авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 21 |

«ISSN 2072-2087 ВЕСТНИК Брянского государственного университета The Bryansk State University Herald №2 2012 ...»

-- [ Страница 2 ] --

12. И.В. Михутина. Польско-советская война 1919-1920 гг.М., 1994. С. 39- 40.

13. AAN, MSW, sygn. 1195, k. 35. Raport № 46, Warszawa dnia 30.12. 1918r.

14. AAN, MSW, sygn. 1195, k. 1, Raport № 28, Warszawa dnia 5-go grudnia 1918 r.

15. AAN, MSW, sygn. 1195, k. 7, Raport № 30, Warszawa 7-go grudnia 1918 r.

16. ДВП СССР. Т I. М., 1958. С. 17. ДВП СССР. Т II. М., 1958. С. 18. Там же. С. 19. Там же. С. 20.Франсуа Бюньон. Международный Комитет Красного Креста и Советский Союз (1917 1991). М., 1998. С. 21. Там же. С. 22. Иржи Томан. Россия и Красный Крест (1917-1945). Красный Крест в революционно госу дарстве. Деятельность МККК в России после Октябрьской революции 1917года. М., 2002. С. 49- 23. Польские интернационалисты в борьбе за победу Советской власти в России. М., 1965. С., 76- 24. Советская историческая энциклопедия. Т III. М., 1963. С. 25. Мархлевский Ю. Война и мир между буржуазной Польшей и пролетарской Россией. М., 1921. С. 26. Документы и материалы по истории советско-польских отношений. Т I. М., 1963. С. 27. Там же. С. 28. AAN. Bronisaw Wesoowski, sygn. 66/III, k. 17. Воспоминания тов. Мархлевской.

29. Там же.

Об авторе Барынкин А.В. – аспирант кафедры Европейских исследований факультета международных отношений Санкт-Петербургского государственного университета, avbarinkin@yandex.ru.

История УДК 327. КИТАЙСКИЙ ФАКТОР В ИНДИЙСКОЙ ПОЛИТИКЕ «LOOK EAST»

К.В. Володичев В данной статье дается описание характера межгосударственных отношений между Индией и рядом стран ЮВА (Юго-Восточной Азии), входящих в АСЕАН (Ассоциация стран Юго-Восточной Азии), их развитие. Ука зывается роль и место Китая в современной внешней политике Индии с учетом специфики восточного курса и отношений КНР (Китайская Народная республика) со странами ЮВА. Приводится короткое подведение итогов развития отношений Индии со странами ДВ (Дальнего Востока) и ЮВА. Методология статьи определяются системным междисциплинарным подходом, предлагающим использование как фундаментальных положений, выработанных в отечественной и зарубежной индологии, так и результатов политологических, социологиче ских, экономических и географических исследований по Индии. В выводе приводится заключение о достиже нии цели исследования.

Ключевые слова: Внешняя политика, Взгляд на восток, АСЕАН, Индия, Китай, Международные отношения, Система, Независимость Внешняя политика Индии с момента обретения независимости в 1947 г. преследует три основные цели: сохранение единства страны и внутриполитической стабильности, продвижение международного ми ра и обеспечение мирных внешних условий для экономического развития. В рамках новой, современной системы международных отношений Индия указывает на направленность своей внешней политики в сто рону укрепления отношений со странами Востока и нейтралитет в вопросе противостояния двух держав – СССР и США. В то же время, первый премьер-министр Индии – Дж. Неру заявлял об оказании поддержки странам, борющимся с империализмом и добивающимся своей независимости.

Ясность и открытость восточного вектора внешней политики Индии после обретения независи мости можно также проследить в следующих словах первого премьер-министра Неру: «Политическая борьба Азии в значительной мере завершилась, однако не везде;

во многих районах Азии все еще идет борьба за политическую свободу, и совершенно очевидно, что, пока она будет продолжаться, всякая другая деятельность будет игнорироваться или затрудняться. Поэтому чем скорее будет признано, что каждая страна Азии должна быть полностью свободна политически и получить возможность беспре пятственно следовать своему гению в более широких рамках мировой политики, которую установить какая-либо всемирная организация, тем лучше будет для всех»[1, с.69].

Спустя три года после обретения независимости Индии, выступая на 11 сессии Института тихо океанских отношений в г. Лакнау, 03 октября 1950 года, Неру отметил: «С течением времени я все больше убеждался, что проблемы Востока будут становиться все более сложными и что центр тяжести международной напряженности, существующей в современном мире, переместится на Дальний Восток и вообще в Азию. Азия требует внимания по многим причинам. В ней находится большое число отста лых стран, нуждающихся в немедленном экономическом развитии» [1, с.106-107].

Уже в апреле 1954 г. премьер-министры Индии, Бирмы, Индонезии, Пакистана и Цейлона проводят совместную встречу на о. Цейлон, в ходе которой было принято решение о созыве в 1955 году конференции стран Азии и Африки для обсуждения вопросов совместного сотрудничества и взаимодействия. Местом проведения данной конференции становится г. Бандунг (Индонезия), 18-24 апреля 1955 г.

Открывал конференцию президент Республики Индонезия доктор Ахмед Сукарно. Дж. Неру в сво ем выступлении в Народной палате отметил: «А нам, Индии, речь президента Сукарно еще раз напомнила о тесных узах, связывавших наши страны, и о наших совместных трудах на благо свободы»[1,с. 141].

Высказанные премьер-министром Неру идеи найдут свое отражение в конце XX века. Наблю дая за развитием политических и экономических объединений в ЮВА, Индия старалась выстроить свою внешнеполитическую линию таким образом, чтобы заинтересовать и привлечь к плодотворно му экономическому и политическому сотрудничеству страны этого региона, о чем позднее Индия объявит в рамках курса внешней политики Look East (далее «Смотри на Восток»).

Данный курс был впервые представлен премьер-министром Индии Нарасимха Рао в 1991 г.

Основной принцип этого внешнеполитического курса Индии заключался в том, что страна должна в будущем укреплять отношения с партнерами в Азии.

В экономической составляющей политика «Смотри на Восток» была и остается взаимосвязана с углублением сотрудничества Индии со странами Восточной и Юго-Восточной Азии. Данная политика являлась частью плана вступления в АСЕАН, а также в очередной раз указывала на роль Индии в Ази атском регионе в целом.

В рамках реализации данной политики между Индией и странами АСЕАН регулярно проводи Вестник Брянского госуниверситета. №2(2) (2012) лись двусторонние встречи на уровне министров иностранных дел, а также на высшем уровне. В ре зультате начала её реализации уже в марте 1993 г. Индия становится диалоговым партнером АСЕАН по вопросам торговли, инвестиций и туризма;

полным диалоговым партнером в 1995 г., членом регио нального форума АСЕАН в 1996 г., а позднее принимает участие во встрече министров стран АСЕАН.

Отдельно стоит выделить двусторонние отношения Индии со странами АСЕАН, а также уча стие в иных региональных объединениях, таких как БИМСТЕК (региональная орагнизация, создан ная с целью расширения сотрудничества между странами Бенгальского Залива) которое направлено на развитие культурного и экономического взаимодействия между странами. БИМСТЕК было созда но 06 июня 1997 года. Основными сферами сотрудничества между странами в БИМСТЕК являются:

торговля, инвестиции, промышленность, транспорт, инфраструктура, наука и технологии, человече ские ресурсы, энергетика, рыболовство, сельское хозяйство, естественные ресурсы.

Географически страны БИМСТЕК расположены на территории, которая является наиболее важной для Индии со стратегической, экономической и культурной точки зрения. Именно на эти тер ритории и страны направлен внешнеполитический курс «Смотри на Восток». БИМСТЕК позициони ровался в качестве альтернативы СААРК, народы Южной Азии с большим энтузиазмом наблюдали за развитием этой организации, так как полагали, что при сотрудничестве в БИМСТЕК странам удастся достичь того, чего не удалось сделать внутри СААРК. Однако, Азиатский финансовый кри зис 1997-98 гг., а также рост терроризма в регионе наложили свой отпечаток на сотрудничество в данной организации. [2, с. 59-60].

В дальнейшем отношения Индии со странами АСЕАН получают значительное развитие. В 2003 году Индия поддерживает создание зоны региональной свободной торговли и инвестиций меж ду Индией и АСЕАН. [2, стр. 341]. Продолжается рост уровня торговли между Индией и АСЕАН.

Если в 2002 г. он составлял 10 млрд. долл. США, то к 2005-6 гг. достиг отметки в 23 млрд. долл.

США. Страны АСЕАН и Индия продолжали вести переговоры о создании зоны свободной торговли между собой и о заключении соответствующего соглашения. [2, с. 342-343] На момент 2009 г. уровень торговли между Индией и странами АСЕАН достиг отметки в млрд. долл. США в год. Окончательно экономические отношения между сторонами закрепились в 2009 году после подписания Договора о Свободной Торговле между Индией и АСЕАН в Бангкоке, августа 2009 года. Договор предусматривал снижение таможенных пошлин при торговле товарами на 80%. Осознавая важность данного документа, стороны планировали повышать уровень торговли друг с другом на 10 млрд. долларов в год.

Однако Индия не являлась единственной страной региона Дальнего Востока, Южной и Юго Восточной Азии, которые обратили внимание на темпы развития и роста АСЕАН и каждой из стран, вхо дивших в его состав. Не менее быстрыми темпами развивался с момента обретения независимости и Китай.

Китай, как соседнее могущественное государство, играл важнейшую роль в процессе фор мировании курса внешней политики Индии после обретения независимости. Масштабы этой страны, ее геополитические параметры, преобладающая численность населения, размеры территории, в не сколько раз превышающие размеры территории Индии - все это свидетельствовало о том, что на ее границах сформировалась значительная военная, экономическая и политическая сила.

