авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 15 | 16 || 18 | 19 |   ...   | 21 |

«ISSN 2072-2087 ВЕСТНИК Брянского государственного университета The Bryansk State University Herald №2 2012 ...»

-- [ Страница 17 ] --

В словаре Д.Н. Ушакова указываются дополнительные оттенки значения слова старец - монах или лицо не монашеского звания, пользующееся уважением и авторитетом среди мистически настро енных лиц за свою так называемую подвижническую жизнь (церк., религ.) [9, c. 1007], это представ лено в следующем примере. «Две недели назад после Пасхи я ездил в Загорск, пошёл в сторону Мар финькиного дома — там новостройка. Пятиэтажный дом стоит. Сердце моё зашлось — ведь ста рец был похоронен в подвале её домишки. И по тогдашним временам всё это было страшно и удиви тельно — и то, что скрывался он восемь лет от розыска, и что никто не донёс на него, и что слу жил литургию в тайне, в подвале, и собирались к нему по ночам, как в древние времена, ученики, все больше старушки, но ведь и детей своих приводили» (330). Здесь идет речь о почитании старца на уровне святого, ведь всем известно, что у верующих христиан особое отношение к мощам святых.

В английском слово старец репрезентируется существительным elder, которое в семантиче ском плане практически полностью соответствует русскому: «elder – 1. A member of a tribe or other social group who is important and respected because they are old;

2. Someone who has an official position of responsibility in some Christian churches» [13, c. 444]. Таким образом, существует две трактовки, од на из которых непосредственно религиозного плана, а вторая носит обыденный характер.

3. Начальная (первостепенная) праведность.

Так, третью группу составляют люди, которые лишь стремятся к душевной чистоте и праведности.

Паломничество - есть специально предпринятое путешествие для более полного и глубокого, чем в повседневной жизни, соприкосновения со святыней [6, c. 4]. Паломники, отправляясь в путь, подвергаются всевозможным испытанием, преодолевают огромные расстояния в надежде обрести благодать и укрепить ся в праведности своей: «Трудно себе представить, чтобы крестьяне из Галилеи три раза в год совершали такие паломничества — дорога в один конец занимала в те времена неделю, ещё неделю длились праздни ки» (163). «От Нетании он пошёл в сторону Хайфы, по пути крестоносцев и паломников» (509).Однако «дорога для паломника важна не только, и даже не столько в ключе физических лишений, так же как и цер ковный пост преследует в первую очередь не физиологические, а духовные цели» [1].

Паломник (от латин. palma - пальма). 1. Богомолец, странствующий по так называемым свя тым местам (от обычая привозить из Иерусалима пальмовую ветвь;

истор.) [9, c. 657]. Таким образом, этимология свидетельствует о религиозном наполнении данного термина, в то время как английское pilgrim происходит от латинского peregrination – странствие [12, c. 568], т.е. изначально не имеет никакой религиозной составляющей.

Без подвижничества нет праведности: «Бой идёт в небе и на земле, и бой все яростней, и надо стоять на том месте, на котором тебя поставили, а не искать удобства и комфорта. Только та ким путём можно вернуться к истокам церкви, к её подвижникам, к её сердцевине»(452).

Данный пример достаточно точно дает нам понять, кто такой подвижник. Так, согласно кон тексту, подвижник – это человек, который борется с всевозможными страстями и придерживается аскетического образа жизни.

«Дорогие мои! Ваша героическая и даже подвижническая жизнь меня восхищает. Путь, который вами избран, достоин глубочайшего уважения. Конечно, я понимаю, что путь каждого че ловека единственен, и каждый пробивает свою дорогу к Истине» (449). Здесь, как видим, прилага тельное подвижнический выступает в роли синонима слова героический, так как и то и другое связано с подвигом. Подвижник является дериватом слова подвиг, значит человек должен каждый день пре одолевать себя ради достижения какой-либо высокой цели, например, служения Богу.

При анализе английских репрезентантов было установлено, что в данном языке нет понятия, которое бы соответствовало русскому подвижник, в следствии чего используются разные номинанты.

Так, в первом случае используется: «Only in this way can we return to the sources of the Church, to its martyrs, to its heartland» (357). Martyr – someone who is killed or punished because of their religious or political beliefs [13, c. 878], т.е. полностью соответствует русскому мученик. Подвижничество более связано не с мученичеством, а с добровольным отказом от благ (эта сема отсутствует в английском), таким образом, понятия пересекаются лишь частично.

Далее находим: «My dears, your heroic and even saintly life fills me with admiration» (355). Английское прилагательное saintly (seeming to be completely good and honest, with no faults) более соответствует русскому праведный. «Подвижник - монах, аскет, давший обет самоотречения во имя служения Богу» [5, c. 460].

Языкознание Так, подвижничество - это частный случай праведничества, тем самым слово подвижник является гипони мом слова праведник. Следовательно, в данном случае имеет место генерализация исконного значения.

Послушник и инок обладают основными качествами, которые присуще праведникам: набож ность, смирение, аскетизм и стремление к святости. Когда человек поступает на монастырское слу жение он лишь пытается приблизиться к истинной праведности, но, этот путь еще более трудоемкий и тяжелый, чем праведничество в миру, и подвластен далеко не каждому: «Он мне говорит: здесь туристов нет, здесь не живут, здесь спасаются. Ты монах? Я ведь Послушник, не монах. Я, мо жет, потому и до Афона дошёл, что решиться не могу. Но я молчу, а он сам мне говорит: если у кого хоть на 1% сомнения, если в миру что-то держит, то этот процент перевесит» (333). Для того чтобы встать на этот путь, нужно иметь душевное мужество, а для того чтобы пройти его до конца, нужно обладать особой крепостью духа.

Послушник – член братии, готовящийся принять монашество и проходящий монашеский искус - ис пытание, проверку, насколько этот образ жизни ему близок, насколько есть к нему призвание [1]. Так, по слушник, как и подвижник, принимает на себя обязанность выполнять какой-либо тяжелый труд в качестве проверки своих стремлений: «Слышал, что жил он послушником в одном из монастырей в Мордовии, чуть ли не в скиту. Так что твоё известие, что он прибыл из Афона, для меня совершеннейшая новость» (331).

Интересно сравнить русский и английский репрезентанты. Русское слово послушник происхо дит от глагола слушать, т.е. в основу кладется подчинение высшей воли, в то время как английское novice происходит от лат. novus и буквально означает новичок, начинающий.

Инок, как и послушник, находится только в начале своего монашеского пути и должен еще со стояться как настоящий духовник и праведник: «Была одна заброшенная с прошлого века, мне там разрешили поселиться, но к старцу редко допускали. На службе больше его видел. Но другой раз подзо вёт, скажет что-нибудь или подарит. Я к нему два раза ходил, просился в иноки. А он все говорит мне — один процент!» (333). В переводном варианте находим: «Occasionally, though, he would call me, tell me something or give me a present. I went to him twice and asked to become a monk, but he kept saying, ”One percent!”» (266). Итак, в английском языке нет понятия, которое бы соответствовало русскому инок, так как это понятие очень узкое и даже некоторые русские словари приводят слова инок и монах в качестве синонимов: «инок - монах, чернец, черноризец;

отшельник, пустыножитель» [3, c. 46]. Однако в пра вославном словаре находим: «В практике современных русских православных монастырей возникло различие между словами инок и монах. Первый является насельником монастыря, не давшим еще обе тов, но имеющим право носить часть монашеских одеяний. Монахом же называют того, кто пострижен в мантию и дал монашеские обеты» [1]. Таким образом, можно говорить о подмене понятий.

Так, на уровне ближней периферии концепт «Праведник» может быть репрезентирован целым пластом религиозных понятий.

This article studies the total set of the means of verbalization of the concept in Russian and English languages at the near periphery.

The key words: concept, pronuclear zone, representatives.

Список литературы 1. Азбука веры. Словарь [Электронный ресурс] Электрон. дан. (Толкование религиозных понятий), 2005. Режим доступа: www.azbyka.ru/dictionary/shtm, свободный. Загл. с домашней страницы Интернета.

2. Воркачев С.Г. Лингвокультурология, языковая личность, концепт: становление антропо центрической парадигмы в языкознании // ФН 2001, № 1. С. 64-72.

3. Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка: В 4 т.М.: Русс. яз., 1998. Т.2:И О. 1998. 555с.

4. Ефремова Т.Ф. Новый словарь русского языка. Толково-словообразовательный. - М.:

Русс.яз., 2000. Т.2:П-Я. 1088с.

5. Ожегов С.И. Словарь русского языка.- М: «Советская энциклопедия», 1972.

6. Поплавская X.В. Народная традиция православного паломничества в России в XIX-XX ве ках. (По материалам Рязанского края.) Автореферат диссертации на соискание ученой степени кан дидата исторических наук. М., 2000. С. 4.

7. Попова З.Д., Стернин И.А. Очерки по когнитивной лингвистике. Воронеж: Истоки, 2001. 12 п.л.

8. Степанов Ю.С. Константы: Словарь русской культуры: Изд. 2-е, испр. и доп. М.: Академи ческий Проспект, 2001. 990 с.

9. Ушаков Д.Н. Большой толковый словарь современного русского языка. М.: «Альта-принт», 2005. 1239с.

10. Фасмер М. Этимологический словарь русского языка: В 4 т./ М. Фасмер, пер. с нем. и доп.

Вестник Брянского госуниверситета. №2(2) (2012) О.Н. Трубачева М.: Прогресс, 1986. Т.1.: (А - Д) 577 с.

11. ABBY Lingvo 12 [Электронный ресурс]. Прикладная прогр. (500 Мб). Collins English Dic tionary. 8th Edition: Harper Collins Publishers, 2006.

