авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 12 | 13 || 15 | 16 |   ...   | 21 |

«ISSN 2072-2087 ВЕСТНИК Брянского государственного университета The Bryansk State University Herald №2 2012 ...»

-- [ Страница 14 ] --

Интернет оказывает минимальное влияние на политическое участие, которое прежде всего обусловлено социальным положением. В рамках данного подхода мы попробуем проанализировать разли чия между участием в выборах пользователей и непользователей в разных социальных группах. А также попытаемся ответить на вопрос, способен ли Интернет быть самостоятельным фактором электоральной ак тивности, превосходящим по значению социальное положение индивида?

Для ответа на поставленные вопросы, мы воспользовались данными общероссийских опро сов, проведенных всероссийским центром изучения общественного мнения (ВЦИОМ) в 2012, 2010 и 2008 годах по репрезентативной выборке в 1600 человек. В таблице 1 и 2 представлено распределе ние ответов респондентов на вопрос об активности использования Интернета и предполагаемом уча стии в выборах Государственной Думы и Президента РФ (см. таблицы 1,2). В каждой ячейке отра жен процент респондентов, готовых потенциально принять участие в голосовании с разбивкой по Право группам в зависимости от частоты использования Интернета. Таблица 1.

Предполагаемое участие в выборах в Государственную думу РФ 2012 г. 2010 г. 2008 г.

Практически ежедневно 80,0% 75,1% 81,0% Несколько раз в неделю 77,1% 68,2% 74,8% Использование ин Несколько раз в месяц 81,5% 71,8% 78,1% тернета Эпизодически, но не менее 1 раза в полгода 92,0% 72,7% 86,7% Не пользуюсь 83,2% 73,7% 75,4% Таблица 2.

Предполагаемое участие в выборах Президента РФ 2012 г. 2010 г. 2008 г.

Практически ежедневно 78% 78,2% 85% Несколько раз в неделю 78% 77,5% 81% Использование ин Несколько раз в месяц 77% 78,9% 79% тернета Эпизодически, но не менее 1 раза в полгода 87% 72,7% 78% Не пользуюсь 77% 80,5% 81% Исходя из анализа данных таблиц, можно сделать нижеследующие выводы.

Во-первых, мы не можем однозначно говорить о том, что активное использование Интернета соответствует высокому уровню электорального участия. Так, по опросу в 2012 году среди тех, кто пользуется Интернетом каждый день (а также среди тех, кто пользуется периодически – несколько раз в неделю или в месяц) по сравнению с теми, кто не пользуется Интернетом, было меньше респондентов, готовых принять участие в парламентских выборах. Такая же ситуация наблюдается для опроса года, касающегося президентских выборов. А, например, для остальных опросов, уровень электораль ного участия среди непользователей выше чем у тех, кто пользуется глобальной сетью время от време ни, но уступает соответствующему показателю среди самых активных пользователей.

Во-вторых, так же нельзя говорить о том, что частота использования Интернета имеет устой чивую во времени, положительную линейную связь с электоральной активностью. Например, что касается выборов Президента, для опросов в 2012, 2010 и 2008 годов такой зависимости не просле живается. При этом для вопроса о парламентских выборах наблюдается даже обратная зависимость – чем выше активность использования Интернета, тем ниже электоральное участие.

Далее для анализа мы сгруппировали массив данных таким образом, чтобы можно было учиты вать фактор социального положения респондента, которое в рамках данной статьи определяется по эко номическому признаку. В таблице 3 и 4 показано, сколько процентов респондентов, распределенных по активности использования Интернета (ежедневное использование;

использование время от времени – не сколько раз в неделю, в месяц, в полгода;

неиспользование) и обеспеченности домохозяйства (распреде ление по 5 группам) приняли бы участие в выборах Государственной думы и Президента соответственно.

Таблица 3.

Предполагаемое участие в выборах в Государственную думу РФ Использование Интернета 2012 г. 2010 г. 2008 г.

Пользуюсь время от вре Пользуюсь время от вре Пользуюсь время от вре Ежедневно пользуюсь Ежедневно пользуюсь Не пользуюсь Не пользуюсь Не пользуюсь Ежедневно пользуюсь мени мени мени Социальная группа 1. Мы едва сводим концы с концами. Де 80% 76% 87% 63%* 70% 69% 100%* 67%* 83% нег не хватает даже на продукты.

Вопросы были сформулированы следующим образом: «Пользуетесь ли Вы интернетом, и если да, то как часто?» - для определения частоты использования Интернета;

«Скажите, пожалуйста, если бы в ближайшее воскресенье состоялись выборы в Государственную Думу России, за какую из следующих партий вы бы проголосовали?», «Если бы президентские выборы проводились в ближайшее воскресенье, то за кого из этих кандидатов Вы бы проголосовали?» (были предложены варианты ответов) - для определения электоральной активности. В ячейках показано, сколько процентов респондентов выразили намерение принять участие в выборах и указали свой выбор. Базы с данными опросов были предоставлены ВЦИОМ.

Из анализа были исключены ячейки, которым соответствуют абсолютные значения менее 5% от суммы по столбцу, так как малое значение наблюдения искажает карти ну по доли электорально активных респондентов в той или иной группе. Например, по опросу 2012 года (касающегося выборов Государственной думы РФ) количество тех, кто выбрал ответ «мы едва сводим концы с концами…» и при этом пользуется Интернетом ежедневно, составляет всего 10 человек (80% из них планируют участвовать в выборах). Тогда как общее количество ежедневно пользующихся Интернетом респондентов составляет 463 человека.

Вестник Брянского госуниверситета. №2(2) (2012) 2. На продукты денег хватает, но покупка 80% 82% 83% 82% 84% 72% 67%* 85% 84% одежды уже затруднительна.

3. Денег хватает на продукты и одежду, но покупка холодильника, телевизора, мебели 85% 85% 88% 75% 85% 75% 88% 85% 85% является проблемой.

4.Мы можем без труда купить холодиль ник, телевизор, мебель, но на автомобиль 82% 82% 87% 70% 78% 74% 91% 93% 87% денег нет.

5. Мы можем позволить себе практически все: машину, квартиру, дачу и многое 72%* 76% 100%* 100%* 75%* 100%* 100%* 85% 67%* другое.

Таблица 4.

Предполагаемое участие в выборах Президента РФ Использование Интернета 2012 г. 2010 г. 2008 г.

от от от Ежедневно пользуюсь Ежедневно пользуюсь Ежедневно пользуюсь время время время Не пользуюсь Не пользуюсь Не пользуюсь Пользуюсь Пользуюсь Пользуюсь времени времени времени Социальная группа 1. Мы едва сводим концы с концами. Денег не хватает даже на продукты. 67%* 81% 74% 75%* 82% 71% 100%* 89%* 82% 2. На продукты денег хватает, но покупка одежды уже за труднительна. 80% 87% 76% 75% 85% 81% 80% 90% 78% 3. Денег хватает на продукты и одежду, но покупка холо дильника, телевизора, мебели является проблемой. 81% 89% 79% 81% 90% 82% 86% 93% 82% 4. Мы можем без труда купить холодильник, телевизор, мебель, но на автомобиль денег нет. 74% 88% 80% 75% 85% 80% 86% 93% 84% 5. Мы можем позволить себе практически все: машину, квартиру, дачу и многое другое. 89%* 91%* 67%* 100%* 75%* 100%* 80%* 100%* 67%* Исходя из данных, представленных в таблице можно подтвердить сделанные ранее выводы.

Для многих социальных групп характерна ситуация, при которой те, кто не пользуются Интернетом более склоны к электоральному политическому участию, чем самые активные пользователи. Линей ной зависимости между активностью использования Интернета и голосованием на выборах также не наблюдается. Можно видеть, что в среднем для всех трех опросов те, кто пользуется Интернетом время от времени, превосходят по электоральной активности и ежедневных пользователей и неполь зователей. При этом, например, по опросу 2012 года распределение уровня электоральной активности на парламентских выборах для всех социальных групп показывает, что чем меньше респонденты пользуются Интернетом, тем чаще выражают свое намерение проголосовать на выборах. А для опро сов 2010 и 2008 годов проследить зависимости нельзя: в некоторых случаях по мере увеличения ча стоты использования Интернета показатель электоральной активности возрастает, в некоторых уменьшается. В пользу отсутствия связи говорит также и тот факт, что распределение уровня электо ральной активности в зависимости от использования Интернета, в рамках опроса одного года, сильно различается для парламентских и президентских выборов.

Наконец, важно отметить, что для всех трех опросов наблюдаются зависимости, обусловлен ные фактором социального положения. По результатам опросов 2012 и 2010 гг. четко прослеживается устойчивая во времени тенденция: уровень электоральной активности (как для парламентских, так и для президентских выборов) респондентов возрастает по мере роста обеспеченности домохозяйства, но, начиная со средней социальной группы, этот показатель снижается. При этом такая тенденция действует практически одинаково и для непользователей, и для активных пользователей, и для тех, кто пользуется Интернетом время от времени. В 2008 году наблюдается зависимость – чем выше со циальное положение, тем активнее голосование на выборах (и для президентских и для парламент ских) как для пользователей, так и для непользователей. Исходя из вышесказанного, можно говорить Право о том, что электоральная активность скорее обусловлена социально-экономическим положением ин дивида, а использование Интернета не является самостоятельным фактором, способным повлиять на решение принимать участие в голосовании или нет1.