Как одно из государств Азии, Китай также входил в список стран, на которые была направле на политика «Смотри на Восток».

Так называемый «китайский фактор» в индийской политике «Смотри на Восток» представляется в двух аспектах. Прежде всего, Китай как государство Восточной Азии, сам по себе является объектом ин дийской политики. Второе очень важное обстоятельство – это интенсивное воздействие политики Китая в отношении стран Восточной и Юго-Восточной Азии на внешнеполитические интересы Индии, которая ведет активную политику в этой зоне. Можно констатировать, что именно в этом регионе сталкивались и сталкиваются интересы двух великих азиатских держав.

Индийско-китайские отношения за многовековую историю их существования отмечались пе риодами подъемов и спадов и определялись их геополитическим соперничеством за лидерство в ре гионе и Азии в целом. Это соперничество не потеряло своей силы и после того, как обе страны в се редине ХХ века завоевали независимость. На протяжении многих десятилетий оно проявлялось, в том числе, и в вопросах демаркации государственных границ между этими странами. Пограничная проблема являлась и является одним из основополагающих факторов при построении двусторонних отношений. Периоды спада в их развитии происходят одновременно с эскалацией обсуждения дан ного вопроса между представителями обеих сторон.

В 1991 г. распад биполярной системы международных отношений в значительной степени сказывается на двусторонних отношениях между странами. Индия начинает пересматривать курс История своей внешней политики с ориентированностью на Восток. Правительство Н. Рао в период 1991- гг. положительно реагирует на желание Пекина наладить двусторонние отношения.

Происходит обмен визитами, в частности, визит премьера Ли Пена в Индию в декабре 1991 г., Прези дента Индии Венкатарамана в Китай в 1992 г., визит Рао в 1993 г. и визит Цзян Цзэминя в Индию в 1996 г. [3] По результатам визита Ли Пена в Индию в декабре 1991 года между странами было заключе но совместное коммюнике в котором обозначался взаимный вклад в дело поддержания мира и спо койствия по Линии Фактического Контроля1, обозначавшей границы между государствами.

Таким образом, процесс нормализации индийско-китайских отношений после трудного пери ода конфронтации постепенно набирал силу.

Однако, баланс сил в регионе зависел не только от отношений существовавших между Инди ей и Китаем. Страны АТР во многом ощущали «близость» по отношению к КНР, как с исторической точки зрения, так и с учетом сложившейся к 1990-м гг. ситуации.

Китай преследует следующие стратегические цели в ЮВА: поддержание стабильности и без опасности в приграничных и близких к КНР государствах, поддержание и развитие торговых марш рутов сквозь ЮВА, доступ к энергоресурсам и сырью региона, расширение торговли, укрепление ро ли и влияния страны в ЮВА.

Китаю удается реализовать поставленные задачи и уже в ноябре 2002 года АСЕАН и Китай под писывают рамочный договор об экономическом взаимодействии, основной задачей которого является создание в течение 10 лет зоны свободной торговли между КНР и странами АСЕАН. Фактически, согла шение вступило в силу в 2010 г. Таким образом, была сформирована крупнейшая зона свободной торгов ли в мире включающая в себя 1,9 млрд. потребителей и торговый оборот на 4,3 трлн. Долларов США.

Так называемый «китайский фактор» сыграл немаловажную роль в укреплении отношений Индии со странами АСЕАН. Страны АСЕАН осознавали рост влияния Китая в регионе, что наводило на мысль о том, что лучше дружить с подобным соседом, нежели соперничать с ним. [4] В свою очередь политика «Смотри на Восток» позволяла Индии строить отношения не только с АСЕАН, но также и с Китаем. Обеим сторонам (Индии и Китаю) удалось в значительной степени сократить напряженность, существовавшую между ними, в том числе, и путем сотрудничества и вза имодействия при построении отношений с АСЕАН.[5] В целом стоит отметить, что в политике Индии «Look East» и в частности, при построении отноше ний со странами ЮВА, китайский фактор является критическим и постоянным, именно этот фактор опре деляет ход развития политики и индийских внешнеполитических инициатив в странах ЮВА. [6, с. 195] С конца ХХ в. Индия прошла нелегкий путь адаптации к изменившимся условиям в мире, поис ка своего достойного места, соответствующего потенциалу миллиардной страны. Индия гибко адапти ровалась к переменам на мировой арене, исходя из соображений защиты национальных интересов и безопасности. Несмотря на масштабные нерешенные проблемы, она весьма успешно преодолевала внутренние и внешние трудности, сохраняла свое единство и целостность. Индия приняла изменив шийся мир со всеми его сложностями и активно использовала возможности для укрепления своих эко номических и политических позиций. При всех обстоятельствах внешняя политика Индии базировалась на защите национальных интересов. Модифицируя свой внешнеполитический курс в соответствии с требованиями времени, она не становилась на путь отказа от прошлого. Ее курс – это продолжение и развитие внешней политики предыдущих десятилетий. [7, стр. 609-610] Following article gives description of international relations between India and some South-East Asia countries that form ASEAN, and their development. It describes role and place of China in India’s modern foreign policy, taking into account the character of its eastern vector and relations between China and countries of South-East Asia. Article shows brief results on development of relations between India and countries of Far East and South-East Asia regions. Method ology of the article is defined by the systematic interdisciplinary approach offering both usage of fundamental statuses, developed in russian and foreign Indology and results of political, social, economic and geographical researches on In dia. Conclusion gives clear findings on obtaining a score of the study.

The key words: Foreign Policy, Look East,ASEAN,India, China, International relations,System,Independence Список литературы 1. Неру, Дж., Внешняя политика Индии, М. Прогресс, 1965 г., 2. Ganganath Jha, India and South-East Asia: Introspection for future partnership, - Anamika Pub lishers, New Delhi, 2010, демаркационная линия между Индией и Китаем, долгое время бывшая непризнанной юридически, но являющейся границей de facto. Линия имеет протяжённость 4057 км в длину и проходит через три области Индии: западную (Ладакх, Кашмир), среднюю (Уттаракханд, Химачал) и восточную (Сикким, Аруначал) Вестник Брянского госуниверситета. №2(2) (2012) 3. N. Ram, Defining moments // Frontline, India’s national magazine, Vol. 15, No 19, Sep 12-25, 4. Evelyn Goh, China and Southeast Asia // Foreign Policy In Focus, December 12, 5. Е.М. Зайцев, Советско-индийские отношения.- URL: http://www.ussr encyclopedia.ru/?aid=71475, свободный 6. Frederic Grare, Amitabh Matoo. India and ASEAN: The Politics of India’s Look East Policy, Manohar Publishers, New Delhi, 2001, 7. Юрлов В.Н., Юрлова Е.Н., История Индии XX век, Москва, ИВ РАН, 2010, Об авторе Володичев К. В.- Институт Востоковедения РАН, Центр Индийских Исследований, аспирант k.volodichev@mail.ru УДК 327. ФАКТОРЫ ПРЕОДОЛЕНИЯ «ОБРАЗА ВРАГА» В ПОСТБИПОЛЯРНУЮ ЭПОХУ: РОССИЙСКО-ГЕРМАНСКИЙ ОПЫТ (КОНЕЦ 1990-х – НАЧАЛО 2000-х ГОДОВ) А.И. Егоров В статье затронута проблема преодоления «образа врага» на международной арене. Исследуется комплекс фак торов, способствовавших постепенному уходу в прошлое парадигмы противостояния в российско-германских отношениях. Весомое место отводится идеологии, являвшейся ключевой сферой реконструкции образа Герма нии и немецкого народа в сознании граждан России.

Ключевые слова: Германия, Россия, «образ врага», идеология, общественное мнение, стереотип, ценности, примирение.

Противостояние, будучи ведущей парадигмой, определила ключевые тенденции развития международных отношений в ХХ веке. Первая и Вторая мировые, а также холодная войны способ ствовали воспитанию общественного сознания в духе нетерпимости к интересам и ценностям проти воположной стороны. В биполярную эпоху западные государства, позиционировавшие себя в каче стве оплота демократии, оказались затронутыми этим процессом не меньше, чем державы социали стического лагеря. Видение мира в черно-белом изображении позволило не только идентифициро вать себя с Востоком или Западом, но и сформировать в общественном мнении устойчивые стереоти пы, представлявшие другую сторону в откровенно негативном свете.

Официальная пропаганда активно способствовала нагнетанию чувства страха перед потенци альным противником, создавая мифы об его исконной агрессивности. В этом плане государства предшественники современных России и Германии – Советский Союз и ФРГ – накопили в послево енный период негативный опыт взаимного восприятия.

С начала своей деятельности руководство Федеративной Республики Германии рассматривало СССР в качестве основного потенциального противника, угрожающего самому ее существованию. В 1949 г. первый федеральный канцлер ФРГ К. Аденауэр заявил: «Нашим главным врагом был и остается Советский Союз… Его целью является вовлечение всей Германии в сферу своего влияния и контроля»

[1, с. 148]. После начала в 1950 г. войны на Корейском полуострове и обострения международной об становки К. Аденауэр выразил опасение, что «если американцы объявят об отсутствии у них интереса к Федеративной Республике, то она – пропала!» [1, с. 247]. Позднее лидер ХСС Ф.-Й. Штраус отмечал:

«Решающим мотивом осуществления политики безопасности … было всеобщее, повсеместное ощуще ние угрозы. Боялись нападения русских…» [1, с. 249].