12. The Barnhart Concise Dictionary of Etymology / ed. by Robert K. Barnhart. HarperResource, U.S.A., 1995. 916 pp.

13. Longman dictionary of contemporary English / third edition. Longman, 2000. 1800pp.

Об авторе Димидова М.М. – преподаватель Брянского государственного технического университета, marri25@mail.ru УДК 81'374. ПАСПОРТИЗАЦИЯ АНГЛИЙСКИХ СПОРТИВНЫХ СЛЕНГИЗМОВ В СОВРЕМЕННОЙ БРИТАНСКОЙ СОЦИОЛЕКСИКОГРАФИИ А.А. Елистратов В работе дается анализ словарных статей, описывающих английские спортивные сленгизмы. Автор исследует способы представления и подачи лексических единиц в современном словаре английского просторечия. Всего определение к словарной вокабуле может содержать свыше пятнадцати помет. Делается вывод об отсутствии строгих параметров паспортизации спортивных сленгизмов в словаре.

Ключевые слова: спортивный сленг, социолексикография, вокабула, субстандартная лексика, словарная статья.

В своих вступительных замечаниях к словарю американского сленга Дж. Лайтер называет Бри танию местом рождения английского сленга, влияние которого на американскую субстандартную лек сику до 1850 года было подавляющим, а после 1850 г. пошло на спад [5, p. xxxiii-xxxiv]. Британский сленг, отмечает ученый, похоже, склонен идти своей дорогой [5, p. xxxiv]. Лексикографические работы британских исследователей кэнта, сленга, арго и прочих форм существования лексического субстан дарта насчитывают несколько столетий. Известная привычка британцев к традициям находит выраже ние и в словарном деле. Достаточно регулярно британские издательства выпускают лексикографиче ские труды: энциклопедические, переводные и толковые словари, включая словари английского сленга.

Внимание к субстандартной (просторечной) лексике не случайно и может быть объяснено не только любовью языковедов к сбору и фиксации новых лексико-семантических единиц, но и насущной по требностью отслеживать на языковом материале малозаметные, но регулярные сдвиги в общественном сознании, выявлять взаимодействие различных социальных групп, устанавливать постепенные измене ния в социально-коммуникативной ситуации, создавать основу для широких социолингвистических и социологических исследований. Зарубежные работы в сфере субстандартной лексикографии, или со циолексикографии, значимы и для российских исследователей. Известно, что прошедшие двадцать лет ознаменовались всплеском интереса к лексикографическому описанию русских жаргонов, сленга, арго разных социальных групп, появлением целого ряда глубоких работ в этой области. Следовательно, со циолексикографические исследования, в данном случае – британского сленга, являются актуальными и способствуют развитию, совершенствованию и уточнению теоретических и практических языковых штудий, включая сравнительно-сопоставительные и контрастивные социолектологические аспекты.

Цель настоящего исследования – определить и описать характерные особенности словарных статей, содержащих спортивные сленгизмы, в современной британской социолексикографии.

Внимание к спортивному сленгу не случайно. Оно обусловлено огромной ролью спорта как общественного института и его соответствующим влиянием на многие стороны жизни современного человека. Широкая экспансия спорта является частью глобализации или даже американизации [7, p.

203], что подразумевает, в том числе, необходимость отслеживать языковые процессы в спортивной сфере. Кажется, что для Британии, прародительницы многих современных видов спорта, лексикогра фическое описание спортивного сленга имеет особое значение.

Материал исследования составляют статьи, описывающие спортивные сленгизмы, из словаря современного сленга Т. Торна [6]. Все словарные статьи построены в алфавитном порядке, поэтому в приводимых примерах ссылки на страницы отсутствуют. В основу поиска материала лег метод сплошной выборки, в результате которого были обнаружены 84 спортивных сленгизма. При анализе, классификации и описании лексического материала принимались во внимание работы в области об щей лексикографии [2], социолексикографии [1;

4], социолектологии [3].

Перечислим компоненты, из которых состоит словарная статья из словаря Т. Торна.

Языкознание 1. Заглавное слово, или вокабула. Выделенное полужирным шрифтом, оно дает представление об орфографии сленгизма. Иногда вокабула состоит из двух или более слов с альтернативной формой написания: woodie, woody. Если вокабула сопровождается артиклем (чаще определенным), то он ста вится после вокабулы через запятую: ponies, the. В качестве самостоятельной вокабулы может вы ступать не только отдельное слово, но и устойчивая фраза: take it in the shorts.

2. Грамматическая характеристика в словарной статье выводится сразу после заглавного сло ва. Она состоит в указании его грамматических категорий, выделенных курсивом: частеречной при надлежности (vb ‘verb’ глагол;

n ‘noun’ существительное;

adj ‘adjective’ прилагательное;

Exclamation ‘восклицание’) и при необходимости множественного числа (pl): baggies n pl.

3. Ареальная характеристика. Данная помета вызвана необходимостью обозначить прикреплен ность (изначальную и/или функциональную) сленгизма к определенному ареальному варианту англий ского языка. Выделенная курсивом, она следует за грамматическими пометами. Спортивные сленгизмы демонстрируют вариативность по следующим ареалам: австралийскому (gremmie n Australian), амери канскому (rad adj American), британскому (nicker n British). Данная помета указывается Т. Торном вы борочно, то есть она сопровождает не все вокабулы в отличие от грамматической характеристики.

4. Толкование лексического значения. В большинстве случаев сленгизм сопровождается описа тельным определением: get a twitch on … to become agitated and/or furious. Иногда в качестве опреде ления выступает синоним из стандартного английского: dukes … fists. Определения многозначного слова следуют друг за другом с новой строки, отделяясь арабскими цифрами. Если значения лексической единицы расходятся незначительно, то они отделяются буквами латинскими буквами с полужирным вы делением: grem, gremmie … a. a novice or incompetent surfer b. a novice or incompetent skateboarder.

Внутри самого определения выборочно присутствуют:

- этимологическая справка, которая указывает на автора сленгизма: palooka … It was ap parently coined by Jack Conway, an ex-baseball player and sports writer;

язык (диалект) и этимон: puss … It derives from the Irish Gaelic ‘pus’, meaning mouth;

- отражение мобильности сленгизмов, которые могут проникать в спортивный сленг из других социолектов английского языка: rookie … The term originated in Britain in the armed forces of the late 19th century);

и, наоборот, заимствоваться из спортивного сленга в другие социолекты: stoked … The usage probably arose in the surfing community in the US, whence it spread to other English-speaking areas;

- корпоративно-профессиональные пометы. Наличие таких помет необходимо в связи с профес сионально-корпоративной дифференциацией спорта. Эти пометы указывают на сленгизм как на харак терную черту коммуникативного поведения субъектов спортивной деятельности. Согласно словарю Т.

Торна, оригинальные спортивные сленгизмы функционируют в речи спортсменов (sportsmen), спортив ных комментаторов, промоутеров, журналистов (sports commentators, promoters, journalists), спортивных писателей (sports writer), футбольных фанатов, болельщиков и хулиганов (football fans, supporters, hooli gans), болельщиков (aficionados), кулачных бойцов (pugilists), профессиональных боксеров (prizefighters, boxing), любителей конных скачек (horse-racing enthusiasts, horseracing circles), регбистов (rugby players), серферов (surfers), скейтеров (skaters), скейтбордистов (skateboarders), применяются по отношению к игре в дартс (darts) и футболу (football). Иногда корпоративно-профессиональным пометам к спортивным сленгизмам сопутствуют комментарии об их параллельном употреблении другими социальными коллек тивами: уличными бандами (street gangs), негритянской молодежью (black youth), картежниками (gam blers), уголовниками (criminals), маргиналами (marginals), полицией (police), бизнесменами (business peo ple), политиками (politicians), в индустрии развлечений (entertainment business), СМИ (media), военными кругами (military contexts), скинхедами (skinheads), в театральных кругах (theatrical), в азартных играх (betting), мелкими инвесторами (small investors), скупщиками акций (share purchasers), богемой (raffish circles), студентами (students), подростками (teenage, adolescents), рэперами (rappers), поклонниками рок музыки (rock-music fans), бродягами (tramps).

В ряде случаев в словарной дефиниции спортивного сленгизма прослеживается более широкая социальная принадлежность говорящих: upper-class, working-class, middle-class, lower-middle-class;

- словообразовательная справка, в которой рассматриваются истоки и причины метафориче ского переноса: duck egg … derives from the resemblance between the written or printed 0 and the egg;

способы структурного словообразования: jock … a shortening of jock strap;

контаминативное влия ние других лексем на форму слова: rookie … The word is said to be a deformation of ‘recruit’, perhaps influenced by the noisy chattering of rooks;

рифмованные образования с выделением идентификатора полужирным шрифтом в тексте дефиниции: iron lung … The term is rhyming slang for bung;

- локальная вариативность, которая в словаре Торна ограничивается Лондоном: London foot ball hooligans;

Вестник Брянского госуниверситета. №2(2) (2012) - стилистические пометы с характеристикой слова в его употреблении: jock … it can be said affectionately;

коннотациями: jock … the word often has overtones of excessive heartiness, brawn, ag gression or lack of intelligence;

инвективой: handbag situation, handbags at ten paces … These sar castic phrases are typically used by football supporters…;

drongo … It is a term of scathing contempt…;

beresk … A humorous corruption perhaps inspired by a genuinely mistaken pronunciation;

breadbasket … A pugilists’ euphemism;

labonza … mock-Italian or Spanish;

Betty … mildly derisory usage;