Таким образом, необходимо отвергнуть гипотезы, постулируемые с позиции технологическо го детерминизма. Можно сделать вывод о том, что использование Интернета само по себе не оказы вает существенного влияния на участие в голосовании и не способно преодолеть обусловленность со стороны социального положения индивида. При этом необходимо отметить, что представленные ре зультаты отрицают наличие такой связи, как универсального фактора, существенного в масштабе страны, что не означает отсутствия влияния на структуру электоральных предпочтений, а также на другие формы конвенционального политического поведения.

Дальнейший вектор исследований должен быть направлен на изучение влияния Интернета на неконвенциональное политическое участие: нельзя отрицать, что глобальная сеть создает альтернативные площадки гражданской активности и новые средства организации общественного протеста. Озвученные выводы позволяют очертить основную проблематику: важно выяснить, насколько такие явления, как но вые возможности для потребления и обмена политической информации, распространение сетевых сооб ществ, сокращение издержек участия, инкорпорация в сеть политических и государственных институтов и т.д. способны влиять на реальное политическое участие, и в какой степени они опосредуется традици онными социально-экономическими факторами и общеполитической ситуацией в стране.

The article examines influence of Internet usage on electoral activity through two theoretical approaches of technologi cal and social determinism. Analysis of researches of 2012, 2010 and 2008 provides evidence that Internet is not sub stantial factor affecting participation in elections.

The key words: Internet, political participation, voting, public space.

Список литературы 1. Василик М.А., Вершинин М.С. Политология: Словарь-справочник. М.: Гардарики, 2001. 328 с.

2. Вершинин М.С. Политическая коммуникация в информационном обществе. СПб.: Изд-во Михайлова В.А., 2001. 253 с.

3. Alexander C.J., Pal L.A. Digital democracy: Policy and politics in the wired world. Toronto (Ox ford University), 1998. 256 p.

4. Best S.J., Krueger B.S. Analyzing the Representativeness of Internet Political Participation //Political Behavior. 2005. № 27 (2) P. 234-256.

5. Bucy E.P., Gregson K.S. Media participation: A legitimizing mechanism of mass democracy // New Media and Society. 2001. №3 (3) P. 357-380.

6. Coleman S. New mediation and direct representation: reconceptualizing representation in the dig ital age // New Media Society. 2005. Vol. 7. № 2.P. 177-198.

7. Dalton, R.J. (2002). Citizen politics. New York: Seven Bridges Press.

8. Kakabadse A., Kakabadse N., Kouzmin A. Reinventing the Democratic Governance Project Through Information Technology? A Growing Agenda for Debate // Public Administration Review.

2003.Vol. 63. № 1 P. 44- 9. Krueger (2002) Krueger, B.S. (2002). Assessing the potential of Internet political participation in the United States: a resource approach. American Politics Research, 30, 476-498.

10. Robinson J., Kestnbaum M., Neustadtl A., Alvarez A. Mass media use and social life among In ternet users // Social Science Computer Review. 2000. №18(4) P. 490-501.

11. Wellman B., Quan Haase A., Witte J., Hampton K. Does the Internet increase, decrease, or sup plement social capital? Social networks, participation, and community commitment // American Behavioral Scientist. 2001. №3 P. 436-455.

Об авторе Малиновский С. С.- аспирант 3-го года обучения, 23.00.02. Кафедра сравнительной полито логии факультета прикладной политологии «Научно-исследовательского университета – Высшая школа экономики». e-mail: ilm@mail.ru Стоит сказать, что анализ аналогичных таблиц, в которых распределение по социальным группам происходит не на основании оценки респондентами возмож ности приобрести те или иные товары, а по количественной оценке уровня доходов дает аналогичные результаты.

Вестник Брянского госуниверситета. №2(2) (2012) УДК РОЛЬ КОНСТИТУЦИОННЫХ (УСТАВНЫХ) СУДОВ В СИСТЕМЕ РАЗДЕЛЕНИЯ ВЛАСТЕЙ СУБЪЕКТОВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Г.В. Мартьянова, Б.Р.Зуев Статья посвящена определению роли конституционных (уставных) судов в системе разделения властей в субъек тах Российской Федерации. Авторами обосновывается необходимость участия конституционного (уставного) суда в системе разделения властей в практике государственного устройства субъектов Российской Федерации.

Ключевые слова: разделение властей, конституционный (уставный) суд, субъекты Российской Федерации, модельный закон, система сдержек и противовесов.

Реализация разделения властей в практике государственного устройства в субъектах Федера ции имеет свои особенности по сравнению с реализацией его на общегосударственном уровне. Отме тим, что разделение властей на уровне субъектов действует не в полном объеме, так как Конституция Российской Федерации не предусматривает создание собственных судебных органов субъекта РФ [1, ч.1 ст. 77], как и положение ст.2 Федерального закона «Об общих принципах организации законода тельных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъекта Российской Федерации» [2], которая предписывает субъекту Российской Федерации учредить следующую систему органов государственной власти: законодательный (представительный) орган государственной власти субъекта Российской Федерации;

высший исполнительный орган государственной власти субъекта Российской Федерации;

иные органы государственной власти субъекта Российской Федерации, образу емые в соответствии с конституцией (уставом) субъекта Российской Федерации.

Эти положения дают право субъектам Российской Федерации самостоятельно, в соответствии с основами конституционного строя Российской Федерации, устанавливать систему органов государ ственной власти, но в то же время, здесь говорится лишь об общих основах организации представи тельных и исполнительных органов государственной власти, абстрагировано от судебной власти.

Хотя это и не означает нарушения разделения властей, так как судебная власть в регионах осуществ ляется самостоятельными и независимыми от региональных органов федеральными судами и являю щимися составной частью судебной системы Российской Федерации, мировыми судьями, а в отдель ных субъектах конституционными (уставными) судами, относящимися к категории судов субъектов Российской Федерации. Как справедливо отмечается, в современном правовом государстве судебная власть представляет собой один из важнейших элементов структуры государственной власти - наряду с законодательной и исполнительной [3,с.500]. В соответствии со ст. 72 Конституции Российской Федерации, государственные органы субъектов Российской Федерации обязаны совместно с феде ральными органами государственной власти обеспечивать защиту прав и свобод человека и гражда нина, национальных меньшинств, законность, правопорядок и общественную безопасность. Получа ется, что об органах судебной власти субъектов Российской Федерации, во многом обеспечивающих решение совместных задач, нет ни одного слова в Конституции Российской Федерации.

По мнению Председателя Конституционного Суда Российской Федерации В.Д. Зорькина, конституционные (уставные) суды субъектов Федерации выступают медиаторами в отношениях между властью и обществом и в то же время являются определенной гарантией для государственной власти и страны в целом [4, с. 13].

Процесс создания конституционных (уставных) судов в субъектах Российской Федерации проходит неоднозначно. С момента принятия Федерального конституционного закона «О судебной системе Российской Федерации» [2] в 1996 г. в законодательстве почти половины субъектов Федера ции появились нормы, предусматривающие создание конституционных (уставных) судов. Конститу ционный (уставный) суд может создаваться субъектом Российской Федерации для рассмотрения во просов соответствия его законов и нормативных правовых актов органов государственной власти, актов соответствующих органов местного самоуправления конституции (уставу) субъекта Россий ской Федерации, а также для толкования конституции (устава) субъекта Российской Федерации.

Отметим также, что порядок организации и деятельности конституционных (уставных) судов, в том числе порядок рассмотрения дел, определяется исключительно законом субъекта, что прямо вытекает из положений ч. 3 ст. 27 Федерального Конституционного Закона Российской Федерации «О Судебной системе Российской Федерации» [2]. При этом, базовый закон, посвященный организа ции конституционных (уставных) судов в субъекте Российской Федерации, на сегодняшний день от сутствует. Хотя группой ведущих российских ученых был подготовлен проект Модельного закона «Об уставном суде субъекта Российской Федерации» [5] в целях оказания методической помощи ор Право ганам государственной власти субъектов Российской Федерации в подготовке и принятии ими зако нов об уставных судах. Однако, как уже отмечалось, во многих субъектах Российской Федерации до настоящего времени органы конституционной юстиции не созданы, что не способствует эффектив ной реализации конституционного разделения властей в государственном механизме субъекта.

Полагаем, что принятие модельного закона могло бы разрешить вопрос о подсудности таких дел как, например, дела о соответствии Конституции Российской Федерации нормативных правовых актов субъектов Российской Федерации, изданных по вопросам совместного ведения органов государ ственной власти РФ и органов государственной власти субъектов. Право разрешать вопрос о подсудно сти таких дел региональным законодательством предоставляется конституционным (уставным) судам субъектов. Поэтому возникает вопрос в какой же суд следует обращаться заявителю - в Конституцион ный Суд РФ или суд субъекта? Считаем, целесообразным было бы установить условную подсудность для подобных дел: Конституционный Суд РФ может рассматривать дело только если имеется решение конституционного (уставного) суда субъекта и одна из сторон им неудовлетворенна.