Федеральное правительство на протяжении всего послевоенного периода было вынуждено считаться с тем, что в случае вооруженного конфликта на континенте ФРГ не сможет собственными силами противостоять мощи СССР, на стороне которого находились такие преимущества как: статус державы-победительницы во Второй мировой войне;

обладание огромным военным потенциалом, в том числе ядерным оружием;

контроль над ситуацией в восточной части бывшей Германии.

Потенциальная угроза со стороны СССР, уязвимость ФРГ в силу особенностей ее геополитиче ского положения (наличия общей границы со странами, оказавшимися в сфере влияния Советского Сою за, небольшой глубины территории в направлении Восток-Запад, значительной плотности населения), пребывание на ее территории войск США, Великобритании и Франции, а также идеологическая близость с правящими кругами этих стран – все эти обстоятельства обязывали федеральное правительство прово дить политику безопасности, направленную на укрепление своих позиций в военно-политических струк История турах стран Запада. Это, в свою очередь, давало основание властям СССР рассматривать ФРГ в качестве потенциальной реваншистской силы, готовой поставить под вопрос незыблемость политических и терри ториальных реалий, сложившихся после окончания Второй мировой войны.

Такие факторы способствовали формированию закостенелого образа врага, что оставалось константой политического мышления не только правящих кругов двух стран, но и значительной ча сти их общественности.

В период советской «перестройки» предпринимались попытки преодоления такой ситуации, на что в немалой степени было нацелено новое политическое мышление, провозглашенное лидером страны М.С. Горбачевым. С его помощью реформаторы надеялись по-новому сформировать отноше ния со странами Запада, в том числе с ФРГ. В ход был пущен тезис о необходимости деидеологиза ции межгосударственных отношений. Наиболее точно смысл этих слов объяснил политолог Г. Шах назаров, писавший: «На чем же базировалась концепция противостояния двух миров? На идее, что ХХ век – это революционная эпоха перехода от капитализма к социализму, и что этот конфликт про исходит через схватку мирового пролетариата с мировой буржуазией. Конфликт сразу выливается в столкновение социалистических и капиталистических государств. Но поскольку основное содержа ние международных отношений составляет взаимодействие не политических течений и социальных слоев, а государств в буквальном смысле этого слова, постольку принципиально неверно отождеств лять отношения между государствами с отношениями между общественно-политическими система ми». То, что можно назвать межсистемными отношениями, принадлежит к сфере идеологии, а отно шения между государствами вещественны. К тому же Шахназаров указывал на ложность мнения о противоположности двух общественных систем. «И социализму, и капитализму в равной степени присущи такие элементы, как товарное производство в сочетании с планированием экономического процесса, сильное государство, эффективное социальное обеспечение», – полагал он [2, с. 68].

Крах Советского Союза и социалистической системы положил начало переходу международ ной системы в качественно новое состояние, существенной чертой которого была призвана стать свобода выбора пути своего развития. Реализуя ее, страны Центральной и Восточной Европы взяли курс на вступление в западные союзы (НАТО и ЕС), что в определенной степени привело к размыву идентичности стран Запада. С одной стороны, это создало предпосылки для преодоления взгляда на мир в черно-белом цвете, а с другой – потенциально вело к формированию новых разделительных полос в Европе, где интересы РФ оказывались ущемленными.

На фоне такой перспективы российское восприятие партнеров на континенте, не лишаясь идеологического элемента, стало все более приобретать прагматичный характер. Возобладало здра вое стремление ориентации на сотрудничество, прежде всего с теми державами, которые могли спо собствовать решению Россией ее многочисленных проблем. В условиях, когда бывшие союзники один за другим отворачивались от Москвы, Германия, напротив, проявила желание развивать со трудничество, в том числе предоставляя РФ финансово-экономическую помощь.

Если в предшествующий период «образ врага» в двусторонних отношениях был лишь смяг чен, то в постбиполярную эпоху обнаружилось стремление России разрушить представление о ФРГ как влиятельной силе, противостоящей ей на международной арене. Решение этой задачи во многом зависело от коренной реконструкции образа Германии и немецкого народа в сознании россиян. Для этого требовалось применить системный подход, предполагающий достижение цели путем одновре менных действий в нескольких ключевых сферах (см. таблицу).

Таблица Преодоление «образа врага» в отношениях между РФ и ФРГ № Сфера Направление Ожидаемый результат Преодоление страха перед партнером, лик 1 Идеология Ориентация на идеи взаимозависимости видация барьера отчужденности Знакомство с культурным и гуманистическим Развитие сотрудничества во всех областях наследием стран и народов, совместные про 2 Культура культурной жизни екты в области образования и науки, моло дежные обмены Переговоры по ключевым аспектам двусто- Разрешение острых политических разногла 3 Политика ронних и многосторонних отношений сий, в перспективе - стратегическое партнер ство Активизация практического взаимодействия в Переплетение экономических 4 Экономика хозяйственном процессе и расширение дело интересов вых связей Как видно из таблицы, важнейшей сферой преодоления «образа врага» оставалась идеология, Вестник Брянского госуниверситета. №2(2) (2012) впрочем, тесно связанная с другими областями, а именно культурой, политикой и экономикой.

На долю идеологии выпала важная миссия – способствовать преодолению чувства страха пе ред противоположной стороной, а также обеспечить ликвидацию барьера взаимной отчужденности, что до сих пор препятствовало переходу ФРГ в массовом сознании россиян из списка «чужих» в пси хологически более комфортную категорию «нейтральных». Предпосылкой такого перехода являлся перенос акцента в восприятии Германии на специфику ее положения в центре европейского конти нента, а потому имеющую немало общего с Россией, которая традиционно выступала в качестве своеобразного моста между двумя континентами.

Исследователь И.А. Петров отмечал: «Граница Восточной и Западной Германии условно проходит по Эльбе. К западу от Эльбы традиционно располагались более индустриально развитые территории, преж де всего рейнско-вестфальско-саарский ареал развития тяжелой промышленности. Общество здесь было более открытым и мобильным, ориентированным на Запад, и преимущественно на Великобританию.

К востоку от Эльбы население было преимущественно аграрным, общество – более закрытым, традиционно-патерналистским, ориентированным на милитаризм и экспансию. Преобладающие здесь аграрно-юнкерские сообщества ориентировались в своих связях прежде всего на Россию» [3].

Это обстоятельство позволяло воспринимать ФРГ не как западную державу в чистом виде, чьи ценности безусловно чужды российским. К тому же накопленный опыт авторитарного и тотали тарного прошлого, как и успешное его преодоление, позволяли отстроить Германию от стран класси ческой западной демократии.

Дополнительный мотив для положительных ассоциаций возник в связи с выдвижением в ка честве нового российского лидера В.В. Путина, продолжительное время жившего и работавшего в Восточной Германии, а также хорошо владеющего немецким языком [4]. Этот государственный дея тель выражал заинтересованность в налаживании контактов с ФРГ (например, во время встречи в но ябре 1999 г. с федеральным канцлером Г. Шредером), проявлял компетентность в экономических во просах, где акцентировал внимание на защите права собственности и недопустимости выхода бюро кратического аппарата в своей деятельности за рамки правового поля.

Оптимизма добавляли встречи германских политических деятелей и бизнесменов с В.В. Пу тиным в пору его пребывания в должности председателя правительства РФ.

12 марта 2000 г., за две недели до очередных президентских выборов в России, представи тельная делегация Восточного комитета немецкой экономики посетила Москву и имела с Путиным обстоятельную беседу. «Сложилось впечатление, что российский премьер – хорошо информирован ный лидер, мыслит реалистично и прагматично», – делился впечатлениями от встречи член делега ции, председатель комитета К. Мангольд [5].

К тому же в пользу сближения работал исторический фактор, а именно многовековый харак тер двусторонних отношений, в ходе которых стороны неоднократно выступали партнерами при ре шении острых международных проблем. Став президентом, В.В. Путин акцентировал внимание на историческом аспекте, используя для этого различные поводы. Так, перед празднованием 60-летия окончания Великой Отечественной войны Путин подчеркнул: «Нас (Россию и Германию – А.Е.) свя зывает очень многое», имея в виду прежде всего страницы истории [6].

Вместе с тем глава государства намеренно апеллировал к просвещенной части общества, называя Германию одним из центров европейской цивилизации с богатейшим культурным наследием. Приход но вого лидера вызывал надежды на интеграцию в европейские структуры, а ФРГ воспринималась в качестве силы, способной оказать поддержку в решении этой задачи. 25 сентября 2001 г., произнося речь перед депу татами германского бундестага, В.В. Путин, в частности, заявил: «Я считаю, что Европа только укрепит свое положение центра мировой политики на длительную перспективу, если объединит собственные воз можности с российскими человеческими, территориальными и природными ресурсами, а также с ее эконо мическим, культурным потенциалом, а также потенциалом в области безопасности» [7].

Психологического комфорта в общении между русским и немецким народами было невоз можно достичь без преодоления последствий Великой Отечественной войны. С одной стороны, лю дям старшего возраста, лично познавшим ужасы и бедствия войны, было нелегко отказаться от при страстного отношения к бывшим противникам. Но среднее, и особенно молодое поколения, непо средственно не затронутые войной, воспринимали Германию и ее народ более лояльно, сквозь приз му не противостояния, а скорее уважения, как к стране, которой в сжатые исторические сроки уда лось решить несколько ключевых задач: подняться с колен после поражения во Второй мировой войне, обеспечить своему населению высокие стандарты жизни, а также добиться собственного вос соединения. По этому поводу президент РФ В.В. Путин отмечал: «… думаю, что у русских людей моего поколения, на себе не переживших трагедию войны, иное восприятие Германии, нежели у по История коления наших отцов и дедов» [6].

