авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 13 | 14 || 16 | 17 |   ...   | 21 |

«ISSN 2072-2087 ВЕСТНИК Брянского государственного университета The Bryansk State University Herald №2 2012 ...»

-- [ Страница 15 ] --

Более того в научной литературе наблюдаются примеры использования способов обеспечения исполнения обязательства как способов защиты по своей сути с одновременным отказом от призна ния их защитной природы. Так Д.Н. Кархалёв, указав, что охранительное правоотношение возникает из неправомерного действия, и не может быть акцессорным, поскольку акцессорное возникает до нарушения права из правомерного действия, пишет: «Акцессорное правоотношение предназначено для обеспечения исполнения договорного обязательства, но не для защиты нарушенного права»[6, с.20], что указывает на восприятие исследователем исключительно стимулирующей функции обеспе чений. И здесь же с успехом он иллюстрирует как «и сама охранительная связь может быть защище на с помощью некоторых традиционных способов обеспечения обязательств»[6, с.163], в частности если правонарушитель передает потерпевшему в залог какое-либо имущество с целью обеспечения исполнения обязательства, то «в случае его неисполнения предмет залога может быть реализован с торгов, а полученные средства пойдут потерпевшему лицу в счёт восстановления нарушенного пра ва» [6, с.162]. Такое обязательство Д.Н. Кархалёв называет субохранительным и указывает, что «Не исполнения охранительного обязательства можно избежать используя указанные выше способы обеспечения, а в случае, когда это произошло, нарушенное охранительное право может быть восста новлено в субохранительном обязательстве»[6, с.163]. Данный пример, к сожалению, является ти пичным. Исследователями подчеркивается исключительно стимулирующая функция обеспечений даже тогда, когда рассматривается механизм их действия в случае нарушения обеспеченного обяза тельства. При этом защитой нарушенных прав кредитора реализация обеспечения не называется, хотя как видится, последнее очевидно. Ведь реализация способов обеспечения исполнения обязательства осуществляется исключительно при нарушении договора. Это их предназначение, цель возникнове ния и существования параллельно с основным обязательством. Обеспечения устанавливаются на слу чай нарушения должником обеспеченного обязательства. Именно при нарушении они «срабатыва ют», защищая нарушенные интересы кредитора. Сама же возможность их реализации (обращение взыскания на заложенное(удерживаемое) имущество, предъявление требования к поручителю или гаранту) оказывает стимулирующее воздействие на должника, побуждая его к надлежащему испол нению обеспеченного обязательства. Но лишь стимулирует, побуждает, поскольку «гарантировать»

надлежащее исполнение последним своей обязанности не может. Именно поэтому определяющей, основной функцией способов обеспечения исполнения обязательства выступает защитная. Защита – это именно то, что данные меры «гарантируют», «обеспечивают» кредитору, реализуясь, а последняя непосредственно связана именно с нарушением должником обеспеченного обязательства.

Вестник Брянского госуниверситета. №2(2) (2012) При этом необходимо отметить, что защита нарушенных прав кредитора благодаря реализации способов обеспечения исполнения обязательств является особенной. Только способы обеспечения испол нения обязательств, осуществляя защиту прав кредитора при нарушении должником договора, предо ставляют кредитору исполнение нарушенного обязательства. «Предоставление исполнения», выступая сутью способов обеспечения исполнения обязательств, позволяет выделить их среди других способов защиты прав кредитора в договорных обязательствах.

Лишь институт способов обеспечения исполнения обязательства «гарантирует» кредитору исполнение договора: надлежащее (насколько это вообще возможно), осуществляя стимулирующее влияние на должника, а главное – в порядке защиты нарушенных прав кредитора за счет специально созданного с этой целью источника исполнения нарушенного обязательства.

Нетрадиционный взгляд на способы обеспечения исполнения обязательства как на способы защиты прав кредитора в договорном обязательстве позволил прийти к выводу о едином предназна чении данных мер с мерами гражданско-правовой ответственности, подчеркивая их стимулирующую функцию и имущественную направленность, одновременно указывая на особенности осуществления данными мерами защитной функции.

Способы обеспечения исполнения обязательства – это такие способы защиты прав кредитора в договоре, которые предусматривают создание источника исполнения нарушенного обязательства, за счет которого кредитор удовлетворяет свое требование в полном объеме, получая исполнение нарушенного должником договора в порядке защиты.

Источник исполнения нарушенного обязательства создаётся должником (или за счёт должника) в ин тересах кредитора на случай возможного нарушения должником своей обязанности по договору в размере долга (как минимум).Таким источником может выступать как конкретное имущество (при залоге, удержании), так и обязанность третьего лица исполнить обязательство должника (при поручительстве, гарантии).

Именно наличие данного источника позволяет отграничить институт способов обеспечения ис полнения обязательства от близких институтов, в частности, института гражданско-правовой ответствен ности, которая, как и способы обеспечения исполнения обязательств, выполняет стимулирующую и за щитную функции. Так предусмотренные договором или законом меры ответственности, как и виды обес печения исполнения обязательств, стимулируют должника к надлежащему исполнению договорного обя зательства, а в случае нарушения обязательства осуществляют защиту прав кредитора. При этом меры ответственности возлагают на нарушителя-должника дополнительное имущественное обременение в ви де обязанности уплатить неустойку, возместить убытки, возвратить двойную сумму задатка. Содержание ответственности составляют дополнительные обязанности, которые возлагаются на лицо, виновное в со вершении правонарушения[14, с.446]. А содержание обеспечения исполнения обязательства составляет исполнение нарушенного обязательства, что достигается благодаря специально созданному для этого ис точнику (резерву). Безусловно защита таким способом максимально отвечает интересам кредитора, по скольку позволяет полностью удовлетворить требования кредитора в обеспеченном обязательстве, и кро ме того, привлечь нарушителя к гражданско-правовой ответственности путем взыскания за счёт данного источника неустойки, возмещения убытков, причиненных нарушением. Так закон предусматривает, что поручитель обязан уплатить кредитору сумму основного долга, проценты, неустойку, возместить убытки (ч.2 ст. 554 ГК);

согласно ч.2 ст. 589 ГК за счет предмета залога требование залогодержателя (кредитора) удовлетворяется в полном объёме, включая уплату процентов, неустойки, возмещения убытков, причи ненных нарушением обязательства. Как видится именно осуществление способами обеспечения испол нения обязательств защиты за счет специально созданного для этого резерва и позволяет последним вы ступать наиболее эффективными способами защиты прав кредитора в договорных обязательствах, в част ности по сравнению с мерами гражданско-правовой ответственности.

Признание способов обеспечения исполнения обязательства способами защиты прав кредито ра в договоре позволяет по-иному взглянуть на некоторые проблемы, что стоят сегодня пред наукой гражданского права, в частности разрешает вопрос двойственной природы неустойки.

До сегодняшнего дня в доктрине гражданского права место неустойки среди способов обес печения исполнения обязательств не только не оспаривается, но и не подвергается сомнению. Обыч но исследователями указывается, что неустойка как способ обеспечения исполнения обязательства возникла ещё во времена римского права, была незаменимой в период расцвета планово административной экономики, и сегодня является одним из основных, наиболее эффективных спосо бов обеспечения исполнения обязательства.

При этом предложенное в 70-х годах XX столетия О.С. Йоффе деление способов обеспечения исполнения обязательств на такие, которые являются мерами гражданско-правовой ответственности (неустойка, задаток) и такие, которые ими не являются (залог, поручительство, гарантия)[2, с.157], и Право закрепление в законодательстве положений о неустойке как в гл. 49 ГК «Обеспечение исполнения обя зательств», так и в гл. 51 ГК «Правовые последствия нарушения обязательства. Ответственность за нарушение обязательства» создали основу теории двойственной природы неустойки, которая уже более сорока лет является господствующей в науке гражданского права. Так предлагается различать неустой ку как способ обеспечения исполнения обязательства, который устанавливается с целью обеспечения исполнения определенного договора, и взыскание неустойки как меру гражданско-правовой ответ ственности, что имеет место при нарушении должником обеспеченного договора. При этом ученые, которые занимаются проблемами способов обеспечения исполнения обязательства, указывают на сти мулирующую функцию неустойки как способа обеспечения исполнения обязательства. В частности Б.М. Гонгало пишет, что, «очевидно, когда говорится о стимулирующей функции, то речь идет о не устойке как способе обеспечения исполнения обязательства. Если же в качестве назначения неустойки указывается компенсация потерь кредитора, то имеется в виду взыскание неустойки, т. е. гражданско правовая ответственность»[1, с.55]. При рассмотрении же исследователями неустойки-меры ответ ственности подчеркивается как стимулирующая (предупреждающая) роль неустойки, так и её штраф ной, компенсационный характер, присущий всем мерам гражданско-правовой ответственности.