- энциклопедическая информация, часто связанная с этимологией или историей употребления и распространения лексической единицы: phat … A magazine named Phat catering for rollerbladers and computergame fans was briefly published in Britain in 1994;

необходимостью дать более четкое представ ление о денотате: casual … Casuals were personified by the 1988 comic character Eddie Loadsamoney, created by Harry Enfield;

- темпоральные пометы, которые призваны отразить дату появления и/или время существова ния/употребления сленгизма. Темпоральность сленгизмов подается Торном через описательные обо роты. Точкой отсчета может стать историческое событие: knocker … before World War II;

часть столетия;

ripper … in the mid-19th century;

beef … since the early years of the 20th century;

точ ная дата фиксации лексемы: nag … first recorded in 1400;

конкретное десятилетие: gnarly … in the 1960s;

отрезок десятилетия: bottle it … in the late 1980s. Указания на возраст слова редки: duck The term is at least a century old;

- сленговые синонимы, которые в тексте дефиниции выделяются полужирным: skip … a boss, guvnor;

- отнесение сленгизма к определенной форме существования лексического субстандарта (col loquialism, jargon, slang);

- заметки об употребительности сленгизма: punter … The term enjoys continuing popularity;

kick back … A vogue term;

drongo … The word seemed to be declining in popularity by the late 1980s;

puss … was a favourite word of pugilists and ‘tough guys’;

- примеры лексической сочетаемости сленгизма: puss … used in compounds such as ‘sour puss’ and ‘glamour-puss’;

- фонетическую характеристику сленгизма в его реальном функционировании: easy! … The word is usually lengthened to ‘eezee!’;

- иллюстративный материал, выделяемый курсивом: stiff … Their last single stiffed;

- источник иллюстративного материала или сленгизма, выделяемый курсивом: log … The term was defined in Just Seventeen magazine.

Наконец, неуверенность и осторожность составителя словаря при определении вокабульных характеристик отражается в словах и фразах типа probably, may be, perhaps, it may have come from, unlikely: ripper … probably originating in the sports world.

Таким образом, большинство параметров, применяемых Т. Торном при описании лексической единицы, обнаруживают вариативность и неупорядоченность, вызванные не столько нежеланием авто ра следовать какому-то жесткому образцу, сколько сложностью описываемого материала. Скорее всего, автор исходил из доступной ему информации и необходимости ее размещения в словарной статье.

Анализ продемонстрировал многоаспектность появления и функционирования современных спортив ных сленгизмов, их тесную связь с внутренними процессами, имеющими место в современном англий ском языке и англоязычном социуме. Думается, что опыт и наработки британских социолексикографов принесут пользу при составлении русскоязычных толковых словарей сниженной лексики.

The article deals with analysis of English dictionary entries concerning sport slang words. The author looks into ways of how lexical units are introduced and qualified in a modern English slang dictionary today. All in all, the vocable definition may contain over fifteen markers. The dictionary does not have strict parameters of qualification of sport slang words.

The key words: sports slang, social lexicography, vocable, substandard vocabulary, dictionary entry.

Список литературы 1. Грачев М.А. К проблеме создания словаря криминальных кличек // Проблемы истории, фи лологии и культуры. № 2. 2009. С. 531-535.

2. Кодухов В.И. Введение в языкознание. М.: Просвещение, 1987. С. 196-201.

3. Коровушкин В.П. Английский лексический субстандарт versus русское лексическое просторечие (опыт контрастивно-социолектологического анализа): Монография. Череповец: ГОУ ВПО ЧГУ, 2008. 167 с.

4. Рябичкина Г.В. Русское арго в концепции М.А. Грачёва (к разработке теории социолекси кографии) // Гуманитарные исследования. 2009. №1 (29). С. 90-97.

5. Lighter J.E. Introduction // Historical Dictionary of American Slang. Volume 1. A-G. New York:

Языкознание Random House, 1994. LVIII p.

6. Thorne T. Dictionary of Contemporary Slang. Third Edition. London: A&C Black Publishers Ltd., 2007. 494 p.

7. Washington R.E., Karen D. Sport and society // Annual Rev. Sociology. № 27. 2001. P. 187-212.

Об авторе Елистратов А. А.- доцент кафедры английского языка Челябинского государственного уни верситета, кандидат филологических наук, доцент. г. Челябинск, ул. Молодогвардейцев, д. 68, кв. 29.

asha91@rambler.ru.

УДК-882.

ОСНОВНЫЕ ЦВЕТА В ЯЗЫКЕ ПОЭЗИИ Ф.И.ТЮТЧЕВА Е.В. Зайцева Статья посвящена выделению и структурно-семантическому анализу цветовых номинаций в поэзии Ф.И.Тютчева.

Ключевые слова: колористическое пространство, цветовая картина мира, цветосемантика, колористические образования.

Цветонаименования – это одна из наиболее обширных и вызывающих интерес у исследователей лек сическая группа. Многим цветам, цветовым оттенкам могут соответствовать несколько слов, цветонаимено ваний. Для выражения цветовых ощущений на одном только русском языке требуется как минимум 450 слов.

В 50-80-е гг. ХХ века появляется ряд лингвистический работ, посвященных исследованию цветообозначений. Нельзя не отметить работу Н.Б.Бахилиной «История цветообозначений в русском языке», в которой она подробнейшим образом рассматривает историю цветовых обозначений в рус ском языке на протяжении очень большого исторического периода от эпохи первых памятников до конца XVII века, а для некоторых групп цветообозначений, где исторические изменения не заверши лись и в XVIII веке, до современности. Целью ее работы является «изучение цветообозначений в трех основных аспектах: происхождение, значение, употребление» [1].

П.Н.Денисов в своем труде «Лексика русского языка и принципы ее описания» вводит поня тие семантического пространства языка. Одним из «пучков слов», которые обеспечивают систем ность лексики, являются семантические поля [2, с.119]. Говоря о непостоянности количества семан тических полей в языке и о неоднозначности их выделения, автор ставит на первое место поле цвета.

По мнению ученого, поле цвета должно связываться с описанием и восприятием.

Цвет является значимым компонентом ментального пространства художника слова, поэтому анализ цветосемантики, цветописи помогает проникнуть в философско-мировоззренческую концепцию автора.

Е.А.Таныгина в ходе работы над диссертационным исследованием рассматривала образ цвета в сознании носителя языка [3]. По результатам проведенного ассоциативного эксперимента ею был сделан вывод о том, что образ различных цветообозначений в разной степени подвержен влиянию культурных и индивидуаль ных факторов. Автор отмечает, что прослеживается взаимозависимость распространенности цветообозна чений и преобладания культурной составляющей в его образе у отдельных носителей культуры.

Цветопись активно используется во всех жанрах литературы как яркое и многофункциональное изоб разительное средство, но по смысловой сгущенности и эмоциональной насыщенности даже в минимальном контексте главное место занимает поэзия. Изучались цветообозначения многих русских поэтов: С.Есенина, М.Цветаевой, А.Блока, В.Маяковского и др. Наш исследовательский интерес привлекает поэзия Ф.И.Тютчева.

Можно сказать, что на сегодняшний день нет более или менее значительных работ, в которых проблема колористического пространства поэзии Тютчева была помещена в центр исследования. Ис следователи творчества Тютчева (Пумпянский Л.В., Лотман Ю.М., Пигарев К.В. и др.) не раз отмеча ли обилие красок в его стихах. Отдельные колористические фрагменты, детали, цветные уголки в нейтральном стихотворении, «раскрашенные» строфы и стихи - насчитываются у Тютчева десятка ми. Это большой значащий составной элемент его поэзии [4, с. 38]. В рамках настоящей статьи про водится структурно-семантический анализ цветовых номинаций, присутствующих в поэзии Тютчева.

Ю.М.Лотман отмечал, что лирика Тютчева явление исключительное: отличаясь разнообрази ем, контрастной противоречивостью всех красок образующей ее картины, она исключительно ста бильна в своих структурных особенностях [5, с. 593]. У Тютчева действительно можно найти всю цветовую гамму, настоящую палитру художника. Общая палитра цветовых номинаций отражает цве товидение автора и тональность восприятия им окружающей действительности.

Работа выполнена при поддержке гранта РГНФ (№11-14-3200 а/ц) Вестник Брянского госуниверситета. №2(2) (2012) Советский литературовед и исследователь творчества Тютчева Кирилл Васильевич Пигарев называл поэта «певцом природы». В действительности Тютчев вступил в литературу в период рас цвета романтической культуры и принес в поэзию совершенно новое понимание бытия вообще и бы тия человека, в частности. Тютчев обладал на редкость живым и непосредственным чувством приро ды. Тютчева часто называют поэтом-художником, автором непревзойденных пейзажей в стихах. Поэ зия Тютчева полна мысли, но он был прежде всего художником [6, с. 285]. С помощью цветообозна чений поэт передает те краски и малейшие оттенки, которыми наполнена природа. Семантическое поле цвета активно используется поэтом. Тютчевский колоризм, как неоднократно отмечалось иссле дователями, тяготеет к сложным оттенкам. П.Н. Толстогузов называл поэзию Тютчева «выдающей ся лирикой светотени» [7, с. 262]. Ученый отмечал, что светотеневые нюансы являются основным выразительным средством в ряде стихотворений, а в таких произведениях, как «Вчера, в мечтах об вороженных…», становятся основной темой.

Весь спектр лексических единиц, отражающих цветовую картину мира автора, составляет коло ристическое пространство его поэзии. «Поэтический словарь Ф.И.Тютчева» насчитывает свыше слов и фразеологических сочетаний. Из них 194 лексемы имеют семантику цвета. Колоризмы, слова обозначающие цвет, в лирике Тютчева представлены практически всеми знаменательными частями ре чи: существительными, глаголами, деепричастиями, причастиями и, конечно, прилагательными.

