схем и знаков, которые должны ус ваивать люди для того, чтобы овладевать мышлением. Или скажем, дидакти ческий эпистемолог – человек, который работает с выделением и разделени ем разных типов знаний. Но моя мысль заключается в другом. Она состоит в том, что базовой основой проектирования всегда является организационное проектирование. Оно предполагает выявление, выделение той реальной схе мы, организовывавшей деятельность в прошлом, и возможность создания но вого организационного проекта деятельности, который должны делать в бу дущем, и дальше эту деятельность выращивать и создавать. В этом собствен но и заключается основная проблема построения и реализации организаци онного проекта, получения класса продуктов.

Другой пример приводил Георгий Петрович на первых семинарах с людьми, работающими в советском документальном кино. Меня в своё время это поразило. Если мы с вами возьмём советские фильмы, то обнаружим, что у нас в конце субтитры идут пятнадцать секунд: главные герои, режиссёр, сценарист, директор кино, главный композитор и всё. А если мы возьмём американские субтитры, а они идут восемь минут, мы увидим дробность во обще профессий, которые занимаются созданием фильмов. Они не на поря док, я считал, а на три порядка более сложно устроены, чем советские суб титры. Там есть человек по звуку, специалист по механическому звуку, спе циалист по природным звукам, специалист по виртуальным звукам, специа лист по композиции звука, специалист по звукам, которые действуют на глу хое ухо, и так далее. Также по свету, по костюмам и так далее. Это означает, что уровень должности, форма организации деятельности совершенно друго го типа. Но сейчас масса книг появилась, в которых утверждается, что аме риканская экономика – это и не хорошо, и не плохо. Можно даже покритико вать. Но развитие американской экономики возникло через структуру новых типов и принципов организации экономической деятельности. Становится понятным, что это и есть те мегамашины из людей, эта вся дробность пози ций, которая при реализации создаёт, я бы так сказал, «эффект соблазна», приведение в особое виртуальное состояние человека, который смотрит на экран. В этом смысле проект – это очень просто. Тот, кто создаёт проект, должен увидеть форму организации предшествующей деятельности, и отве тить на вопрос: каким образом эта форма организации деятельности может быть усложнена для получения качественно нового продукта в будущем? И всё определяется мерой дробности и проработанности этих позиций. На этом я ставлю как бы запятую и готов послушать ваши вопросы.

Вопрос: а если старой деятельности не было?

Громыко: если старой деятельности не было, – не будет и проектирования, а будет что-то другое.

Реплика: то есть всё равно что-то было… Громыко: на первых организационно-деятельностных играх Георгия Петровича в Уральском филиале НИИТ дизайнерам была поручена следующая программа: разработка ассортимента товаров народного потребления для уральского региона, где тогда вообще не было понятно, при чем здесь ассортимент, что это такое, как это разрабатывать. Переписать из западных книг было невозможно, да и называлось это не просто разработкой, а программированием ассортимента. Следующий был момент – программирование. А как программировать ассортимент? Выяснилось, что такого типа деятельности нет. И вот Георгий Петрович поставил задачу, что нужно попробовать сформировать такой тип мыследеятельности, как программирование. Дальше возник вопрос: как его сформировать, если в принципе дизайнеры умеют только конструировать и проектировать? На этом примере и возникли специальная игра и специальная процедура. Мы новый тип деятельности будем выращивать из другого типа деятельности, из проектирования. Мы заведомо знаем, что эти люди могут только проектировать и, прежде всего, будут проектировать, но задачку им будем ставить, на самом деле не задачку, а проблему, пытаться создавать программу и способы, которыми они будут осуществлять эту задачку. Будем разбирать, и критиковать, где они собственно проектируют, а где у них возникают новые подходы, связанные с программированием. Это, в общем то, достаточно, как сейчас выясняется, известный метод. Американцы так работали со многими вещами, где новые типы мыследеятельности выращиваются на основе другого типа деятельности, за счет сложных процедур критики и анализа форм их работы.

Есть такое распространенное представление о том, что проектирование связано с проектированием вещи. Но, как показывает Мамфорд, и о чём я го ворю, на самом деле новая вещь связана с другим типом организации людей.

Получение качественно новой вещи – это в том числе новая организация и позиции.

Баринова: …проектируют мероприятие, проектируют результат.

Обязательно проектировать необходимо с со-организацией, с взаимодействием?