Теория двойственной природы неустойки с точки зрения предложенного автором подхода к способам обеспечения исполнения обязательства как способам защиты не выдерживает критики. Не смотря на традиционное признание исследователями неустойки со времен римского права как одно го, и даже часто «основного», «главного», «наиболее эффективного» способа обеспечения исполне ния обязательства, можно уверенно утверждать, что последняя является мерой гражданско-правовой ответственности, а не способом обеспечения исполнения обязательства, поскольку защищает нару шенные права кредитора в договорном обязательстве способом, свойственным мерам ответственно сти, а не способам обеспечения исполнения обязательства. Так не может неустойка предоставить кредитору исполнения нарушенного обязательства, поскольку не имеет за счёт чего это сделать, ведь неустойка не создаёт для защиты источник исполнения нарушенного обязательства. Содержание предоставляемой неустойкой защиты иное – это дополнительное к основному обязательству требова ние, адресованное должнику. Она карает должника как нарушителя дополнительным имуществен ным обременением, не освобождая при этом от обязанности исполнить нарушенное обязательство, но предоставить исполнение нарушенного обязательства не может. Природа неустойки – это природа гражданско-правовой ответственности, мерой (формой) которой она и является.

Проведенное исследование способов обеспечения исполнения обязательств, с учетом достижений современной науки гражданского права в области мер оперативного воздействия [5, 13] и мер граждан ско-правовой ответственности[3, 12, 8, 4], позволяет сегодня размежевать способы обеспечения исполне ния обязательств и меры гражданско-правовой ответственности, в связи с чем сделать вывод, что основа ний для признания неустойки одним из способов обеспечения исполнения обязательств нет. Неустойке свойственны все черты гражданско-правовой ответственности и, одновременно у неё отсутствует основ ной признак способов обеспечения исполнения обязательств, который, по мнению автора, выступает лакмусовой бумажкой при определении данных мер - наличие источника исполнения нарушенного обя зательства, за счет которого осуществляется защита прав кредитора при нарушении обеспеченного обяза тельства путем предоставления исполнения нарушенного обязательства в полном объеме, а часто еще и привлечение должника к ответственности за нарушение обеспеченного договора.

Данный вывод никоим образом не уменьшает значения неустойки в науке или на практике, поскольку не меняет сущность данной меры – обязанность должника передать кредитору денежную сумму или имущество в случае нарушения обязательства (ч.1 ст. 549 ГК). При этом позволяет уви деть различие между способами обеспечения исполнения обязательства и мерами гражданско правовой ответственности как родственными институтами, благодаря которым осуществляется защи та прав кредитора в договорном обязательстве.

This article deals with an urgent and unresolved issue of the civil law doctrine of the obligations discharge enforcement legal nature. Taking into consideration the measures as means of creditor’s rights protection, the author calls the pres ence of a source of fulfillment of the breached obligation the distinctive feature, due to which these measures provide the protection. Rejects the recognition of penalty as a mean to ensure the obligation folfillment.

The key words: types of the obligations discharge enforcement, measures of liability, defenses, penalties.

Список литературы 1. Гонгало Б.М. Учение об обеспечении обязательств.М.: «Статут», 2002.222 с.

2. Иоффе О.С. Обязательственное право. М. :Юрид. лит., 1975.880 с.

3. Канзафарова І.С. Теорія цивільно-правової відповідальності: Монографія. Одеса: Астроп Вестник Брянского госуниверситета. №2(2) (2012) ринт, 2006. 264 с.

4. Карапетов А.Г. Неустойка как средство защиты прав кредитора в российском и зарубежном праве. М.: Статут, 2005. 286 с.

5. Карпов М.С. Гражданско-правовые меры оперативного воздействия. М.: Статут, 2004. 141 с.

6. Кархалев Д.Н. Охранительное гражданское правоотношение. М.: Статут, 2009.- 332 с.

7. Кізлова О.С. Застава в цивільному праві України (концептуальні засади та правова природа). Авто реферат на здобуття наукового ступеня доктора юридичних наук. 12.00.03.Одеса.-2011.38 с.

8. Меры обеспечения и меры ответственности в гражданском праве: Сборник статей/ Рук. авт.

кол. и отв. ред. М.А. Рожкова. М.: Статут, 2010. 413 с.

9. Покачалова А. Поняття та правова природа забезпечення зобов’язань//Юридична Україна.

2010. № 10.С. 82- 87.

10. Попов Ю. Поняття забезпечення виконання зобов’язання //Право України. 2008. № 6.С.

119 -124.

11. Попов Ю. Забезпечення виконання зобов’язання: прощання з міфом //Право України 2008.№ 12.С.118-125.

12. Примак В. Д. Цивільно-правова відповідальність юридичних осіб: Монографія. – К.: Юрінком Інтер, 2007.432 с.

13. Сарбаш С.В. Право удержания как способ обеспечения исполнения обязательств. ИЗД. 2 е, исправленное М.: «Статут», 2003.251 с.

14. Харитонов Є.О., Харитонова О.І., Старцев О.В. Цивільне право України: Підручник. Вид.2, перероб. і доп. К.: Істина, 2009. 816 с.

Об авторе Пучковская И. И.- кандидат юридических наук, доцент кафедры гражданского права № Национального университета «Юридическая академия Украины имени Ярослава Мудрого», Irina8888@meta.ua УДК- ВОЗБУЖДЕНИЕ ПРОИЗВОДСТВА О ПРИМЕНЕНИИ ПРИНУДИТЕЛЬНОЙ МЕРЫ МЕДИЦИНСКОГО ХАРАКТЕРА.

Е.В. Суховерхова Статья посвящена проблеме возбуждения производства о применении принудительных мер медицинского ха рактера. Автором проанализированы точки зрения разных ученых, касающиеся момента начала производства о применении принудительных мер медицинского характера, необходимости вынесения соответствующего пра воприменительного акта, а также правового статуса лица, в отношении которого ведется рассматриваемое про изводство. Сделаны предложения по внесению изменений в УПК РФ.

Ключевые слова: производство о применении принудительных мер медицинского характера, лицо, в отноше нии которого ведется производство о применении принудительной меры медицинского характера, уголовно процессуальный статус, правоприменительный акт.

В статье 24 УПК РФ содержится исчерпывающий перечень оснований отказа в возбуждении уголовного дела. Ч. 1 этой нормы гласит, что по данным основаниям «уголовное дело не может быть возбуждено, а возбужденное уголовное дело подлежит прекращению» [1, с. 14]. В общественно опасных деяниях, совершенных лицами в состоянии невменяемости отсутствует субъект преступле ния, которым в соответствии со ст. 19 УК РФ является «только вменяемое физическое лицо, достиг шее возраста, установленного настоящим Кодексом»[2, с. 9]. Отсутствует в них и субъективная сто рона преступления, которая заключается в психическом отношении лица к совершенному им обще ственно-опасному деянию и складывается из вины, мотива, цели и эмоционального состояния лица. В действиях лица присутствует вина (как элемент состава преступления), когда в момент совершения запрещенного уголовным законом деяния оно осознавало фактический характер и общественную опасность своего деяния и могло руководить своими поступками. Если это условие не соблюдено вследствие хронического психического расстройства, временного психического расстройства, слабо умия или иного болезненного состояния психики, лицо признается невменяемым[2, с. 10].

Исходя из вышесказанного, уголовное дело, возбужденное в отношении невменяемого лица подле жит прекращению в соответствии с п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ. Однако, специфика производства по делам о применении принудительных мер медицинского характера (далее - ПММХ) исключает прекращение уго Право ловного дела по такому основанию как «отсутствие в деянии состава преступления». На наш взгляд это свя зано с отсутствием норм УПК РФ, регламентирующих начало производства о применении ПММХ, а также соответствующего правоприменительного акта. Данное обстоятельство не только создает коллизию норм права, но и ослабляет институт правовых гарантий лиц, страдающих психическими заболеваниями, так как момент, с которого они становятся лицами, в отношении которых ведется производство о применении при нудительных мер медицинского характера, в законе не определен.

В уголовном судопроизводстве правовой статус приобретается лицом после признания его субъектом уголовно-процессуального права и всех возникающих на его основе процессуальных пра воотношений. Это предполагает наделение лица таким свойством, как процессуальная правосубъ ектность, что значит, при наличии определенных условий лицо способно обладать соответствующи ми субъективными правами, лично их реализовывать, а также исполнять обязанности и нести ответ ственность. В соответствии с позицией Конституционного Суда Российской Федерации «обеспечение гарантируемых Конституцией Российской Федерации прав и свобод человека и гражданина в уголов ном судопроизводстве обусловлено не формальным признанием лица тем или иным участником про изводства по уголовному делу, в частности потерпевшим, а наличием определенных сущностных признаков, характеризующих фактическое положение этого лица как нуждающегося в обеспечении соответствующих прав»[3;

4;

5]. Некоторые авторы полагают, что процессуальная правосубъектность наступает с того момента, когда в установленном законом порядке и управомоченным на то органом лицо признано, допущено или привлечено в качестве участника уголовного процесса [6;

7,с.29]. В.П.

Божьев в своих работах утверждал, что «без соответствующего правоприменительного акта немыс лима реализация гражданами их процессуальных прав»[8, с.50]. Мы придерживаемся позиции Кон ституционного Суда Российской Федерации, так как многие участники уголовного судопроизводства действительно приобретают свой статус и соответствующие права при определенных условиях, неза висимо от вынесения компетентным органом или должностным лицом соответствующего правопри менительного акта (потерпевший – с момента причинения ему физического, имущественного, мо рального вреда вследствие совершенного преступления (ст.42 УПК РФ), подозреваемый- с момента фактического задержания (ст. 46 УПК РФ), свидетель - когда ему стали известны обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела и когда он вызван для дачи показаний (ст. 56УПК РФ)). Од нако есть и участники, которые становятся таковыми после вынесения соответствующего правопри менительного акта, например обвиняемый (ст. 47 УПК РФ). Не каждый участник уголовного судо производства имеет представление с какого момента он приобретает соответствующий статус, в ред ких случаях лица, вовлекаемые в уголовное судопроизводство знают свои права и гарантии, что мо жет приводить к их нарушению. Невменяемые лица и заболевшие после совершения преступления психическим расстройством являются в этом смысле одной из самых незащищенных категорий участников уголовного процесса, поэтому в законе предусмотрен ряд дополнительных гарантий та ких лиц при производстве о применении ПММХ.

