авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 8 |

«Содержание CONTENTS..................................................................................................................................................... 1 ...»

-- [ Страница 4 ] --

вместо сохранения общины, правительство Александра III в 1880-е гг. должно было начать землеустройство и постепенное уравнение крестьян в правах с прочими сословиями34. Необходимость реформы Столыпин не только осознал, он ее выстрадал в бытность саратовским губернатором. В интервью газете "Волга" он отмечал: "Я полагаю, что прежде всего надлежит создать гражданина, крестьянина-собственника, мелкого землевладельца, и когда эта задача будет осуществлена - гражданственность сама воцарится на Руси. Сперва гражданин, а потом гражданственность. А у нас обыкновенно проповедуют наоборот"35. Эта критическая стрела, конечно, была выпущена в адрес радикальных либералов. Видя главной движущей силой революции интеллигенцию ("третий элемент"), губернатор признавал, что она смогла использовать недовольство крестьян36. Недаром позднее премьер говорил о народных школах, что это "тот рычаг, которым можно достигнуть результатов, недостижимых никакими административными мероприятиями"37.

Из-за сочетания репрессивного и реформистского аспектов в избранном курсе современники часто сравнивали политическую фигуру Столыпина с О. фон Бисмарком.

Высоко оценивал деятельность российского премьера М. Вебер38. В 1909 г. на свидании российского и германского монархов в Бьерке во время завтрака на яхте "Штандарт" кайзер Вильгельм II "весь как бы впился в Петра Аркадьевича, засыпая его вопросами и боясь проронить хотя одно сказанное им слово". Позднее он сказал состоявшему при нем генерал-лейтенанту И. Л. Татищеву: "Необычайно счастливый Там же. С. 93. Речь 10 мая 1907 г.

Всеподданнейший отчет саратовского губернатора П. А. Столыпина за 1904 год // П. А. Столыпин. Грани таланта политика. С. 70.

Тхоржевский И. И. Последний Петербург. Воспоминания камергера. СПб., 1999. С. 35 - 36.

Беседа с председателем Совета министров П. А. Столыпиным // П. А. Столыпин. Грани таланта политика. С.

485.

Всеподданнейший отчет саратовского губернатора П. А. Столыпина за 1904 год. С. 72 - 73.

Докладная записка П. А. Столыпина по вопросу местного самоуправления в неземских губерниях // П. А.

Столыпин. Грани таланта политика. С. 39.

Вебер М. О России: Избранное / Пер. А. Кустарева. М., 2007. С. 105 - 106.

стр. день. Наконец я узнал Столыпина. Если бы у меня был такой министр, как он, я бы показал, что из себя представляет Германия... К сожалению, второго такого человека не найти"39.

Одной из основных черт политики Бисмарка была его способность выстраивать отношения с парламентом. Октябристы (точнее, их думская фракция) были одним из основных элементов Третье-июньской системы. Парламентская деятельность воспринималась октябристами как основное направление партийной работы. Благодаря октябристскому центру в период работы III Думы удалось провести аграрные законопроекты (об аграрной реформе, о землеустройстве, о ссудах переселенцам), законопроекты о рабочем страховании, о местном суде, о биржевых съездах, о западном земстве, о создании Холмской губернии, о порядке издания законов в Финляндии, вероисповедные законопроекты (о переходе в иные вероисповедания, о старообрядцах).

Инициатором большинства этих законопроектов было правительство. Однако с течением времени амбиции октябристской партийной верхушки, в первую очередь А. И. Гучкова, его стремление к самостоятельности по отношению к столыпинскому правительству росли, что требовало от премьера поиска новых форм взаимодействия с парламентом.

Даже III Дума не была игрушкой в руках премьера. Критика со стороны правых и левых, а нередко и со стороны самих октябристов, была делом обычным. Впрочем, как верно отмечают историки, при Столыпине Дума и ее критика только усиливали единство правительства40. Столыпин, по свидетельству министра торговли и промышленности С. И.

Тимашева, тратил значительное время на переговоры с депутатами с целью обеспечения своей политики, приглашал их на неофициальные приемы ("чашки чаю")41. Столыпин стремился к установлению с октябристами и более правыми силами тесных неформальных контактов для влияния на них, но отдавал себе отчет в специфичности подобного дела: "С политическими деятелями правее кадет я веду дело лично, конечно, могу на них влиять тысячью путями, но делаю это лично. Это не всегда легко - партию не закроешь, как газету!"42 Как уже отмечалось, отношения премьера с радикальными либералами не сложились.

Бок Б. И. Вильгельм и Столыпин. Как кайзер Вильгельм гонялся за Столыпиным // П. А. Столыпин глазами современников / Под общ. ред. П. А. Пожигайло. М., 2008. С. 31 - 32.

Флоринский М. Ф. Кабинет П. А. Столыпина и проблема единства государственного управления в 1906 - гг. // Вестн. Санкт-Петербургского гос. ун-та. СПб., 1993. Сер. 2. Вып. 2. С. 38.

Тимашев С. И. Кабинет Столыпина: из "Записок" министра торговли и промышленности. С. 117 - 122.

Письмо П. А. Столыпина к А. П. Извольскому. 1 июля 1910 г. // П. А. Столыпин. Переписка... С. 369.

стр. Столыпин еще в период II Думы признавал, что кадеты с думской кафедры революционизируют народ43. По мнению премьера, озабоченного затянувшимся кризисом российских университетов, именно кадеты были в этом виноваты;

они мечтали "о политическом влиянии через загипнотизированное ими студенчество". Столыпин не связывал понятие прогресса с деятельностью радикальных либералов, скорее наоборот.

Для него кадеты были партией "общественной дряблости, жалостливости, сентиментальности по отношению к молодежи, отвыкшей от серьезной школы и дисциплины"44.

Вместе с тем, уже в 1908 - 1909 гг. вполне проявились программные противоречия первоначального столыпинского курса. Прежде всего обострилась его основная политическая коллизия (подавление революции и развитие политических свобод), из чего неизбежно вытекал конфликт Столыпина с правыми. Экономические реформы (аграрная, рабочее законодательство) провоцировали конфликт как с правыми, так и с октябристами.

Важным было и финансово-политическое противоречие, вызванное необходимостью распределять расходы по различным направлениям реформ. В результате Столыпин отказался от масштабной реформы местного управления по французскому образцу, предполагавшую увеличение бюрократического штата (она была отчасти восполнена предполагаемой полицейской реформой)45. Создание волостного земства требовало серьезной предварительной подготовки: проведения аграрной реформы, введения местного суда, начального образования.

Политическому курсу Столыпина была свойственна определенная внутренняя эволюция.

Эту тенденцию нельзя объяснить давлением правых46 или каким-то конъюнктурным подстраиванием премьера под взгляды тех или иных группировок, как это нередко трактуется в историографии47. Правые отнюдь не были так сильны, чтобы навязывать премьеру свою волю в выборе правительственной стратегии48. Кроме того, прямой характер Петра Аркадьевича явно не годился для того, чтобы держаться за премьерский пост любой ценой. Современники часто отмечали его политическую и человеческую добросовестность49. Смена курса вытекала как из Письмо П. А. Столыпина к Николаю П. 9 апреля 1907 г. // П. А. Столыпин. Переписка... С. 29.

Письмо П. А. Столыпина к И. Я. Гурлянду 7 сентября 1908 г. // П. А. Столыпин. Переписка... С. 269 - 270.

Вопросы общественной жизни // Вестник Европы. 1911. N 5. С. 425.

Дякин В.С. Самодержавие, буржуазия и дворянство в 1907 - 1911 гг. С. 142 - 163, 192 - 211.