Громыко: Нет. Но дальше возникает вопрос, в каких документах описано и задано мероприятие? А оно, как правило, задаётся в двух документах или трех. Временной режим мероприятия – самая простая вещь.

Самая важная вещь – это оргпроект мероприятия, то есть структура взаимодействующих позиций. Если нет тематической программы оргпроекта, то мероприятие не спроектировано. Тут всё очень просто. Если есть огрпроект мероприятия и может быть выделен каркас позиций, который определяет его структуру, то оно действительно спроектировано. Но на самом деле может происходить другое. Поскольку начинает жёстко работать оппозиция, связанная с различением деятельности – продукта. Допустим, у меня есть оргпроект мероприятия, а на самом деле я его просто спрожектировал, т.е. некоторое субъективное видение своё написал, хожу, всем показываю, хотя это в принципе оформлено в тот же самый документ.

Здесь надо различать тип деятельности и продукт. Тот же самый продукт можно сделать другим на основе другой деятельности. Есть просто четкое восстановление той нормы, по которой осуществлялась работа.

Когда таким образом я стал обсуждать тип деятельности – проектиро вание, который связан с созданием организационных схем, я выполз на со вершенно другую территорию. Ведь если у меня есть, скажем, набор пози ций, и я начну вычленять их, то у меня появляется возможность создавать организационные конструкции из людей и, следовательно, у меня при таком подходе начинают пересекаться ещё другие два типа деятельности, которые я не закладывал в обсуждение различения типов деятельности в работе с бу дущим. А именно проектирование и конструирование. Если я начинаю наби рать алфавит позиций и эти позиции компоновать, то я перестаю проектиро вать и начинаю создавать конструкции.

Есть для меня очень важная тема, связанная с выделением предприни мательских схем. К ним я отношусь, как к проектным конструкциям. Их ко гда-то кто-то создал, сделал, хотя для каждого предпринимателя это момент такого творчества, внутренней интуиции. Дальше я могу, в принципе, рас сматривать, как эти предпринимательские схемы устроены. Оказывается, что большинство сегодня котирующихся и имеющихся предпринимательских схем – это схемы, которые прежде всего построены методом конструирова ния, они собраны как конструкции. И поэтому неслучайно, что целая масса преуспевших предпринимателей – это выпускники московского ФИЗТЕХа.

Поскольку основной тип деятельности, – который осваивается в нем помимо решения всяких сложных физико-математических задач, – это способность владеть конструкциями, осуществлять конструирование. Что предполагает наличие несколько важных моментов. Возможность конструктивизировать осмысляемое поле задачи. Для человека, у которого нет соответствующей подготовки, некоторая ситуация выступает в виде такого разлитого смысло вого белого молока. Для него всё заканчивается как бы проблемой понима ния и смысла. Он понимает ситуацию как такую многомерную, сложную. А человек, у которого есть, сформирован тип деятельности как конструирова ние, начинает определённого типа смысловые сгустки переводить в устойчи вый набор конструктивов, из которых, и может собираться затем определён ная устойчивая конструкция.

Простой пример привожу. На одной из сессий ЦКП, проводимых под руководством С.Б. Чернышёва, обсуждается начальный предприниматель ский проект, который создаёт некий юноша. Он в Казани хочет делать интер нет-кафе. С ним работает предприниматель, достаточно известный, который первый в России сделал биржу, построил её как конструкцию, применил ряд определённых ноу-хау при её создании. И вот интересно, как этот предпри ниматель начинает вместе со стажером прорабатывать то поле, в рамках ко торого структурируется будущий предпринимательский проект. Выясняется, что этот молодой человек уже создал и имеет несколько кафе «фаст-фуд» в Казани. Он знает, что основной навар денег осуществляется не в Интернет кафе, где собирается молодежь, может выпить кофе, побеседовать, зайти в Интернет, а в специальных виртуальных игровых заведениях и помещениях.