Практика показывает, что при установлении процедур деятельности конституционных (уставных) судов органы власти субъекта в основном ориентируются на аналогичные нормы Феде рального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации»[2], что вполне оправданно, так как конституционная юстиция едина в своей основе и ориентация на модель федерального Конституционного Суда подчеркивает такое единство, создает предпосылки для реше ния вопросов конституционного судопроизводства с общих позиций и в одних формах, что не ис ключает возможность учета и региональной специфики [6, с. 85].

В соответствии со ст. 72 Конституции Российской Федерации, государственные органы субъ ектов Российской Федерации обязаны совместно с федеральными органами государственной власти обеспечивать защиту прав и свобод человека и гражданина, национальных меньшинств, законность, правопорядок и общественную безопасность. Разрешая конституционно-правовые споры, органы конституционные (уставные) суды создают условия для поступательного бесконфликтного развития своих регионов, оказывают содействие в укреплении конституционного строя, установлении полити ческой стабильности, общественного согласия в стране в целом.

Диспозитивный принцип учреждения конституционных (уставных) судов, закрепленный ст. Федерального конституционного закона «О судебной системе Российской Федерации», закладывает дискриминационный подход: получается, что жители одних субъектов Федерации могут пользоваться правом на обращение за конституционным правосудием, а жители других субъектов - нет. Вряд ли та кой принцип согласуется с положениями ст. 19 Конституцией РФ, согласно которым все равны перед законом и судом, а государство гарантирует равенство прав и свобод человека и гражданина независи мо от места жительства. Как показывает практика тех субъектов Российской Федерации, в которых конституционные (уставные) суды уже функционируют, они порой являются более эффективным сред ством защиты прав граждан, нежели районный или арбитражный суд (в частности, при разрешении споров о различных социальных льготах, обязательных платежах) [7, с. 40-43].

Кроме этого, несмотря на правовое закрепление разделения властей в механизме государствен ной власти субъектов Российской Федерации оно действует на сегодняшний день недостаточно эффек тивно. Подтверждает это анализ регионального законодательства, которое закрепляет и регулирует правовое содержание разделения властей. Это связано, прежде всего, с большей правовой возможно стью исполнительной власти, а точнее высшего должностного лица субъекта.

Например, согласно нормам Устава Брянской области и федерального законодательства [8], Гу бернатор наделяется правом роспуска Брянской областной Думы. Это право может быть реализовано в случае принятия Думой Устава, закона Брянской области, иного нормативного правового акта, проти воречащих Конституции РФ, федеральным законам, принятым по предметам ведения Российской Фе дерации и предметам совместного ведения Российской Федерации и субъектов Российской Федерации, Уставу Брянской области, если такие противоречия установлены соответствующим судом (имеется в виду федеральный, так как уставной суд в области на сегодняшний день отсутствует), а Дума не устра нила их в течение шести месяцев со дня вступления в силу судебного решения [9, п. «б» ст.51].

В этом случае возникает вопрос, кто будет устанавливать факт уклонения областной думы от ис полнения судебного решения? В юридической литературе справедливо указывается на то обстоятельство, что факт уклонения парламента от исполнения судебного решения, как правило, единолично устанавли вается высшим должностным лицом. При этом в целях предотвращения «беззащитности» законодатель ного органа субъекта отмечается необходимость участия органов конституционной юстиции в процедуре досрочного прекращения полномочий регионального парламента [10, с. 16-22] в субъектах.

Как видится, для объективной реализации данного условия, необходимо закрепить процедуру Вестник Брянского госуниверситета. №2(2) (2012) признания факта уклонения законодательного органа субъекта РФ от исполнения решения суда соот ветствующим судом и участие Конституционного Суда РФ, конституционного (уставного) суда субъ екта РФ при роспуске законодательного органа субъекта РФ.

Полагаем, что участие уставного суда Брянской области в процедуре роспуска областной Думы позволило бы оптимизировать механизм реализации системы сдержек и противовесов в процессе функцио нирования государственной власти Брянской области, то есть конституционный деликт [11] устанавливался бы уставным судом, а высшее должностное лицо субъекта выступал бы как гарант реализации решения су да. Роспуск областной Думы являлся бы последствием реализации контроля со стороны Губернатора.

С учетом сказанного, полагаем возможным в федеральном законодательстве наряду с пред ставительными и исполнительными органами государственной власти закрепить положение, преду сматривающее судебную власть в субъектах Российской Федерации. Конституционные (уставные) суды субъектов составляют в государстве тот эффективный рычаг, с помощью которого исполни тельная и законодательная власти субъектов могут эффективнее решать возложенные на них консти туцией (уставом) субъекта задачи по защите Конституции РФ. При этом следует отметить, что дру гих региональных органов государственной власти, призванных обеспечить конституционную закон ность, попросту не существует. Если этого нет, то в субъекте Федерации не могут быть гарантирова ны охрана Конституции и полное утверждение конституционной законности.

The article is devoted to the definition of the role of constitutional (authorized) courts in the system of separation of powers in constituent entities of the Russian Federation. The authors justified the need for constitutional (authorized) court involvement in the system of separation of powers in the practice of state structure of constituent entities of the Russian Federation.

The кey words: separation of powers, constitutional (authorized) court, constituent entities of the Russian Federation, model low, policy of checks and balances.

Список литературы 1. Конституция Российской Федерации. Принята на всенародном референдуме 12 декабря 1993 г. (с посл. изм. и доп. от 30.12.2008) // Собрание законодательства РФ, 26.01.2009, № 4, ст. 445.

2. Федеральный конституционный закон «О судебной системе Российской Федерации» от 31.12.1996 (в ред. от 06. 12. 2011) // Собрание законодательства РФ, 06.01. 1997, №1, ст.1.

3. Старилов Ю.Н. Курс общего административного права. В 3-х т. Т.2. М.: Издательство НОРМА, 2002. 600 с.

4. Информация о работе Консультативного совета председателей конституционных (устав ных) судов субъектов Российской Федерации // Вестник Конституционного Суда Республики Татар стан. Спец. выпуск. 2010.

5. Боброва В.К., Кровельщикова В.В., Митюков М.А. Закон об уставном суде субъекта Рос сийской Федерации: каким он может быть? / Отв. ред. М.А. Митюков. М., 2000.

6. Брежнев О.В. Компетенция Конституционных (уставных) судов субъектов Российской Фе дерации: Проблемы и перспективы. 2004. Несмеянова С. Э. Судебная практика Конституционного Су да РФ с комментариями. М., 2007.

7. Горюнов В.В. О совершенствовании системы органов конституционного правосудия в Рос сии // Российская юстиция. 2011. № 9.

8. Федеральный закон от 11.12.2004 № 159- ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации» и в Федеральный закон «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» // Собрание законодательства РФ, 2004, № 50, ст. 4950.

9. Устав Брянской области от 26.01. 1996 № 7- З (в ред. от 01.12.2011) //Брянские известия, 16.

02. 1996, № 31.

10. Курманов М.М. Роспуск парламента субъекта Российской Федерации: полномочия Прези дента РФ и высшего должностного лица субъекта Федерации// Журнал российского права. 2004. № 3.

11. Деяния, не отвечающие должному поведению, нарушающие запреты, выходящие за пре делы дозволенного и влекущие за собой применение норм конституционной ответственности.

Об авторах Мартьянова Г.В. – доцент, кандидат юридических наук, филиал Всероссийского заочного фи нансово-экономического института в г. Брянске, эл. почта zuev-martyanova@yandex.ru.

Зуев Б.Р. - доцент, кандидат юридических наук, филиал в г. Брянске Российского Государ ственного открытого технического университета путей сообщения (МИИТ), эл. почта zuev martyanova@yandex.ru.

Право УДК 323.1(075) ПРОБЛЕМЫ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ РОССИИ КОНЦА XIX - НАЧАЛА XX ВЕКА В РАБОТАХ Е.Н.ТРУБЕЦКОГО (1863 – 1920 ГГ.).

Н.В. Нехамкина В работе излагаются взгляды русского философа, правоведа, публициста Е.Н.Трубецкого (1863 - 1920 гг.) на проблемы высшего образования в России в последней четверти XIX - начале XX вв: студенческие беспорядки, недостатки Университетского Устава 1884 г., создание независимого университета.

Kлючевые слова: общественный кризис, студенческие волнения, Университетский Устав 1884 г, "вольный университет" Начало XX века – один из самых интересных и противоречивых периодов в истории нашей стра ны. Период формирования и противостояния различных идеологий и попыток решения или предложения путей решения различных вопросов, затрагивающих жизнь тех или иных слоев населения, а то и всего общества в целом. Такими проблемными вопросами были вопросы реформирования государственного управления, становления многопартийности в России, экономические вопросы – аграрный, рабочий, а также проблемы образования и воспитания. Различные политические силы – и правые, и левые, предлага ли, а порой и навязывали, свои пути решения этих проблем. Над этими вопросами размышляли и многие либерально настроенные общественные деятели. Таким человеком был и Евгений Николаевич Трубецкой (1863 – 1920), роль которого в истории российского либерализма весьма значительна.