Аврех А. Я. П. А. Столыпин и судьбы реформ в России. М., 1991. С. 65.

Бородин А. П. Государственный совет России (1906 - 1917). Киров, 1999. С. 124.

Бельгард А. В. Воспоминания. М., 2009. С. 288 - 289;

Партия "Союз 17 октября". Протоколы съездов, конференций и заседаний ЦК. 1905 - 1915 гг. Т. 2. С. 407.

стр. представлений премьера, так и учета изменяющихся внутренних и внешнеполитических обстоятельств. Уже в мае 1908 г., выступая в Думе по финляндскому вопросу, Столыпин отмечал: "С введением нового строя в России поднялась... реакция русского патриотизма и русского национального чувства, и эта реакция... вьет себе гнездо именно в общественных слоях....В прежние времена одно только правительство имело заботу и обязанность отстаивать исторические и державные приобретения и права России. Теперь не то". Тогда это формулировалось лишь как задача для будущего. Но уже в мае 1910 г.

премьер в своей речи по тому же вопросу уверенно отмечал: "При новом строе Россия не разваливается, не расчленяется на части, а крепнет и познает себя"50.

Еще более четко политическая философия Столыпина была сформулирована им в речи о западном земстве, произнесенной в Государственном совете 4 марта 1911г.: "Можно понимать государство как совокупность отдельных лиц, племен, народностей, соединенных одним общим законодательством, общей администрацией....Но можно понимать государство и иначе, можно мыслить государство как силу, как союз, проводящий народные, исторические начала. Такое государство, осуществляя народные заветы, обладает волей, имеет силу и власть принуждения, такое государство преклоняет права отдельных лиц, отдельных групп к правам целого. Таким целым я почитаю Россию"51. По тому же поводу премьер задавал депутатам принципиальный для него вопрос: "Восторжествует ли чувство народной сплоченности, которым так сильны наши соседи на Западе и на Востоке, или народное представительство начнет новую федеративную эру русской истории?"52. При этом премьер призывал не поддаваться "ни чувству ложного самолюбия, ни чувству национального шовинизма"53.

Суть столыпинского национализма заключалась в укреплении национальных основ огромной страны, в создании единой политической нации. Не случайно В. В. Розанов писал, что Столыпин "сыграл огромную роль" в повороте русского чиновника от безудержного космополитизма "к почве"54. Подобная цель могла быть достигнута лишь твердой централизованной властью. В интервью британскому журналисту Столыпин так говорил о возможности в России федерации: "Я, конечно, не могу утверждать, что Россия никогда не Столыпин П. А. Нам нужна великая Россия... М., 1991. С. 148, 304.

Там же. С. 340.

Там же. С. 363. Речь в Государственной думе 27 апреля 1911г.

Там же. С. 290. Речь по финляндскому вопросу в Государственной думе 21 мая 1910 г.

Розанов В. В. К открытию памятника П. А. Столыпину // Новое время. 1913. 5 сентября (Розанов В. В. Собрание сочинений. На фундаменте прошлого (Статьи и очерки 1913 - 1915 гг.) / Под общ. ред. А. Н. Николюкина. М., 2007. С. 136 - 137.) стр. выльется в эту форму. Можно представить себе умозрительно такое время, когда после долгого периода мира, порядка и благосостояния центральное правительство по собственному почину могло бы дать различным народным группам более или менее широкие автономные права. Но это великое дело может быть осуществлено, и то в далеком будущем, лишь сильным правительством. Такое правительство даст то, что оно сочтет нужным дать, но не позволит ничего вырвать у себя силой. Предпринятая теперь во время нынешнего брожения эта классификация славянских рас могла бы лишь привести к распаду Империи и образованию враждебных государств, которые тотчас же столкнулись бы"55. Выступая за укрепление русского ядра империи, премьер не стремился к ущемлению этнических или религиозных меньшинств. Столыпин, например, был сторонником отмены ограничений для евреев, чтобы "успокоить нереволюционную часть еврейства" и избавить ее от "бесчисленных злоупотреблений"56. Планировавшиеся меры не были воплощены в жизнь лишь в силу нежелания Николая II57.

Новый курс (форсирование аграрной реформы, увеличение финансирования самоуправления и начального образования, "укрепление западных окраин", повышение обороноспособности) в целом был менее масштабным, но более прагматичным вариантом предыдущего курса. Под новые задачи формировалась Партия русских националистов (Всероссийский национальный союз), которую отличали государственнические взгляды и экономическая программа, предполагавшая поддержку крестьянства и российской промышленности. Столыпин считал националистов "своим созданием"58. Союз был создан весной - летом 1908 г. 29 января 1909 г. его председатель член Государственного совета С. В. Рухлов был назначен министром путей сообщения в правительстве Столыпина. Уже в октябре думская национальная группа объединилась с умеренно правыми (П. Н. Балашов) во фракцию русских националистов, а в январе 1910 г.

последовало объединение двух партийных организаций в единую структуру. После этого думская фракция националистов насчитывала 78 депутатов (17,6% от общего числа), ее численность была второй после октябристов. Важно отметить, что состав националистов был более демократичным, чем октябристов. Во фракции Союза 17 октября в период I сессии дворяне составляли 58%, крестьяне - всего 10, в то время как у умеренно-правых и националистов в совокупности - 40 и 28. 29% всех депутатов-крестьян Беседа с П. А. Столыпиным // П. А. Столыпин. Брани таланта политика. С. 481.

Письмо Николаю П. 10 декабря 1906 г. // П. А. Столыпин. Переписка. С. 21.

Там же. С. 22.

Шварц А. Н. Моя переписка с Столыпиным. Мои воспоминания о Государе. М., 1994. С. 42.

стр. входили в состав именно этих фракций (после их объединения для единой фракции была характерна наиболее высокая численность крестьян во всей Думе)59. Реализуя националистическую программу, Столыпин рассчитывал на расширение социальной базы своей политики.

Для создания прочного большинства в Думе Столыпину требовалось объединить националистов и октябристов. В марте 1910 г. он выступил инициатором избрания Гучкова председателем Думы. Это избрание укрепило думский центр. Позиции премьера еще более усилились после назначения новых министров - С. Д. Сазонова и Л. А. Кассо.

Как отмечали современники, Кассо и Сазонов были назначены "по телеграфу", даже без предварительного представления императору60. Сазонов приходился Столыпину свояком (был женат на родной сестре жены премьера) - назначение означало усиление влияния премьера на внешнюю политику. По воспоминаниям Барка, Кассо был правый, но "человек очень симпатичный по своим личным свойствам и качествам, воспитанный, высокообразованный, всегда корректный в обращении"61.

Однако приход нового министра вызвал в студенческой среде боевые настроения.

Началась студенческая забастовка, после чего в университеты была введена полиция.

Правительственные меры спровоцировали отставку нескольких десятков профессоров и приват-доцентов Московского университета. "Все жалкое нытье о произволе правительства, о мнимом посягательстве на академическую автономию и проч. не заставит правительство сойти с пути водворения законности, порядка;

не заставит отдать массу русской молодежи в распоряжение политиканствующих левых профессоров как готовый материал для обработки"62.

Репрессии против университетской забастовки предпринимались одновременно с мерами, направленными на развитие земства. 9 ноября 1910 г. в совете по делам местного хозяйства МВД Столыпин произнес речь о финансировании земств, в которой заявил о необходимости выделения ему безвозмездных государственных пособий63. 4 декабря также вышел циркуляр губернаторам об обязательном земском страховании крестьянских хуторов64.