Вместе у них появляется следующий конструктивный набор: Интернет-кафе, система «фаст-фуд», и, собственно, заведение для игровых автоматов. А дальше возникает вопрос, – как эти три элемента могут быть замкнуты в не которую единую систему. У молодого парня есть связь с PR-агентством, дос таточно известным в Казани, где сразу возникает идея, что именно это PR агентство, с одной стороны, будет рекламировать это кафе для молодёжи, а, с другой стороны, в этом кафе будут рекламироваться услуги PR-агентства. Но для чего это я обсуждаю? Мне в данном случае важен не сам предпринима тельский проект, мне важна демонстрация того типа деятельности, который называется конструированием. Исходное некоторое поле, где есть желание создавать Интернет-кафе, оказывается сразу операционализированно. Там возникает целый набор конструктивов. Те или иные замыкания создают либо эффективную приносящую, генерирующую прибыль конструкцию, либо на оборот, оказываются бессмысленными и просто пустыми, ничего не порож дающими. И с этой точки зрения, я как бы с вызовом утверждаю, что первый тип предпринимательских схем, которые были в России, – созданы господи ном Ходорковским, выпускником ФИЗТЕХа, господином Березовским, кото рый работал в институте прогнозирования и автоматизации, и целым рядом других специалистов и людей.

Можно выделить, каким образом исходное поле разделялось на целый набор и класс конструктивов, как они сочленялись и соединялись друг с дру гом. Возможно выделение определённого класса предпринимательских схем, формации предпринимательских схем первого поколения. Надо совершенно четко понимать, что эта работа по выделению класса предпринимательских схем является чисто методологической задачей, она к генерированию прибы ли и к творческому энтузиазму, восхищению от получения первого миллиона в чемоданчике имеет отдалённое отношение. Это совсем другая работа. Это работа по восстановлению культуры предпринимательской деятельности, где я могу очень четко определить тот уровень и класс средств, благодаря кото рому поколение предпринимателей оказалось в России успешным и не по гибло в результате переделов собственности. И если я могу выделить класс средств, которым определялась деятельность в прошлом, я могу поставить вопрос: как этот класс средств преобразовать, в чем этот ближайший шаг со гласования для того, чтобы появилась качественно новая деятельность в бу дущем. Здесь жестко работает схема, связанная с тем, что я могу разобраться и выделить тот тип нормативных средств, которые хотят того люди или не хотят, определяют горизонт их работы, и в этом есть момент утверждения методологической позиции. Я могу выделить класс схем, а не конкретные схемы, потому что конкретные схемы – это продукт творчества данного кон кретного человека. Разобраться во всей доскональности психофизиологиче ских сплетений, как человек это создавал я, конечно, не смогу. Есть интерес ная работа начала двадцатого века выдающегося русского психолога и фило софа Лапшина, где он описывает, что процесс творчества имеет огромное число всяких тонких сплетений. Одни люди, например, могут творить, когда ноги поставят в таз с горячей водой, другим – надо дышать особыми испаре ниями, третьим – как-то ходить по ландшафту, чтобы что-то с ними происхо дило. Речь идёт не о том, что бы расшифровать все, так сказать порывы твор ческого экстаза предпринимателей, в результате которых они создали эту схему. Речь идёт о более простой, но более жесткой и более определённой вещи: определить тот тип и класс парадигмальных схем, которые определяют эту формацию мышления. Если это может быть проделано и сделано, то мо жет быть поставлен вопрос о следующем классе схем.

Следовательно, в проблематике организационного проектирования есть сложная взаимосвязь между собственно проектным типом деятельности и конструктивным типом деятельности. И с этой точки зрения можно утвер ждать следующее: отношение проектирования, как типа деятельности, и кон струирования, как типа деятельности состоит в том, что проектирование оп ределяет выделение рамки новой организации или её каркаса, а конструиро вание обеспечивает заполнение и простраивание всей полноты конструктив ных элементов этой рамки. Проектирование обеспечивает удерживание рам ки, того замысла той организации, которую собираются строить, а при по мощи конструирования как типа деятельности я отвечаю за то, чтобы довести эту рамку до некой реалистичной, реализуемой в конкретной ситуации кон струкции. И на этом, кстати, на мой взгляд, и различаются так называемые виртуальные проекты (то, что никогда не было реализовано), которые тоже очень важны, и те проекты, которые реализуются. Для того чтобы проект реализовать, чтобы это могло пойти в дело и стало бы осуществляться, должна быть построена вся организационная управленческая оснастка. Здесь я ставлю, так сказать, многоточие. Пожалуйста, ваши вопросы.

Баринова: На мой взгляд, то, что является проблемой для нашего городского пространства, механизма привлечения и вовлечения, на определённом этапе некого взаимодействия, это то, что в большинстве случаев мы запаздываем и уже работаем в ситуации. Вовлечение куда, где его ловить, на каком этапе?