При анализе структурно-семантического состава колоризмов в поэзии Тютчева были рас смотрены обозначения десяти цветов, считающихся основными. Так, А.П.Василевич к числу основ ных цветонаименований относит «семь названий цветов радуги: синий, голубой, зеленый, желтый, красный, оранжевый, фиолетовый, а также три ахроматических – серый, белый, черный [8, с.116]. Из этого базового спектра в поэзии Тютчева представлены наименования восьми цветов. Такие цвета, как фиолетовый и оранжевый, не были отражены поэтом в его стихах.

Обозначению основных цветов в поэзии Тютчева служат 25 лексем с частотой употребления 92. Са мыми частотными оказались обозначения зеленого цвета (его репрезентанты составляют более пятой части от общего числа употреблений: 25 из 92). Основная функция использования обозначений зеленого цвета – харак теристика мира природы. Зелеными в стихах Тютчева представлены вершины, волны, лес, мирт, нива.

Для выражения значения зеленого цвета поэт использует слова зелень, зеленеть, зеленый, зеленеющий.

Самым частотным колоративом оказывается существительное с частотой употребления 11. В «Поэтическом словаре Ф.И.Тютчева» выделено два значения существительного зелень: 1) то, что покрывает растительность зеленым цветом, 2) сама растительность [9, с.249]. При этом второе значение раскрыто Тютчевым в большин стве примеров (7 из 11 употреблений). В употреблении рассматриваемого цветообозначения отразилось свое образие художественного воплощения поэтом темы природы. В своих стихотворениях Тютчев наделяет су ществительное зелень рядом эпитетов: темная, тощая, роскошная, густая, грозою освеженная.

Второй по частоте обращения частью речи, обозначающей зеленый цвет, стало прилагательное. Зе леный у Тютчева «поросший зеленью, покрытый зеленью», «начинающий расти, цвести зеленым цветом»

[9, с.248]. Два цветообозначения выражены сложными колористическими образованиями, представляющи ми собой оттенки зеленого цвета: «О рьяный конь, о конь морской // С бледно-зеленой гривой» [10, с. 107], «Как сладко дремлет сад темно-зеленый…» [10, с. 124].Певец природы Тютчев замечает и описывает тонкие детали, цветовые переходы. Восхищаясь точностью и глубиной эпитетов Тютчева, многие исследо ватели отмечают удивительную наблюдательность поэта, его умение выхватить очень яркую характеристи ческую деталь. Так, в стихе «Зеленеющие нивы зеленее под грозой» [10, с.153], поэт подмечает факт, что мокрая листва имеет более насыщенный темный зеленый цвет.

Глагол зеленеть встречается в стихах поэта четыре раза. Значения глагола зеленеть характе ризуют момент цветения растительности. Поэт ассоциирует расцвет зелени с молодостью и силой.

Подобная ассоциативная связь просматривается в сопровождении существительных такими эпитета ми, как «молодой», «могучий» в следующих строках: «Лист зеленеет молодой…» [10, с.178], «Здесь, некогда могучий и прекрасный // Шумел и зеленел волшебный лес…» [10, с.232].

Вторым по частоте употребления стал белый цвет (23 из 92). Для передачи белого цвета поэт использует лексемы белизна, белый, белеть, белеющий, белея. Из используемых для обозначения бе лого цвета колоративов самым частотным является прилагательное «белый» (10 из 23), употребляю щееся чаще всего для передачи цвета конкретных деталей, объектов действительности (ткань, одеж да, парус). Данное цветообозначение может использоваться и для описания человека: «Подпирает локоть белый // Много милых, сонных дум» [10, с.156].

В стихотворениях Тютчева прилагательному белый присуще еще одно значение «цвет огня, пла мени». Учитывая тот факт, что огонь белого цвета можно получить только при очень высокой температу ре, можно говорить о том, что сочетание белые огни передает высокую степень напряженности, накали вания. Подтвердим сказанное конкретным примером. В стихотворении «Дым», где описывается некогда Языкознание «могучий и прекрасный» лес, превратившийся в пожарище, поэт сопровождает словосочетание эпитетом «зловещий» («И бегают по сучьям обожженным // С зловещим треском белые огни» [10, с. 232]).

Среди эстетически действенных, активных лексем в образной поэтической системе Тютчева значи тельное место занимают прилагательные и глаголы с семантикой освещенности. Так, лексемы белеть, бе леющий, белея, помимо основного значения, передающего цвет, имеют семантику света в значениях: «ста новиться светлее», «становящийся светлее», «виднеясь» («Восток белел. Ладья катилась» [10, с. 122]).

Третьим наиболее отраженным в поэзии Тютчева цветом стал голубой (14 из 92 употреблений). Для выражения значения голубого цвета и различных его оттенков поэт использует слова голубой, бледно голубой, светозарно-голубой. В своих стихах для отражения голубого цвета поэт использует только прила гательные. Два из них являются сложными колористическими образованиями. Прилагательное голубой яв ляется самым употребительным из числа всех лексем, обозначающих основные цвета. Основная функция использования слова голубой – характеристика «цвета ясного неба и спокойного моря» [9, с.158]. Из употреблений прилагательного голубой 8 приходятся на описание неба, остальные характеризуют водную или воздушную стихию. Однако не всегда в стихах присутствует прямое наименование небесного про странства. В стихотворении к Е.Н. Анненковой («И в нашей жизни повседневной…») для обозначения неба Тютчев прибегает к сочетанию «голубой свод» («Мы видим: с голубого своду // Нездешним светом веет нам…» [10, с. 202]). М.Л.Гаспаров, исследуя композицию пейзажа в поэзии Тютчева, отмечал, что в боль шинстве произведений Тютчева описание пейзажа начинается с неба, а затем взгляд поэта движется к зем ле. «Мир для него начинается с неба, а земля появляется уже потом» [11, c. 337].

Кроме этого, рассматриваемые цветообозначения служат для создания образа спокойного морского пейзажа: «И блещет все в торжественном покое: // Лазурь небес и море голубое» [10, с.

77], «Небесный свод поголубел // И вновь подернулся сияньем» [10, с. 212]).

С помощью сложных прилагательных поэт передает оттенки голубого цвета: «небо бледно-голубое»

[10, с. 227], «хоругвью светозарно-голубой» [10, с. 276]. Последнее сложное колористическое образование является авторским и передает «цвет ясного солнечного неба» [9, с. 675]. Авторские семантические оттенки имеют в текстах активно действующие, разнообразно варьирующиеся лексемы - актуализаторы, что, по мне нию исследователей языка Тютчева, является одной из специфических черт его поэтики [12, с.16].

Обращение к сложным прилагательным вызывается стремлением избежать грамматического однообразия при нагнетении ряда новых признаков. В использовании сложных образований типа си зо-темный, светозарно-голубой, туманисто-бело проявляется склонность поэта к промежуточным, оттеночным тонам, что также является одной из специфических особенностей колоризма Тютчева.

Исследователи языка поэзии Тютчева отмечают, что сложные определения представляют собой чаще всего признаки двух семантических комплексов [13, с. 84]. В данном случае в сложном образовании на семном уровне совмещается световая и цветовая семантика.

Рассмотренные три цвета из числа основных оказываются наиболее выраженными в поэзии Тютчева с частотой употребления лексических единиц свыше 10. Остальные цвета представлены меньшим количеством лексем со средней частотой употребления 5.

Следует отметить, что в отличие от голубого синий цвет представлен относительно малым ко личеством употреблений (6 из 92), в то время как, например, в поэзии С. Есенина именно синий оказал ся самым распространённым цветовым эпитетом. У Тютчева присутствуют лексемы синева, синеть, использующиеся поэтом для обозначения и описания небесного пространства, озера («На влажной неба синеве…» [10, с.222], «Внизу, как зеркало стальное, // Синеют озера струи…» [10, с.81]).

Для выражения значения красного цвета Тютчев использует лексемы красный, краснеть, краснея. Два последних колоризма используются в значении «покрываться румянцем» и служат для описания человека: «Ты мне ответ даешь – и не краснеешь» [10, с. 84].

Для обозначения серого цвета Тютчев использует прилагательное сизый. Сизый – самый сме шанный цвет: «черный с просинью и с белесоватым, голубоватым отливом, серо-синий…с голубой иг рою» (В.Даль). Как отмечают исследователи языка Тютчева, в единичном эпитете, часто усиленно зву чащем в рифме или оттененном внутристрочным созвучием, характерно слияние его зримости со смысловою его остротой [14, с.108]. Примером может служить стихотворение «Тени сизые смелись…».

Исключительно прилагательными в стихах поэта обозначены черный и розовый цвета. Употребление колоризма черный еще раз подчеркивает своеобразие художественного воплощения поэтом темы природы.

Цвет используется поэтом для описания грозы. При этом метафорический перенос создает дополнительный стилистический эффект в стихотворении. Так, морские волны во время грозы Тютчев называет черными хол мами кипящих вод, грозовое небо – черными недрами («Послание Горация к Меценату, в котором приглашает его к сельскому обеду»). Кроме этого, черными в поэзии Тютчева представлены ворон, бор, солнце, леса.

Розовый цвет вызывает ощущение чего-то светлого, радостного, что создает условия для формирования у прилагательного розовый метафорических значений. Переносное значение «прият ный, радужный» появилось у прилагательного розовый под влиянием французского языка, где rose Вестник Брянского госуниверситета. №2(2) (2012) «розовый» употребляется в данном значении с XVI века. В стихотворении «Как летней иногда по рою…» Тютчев олицетворяет природу, представляя ее «гостьей» и придавая ей женский образ. Опи сывая природу, поэт как бы дает описание женщине: «Нежданно-милых впечатлений // Те ямки розо вых ланит // Ту негу стройную движений // И стан, оправленный в магнит» [10, с.211].