Знаменем нового правительственного курса был законопроект о западном земстве. Этот вопрос был давно - еще со времен ко Государственная дума. Указатель к стенограф, отчетам. Созыв III. Сессия I. СПб., 1908. С. 49 - 311.

Богданович А. В. Три последних самодержца. Дневник. М., 1990. С. 490.

Барк П. Л. [Воспоминания] //Возрождение. 1965. N 167. С. 86 - 87.

Письмо П. А. Столыпина к И. Я. Гурлянду. 7 сентября 1908 г. // П. А. Столыпин. Переписка... С. 269 - 270.

П. А. Столыпин. Переписка. С. 640 - 644.

П. А. Столыпин. Биохроника. С. 340 - 341.

стр. венского предводительства - знаком Столыпину. Проект закона предполагал создание национальных курий: русские (то есть украинские и белорусские) крестьяне получали в западном земстве ведущее положение. Именно русское население Западных губерний было оплотом Всероссийского национального союза. Киев был основным центром русского национализма. Премьер намеревался провести законопроект через палаты, создать западное земство уже в 1911 г. и с его помощью добиться нужных правительству результатов на думских выборах 1912 г. Дума законопроект приняла, после чего он поступил в Государственный совет. Накануне начала его обсуждения 25 января по инициативе Столыпина депутация киевского и подольского губернских земств была принята императором. Николай II признал, что при нынешнем порядке работать в земстве "слишком тяжело", и пообещал: "Я сделаю все от меня зависящее для того, чтобы вы получили земство, полезное для вашего края и всей России в желаемом вами смысле"65.

Однако в Государственном совете отношение к законопроекту было неоднозначным.

Национальные группы и левые выступали против национальных курий. Центр поддерживал их в этом вопросе, но, кроме того, выступал против снижения ценза. В случае отвержения сословных курий законопроект становился неприемлемым для правых66. Многие правые были против законопроекта либо по причине разжигания им национальной розни, либо из-за нежелания вводить земство на окраинах67.

1 февраля Столыпин выступил в Совете с речью, которая была "произнесена с необыкновенным подъемом", и даже противники законопроекта признали ее "красивой и убедительной"68. Изначально законопроект не был обречен на провал. Председатель палаты М. Г. Акимов должен был организовать проправительственное голосование: он передал группе просьбу императора голосовать положительно69. Организатором сопротивления стал один из лидеров правых и предшественник Столыпина на посту министра внутренних дел П. Н. Дурново. Он составил текст письма царю от имени правой группы Совета, где прогнозировал конфликт с поляками-землевладельцами в случае принятия законопроекта, что могло привести лишь к отсутствию интереса к земской деятельно Из кулуаров Государственной думы: информационные листки "Осведомительного бюро" за 1911 год // Нестор.

Журнал истории и культуры России и Восточной Европы. N 7. Технология власти: источники, исследования, историография. СПб., 2005. С. 91 - 92.

Там же. С. 84 - 85.

Наумов А. Н. Указ. соч. Кн. 2. С. 175.

Из кулуаров Государственной думы... С. 99.

Новое время. 1911. 6 марта.

стр. сти и усилению их симпатий к Австро-Венгрии70. Акимов отказался передать письмо, и тогда это сделал другой правый - В. Ф. Трепов71. Он рассказал Николаю II, что делегация была "подтасована" Столыпиным72, а сам законопроект должен был привести к засилью русской революционной интеллигенции в земстве73. Трепов объехал видных членов Государственного совета и передал им позволение императора голосовать "по совести".

Накануне ночью на совещании правых во главе с Треповым было решено голосовать свободно74. Был распущен слух, что царь недоволен Акимовым и уже готовит его замену75.

4 марта во время второго чтения при голосовании за курии произошел провал западного земства. Против голосовало 92 человека, за - всего 68. 37 членов правой группы голосовали за курии76, только 28 - против (таким образом, даже их воздержание от голосования дало бы сторонникам курий перевес). Против законопроекта голосовали левые и поляки (выступавшие против курий), правые и центристы (стоявшие против демократизации земства)77. Как сообщала печать, для Столыпина провал был совершенной неожиданностью, он "густо покраснел и был этим очень взволнован"78.

Премьер сразу подал в отставку. Разговор с императором был передан самим Столыпиным "по горячим следам" весьма драматично. Столыпин резко критиковал правых за реакционность и "темные приемы борьбы". Он отмечал, что не мог бы "опираться на партии, искать поддержки в общественных течениях" и утверждал: "У нас нет парламентаризма, но именно теперь был случай это доказать". В глазах премьера поведение Николая II было слабым: "Вместо того, чтобы снести Трепову голову, прикрикнуть на них и пробрать, Государь ничего на мои энергичные упреки не ответил, а только плакал и обнимал меня....Ведь должен же он знать, что есть люди, которые неспособны лежать на животе;

ведь не может же он не предпочесть смелость и самостоятельность низкопоклонству". Премьеру даже показалось, что царю поведение правой оппозиции "нравится, и он сам им верит". Столыпин понял, что ему Коковцов В. Н. Из моего прошлого. Воспоминания (1903 - 1919 гг.): В 2 кн. Т. 1. М., 1992. С. 388.

Речь. 1911. 9 марта.

Запись рассказа П. А. Столыпина об аудиенции у Николая II // П. А. Столыпин. Грани таланта политика. С. 491.

Коковцов В. Н. Указ. соч. Т. 1. С. 388.

Новое время. 1911. 6 марта;

Голос Москвы. 1911. 6 марта.

Из кулуаров Государственной думы... С. 118 - 119.

Бородин А. П. Столыпин. Реформы во имя России. С. 115.

Бородин А. П. Государственный совет России (1906 - 1917). С. 200 - 203.

Голос Москвы. 1911. 10 марта. См. также: Речь. 1911. 9 марта.

стр. "больше нет опоры", и настаивал на отставке: "рано или поздно кончилось бы тем же и было бы тогда хуже". Дальнейшая альтернатива была сформулирована четко: кабинет "реакционный" или "бюрократический под знаменем продолжения прежней политики".

Сам Столыпин считал второй вариант более вероятным, а новым премьером должен был стать Коковцов. "Кривошеин продержался бы дольше", - попутно отметил Столыпин. В заключение он сказал императору: "Я сказал Государю, что за 5 лет изучил революцию и знаю, что она теперь разбита и моим жиром можно будет еще лет пять продержаться. А что будет дальше, зависит от этих пяти лет". Стоит отметить, что при всей трезвости взгляда, сказано это было в минуту, для Столыпина крайне драматичную. Тем не менее Николай II запретил ему говорить об отставке, поскольку ему не было преемника79.

По поводу голосования в Государственном совете неофициальная правительственная газета "Россия" писала: "Был отвергнут принцип,...что русское государство есть органическое целое, а вовсе не простая совокупность отдельных народностей"80.

Октябристский "Голос Москвы" был возмущен: "Г. Совет проявил абсолютную независимость....Верхняя палата действовала независимо от высших сфер, от правительства, от Г. Думы, от демократической тенденции и всецело независимо от русских интересов"81. 6 марта Столыпин дал прощальный обед на 42 персоны (с участием послов, Акимова, Щегловитова, Рухлова, Харитонова)82. Несколько дней отставка воспринималась как свершившийся факт83. Сообщалось, что Столыпин "категорически настаивает на своей отставке и высказывает даже желание совсем удалиться от государственной политической деятельности". В магазине Дациаро на Морской уже был вывешен портрет Коковцова с надписью "Председатель Совета министров". 10 марта министр финансов председательствовал на заседании Совета министров84.