К тому же в России ответственность за преступления гитлеровского режима никогда не возла галась на немцев в целом. Путин подчеркивал: «Не может быть виноват народ – вина лежит на идео логии, в данном чудовищном случае – на идеологии национал-социализма» [6].

Такую позицию удалось подкрепить ходом политического процесса, частью которого стало официальное осуждение властями объединенной Германии преступлений нацистов и отказа от их идеологического наследия. Это нашло свое отражение в символических актах исторического прими рения русского и немецкого народов. В 1990-е – начале 2000-х гг. канцлеры ФРГ формально подвели черту под периодом Второй мировой войны. 9 мая 1995 г. Г. Коль участвовал в праздновании Дня Победы в Москве, в апреле 2001 г. Г. Шредер возложил цветы на Пискаревском кладбище в Санкт Петербурге, а в октябре – в берлинском Тиргартене. Выступая на торжественной церемонии закрытия фестиваля «Российско-германские культурные встречи 2003–2004 годов», президент Германии Х.

Келер напомнил о трагедии Ленинграда, который, по его словам, «ужасно пострадал в этой войне.

Сотни тысяч людей погибли, в том числе от голода». Келер заявил, что отношение к прошлому мо жет обеспечить будущее, а Германия помнит свою историю и не уклоняется от ответственности» [8].

Подкрепляя слова делами, ФРГ приступила к подготовке выплаты финансовой компенсации тем иностранным подданным, которые были заняты на принудительных работах в годы нацистского режима. По инициативе немецких предпринимателей и при активном участии государства был создан федеральный фонд «Воспоминание. Ответственность. Будущее», выделивший в апреле 2000 г. более 8 млрд. дойчмарок (далее ДМ) в качестве компенсации. 700 млн. ДМ дополнительно предполагалось потратить на мероприятия, посвященные напоминанию об угрозе, которую несут обществу тотали тарные политические режимы, а также способствующие укреплению взаимопонимания между наро дами и молодежным обменам.

В числе лиц, получивших право на компенсацию, оказались 7200 граждан России. Были за ключены соглашения о выплате Германией компенсаций российским жертвам нацистских преследо ваний (400 млн. ДМ – по двусторонним договоренностям 1993 г. и более 800 млн. ДМ – по многосто роннему соглашению от 17 июля 2000 г.) [9].

Важным моментом, оказавшим влияние на восприятие Германии, явилось стремление россиян адаптироваться к рыночным условиям. В общественном мнении утвердилась точка зрения, что в большин стве своем немцы – это трудолюбивые, прагматично мыслящие работники, умеющие рационально исполь зовать ресурсы, чему у них следует поучиться. Такие идеи становились все более распространенными по мере развития деловых связей российских предприятий с немецкими компаниями, а также ввиду осознания стабильных конкурентных преимуществ германской экономики. Так, ее издержки на производство едини цы продукции за 10 лет (с середины 1990-х до середины 2000-х гг.) снизились примерно на 3 %;

нагрузка на предпринимателей в отношении налогов и расходов по социальному страхованию оказалась сравнительно небольшой. ФРГ отличалась высокой степенью социального мира между работниками и работодателями, что отражалось в низком, по международным меркам, коэффициенте забастовок [10, s. 9].

К тому же Россия объективно нуждалась в модернизации производства, и, несмотря на сложные процессы в экономике, проявляла к ней политическую волю. Немецкие предприятия с их инновацион ными товарами и услугами в промышленной области могли внести в этот процесс существенный вклад.

В свою очередь, заинтересованность в активизации экономических отношений высказывалась и германской стороной. Она учитывала, что в случае повышения жизненного уровня российского населения возникнет огромный потребительский потенциал, который должен обслуживаться. При этом не следует принимать во внимание краткосрочные интересы, ориентированные на получение быстрой прибыли, а предпочтительнее брать на вооружение долгосрочную стратегию.

Экономический рост в России, прогнозировали германские эксперты, неизбежно отразится на государствах постсоветского пространства и вызовет местный хозяйственный подъем. Используя тесные отношения Москвы с этими странами и успешно позиционируя себя в качестве надежных партнеров, немецкие компании смогут получить стартовое преимущество при завоевании рынков бывших советских республик.

Решающей предпосылкой двустороннего сближения следует признать фундаментальные изме нения в государственной и общественной системе, экономике, в других сферах российской жизни, про исшедшие в годы реформ. Благодаря им РФ впервые в своей истории встала на путь построения откры того общества, которое, несмотря на культурный релятивизм, предлагало остальному миру принять конкретные ценности, а именно совместную ответственность за мир, его устойчивое развитие, без условное соблюдение прав и свобод человека. Важным сплачивающим моментом явилось наличие у России и Германии общих задач на мировой арене, в том числе борьба с терроризмом, организованной Вестник Брянского госуниверситета. №2(2) (2012) преступностью, незаконной торговлей наркотиками, низким уровнем жизни и болезнями.

Таким образом, в 1990-е – начале 2000-х гг. был запущен сложный и противоречивый процесс преодоления «образа врага» в отношениях между РФ и ФРГ. Преследуя национальные интересы, Москва настойчиво искала наиболее эффективные инструменты преобразования образа Германии в сознании своих граждан. Этому способствовало действие устойчивых факторов, имевших как объек тивный, так и субъективный характер. Вместе с тем было очевидно, что в ходе реализации «герман ского проекта» Россия столкнется с немалым числом препятствий.

The article touched upon the problem of overcoming the “enemy image” in the international arena. We study the com plex factors that contributed to the progressive care in the past paradigm of confrontation in the Russia-German rela tions. Important place is given ideology is a key area of the image reconstruction of Germany and the German people in the minds of Russian citizens.

The key words: Germany, Russia, “the image of the enemy”, ideology, public opinion, stereotypes, values, reconciliation.

Список литературы 1. Штраус, Ф.-Й. Воспоминания. Пер. с нем. / Ф.-Й. Штраус. М.: Международные отношения, 1991. 510 с.

2. Шахназаров, Г.Х. Восток – Запад / Г.Х. Шахназаров // Коммунист. 1989. № 3. С. 67– 3. Петров, И.А. Объединение Германии. Историко-культурные и общественно психологические аспекты / И.А. Петров // Международный исторический журнал. 2000. №9. С. 35– 4. Взгляд германской стороны на «раннего» В.В. Путина изложен в работе политолога А. Рара.

См.: Rahr, А. Wladimir Putin. Der “Deutsche” im Kreml/ A. Rahr. Mnchen: Universitas Verlag, 2000. 269 s.

5. Mangold K. Wirtschaftsfaktor Russland. Die deutsche Wirtschaft hat. Anla zur Hoffnung [Элек тронный ресурс] // Internationale Politik. 2000. №5/ URL: http://www. internationalepoli tik.de/ip/archive/jahrgang 2000/ mai 2000/ documentation. htm (дата обращения: 30.07.2009) 6. Совместное интервью Президента России Владимира Путина и Федерального канцлера Г.

Шредера газете «Бильд», 7 мая 2005 г. [Электронный ресурс] // URL: http: // ar chive.may9.ru/ru/section.php?docId=10717 (дата обращения: 30.07.2009) 7. Rede des russischen Staatsprsidenten, Wladimir Putin, vor dem Deutschen Bundestag am 25. September 2001 in Berlin [Электронный ресурс] // Internationale Politik. 2001. №10/ URL: http://www. internationalepoli tik.de/ip/archive/jahrgang 2001/ oktober 2001/ documentation. htm (дата обращения: 30.07.2009) 8. Медведева, А. Путин и Келер закрыли «Российско-германские культурные встречи» / А.

Медведева [Электронный ресурс] // URL: http://www.gorodovoy.spb.ru/rus/news/civil/396923.shtm (дата обращения: 30.07.2009) 9. Российско-германские отношения. Официальный сайт президента РФ [Электронный ресурс] //URL:// http://article.kremlin.ru/events/articles/2003/10/53601/53668.shtm (дата обращения: 30.07.2009) 10. Staack М. Handelsstaat Deutschland. Deutsche Auenpolitik in einem neuen internationalen Sys tem. Paderborn: Schningh, 2000. 560 s.

Об авторе Егоров А. И.- кандидат исторических наук, доцент Дзержинского политехнического инсти тута Нижегородского государственного технического университета;

dr.egoroff-al2012@yandex.ru.

УДК 38. ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ Н. М. ДРУЖИНИНА В ОБЩЕСТВЕ ПОЛИТКАТОРЖАН И ССЫЛЬНОПОСЕЛЕНЦЕВ В.В. Жибоедов Статья посвящена начальному этапу научного творчества Н.М. Дружинина, который неразрывно связан с его деятельностью в Обществе политкаторжан и ссыльнопоселенцев. Исследование малоизученных фактов в био графии историка позволяет проследить процесс оформления декабристской тематики в качестве его приоритет ных научных интересов в конце 1920 – х – начале 1930 – х гг.

Ключевые слова: Общество политкаторжан и ссыльнопоселенцев, марксистско – ленинская историография, декабристская комиссия, доклады Н.М. Дружинина.

Деятельность Н.М. Дружинина в Обществе политкаторжан и ссыльнопоселенцев В отечественной историографии XX в. имя Николая Михайловича Дружинина занимает важ История нейшее место. Вклад историка в исследование различных аспектов социально – экономической и об щественно – политической жизни России остается незыблемым. Труды Н.М. Дружинина способство вали не только развитию советской исторической науки но, и по справедливому замечанию М.В.

Нечкиной, послужили «для многих молодых историков школой научной работы» 1, с. 33.