Громыко: но тут есть два совершенно разных момента, то с чего вы начали и закончили. Есть проблема вовлечения. А есть проблема, связанная с возможностью установления контактов, с возможностью кооперирования в некоторое сложное сообщество. И для меня это совершенно два разных вопроса и два разных способа работы. Проблема вовлечения заключается в том, что человек, который создаёт проект, оказывается способен или не способен для вновь включающегося человека – неофита – последовательно прошагать от постановки проблемы до предлагаемой организационно деятельностной конструкции как варианта решения этой проблемы. Для меня лучший способ введения в содержание проекта – это проблематизация, в том числе, сделанного проекта. И Георгий Петрович умел это делать блестяще.

Он все свои предшествующие конструкции умел проблематизировать, и когда человек приходил, он мог включаться в это с самого начала, у него не возникало ощущение, что его во что-то такое сложное включают.

Совершено другой момент связан с проблемами корпоративного пред принимательства и со-организации разных групп. Это собственно тема, свя занная с проблемой сценирования. Она предполагает, что у нас возникает та кого типа ситуация, где внутри есть несколько разных групп, у каждой из ко торых есть своя собственная организационно-деятельностная конструкция.

Схема сценирования предполагает то, куда мы собираемся двигаться и то, что она собственно собирается реализовать.

На предыдущем шаге я размышлял, что это совершенно не важно, и вообще, главное создать свою конструкцию. На мой взгляд, первое разделе ние разных коллективов заключается в том, что у большинства из них нет никаких проектов и нет этих конструкций. Но есть и совершенно другая про блема, которая заключается в том, что мы начинаем из некоторой рефлексив ной позиции фактически создавать обвод между группами, у каждой из кото рых есть своё проектное полагание, свой оргпроект того, что надо в будущем делать. И вот в этом случае ситуация заключается в том, чтобы организовать взаимодействие по взаимопониманию, уточнению позиций и предъявлению целей в самой этой ситуации. Мы не столько обращаем свой взгляд на то, в чём заключается метафизика этих конструкций, как их переконструировать.

Нам нужно фактически от этой устремлённости в будущее, в эти проектные полагания вернуться через рефлексию к самому анализу ситуаций и построе нию сценария организации взаимодействия здесь и теперь. Это и есть ход, шаг перехода от создания организационных проектов к сценированию собы тия. Сценирование события заключается в том, что несколько разных групп, у которых есть свои резервы и ресурсы выстраивания образа будущего, есть своя методология проделывания этой работы, на самом деле должны уточ нить взаимные позиции по отношению друг к другу. Они должны попытаться сам этот шаг взаимодействия превратить в некоторую форму соучастия в моменте понимания и в ситуации совместной коллективной работы.

Есть такое понимание, которое развёртывает видный психолог и ан трополог Виктор Иванович Слободчиков. Он ставит акцент в понимании со бытийности, так сказать «по-хайдеггеровски», рассматривая событие, как со бытие. Когда люди начинают делиться своими формами бытия и существо вания и через это начинают переходить к формированию новой общности.

Сам момент коммуникации и восстановления смыслов, взаимопонимания и возникающей здесь, возможно, синергии начинает обеспечивать формирова ние в данной ситуации некоторого события. То, что происходит для людей, начинает выступать как событие. Здесь возникает другой тип деятельности, который состоит и заключается в том, что тот, кто организует эту ситуацию, занимается не тем, что он её проектирует. Он создаёт сценарий самого взаи модействия групп, у которых есть определённые проектные конструкции. Но смысл сценария не в том, чтобы погрузить собравшихся в эту проектную конструкцию, в тот или другой оргпроект, а в том, чтобы предъявить на плацдарме цельности такой конструкции свою собственную позицию и имеющиеся ресурсы. Разворот на такой тип деятельности, которым является сценирование, – это попытка инвентаризировать ресурс разных проектирую щих групп и построить форму взаимопонимания этих групп на плацдарме.


Дальше возникает вопрос: для чего. Исходя из такой соорганизации, на плац дарме возникает качественно другой, более интересный и мощный ход, свя занный с проектным полаганием, который невозможно достичь, не инвента ризируя и не сорганизовывая ресурсы разных групп. Здесь, безусловно, тако го прямого перехода к проекту следующего уровня нет. В результате этого взаимодействия может произойти так, что эти группы разойдутся или какая то часть из этих групп не примет предложение продолжать работу совместно.

Важнейший момент заключается в повороте от, так сказать, устремлённости на будущее к проработке анализа самой ситуации, в которой эти группы на ходятся и существуют.

Вопрос: оргдеятельностная игра – это игра в сценирование?