Однако вмешательство великих князей Александра и Николая Михайловичей и императрицы Марии Федоровны привело к тому, что Столыпин устоял85. Он и ранее неоднократно прибегал к по Запись рассказа П. А. Столыпина об аудиенции у Николая II // П. А. Столыпин. Грани таланта политика. С. - 492.

Россия. 1911. 9 марта.

Голос Москвы. 1911. 6 марта.

Там же. 8 марта.

Речь. 1911. 9 марта.

Голос Москвы. 1911. 10 марта.

Из архива С. Ю. Витте. Воспоминания: В 2 т. Т. 1. Кн. 2. СПб., 2003. С. 881 - 882. Рассказ Столыпина о роли Марии Федоровны см.: Бок М. П. П. А. Столыпин: Воспоминания о моем отце. М., 1992. С. 205 - 206.

стр. мощи Марии Федоровны, что вызывало недовольство царя86. И в этот раз после прошения премьера об отставке императрица-мать пребывала "совсем не в духе"87. Она встречалась со Шварцем и пыталась узнать от него, кто бы мог заменить Столыпина. О Коковцове вдовствующая императрица сказала: "C'est un чиновник"88. Как сообщали газеты, 10 марта Столыпин имел беседу с "одной высокой особой" в Аничковом дворце, но остался непреклонен. Затем состоялась Высочайшая аудиенция с тем же результатом89. Между тем 10 марта Николай II написал в дневнике: "Утром принял Столыпина, кот. в субботу просился уйти;

уломал его не без труда остаться"90. Но скорее всего окончательного решения еще не было. Совещание "высоких особ" в Аничковом дворце длилось несколько часов и закончилось глубокой ночью. Одна из фигур (намек на царя) была за Столыпина, но против изменений в Государственном совете, так как "исконная преданность" правых была очевидна91. Император был недоволен поведением правых, которое спровоцировало кризис92, но не ими самими или их взглядами. Тем не менее Столыпин оставался на своем посту, причем на определенных условиях с его стороны. Мария Федоровна при личной встрече с Коковцовым 11 марта уже не сомневалась в победе Столыпина, а промедление объясняла самолюбием царя93. После окончательного решения вопроса вернувшийся из Царского Села Столыпин в телефонном разговоре с Кривошеиным был полон оптимизма:

"Никогда еще Государь не оказывал мне столь милостивого приема"94.

Столыпин не верил в возможность вторично провести законопроект о западном земстве через палаты "из-за одного упрямства" Государственного совета, почему считал необходимым просто поставить его перед фактом и провести по 87-й статье. Несмотря на опасения Николая II, Столыпин также не верил в реальное ухудшение отношений с Думой, поскольку она "будет недовольна только наружно". На заседании Совета министров он заявил и о необходимости отправить Дурново и Трепова в отпуск до января Крыжановский С. Е. Заметки русского консерватора // Вопросы истории. 1997. N 4. С. 109.

РГАДА. Ф. 1287. Оп. 1. Д. 5056. Л. 44 об.

Шварц А. Н. Указ. соч. С. 68.

Голос Москвы. 1911. 11 марта.

ГАРФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 256. Л. 137.

Голос Москвы. 1911. 12 марта.

[Тимашев С. И.} Записки С. И. Тимашева // РГАЛИ. Ф. 1208. Оп. 1. Д. 48. Л. 73 - 73 об.

Коковцов В. К. Указ. соч. Т. 1. С. 394.

Кривошеий К. А. А. В. Кривошеин (1857 - 1921). Его значение в истории России начала XX века // Судьба века.

Кривошеины. СПб., 2002. С. 117 - 118.

стр. 1912 г. По словам премьера, предложение не вызывало у Царя "никакого неудовольствия".

Харитонов предлагал смягчить эту меру, поскольку вопрос будет "наиболее болезненным", но Столыпин совет отверг. Кривошеин и министр юстиции И. Г.

Щегловитов активно поддержали предложения Столыпина95. В памятной записке редактору "России" С. Н. Сыромятникову Столыпин отметил, что царь "всецело одобряет" его национальную политику, "препятствия создаются искусственно", а прохождение законопроекта "рушилось на интриге". При вторичном внесении до лета он не мог быть рассмотрен, и Западный край был бы "смущен и нравственно потрясен". Все поправки в закон, по мнению премьера, можно было бы впоследствии вносить в порядке 87-й статьи96.

В ответ на действия Государственного совета Гучков инициировал спешное повторное проведение забаллотированного законопроекта через Думу97. Однако уже 12 марта последовал роспуск палат на 3 дня с целью проведения законопроекта по 87-й статье. Для Думы роспуск оказался полной неожиданностью98. Состоялось заседание октябристского бюро: было решено голосовать против законопроекта, если он будет проведен в чрезвычайном порядке. Гучков считал борьбу неизбежной, иначе значение октябристов "сведется к нулю"99. Между тем в октябристских кругах царило убеждение, что "коренная ошибка" Столыпина крылась именно в том, что он не сговорился с Гучковым100. Гучков действительно был "крайне недоволен", что Столыпин прервал сессию без предварительной договоренности с ним101. "Голос Москвы" проповедовал "суровый и энергичный протест", но утверждал, что сам Столыпин "либеральнее своей политики".

Как считалось в октябристских кругах, конфликт "закончился поражением правых как раз в ту минуту, когда они готовы уже были торжествовать победу....Положение П. А.

Столыпина, по-видимому, прочнее, чем когда-нибудь". Выражалась надежда на продолжение прежнего курса102. Премьер принял делегацию октябристов в составе М. В.

Родзянко, П. В. Каменского и Ю. Н. Глебова (Гучков на эту встречу, конечно, не поехал).

Октябристы выразили протест, чем Столыпин был "очень удивлен". Ночью они опять посетили премьера и привезли ему резолюцию фракции, на что Столыпину оставалось только вы Коковцов В. Н. Указ. соч. Т. 1. С. 389 - 392.

П. А. Столыпин глазами современников. С. 312.

Из кулуаров Государственной думы... С. 121.

Там же. С. 127.

РГИА. Ф. 669. Оп. 1. Д. 7. Л. 31 - 35.

Из кулуаров Государственной думы... С. 127.

Глинка Я. В. Одиннадцать лет в Государственной думе. 1906 - 1911: Дневник и воспоминания. М., 2001. С. 81.

12 марта.

Голос Москвы. 1911. 13 марта.

стр. разить сожаление, потому что решение уже было принято на высочайшем уровне103. Как считали октябристы, Столыпиным "все советы Гучкова и его искательство отвергнуты с оттенком даже пренебрежения"104. После этого председатель Думы официально подал в отставку105.

Никто не оспаривал соответствия меры Основным государственным законам, размежевание имело чисто политический характер. После первой резкой реакции в самой Думе было тихо106, а следовательно весь думский расклад теперь зависел от октябристов107. На заседании октябристского ЦК было решено внести спешный запрос о незакономерности действий Столыпина, однако поставленный тогда же вопрос о сложении октябристами депутатских полномочий был отложен на сутки108. Заседание было очень бурным, но единой позиции выработано не было109. После этого заседания Столыпин в ответ на беспокойное письмо посла в Париже А. П. Извольского составил проект ответной телеграммы, в которой отмечалось, что "октябристами не решено переходить в оппозицию"110. "Голос Москвы" выступал против сложения полномочий, напоминая, что партия "никогда не была партией мирного сопротивления"111. В конце концов ЦК проголосовал против сложения, но за переход в оппозицию. Однако вскоре в самой октябристской фракции начался сбор подписей за пересмотр принятых решений 112.