Евгений Николаевич Трубецкой еще с 1905 г. начал заниматься общественно-политической деятельностью, принимал активное участие в создании партии конституционных демократов. Поли тическую деятельность Трубецкой сумел органично сочетать с общественной и преподавательской деятельностью, и в ноябре 1905 года, при непосредственном его участии, было создано Русское Философское Общество имени Вл. Соловьева. Эта общественная структура имела как просветитель ские, так и гуманистические цели. При РФО были организованы публичные лекции, лазарет, биб лиотека, а позже – в 1907 году – при МРФО был открыт Вольный богословский университет, в кото ром Трубецкой читал лекции. Е.Н.Трубецкой проявил себя как яркий публицист и в роли автора ста тей, и в роли редактора журнала «Московский еженедельник» (1906 – 1910 гг.).

В ходе своей общественно-политической деятельности Е.Н.Трубецкой неоднократно делал вывод о нравственном упадке общества, как основной причине общественного кризиса. Выходом из этого кризиса либерал Трубецкой считал повышение уровня образования населения, как важнейшего фактора культуры общества. От уровня образованности в стране, полагал Трубецкой, зависят практически все стороны обще ственной жизни. «Самое отсутствие хлеба связано с отсутствием образования»[1], - так, может быть не сколько преувеличенно по форме, но, по моему мнению, очень верно, по сути, писал ученый-политик в 1906 году. Именно поэтому Трубецкой считал вопрос об образовании в России важнейшим общественно политическим вопросом, требующим пристального внимания общественности. Сам мыслитель, на мой взгляд, внес значительный вклад в рассмотрение и актуализацию данного вопроса в начале XX века.

Отдав значительную часть своей жизни работе в сфере образования – начал свою педагогиче скую деятельность в Демидовском юридическом лицее в Ярославле в 1886 -1892 гг., затем продол жил работу в качестве профессора Киевского университета св. Владимира 1892-1906 гг. и Москов ского университета 1906-1917 гг., - Е.Н.Трубецкой прекрасно знал все сильные и слабые стороны российского образования, так сказать, изнутри. Поэтому его мнение, мнение компетентного и нерав нодушного человека, имело большое практическое значение.

Первоначально внимание Трубецкого было привлечено к проблеме студенческих беспорядков и их отрицательного влияния на университетскую жизнь и в целом на образование. В конце XIX века ученым была написана работа «К вопросу о причинах беспрестанно возникающих в наших университе тах студенческих беспорядков», в которой Е.Н.Трубецкой сделал попытку проанализировать причины студенческих беспорядков и предложить выход из той ситуации, в которой оказалось российское обра зование. Автор попробовал выяснить условия университетской жизни, которые и вызывают студенче ские беспорядки. Разумеется, Е.Н.Трубецкой понимал, что беспорядки, которые устраивали студенты, были вызваны целым рядом причин – и недостатками того воспитания и образования, которое они по лучили еще в средней школе, и недугами общественной среды, и политической пропагандой, которая ведется в университете и за его пределами.

Однако, Евгений Николаевич, хорошо знакомый с университетскими порядками, справедливо по лагал, что и в самом строе университетов существуют условия, делающие их удобной почвой для поли тической агитации антиакадемического строя. Одним из серьезнейших просчетов в устройстве универси Вестник Брянского госуниверситета. №2(2) (2012) тетов ученый видел запрещение деятельности различных студенческих организаций, так называемых «землячеств». Всю свою жизнь связанный с высшим образованием, профессор Трубецкой считал, что стремление объединяться в небольшие союзы, «землячества», продиктовано самой жизнью студентов.

Ссылаясь на правительственные сообщения и заявления студенческой организации «Московского Союз ного совета», Трубецкой выделял положительное значение объединения студентов в союзы: это и мате риальная взаимопомощь, создание с этой целью касс взаимопомощи, создание земляческих библиотек, общая подписка на газеты и журналы, которые не по карману одному студенту, вечеринки и лотереи, ко торые устраивали студенты, создание кружков саморазвития, товарищеский нравственный контроль и забота друг о друге и т.д. Однако, «землячества» и объединения студентов приняли и антиакадемический характер, в них стала распространяться политическая агитация и вместо того, чтобы помогать студентам получать образование, они стали фактически противодействовать этому.

Причиной такого поворота событий Трубецкой видел в университетских порядках и тех прави лах, которые действуют в университете: «Беспорядки – лишь симптом, обостренное проявление того органического недуга, которым страдают наши университеты. Корень зла заключается в том хрониче ском беспорядке, который постепенно возрастает на почве действующих правил, в том отчуждении от университета, в коем поневоле пребывает значительная часть нашей молодежи, в существовании таких тайных студенческих обществ, которые составляют как бы университет в университете…»[2,с.4]. Та ким образом, ученый видел нелепый парадокс в университетских правилах – всяческие студенческие общества запрещались, следовательно, их существование становилось тайным, это придавало им ореол романтики и привлекало студентов. Отрицательное отношение университетского строя к студенческим объединениям делало их враждебными по отношению к университету, и они ставились в оппозицион ное отношение к нему, даже тогда, когда они не имели в виду политических целей.

Трубецкой всячески предостерегал общество и правительство от следования этой политике, посколь ку она неизбежно должна была привести к участию студенческой молодежи в политической деятельности и различных открытых формах протеста. Сам Трубецкой был против того, чтобы переносить политику в уни верситет, и он не был одинок в этих пожеланиях. Многие общественные и политические деятели в это время и позже также были против того, чтобы «вносить политику в университеты».[3] Занятия политикой, считал Трубецкой, отвлекает студентов, будит в них некие низменные разрушительные инстинкты и вредит как са мим студентам и университету, так и обществу. Дабы избежать подобных последствий, Трубецкой предлагал изменить существующие правила и создать легальные студенческие организации. Это неизбежно приведет к изменению состава этих организаций, их руководители будут известны в университете и лично ответственны перед ним. Таким образом, станет возможно оторвать от радикального студенчества тех студентов, которые хотят заниматься наукой, а не революцией и беспорядками, и сохранить порядок в университете. Разумеется, Трубецкой понимал, что беспорядки в университете – следствие не только запрета «землячеств» и причины коренятся гораздо глубже. Он, как сторонник теории «малых дел», хотел, чтобы была решена хотя бы та про блема, которая зависит от университета, которая может быть решена на его уровне и поможет снизить напря женность, как в университете, так и в обществе. Впрочем, вопрос о создании легальных студенческих органи заций поднимался еще в период подготовки нового университетского устава, и тогда профессорские коллегии соглашались на создание студенческих корпораций только при условии их подконтрольности себе. [4,с.162] Однако, решение и этого вопроса не было в компетенции университета. Университет вообще, по выражению Евгения Николаевича, «мало по малу перестает быть центром умственных интересов нашей молодежи»[5,с.18], теряет свое духовное, нравственное, научное значение и авторитет. От университета и профессорско-преподавательского состава практически ничего не зависит. Роковым в этом отношении, по мнению Трубецкого, и не только его (П.Г.Виноградов, В.А.Воробьев, С.Н.Трубецкой, В.И.Вернадский)[6], стал устав 1884 года. Е.Н.Трубецкой, как многие его коллеги, в частности П.Г.Виноградов, считали, что этот устав « дискредитирует профессоров уже потому, что в его основе лежит недоверие к ним правительства…». По этому уставу университет был поставлен в полную зависимость от Министерства, профессорская коллегия была устранена от руководства уни верситетом, выборы профессоров заменены их назначением, что вызывало, в свою очередь, «утрату обаяния независимости профессорской коллегии», утрату их авторитета и недоверие к назначенным профессорам со стороны студентов, которые в их глазах выглядели чиновниками Министерства народного просвещения. Устав внес разобщенность во все сферы университетской жизни, поэтому профессор Трубецкой настойчиво предлагал правительству пересмотреть этот устав.

Университетский устав 1884 года вообще вызывал множество нареканий со стороны либе ральной и педагогической общественности. Министерство народного просвещения пропагандирова ло мнение, что именно «неподотчетность» профессорских коллегий вкупе с волнениями студентов вызвало в 1870-е гг. острый кризис высшей школы. Таким образом, новый устав 1884 года был при Право зван стабилизировать и успокоить обстановку. Результат оказался, по мнению Е.Н.Трубецкого, со вершенно обратным. Трубецкой полагал, что этот устав стал разрушительным элементом всего выс шего образования, унизив как профессорско-преподавательский состав, так и уничтожив связь между профессорами и студентами: «Устав этот низвел профессоров на степень чиновников, упразднил в университете всякий академический авторитет и ввел в нем исключительно полицейский способ управления. Университет был превращен в механическое собрание ничем между собой не связанных властей – преподавателей и отдельных посетителей - студентов».[7] Профессор Трубецкой прямо и весьма активно выступал не только против самого устава 1884 г, но и против тех «уродливых», с его точки зрения, дополнений, которыми он пополнился после студенческих беспорядков 1899 г. – про тив увеличения состава личной инспекции, против покровительства правительством «патриотиче ским» студенческим организациям, что способствовало возникновению среди студентов «своеобраз ной уродливой опричнины», против наделения профессоров карательными и «увещательными функ циями», против института кураторства и превращения профессоров в «ласковых полицейских». Так же Трубецкой воспринял как личное оскорбление требование к профессорско-преподавательскому составу продолжать занятия и читать лекции даже в том случае, «когда лекции могли служить только способом изобличения виновных студентов» и служить по выражению одного из профессоров «са лом в мышеловке». Такая система, по мнению Трубецкого, требовала от профессоров утраты чести и достоинства, и должно было полностью разрушить университет.