Громыко: оргдеятельностные игры в разных техниках осуществляются. Есть игры, которые строятся на техниках сценирования, проектирования. Георгий Петрович достаточно долго отрабатывал оргдеятельностные игры, которые связаны с проектной работой. Было несколько игр, где мы учились программировать. Но я бы сказал, что собственно игры на сценирование только сейчас начинаются. Наиболее крупные российские корпорации впервые подходят всерьёз и со сложностями к проблеме корпоративного предпринимательства, где начинается новый этап кооперирования, который связан с огромным числом трудностей.

Вопрос: можно ли от моделирования переходить к коммуникации?

Громыко: начинается момент предъявления разного типа сценариев, моделирование их последствий, в том числе, игровая имитация этих сценарных установок. Развёртываются все эти типы деятельности, где ключевым моментом является реализация сценария в виде события.

Реализованный сценарий даёт необратимость того, что произошло. Люди, вступив во взаимодействие, обменялись перспективами ценностей своих собственных действий. Сам контакт изменил их формы понимания друг друга и возможного типа дальнейшей работы.

Сценирование появляется в ситуации, когда есть несколько агентов, обладающих равными возможностями проектных полаганий. Но когда я всё это начал обсуждать, я оставил чуть в стороне вообще программирование как особый тип деятельности. Начинается проблематика ещё стратегирования и стратегических полаганий. Они направлены в разных измерениях. Я бы предложил такую схему анализа проектной деятельности, которая связана с переходом к программированию. Основная характеристика не проекта, а проектной мыследеятельности заключается в том, что всякий проект связан, с одной стороны, с наличием замысла, с другой стороны, с реализацией. Рас хождение замысла и реализации составляет некоторое внутреннее колёсико самой проектной деятельности. Очень часто люди считают, что проектирова ние осуществляется так: человек создает замысел и его полностью до конца реализует. Но проектирование тем и характеризуется, что замысел не может быть до конца реализован, именно поэтому проектирование является такой мощнейшей формой познания, как в свое время исследование. Потому что через момент расхождения и несовпадения замысла и реализации я осущест вляю рефлексию и определяю этот тип расхождения между тем, что было в замысле и что у меня получилось. Я осуществляю и познание ситуации, и выявление новых ресурсов, и характер адекватности или неадекватности средств. Более того, один из предпринимателей сказал, что есть очень инте ресные критерии характеристики самого предпринимателя. Вот если у вас возникает огромная печаль по поводу того, что у вас не получился проект, то это означает, что вы не предприниматель. Предприниматель – это тот, кто генерирует на порядок больше проектов, чем надо. И с этой точки зрения предприниматель – это тот человек, который рискует и не боится не реализо вать проект. Он точно знает, что в определенном проекте, который создается им с запасом, свои затраты отобьет и все равно получит прибыль. А если, го ворит, у вас возникает дрожь в руках оттого, что задуманный вами замысел полностью не исполняется, это означает, что вы не предприниматель, вы кто то другой: исследователь, художник, не менее почетная и важная профессия.

И, на мой взгляд, за этим размышлением стоит очень важное соображение, которое как раз и связано с тем, что замысел никогда не совпадает полностью с реализацией. Между ними есть подобное расщепление. Появляется воз можность через шаг реализации замысла возвращаться назад к исходному замыслу. Вот тут и возникает проблема культуры.

Культура проектирования связана с тем, что каждый шаг реализации замысла должен обязательно рефлектироваться и жесточайшим образом ана лизироваться: какие средства были заложены в этот замысел и почему они не реализовались. А с другой стороны: какое новое знание про ситуацию, про людей, партнеров, с которыми я вступал в это отношение, фактически было выявлено в результате проделываемой работы. Из этого возникает новое яв ление, возникает представление о перманентном проектировании. Возмож ность этот цикл прокручивать многократное число раз: один замысел реали зуем, анализируем, рассматриваем, рефлектируем, что из замысла не удалось реализовать и почему, какие выступили новые представления знания о си туации и о том продукте, который мы создавали. Проектирование существует не в виде одного акта, проектирование представляет целостный интеграци онный цикл. Переход от проектирования к программированию, где я уже мо гу работать в следующей сложной сетке переходов. У меня есть анализ си туации «один». Я могу ее анализировать и выделять анализ ситуации «два», осуществлять постоянный анализ ситуации. А могу на определенном этапе от анализа ситуации перейти к постановке целей. У меня будет цель «один», могу дальше эти цели уточнять, переходить к цели «два», могу переходить к цели «три» и так далее. Могу от поставленных целей перейти к выделению темы, которую я прорабатываю, и от тематизации «один» переходить к тема тизации «два», на определенном этапе закончить тематизацию и перейти к постановке задачи, которая связана с анализом ситуации. С таким набором целей, с выделенной темой вытекает определенная задача. Я могу эту задачу «один» переводить в задачу «два», в задачу «три» и так далее. Может ока заться, что, на самом деле, я выделил из темы и целей задачу, а средств на решение ее нет.