27 марта Гучков отбыл на Дальний Восток113. Поведение Гучкова и фракции вело к тому, что конфликт в результате должен был уладиться114. При избрании нового думского председателя единственной реальной кандидатурой был М. В. Родзянко, давний знакомый Столыпина115.

1 апреля Столыпин выступил с речью в Государственном совете. Думские депутаты присутствовали в заседании, в самой Думе даже не было кворума116. Ссылаясь на европейские примеры, премьер отверг обвинения в нарушении Основных законов, в "оскорбитель Там же. 1911. 15 марта.

Глинка Я. В. Указ. соч. С. 83. 23 марта.

Голос Москвы. 1911. 15 марта.

Новое время. 1911. 16 марта.

Из кулуаров Государственной думы... С. 125.

Партия "Союз 17 октября"... Т. 2. С. 324 - 325.

РГИА. Ф. 669. Оп. 1. Д. 7. Л. 37 - 38.

П. А.. Столыпин и французская пресса в 1911 т. // Красный архив. 1929. N 1 (32). С. 211.

Голос Москвы. 1911. 15 марта.

Из кулуаров Государственной думы... С. 126, 129.

Голос Москвы. 1911. 25 марта.

Глинка Я. В. Указ. соч. С. 83. 23 марта.

РГИА. Ф. 669. Оп. 1. Д. 7. Л. 58 об.

Голос Москвы. 1911. 2 апреля.

стр. ном, даже небрежительном отношении правительства к Верхней или даже обеим палатам" и отстаивал политическую необходимость западного земства117. Совет не был удовлетворен: лишь 53 члена проголосовали "за", 99 - "против"118. Однако император, и об этом знали члены законодательных палат, был на стороне Столыпина, а потому его положение представлялось прочным119. 10 апреля к Пасхе Столыпин был награжден орденом Александра Невского при высочайшем рескрипте ("многосложная деятельность Ваша... заслужила Вам совершенное мое благоволение"120). Определенные колебания Николай II испытывал лишь в отношении жестких мер, предпринятых по отношению к Дурново, и предполагал вернуть его в Государственный совет к концу сессии. Этим было вызвано письмо Столыпина Николаю от 1 мая. Премьер отвергал обвинения в том, что "поддался личному чувству, чувству гнева" и поставил царя в "неудобное" положение по отношению к Дурново, "сослужившему Вам и России в 1905 году большую службу".

Настоящий мотив действий Столыпина, по его собственным словам, - "государственная необходимость, спокойное течение государственных дел". Нужно было преодолеть "искусственную обструкцию", организованную Дурново, иначе "дела будут задерживаться в учреждении, которое, по природе своей, не должно этого делать". Столыпин предлагал отложить планируемую в отношении Дурново "милость" до начала новой сессии, поскольку тот уезжал заграницу на следующий день, нынешняя должна была закончиться через 2 недели, а сама мера могла быть воспринята как "демонстрация, доказательство какого-то нового поворота в политике"121. Верховная власть демонстрировала уважение к правым, но все же стояла на стороне премьера. При встрече с Императрицей Марией Федоровной гр. С. Д. Шереметев, многолетний друг Александра III, сказал ей о поведении премьера: "И n'est pas intelligent [Он не вежлив (фр.)]". Императрица ответила: "Oh, sans fard, je l`ai toujours dis - des le commencement [О, без прикрас, я всегда ему это говорила - с самого начала (фр.)]"122.

Кризис продемонстрировал, что столыпинский курс в его модифицированном варианте пока не имел внятно артикулированной альтернативы. Нельзя не вспомнить и слов члена правой группы А. Н. Наумова, резко критиковавшего действия Столыпина в те дни, Столыпин П. А. Нам нужна великая Россия... М., 1991. С. 341 - 352.

Государственный совет. Стенограф, отчеты. VI сессия (1910 - 1911). СПб., 1910 - 1911. Стб. 1860.

Дневник А. А. Бобринского // Красный архив. 1928. N 1 (26). С. 150.

П. А. Столыпин. Биохроника. С. 355.

П. А. Столыпин. Переписка. С. 70 - 71.

РГАДА Ф- 1287. Оп. 1. Д. 5056. Л. 75об.

стр. но также писавшего, что если бы в 1911 г. за Петра Аркадьевича не вступились великие князья, а потом и Мария Федоровна, он был бы отставлен, не получил смертельной раны через несколько месяцев, а потом был бы возвращен к государственным делам123. "Жаль, что его конец - такой. Можно было другим исходом отвратить от него эту опасность и сохранить человека полезного для будущего", - написал в дневнике гр. С. Д. Шереметев сразу после смерти премьера124. Противники Столыпина все же не были его антагонистами.

27 апреля Столыпин выступил с речью о применении 87-й статьи в Думе. "Голос Москвы" приводил цитату из передовой гр. Пфейля в "Tagliche Rundschau": "Форма речи, отличающаяся необыкновенной ясностью, отсутствие всякого искания сочувствия партий, безусловная решительность, исключающая всякую возможность уступок, живо напоминают лучшие речи Бисмарка по конституционному вопросу"125. Однако российским очевидцам речь показалась "неубедительной не только для слушателей, но и для самого оратора". Премьер выглядел не похожим на себя126, был "очень бледный" и "страшно" волновался. Во время ответной речи Пуришкевича Столыпин вышел из зала127.

Остальные министры, кроме Щегловитова, также покинули заседание до его окончания128.

Дума, неожиданно для октябристов и благодаря уклонению правых от голосования, набрала более 2/3 голосов против разъяснения Столыпина. Это позволяло ей по ст. Учреждения Государственной думы через своего председателя обратиться к императору напрямую, однако октябристы на это не пошли129. В большинстве своем октябристы не мыслили себе полного разрыва со Столыпиным. Именно поэтому 7 мая октябристская фракция приняла решение о консолидированном голосовании под угрозой удаления из своего состава130.

Проводимая Столыпиным политика не была остановлена. В августе на выборах в западных земствах националисты добились значительного успеха131. Столыпин был уверен в благоприятных результатах этих выборов132. Политика развития земства продолжалась. 21 мая Совет министров рассмотрел и принял законопро Наумов АН. Указ. соч. Кн. 2. С. 176.

РГАДА. Ф. 1287. Оп. 1. Д. 5056. Л. 115.

Голос Москвы. 1911. 3 мая.

Коковцов В. Н. Указ. соч. Т. 1. С. 397.

РГИА. Ф. 669. Оп. 8. Л. 1 - 2 об.

Большой день // Голос Москвы. 1911. 29 апреля.

Из кулуаров Государственной думы... С. 136 - 137.

Голос Москвы. 1911. 8 мая.

Новое время. 1911. 6 августа.

Палеолог С. Н. Около власти. Очерки пережитого. М., 2004. С. 164.

стр. ект о земско-городском кредите, 21 августа он был высочайше утвержден133. 23 августа Столыпин направил государственному секретарю А. А. Макарову на заключение подготовленный проект закона об обществах и союзах134.

Наиболее угрожающим для политических перспектив премьера был не конституционный кризис, а физическое состояние самого Столыпина. С весны болезнь ослабляла активность Петра Аркадьевича, что сказалось и на речах, и он не мог бы долго оставаться на своем посту135. "Столыпин вышел из парламентской борьбы несколько утомленным, казалось, что энергия его ослабела", - писал Тимашев136. 5 апреля Столыпин отбыл в отпуск в поместье137, где находился почти 5 месяцев с короткими перерывами. В конце мая Столыпин в личной беседе сознался Коковцову, что совсем подорвал здоровье, и просил взять на себя председательствование на период его продолжительного отдыха138. Печать опровергала пущенные "Биржевыми ведомостями" слухи о его возможной отставке и утверждала о даровании ему графского достоинства 24 августа139. События на международной арене способствовали упрочению положения Столыпина. В мае произошло резкое обострение на Балканах: Черногория объявила войну Османской империи. Это совпало с марокканским кризисом и все вместе воспринималось как угроза миру в Европе.