В настоящее время по делам о применении ПММХ процессуальные документы, вовлекающие данную категорию лиц в уголовно-процессуальные отношения, идентичны документам, которые вы носятся в отношении подозреваемых и обвиняемых по обычным уголовным делам. Так, анализ около 100 изученных нами дел о применении ПММХ, свидетельствует о том, что по 92,9 % таких дел рас сматриваемому лицу в ходе предварительного следствия присваивается статус обвиняемого, по 5,2 % – статус подозреваемого, по 1,9 % какой-либо правовой статус вообще отсутствует. На сегодняшний момент существует объективная необходимость введения в уголовно-процессуальный закон «проме жуточного акта», который констатировал бы начало производства о применении ПММХ и привлече ние рассматриваемого лица в качестве участника уголовного процесса.

По мнению П.А. Колмакова, основанием признания и допуска данного лица в качестве участника уголовного процесса может служить только правоприменительный акт, вынесенный ком петентным органом после установления заключением судебно-психиатрической экспертизы факта психического расстройства лица, совершившего общественно-опасное деяние [9, с.64].

Ж.А. Бажукова в своем исследовании поддерживает мнение предыдущего автора, утверждая, что «логичным будет вывод о том, что при поэтапном прохождении дела «промежуточный» процес суальный акт можно было бы определить как «постановление о признании лицом, в отношении кото рого ведется дело о применении принудительных мер медицинского характера» [10, с.86].

С.В. Гусева пишет о необходимости вынесения следователем постановления о возбуждении производства по применению ПММХ, в случаях сомнения в психическом состоянии субъектов в мо мент совершения общественно опасного деяния или после его совершения, не дожидаясь результатов судебно-психиатрической экспертизы [11, с.59-60].

Вестник Брянского госуниверситета. №2(2) (2012) Е.З. Трошкин и А.С. Захаров предлагают соответствующий «промежуточный» акт именовать как «постановление о признании лицом, в отношении которого ведется производство о применении принудительных мер медицинского характера»[12, с. 219]. При этом, по мнению последних вопрос о появлении нового участника уголовного судопроизводства может быть решен только после «получения следователем заключения судебно-психиатрической экспертизы и оценки его по внутреннему убежде нию, наряду со всеми другими доказательствами, собранными по данному уголовному делу»[7, c. 33].

В целях укрепления правового статуса невменяемых и лиц, заболевших психическим рас стройством после совершения преступления, целесообразно указать в уголовно-процессуальном за коне на необходимость вынесения следователем соответствующего процессуального акта, который констатировал бы начало производства о применении принудительной меры медицинского характе ра, а также правоприменительного документа, с момента вынесения которого, данная категория лиц привлекалась в качестве участников уголовного судопроизводства.

На наш взгляд производство о применении ПММХ может быть возбуждено лишь после полу чения и оценки следователем заключения судебно-психиатрической экспертизы. При этом на основа нии п. 2 ч.1 ст. 24 УПК РФ уголовное преследование или уголовное дело должно быть прекращено и начато производство о применении принудительной меры медицинского характера, вынесено соот ветствующее постановление. Таким образом, после получения заключения судебно-психиатрической судебной экспертизы с выводом, что общественно-опасное деяние совершено лицом с расстройством психики, которое не позволяло ему в момент совершения запрещенного уголовным законом деяния осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо ру ководить ими, следователь обязан прекратить уголовное преследование (уголовное дело) и одновре менно возбудить производство о применении принудительной меры медицинского характера.

Немедленно после возбуждения производства о применении ПММХ, следователем должно быть вынесено постановление о признании лицом, в отношении которого ведется производство о применении ПММХ, с которым в течение 3 суток должны быть ознакомлены защитник, законный представитель, лицо, в отношении которого возбуждено данное производство. В определении назва ния такого постановления автор соглашается с мнением А.С. Захарова, Е.З. Трошкина, Ж.А. Бажуко вой, т.к. такое наименование не противоречит ст. 437 УПК РФ, где имеется следующая формулиров ка: «лицо, в отношении которого ведется производство о применении принудительной меры меди цинского характера»[1, с. 212]. Данное постановление будет предоставлять соответствующему участ нику статус лица, в отношении которого ведется производство о применении такой меры, а, следова тельно, и гарантии, предоставленные данной категории лиц. В моменте вынесения соответствующего постановления мы придерживаемся точки зрения П.А. Колмакова, А.С. Захарова и Е.З. Трошкина.

Так, говорить о начале производства о применении ПММХ, а также о появлении нового участника уголовного судопроизводства можно лишь имея соответствующие материально-правовые и процес суально-правовые основания[9, с. 64], одним из которых является доказанность психического заболе вания у лица в момент совершения общественно-опасного деяния и ко времени расследования уго ловного дела, что лишает его возможности осознавать фактический характер и общественную опас ность своих действий (бездействия) либо руководить ими (п. 4 ч.2 ст. 434 УПК РФ), что невозможно без соответствующего заключения судебно-психиатрической экспертизы.

На наш взгляд, постановление о возбуждении производства о применении ПММХ, должно состоять из вводной, описательной и резолютивной частей. Во вводной части указываются дата, место составления постановления, кем составлено, в отношении кого и по какому делу. Описательная часть должна содержать формулировку фактических обстоятельств совершения общественно-опасного деяния. Отражается время и место совершения общественно-опасного деяния, психическое состояние лица на момент его совершения и ко времени расследования дела, а также иные обстоятельства, подлежащие доказыванию в соответствии со ст. 434 УПК РФ, установленные материалами уголовного дела. В резолютивной части документа следова телем формулируется вывод об уголовно-правовой квалификации совершенного общественно-опасного деяния. Данной точки зрения придерживаются большинство процессуалистов, занимавшихся исследовани ем данной проблемы[11, с. 60;

7, с. 33-34;

13, с. 43].

Постановление о признании лицом, в отношении которого ведется производство о примене нии ПММХ будет практически идентично постановлению о возбуждении ходатайства о применении ПММХ, однако должно содержать права лица, в отношении которого возбуждено соответствующее производство, а также указание на признание соответствующего участника лицом, в отношении ко торого ведется производство о применении ПММХ.

В течение трех суток с момента возбуждения производства о применении ПММХ и вынесения по становления о признании лицом, в отношении которого ведется производство о применении ПММХ с эти Право ми решениями должно быть ознакомлено лицо, в отношении которого ведется производство в присутствии защитника и законного представителя. Следователь извещает вышеуказанных лиц о дне ознакомления. В назначенное время заинтересованным лицам объявляются постановление о прекращении уголовного пре следования (уголовного дела) и возбуждении производства о применении ПММХ, а также постановление о признании лицом, в отношении которого ведется производство о применении ПММХ. При этом следова тель разъясняет лицу его права, предусмотренные статьями 46-47 УПК РФ (отдельные нормы, предусмат ривающие права данной категории лиц в кодексе отсутствуют), что удостоверяется подписями приглашен ных лиц и следователя на постановлении с указанием даты и времени предъявления.

Положения о прекращении уголовных дел в отношении невменяемых лиц и возбуждении в отношении таких лиц производства о применении ПММХ необходимо предусмотреть в уголовно процессуальном законе РФ в целях обеспечения законности, предотвращения нарушения прав, лич ных и имущественных интересов субъектов, страдающих психическим расстройством, которые вследствие своего психического заболевания не способны в полной мере осуществлять свое право на защиту от незаконного и необоснованного ограничения их прав и свобод.

The article is devoted to the problem of commencement of proceedings concerning administration of coercive measures of medical nature. The author has analyzed the points of view of different scientists relating to the beginning of com mencement concerning administration of coercive measures of medical nature, pronouncing of corresponding enabling legislation, as well as the status of the person in relation to which the viewed proceedings are being held. There were several suggestions made on making amendments in the Criminal Procedure Code of the Russian Federation.

The key words: proceedings concerning administration of coercive measures of medical nature, a person in relation to which the proceedings concerning administration of coercive measures of medical nature are being held, criminal pro cedure status, enabling legislation.

Список литературы 1. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации. Москва: Проспект, КноРус, 2012. 255 с.

2. Уголовный кодекс Российской Федерации.- Москва: Проспект, КноРус, 2012. 207 с.

3. Постановление Конституционного Суда от 27.06.2000 г. № 11-П «По делу о проверке кон ституционности положений части первой статьи 47 и части второй статьи 51 УПК РСФСР в связи с жалобой гражданина В.И. Маслова» // СЗ РФ, 03.07.2000, № 27, ст. 2882.