Если я в своей работе удерживаю все эти, как минимум, 5 планов дви жения: анализ ситуации, целеполагание, выделение тем, выделение проблем, постановку задач, то согласование этих разных процессов и составляет осно ву деятельности программирования, которое внутренне связано с этими ин теграционными повторяющимися циклами проектной работы. И чаще всего, движение по реализации программы бывает диагональным, когда я на каком то этапе из ситуации перехожу к целям, потом выхожу на определенную те му и так далее. Движение по этой схеме может быть как горизонтальным, так и вертикальным. Но реализация программы строится как некий диагональ ный вариант перехода. Я с какого-то времени начинаю понимать, что циклы проектного продвижения и проектной работы связаны с тем, что я постоянно осуществляю анализ ситуации, ставлю цели, вычленяю тему, на которой я концентрируюсь, и которая в данный момент выступает стержневой в моей проработке. Перевожу эту цель и эту тему в задачу и осуществляю планиро вание и решение задачи. Отличие программирования и планирования харак теризуется тем, что программирование допускает и приветствует постановку проблем, для которых нет в культуре или в наличии имеющихся средств. А планирование обусловлено тем, что все связано с задачами. Планирование возникает в том случае, если я на основе имеющихся целей, проанализиро ванной ситуации могу выделить набор задач и спланировать способ их реше ния. Во времени ответить на вопрос: как я продвинусь по решению данных задач. И это следующий блок, который связан с соотношением проектирова ния, программирования и планирования. Получается, что в том случае, когда я имею дело с проектированием, предметом моего преобразования является форма организации деятельности – это структура, то есть каркасы позиций. А вот когда я прохожу через повторяющийся шаг интеграционного проектиро вания к программированию, то уже работаю с процессами деятельности. У меня не отдельные структуры, а есть непрерывные этапы, связанные с про цессами деятельности.

Можно утверждать, что стратегирование – это есть ничто иное, как способ подготовки себя к изменяющемуся принципу и уровню трансформи рующегося социального порядка. Если на уровне проектирования, прораба тывая конструкцию организации, мне абсолютно безразлично, есть ли рядом со мной другие коллективы, которые создают такие же организационные конструкции, то на этапе сценирования для меня вопрос о вступлении в кон такты с другими группами, осуществляющими такого же типа проектную ра боту и обладающими ресурсами проектных полаганий, является принципи ально важным. Здесь я начинаю сценирование типа взаимодействия между основными участниками данной ситуации, которые со мной вступают в кон такт. При этом вопрос о том, а в рамках какого социально-политического по рядка мы вступаем во взаимодействие, для меня является совершенно незна чимым и неважным. Все стремления сконцентрированы на том, чтобы вы строить тип экспозиции цели, ценностей, средств в данной ситуации. Далее меня начинает интересовать вопрос о том, а в какую структуру социального порядка, социального взаимодействия оказывается, включено мое сценарное полагание, и к какому типу вообще из стратегических и социальных поряд ков данный тип взаимодействия относится.

В ряде работ авторы (Дж. Ривкин, Чернышев, представители институ циональной экономики Ричард Нельсон, Траунин Эггерт, Сидней Дж. Уин тер, Дж. Хождсон) сегодня обсуждают понятие «изменение представления о собственности». В России имеет смысл профессионализировать деятельность предпринимателей, завязывая ее вокруг собственности.