В период первой русской революции Трубецкой неоднократно высказывал мысль о том, что при дальнейшем следовании прежним курсом правительством, и если не будет отменен устав года, не возвращена автономия университетам, российское высшее образование будет окончательно уничтожено. Тем не менее, Трубецкой возлагал вину за это не только на правительство, но и на сту дентов. Он полагал, что в данный момент студенческие волнения не могут принести освободитель ному движению ни малейшей пользы: «Это массовое самоубийство интеллигенции без цели, смысла и оправдания…Это убивает университет, образование, науку…».[8] Разрушение университета и системы образования в целом, по мнению Трубецкого, наносило вред, прежде всего, самим студентам: «Невежество – плохое оружие для борьбы с деспотизмом…».

Чем больше студенческих беспорядков происходило, тем отрицательнее к ним относился Трубецкой.

Если в момент их активного начала в 1899 года, он относился к студенческому движению с сочув ствием, то к 1906-1907 гг., он стал считать требования студентов чрезмерными и неразумными. Он был категорически против того, чтобы студенты превратили университет в революционный клуб и использовали в политических целях. Особенно это стало очевидным для Евгения Николаевича после восстановления автономии университетов 27 августа 1905 года. Казалось бы, добившись требуемого, можно было вернуться к занятиям и восстановить порядок в университете, и, по мнению Трубецкого, успехи новой автономии уже дали результаты – в 1906-1907 гг. сходки впервые перестали мешать учебным занятиям.[9] Однако, студенты продолжили свои выступления, требуя теперь участия в управлении университетом, то есть, делал вывод Трубецкой, студенты просто используют универси тет как ширму своих политических амбиций, с чем, он, профессор и политик, согласиться никак не мог. Требование «демократизации» высшей школы, выдвигаемое студентами и радикальными парти ями, которых он называл злейшими отрицателями университета, Е.Н.Трубецкой называл мнимым и невежественным. С чувством интеллектуального превосходства профессор Трубецкой спрашивал – что может дать студенчество, которое в основной массе невежественно, в смысле преподавания и контроля в университете? Ученый призывал бережно относиться к университету, высочайшему куль турному достижению нации: «Смотреть на университет, как на лавочку, торгующую дипломами, зна чит отрицать его идею…Университет всегда был и будет царством духовного аристократизма, иначе он перестанет существовать…».[10] Таким образом, профессор и политик Е.Н.Трубецкой резко от рицательно относился к участию студентов в революционной борьбе, в управлении университетом и называл «профессиональную борьбу» радикального студенчества по существу антидемократичной и антинародной. Трубецкой даже проводил параллели между студенческими взглядами на университет и чиновничьими, так как, по мнению ученого, и те и другие считали, что университетская наука и университетское образование не есть самоцель и самоценность.

По моему мнению, довольно резкие высказывания в адрес студенчества в 1907 году, не были со стороны Е.Н.Трубецкого результатом полемического увлечения и преувеличения. Это было его обдуманное резко отрицательное отношение ко всякого рода политическим крайностям, которые ре волюционизировали общество и уничтожали его духовные и культурные ценности. Пытаясь анали зировать, почему университет вызывает такие нападки справа и слева, почему его стремятся разру шить и правительство и революционеры, мыслитель пришел к выводу, что чиновники и правитель ство видят в университете угрозу, «как рассаднике общей культуры» угрозу для государственного Вестник Брянского госуниверситета. №2(2) (2012) строя, ведь «непрочна свобода без просвещения».[11] Просвещенное общество и народ не станут терпеть угнетения и захотят создать возможности для реализации своих способностей, что действи тельно создаст угрозу для существующего строя. Однако, угрозу слева Трубецкой ощущал еще ост рее, поскольку «наука, ставшая орудием классовых интересов, отражением классового самосознания пролетариата перестает быть наукой». Трубецкой был убежден, что университет должен быть свобо ден от политики, от классовых интересов. Только в этом залог его прогрессивного существования и условие интеллектуального и духовного развития нации.

Е.Н.Трубецкой не только критиковал существующее положение внутри университета и отно шение правительства к образованию, он предлагал практическое решение проблемы. С одной сторо ны, ученый призывал правительство отменить устав 1884 года и вновь ввести автономию в универси тет. Второе требование было обращено к студенчеству – прекратить рассматривать университет, как политическое орудие, прекратить беспорядки и вернуться к нормальным занятиям. Тогда в универси тет вернется академическая атмосфера, доверие между студентами и профессорско преподавательским составом, что будет способствовать восстановлению нормальной университет ской жизни. Однако, Е.Н.Трубецкой был реалистом в политике и, призывая общество в целом, и пра вительство и студенчество в частности, спасти университет, понимал, что эти призывы скорее всего не дадут практического результата. В данной ситуации Трубецкому казалось наилучшим выходом создание независимого, «вольного» университета. По мнению Трубецкого, поскольку в России отсут ствуют условия, необходимые для нормального существования образования и, возможно, еще долго будут отсутствовать, то создание независимого неправительственного университета является един ственным способом спасти просвещение в России.

В конечном итоге, многие проблемы России Трубецкой сводил к вопросам образования и культуры. Его беспокоили и студенческие беспорядки, и вопросы университетской автономии, и проблемы как высшей, так и средней школы. Трубецкой переживал за судьбу университетского обра зования в России, выступал за бережное отношение к нему, считая, что, сохранив высшее образова ние, Россия сохранит свою надежду на будущее.

The article sets out the views of the Russian philosopher, lawyer, journalist E.N.Trubetskogo 91863 - 1920 years) on the problems of higher education in Russia in the last quarter of the XIX - early XX centuries: student unrest, shortcom ings of the University Charter in 1884, the creation of an independent university.

The key words: social crisis, student unrest, University Charter of 1884, "free university" Список литературы 1. Трубецкой Е.Н. К началу учебного года //Московский Еженедельник, 1906, №25.

2. Трубецкой Е.Н. К вопросу о причинах беспрестанно возникающих в наших университетах студенческих беспорядков.

3. Шелохаев В.В. Либералы и массы (1907-1914) //Вопросы истории, 1994, №12.

4. Изместьева Г.П. Споры в российской печати 60-х гг. XIX века о классическом образовании //Вопросы истории, 2003, №2 С.162.

5. Трубецкой Е.Н. К вопросу о причинах беспрестанно возникающих в наших университетах студенческих беспорядков. Б.М., Б.Г.

6. Щетинина Г.И. Университеты в России и устав 1884 года. М., 1976.

7. Трубецкой Е.Н., князь. Вольный университет. 1905 //ОР РГБ. Ф.305. К.6. Д.23.

8. Трубецкой Е.Н. К началу учебного года //Московский Еженедельник, 1906, №25.

9. Трубецкой Е.Н. Университетский кризис //МЕ, 1907, №13;

10. Трубецкой Е.Н. К началу учебного года //МЕ, 1907, №34.

11. Трубецкой Е.Н. Забытый праздник //МЕ, 1908, №3.

12. Трубецкой Е.Н. Новые веяния (Ликвидация революции в университете) //МЕ, 1908, №22.

Об авторе Нехамкина Н. В.- кандидат исторических наук, доцент кафедры теории и истории государства и права юридического факультета Брянского государственного университета имени академика И.Г.Петровского, nata.nehamkina@yandex.ru Право УДК-321. УГОЛОВНАЯ ПОЛИТИКА АНГЛИИ В СВЕТЕ ПРАВОВОГО УТИЛИТАРИЗМА И. БЕНТАМА В.В. Оксамытный В работе уголовная политика Великобритании на рубеже XVIII-XIX вв. связывается с распространением ути литаристских идей английского либерализма, чьи взгляды в сфере права отразил Иеремия Бентам.

Ключевые слова: английское право, уголовная политика, английский либерализм, утилитаризм, правовой утилитаризм Иеремии Бентама Английское право одним из первых ощутило на себе влияние исторических перемен, связан ных с Новым временем. Особенности развития английской государственности в XVII-XVIII столети ях, переход страны к конституционной форме монархии, специфика английской системы общего права и ее проявление в новых условиях сказались и на изменениях в уголовной политике государ ства, которое приспосабливалось к капиталистическим порядкам постепенно, осмотрительно, не ме няя резко приоритеты прошлого [4, с.19-29;

5, с.8-45;

7, с. 55-58;

8, с.83-89].