Деятельность Н.М. Дружинина в Обществе политкаторжан и ссыльнооселенцев, значительно повлияла на начальный этап научного творчества ученого, который был связан с исследованиями в области декабристского движения.

После Октябрьских революционных событий, Гражданской войны и иностранной интервенции перед партией большевиков появилась задача не только в укреплении своей власти, но и в необходимо сти изучения истории революционного движения в России. В этом направлении революционные идеи большевиков постоянно эволюционировали под воздействием российской действительности в сторону формирования собственной концепции понимания истории. Именно в рамках формировавшейся марк систско – ленинской историографии появилось четкое понимание декабристского движения. Для си стематизации собственных исторических традиций в 1920 – е гг. началось создание исторической орга низованной системы, «включавшей в себя научные центры в области общественных наук, …(Институт К. Маркса и Ф. Энгельса, Институт красной профессуры, институт В.И. Ленина…) где происходило постепенное внедрение в науку марксистских методов исследования» 2, с. 295. Одной из наиболее значительных организаций, которая создавалась с этой целью было Общество политкаторжан и ссыль нопоселенцев. Произошло это в Москве 12 марта 1921 г. при большой поддержке так называемых «ста рых» большевиков Я.Э. Рудзутака, Ф.Э. Дзержинского, М.П. Томского, Е.М. Ярославского и других. В 1921 – 1923 гг. отделения общества были созданы в 10 крупных городах. С 1924 г. оно стало всесоюз ной организацией и в последствии имело по стране свыше 50 своих филиалов.

Целенаправленная деятельность Общества по написанию истории революционного движения в России с начала XIX в. до 1917 г., «существенно влияла на создание советской мифологии о воз никновении социалистического государства и генезиса освободительного движения» 3, с. 6.

Общество занималось разнообразной деятельностью: сбором, сохранением, исследованием, издательством исторических материалов, а также оно должно было устраивать лекции, доклады и вечера воспоминаний. Одной из важнейших задач Общества было проведение необходимых меро приятий по «…разработке и опубликованию материалов, касающихся жизни и быта каторги и ссылки в дни царского режима, а именно: имеющих общественное значение мемуаров, записок, дневников, писем, тюремных документов, снимков, рисунков, статей, стихотворений…» 4, с. 98.

Для публикации собранных материалов в 1921 г. Общество приступило к изданию сборников «Каторга и ссылка», которые вскоре были преобразованы в периодический журнал. Большое влияние на содержание статей сборника оказывали представители «Народной воли» (в Общество входили В.Н. Фигнер, Л.Г. Дейч, Ф. Кон…) и их последователи. При московском и ленинградском отделении Общества народовольцами были созданы кружки, деятельность которых основывалась на идеологии народников. Центральная идея народнического движения заключалась в возможности перехода к со циализму минуя капитализм, так как в России для этого есть все необходимые условия: крестьянское общинное землевладение, крестьянская идея равного права всех на землю и «коллективистское» со знание русского крестьянина. «При этом речь шла не о поиске сходства или различий между народ ничеством и марксизмом и продолжении многолетнего теоретического спора о путях развития соци ализма, а о взаимном влиянии двух революционных течений друг на друга» 5, с. 6.

Впервые имя Николая Михайловича Дружинина встречается в протоколе №14 заседания комис сии по празднованию юбилея восстания декабристов при Всесоюзном обществе политкаторжан и ссыль нопоселенцев 10 ноября 1924 г. и связано это с организацией переговоров с историками Дружининым и Н.И. Шаховской о создании работы на тему «Кто такие были декабристы?». На заседании 1 декабря от клонили план брошюры Шаховской 6, с. 235. Создание работы было поручено Н.М. Дружинину, кото рый в 1924 г. представляет ее в Обществе. «На днях в издании О-ва политкаторжан, выходит в свет бро шюра «Кто были декабристы и за что они боролись». Задача брошюры – дать научное изложение Декаб ристского движения доступного самым широким кругам читателей» 7, л. 2. В этой брошюре автор рас сматривает процесс возникновения тайных обществ и декабристских организаций а также, их увлечения революционными идеями. «Рассчитанная на массового читателя, брошюра представляла большой инте рес и для специалистов оригинальностью подхода к теме и глубоким обобщениям» 8, с. 603.

В 1925 г. в Обществе политических каторжан и ссыльнопоселенцев была организована ко миссия по празднованию юбилейной даты связанной с событиями, происходившими на Сенатской площади в 1825 г. Задача работы этой комиссии заключалась в определении масштабов празднования юбилея и в создании организационного центра для объединения различных выступлений его участ Вестник Брянского госуниверситета. №2(2) (2012) ников. Запись в протоколе №18 от 26 января 1925 г. сообщает нам, что Дружинин был включен в со став комиссии для работы в лекторской группе. Первые опыты лекционной деятельности историка сыграли важную роль в его научном творчестве. Происходило обобщение опыта работы над темами по истории общественно – политического движения в России и постепенное оформление собствен ных позиций на исследовательский процесс.

В начале марта 1925 г, по инициативе Декабристской Комиссии общества, состоялось расши ренное заседание Комиссии с участием представителей ряда учреждений и организаций, готовящих ся отметить юбилей восстания декабристов: «Союза писателей, Библиотеки имени Ленина, Музея Революции СССР, О-ва Любителей Рос. Словесности, и 12-й Опытной Школы МОНО «Памяти Де кабристов» 9, л. 1. 13 апреля 1925 г. состоялось второе заседание комиссии. На собрании решались организационные вопросы и были проведены выборы ее президиума и секций. Президиум избран из семи лиц: «председателем – А.В. Якимова и членами Президиума П.Н. Сакулин ( О-во Люб. Росс.

Словесн.) С.И. Мицкевич, В.Я. Козыкин, Г.В. Сандокирский, Н.М. Дружинин, В.А. Плесков (О-во Политкаторжан)» 10, л. 1 – 2. Также на этом собрании было принято решение об организации трех секций (литературной, лекционно – экскурсионной, художественной), которые должны были прово дить целенаправленную работу по подготовке к юбилею.

В 1925 г. образовалась секция по изучению движения декабристов, которая была первой из секций сложившейся при Всесоюзном обществе политических каторжан и ссыльнопоселенцев с це лью разработки истории революционного движения. Работа этой секции была непосредственным продолжением деятельности декабристской юбилейной комиссии. Вскоре аналогичная секция появ ляется при Ленинградском отделении Общества, поставившая перед собой такие же научно– исследовательские задачи. Обе секции действовали согласованно и имели общий редакционно издательский комитет. Главное внимание было сосредоточено на организации собраний для заслу шивания и дискуссий по поводу докладов и сообщений, представленных сотрудниками секций.

С 25 мая 1928 по апрель 1931 г. Дружинин являлся членом декабристской секции, на заседаниях ко торой он прочел доклады на различные темы, связанные с общественно-политической жизнью России XIX в. 25 мая 1927 г. Дружинин представил доклад «Конституция Никиты Муравьева – внешняя история вари антов». Он был опубликован в 1928 г. под названием «Конституция Никиты Муравьева (происхождение и различие вариантов)» 11, с 62 - 108. Это обширная источниковедческая статья, в которой автор дает кри тический анализ сохранившихся рукописей конституций Н. Муравьева. Он должен быть «предварительным условием юридического и социологического анализа» внутреннего содержания конституции. Именно это даст возможность проследить постепенную эволюцию его взглядов, осветить «…основные моменты твор ческого процесса, пережитого автором» 12, л. 1 – 1 об..

16 ноября 1928 г. Дружинин прочел доклад «Масонство П. Пестеля» 13, л. 8 об., который был опубликован в 1929 г. под названием «Масонские знаки П.И. Пестеля» 14, с. 12 – 49. Автор по казывает взаимодействие масонства как религиозно – этического движения с организационными и политическими планами Союза Спасения по оказанию влияния на властные структуры.

За годы деятельности Дружинина в Обществе политкаторжан и ссыльнопоселенцев им была проведена большая работа по сбору, изучению и публикации докладов, которые стали основой для его кандидатской диссертации, посвященной лидеру Северного общества декабристов – Никите Му равьеву. Изучение Дружининым движения декабристов отвечало требованиям исторической науки того времени и связано, как нам представляется, не только с юбилеем восстания декабристов, но и с новыми задачами, которые ставила перед собой формировавшаяся советская историческая наука.

Нужно было показать прогрессивность и значимость в историческом процессе деятельности предста вителей начального этапа освободительного движения в России XIX в.

The article is sanctified to the initial stage of scientific work of N.M. Druzhinin’ s that is indissolubly related to his ac tivity in Society of political to repression. Research of insufficiently known facts in biography of historian allows to trace the process of registration of decembrist subjects as his priority scientific interests in 1920 - 1930 are е years.

The key words: Society of political subjected to repression, marxist is leninist historiography, decembrist commission, lectures of N. M. Druzhinin's Список литературы 1. Нечкина М.В. Движение декабристов. М., 1955. Том 1. С. 33.

2. Жибоедов В.В. Защита кандидатской диссертации Н.М. Дружининым //Вестник БГУ.

Брянск., 2012. № 1. С. 295.

3. Леонтьев Я. В., Юнге М. От составителей. Всесоюзное Общество политкаторжан и ссыль История нопоселенцев / Материалы международной научной конференции. М., 2004. С. 6.

4. Устав Общества бывших политкаторжан и ссыльнопоселенцев // Каторга и ссылка. М.,1921.

№ 2. С. 98.

5. Леонтьев Я. В., Юнге М. От составителей. Всесоюзное Общество политкаторжан и ссыль нопоселенцев / Материалы международной научной конференции. М., 2004. С. 6.