В отличие от бизнес мена, который генерирует прибыль, предприниматель по своей профессио нальной позиции, с одной стороны, владеет методами и способами освоения новых типов собственности, а, с другой стороны, может осуществлять защи ту собственности от ее захватов. И с этой точки зрения, при подобном типе утверждения стратегический концепт состоит в том, что подготовка пред принимательской корпорации, предпринимательской профессии к встрече с будущим – это есть обсуждение рамки социальной организации существова ния, в которой должен просматриваться в качестве ключевого концепт собст венности. В том случае, когда для меня ведущей деятельностью является сценирование, мне абсолютно неважно, в рамках какого стратегического концепта я выстраиваю сценарную конструкцию взаимодействия основных позиций, основных действующих сил, игроков ситуации. Для сценария важно одно: набрать главных действующих персонажей и привести их во взаимо действие. Когда я владею деятельностью сценирования, для меня важно стратегирование, меня начинает интересовать вопрос не просто приведения во взаимодействие ведущих игроков, а обсуждение стратегического понятия, вокруг которого это взаимодействие будет строиться.

Момент, который сегодня обсуждается, связан с аутсорсингом, в рам ках которого живёт ряд наиболее успешных и генерирующих наибольшую прибыть корпораций. Ряд мощностей безжалостно передается другим фир мам, которые были связаны до этого созданием смежного продукта, исход ных заготовок. Задача фирмы связана с тем, чтобы сконцентрироваться на осуществлении того, что я, как фирма, могу делать лучше всех, и что не мо жет никто другой. Один из ключевых моментов стратегирования при попада нии в такое поле сценарных взаимодействий – это ответ на вопрос, – в чем моя уникальность по отношению с другими позициями. Что я осуществляю и произвожу такое, чего ни одна фирма производить и осуществлять не может.

И дальше утверждает Еремей Рывкин, что основная характеристика сего дняшнего концепта собственности связана, прежде всего, с понятием досту па. Оказывается, что производство прибыли связано не столько с владением площадями, станками, инструментами, материалами, сколько возможностью доступа к ключевой информации, к ключевым ресурсам, к ключевым компе тенциям. Следующий момент, который не менее радикален, – это то, что се годняшняя американская и западноевропейская экономика начинают перехо дить от экономики услуги к экономике получения нового опыта. Получение нового опыта является тем стимулирующим вызовом, который начинает сложным образом включать в себя, в том числе, и экономику услуги. Сего дняшний потребитель начинает интересоваться не просто качественным про дуктом, услугой, он начинает интересоваться такой услугой, через которую он получает доступ к принципиально новому опыту.

С этой точки зрения, деятельность стратегирования – это попытка рас смотреть через сценарный ход взаимодействие основных держателей ключе вых проектов данной области. Рассмотреть, какой тип социального порядка и вокруг какой центральной ценности или центрального понятия мы свое взаимодействие будем складывать. Вот это и есть проблематика стратегиро вания или стратегических полаганий. Но при этом, безусловно, может ока заться так, что когда я прихожу во взаимодействие с центральными игрока ми, с основными держателями проектных ресурсов, то мое утверждение про наиболее радикальный контекст складывающегося социального порядка дру гими игроками может быть признано всего лишь моей собственной версией.

У них есть другие утверждения о полагании. Это означает, что мы в данном случае будем находиться на этапе не стратегирования, а сценирования самой формы взаимодействия, самих способов коммуникативного предъявления разных представлений о ключевых условиях создаваемого и формируемого социального порядка, который для нас является пока искомым и не осущест вимым решением.

Пожалуйста, ваши вопросы.

Евстратов: меня интересует механизм впускания в этот контур новых людей.

Громыко: этот вопрос очень важный. На этом переходе и происходит кардинальная смена проектной предпринимательской культуры на корпоративную. Можно жестко утверждать, что для проектного предпринимателя каждый другой проектный предприниматель – это конкурент, который отбирает либо возможность реализации его собственного проекта, либо ресурс, либо клиента. А в рамках корпоративного предпринимательства возникает совсем другая логика и другая ценность: тип проекта, который могли бы сделать только совместно, который превышает возможность моих ресурсов. Исходя из этого, оказывается, что другой предприниматель – это человек, который находится в ситуации выбора между соучастием и поддержкой моего проекта. Но за этим стоит, безусловно, достаточно сложный антропологический ценностной выбор. Впускание в этот круг характеризуется несколькими вещами. Есть ли замысел такого продукта, который можно было бы осуществлять только совместными силами? Даже если мы с вами начинаем о чем-то договариваться, взаимно доверяя друг другу, а на определенном этапе этого проекта не появляется продукт, который требовал бы взаимной мобилизации наших общих мощностей, то мы все равно с вами просто разойдемся. Мы будем с вами на этапе знакомства взаимно уважающих друг друга людей, но никакой продуктивной деятельности следующего уровня у нас не сложится.