4. Определение Конституционного Суда от 22.01.2004 № 119-О «По жалобе гражданки Се меновой Лилии Михайловны на нарушение ее конституционных прав частью четвертой статьи Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации»// СЗ РФ, 07.06.2004, № 23, ст. 2333;

5. Определение Конституционного Суда от 18.01.2005 г. № 131-О « По запросу Волгоград ского гарнизонного Военного суда в проверке конституционности части восьмой статьи 42 Уголовно процессуального кодекса Российской Федерации»// СЗ РФ, 13.06.2005, № 24, ст. 2424.

6. Советский уголовный процесс /Отв. ред. Д.С. Карев. М., 1975, 378 с.

7. Досудебное производство по уголовным делам об общественно опасных деяниях невменя емых лиц: монография/ Е.З. Трошкин, А.С. Захаров.- М.: ЮНИТИ-ДАНА: Закон и право, 2010. 239 с.

8. Божьев В.П. Уголовно-процессуальные правоотношения. М.: Юридическая литература, 1975. 176 с.

9. Колмаков П.А. Правовое положение лица, нуждающегося в применении принудительных мер медицинского характера// Правосудие, № 6, 1988. С. 64.

10. Бажукова Ж.А. Гарантии прав лица, в отношении которого осуществляется уголовное су допроизводство о применении принудительных мер медицинского характера: Дисс. … канд. юрид.

наук. Сыктывкар. 2008. 216 с.

11. Гусева С.В. Особенности предварительного следствия по делам невменяемых лиц и лиц, заболевших психическим расстройством после совершения преступления: Дисс. …канд. юрид. наук.

Москва, 2000. 221 с.

12. Трошкин Е.З., Захаров А.С. К вопросу о правосубъектности лица, в отношении которого ведется производство о применении принудительных мер медицинского характера// Черные дыры в российском законодательстве, № 2, 2008. С. 219.

13. Захаров А.С. Производство предварительного следствия по уголовным делам об обще ственно-опасных деяниях невменяемых: Дисс. …канд. юрид. наук. Москва, 2009. 240 с.

Об авторе Суховерхова Е. В.- адъюнкт Московского университета МВД России, дом. адрес: г. Смоленск, пер. Колхозный, д. 15-В, кв. 33, эл. почта: sevg22@yandex.ru.

Вестник Брянского госуниверситета. №2(2) (2012) УДК. 342.56 (091)"1950/1970" ПРАВОВЫЕ ОСНОВЫ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ СОВЕТСКИХ СУДЕБНЫХ ОРГАНОВ В 50-70-е ГОДЫ XX ВЕКА С.В. Труфанов В настоящей работе автором дается общая характеристика нормативно-правовой базы функционирования советской судебной системы 50-70-х гг. XX в. на основе историко-правового анализа действовавшего законодательства и после довательно вносимых в него изменений, обусловивших в своей совокупности судебную реформу 1950-х годов.

Ключевые слова: нормативно-правовая база, судебная система, Конституция СССР, Указ Президиума Вер ховного Совета СССР, Верховный суд СССР, народные суды, военные трибуналы, транспортные суды.

Общий анализ нормативно-правовой базы функционирования судебной системы, на наш взгляд, должен быть неотъемлемой частью исследования деятельности этой системы на том или ином историческом этапе ее развития. Обусловлено это тем, что работа судов представляет собой практи ческую реализацию содержащихся в законах установлений и правил, а основным фактором, опреде ляющим конкретно-историческую специфику отправления правосудия, является регулирующее дан ную деятельность законодательство.

В силу вышесказанного, для создания теоретической основы изучения опыта работы совет ских судебных органов в 1950-1970-е годы, как наименее исследованный период отечественной исто рии ХХ столетия, считаем целесообразным рассмотреть нормативно-правовую базу функционирова ния этой системы и дать ее научно-обоснованное описание.

Особенностью судебной системы на протяжении всего периода существования СССР было то, что она подвергалась достаточно частым преобразованиям. Эти преобразования оформлялись принятием новых правовых актов, устанавливающих иные правила отправления правосудия. Для Советского Союза вообще были характерны частые правовые реформы, которые затрагивали, разумеется, и судебную власть.

В исследуемый период модель судебной системы, образованная в результате реформы 50-х годов XX века, существовала в относительно неизменном виде. Нижняя граница обозначенного пе риода определяется второй половиной 1950-х годов, так как в это время были приняты базовые судо устройственные и процессуальные законы, составившие основу правового регулирования функцио нирования судебной власти. Верхняя граница – 1979-1980 годы, поскольку именно тогда были при няты акты, существенно обновившие правовую базу отправления правосудия в соответствии с общей правовой реформой, обусловленной принятием Конституции СССР 1977 года [1, c. 14].

Созданная еще во второй половине 1930-х годов система судебных органов действовала в со ответствии с Положением о военных трибуналах и военной прокуратуре от 20.08.1926 г., Постанов лением ЦИК и СНК СССР от 27.11.1930 г. «О железнодорожных линейных судах», Постановления ЦИК и СНК СССР от 07.06.1934 г. «Об организации водных транспортных судов и водной транс портной прокуратуры», а также Конституции СССР от 05.12.1936 г. и Закона «О судоустройстве СССР, союзных и автономных республик» от 16.08.1938 г.

При этом Конституция СССР 1936 г., являвшаяся основой всей правовой системы государ ства, содержала в себе Главу IX «Суд и прокуратура». Суду были посвящены статьи с 102 по 112. В них провозглашались базовые принципы советского правосудия и перечислялись судебные органы, его осуществлявшие. Для более детального регулирования судебной деятельности был принят выше названный Закон «О судоустройстве СССР, союзных и автономных республик». Его можно считать основным правовым актом в области судоустройства СССР, так как он в соответствии с общими принципами Конституции, регулировал практически все значимые аспекты организации судебной системы. Остальные же из вышеперечисленных нормативно-правовых актов регламентировали функционирование специальных судов, к которым относились транспортные суды и военные трибу налы. Эти суды рассматривали только дела об уголовных преступлениях, за исключением случаев, когда они были расположены на территориях, где не действовали никакие другие судебные органы.

Самая значительная, на наш взгляд, судебная реформа в СССР началась в первой половине 1950-х гг.

и получила логическое завершение принятием в начале 1960-х гг. законов о судоустройстве и судопроизвод стве отдельных союзных республик. Преобразования судебной системы продолжались около десяти лет, осу ществлялись на фоне общественно-политических изменений «хрущевской оттепели» и фиксировались более чем в 20 общесоюзных нормативно-правовых актах и соответствующем законодательстве республик.

Причинами, послужившими основанием реформы, можно считать объективную историческую необ ходимость в совершенствовании реализации функции отправления правосудия (судебный аппарат был чрез вычайно раздутым, громоздким в управлении, институты кассационного и надзорного обжалования были не сбалансированы, необходимость существования специальных органов со временем отпала), а также политиче Право ские события в стране после смерти И. В. Сталина. Считаем возможным согласиться с мнением ряда авторов о том, что в период острой борьбы за власть в стране после смерти И. В. Сталина, часть партийно государственной элиты для ослабления позиций и уменьшения политического влияния очень сильного конку рента Л. П. Берии организовала свертывание огромного репрессивного аппарата и ослабление спецслужб, им возглавляемых [2, 1) c. 697, 698, 704;

2) c. 246-247;

3) c. 56]. Высшее руководство страны в тот момент уже от казалось от масштабной репрессивной деятельности, огромный судебно-следственный аппарат в силу неста бильности политической ситуации и острого противостояния политических лидеров сам представлял боль шую опасность для многих из них. Кроме того, он являлся основной опорой Л. П. Берии. В силу этого его по литическими противниками организовывалось реформирование судебно-следственного аппарата, направлен ное на сокращение его численности, уменьшение полномочий, ликвидацию специальных органов. В данном контексте происходила и реформа суда. Поэтому, на наш взгляд, смерть И. В. Сталина и последующие поли тические события подтолкнули судебную реформу, хотя довольно острая необходимость преобразования си стемы юстиции назрела и без того, так как существовавшая на тот момент её модель изжила себя и больше не соответствовала правовой действительности и потребностям общества и государства.

24 июня 1953 года Президиум Верховного Совета СССР принял Указ об объединении водных транспортных судов и линейных судов железнодорожного транспорта в единые транспортные суды.

Однако компетенция их осталась неизменной – рассмотрение дел о преступлениях на транспорте.

11 сентября того же года Президиумом Верховного Совета СССР принимается Указ «Об из менении подсудности военных трибуналов», которым существенно ограничивался перечень дел, ко торые они имели право рассматривать. В дальнейшем в их компетенции оставят только дела о пре ступлениях, совершенных военнослужащими. Дела же об особо тяжких государственных преступле ниях будут переданы на рассмотрение в общие суды, за исключением дел о шпионаже. Дела о дивер сиях, терактах, измене родине и других преступлениях против государства, ранее рассматривавшихся трибуналами, становятся подсудны общим судам.

Кроме того, очень многочисленные военные трибуналы войск МВД СССР в 1953 году вообще были ликвидированы. В их состав до упразднения входили помимо прочих военные трибуналы кор пусов железнодорожных войск и военные трибуналы бригады железнодорожных войск, что могло порождать некий терминологический парадокс, ведь военные транспортные трибуналы были преоб разованы в нормально действующие транспортные суды ещё в 1948 году. Однако названные суды организационно входили в систему трибуналов войск МВД и поэтому содержали в своем наименова нии указание на железнодорожные войска, хотя и не являлись транспортными трибуналами.