В своих стихах поэт, подобно художнику, разграничивает оттенки одного и того же цвета. Так, для обозначения желтого цвета поэт использует два эпитета желтый и желтистый. Для передачи темно-красного оттенка Тютчев использует более сложный колористический эпитет черно-пламенный.

В ходе анализа структурно-семантического состава лексем, обозначающих цвет, был выявлен спектр наиболее представленных в стихотворениях Тютчева цветов из числа основных. Самыми ча стотными оказались зеленый, белый и голубой цвета. Следует отметить, что именно этой гаммой представлен традиционный русский пейзаж: зеленый лес, белые низкие облака, голубое небо. Подоб ный выбор цветов в очередной раз подчеркивает особое отношение поэта к природе, которую он вос певал и в красках описывал в своих стихотворениях.

The article is devoted to the collection and structural and semantic analysis of color terms in the poetry of Tyutchev.

The key words: coloristic space, color picture of the world, semantics of color terms, coloristic forms.

Список литературы 1.Бахилина Н.Б. История цветообозначений в русском языке М.: Наука, 1975. 286 с.

2. Денисов П.Н.Лексика русского языка и принципы ее описания. М.: Русский язык, 1980. 253с.

3. Таныгина Е.А. Образ цвета в сознании носителя языка: Автореф. дис. … кан.фил.наук. Курск, 2012.19с.

4. Пумпянский Л.В. Поэзия Ф.И. Тютчева // Урания. Тютчевский альманах. 1803–1928. Л.:

Прибой, 1928. С. 9-57.

5. Лотман Ю.М. О поэтах и поэзии. С.- Петербург: «Искусство - СПБ», 1996. 848с.

6. Пигарев К. В. Жизнь и творчество Ф.И. Тютчева. М.: Изд-во АН СССР, 1962. 376 с.

7. Толстогузов П. Н. Лирика Ф.И. Тютчева: Поэтика жанра. М.: «Прометей» МПГУ, 2003. 296 с.

8. Цвет и названия цвета в русском языке / Под общ. ред. А. П. Василевича. М: КомКнига, 2005. 216 с.

9. Голованевский А.Л. Поэтический словарь Ф.И.Тютчева. Брянск: РИО БГУ, 2009. 962с.

10. Тютчев Ф.И. Полное собрание стихотворений / Сост., подгот. текста и примеч. А.А. Нико лаева.Л.: Сов. писатель, 1987. 448 с.

11. Гаспаров М.Л. Композиция пейзажа у Тютчева // Гаспаров М.Л. Избранные труды. Т. 2.

М., 1997. С. 332–361.

12. Везерова М.Н., Майкова А.Н. Лексика цвета, света в идиолектах Ф.И. Тютчева, А.А.Фета, А.Н.

Майкова // Формирование семантики и структуры художественного текста. Куйбышев, 1984. С. 13–24.

13.Неклюдов В.Д. Эпитеты в поэтической речи Ф.И.Тютчева//Поэтическое наследие Ф.И.Тютчева: литературоведение, лингвистика, методика: Материалы Юбилейной международной научно-практической конференции. Брянск, 2003. С. 82-87.

14. Чичерин А.В. Стиль лирики Тютчева//Контекст.1974. М.1975. С. 275–294.

15. Атаманова Н.В., Голованевский А.Л. Алфавитно-частотный словник «Словаря языка поэ зии Ф.И. Тютчева» / Проблемы авторской и общей лексикографии. Материалы международной кон ференции. Брянск - Москва 2007, С. 223 – 295.

16. Белов А.А. Лексико-семантическое поле «зной» в поэтических текстах Ф.И. Тютчева: Дис.

… канд.фил.наук. Череповец. 2008 170 с.

Об авторе Зайцева Е.В. – аспирант Брянского государственного университета имени академика И.Г.

петровского УДК-808. АНАЛИЗ ИНФОРМАЦИОННЫХ РУБРИК ВОПРОСИТЕЛЬНЫХ ДИКТЕМ, ИНИЦИИРУЮЩИХ ВЕРБАЛЬНОЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ И. И. Икатова Статья рассматривает вопросительные диктемы в ситуации вступления в неформальный разговор с незнако мым представителем английской лингвокультуры. Анализ наиболее типичных примеров показывает, что руб рики инфомации специального и общего типа определяют количество целей, реализуемых говорящим.

Ключевые слова: диктема, рубрики информации, small talk, инициация вербального общения, теория вежливо сти, коммуникативный тип высказываний Языкознание Активные поиски концепций, раскрывающих условия и закономерности осуществления успеш ного общения уже давно привлекают внимание ученых, работающих в области прагматической линг вистики, дискурсионного анализа, и многих других функционально-ориентированных направлений.

В английской культуре началом любых взаимоотношений между людьми выступает small talk, который представляет собой незамкнутую систему, переходящую в более широкую сферу дело вых или личных отношений и составляет неотъемлемую часть английской коммуникативной компе тенции. Начальная стадия разговора является исключительно важной, так как здесь закладываются основы успешного общения, и поэтому уже на этом этапе необходимо продемонстрировать знания уместного в данной ситуации речевого поведения.

Ряд исследователей характеризуют small talk как жанр речи (McCarthy, 2000;

Coupland, Javorsky 2006). Данная модель коммуникации имеет свой четко выраженный стиль, функции и фор му, способствует приобретению и поддержанию статуса, устанавливает чувство общности между со беседниками (Bickmore, Cussel, 2005) и предоставляет удобный способ раскрытия личностных харак теристик коммуникантов (Holmes, 2000). Необходимая для успешной коммуникации степень доверия устанавливается посредством следующих тактик: координации, создания уз общности, сохранения лица друг друга, демонстрации взаимной признательности (Bickmore, Cussel, 2005).

В обстановке неинституционального общения между незнакомыми коммуникантами с рав ным ролевым статусом наиболее частотной формой инициации вербального общения выступает нейтральный (т.е. не нарушающий личную автономию ни адресата, ни адресанта) ситуативный ком ментарий. В англоязычной культуре он рассматривается как приглашение к общению и подразумева ет ответ самим фактом обращения к собеседнику, несмотря на то, что формально не содержит вопро са или просьбы. Кроме стандартности интерпретации его удобство заключается в том, что он позво ляет сохранить личную автономию обоих коммуникантов и в то же время продемонстрировать вза имную расположенность друг к другу.

Высказывания в форме вопроса также могут инициировать вербальное взаимодействие между незнакомыми людьми. По сравнению с нейтральным ситуативным комментарием вопрос представля ет собой большую угрозу лицу, поскольку, оказывая прямое коммуникативное воздействие на собе седника, нарушает такое правило английского общения, как неимпозитивность. В имеющихся в нашем распоряжении примерах1 встречаются следующие типы высказываний:

Вопросительные Вопросительно-побудительные Вопросительно-повествовательные.

Наиболее оптимальным способом выявления прагматических особенностей данных высказыва ний нам представляется диктемный анализ, подразумевающий рассмотрение 11 рубрик инфомации: ком муникативной, фактуальной общего типа, фактуальной специального типа, интеллективной, эмотивной, структурной, регистровой, социально-стилевой, диалектно-признаковой, импрессивной и эстетической (Блох М.Я., 2000). Принадлежность коммуникантов к одному и тому же высокообразованному среднему классу позволяет говорить об относительной однородности социально-стилевой, регистровой, интеллек тивной и диалектно-признаковой рубрик информации. Эмотивность в данных типах высказываний выра жается как в стремлении воздействовать на собеседника, так и в желании высказаться самому. Коммуни кативный успех начальных диктем свидетельствует о высоком уровне их импрессивности.

Пример 1.

Супермакет Вейтроуз. Женщина выкладывает из корзины на транспортировочную ленту про дукты, чтобы кассир посчитал их стоимость. Стоящая за ней в очереди женщина спрашивает:

-What do you do with pumpkin seeds? Is the husk of any use?

-Oh, no. You have to dehusk them first. But they taste considerably better than (the) ready-to-eat ones. (Excellent) in salads or as a snack.

В данной вопросительной диктеме коммуникативная цель (запрос интересующей адресанта информации) определяет фактуальную информацию общего типа (вопрос об использовании тыквен ных семечек). Высказывание представляет собой неосложненную коммуникацию, т.е. смыслы, со держащиеся в высказывании, полностью соответствуют семантике высказывания. Информация спе циального типа сообщает о статусе говорящего. Например, адресант знает, что в ситуации ожидания, находясь в непосредственной близости от собеседника, считается вполне уместным вступить в разго вор. Эстетическая рубрика играет незначительную роль, поскольку, по мнению инициатора общения, образность может затруднить интерпретацию высказывания слушающим. На основании вышеизло Примеры взяты из корпуса 832 диалогов, записанных автором в Великобритании с 2003 по 2011гг.

Вестник Брянского госуниверситета. №2(2) (2012) женного, можно сделать вывод, что рубрика фактуальной информации общего типа является ведущей в вопросительных диктемах, относящихся к прямой коммуникации Пример 2.

Стоянка такси около вокзала Кннгз Кросс. 8 часов вечера и уже темно. Молодая женщина ждет такси. К ней подходит другая женщина и спрашивает:

Have you been waiting long?

Not long. For about 5 minutes, I think. But it seems like ages!

After a long train journey I (inaud.) feel the same. I`m just back from Edinburg. 5 hours on the train.