Накануне начала новой думской сессии редактор консервативных "Московских ведомостей" Л. А. Тихомиров пытался склонить Столыпина к изменению политического строя. 5 июля он написал письмо премьеру о праве верховной власти вносить поправки в Основные законы и необходимости сделать это, в котором утверждал: "Идет последний раздел земного шара. Мир ходит на вулкане международной борьбы за существование. А внутри обществ (вследствие классового характера государств, утративших единящую силу монархии) развилась язва социализма, вечно грозящая потрясениями и переворотами. При таких-то условиях мы отбросили важнейшее свое преимущество перед другими народами - возможность Верховного примирения враждующих, обуздания эксплуатации, усмирения бунтующих грозным мечом диктатуры. Но такой (третьеиюньский. - Ф. Г.) строй не может держаться. Он и Особые журналы Совета министров Российской империи. 1909 - 1917 гг. / 1911 год. М., 2002. С. 197 - 207.

П. А. Столыпин. Переписка. С. 428 - 430.

Крыжановский С. Е. Заметки русского консерватора // Вопросы истории. 1997. N 4. С. 109.

РГАЛИ. Ф. 1208. Оп. 1. Д. 48. Л. 76.

Голос Москвы. 1911. 6 апреля.

Коковцов В. Л. Указ. соч. Т. 1. С. 399 - 400.

Голос Москвы. 1911. 21 июня;

Речь. 1911. 23 июня.

стр. сам рассыпается, потому что бессилен, не авторитетен, не развивает действия, порождает борьбу, которой не в силах сдержать. Жить он не может, но он может вместе с собой погубить Россию". 9 июля Столыпин сделал пометку на полученном письме: "Все эти прекрасные теоретические рассуждения на практике оказались бы злостной провокацией и началом новой революции"140. Сам Столыпин так оценивал перспективы третьеиюньской системы: "Война в ближайшие годы, особенно по непонятному для народа поводу, будет гибельна для России и династии. Напротив того, каждый год мира укрепляет Россию... Главное это то, что с каждым годом зреет: у нас складывается и самосознание, и общественное мнение. Нельзя осмеивать наши представительные учреждения. Как они ни плохи, но под влиянием их Россия в пять лет изменилась в корне и, когда придет час, встретит врага сознательно. Россия выдержит и выйдет победительницею только из народной войны"141.

28 августа Столыпин прибыл в Киев на открытие памятника императору Александру П.

Из Киева за 3 дня до покушения премьер написал одно из самых своих оптимистичных писем жене: "Факт, и несомненный, что нашлись люди, русские, настоящие люди, которые откликнулись и пошли с воодушевлением на работу. Это отрицали и левые, и кр[айние] правые. Меня вела моя вера, а теперь и слепые прозрели"142. На следующий день Коковцов застал Столыпина "далеко не радужно настроенным": он встретил плохое отношение со стороны придворных143. Как вспоминал Гучков, интригу против Столыпина вел связанный с правыми свитский генерал В. Н. Воейков, зять министра двора Фредерикса, якобы использовавший ревность Николая II к славе премьера144. Именно "не глупого, но наглого" Воейкова в думских кругах считали самой опасной фигурой при дворе145. Вряд ли можно было бы удивляться поведению свиты, как, впрочем, и преувеличивать масштаб влияния таких придворных. И недовольство царского окружения поведением премьера, и даже зревшее недовольство молодой императрицы Александры Федоровны и самого Николая II в складывавшейся ситуации уже не могли быть решающими факторами для столь громкой отставки.

Тихомиров Л. А. Христианство и политика. Калуга, 2002. С. 359 - 366 (см. также: с. 348 - 351).

Письмо П. А. Столыпина к А. П. Извольскому. 28 июля 1911 г. // П. А. Столыпин. Переписка. С. 425 - 426.

Письмо П. А. Столыпинак О. Б. Столыпиной. 28 августа 1911 г. // Там же. С. 613.

Коковцов В. Н. Указ. соч. Т. 1. С. 405 - 406.

Александр Иванович Гучков рассказывает... Воспоминания председателя Государственной думы и военного министра Временного правительства. М., 1993. С. 115 - 118.

Наумов А. Н. Указ. соч. Кн. 2. С. 351.

стр. Вспоминая события того времени, Гучков отмечал: "В сущности, Столыпин умер политически задолго до своей физической смерти". Скорее всего, считал Гучков, его убили правые146. Подобная версия оказала решающее влияние на историографию. А. Я.

Аврех полагал, что Столыпин не смог стать Бисмарком, не мог самостоятельно определять политику, что проявилось окончательно в марте 1911 г., после чего началась затяжная "агония политической смерти" премьера147. В.С. Дякин утверждал, что "крах политического курса" Столыпина к февралю 1911 г. произошел из-за разрыва с октябристами и буржуазией, чем и воспользовались правые. После мартовского кризиса премьер якобы лишь сворачивал свои реформаторские планы148. В отношениях между правительством и октябристами проявилось парализовавшее всю третьеиюньскую систему обоюдное бессилие: Столыпин не мог контролировать думское большинство, а октябристы расписались в своей неспособности противодействовать премьеру149. Аврех вслед за Гучковым склонен был делать вывод о том, что связанная с правыми "охранка" физически устранила Столыпина150. Однако реальных доказательств этому найдено так и не было. Кроме того, в явном противоречии между собой оказываются тезисы о неизбежности скорой отставки и о физическом устранении премьера. Департамент полиции просто не мог организовать такого убийства: под угрозой была жизнь самого Николая II, находившегося в том же зале киевской оперы.

Приходится признать, что политическое положение Столыпина все же оставалось достаточно прочным151. Отставки по политическим причинам в ближайшее время не предвиделось. Происходила не агония, а трансформация правительственного курса, его корректировка под влиянием обстоятельств и эволюции взглядов премьера.

Стратегическое соглашение с националистами было подступом к демократизации системы местного самоуправления, а значит - в перспективе и всего социального строя.

Однако и октябристы продемонстрировали свое нежелание переходить в оппозицию, пока правительственная власть находилась в надежных руках. Достойных политических преемников или альтернатив Столыпину никто так и не нашел, что было дополнительным аргументом в пользу прочности его позиции.

Падение царского режима. Стенограф, отчет допросов Верховной следственной комиссии: В 7 т. / Под ред. П.

Е. Щеголева. Т. 6. М.;

Л., 1926. С. 252.

Аврех А. Я. Столыпин и Третья Дума. С. 341 - 349.

Кризис самодержавия в России. 1895 - 1917. Л., 1984. С. 493, 495.

Аврех А. Я. Столыпин и Третья Дума. С. 360 - 363;

Кризис самодержавия в России. С. 495 - 499.

Аврех А. Я. Столыпин и Третья Дума. С. 404.

Бородин А. П. Столыпин. Реформы во имя России. С. 198 - 218.

стр. Смерть Столыпина 5 сентября 1911 г. еще не означала отказа от его курса. Аграрная реформа накануне Первой мировой войны лишь набирала обороты. В 1912 г. были приняты инициированные Столыпиным законопроекты о рабочем страховании, которое к началу войны охватило половину российских рабочих. Секрет успеха столыпинской программы заключался в том, что она была, пожалуй, наиболее прагматичным вариантом эволюционной парадигмы развития России. Первая мировая война с ее колоссальным напряжением и катастрофическими последствиями в конечном счете свела ее на нет - но вины Столыпина в том не было.