Также в 1953 году было ликвидировано Особое совещание при Министерстве внутренних дел СССР – орган, хотя и не являвшийся судебным, но фактически наделенный чрезвычайными полно мочиями по рассмотрению уголовных дел и привлечению к уголовной ответственности, то есть осу ществлявший судебную власть. Особое совещание было откровенно репрессивным органом и его дальнейшее существование после 1953 года не соответствовало внутренней политике и противоречи ло интересам многих партийных лидеров, стремившихся к ослаблению силового блока и упраздне нию крайне опасной в условиях борьбы за власть репрессивной машины.

Либерализация судебной системы была продолжена принятием 14 августа 1954 года Указа Пре зидиума Верховного Совета СССР «Об образовании президиумов в составе верховных судов союзных и автономных республик, краевых, областных судов и судов автономных областей». В советский период, особенно во время сталинского правления, государство уделяло гораздо больше внимания вопросам уго ловной юстиции, нежели гражданской. При этом особенностью судебной системы было сокращение воз можностей обжалования и пересмотра приговоров. Однако в соответствии с названным Указом и Указом Президиума Верховного Совета СССР от 25 апреля 1955 года в порядке надзора вступившие в законную силу приговоры могли быть опротестованы прокурорскими работниками (Генеральным прокурором СССР, прокурорами союзных республик, их заместителями, прокурорами автономной республики, края, области, автономной области) и председателями судов (Верховного Суда СССР, Верховных судов союз ных республик, их заместителями, председателями судов кассационных инстанций) в президиумы, обра зуемые во всех судебных органах, кроме судов первой инстанции. Президиумы верховных судов союз ных и автономных республик, краевых, областных судов и судов автономных областей образовывались в составе председателя суда, его заместителей и 2 членов. Создание президиумов судов в качестве надзор ной инстанции положительно отразилось на отправлении правосудия и возможностях исправления су дебных ошибок. Оно служило целям оптимизации судопроизводства и усиления контроля вышестоящих судов за разрешением дел подчиненными им судами первой инстанции.

Указом от 14 марта 1955 года Президиума Верховного Совета СССР [3, ст. 116] была ощути мо урезана компетенция народных судов в области гражданской юрисдикции. Из их ведения были изъяты дела по спорам между государственными, кооперативными (кроме колхозов) и другими об Вестник Брянского госуниверситета. №2(2) (2012) щественными организациями на сумму до ста рублей. Впредь такие споры будут рассматриваться в административном порядке вышестоящими по отношению к должникам органами.

24 мая 1955 года было утверждено новое «Положение о прокурорском надзоре в СССР». В соответ ствии с этим актом роль прокурорских работников понималась не только как карательно-репрессивная, но и как направленная на обеспечение законности и обоснованности привлечения к уголовной ответственности и на осуществление надзора за деятельностью и решениями в том числе судебных органов.

Логическим продолжением ликвидации Особого совещания при МВД СССР, трибуналов войск МВД СССР и минимизации подсудности военных трибуналов стало окончательное восстановление нормального порядка рассмотрения и расследования уголовных дел по некоторым государственным преступлениям. 19 апреля 1956 года было отменено постановление Президиума ЦИК СССР от 1 декаб ря 1934 г. «О порядке ведения дел о подготовке или совершении террористических актов» и постанов ление ЦИК СССР от 14 сентября 1937 года «О внесении в действующие уголовно-процессуальные ко дексы изменений». Фактически это означало завершение периода крупномасштабных репрессий. Ис ключительный порядок расследования и рассмотрения дел о государственных преступлениях, предпо лагавший сокращенный срок вручения копии обвинительного заключения, невозможность кассацион ного обжалования и вообще репрессивную деятельность как таковую, отменялся. В дальнейшем суды и следственные органы применяли общий порядок, предусмотренный процессуальными кодексами. Хотя и он подразумевал явно обвинительную модель уголовного процесса.

10 февраля 1957 года Верховный Совет СССР принял закон об отнесении к ведению отдельных республик принятие законодательства об устройстве судов этих республик и организации в них судопроиз водства. Этим законом были внесены соответствующие изменения в пункт «х» статьи 14 Конституции СССР 1936 года. В соответствии с этими изменениями центральные общесоюзные органы власти имели право устанавливать для всего Союза только основы законодательства о судоустройстве и судопроизвод стве. Отдельные же союзные республики получали полномочия по самостоятельному законодательному регулированию судопроизводства и судоустройства на своей территории. Однако союзные республики на деле самостоятельных правовых систем не образовывали, их законодательство повторяло положения об щесоюзного. Но при этом в опубликовываемых в СССР юридических исследованиях отмечалось, что право в нашем государстве строится на демократических принципах и союзные республики активно используют предоставленную им самостоятельность в нормотворчестве [4, с. 356].

12 февраля 1957 года объединенные в 1953 году транспортные суды после продолжительной дискуссии вообще ликвидировались. Их дальнейшее существование было признано нецелесообраз ным: специальные дела, самым непосредственным образом связанные с осуществлением транспорт ного дела, в общем числе рассматриваемых ими споров составляли очень малый процент [5, с. 25]. С этого момента дела о преступлениях на транспорте стали рассматривать обычные народные суды, областные, краевые суды, Верховные суды союзных и автономных республик. Чуть позже 6 мая года Президиум ВС СССР принял Указ «О признании утратившими силу постановлений ЦИК и СНК Союза ССР и Указов Президиума Верховного Совета СССР в связи с принятием закона от 12 февраля 1957 года «Об упразднении транспортных судов». Данный нормативно-правовой акт юридически до полнил вышеназванный Указ и отменил действие целого ряда Указов и Постановлений.

В продолжение курса на усиление Верховных судов союзных республик и их нижестоящих судов 12 февраля 1957 года принято новое «Положение о Верховном суде СССР» [6, ст. 84] и внесе ны изменения в ст.ст. 104 и 105 Конституции СССР. Данное Положение существенным образом уменьшало полномочия Верховного суда СССР. Теперь он не мог вмешиваться в рассмотрение дел, минуя Верховные суды союзных республик, имел право рассматривать в порядке судебного надзора только приговоры и решения Верховных Судов союзных республик как судов первой инстанции, по становления президиумов Верховных Судов союзных республик лишь в случаях их противоречия союзному законодательству и нарушения интересов других союзных республик. Позже 3 июня года Президиум Верховного Совета СССР принял Постановление «О структуре аппарата Верховного Суда СССР», дополнявшее Положение от 12 февраля.

12 сентября и 20 декабря 1958 года Верховный Совет СССР принял Указы, определяющие по рядок исполнения решений судов иностранных государств, с которыми у СССР заключены договоры об оказании правовой помощи. В соответствии с этими Указами правом рассмотрения ходатайств о принудительном исполнении решений иностранных судов наделялись краевые, областные суды, суды автономной области, окружные суды, Верховный Суд автономной республики и Верховный Суд союз ной республики (в республиках, не имеющих областного деления) по месту жительства должника.

Однако наиболее важные нормативно-правовые акты, закрепившие создание новой модели судебной системы, были приняты 25 декабря 1958 года. К ним относятся Законы СССР об утвержде нии «Положения о военных трибуналах»[7, ст. 14], «Основ уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик»[8, ст. 15], «Основ законодательства о судоустройстве Союза ССР, союзных и Право автономных республик»[9, ст. 12], а также Закон СССР «Об изменении порядка выборов народных судов»[10, ст. 13], внесший изменения в Конституцию, и Закон СССР об утверждении вышеназван ных Указов Президиума Верховного Совета СССР от 12 сентября и 20 декабря 1958 года. Данные правовые акты составляли основу нормативного регулирования судоустройства и судопроизводства в СССР. После их принятия были утверждены Указы Президиума Верховного Совета СССР от 13 ап реля 1959 г. и от 19 января 1961 г., в соответствии с которыми целый ряд правовых актов признава лись утратившими силу. Не действующими были объявлены, в том числе и многие из вышеприве денных актов, оформлявших судебную реформу 1950-х годов. Это было обусловлено не отказом от закрепленных в них подходов, а, скорее, технико-юридическими причинами: вместо огромного мно жества актов было принято несколько, воспринявших и воспроизводящих их положения. После этого законы, положения которых были продублированы во вновь принятых, отменялись.

Позже, 8 декабря 1961 года, были утверждены «Основы гражданского судопроизводства Со юза ССР и союзных республик». После принятия общесоюзных основ судоустройства в соответствии с ними отдельные республики принимали свои судоустройственные и процессуальные законы, окон чательно оформившие их судебные модели.

При этом согласно ст. 16 вышеназванных Основ законодательства о судоустройстве судебную систему СССР образовывали суды союза ССР и суды союзных республик.

К судам Союза ССР относились Верховный суд Союза ССР и военные трибуналы. Суды Союза ССР действовали на всей территории Советского Союза и выносили приговоры и решения именем Советского Союза. Они руководствовались законами Союза ССР и законами той союзной республики, на территории ко торой осуществляли правосудие. Верховный суд СССР, пересматривая в порядке надзора в установленных законом случаях уголовные и гражданские дела судов союзных республик, применял законодательство Союза СССР и той союзной республики, на территории которой дело рассматривалось первоначально.


К судам союзных республик относились Верховный суд союзной республики, Верховные су ды автономных республик, областные, краевые, городские суды, суды автономных областей и нацио нальных округов, районные (городские) народные суды.