Но есть и обратный момент. Мы с вами исходно встречаемся с некоторой агрессивной ценностной установкой, и друг друга рассматриваем исключительно как соперничающих конкурентов. У нас не получится возможности обмена ресурсами, их инвентаризации для постановки принципиально новой задачи. Это момент, связанный с возможностью смены жесткой позиции конкуренции на позицию сотрудничества с одновременным полаганием принципиально нового продукта, которого мы можем достичь, только связывая наши ресурсы. Это представляет здесь наибольшую сложность. И в этом заключается задача сценарного полагания, чтобы мы могли начать взаимно анализировать и взаимно предъявлять, осуществлять экспозицию наших представлений, наших устремлений, наших возможностей. Момент перехода от конкуренции к сотрудничеству не исключает момент агональности и соревновательности в выдвижении разного уровня предложений и различных линий и способов реализации этих предложений.

Галлямов: правильно ли я понял, что, по-вашему, через сценирование можно выйти на стратегирование, и второе, что стратегия – это все-таки процесс?

Громыко: поскольку сама деятельность по изготовлению стратегии – процесс, и, конечно, сама стратегия – процесс, поэтому и такое представление о стратегировании. Но тут есть два совершенно разных ряда.

Есть ряд органического роста самого коллектива. Он заключается в том, что если я прошел этап проектного предпринимательства и перешел к этапу корпоративного, то потом я могу перерасти и перейти к этапу стратегического предпринимательства. Но если мной уже освоена деятельность стратегирования как тип деятельности, это означает, что, попадая в некоторый коллектив, который обсуждает вопрос о складывании разных проектных ресурсов, и мне тоже предлагают эти ресурсы складывать, то я могу осуществлять деятельность экспонирования своих ресурсов. Я могу с самого начала думать над другим вопросом: в рамках какого представления о социальной реальности, складывая эти ресурсы, к какому стратегическому представлению о будущем мы тем самым готовимся? Я уже не просто буду складывать свои ресурсы, и предъявлять свою позицию, а буду просвечивать тот набор для меня ключевых ценностей и концептов, которые, в общем-то, определяют стратегический рывок. Стратегирование обеспечивает выбор между предлагающимися разными сценариями. Сценирование возникает в той ситуации, когда проектов много. Я делаю проект, этим горд, но оказывается, что параллельно существует еще десяток проектов. И тогда у меня возникает ситуация: я буду делать свои проект, либо у меня есть возможность создать сценарий привлечения во взаимодействие носителей этих разных проектов. Где мы начнем обмениваться представлениями о своих позициях, о своих ресурсах для того, чтобы определить некоторый проект, который мы можем сделать только совместно, получив доступ к ресурсам и возможностям, которые в рамках своего проекта я получить не могу. А дальше переход к стратегированию заключается в том, что я научаюсь делать сценарий, но оказывается, в ситуации существует несколько сценариев. И здесь тогда существует проблема выбора между сценариями, а проблема выбора между сценариями определяется стратегией.

МИРОВОЙ КРИЗИС: ОБЩАЯ ТЕОРИЯ ГЛОБАЛИЗАЦИИ Автор: ДЕЛЯГИН МИХАИЛ ГЕННАДЬЕВИЧ – известный российский эко номист, автор работ по экономике, политологии, проектированию.

Источник: Мировой кризис: общая теория глобализациия. [Текст] 2-е изд., доп. и перераб. - М, Ускоренное развитие коммуникаций в 90-е годы создало широкий круг принципиально новых возможностей для получения информации и влияния с ее помощью, мобильности и повышения качества «человеческого потенциа ла». Тем самым оно предоставило гражданам развитых и, в меньшей степени, успешно развивающихся стран качественно новые «степени свободы». В со четании с исчезновением удушающего страха перед уничтожением в гло бальной ядерной катастрофе и демократизацией бывших социалистических стран это создало принципиально новую общественную атмосферу, основой которой, как и общественных атмосфер всех великих революций, стало кар динальное усиление независимости личности.

Первый кризис глобальной экономики (1997-1999 годы) не просто убе дительно и непосредственно доказал человечеству качественно возросшую по сравнению даже с первой половиной 90-х годов (не говоря уже о периоде биполярного мирового устройства) взаимосвязанность и взаимозависимость различных стран и регионов Земли. Его главным значением, как представля ется, стало осознание неоднозначности влияния коммуникативного бума первой половины 90-х годов на общественные отношения - как на уровне международных отношений, так и внутри отдельных обществ.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 9 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.