(The taxi arrives.) В данном примере двух ее участниц также объединяет ситуация ожидания. Вопрос, иниции рующий общение, можно рассматривать и как заинтересованность в получении информации, и как средство прервать неловкое молчание. Ответ представляет собой не только сообщение о времени, но и выражает чувства адресата об ожидании, что свидетельствует о готовности продолжать разговор.

Начальная вопросительная диктема носит многоцелевой характер: получить информацию и устранить угрозу лицу. Интерпретация адресатом фактуальной информации общего типа (о том, сколько времени не было такси) и фактуальной информации специального типа (знание правил эти кета о возможности общения в подобной ситуации) определяет характер ответной реплики. Адресат не только дает прямой ответ на поставленный вопрос, но и поддерживает стремление адресанта к вербальному взаимодействию, т.е. на лицо создание уз общности, взаимной признательности и соли дарности. Таким образом, в данной диктеме ведущими оказываются уже две рубрики: фактуальная информация общего и специального типов.


Пример 3.

Поликлиника в Хэмпстед. Все кресла около двери в кабинет терапевта заняты в основном пожилыми людьми. В поликлинику входит мужчина средних лет на костылях. Увидев его, молодая женщина с ребенком на руках делает попытку встать, что явно не нравится ребенку.

- Would you like to sit down?

- No, no, thank you. I`m all right. I can stand.

- Lila can walk for a while. (To the toddler.) Can`t you sweetheart?

- It`s very kind of you to offer, (but) it`s nearly time for my appointment.

Прагматическая цель данного диалога состоит в сохранении лица обоими коммуникантами в неловкой ситуации. Молодая женщина предлагает мужчине сесть на ее место только из вежливости.

В глубине души она хочет продолжать сидеть и, понимая это, мужчина отказывается занять ее место.

В то же время она дает ему понять, что ей небезразлично его состояние, и она хочет помочь ему.

Мужчина, отклоняя предложение женщины, также в свою очередь проявляет заботу о ней. Оба участника общения старательно избегают реплик, которые могут привести к потере лица: женщина не говорит о том, что ему явно трудно стоять на костылях, он может потерять равновесие и упасть, что сделает ситуацию еще более неловкой;

мужчина - что ребенок скорее всего заплачет, если жен щина встанет, и в этом будет и его (мужчины) вина. В диалоге присутствуют стратегии позитивной (‘Would you like to sit down?’, ‘Lila can walk for a while’, ‘It`s very kind of you to offer’ - проявление заботы, удовлетворение потребностей слушающего) и негативной вежливости (‘ No, thank you. I`m all right. I can stand.’ It`s nearly time for my appointment.’ - нежелание причинить неудобство, сдержан ность). Взаимная признательность (участники заботятся о нуждах друг друга), согласованность, забо та о сохранении лица собеседника выражена лингвистическими средствами, однако создание уз общ ности происходит на метаязыковом уровне. В результате вербального обмена у собеседников сложи лось впечатление друг о друге как о вежливых заботливых людях.

Вопросительно-побудительная начальная диктема носит многоцелевой характер: устране ние угрозы лицу, желание произвести впечатление воспитанного человека, проявление заботы о больном человеке. Рубрика фактуальной информации специального типа (знание норм поведения в подобной ситуации) преобладает над рубрикой информации общего типа (предложение занять место адресанта). Устранение угрозы лицу как адресата, вынужденного стоять на больных ногах, так и ад ресанта, сидящего рядом с человеком, испытывающим дискомфорт, происходит с помощью страте гий позитивной (проявление заботы о слушающем) и негативной (сослагательное наклонение уменьшает прямое коммуникативное воздействие) вежливости.

Языкознание Пример 4.

Женщина в самолете садится в кресло. Она также пытается втиснуть рядом с собой свою су мочку, но места явно недостаточно. Она говорит молодому человеку, сидящему в соседнем кресле:

-Are seats getting smaller or am I getting bigger?

-I was wondering about that too… Неудачная попытка в присутствии других людей обычно ассоциируется с потерей лица. В данной ситуации женщина прибегает к иронии с целью его восстановления. Поскольку ирония выра жает уверенность говорящего в себе, неуспех компенсируется способностью адресанта подняться над ситуацией, интерпретируя ее с комической стороны.

Коммуникативная рубрика информации вопросительной диктемы выражает следующие це ли: устранение возникшей угрозы собственному лицу, демонстрация оригинальности мышления, контактоустановление. Фактуальная информация общего типа (вопрос о возможном уменьшении размера кресел в самолете и изменении физического состояния говорящего) не является ведущей рубрикой, так как адресант имеет в виду совсем не то, что говорит, следовательно, здесь имеет место осложненная коммуникация. На первый план выходят рубрика информации специального типа (де монстрация высокого статуса говорящего) и эстетическая (образное выражение мыслей). Именно в таком ключе адресат интерпретирует начальную диктему: его ответ (в той же ироничной тонально сти) носит объединяющий характер, что способствует созданию уз общности, взаимной признатель ности и обеспечивает вербальную координацию.

Пример 5.

После лекции по экономике сидящие рядом двое мужчин, члены научно-литературного обще ства, обмениваются мнениями:

- Osborne seems to be playing a zero-sum game, (being left) with no room for budgetary maneuver, doesn`t he?

- Exactly. He has no real money to spend. Moreover, he has denied himself any chance of growth, storing all extra cash in banks.

- He won`t deliver growth if he doesn`t boost short-term demand - He won`t indeed. (inaud.) Основной коммуникативной целью начальной вопросительно-повествовательной диктемы является контактоустановление. Фактуальная информация общего типа выражает логическое умоза ключение говорящего о затруднениях Дж. Осборна в распоряжении денежными средствами. Факту альная информация специального типа сообщает слушающему о высоком образовательном цензе ад ресанта и о знании им правил этикета (разделительный вопрос выступает ненавязчивым приглашени ем к вербальному взаимодействию). В данной диктеме большую роль играют также рубрики интел лективной (употребление экономических терминов, точность оценки ситуации) и эстетической (ме тафоричное сопоставление действий Осборна с игрой без победителей). Поскольку лекция проводит ся только для членов закрытого общества, говорящий уверен в способности слушающего правильно интерпретировать данное высказывание. Следовательно, сложная в когнитивном плане диктема но сит объединяющий характер, создавая узы общества, обеспечивая взаимную признательность и соли дарность. В данной диктеме помимо основной цели контактоустановления говорящий реализует так же цели самовыражения (демонстрация высокого статуса), смягчение угрозы лицу (вопросительно повествовательная форма предоставляет собеседнику возможность ограничится кратким ответом), сохранение личной автономии обоих коммуникантов, благодаря нейтральности диктемы.

Итак, анализ вопросительных диктем, инициирующих общение между незнакомыми людьми в неформальной обстановке, показывает, что при доминировании фактуальной информации общего типа количество целей, реализуемых в общении ограничено, так как для эффективной коммуникации адресант прибегает к прямому способу общения, облегчая для слушающего задачу интерпретации.

Диктемы в форме специальных вопросов представляют наибольшую угрозу лицу адресата, поскольку тот лишен возможности краткого ответа. Чем больший удельный вес приобретает рубрика информа ции специального типа, интеллективная или эстетическая рубрики, тем больше целей реализует гово рящий и тем сложнее в плане интерпретации становится диктема. Однако необходимо подчеркнуть, что подобная значительная «коммуникативная нагрузка» может носить как характер дифференциа ции (говорящий хочет подчеркнуть свою индивидуальность и продемонстрировать свой высокий ста тус), так и интеграции (говорящий ставит собеседника на такой же высокий уровень).

The article explores dichtemas-questions in starting a non-institutional conversation with a stranger in the English cul ture. The analysis demonstrates that layers of meaning containing special and general information dictate the number of Вестник Брянского госуниверситета. №2(2) (2012) goals pursued by the speaker.

The key words: dichtema, information layers, small talk, verbal initialization of casual conversation, politeness theory, communicative types of sentences.

Список литературы 1. Блох М.Я. Диктема в уровневой структуре языка. Журн. «Вопросы языкoзнания», 2000, № 4.

2. Bickmore, T., Cussel, J. “Dialogue with embodied conversational agents” in Advances in Natural Multimodal Dialogue Systems (Text, Speech and Language Technology) Edited by Yan van Kuppevelt Springer, 2005, pp. 23- 3. Coupland, N. & Javorsky, A., Discourse Reader, 2nd Edition, Routledge, London-New York, 4. Holmes J., “Doing collegiality and keeping control at work” in Coupland, J. Small talk. London:

Longman, 2000, pp.37- 5. McCarthy M., “Mutually captive audiences: small talk and genre of close contact service encoun ters” in Coupland, J. Small talk. London: Longman, 2000, pp. 88- Об авторе Икатова И.И. –преподаватель Брянского государственного университета имени академика И.Г. Петровского.

УДК КАТЕГОРИЯ ИНАКОСТИ В КОММУНИКАТИВИСТИКЕ Е.Ю. Кислякова Данная статья рассматривает категорию инакости как базовую коммуникативную категорию. С позиции комму никативистики категория инакости объективирует коммуникативное взаимодействие через отношения «Я - Дру гой», «Субъект - Субъект», «Субъект - Объект», поскольку основой коммуникации является направленность на Другого, его инаковость как имманентно присущее ему свойство. Ключевой составляющей человеческого суще ствования является диалог, в ходе которого конституируется и одновременно изменяется «Я». В отличие от клас сической философской традиции современные исследования «Я» человека указывают на его динамический и из менчивый характер, что приводит к осознанию инаковой природы как самого «Я», так и Другого. Это осложняет любую модель коммуникации, в которой каждый из коммуникантов должен пониматься как множественность «Я»-образов, правильное переключение которых может способствовать более успешному общению.