6. Сергеев П.А. Деятельность Н.М. Дружинина в секции по изучению декабристов и их вре мени при Всесоюзном обществе бывших политических каторжан и ссыльнопоселенцев (1924- гг.) // Археографический Ежегодник. М., 1989. С. 235.

7. Архив РАН. Ф. 1604. Оп. 3. Д. 5. Л. 2. Подготовка к празднованию 100 -летнего юбилея восстания декабристов.

8. Преображенский А.А. Дружинин Николай Михайлович / Историки России. Биографии. М., 2001. С. 603.

9. Архив РАН. Ф. 1604. Оп. 3. Д. 5. Л. 1. Подготовка к празднованию 100 -летнего юбилея восстания декабристов.

10. Там же. Л. 1 – 2.

11. Конституция Никиты Муравьева: (Происхождение и различие вариантов) // Декабристы и их время. М., 1928. С. 62 – 108.


12. Архив РАН. Ф. 1604. Оп. 1. Д. 62. Л. 1 – 1 об. Тезисы доклада на заседании секции по изу чению декабристов при Всесоюзном обществе политкаторжан и ссыльнопоселенцев. Автограф.

13. Там же. Оп. 3. Д. 5. Л. 8. об. Программа вечера посвященного 100 – летию восстания де кабристов, в Обществе политкаторжан и ссыльнопоселенцев, составленная Дружининым Н.М.

14. Масонские знаки П.И. Пестеля // Музей революции Союза ССР. М., 1929. Сб. 2. С. 12 – 49.

Об авторе Жибоедов В. В. – магистр социально – экономического и исторического образования, препо даватель Брянского городского лицея №1 им. А.С. Пушкина, аспирант БГУ имени академика И.Г.

Петровского, zhib-vadim@yandex.ru.

УДК - 973.091. ДВИЖЕНИЕ К ПРИЗНАНИЮ СССР И ЕГО СТОРОННИКИ В США В 1932-1933 ГОДАХ Е.Н. Журина В статье речь идет об усилении кампании за официальное признание Америкой Советского Союза в 1932- гг. В условиях экономического кризиса и японской экспансии на Дальнем Востоке заинтересованность США в установлении дипломатических отношений с нашей страной возросла.

Ключевые слова: президент, государственный департамент, торговля, переговоры, общественность.

Республиканская и демократическая партии и их кандидаты в президенты во время предвы борной кампании 1932 г. вопроса о признании Советского Союза не поднимали. Кандидат в прези денты от республиканской партии Герберт Гувер в речи, произнесенной 16 октября в Кливленде, ука зал на то, что мировой экономический кризис в США вызван внешними факторами. В их числе он назвал русскую и китайскую революции, а также «советский демпинг». Но в целом Гувер воздержи вался от заявлений против СССР [1, с. 636].

Кандидат в президенты от демократической партии Франклин Делано Рузвельт тоже прямо не высказывался по вопросу признания СССР, ссылаясь на то, что не вполне изучил вопрос, но объективно его рассмотрит для того, чтобы найти наилучшее решение, какое только будет в его власти [1, с. 621].

Более определенно Рузвельт высказывался в неофициальных беседах и в кругу близких ему лиц. Все это создало ему репутацию сторонника нормализации советско-американских отношений.

«Задолго до вступления Рузвельта на пост президента он лично был известен как поборник призна ния, — писала английская газета «Manchester Guardian». — Деятельность его правительства показала, что он не изменил свою точку зрения и после избрания» [2].

В марте 1933 г. в обстановке невиданного кризиса финансовой системы в США к власти пришла новая администрация во главе с Ф. Рузвельтом. Перед президентом стояло большое количество задач, которые необходимо было каким-то образом разрешить не только во внутренней, но и во внешней поли тике страны. Обращаясь к советскому вопросу, президент знал, что к тому времени 26 других правитель ств, включая Великобританию, Францию, Италию и Германию, признали СССР без условий [3, p.135].

Вестник Брянского госуниверситета. №2(2) (2012) Несмотря на постоянные замечания, что советское правительство долго не протянет, которое высказыва лись с революции 1917 г. [4, p. 8], СССР продолжал твердо «стоять на ногах». После вступления в долж ность Ф. Рузвельт начал собирать информацию о СССР, встречался с Х.Л. Купером по данному поводу [5, с. 634]. При этом он решил лично заниматься всеми вопросами, касавшимися американо-советских отношений, особенно имея в виду противодействие государственного департамента [6, p. 101].

В течение 1920-х гг. одной из основных задач Восточноевропейского отдела госдепартамента было информирование о любой подозрительной советской деятельности. Поэтому, неудивительно, что государственный департамент в целом «не разделял, если не был враждебен самой идее установ ления отношений с Советским Союзом», как писал Моргентау [7, с. 90]. К примеру, один из специа листов отдела, Л.У. Хендерсон изучал договоры и международные соглашения, в которых принимал участие СССР. В результате, он пришел к мнению, что СССР активно действует против США на международной арене и стремится путем революций и хаоса в некоммунистическом мире достигнуть своей главной цели – создание мира коммунизма со штаб-квартирой в Москве [8, p. 12].

В такой сложной ситуации Рузвельт заметил как-то летом 1933 г. в беседе с Моргентау: «Если бы я лич но мог поговорить с кем-нибудь, кто представлял бы Россию, я урегулировал бы весь этот вопрос» [9, p. 32].

Государственный департамент отмечал, главным образом, трудности, которые ожидали бы Соеди ненные Штаты в случае нормализации американо-советских отношений. Американский посланник в Риге Р. Скиннер в донесении госсекретарю от 24 февраля 1933 г. перечислял пять возможных альтернатив в во просе признания СССР, настаивая, прежде всего, на заключении с Советским правительством специального договора с удовлетворением всех предварительных требований США. Скиннер особо подчеркивал: «Рус ские нуждаются в нас бесконечно больше, чем мы нуждаемся в них». На основании такого вывода он при зывал «избегать инициативных предложений» со стороны правительства США и вести политику таким об разом, «чтобы первоначальные предложения пришли от русской стороны» [10, c. 176].

Несмотря на это, новый государственный секретарь К. Хэлл высказывался положительно по во просу о признании [11, p. 293]. Он осознавал, что признание предоставит возможность обмениваться мнениями с СССР по различным вопросам, что само по себе немаловажно в мировой политике [12, p.

229]. США лишали себя ценного политического средства непосредственного знакомства с ситуацией в другой стране, получая информацию из американского посольства в Риге [13, p. 22;

14, p. 106]. При этом Хэлл рассматривал кредиты, а также установление с Советским Союзом дипломатических отношений важнейшими рычагами для оказания давления на Советское правительство. «В настоящее время, - писал он, - правительство Соединенных Штатов имеет два могучих средства, которые могут быть использованы в целях достижения благоприятного урегулирования некоторых, а, может быть, и всех спорных проблем с Советским правительством» [11, p. 296]. План действия заключался в том, чтобы использовать все сред ства оказания давления на СССР с целью добиться удовлетворения в спорных вопросах.

Эта позиция государственного департамента и привела к тому, что, приступив к «изучению русской проблемы», Рузвельт вынужден был пользоваться услугами лиц, непосредственно с ним не связанных.

Летом 1933 г. по поручению Рузвельта глава американского комитета по кредитованию сельского хозяйства Г. Моргентау установил связь и начал переговоры с Амторгом. По сообщению печати, Моргентау получил от Рузвельта инструкцию не допускать к этим переговорам «лиц, не имеющих достаточных пол номочий, и координировать политику правительства по отношению к этим переговорам» [15]. О ходе пере говоров Моргентау докладывал непосредственно Рузвельту. Президент также поручил У. Буллиту изучить американо-советскую проблему. Хотя Буллит был назначен в апреле 1933 г. специальным помощником госсекретаря, его работа проходила под непосредственным руководством Рузвельта, и, как утверждали от ветственные чиновники государственного департамента, он их о своей деятельности мало информировал.

Привлечение Буллита к советско-американским переговорам объяснялось тем, что он был известен как сторонник сближения с Советским Союзом. Его неоднократные поездки в СССР и, в частности, его миссия в Советскую Россию в 1919 г., беседы с В.И. Лениным создали ему репутацию специалиста по русским де лам (негативное отношение к Советскому Союзу Буллит стал демонстрировать несколько позже - после установления дипломатических отношений с СССР).

В то же время авторитет Советского государства на международной арене рос. Одно за дру гим государства нормализовали отношения с Советским Союзом. В такой ситуации странной выгля дела позиция единственной крупной державы, упорно не желавшей признавать CCCP,— Соединен ных Штатов, тем более что фактически контакты между обеими странами расширялись, экономиче ские и культурные связи существовали все эти годы, а в Вашингтоне находился неофициальный представитель СССР Б.Е. Сквирский.

Значительно усилилось движение за дипломатические отношения и торговый договор с СССР среди бизнесменов и политических деятелей США. В 1933 г. американский экспорт в СССР упал до История самого низкого уровня за последние 10 лет. Деловые круги США, встревоженные потерей советского рынка в условиях экономической депрессии, когда возможности сбыта продукции на внутреннем и внешнем рынках были сведены до минимума, требовали от своего правительства изменения полити ки в отношении СССР. Из 152 крупных корпораций, опрошенных в начале 1933 г. комитетом «Amer ican foundation», 78 высказались за установление дипломатических и торговых отношений с СССР, а 74 высказались против или дали неопределенные ответы. На запрос «American Manufacturers Export Association», разосланный в марте 1933 г. своим членам по поводу развития торговли с СССР, было получено 613 положительных ответов, 18 отрицательных и 19 неопределенных [16].