«Энциклопедия Британника» определяет наказание следующим образом: «Наказание есть причи нение определенного вида страданий или лишений лицу за совершенное им преступление» [2, кн.1]. Эта формулировка известна английскому уголовному праву с давних пор и берет свое начало в религиозных канонах средневекового права: церковь усматривала в причинении страдания преступнику основную цель любого наказания, которое должно выглядеть в глазах общества возмездием, а для преступника стать ис куплением греха за содеянное. Такое определение сохранилось, как видим, до сих пор, хотя с веками в по нятие наказания вкладывалось различное содержание, непосредственно зависящее от уровня развития соци альных институтов в Англии, степени роста социальных конфликтов и роли карательной системы в их раз решении, а также от общего состояния и эффективности борьбы с преступностью в стране.


Уголовноправовая программа в условиях конституционных реформ во-многом вбирает в себя идеи так называемого утилитаризма - своеобразного учения либеральных кругов в стране, которое вобрало в себя идеи последователей английской школы естественного права – Гоббса, Бэкона, Локка и учения просветителей-гуманистов Западной Европы – Монтескье, Беккариа, Руссо, объединенных на основе практической полезности (утилитарности) в их непосредственном осуществлении.

В области наказания общим для утилитаристов явилось выдвижение доктрины превенции, со гласно которой главная цель уголовной политики государства должна состоять в предупреждении будущих преступлений, а не в возмездии за уже совершенное преступное деяние. Сторонники учения обосновывали отказ современного им права от чрезмерно жестоких репрессий прошлого, в том числе от излишне широкого применения смертной казни, практической выгодой, которую, по их мнению, могло принести осуществление новых принципов построения карательной системы – пропорцио нальности тяжести преступления наказанию и наказуемости только по закону.

Обоснование нового подхода к наказанию и к уголовной политике в целом находим в рабо тах основоположника утилитаристской юриспруденции, известнейшего английского философа, эко номиста и юриста Иеремия Бентама (1748 -1832) - «Введение в основания нравственности и зако нодательства», «Деонтология, или Наука о морали», «Тактика законодательных собраний». Бентаму принадлежат и отдельные труды по уголовному праву, среди которых «Теория наказаний и наград », «Теория доказательств» и «О смертной казни».

Иеремия Бентам в основу учения ставит принцип пользы, «основное нравственное начало», со гласно которому действия людей, их взаимоотношения должны оцениваться по единственному критерию – по приносимой в конечном результате пользе. «Под принципом пользы понимается тот принцип, кото рый одобряет или не одобряет какое бы то ни было действие, смотря по тому, имеет ли оно стремление увеличить или уменьшить счастье той стороны, об интересах которой идет дело» [3, с.2;

6, с.152-153].

Бентам выводил и свое понимание закона из принципа пользы: повиновение закону необходимо обществу в силу того, что оно меньшее зло, чем неповиновение. Развивая свои положения, он касается как общетеоретических аспектов закона, так и теоретических проблем основных направлений права.

Ученый воспринимал законодательство не только как важный источник права, но и как мощное воз действие на общество. И потому закон должен отличаться ясностью и простотой изложения, быть об щедоступен. Важнейшее средство придания ясности и стройности системе норм – кодификация.

И потому, по мнению Бентама, важнейшие отрасли законодательства должны возглавляться кодексами, что касалось и сферы уголовного права. Так, в «Принципах законодательства» (1802) он выделяет разделы, состоящие из «Основ законодательства», «Руководящих основ конституционного Вестник Брянского госуниверситета. №2(2) (2012) кодекса для всех государств», «Основ гражданского кодекса» и «Основ уголовного кодекса».

Превентивная политика государства в сфере наказания должна включать, по Бентаму, част ную и общую превенцию. Частная превенция, применяемая непосредственно к преступнику, достига ется или лишением физической возможности совершить новое преступление, или путем исправления, или же путем устрашения;

в первом случае он не может, во втором – не хочет, а в третьем – не смеет вновь заняться преступной деятельностью [1, с. 19-21]. Общая превенция преступлений, как считал Бентам, достигается угрозой закона и противопоставлением соблазну совершить преступление устрашающего примера наказания: «Наказание, примененное к преступнику, служит каждому при мером того, чему тот может быть подвергнут в случае подобного преступного поведения» [1, с.20].

Общая превенция является, с точки зрения утилитаристов, главной целью наказания, во имя ко торого последнее и получает право на существование. Бентам сравнивает наказание с капиталом, вло женным в ожидании будущих доходов: «Страдание, причиняемое наказанием, ставится на карту во имя прибыли, имя которой – превенция преступлений» [1, с. 27]. И здесь же: карательные меры обычно об суждаются по поводу их мягкости или суровости. Но все это – лишь эмоциональный подход к важной проблеме, в то время как термин «издержки» (имеются в виду расходы на исполнение наказаний) под разумевает экономию. И сказать, что наказания должны быть экономными, значит употребить язык доводов. Наказание становится слишком расточительным, когда производит больше зла, чем добра, или когда то же добро достигается меньшим страданием [1, с. 27].

В систему наказаний, по Бентаму, должны войти: ограничение гражданских прав;

лишение свободы (в виде исправительных домов и измененных тюрем с обязательными тяжелыми физически ми работами);

денежные наказания и в ряде случаев смертная казнь.

Теория наказания Бентама явилась теорией нравственного оправдания наказания. В ряде корен ных вопросов у него заметен отход от учения естественноправовой школы и значительно меньший ра дикализм в конкретных предложениях и конечных выводах. Бентам высоко ценится современными за падными юристами, признающими в нем отца английского правового утилитаризма, который, как отмечал профессор философии права Оксфордского университета Г. Харт, «в отличие от своих пред шественников не гнался за четкими определениями правовых понятий», но зато «сумел сделать далеко идущие практические выводы, которым следуем мы» [9, с. 88].

Сделанные же Бентамом выводы, прежде всего, состояли в том, что применение новых прин ципов наказания должно было дать властям бОльшую пользу, чем традиционно устрашающие кара тельные меры средневекового уголовного права. Этим можно объяснить, почему идеи Бентама оказа лись приемлемыми для английского истеблишмента. По словам Энгельса, Бентам регулировал «от ношения человечества согласно законам собственности, законам вещей», представляя частный инте рес правящих «основой общего интереса»[10, с. 616].

The British criminal policy at the turn of 18-19 centuries associated with the spread of utilitarian ideas whose ex pressed especially for law Jeremy Bentham.

The keywords: English Law, criminal policy, legal utilitarianism, Jeremy Bentham Список литературы 1. Bentham Jeremy. The Rationale of Punishment. London, 2. Britannica. Настольная энциклопедия. В 2-х кн. Пер. с англ. М.: АСТ, Астрель, Харвест, 3. Избранные сочинения Иеремии Бентама. Пер. с англ. СПб: Рус. книжн. торговля, 4. Леже Раймон. Великие правовые системы современности: Сравнительно-правовой подход.

Пер. с фр. 2-е изд., перераб. М.: Волтерс Клувер, 5. Оксамытный В.В. Система уголовных наказаний в Англии. К.: Наукова думка, 6. Оксамытный В.В. Сравнительное правоведение и законоведение: Учебное пособие.

Брянск: РИО БГУ, 7. Oksamytnyi V.V. Legal Systems of the Modern World: Problems of Identification //Foundations of Comparative Law: Methods and Typologies. London: Wildy, Simmonds & Hill Publishing, 8. Романов А.К. Право и правовая система Великобритании: Учебное пособие. М.: ФОРУМ, 9. Харт Г.Л.А. Понятие права. Пер. с англ. СПб.: Изд-во СПбГУ, 10. Энгельс Ф. Положение Англии. Восемнадцатый век //Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Изд. 2-е Об авторе Оксамытный В. В. – заслуженный юрист РФ, доктор юридических наук, профессор, руково дитель Научного центра сравнительного правоведения Института международного права и экономи ки им. А.С.Грибоедова, oksvv@list.ru Право УДК- 323.1(075) ОТРАЖЕНИЕ В ТЕОРИЯХ ЕСТЕСТВЕННОГО ПРАВА ИДЕАЛИСТИЧЕСКОГО ПРАВОПОНИМАНИЯ В. П. Пономарева В работе учение естественного права связывается с религиозным и светским идеализмом в европейском правопонима нии, которые свидетельствуют о различиях во взглядах на сущность права как первоосновы общественного порядка.

Ключевые слова: право, естественное право, правопонимание, религиозный идеализм, светский идеализм.

Проблема естественного правопонимания не нова[9].Тем не мене, эта правовая конструкция остается важной сферой научного интереса. Методология юридической науки исходит из необходи мости интериоризации предыдущего научного знания как досоветского, так и советского периода для выработки новых подходов к современным правым явлениям. Для юридической науки это озна чает, что по-новому начинают трактоваться причины возникновения государства и права, формы су ществования политико-правовых явлений, коренным образом меняется понимание необходимого и случайного в праве, наконец, возникает новое правопонимание.