Список литературы 1. Аврех А. Я. П. А. Столыпин и судьбы реформ в России. М., 1991.

2. Аврех А. Я. Царизм и Третьеиюньская система. М., 1966.

3. Бородин А. П. Государственный совет России (1906 - 1917). Киров, 1999.

4. Бородин А. П. Столыпин. Реформы во имя России. М., 2004.

5. Дякин В.С. Самодержавие, буржуазия и дворянство в 1907 - 1911 гг. Л., 1978.

6. Кризис самодержавия в России. 1895 - 1917. Л., 1984.

7. Петр Аркадьевич Столыпин: энциклопедия / Отв. ред. В. В. Шелохаев. М., 2011.

8. Флоринский М. Ф. Кабинет П. А. Столыпина и проблема единства государственного управления в 1906 - 1911 гг. // Вестн. Санкт-Петербург. гос. ун-та. Сер. 2. 1993. Вып. 2.

9. Ascher A.P. A. Stolypin. The Search of Stability in the Late Imperial Russia. Stanford, 2001.

10. Conroy M.S. Peter Arkacf evich Stolypin. Practical Politics in the Late Tsarist Russia.

Colorado, 1976.

11. Hosking G.A. The Russian constitutional experiment. Government and Duma, 1907 - 1914.

Cambridge, 1973.

12. Rogger H. Russia in the Age of modernization and revolution, 1881 - 1917. London, 1995.

13. Ryavec K.W. Russian bureaucracy: power and pathology. Boulder, 2003.

14. Waldron P. Between two Revolutions: Stolypin and the politics of renewal in Russia.

DeKalb, 1998.

15. Weeks T.R. Nation and the State in late Imperial Russia. Nationalism and Russification on the Western Frontier, 1863 - 1914. DeKalb, 1996.

стр. ЖЕНЩИНЫ РУССКОГО ЗАРУБЕЖЬЯ (1917-1939 гг.): СОХРАНЕНИЕ Заглавие статьи НАЦИОНАЛЬНО-КУЛЬТУРНОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ Автор(ы) О. Н. Баркова Вестник Московского университета. Серия 8. История, № 5, 2012, C.

Источник 108- Место издания Москва, Россия Объем 54.6 Kbytes Количество слов Постоянный http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ адрес статьи ЖЕНЩИНЫ РУССКОГО ЗАРУБЕЖЬЯ (1917-1939 гг.): СОХРАНЕНИЕ НАЦИОНАЛЬНО-КУЛЬТУРНОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ Автор: О. Н.

Баркова О. Н. Баркова (кандидат ист. наук, доцент кафедры отечественной истории XX в.

исторического факультета МГУ имени М. В. Ломоносова)* В центре статьи - проблема сохранения национально-культурной идентичности женщинами русского зарубежья в ее историческом аспекте. Прослеживается развитие школьного образования, литературы, журналистики и музыкального искусства в инокультурном окружении. Особый акцент делается на персонификации русской женской эмиграции 1917 - 1939 гг.

Ключевые слова: русская эмиграция 1917 - 1939 гг.;

женщины в эмиграции;

сохранение национальной идентичности;

школьное образование, журналистика, литература и музыкальное искусство в эмиграции.

The article focuses on the problem of preservation of national and cultural identity of Russian diaspora women in its historical perspective, tracing development of school education, literature, journalism and music in foreign cultural environment. Particular emphasis is placed on personification of Russian emigration women in 1917 - 1939.

Key words: Russian emigration in 1917 - 1939;

women in exile;

preservation of national identity;

school education, journalism, literature and musical art in exile.

*** Феномен женской эмиграции послеоктябрьского периода в значительной степени определяется ее особым отношением к культурному наследию покинутой России.

Оказавшись в изгнании, русские женщины в большей степени, чем мужчины стремились сохранить приверженность к своим историческим корням, национальные традиции, православную веру, русский язык, воссоздать разорванные духовные связи и обеспечить преемственность бытия. Сохранение такой духовно-культурной целостности оказалось возможным только потому, что многие эмигрантки "первой волны" ощущали себя органической частью национальной культуры России.

Женская эмиграция 1917 - 1939 гг. - явление не только социально-политическое, но и культурное. Массив духовных и научных ценностей, оставленный потомкам лучшими представительницами русского зарубежья "первой волны", позволяет нам с полным правом отнести их к явлениям мировой культуры и науки. Среди них * Баркова Ольга Николаевна, тел.: 8 (495) 939 - 36 - 09;

e-mail: olgabarkova@list.ru стр. были: сценограф, одна из основоположниц сценических традиций современного британского балета Софья Федорович, примы российского балета в эмиграции Людмила Бараш, Екатерина Девильер, Тамара Карсавина, Матильда Кшесинская, Клавдия Павлова, Елена Смирнова, Ольга Спесивцева и др.;

создательница особой техники обработки шамотной глины Эрна Давидова-Вольфсон;

график, одна из основоположниц стиля "арт деко" Александра Эктер;

доктор медицины, первая в России женщина, возглавлявшая кафедру хирургии, Надежда Добровольская-Завадская, исследования которой в области онкологии еще в 1930-е гг. были связаны с изучением воздействия рентгеновских лучей на природу различных раковых заболеваний;

иммунолог, выпускница Московского университета (1927), руководитель лаборатории в Пастеровском институте, автор более научных работ и лауреат премии Французской Медицинской академии (1945) Антонина Гелен (урожд. Щедрина), предложившая методику использования вирусов бактериофагов в медицинских целях, - основе одного из методов современной химиотерапии, и др.


Послеоктябрьская волна женской эмиграции была представлена в основном образованной частью общества - интеллигенцией, оказавшейся за пределами России в результате трагедии революции, гражданской войны, голода, идеологического контроля и т.д.

Подавляющее большинство русских женщин сумели сохранить в эмиграции свои убеждения (и заблуждения), любовь к России и веру в то, что смогут вернуться на родину.

Одна из особенностей российской эмиграции "первой волны" состояла в том, что она была прежде всего политической, и многие, покидавшие страну, выражали таким образом свой протест новой власти, не признавали нового государственного устройства, в то время как советское государство не признавало их. Для части русских эмигрантов 1917 - 1939-х гг. была характерна трактовка понятий "эмиграция" и "беженство" не столько с политической, сколько с моральной точки зрения. Так, в записке одного из сотрудников Комитета по расселению русских беженцев в Константинополе отмечалось, что "состояние беженства - это медленная духовная, моральная и нравственная смерть"1.

Процесс ассимиляции и натурализации российских эмигрантов "первой волны" замедлялся их верой в неминуемый крах советского режима и ожиданием скорого возвращения на Родину. Именно поэтому многие эмигранты "были в основном заняты политическими делами" и "строили планы будущего переустройства родной страны, а не собственного обустройства за границей2. При этом ГАРФ. Ф. 6425. Оп. 1. Д. 19. Л. 5 об.

См., например: Сорокин П. Дальняя дорога: Автобиография. М., 1992.

стр. любая классификация эмиграционных волн и беженцев по мотивации - политическая, трудовая, добровольная и вынужденная - как правило, всегда является условной из-за неоднородности состава мигрантов и изменения мотивов их пребывания заграницей.

Одна из причин, позволивших российской эмиграции 1917- 1939 гг. быть не только культурным сообществом, но и стать духовно-целостной диаспорой, заключалась в разнообразии социального, религиозного и этнического состава беженцев. Среди них были представлены почти все слои общества дореволюционной России: интеллектуальная и профессиональная элита, крупная, средняя и мелкая буржуазия, военные, ремесленники, рабочие, крестьяне, казаки и т.д.