Ключевые слова: инакость, категория коммуникативистики, отношение «Я-Другой», диалог, «Я-другое», «Другое Я».

Ранее нами было установлено, что инакость как феномен объективной действительности яв ляется категорией [3], т.е. базовой ментальной единицей, интегрирующей другие субординатные ментальные единицы, такие, как «Я», «не-Я», «Ты», «Другой», «другое», «свой», «чужой», «он/она/оно/они» и др. Обращаясь к проблемам, которые являются предметом изучения коммуника тивистики как раздела современного языкознания, нельзя не заметить, что категория инакости имеет непосредственное отношение к различным ее аспектам. Так, в самом определении коммуникации как процессе социального конструирования акцент делается на обязательном наличии Другого, его «под ключении» к посланному смыслу нового смысла того, как он воспринял это сообщение, иными сло вами, коммуникация предполагает, что некое сообщение переживается Другим.

Говоря с другими, в нашем голосе звучит множество голосов. Рассуждая в терминах М.М.

Бахтина, «каждое высказывание полно отзвуков и отголосков других высказываний, с которыми оно связано» [1, с. 195]. «Когда мы выбираем слова в процессе построения высказывания, мы далеко не всегда берем их из системы языка… Мы берем их обычно из других высказываний» [1, с. 191]. «Ин дивидуальный речевой опыт всякого человека формируется и развивается в непрерывном и постоян ном взаимодействии с чужими индивидуальными высказываниями. Этот опыт в известной мере мо жет быть охарактеризован как процесс освоения – более или менее творческого – чужих слов (а не слов языка). Наша речь, т.е. все наши высказывания (в том числе и творческие произведения), полна чужих слов, разной степени чужести или разной степени освоенности, разной степени осознанности и выделенности» [1, с. 193]. Учитывая данные умозрения исследователя М.М. Бахтина, следует под черкнуть, что инакость как коммуникативная категория актуализируется в процессе общения с опре деленной функциональной особенностью – распознать степень готовности Другого к со трудничеству, со-действию, со-переживанию и разделению взглядов и мнения коммуниканта. При этом готовность понимается не как желание (не столько как желание), но как «когнитивно коммуникативная зрелость», компетентность воспользоваться данным из вне (изначально чужерод Языкознание ной среды) языком, конвенциональным знаком как знаком освоенным в той или иной мере, ориенти руясь на его объективное значение. Вместе с тем, обозначая знаками те или иные явления объектив ной действительности, каждый из нас имеет свое собственное представление о них – свой набор ре ференций, свое концептуальное содержание знака. Чем больше данный параметр варьируется у ком муникантов, тем более эксплицитно проявляет себя категория инакости в процессе общения. Напри мер, следующий отрывок из прозы В. Набокова иллюстрирует этот тезис:

«Апельсины», - сказал Лужин, указывая тростью на лоток. «Хотите купить?» - спросила жена. – Смотрите, мелом на доске: сладкие как сахар. «Апельсины», - повторил со вкусом Лужин и вспомнил при этом, как его отец утверждал, что, когда произносишь «лимон», делаешь поневоле длинное лицо, а когда говоришь «апельсин», - широко улыбаешься (Набоков. Избранные произведения).

В анализируемом фрагменте первичное употребление слова «апельсины» без семантизирую щего контекста интерпретируется как желание купить и попробовать апельсины, что коммуникатив но «достраиваться» усилиями второго участника общения. Но вторичное употребление той же самой лексемы указывает на иное восприятие ситуации Лужиным, что раскрывается в последующем вер бальном ряде, эксплицитно выражающем индивидуально-авторские коннотативные оттенки значения слова «апельсин». При отсутствии знаний об этих личностных интерпретациях, образах и ассоциаци ях, данная коммуникативная ситуация может обнаружить проблемы на уровне взаимопонимания «Я»

и Другого, в результате, объективируется категория инакости в коммуникации. Таким образом, од ним из способов реализации инакости является коннотативная семантика единиц языка.

Думается, что коммуникация направлена на осознание и учитывание инакости любого рода с целью преодоления ее, и, в свою очередь, в самом понятии «инакость» актуализирована идея о ком муникативном взаимодействии, поскольку «иное» познается при взаимодействии с ним, через отно шения «Я - Другой», «Субъект - Субъект», «Субъект - Объект». Следовательно, понятие инакости a priori входит в набор базовых коммуникативных категорий любой лингвокультуры.

Взаимный тюнинг (подробнее см.: [6]) партнеров общения предполагает гибкое варьирование их идентичностей. Одним из ключевых аспектов, тесно сопряженных с категорией инакости, являет ся проблема идентификации и самоидентификации. Как указывает немецкий философ и социолог Ю.

Хабермас, «идеи уникальности индивида, постоянного выбора собственной идентичности приводят в дальнейшем, при появлении темы коммуникации, к представлению, согласно которому идентичность невозможно реализовать в одиночку, успешность выбора собственной идентичности зависит во мно гом от Других» (цит. по: [5, с. 21]). Приведенное высказывание философа заключает в себе мысль о том, что человек находит себя вне самого себя. Конституирование личности происходит в непрерыв ном процессе общения с внешней средой обитания, существенным элементом которой является дру гая личность. При отсутствии созидающей коммуникативной поддержки другого личность начинает распадаться, терять сущность самого себя, что можно проиллюстрировать художественным отрыв ком, в котором удивительно точно передается состояние «рассеивания» человека, не способного услышать Другого и вступить с ним в адекватное взаимодействие:

Я дремала в своем шезлонге, а рядом две молодые женщины вели громкий разговор. Я совсем этого не хотела, но пришлось выслушать его от начала до конца.

- Дорогая! Я так рада тебя видеть! Ты довольна, что я тебя разыскала на этом всемирном лежбище?

- Нет, только что пришла.

- Ты уже купалась?

- Да, перекусила на набережной. Там, у греков, очень вкусные салаты из морских фруктов. У тебя но вый купальник?

- Конечно. Я ему так и сказала, что на пляже люблю бывать одна или с подругами. Знаешь, он уже из рядно мне надоел.

- Кто тебе успел рассказать? Мы с ним только сегодня решили, что с завтрашнего дня переезжаем в один пансион и снимаем номер на двоих. Он такой забавный!

- Какой ужас! Не верю… Хотя знаешь, дорогая, с произведениями искусства всегда так: ориентиру ешься на высокую цену и думаешь получить нечто подлинное кисти большого мастера, а тебе вручают мазню начинающего недоучки, который оказался племянником галериста.

- Совершенно с тобой согласна. Во всяком случае, я свою маникюршу никогда не рекламирую, чтобы потом не оказаться в очереди позади тех, кому имела глупость дать ее телефон (Вознесенская. Мои по смертные приключения).

В данном отрывке действие происходит в одном из уровнях ада, где внешне царит умиротво ряющая атмосфера (дорогой, изысканный курорт на берегу моря, нарядные, расслабленные люди), а на самом деле, люди ведут бесцельное существование, моментально забывая, кто они такие, лишь только изредка припоминают людей, с которыми провели большую часть своей земной жизни. Здесь инакость каждого человека существует сама по себе, без способности к согласованию с другим. Ци Вестник Брянского госуниверситета. №2(2) (2012) тируемый текст сохраняет лишь только формальную цельность благодаря когезиальным связкам репликам нет, да, конечно, какой ужас! Не верю, совершенно с тобой согласна. Однако в тексте пол ностью утрачивается смысловая цельность, он становится некогерентным, что позволяет классифи цировать его как абсурд. Думается, что прием абсурда является ярчайшим способом реализации ина кости в разных жанрах коммуникации.

Человек для раскрытия и развития собственных сил, для формирования себя в качестве лич ности, должен выйти за пределы самого себя, т.е. вступить в интерсубъективные отношения диалога коммуникации. Фундаментом межличностной коммуникации является отношение к Другому, его инаковости как имманентно присущему ему свойству. Как справедливо отмечает по этому поводу психолог А.Е. Шерозия, «относясь к другому, личность не только оценивает себя и свои возможно сти, но и удостоверяется в … своей самостности» [7, с. 82]. Главной составляющей человеческого существования является диалог, в ходе которого конституируется и одновременно изменяется наше «Я»: какие-то его стороны актуализируются, закрепляются и утверждаются, какие-то теряют свою значимость и становятся латентными. Согласно коммуникологам, во взаимодействии коммуникантов происходит согласование наших Я – соотнесение того, как вижу себя в данной ситуации я сам, с тем, как видит меня мой собеседник. В этом смысле любое коммуникативное взаимодействие – это одно временно «переговорно-договорный процесс, процесс согласования идентичностей» [4], при этом в одном разговоре согласование может проходить мирно и незаметно, в ином – напряженно, активно, временами даже агрессивно. Именно второй случай является коммуникативным актом, в котором более наглядно реализуется категория инакости, например:

‘What have you been up to, Caris?’ says Mac.

‘I was with a friend.’ ‘George?’ Caris shrugs. … ‘I don’t want you seeing that George again,’ he tells her. ‘I’ve been round. I’ve told his parents.’ ‘What are you talking about?’ sneers Caris.

‘I told you. I’ve been to his house.’ ‘ What did you do that for?’ The idea of Mac in George’s house is so horrible that Caris bursts into tears.

‘Why don’t you leave me alone?’ she sobs. ‘I don’t want you messing in my life.’ ‘You can’t look after yourself,’ shouts Mac. ‘Look at you!’ (Darling. The Taxi Driver’s Daughter).

Приведенный отрывок из современного англоязычного романа Джулии Дарлинг – пример коммуникативного проявления такой стороны повседневной жизни, как проблема отцов и детей.