Таким образом, судебная система СССР 1950-1970-х годов была образована в результате масштабной реформы. Законодательство, регулировавшее отправление правосудия, принималось на двух уровнях – об щесоюзном и республиканском. Последнее действовало только в пределах принявшей его союзной республи ки и должно было развивать положения законов, принятых центральными органами и действовавших на всей территории СССР. Основу правового регулирования функционирования советской судебной системы в ис следуемый период составили утвержденные 25 декабря 1958 года «Положение о военных трибуналах», «Ос новы уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик», «Основы законодательства о судо устройстве Союза ССР, союзных и автономных республик», а так же «Основы гражданского судопроизвод ства Союза ССР и союзных республик», утвержденные 8 декабря 1961 года.

In the present work the author gives a general characteristics of standard-legal base of functioning of the Soviet judicial system of 50-70th of the XX century based on historical and legal analysis of existing law and the changes consistently brought in it that led to its total judicial reform of the 1950th years.

Keywords: standard-legal base, judicial system, the Constitution of the USSR, Decree of the Presidium of the Supreme Soviet of the USSR, The Supreme Court of the USSR, the people's courts, military tribunals.

Список литературы 1.Свод законов СССР. Т. 3. М., 1990.

2.1) Зуев М. Н. История России с древнейших времен до начала XX века. М.: Дрофа, 2005;

2) Пыжиков А. В. Внутрипартийная борьба и эволюция системы власти (1953-1957) // Вестник РАН.

2001. № 3;

3) Жуков Ю. Н. Борьба за власть в партийно-государственных верхах СССР весной года // Вопросы истории. 1996. № 5-6.

3.Ведомости Верховного Совета СССР. 1955. № 5.

4.Кожевников М. В. История советского суда. 1917-1956гг. М.: Госюриздат, 1957.

5.Кодинцев А. Я. Транспортная юстиция СССР в 1948 - 1957 гг. // Транспортное право. 2008. № 4.

6.Ведомости Верховного Совета СССР. 1957. № 4.

7.Ведомости Верховного Совета СССР. 1959. №1.

8.Там же.

9.Там же.

10.Там же.

Об авторе Труфанов С.В. – аспирант кафедры конституционного права ФГБОУ ВПО «Юго-Западный государственный университет» svtrufanov@yandex.ru.

Вестник Брянского госуниверситета. №2(2) (2012) ЯЗЫКОЗНАНИЕ УДК 808. СТИЛИСТИЧЕСКАЯ ОБУСЛОВЛЕННОСТЬ ВРЕМЕННОГО ПЛАНА В ПУБЛИЦИСТИЧЕСКОМ ТЕКСТЕ У.А. Адаменко В данной статье категория темпоральности и временной план высказывания рассматриваются в рамках дик темной теории, разработанной профессором М.Я. Блохом. Автор статьи предпринимает попытку проследить выражение временного плана высказывания внутри уровневой структуры языка, а также соотносит темпораль ные отношения с треугольником «ситуативное имя - предикативность - действительность» и делает вывод о том, что полное выражение временной отнесенности реализуется на диктемном уровне языка, где смена вре менных планов участвует в создании механизма диктемного разграничения.

Ключевые слова: темпоральность, темпоральные отношения, временной план высказывания, диктема, дик темная теория профессора М.Я. Блоха.

В современном английском языке диктема, элементарная топикальная единица связной речи [1, с.178], подробно описанная в учении М.Я.Блоха, получает особенно четкое выражение. Выделяемые в данном учении аспекты диктемы - предикация, стилизация и тематизация - находятся в тесной связи с функционирующей системой грамматических времен (четвертый аспект, являющийся определяющим при диктемной демаркации –номинация – находится над системой грамматических времен и соотно сится с ней через ситуативное имя). Говорящий осуществляет выбор между тем или иным средством выражения временной отнесенности предиката не только на основании оттенков грамматического зна чения, но и принимая во внимание структуру формирования мысли. Местоположение и роль предло жения в потоке речи, т.е. по сути, в диктемном потоке, наряду с оттенками значения обуславливают употребление того или иного средства из ряда синонимичных. Предложение может находиться в сере дине связной последовательности или на стыке двух диктем – в последнем случае будет выделен пре дикат, а значит, временной план, предложения, начинающего новую диктему. Классическим примером служит распространенное употребление Present Perfect/ Present Perfect Continuous (перфектное настоя щее время/длительное перфектное настоящее время) в предложениях, открывающих новый абзац и од новременно диктемему, наддиктемное тематическое образование, с последующим смещением к регу лярным средствам выражения плана прошедшего/настоящего соответственно в новостных заметках (т.е. монологических текстах, умеющих четкую структуру [3, с.7]). Например:

“The Obama battle bus has been ploughing through America’s rural midwest. It is a crucial battle ground for the Democrat president with an eye on winning a second term in office next year. US unemploy ment is stuck at 9 per cent despite White House initiatives to boost jobs”. [10] Благодаря форме Present Perfect Continuous заглавное предложение диктемы как бы противопоставлено регулярному фону временного плана настоящего, выраженному формами Present Indefinite в последующих предложени ях. Подобное заглавное предложение привлекает внимание реципиента и намекает на изменение те мы, фокусируя внимание на открывающейся диктеме.

Однако предложение может быть выделено не только по причине своего положения в диктемном потоке. Фактором, способствующим подчеркиванию предложения в дискурсном потоке, может стать тема тический компонент предложения, важность информации, передаваемой конкретно этим предложением, стремление автора достигнуть определенного эффекта посредством выделения данного предложения. В таких случаях предложение также будет выделено на фоне остальных предложений в последовательности, однако уже через стилистическую обусловленность, отражающуюся на выражении временного плана, а в ряде случаев и на выражении категории аспектуальности и завершенности предиката высказывания.

Это явление становится возможным ввиду того, что язык публицистического текста, благодаря взаимодействию содержательно-категориального, информационного и регуляционного аспектов, выделя емых в учении М.Я.Блоха о диктеме [2,c.26], в теории будет занимать промежуточное положение между витальной (жизненной) и образной (художественной) сферами. Однако в публицистических текстах ре гуляционный аспект как аспект перехода текста на уровень дискурса выходит на первый план, задавая его характеристики и оправдывая выражение интенций автора через стилистический аспект.

Стилистическое выделение предложений в диктемном потоке реализуется через все четыре ас пекта диктемы, неизбежно затрагивая временной план, а также зачастую аспектуальность и завершен ность высказывания. Изначально в своих временных характеристиках диктема опирается на концепту альную базу, а именно, получает объективную временную отнесенность исходя из ситуации действитель Языкознание ности. Эта связь реализуется благодаря тому, что, согласно Е.Г.Беляевской [5, c.83], диктема «захватыва ет» как концептуальный уровень текста, так и уровень непосредственной вербализации, что обеспечивает проникновение в суть концептуальной структуры, лежащей в основе семантики текста, например:

«Spanish police said on Thursday that they arrested eight demonstrators after violent clashes with protest ers opposed to a visit by Pope Benedict XVI» [11]. В первом случае форма «said» предполагает единичное дей ствие в прошлом, которое передается автором как объективный факт – без преломления стилистической обусловленности. Форма второго сказуемого- «arrested» - предполагает одновременность с действием, вы раженным первым сказуемым, а также истинность утверждения как на момент времени в прошлом, так и на момент речи. Соответственно, временной план прошедшего в данном предложении полностью подчинен ситуации действительности, так как автор нацелен на объективную передачу информации.

Однако, благодаря прагматической ориентации публицистического текста, проиллюстрированной в работе О.Ю. Ганзиной [6,c.83], в ряде случаев можно наблюдать целенаправленное смещение временного плана высказывания в субъективном представлении автором ситуации в соответствии с прагматической установкой. В таких случаях временной план получает стилистическую обусловленность, что делает его выразительным средством и одновременно средством когнитивного воздействия на реципиента.

Неизбежность появления случаев стилистической обусловленности временного плана и прочих предикативных характеристик в публицистическом тексте дополнительно мотивирована употреблением фактуально-оценочных диктем. Согласно А.В.Грицковой [7], «под фактуально-оценочной диктемой следу ет понимать такой прагматический тип диктемы, в котором оценочная составляющая диктемы формируется при помощи рубрики фактуальной информации (факт может являться основанием для вынесения оценоч ного суждения)». Следовательно, так как публицистический дискурс неотделим от аргументации, субъек тивная оценка автора неизбежно придает ряду диктем фактуально-оценочный характер и вовлекает времен ной план, а иногда и категории аспекта и завершенности, в реализацию стилистического аспекта.


«Investors’ concerns about France have been showing up in the bond market – where it is costing France more to borrow money – and in the credit market, where the cost of insuring against the possibility of Paris default ing on its debts has risen.» [12]. Глагольные формы «have been showing up» и «has risen», употребленные в данном сложноподчиненном предложении, осложнены категория категориями перфекта и длительности в первом случае и категорией перфекта во втором. Следовательно, благодаря, своей предикативной нагрузке, они обращают на себя внимание в потоке речи. Если бы третья глагольная форма «is costing» не была осложнена длительностью, что необычно для глагола «to cost», она бы стала фоном для восприятия форм с большей предикативной нагрузкой. Однако сознательное выделение автором через нетипичное употребле ние данного глагола приводит к тому, что реципиент начинает активно дешифровывать именно эту часть предложения. Следовательно, можно говорить о случае стилистической обусловленности средства выраже ния временной отнесенности для оказания определенного воздействия на реципиента в соответствии с ав торской оценкой информации: выделен самый значимый, на взгляд автора, момент.