Практически в любом современном государстве может «вызревать» и обосновываться соб ственная правовая философия как совокупность господствующих в обществе научных мнениях о юридически «должном» и «сущем», о правомерном и противоправном поведении. Нельзя не признать субъективность правопонимания, его зависимость от множества факторов, в том числе и от того, что именно воспринимается в праве в качестве доминанты. Не менее значимым представляется соотно шение правовой доктрины с определенной цивилизацией, к которой относят то или иное государство.

В основе различий в значительном и разнообразном числе теорий и учений о праве западной цивилизации лежит противопоставление его двух начал – естественного и позитивного [7, с. 238-244;


8, с.18-129]. Первое из них рассматривается «предданным» правом, т.е. данным Богом, разумом или природой. Сторонники естественно-правовых концепций исходят из «универсального принципа» – идеи нормативно-ценностных основ, которые господствуют на Земле и должны быть мерой нравственности, справедливости законов, установленных государством и объявляемых «искусственными». Привержен цы идеи позитивного права, то есть права, созданного специально для нужд человека, общества и госу дарства, отвергают универсальную юридическую истину. Для них право – эмпирика, опыт, связанный с разумной деятельностью человека, результат длительного развития общества.

В европейском правопонимании исторически первыми воспринимались философские утвер ждения о существовании идеала высшей справедливости. Применительно к праву это означает, что существует «идея права», некое идеальное правовое начало, которое призвано предопределять, ка ким должно быть действующее право [2;

4;

5;

10]. Эта ориентация получила свое наиболее полное выражение в доктрине естественного права.

Учение естественного права в развитии взглядов на сущность права и его взаимосвязи с дей ствием сил природы исходит из признания факта существования природы как независящей от чело века субстанции, упорядоченной в силу всеобщей идеи или основы. Универсальный вселенский по рядок, или природные свойства натура человека, в конечном счете, предопределяют рамки оценоч ных суждений человека независимо от его желаний и стремлений.

Общее для всех право установлено именно этим порядком и потому оно – естественное. Но такое право не является системой юридических норм, это – образец, критерий в форме естественных требований (императивов) к оценке содержания официального закона, т.е. писаного права. Оно не тождественно действующему законодательству, а предполагает религиозные, нравственные или эти ческие основания, по которым можно судить о юридических действиях государственных органов, человека и общества в целом. Естественные принципы определяют должное поведение людей, а со здаваемые ими законы не могут не основываться на таких принципах, иначе их следует менять.

Различия во взглядах на первооснову, устанавливающую естественный порядок в обществе, отразились в таких течениях естественно-правовой мысли как религиозный и светский идеализм.

Религиозный идеализм в правопонимании определяет правовые предписания того, что можно или нельзя человеку, которые прямо или косвенно проистекают от Бога. Право представляет собой выражение божественного разума и ставит целью установление в обществе порядка по воле божьей.

Христианская доктрина правопонимания имеет двухтысячелетнюю историю развития. Одним из первых божественную концепцию права выразил Августин (Aurelius Augustinus, 354-430), стремившийся примирить требования земного царства и царства небесного. Он в отличие от права мирского четко разли Вестник Брянского госуниверситета. №2(2) (2012) чал в праве естественном примат справедливости и морали, основанных на Священном писании, которое возводило «предданное» право в «вечный закон». По Августину, «вечный закон» – божественный план ми роздания, который раскрывается как мудрость или воля Бога. Отсюда и основной постулат религиозного идеализма в праве – понимание естественного права на основе религиозной веры.

Фома Аквинский (Thomas Aquinas, 1225-1274), чье учение (томизм) является с XIV века офици альной доктриной римско-католической церкви, а сам он причислен к лику святых, сделал возможным практическое и непосредственное применение естественного права и напрямую связал его с человече ским законом, с проблемами устроения земной жизни. В своем главном трактате «Сумма теологии» он выстраивает иерархическую схему права – как вечное, естественное и человеческое право.

Первое из них – вечное, или божественное, – является совокупностью общих принципов бо жественного руководства миропорядком. Оно вечное, поскольку вечен Бог, существующий сам по своей сущности. Соответственно, вечное право является источником иных производных форм права, потому что заключено в самом Боге и по существу тождественно с ним. А остальные разновидности права могут быть лишь результатом божественного промысла и находятся в созданиях Бога.

Естественное право следует из законов вечного права и распространяется на всех живых существ, включая человека. Оно представляет собой совокупность правил вечного права, предписы вает чтить Бога и осуществлять его волю в земных делах («почитай отца и мать», «не убий», «не пре любодействуй», «не кради», «не произноси ложного свидетельства», «не желай чужого имущества», «отдыхай каждый седьмой день и дай отдых своим рабам и работникам»). Естественное право имеет разумный характер, отражается в сознании человека как разумного создания.

Человеческое право изменчиво и отмечено печатью случайности и скоротечности. Оно зави сит от природы конкретного государства, характера правления и множества других факторов.

Современные трактовки естественного права в геологических учениях представлены наиболее сконцентрировано юридическим неотомизмом. Его виднейший представитель, французский рели гиозный философ Жан Маритен считал, что естественное право является иерархией правил принципов, которые могут сегодня иметь различные версии, но исходить все также из естественного права в себе, т.е. из «вечного закона»[6]. В его представлении социальная справедливость и твердый правопорядок возможны только в тех государствах, где власти и граждане с уважением относятся к христианским ценностям и неукоснительно соблюдают христианские нормы поведения. А религиоз ная нормативность вполне совместима с западной цивилизацией, поскольку истинные христиане предстают надежным оплотом не только церкви, но и правопорядка.

Светский идеализм в правопонимании исходит из видения права как создания самой челове ческой натуры, как результат того, что человек – мыслящее и разумное существо, способный осо знать требования к нему и собственные обязанности, связанные с жизнью в упорядоченном обще стве. Классическое учение естественного права (Г.Гроций, Дж. Локк, французские просветители) провозглашало права человека на жизнь, свободу, собственность, достоинство абсолютными ценно стями. Они являются первичными по отношению к государству, даны каждому от рождения и не мо гут быть предметом посягательства со стороны государства. Такие права вечные и неизменные, раз и навсегда установленные природой.

Позднее естественное право уже связывают с природой человека как существа социального, живущего в изменчивом обществе. Но в любом случае, по мнению немецкого юриста Рудольфа Штаммлера (1856-1938), сделавшего многое для возрождения учения естественного права в совре менном правоведении, право не зависит от социально-исторической реальности, предшествует госу дарству и определяет его функции, придает им упорядоченность. Так происходит, если речь идет о «правильном» праве, или истинном, естественном праве, поскольку бывает право справедливое и не справедливое. Виновником и источником последнего выявляется государство, которое не руковод ствуется естественно-правовыми принципами.

После Второй мировой войны происходит повсеместное конституционное закрепление есте ственных прав человека, они признаются демократическими государствами в качестве приоритетных.

В случае конфликта между официальным правом и правом естественным, действительно, меняются нормы действующего законодательства, но не естественно-правовые догмы. В то же время суды в случае пробелов в законах должны исходить из высших принципов права, в том числе справедливо сти и гуманизма, т.е. обращаться к естественному, идеальному праву. И это не дань моде, а след ствие органической потребности в XXI веке исследовать право в его новых формах адекватных мас штабным планетарным изменениям в экологии, экономике, политике и другим спонтанным началам человеческой жизни.

Право The doctrine of Natural Law is associated with religious and secular idealism in the European legal thinking which in dicate differences in views on essence of the law as the bulwarks of public order.

The keywords: law, natural law, legal thinking, religious idealism, secular idealism Список литературы 1. Воротилин Е.А. Естественное право и формирование юридического позитивизма //Государство и право. 2008. № 2. Дворкин Р. О правах всерьез: Пер. с англ. М.: РОССПЭН, 3. Куницын А.С. Возрождение естественного права в России на рубеже XIX-XX вв. //История государства и права. 2008. № 4. Леже Р. Великие правовые системы современности: сравнительно-правовой подход: Пер. с фр. 2-е изд., перераб. М.: Волтерс Клувер, 5. Ллойд Д. Идея права. Репрессивное зло или социальная необходимость: Пер. с англ. Изд.

4-е. М.: КНИГОДЕЛ, 6. Маритен Ж. Человек и государство. М.: Идея-Пресс, 7. Оксамытный В.В. Общая теория государства и права: Учебник. М.: ЮНИТИ-ДАНА, 8. Оксамытный В.В., Пономарева В.П. Общая теория государства и права: Учебное пособие.

Брянск: Изд-во БГУ, 9. Современные проблемы правопонимания: Обсуждение монографии А. В. Полякова: «Об щая теория права: Курс лекций» (СПб.: Юридический центр Пресс, 2001) 10. Харт Г.Л.А. Понятие права: Пер. с англ. СПб.: Изд-во СПбГУ, Об авторе Пономарева В. П. - кандидат педагогических наук, доцент кафедры теории и истории госу дарства и права юридического факультета БГУ;

pon-vera@yandex.ru УДК 347. О СПОСОБАХ ОБЕСПЕЧЕНИЯ ИСПОЛНЕНИЯ ОБЯЗАТЕЛЬСТВ КАК СПОСОБАХ ЗАЩИТЫ И.И. Пучковская Статья посвящена актуальной и неразрешенной в доктрине гражданского права проблеме юридической приро ды способов обеспечения исполнения обязательств. Автор, рассматривая данные меры как способы защиты прав кредитора в договорных обязательствах, называет их отличительным признаком наличие источника ис полнения нарушенного обязательства, за счет которого данные меры и осуществляют защиту. Возражает про тив признания неустойки одним из способов обеспечения исполнения обязательства.