Особенно бурную реакцию среди американских экспортеров вызвало заявление М.М. Литвино ва на Мировой экономической конференции в Лондоне 14 июня 1933 г. о том, что Советское прави тельство при наличии долгосрочных кредитов и нормальных условий для советского экспорта «могло бы разместить в ближайшее время за границей заказов на сумму примерно в 1 млрд. долларов»[6, p.


91]. Американских предпринимателей привлекали масштабы и возможные выгоды этой торговли.

Представители многих американских фирм стали открыто выражать свое мнение. Так, президент «Curtiss Wright Corporation» Т. Морган в интервью для чикагского журнала «Rotarian» на вопрос «Следует ли Соединенным Штатам признать Россию?» ответил: «Да! Мы делаем некоторый бизнес с Россией, но могли бы больше. Наши европейские конкуренты это делают, так как их правительства установили нор мальные отношения с Россией. Россия хочет торговать с Соединенными Штатами» [10, c. 199].

Бюро торговли Соединенных Штатов, отражая эти взгляды, обратилось в конце июня с при зывом к правительству Рузвельта помочь оживлению торговли с СССР путем его признания и улуч шения условий кредитования его заказов. В печати также усилилось положительное восприятие во проса о признании и о выгодах торговли с СССР. Одобряли установление нормальных отношений с СССР такие влиятельные газеты, как «Buffalo Times», «New York Daily Mirror», «New York World Telegram», «Journal of Commerce», «Brooklyn Daily Eagle», «San-Francisco Chronicle», «Baltimore Post», «Baltimore Sun» и другие. Склонялись к признанию «New York Times», «New York Tribune», «Wall Street Journal» [17, p. 264].

В поддержку предпринимателей активно выступали общественные и государственные деятели страны. Лидер демократов в палате представителей Г. Рейни из Иллинойса назвал политику непризнания Советского Союза «экономическим преступлением» [18]. В пользу перемен высказывались и те политиче ские деятели, которые раньше активно проводили «жесткий курс» в отношении Советского государства.

Так бывший генеральный консул и поверенный в делах США в Москве Д. Пуль в феврале 1933 г. заявил, что наступило время для изменения американской политики [19, c. 68].

Видные представители деловых кругов обращались с петициями к президенту Рузвельту, публикова ли материалы в печати, выступали перед общественностью с убедительными доказательствами прямой заин тересованности США в нормализации торговых и дипломатических отношений с СССР. В специально подго товленном докладе президенту группа крупных предпринимателей утверждала, что признание дало бы Со единенным Штатам важный информационный канал о торговых возможностях и общих условиях в нашей стране. Они подчеркивали, что в целом выгодная торговля с Советским Союзом серьезно ограничена «ненор мальной ситуацией» в связи с непризнанием Советского правительства, а также из-за «отсутствия кредитов» и «ограничительных административных мер» со стороны правительства США [10, c. 200]. В частности, депар тамент торговли США дал оценку торговым и финансовым возможностям Советского Союза в докладе в г. В нем говорилось, что советская экономика обладает огромным потенциалом и «Советский Союз, в соот ветствии с недавним заявлением английской палаты общин, - единственная европейская страна, стопроцентно выполнявшая все внешнеторговые выплаты в последние несколько лет» [20, p. 94]. Несколько иначе оценива ли СССР в госдепартаменте, где утверждали, что у Советского Союза существовали проблемы с немецкими банками и ему требовались крупные кредиты на слишком щедрых условиях [20, p. 97;

21, p. 9].

В опубликованных материалах, содержащих экономические аргументы в пользу признания СССР, отмечали, что нормализация американо-советских отношений стимулировала бы перспектив ное развитие и стабильность взаимовыгодной торговли между обеими странами. Они указывали, что без признания многие предприниматели боялись иметь дело с Советским государством и часто отка зывались от выгодных контрактов. В то же время Германия, Франция, Англия и другие государства установили активные торговые отношения, заключили выгодные коммерческие договоры с СССР, предоставив тем самым явные преимущества своим предпринимателям по сравнению с американ скими фирмами. Деловой мир Соединенных Штатов в большинстве своем был заинтересован в раз витии нормальных экономических связей с Советским государством. Именно поэтому его представи тели со все большей настойчивостью выдвигали главный аргумент в пользу признания СССР — тор говля и оживление американской экономики. Для Соединенных Штатов, находившихся в состоянии Вестник Брянского госуниверситета. №2(2) (2012) экономической депрессии, это был перспективный выход из создавшегося положения.

Большую активность проявляли американские специалисты, побывавшие в Советском Союзе.

Так, в мае 1933 г. 35 профессоров и других американских специалистов, в разное время посетивших СССР или работавших там, обратились к президенту Рузвельту с предложением о признании. Они обращали внимание на большие успехи советской промышленности и на невозможность достижения международных экономических соглашений без Советского Союза, а также подчеркивали, что уста новление американо-советских отношений позволило бы странам совместными усилиями преодолеть опасности, которые угрожают всеобщему миру [22].

Широкое движение общественности, представителей деловых кругов и их организаций не мог ло не оказать воздействия на политические круги. Кроме того, в основе многих выступлений за норма лизацию отношений с Советским Союзом лежала не только заинтересованность в развитии экономиче ских связей, но и стремление укрепить внешнеполитические позиции США, особенно в связи с ростом напряженности на Дальнем Востоке, где оба государства имели интересы [6;

14;

23]. Многие американ ские деятели были обеспокоены тем, что после захвата Маньчжурии Японии направила свою агрессию на юг Китая, что еще больше задевало интересы американского капитала. В то же время СССР опасался обострения отношений с Японией и открытого конфликта с ней, так как в стране происходили гранди озные изменения, для успешного осуществления которых необходим был мир [24, p. 383]. В этом клю че выступил Литвинов в начале 1933 г.: «Чем крупнее наши планы по развитию, тем выше их темпы и тем больше наша заинтересованность в сохранении мира» [20, p. 92]. К тому же Япония угрожала кон тролю над КВЖД, жизненно важному звену снабжения, потеря которого прибавила бы сотни километ ров пересеченной местности для путей транспортировки и снабжения.

В целом, аргументы сторонников нормализации американо-советских отношений сводились к следующему:

1. СССР имеет стабильное правительство, которое пользуется большой популярностью среди насе ления. Отказ от признания противоречит традиционной политике со времен Джефферсона устанавливать отношения со всеми де-факто существующими правительствами, независимо от их формы [25, p. 20].

2. Нельзя игнорировать страну со 165-миллионным населением, занимающую шестую часть земного шара, которая уже признана многими государствами.

3. Это не дело Соединенных Штатов одобрять или не одобрять форму правления другого наро да, быть своего рода моральным цензором остальной части человечества. А отказ в признании является практически попыткой указать России, какое правительство должно ее возглавлять [26, p. 415].

4. Нелогично делать неуплату долгов причиной отказа в признании Советской России и в то же время поддерживать отношения с другими странами, которые должны Америке больше и совсем не собираются платить.

5. Признание Советского Союза необходимо для развития дружбы и сотрудничества между обеими странами и их народами, а также в целях укрепления внешнеполитических позиций, прежде всего, в отношении Германии и Японии.

6. Природные богатства СССР превосходят ресурсы всех стран Европы, вместе взятых. При оказании помощи СССР со стороны США в разработке этих богатств будут заложены основы для беспрерывных и все расширяющихся деловых отношений и дружбы.

7. За последние годы Советский Союз закупал ежегодно товаров в других странах на сотни миллионов долларов и оплачивал эти закупки полностью. Дискриминационные мероприятия, отсут ствие надлежащего кредитования американо-советской торговли вследствие проводимой политики непризнания — серьезнейшие препятствия на пути расширения торговли с СССР, для которой име ются большие потенциальные возможности.

8. Иностранные конкуренты перехватывали у американцев советскую торговлю, создавая для нее лучшие условия, предоставляя кредиты. В то же время экспорт некоторых европейских стран в СССР финан сируется американским капиталом, от чего выигрывает не американская, а европейская промышленность.

Таким образом, к 1933 г. сложилась довольно мощная поддержка движения за признание сре ди различных групп населения, что не могло не повлиять на принятие решения президентом Ф.Д. Ру звельтом. Он, в свою очередь, также склонялся к идее изменения прежнего внешнеполитического курса. В совокупности эти факторы во многом способствовали установлению официальных диплома тических отношений между странами 16 ноября 1933г.

The article focuses on the intensification of the campaign for the official recognition of the Soviet Union in America in 1932-1933. With the economic crisis and the Japanese expansion in the Far East, the U.S. interest in establishing dip lomatic relations with our country has increased.

История The key words: President, State Department, trade, negotiations, society.

Список литературы 1. Советско-американские отношения. Годы непризнания. 1927-1933. / Под общ. ред. А.Н.

Яковлева. М.: Международный фонд «Демократия», 2002. 824 с.

2. Manchester Guardian, October 11, 1947.

3. Godshall W. L. American foreign policy. Formulation and practice. – Michigan: Edwards Broth ers, Inc., 1937. - 553 р.

4. Harriman W. A. America and Russia in a changing world. A half century of personal observation.

Garden City, New-York: Doubleday & company, inc., 1971. 218 p.

5. Москва – Вашингтон. Политика и дипломатия Кремля. 1921 – 1941. Сб. док. Т. 2. / Отв.

ред. Г.Н. Севостьянов. М.: Наука, 2009. 717 с.

6. Browder R. P. The origins of Soviet-American diplomacy. Princeton, New Jersey: Princeton Uni versity Press, 1953. 256 р.