Пятнадцатилетняя девушка Кэрис, мать которой попадает в тюрьму, оказывается неспособной при нять новые обстоятельства и мужественно вытерпеть их, как это делает ее старшая сестра, Стелла.

Кэрис отдаляется от семьи, бросает школу, уходит в новый, прежде чуждый и недоступный для нее мир – мир любовных связей, легких денег, свободных от ответственности поступков. Это меняет ее отношение к жизни и близким. Она утрачивает свое прежнее «Я», становится агрессивной (что иллю стрирует данный пример), неконтактной. Здесь инакость проявляется в когнитивном диссонансе представлений дочери о поведении отца и эмоциональном восприятии данной ситуации самим отцом.

Не учитывая желание отца помочь, Кэрис характеризует его действия так, будто он, вмешиваясь, вносит беспорядок в уклад ее жизни (I don’t want you messing in my life), хотя это именно она сама внесла в свою судьбу хаос, что объясняется трансформациями в ее эмоционально-чувственной, и, как следствие, нравственной сфере. Все это приводит к ответной агрессии отца (shouts Mac). Таким обра зом, модифицированное «Я» героини, иная самоидентификация, приводит к коммуникативному осложнению отношений «Я - Другой», и поддерживает категориальный статус инакости на вербаль ном (The idea of Mac in George’s house is so horrible, leave me alone, you can’t look after yourself) и не вербальном уровнях (просодия, фонация, мимика – sneers. жестика – shrugs, bursts into tear).

Традиционно «Я» понимается как некая духовная сущность, которая отличает нас от других и которая заключена «внутри» нас. Мы привыкли отождествлять границы Я с границами своего физиче ского тела, а само тело воспринимать как вместилище нашего Я. Язык отражает такое понимание наше го Я следующим образом: не сдержался, вышел из себя, был вне себя от негодования, готов лопнуть от смеха, ушел весь в себя, хватит копаться в себе, держи себя в руках, to be self-possessed, to be self contained, to collect oneself, to be beside oneself with rage, etc. Следовательно, в обыденном понимании «Я» - это некое внутреннее ядро, глубинная сущность, носителем которой выступает физическое тело.

Классическая философская традиция тоже учит нас воспринимать «Я» как некую обособлен ную, существующую саму по себе, монадную субстанцию, т.е. субстанцию отдельную, автономную, противопоставляющей себя окружающей среде, при этом субстанцию рациональную. На такое же Языкознание понимание традиционно ориентирует нас и психология – воспринимать «Я» как глубоко личностное, индивидуальное, внутреннее.

Современные социальные науки, не отрицая вклада классической философской традиции, автоно мизировавшей человеческую личность, предлагают иной акцент в понимании человеческого «Я» – акцент на его процессности и динамичности. «Я» современного человека понимается как изменчивое (elusive, fluid, fleeting);

как то, что мы постоянно ищем и стремимся обрести, но что невозможно утвердить раз и навсегда;

и то, что активизируется соответствующим окружением (cued and activated by relevant settings) [9].

В современных социальных подходах «Я» определяется как социальный конструкт: Я возни кает, живет и действует только в социальном мире, только в отношениях и через отношения человека с другими. «Я» порождается в отношениях и одновременно само порождает отношения (рефлексив ность «Я»). В нем представлены в свернутом виде все наши жизненные отношения, как настоящие, так и прошлые. Таким образом, «Я» – это социальное образование, онтологичность которого опреде ляется инакообразием отношений со всеми другими, формирующих и изменяющих сущность «Я» в процессе коммуникации. Если с позиции философии, как классической, так и современной, «Я»

представляет собой более-менее четкую оппозицию другому, то в рамках науки о коммуникации «Я»

«вплетено» в другое, оно пронизано им, и каждый раз объективирует те или иные его стороны. Мож но сказать, что через других мы становимся самими собой: «Личность становится для себя тем, что она есть в себе, через то, что она предъявляет для других» [2, c. 169].

В непосредственной включенности в «действия в ответ на действия» вызываются к жизни раз ные стороны человеческого «Я», что позволяет говорить о множественности его идентичностей, фор мирующихся под влиянием инакости объективной действительности в целом и любой коммуникатив ной среды, в частности. При этом в каждом случае мы имеем подлинное проявление «Я» как отражения того или иного категориального признака инакости. Американский философ Уильям Джеймс верно заметил, что у человека столько разных Я, сколько в его жизни людей, с которыми он общается [8].

Что происходит в процессе общения, если инаковы обе взаимодействующие стороны – и «Я», и Другой? Развивая общепринятое в коммуникативистике положение о том, что посредством комму никации и в ходе коммуникации мы создаем и закрепляем определенный образ себя не без участия в этом процессе собеседника, можно предположить, что в акте коммуникации происходит не только совместное конструирование идентичностей, но и «согласование» инакостей друг друга, поиск общих мест. В данном процессе партнеры учатся воспринимать друг друга, принимать и поддерживать образ «Я» как свой, так и Другого, отвергать или игнорировать какие-то неактуальные стороны себя и Дру гого. Это как два калейдоскопа в постоянном движении, стремящиеся создать наиболее гармоничный образ. При этом необходимо учитывать, что ни «Я», ни Другой сами по себе не являются самодоста точными в процессе коммуникации, поскольку коммуникативное взаимодействие требует разрыва в замкнутости интериорного существования (Левинас) и возникновения отношения самотождественно го к Другому и наоборот. Таким образом, отношения «Я-Другой», объективирующие коммуникатив ную категорию инакости, являются базовым отношением, которое уточняет и, в свою очередь, усложняет любую модель коммуникации. Учитывая все многомерность отношений «Я - Другой», можно схематично представить коммуникативное взаимодействие Я и Другого в следующем виде:

Я – Другой «Я-другое» 1 « Другое Я» «Я-другое» 2 «Другое Я» … «Я-другое» n … «Другое Я» n Схема 1. Коммуникативное взаимодействие Я и Другого.

Данная схема отображает сложность коммуникативного процесса в результате безграничной множественности выбора Я-образа коммуникантами, отсюда проблемы взаимопонимания, затрудне ния в коммуникации. Думается, что если человек способен перекодировать «Я-другое» внутри «Я», то возникает больше коммуникативных предпосылок избежать коммуникативных помех. В таком случае перед коммуникативистами встает новая задача по определению тех компетенций, которые необходимо развивать, чтобы более гибко переключать «Я-образы» в процессе общения и реагиро вать на соответствующее переключение «Другого Я». Данная проблема является перспективным направлением современной коммуникативистики.

Вестник Брянского госуниверситета. №2(2) (2012) The article focuses on the category of alterity as a basic category of communication. From the point of view of theory of communication the category of alterity reveals communicative interaction via the relation “Self-Other”, “Subject Subject”, “Subject-Object” since communication is grounded on the interrelation with the Other, its difference as an immanent quality. The key constituent of the human existence is dialogue in which a human Self is built and restruc tured. Unlike classical approaches to the essence of human Self, modern studies point out its dynamic and changeable nature and it results in understanding unsteadiness of both Self and the Other. It complicates any model of communica tion where each communicator must be represented as a complex of Self-images, that if actualized adequately can lead to more successful communication.

The key words: alterity, category of communication, relation “Self-Other”, dialogue, “Self-other”, “Another Self”.

Список литературы 1. Бахтин М.М. Проблема речевых жанров. Собр. соч. Т. 5. М.: Русские словари, 1996.

2. Выготский Л.С. История развития высших психических функций. Собр. соч. Т. 3. Пробле мы развития психики. М.: Педагогика, 1983.

3. Кислякова Е.Ю. Проблема лексикографирования инакости и инаковости: уточнение поня тий // European Social Science Journal, 2012. № 1. С. 183–190.

4. Межличностная коммуникация: теория и жизнь / О.И. Матьяш, В.М. Погольша, Н.В. Каза ринова, С. Биби, Ж.В. Зарицкая. Под науч. ред. О.И. Матьяш. СПб.: Речь, 2011.

5. Половцев Д.О. Проблема инаковости в творчестве Э.М. Форстера: Дис. … канд. филол.

наук. Минск, 2008.

6. Шаховский В.И. Что такое эмоциональный тюнинг в межличностном общении? // Гумани тарные знания в современном образовательном процессе. Сб. науч. тр. Воронеж, 2009. С. 319–322.

7. Шерозия, А. Е. Психика. Сознание. Бессознательное Psychics. Consciousness. Unconscious ness: К обобщ. теории психологии. Тбилиси: Мецниереба, 1979.

8. O’Brien J. (Ed.). The production of reality: Essays and readings on social interaction. Thousands Oaks: Pine Forge Press, 2006. P. 238.

9. Scott C.R., Corman S.R. and Cheney G. Development of a structurational model of identification in the organization // Communication Theory, 1998.– 8 (3). P. 298–336.

Об авторе Кислякова Е. Ю. -кандидат филологических наук, доцент кафедры английского языка Волго градского государственного социально-педагогического университета.

УДК 811.112. О МЕСТЕ МОЛОДЁЖНОГО ЖАРГОНА В НЕМЕЦКОМ РАЗГОВОРНОМ ЯЗЫКЕ Е.А. Королёва В статье рассматривается вопрос о месте молодёжного жаргона в немецком разговорном языке. Исследование прово дится на материале словарей конца XX - начала XXI века. На основе сравнительного анализа словарей прослеживается динамика лексико-семантических процессов, происходящих в немецком разговорном языке и молодёжном жаргоне.



Pages:     | 1 |   ...   | 15 | 16 || 18 | 19 |   ...   | 21 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.