Ключевые слова: способы обеспечения исполнения обязательства, меры ответственности, способы защиты, неустойка.

Изучение способов обеспечения исполнения обязательств привело автора к выводу об их за щитной природе и характерном признаке, позволяющем выделить последние среди иных способов защиты прав кредитора в договорных отношениях, – источнике исполнения нарушенного обязатель ства, благодаря которому и осуществляется защита данными мерами путем предоставления кредито ру исполнения нарушенного обязательства.

Данный признак присущ подавляющему большинству (4 из 6) обеспечительных мер, перечис ленных законодателем в ст. 546 ГК под названием «Способы обеспечения исполнения обязательств».

В связи с последним предлагается как разграничить поручительство, гарантию, залог и удержание, создающие данный источник и потому являющиеся способами обеспечения исполнения обязатель ства, от неустойки и задатка, не имеющих такого источника, так и подчеркнуть их общее предназна чение – защиту прав кредитора в договорном обязательстве, что, по мнению автора, и объясняет тра диционное нахождение неустойки и задатка среди способов обеспечения исполнения обязательства со времён римского права и до сегодняшнего дня.

Рассматривая способы обеспечения исполнения обязательства, прежде всего необходимо ука зать, что отсутствие в законе понятия способов обеспечения исполнения обязательства, рассмотрение их среди мер ответственности, пополнение в новом ГК традиционных обеспечений удержанием (§ гл. 49 ГК), и их открытый перечень (ч.2 ст.546 ГК) привело к возникновению в литературе разных точек зрения на природу данных мер.

Вестник Брянского госуниверситета. №2(2) (2012) При этом отсутствие общепризнанных черт, свойственных обеспечениям, позволяет исследова телям относить к «иным» непоименованным способам обеспечения исполнения обязательств разные меры, как правило, без соответствующей аргументации, что приводит, как верно указывает Б.М. Гонга ло, к «размыванию» самого понятия обеспечения обязательств [1, с.30].

Кроме того несмотря на установление способов обеспечения исполнения обязательств на слу чай нарушения договорного обязательства и их реализацию исключительно при защите прав креди тора в договоре исследователями традиционно подчеркивается, что способы обеспечения исполнения обязательства направлены на стимулирование должника к надлежащему исполнению обязательства (стимулирующая функция обеспечений) и указывается на возможность их применения как для обес печения договорных, так и недоговорных обязательств.

Вышеназванное позволяет объяснить резкий тон Ю. Попова, который охарактеризовав существую щие на сегодня в литературе дефиниции «обеспечение исполнения обязательств» как неудовлетворитель ные, считает, что невозможно однозначно ответить на вопрос о том какие именно инструменты, установ ленные законом либо договором, являются обеспечениями [10, с.121-122]. Исследователь обращает внима ние на то, что значительное количество научных работников, с одной стороны, отказываются относить к обеспечениям те инструменты, которые отвечают их же собственным определениям, а с другой стороны, признают обеспечениями те инструменты, которые их определениям не отвечают. Так Б.М. Гонгало не от носит убытки к способам обеспечения исполнения обязательств, поскольку, по его мнению, возможность взыскания убытков и их взыскание служат обеспечению не только обязательственных, но и иных граждан ских отношений, хотя возможность взыскания убытков подпадает под предложенное самим же Б.М Гонга ло определение способов обеспечения исполнения обязательств. Между тем Е.О. Харитонов считает воз мещение убытков обеспечением…. В правовой литературе встречается отнесение к обеспечениям самых разных инструментов, в частности положений о субсидиарной ответственности, внесении денежной суммы в депозит, …» [10, с.121-122]. Ю. Попов, считая что «объединение такого разнородного правового инстру ментария в рамках отдельного института» недопустимо, называет последний «эклектическим объединением разнородных правовых институтов» и делает вывод об отсутствии института способов обеспечения испол нения обязательств как такового [11, с.120].

Одновременно среди исследователей, которые занимаются вопросами обеспечений, в последнее время все настойчивее, что не может ни радовать, наблюдается попытка не открещиваться от института способов обеспечения исполнения обязательств, а перенести акценты при определении цели данного инсти тута. Речь идет о рассмотрении способов обеспечения исполнения обязательств как механизмов, которые могут гарантировать имущественный интерес кредиторам в случае неисполнения обязательства должником [9, с.82];

признания характерным признаком последних именно защиты интересов кредитора, а уже потом стимулирования должника к исполнению принятых обязанностей[7, с.29]. Таким образом среди современ ных исследователей есть такие, которые акцентируют внимание не на стимулировании должника, а на за щите кредитора, что свидетельствует об изменении в понимании природы института способов обеспечения исполнения обязательств, перенесении внимания с фигуры должника на фигуру кредитора.

В поддержку данных взглядов отметим, что при исследовании поименованных способов обеспечения исполнения обязательства(ст. 546 ГК) действительно обращает на себя внимание то, что последние реализуются («срабатывают», «включаются») исключительно в случае нарушения дого ворного обязательства должником. Они приспособлены для защиты нарушенных прав кредитора, что закреплено в понятии каждого из них. В частности, неустойка – денежная сумма или другое имуще ство, которое должник обязан передать кредитору в случае нарушения должником обязательства (ст.

549 ГК);

при нарушении должником обязательства, обеспеченного гарантией, гарант обязан уплатить кредитору денежную сумму в соответствии с условиями гарантии (ст. 563 ГК);

задаток остается у кредитора, если нарушение обязательства произошло по вине должника. Если нарушение обязатель ства произошло по вине кредитора, он обязан возвратить должнику задаток и дополнительно упла тить сумму в размере задатка или его стоимости (ст. 571 ГК);

в силу залога кредитор имеет право в случае невыполнения должником обязательства, обеспеченного залогом, получить удовлетворение за счет заложенного имущества (ст. 572 ГК);

кредитор в случае невыполнения должником обязательства имеет право удержать у себя вещь должника до выполнения должником обязательства (ст. 594 ГК).

Таким образом объединяет данные меры то, что их реализация связывается с нарушением обеспеченного договора и осуществляется исключительно в интересах кредитора.

Последнее имеет определяющее значение для установления природы данного института. На уровне права определенного лица (конкретного субъекта права) о защите речь может идти лишь при наличии определенных оснований – в случае нарушения либо оспаривания субъективного права или охраняемого законом интереса лица. При этом защита права сопровождается собственными действи Право ями лица, осуществляемыми по своему усмотрению. В связи с последним становится понятно, что способы обеспечения исполнения обязательства устанавливаются с целью гарантирования кредитору исполнения обеспеченного обязательства должником. Данная гарантия предусматривает как стиму лирование должника к надлежащему исполнению обязательства, так и защиту имущественных инте ресов кредитора в случае нарушения обязательства путем реализации обеспечения. Но с помощью данных мер, как любых правовых мер, гарантировать надлежащее исполнение определенным лицом своей обязанности объективно невозможно. Поэтому, устанавливаясь с целью надлежащего исполне ния обязательства должником, способы обеспечения исполнения обязательства реально могут лишь гарантировать защиту прав кредитора в случае их нарушения, что и позволяет сделать вывод о их за щитной природе. Стимулирующую и защитную функцию выполняют и меры гражданско-правовой ответственности. Их предназначение – стимулировать лицо к определенному поведению под угрозой их применения, а при нарушении – защитить права потерпевшего. При этом, если меры гражданско правовой ответственности в случае нарушения обязательства бесспорно рассматриваются как спосо бы защиты, что подтверждает сложное содержание охраны прав – стимулирование лица с целью пре дупреждения правонарушения, а в случае если оно совершено – защиту нарушенных прав потерпев шего, то способы обеспечения исполнения обязательства законодатель к способам защиты нарушен ных прав кредитора не относит. Не проводится такое мнение и в научной литературе. Исследователи называют способы обеспечения исполнения обязательства «особенными», «специальными», «допол нительными», «акцессорными» и т.д. мерами, прежде всего подчеркивая их стимулирующую функ цию, а то, что благодаря способам обеспечения исполнения обязательств, также как и благодаря ме рам ответственности, осуществляется защита прав кредитора при нарушении договорного обязатель ства должником и, соответственно, последние являются способами защиты прав кредитора в дого ворном обязательстве, не указывают. А «особенность», «специальность», «дополнительность», «ак цессорность» способов обеспечения исполнения обязательств и объясняется их предназначением – защитить права кредитора в случае нарушения должником договора за счет созданного для этого ис точника исполнения нарушенного обязательства.



Pages:     | 1 |   ...   | 12 | 13 || 15 | 16 |   ...   | 21 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.