7. Иванов В., Леонян В. В интересах народов. К вопросу об установлении дипломатических отношений между СССР и США в 1933 г. М.: Гос. изд-во полит. лит-ры, 1957. 168 с.

8. Glantz M. E. Franklin D. Roosevelt and the Soviet Union. The President`s battles over foreign policy. Lawrence: University Press of Kansas, 2005. 253 p.

9. Blum J. M. Roosevelt and Morgenthau. – Boston: Houghton Mifflin Company, 1970. 686 p.

10. Цветков Г.Н. Шестнадцать лет непризнания. Политика США в отношении Советского гос ударства в 1917-1933 гг. Киев: Издательство Киевского университета, 1971. 242 с.

11. Hull C. The memoirs of Cordell Hull. Vol. I. NY: Macmillan, 1948. 1804 p.

12. Henderson L.W. A question of trust. The origins of United States-Soviet relations. The memoirs of L. W. Henderson. Stanford: Hoover Institution Press, 1986. 579 p.

13. Boyle P. G. American-Soviet relations from the Russian revolution to the fall of communism.

London and NY: Routledge, 1993. 321 p.

14. Mayers D. The ambassadors and America`s Soviet policy. NY, Oxford: Oxford University Press, 1995. 335 p.

15. Правда, 30 сентября 1933 г.

16. Архив внешней политики Российской Федерации. Ф. 13. Оп. 3в. П. 19. Д. 16. Л. 229.

17. Filene P. G. Americans and the Soviet experiment. 1917-1933. Harvard University Press, Cam bridge, Massachusetts, 1967. 389 р.

18. Nation, May 18, 1933.

19. Исраэлян В.Л., Попов В.И. Установление дипломатических отношений между СССР и США в 1933. / Ист. записки/ Отв. ред. А.Л. Сидоров. Т. 55. М.: Изд-во Академии наук СССР, 1956. 366 с.

20. Cassella-Blackburn M. The donkey, the carrot, and the club: William C. Bullitt and Soviet American relations, 1917-1948. - Westport, Conn.;

London: Praeger, 2004. 287 p.

21. Bishop D. The Roosevelt-Litvinov agreements. The American view. – Syracuse (NY): Syracuse University press, 1965. 297 p.

22. Архив внешней политики Российской Федерации. Ф. 13. Оп. 3в. П. 19. Д. 16. Л. 235.

23. Beard Ch. A. The open door at home. A trial philosophy of national interest. NY.: The Macmil lan company, 1935. 331 p.

24. Emperor dead and other historic American diplomatic dispatches. Ed. by P.D. Eicher. Washing ton D.C.: Congressional Quarterly Inc., 1997. 471 p.

25. Jablon H. Crossroads of decision: the state department and foreign policy. 1933-1937. Lexing ton: The University Press of Kentucky, 1983. 182 р.

26. Adams R.G. A history of the foreign policy of the United States. NY: The Macmillan company, 1936. 490 р.

Об авторе Журина Е. Н. – аспирант Брянского государственного университета им. И.Г. Петровского, helga@cheerful.com.

Вестник Брянского госуниверситета. №2(2) (2012) УДК 94(47).) ВОПРОСЫ ОПРЕДЕЛЕНИЯ РЕПРЕЗЕНТАТИВНОСТИ ФОРМУЛЯРНЫХ СПИСКОВ СЛУЖАЩИХ МЕСТНЫХ ГОСУДАРСТВЕННЫХ УЧРЕЖДЕНИЙ РОССИИ (1850-Е ГОДЫ) В.А. Иванов В статье рассматриваются вопросы определения репрезентативности корпуса формулярных списков служащих местных государственных учреждений России как массовых источников. Автор на примере изучения выборки формулярных списков гражданских служащих московских и калужских губернских учреждений за 1850-е годы предлагает конкретные методы решения этой источниковедческой проблемы.

Ключевые слова: репрезентативность, формулярные списки, служащие местных государственных учрежде ний, выборка, методы изучения В последние десятилетия информационный потенциал формулярных (послужных) списков как разновидности служебной документации государственного происхождения активно привлекается исследователями для характеристики разных социо-профессиональных групп населения[1], и в первую очередь, высшей и местной бюрократии России второй половины XVIII – начала XX в.[2] Опыт использования послужных списков российских чиновников с одной стороны, проде монстрировал широкие возможности, открываемые привлечением этого вида массового источника, а с другой, остро поставил вопрос о необходимости его комплексного изучения [3].

До сих пор одним из наименее разработанных аспектов изучения формулярных списков, оста ется проблема их репрезентативности.

Предлагаемая статья ставит своей целью рассмотреть некоторые вопросы выяснения репре зентативности комплекса формулярных списков служащих местного звена государственного аппара та как массовых источников в предреформенное время.

В источниковедении термин «репрезентативность» употребляется в двух значениях: для обо значения «представительности информации определенного корпуса массовых источников относи тельно социальной действительности» и определения представительности выборки документов отно сительно всего фонда массовых источников [4], т. е. генеральной совокупности, под которой в стати стике понимают всю совокупность объектов, подлежащих изучению. От правильного выбора той или иной методики получения репрезентативной информации во многом зависит точность окончательных выводов. Это особенно актуально в тех случаях, когда исследователь имеет дело с естественной вы боркой, т. е. совокупностью документов, сохранившейся или выявленной лишь частично, представи тельность которой неизвестна.

Вопросы репрезентативности послужных списков служащих государственных учреждений ставились в работах историков, охватывающих разные исторические периоды: С.М. Троицким (сере дина XVIII в.) [5], М.Ф. Румянцевой (конец XVIII в.) [6], профессором Корнельского университета (США) У. Пинтнером (начало – середина XIX в.) [7].

В исследовании С.М. Троицкого эта проблема решается методом соотнесения учтенного коли чества послужных списков («сказок») с общей численностью служащих центральных и местных звень ев государственного аппарата, исчисленной по материалам переписи 1754–1756 гг. [5, с. 163–180] М.Ф. Румянцева под решением проблемы репрезентативности понимает установление соотно шения имеющихся в распоряжении исследователя формулярных списков с составом служащих госу дарственных учреждений в тот или иной период [6, с. 66]. Не имея, однако, сведений о числе служащих местных присутствий в изучаемое время, историк ограничивается сопоставлением имеющегося в нали чии корпуса индивидуальных формулярных списков (составлялись на одно лицо или группу лиц при назначении на должность, при производстве в следующий чин, при выходе в отставку и т. д.) с количе ством чиновников, значившимся в штатах учреждений по каждой должности. При этом М.Ф. Румянце ва подчеркивает, что она «с недоверием относится к штатам учреждений и считает их недостоверным источником для определения реальной численности служащих...» [6, с. 70, 71] Апробация этого метода на извлеченных из фонда Герольдмейстерской конторы РГАДА индивидуальных формулярах служа щих присутственных мест за 1781–1782 гг., по оценке исследователя, по-видимому, дала, «заниженное представление о степени репрезентативности комплекса формулярных списков»[6, с. 72].

Видный зарубежный специалист по истории российской бюрократии У. Пинтнер, при отборе в РГИА корпуса формулярных списков чиновников местных учреждений, исходя из того, что: во первых, эти документы должны были ежегодно представляться в Герольдию на всех служащих, имевших классные чины, во-вторых, их утраты носили случайный характер и, в-третьих, нет никаких свидетельств о применении сознательного принципа отбора, или уничтожения списков, привлек для История анализа материалы, содержащие только полные комплекты групповых послужных списков служащих учреждения за данный год. Руководствуясь этим принципом У. Пинтнер, как он полагает, решает проблему необъективного отбора списков внутри учреждения [8].

Резюмируем сказанное. В литературе существует три близких по технике исполнения, но отлич ных друг от друга по конечным научным результатам традиционных подхода к проблеме репрезентатив ности, т. е. сравнения выборочной и генеральной совокупностей формулярных списков служащих мест ных органов государственного управления. Первый, дающий наиболее достоверные результаты, состоит в установлении соотношения выявленного количества списков с фактической численностью состава учреждения, которая в данном случае принимается за генеральную совокупность. Второй, предусматри вает сопоставление выборки документов с показателями штатных расписаний. Главным его недостатком является то, что штаты, как правильно показано в литературе [5, с. 164;

6, с. 70, 73], не могут служить надежным источником для определения реального числа служащих местных присутствий, поскольку за конодателем разрешалось регулировать количество мелких чиновников и канцелярских служителей са мим руководителям учреждений, с учетом их конкретных потребностей в этой категории работников и положенного им на жалованье денежного содержания. Кроме того, нельзя упускать из вида и тот факт, что отдельные штатные должности могли какое-то время оставаться вакантными, а на некоторых чинов ники состояли сверх штата. Этот метод, если принять во внимание, что в действительности число служа щих учреждения обычно превышало количество, положенное штатами, скорее всего, дает приближенное представление о степени репрезентативности выборочного материала.

При оценке репрезентативности формулярных списков служащих путем сопоставления со хранившегося их количества, с априорно установленной некогда существовавшей совокупностью, следует иметь в виду два обстоятельства. Во-первых, насколько данные выборки равномерно в коли чественном отношении отражают структуру и состояние генеральной совокупности. И, во-вторых, что групповые формулярные списки, составлявшиеся на чиновников какого-либо учреждения или целой губернии, по неизвестным причинам (строгую закономерность выявить не удалось), далеко не всегда охватывали весь персонал учреждения. На какую-то часть должностных лиц, несмотря на предписания законодателя [9], списки, по всей видимости, за какой-то год вообще не составлялись, т.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 21 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.