Как уже было упомянуто выше, доминирующий регуляционный аспект публицистического текста способствует расставлению стилистических акцентов посредством временного плана и других предикативных характеристик. Более пристально значение временного плана можно проследить, раз делив группу публицистических текстов на монологические и диалогические. Диалогическая и моно логическая формы представления информации как дискурсивные оболочки публицистического тек ста регулируются содержательно-категориальным аспектом. Их можно противопоставить внутри бинарной оппозиции по количеству активных коммуникантов. Можно предположить, что схемы мо нолога и диалога – единицы общения, имманентные сознанию говорящего, которые представляют собой текстовые стратегии, управляющие всеми аспектами текстообразовательного процесса, вклю чая аспекты номинации, предикации и тематизации. Следовательно, по аналогии исследования про тотипических диктем жанров массово-информационного дискурса В.А.Тыригиной [8, c.19], можно попробовать создать образ прототипической диктемы монолога и диалога.

Как было отмечено ранее, для текстов, отличающихся наибольшим объемом, спонтанностью и экс прессией, характерны наибольшая неоднородность в выражении временного плана и наложения диктема тических микротем друг на друга. Это связано с тем, что стилистический аспект диктемы выходит на пер вый план, и наряду с задачей проинформировать остальных участников дискурса, реализуется задача оказа ния воздействия и выражения субъективного мнения коммуниканта [3, с.10]. Следовательно, степень подго товленности речи, объем и эмоциональность можно назвать факторами, определяющими облик диктемы, будь то диктема монолога и диалога. Однако можно предположить, что взаимодействие между ними в мо нологическом и диалогическом текстах будет различным благодаря прагматической связанности речевых актов участников диалога, описанной в работе Л.В. Гущиной [9,с.164]. Значит, на диктемном уровне также можно проследить наличие особых прагматических связей, не реализуемых в монологе. Прототипическая Вестник Брянского госуниверситета. №2(2) (2012) диктема диалога должна отличаться от прототипической диктемы монолога наличием встроенных элемен тов-«спаек» для обеспечения связи между встречными репликами.

Как отмечалось ранее [3, с.9], диктема обладает определенным набором предикативных и стилистических характеристик, которые фиксируются за микротемой отдельной диктемы. При необ ходимости возвращения дискурса к микротеме, ранее введенной одной из предыдущих диктем, ком муникант прибегает к средствам выражения временного плана и другим предикативным характери стикам, присвоенным им данной микротеме. Последующее развитие вновь затронутой микротемы также происходит с привлечением данных характеристик. Следовательно, в цепочке связных реплик диалогической последовательности временной план и средства его выражения регулярно использу ются в создании особых прагматических связей между репликами и выступают средством когезии, элементом - «спайкой», обеспечивающим непрерывность дискурса диалога, например:

OBAMA: Well, he's -- only he [Mubarak] knows what he's going to do.

But here's what we know: is that Egypt is not going to go back to what it was. The Egyptian people want freedom. They want free and fair elections. They want a representative government. They want a responsive government. And so, what we've said is: you have to start a transition now. […] O'REILLY: So, you don't know when he's going to leave?

OBAMA: Well, you know, ultimately, the United States can't absolute dictate - O'REILLY: You can't force him to leave. […] OBAMA: Well, let me say this: the United States and Egypt have been a partner for a long time.

O'REILLY: Right. He's done the bad things.

OBAMA: He's been a good partner when it comes to the peace with Israel. There have been counter terrorism efforts that he's been very supportive of. […][13] В представленной выдержке из диалогической последовательности практически все предика ты делятся на три группы в соответствии с набором своих характеристик, что обеспечивает связность реплик оппонентов. Первая микротема «what Mubarak is going to do», захватывающая план будущего времени, раскрывается через употребление конструкции «to be going to» (при уходе говорящим от данной темы оппонент повторно использует этот оборот, возвращаясь к ней). Следующий пучок ре плик концентрируется на плане настоящего с привлечением модального глагола «can». Дальнейшее развитие диалога происходит в плане прошедшего времени, соотнесение с которым обеспечивается употреблением Present Perfect даже в случаях смены диктемы. Следовательно, благодаря привлече нию определенного временного плана и средств его выражения имеет место преемственность реплик, так как временной план и средства его выражения функционируют как средство когезии.

В завершение хотелось бы отметить, что ввиду положения диктемной теории М.Я.Блоха о тесной взаимосвязи аспектов диктемы, временной план также можно представить как звено, соеди няющее все аспекты диктемы воедино: номинацию, предикацию, тематизацию и стилизацию. Связь между временным планом как частью предикативного аспекта и тематическим аспектом отражена через тематизированность временного плана [3, с.12], что объясняет его участие в механизме диктем ного разграничения[4,с.273]. взаимодействие временного плана с номинацией очевидно благодаря определению предикации М.Я. Блоха, а связь временного плана со стилистическим аспектом мы по пытались обосновать в данной статье. Следовательно, под определенным углом временной план ста новится диктемным элементом, связующим ее четыре аспекта.

Linguistic category of temporality and the time plane of the situation are considered within the framework of the dictemic theory developed by Professor M.Y. Blokh. The representation of the time plane is studied within the hierar chical structure of language the temporal relations being correlated with the sides of the “situation name - predication reality” triangle. The complete representation of the temporal relations takes place at the dictemic level of language and contributes to the mechanism of dictemic demarcation.

The key word: Temporatily, the temporal relations, the time plane of the situation, a dicteme, the dictemic theory of Pro fessor M.Y.Blokh.

Список литературы 1. Блох М.Я. Теоретические основы грамматики: Учеб. 4-е изд., испр. М.: Высш.шк., 2004.- 239 с.

2. М.Я. Блох, Принципы коммуникативно-прагматической лингвистики, Сборник материалов Международной конференции «Язык, культура, речевое общение»:К 85-летию профессора Марка Яковлевича Блоха. В двух частях. Часть 1. М:Издательство «Прометей» МПГУ, 2009. С.22-27.

3.У.А. Адаменко, Временной план и механизм диктемного разграничения в информационной статье и информационном интервью // Вестник Московского государственного областного универси тета. №6 (2011): серия «Лингвистика». М.: Изд-во МГОУ, 2011. С.7-12.

Языкознание 4. У.А. Адаменко, Временной план высказывания в свете диктемной теории текста // Вестник Брянского Государственного университета. №2 (2011): История. Литературоведение. Право. Филосо фия. Языкознание. Брянск: РИО БГУ, 2011. С.272-275.

5. Е.Г. Беляевская, К проблеме моделирования смысловой структуры текста, Сборник матери алов Международной конференции «Язык, культура, речевое общение»:К 85-летию профессора Мар ка Яковлевича Блоха. В двух частях. Часть 1. М:Издательство «Прометей» МПГУ, 2009. С.79-85.

6. О.Ю. Ганзина, Прагматическая ориентация языка прессы, Сборник материалов Междуна родной конференции «Язык, культура, речевое общение»:К 85-летию профессора Марка Яковлевича Блоха. В двух частях. Часть 1. М:Издательство «Прометей» МПГУ, 2009. С.130-133.

7. А.В. Грицкова, Аргументативный дискурс в свете диктемной теории строя текста http://discourse-pm.ur.ru/avtor6/grickova.php 8. В.А.Тыригина, Проблема жанра в массово-информационном дискурсе : диссертация... док тора филологических наук : 10.02.04 / М: 2007, 375 с.

9. Л.В. Гущина, Категория связности в диалогическом тексте, Сборник материалов Междуна родной конференции «Язык, культура, речевое общение»:К 85-летию профессора Марка Яковлевича Блоха. В двух частях. Часть 1. М:Издательство «Прометей» МПГУ, 2009. С.163-167с.

10. Euronews, Obama’s jobs pledge on midwest bus tour 17/08/ http://www.euronews.net/2011/08/17/obama-s-jobs-pledge-on-midwest-bus-tour/ 11. Euronews, Madrid police arrest eight in anti-Pope protests 18/08/ http://www.euronews.net/2011/08/18/madrid-police-arrest-eight-in-anti-pope-protests/ 12. Euronews, Crisis in the euro zone: The French connection 19/07/ http://www.euronews.net/2011/07/19/crisis-in-the-euro-zone-the-french-connection/ 13. "THE O'REILLY FACTOR". O’Reilly - Obama interview. February 7,2011. Transcript.

URL:http://www.TexasGopVote.com Об авторе Адаменко У. А.- аспирант, Московский Педагогический Государственный Университет, ка федра теоретической грамматики английского языка, madam.adamenko@gmail.com УДК -811.161.1:81'373.216:82-1[Пушкин+Тютчев] ОБЪЕКТЫ ВОДНОЙ СТИХИИ И ИХ СЕМАНТИКА В ЯЗЫКЕ ПОЭЗИИ А.С. ПУШКИНА И Ф.И. ТЮТЧЕВА (СОПОСТАВИТЕЛЬНЫЙ АСПЕКТ) М.С. Банникова Автор предпринимает попытку исследования особенностей выражения лексической семантики наименований некоторых объектов водной стихии в языке поэзии Пушкина и Тютчева, устанавливая черты сходства и разли чия в творчестве обоих поэтов.

Ключевые слова: А.С. Пушкин, Ф.И. Тютчев, лексема, семантика, море, океан.

Попытки установить наличие поэтических связей между А.С. Пушкиным и Ф.И. Тютчевым предпринимались исследователями их творчества неоднократно, и это вполне объяснимо. Можно предположить, что Тютчев, будучи младшим современником Пушкина, должен как бы наследовать ему, но мнения ученых по данному вопросу расходятся. Связи Тютчева с Пушкиным очень сложны и не сразу открываются, поэтому исследователи нередко полностью обособляли двух поэтов друг от друга. По этому поводу Н.Берковский пишет: «Нет сомнения, что Тютчев с годами не отдалялся от Пушкина, но приближался к нему» [1, c. 164]. Одним из оснований для сопоставления творчества Пушкина и Тютчева может служить особое пристрастие обоих поэтов к водной стихии, которое от мечено многими исследователями. Так, Б.А. Грифцов родиной пушкинских образов называл водную стихию [2, c. 462];

эта идея подтверждается и авторами диссертационных работ: «Из всех природных стихий вода в лирике Пушкина наиболее полно представлена как на лексическом, так и на мотивном уровне», - пишет У.М. Дмитриева [3, c. 6]. В.Н. Касаткина, анализируя лирику Тютчева, указывает:

«В особенности поэта влечет к себе водная стихия» [4, c. 20], а Б.М. Козырев отмечает, что «... более чем в одной третьей части всех оригинальных стихотворений Тютчева есть образы, связанные с его излюбленной водной стихией, а примерно в одной десятой части - эти образы являются центральны ми, так или иначе определяющими тему стихотворения» [5, c. 99].

Работа над статьей велась при финансовой поддержке РГНФ: проект 11 - 14 - 3200 (а/ц).

Вестник Брянского госуниверситета. №2(2) (2012) Материал данной статьи базируется, во-первых, на исследовании значительного количества водных объектов, представленных в поэзии Пушкина и Тютчева;

во-вторых, на определении их роли в выражении поэтического замысла;

в-третьих, на понимании того факта, признанного многими ис следователями, что все поэтические произведения Тютчева представляют собой единый текст. Это единство поддерживается не только тематикой стихотворений Тютчева, но и лексической семанти кой, в частности, водных объектов.

Наш диссертационный материал будет представлен семьюдесятью восьмью наименованиями водных объектов. В данной работе, в силу известных причин, будут рассмотрены только лексемы «море» и «океан», так как они обозначают самые крупные водные объекты и обладают в поэзии Тют чева широкой семантикой. Море - наиболее высокочастотный водный объект, встречающийся в поэ зии Тютчева (39 раз), хотя и не самый обширный по пространству. Впервые Тютчев использует образ моря в стихотворении «Послание Горация к Меценату, в котором приглашает его к сельскому обеду»

(1819 г.), последние употребления данной лексемы относятся к 1870-1871 гг.: в стихотворении А.М.

Горчакову и в названии стихотворения «Черное море». Таким образом, море - объект водной сти хии, проходящий через все творчество Тютчева.

Можно предположить, что лексема «море» должна по преимуществу присутствовать в пейзажной ли рике, функционируя в своем прямом, номинативном значении, но еще М.М. Гиршман отмечал, что «с точки зрения художественного целого именно основное, центральное значение слова индивидуально, а языковая устойчивость как бы перемещается на роль смыслового обертона, который дает возможность проявиться главному, индивидуальному тону» [6, c. 14]. Или, по наблюдениям Г.О. Винокура, «язык со своими значения ми в поэтическом употреблении как бы весь опрокинут в тему и идею художественного замысла» [7, c. 247].

Исходя из синтагматических связей лексемы «море», можно выделить несколько смысловых групп, свя занных с морем в прямом значении: «1. Часть мирового океана, более или менее ограниченная сушей» [8, c. 376]:

1. Эпитеты, указывающие на безбрежность моря: «безбрежное», «в безбрежном», «в обширном», «обширные». В дефинициях лексем «безбрежный» («Водные пространства, лишенные границ, берегов» [8, c. 26]) и «обширный» («Занимающий большое пространство» [8, c.455]) семантический компонент «про странство» имеет эксплицитную выраженность. Таким образом, море у Тютчева - прежде всего неограни ченное пространство, и подобная семантика лексемы проявляется в основном в ранней лирике Тютчева.

2. Эпитеты и метафоры выражают как негативное отношение к морю, так и эмоционально положи тельное. В одних случаях море воспринимается как угрожающая жизни человека стихия: оно «бунтующее», «дикое», «сердитое», в других - оно «баюкает», «лобзает». Еще Ю.М. Лотман отметил в качестве общеиз вестного факта, что в наследии поэта постоянно наличествует прямо противоположное решение одних и тех же вопросов [9, c. 110], и это мы видим из приведенных выше примеров, причем трудно сказать, какая кон нотация - положительная или отрицательная - преобладает в данных характеристиках моря. Но во всех слу чаях море вовлекается в метафорический контекст, наделяется анропоморфными признаками.

3. Используются метонимические и перифрастические употребления лексемы «море», свя занные с политическими мотивами. Метонимия («чей флаг там гибнет в море» [10, c. 230]) служит для выражения надежды на помощь России христианам, восставшим на острове Крит, и желания Тютчева осуществить их чаяния. Перифраз «нам завещанное море» [10, c. 257] используется для наименования Черного моря, к которому Тютчев в своем творчестве обращался неоднократно.

4. В редких случаях лексема «море» дается в сочетании с именами числительными, но за этими сочетаниями - глубокий идейный и исторический смысл, который вкладывал Тютчев. Такие конструк ции характерны для позднего Тютчева, моря в них закрывают границы пространства, в отличие от ран ней лирики. И снова в данных контекстах проявляется неоднозначный взгляд поэта на вещи. В стихо творении «Русская география» Тютчев подчеркивает величие России: «Семь внутренних морей и семь великих рек» [10, c. 152],а в стихотворении «Современное» поэт с издевкой пишет о торжествах по по воду открытия Суэцкого канала: «Как в роскошной этой раме / Дивных гор и двух морей / Веселится об исламе / Христианский съезд князей!» [10, c. 249]. Но в любом случае категория предельности / непре дельности пространства в лирике Тютчева связана именно с водными объектами, с морем.

5. Не только лексико-грамматические, но и синтаксические конструкции в поэзии Тютчева выра жают идеи водной стихии. В частности, для этой цели служат синтаксические конструкции, в которые вхо дит лексема «море» в качестве однородного члена предложения, связанного с другими при помощи союза и, самой высокочастотной служебной лексемы в поэзии Тютчева (1858 употреблений): «И воздух, и моря, и сушу, / Как пленников - их обнажил» [10, c. 58], «И блещет всё в торжественном покое: / Лазурь небес, и море голубое, / И дивная гробница, и скала!» [10, c. 77], «Во глубь небес нырял, неутомимый, / над морем и землей парил высоко» [10, c. 95], «Везде, и в море, и на суше» [10, c. 201]. В подобных конструкциях выра жается одновременно пространственная неограниченность, обширность и ограниченность различных сти Языкознание хий. Технические достижения Тютчев воспринимал через водные пространства: «Вот от моря и до моря / Нить железная скользит, / Много славы, много горя / Эта нить порой гласит» [10, c. 191].

«Поэтический словарь Ф.И. Тютчева» выделяет второе значении моря: «2. Обширное про странство, заполненное чем-либо, распространяющееся на что-либо» [8, 376]. В этой дефиниции подчеркивается важнейший признак моря по сравнению с другими водными объектами - его обшир ность. Этот признак позволяет вводить в контекст сравнения из различных сфер жизни: природы, жизни общества, что и делает Тютчев: «Как груды скал, как море льдов - / Прорвем их и стесним!»

[10: 70], «Как море вешнее в разливе, / Светлея, не колыхнет день, -...» [10, c. 73]. Именно поэтому второе значение моря дается в сравнительных оборотах, сближаясь с метафорой. Думается, что дан ные конструкции в приведенном выше значении можно считать одной из специфических особенно стей поэтической семантики и поэтического синтаксиса Тютчева.

В творчестве Пушкина лексема «море» также преимущественно используется в его поэтиче ских произведениях (около 62% от общего показателя).

Первое упоминание моря относится к 1813 г. («К Наталье»), последнее - к 1836 г. («От запад ных морей до самых врат восточных»). Образ моря не покидал Пушкина, как и Тютчева, на протяже нии всего творческого пути.

В использовании лексемы «море» в поэтическом корпусе Пушкина есть ряд особенностей:

1. Сочетающиеся с лексемой «море» эпитеты в основном содержат отрицательную коннота цию: «обманчивых», «адское», «пустынное» [11]. Но эпитетами Пушкин пользуется сравнительно редко, предпочитая конструкции типа море + прилагательное + существительное: «моря обманчи вый вал», «морей неверные пучины», «моря блеск лазурный», «на тихих моря берегах», «моря гул глухой», «морей [красавец] окриленный» [11]. Эти генитивные конструкции в сложных сочетаниях, подобно Тютчеву, вызваны эмоционально положительными ассоциациями.



Pages:     | 1 |   ...   | 13 | 14 || 16 | 17 |   ...   | 21 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.