Социальный состав российской эмиграции представлял собой своеобразный срез общественной структуры царской России с несколько смещенными количественными показателями. "Все перемешалось: аристократы с казаками, капиталисты с ремесленниками, художники и ученые с солдатами регулярных войск"3, - писал Н. Зернов.

В целом же пропорциональное соотношение общественных страт в российском зарубежье на начальном этапе его существования было в пользу представителей научной и творческой интеллигенции и военных. Кроме того, свое существование в изгнании продолжала большая часть конфессий бывшей Российской империи, и даже самые редкие национальные меньшинства имели представителей своей церкви за рубежом. Фактически в эмиграции была сформирована микромодель российского дореволюционного общества.

"Послереволюционная волна эмиграции стала основой для возникновения Русского Мира в его современном варианте как центра притяжения предшествующих и последующих эмиграционных потоков и соединения их в общее цивилизованное пространство"4.

Другая, не менее важная причина, способствовавшая сохранению культурной идентичности эмигрантов "первой волны", состояла в особенностях национального самосознания и русского характера, женского в том числе. Как справедливо отмечал М.

Раев, "...ими владело вполне благородное стремление быть истинной и, следовательно, более плодотворной из двух России, возникших по воле политических обстоятельств. И сами эмигранты думали о себе не иначе, как о стране и обществе, тем самым оправдывая название "Россия за рубежом""5.

Зернов Н. Русское религиозное возрождение XX века. Париж, 1974. С. Пивовар Е. И. Российское зарубежье: социально-исторический феномен, роль и место в культурно-историческом наследии. М., 2008. С. 97.

Раев М. И. Россия за рубежом. История культуры русской эмиграции, 1919- 1939 гг. М., 1994. С. 15.

стр. Анализируя явление эмиграции, литературный критик Г. Адамович писал: "Без преувеличения мы в праве сказать, что в истории еще не было явления, схожего с русской послеоктябрьской эмиграцией. Историческая единственность, историческая исключительность русской эмиграции - вне сомнения"6. Именно поэтому, стремясь к сохранению национального самосознания у своих детей, многие эмигрантские семьи давали им "русское" образование. Как известно, вопросами воспитания детей в семье традиционно занимаются женщины, которые и стали в эмиграции хранительницами русской идентичности.

Сохранению национально-культурной гомогенности у русского зарубежья 1917 - 1939 гг.

способствовало хорошо поставленная работа по созданию учебных заведений разного уровня, которые принято объединять одним общим понятием - эмигрантская школа. Вера в скорое возвращение на Родину ставила перед эмиграцией задачу сохранения системы дореволюционных традиций и принципов российского образования в ряд основных.

"Сохранить национальную культуру, приучить любить детей все русское, воспитать подрастающее поколение для будущей России, закалить его волю, выработать твердый характер - вот основная задача эмигрантской школы"7. Для реализации этих задач в г. была созданы две педагогические организации - "Объединение русских учительских организаций за границей" и "Педагогическое бюро по делам средней и низшей школы за границей".

В статье А. Бема "Школа и дети эмиграции" говорится о 75 русских школах с учащимися на 1 января 1924 г. При этом 6897 детей обучалось в 41 средней школе, а - в 34 низших учебных заведениях8. Архивные данные "Педагогического бюро по делам средней и низшей школы за границей" дают нам иные сведения (хотя близкие): в начале 1920-х гг. в 11 странах Европы было создано 77 русских школ, в которых обучалось ребенка9.

Следует подчеркнуть, что не только открытие, но и само существование учебного заведения в эмиграции было делом весьма хлопотным, требовавшим немалых финансовых затрат. Согласно записке Земгора, "писчебумажные принадлежности и пособия на одного школьника составляли в месяц - 3,35 франка;

5 франков в среднем стоили расходы по оплате труда учителя;

учебники по расчету один на трех составляли: букварь - 3 франка, начальная Адамович Г. Вклад русской эмиграции в мировую культуру. Париж, 1961. С. 6.

Русские без Отечества: Очерки антибольшевистской эмиграции 20 - 40-х годов. М., 2000. С. 262.

См.: Свободная Россия. Париж, 1924. N 3. С. 168.

ГАРФ. Ф. 5785. Оп. 1. Д. 52. Л. 25.

стр. арифметика и задачник - 6 франков, история России - 3 франка и др., что в итоге давало сумму в 27 франков"10.

Так, например, самым стабильным русским учебным заведением среднего звена во Франции была Русская средняя школа-гимназия в Париже. Она имела полный состав классов - от первого до восьмого. Только в 1923/24 учебном году занятия в ней посещали около 200 школьников, одна треть которых - девочки. При школе был создан специальный комитет, организовывавший различные концерты и тематические вечера, сборы от которых были важным финансовым подспорье для этого учреждения. Председателем специального комитета школы была М. А. Маклакова11 - сестра В. А. Маклакова, председателя Русского эмигрантского комитета в Париже, российского посла во Франции в 1917 - 1924 гг.

Главная цель системы школьного образования в эмиграции состояла в сохранении "русскости" у подрастающего поколения, поэтому основное внимание в эмигрантских учебных заведениях школьного типа было сосредоточено на изучении гуманитарных дисциплин. Но условия эмиграции предъявляли новые требования к преподаванию русского языка, литературы, истории, географии, поскольку многие дети не помнили Россию - ее пейзажей, природы, людей и др. С этой целью на уроках использовалось большое количество иллюстративного материала. Информационный вакуум знаний о России заполнялся не только на занятиях в школах, но и в домашних беседах в семье.

Интересные сведения о работе педагога и преподавании в начальной школе при Русской гимназии в Париже, в лицее для девочек "Фенелон", о частных уроках дочерям великого князя Павла Александровича и внучке П. Н. Милюкова содержатся в воспоминаниях учительницы-эмигрантки Е. А. Кост-Холмогоровой "Моя педагогическая деятельность за границей"12.

Серьезные проблемы возникали у учителей, преподававших историю. Показательно, что школы, стоявшие на откровенно монархических и консервативных позициях, подчеркивали достоинства самодержавия, в особенности Николая II, а демократически настроенные учителя, наоборот, указывали на недостатки самодержавия и рассказывали о демократических формах правления. Но и те, и другие на уроках делали определенный акцент на истории внешней и внутренней политики России, военных и диплома ГАРФ. Ф. 9135. Оп. 1. Д. 9. Л. 9 - 10.

Сведения о месте и роли в эмиграции М. А. Маклаковой приводятся в статье А. В. Тырковой-Вильямс "М. А.

Маклакова: Прощальный привет", опубликованной в газете "Русская мысль" 25 мая 1957 г. (N 1060).

См.: Кост-Холмогорова Е. А. Моя педагогическая деятельность за границей // Наша дань Бестужевским курсам.

Paris, 1971. С. 77 - 82.

стр. тических событиях и др. Особое место в преподавании истории занимали сюжеты, связанные с ролью Москвы в формировании централизованного государства и создании Российской империи. Основным учебником считался учебник С. Платонова для средней школы, написанный в 1910-х гг., и учебник Л. М. Сухотина, изданный в 1926 г. для младших классов. Следует отметить, что учебники, издаваемые в эмиграции, были предназначены не только для школьников зарубежья, но и для детей, находившихся в России, культурный и образовательный уровень которых был значительно снижен по сравнению с дореволюционным. Это факт не мог не беспокоить эмигрантов: "Молодое поколение, надежда и опора будущей свободной России, растет под угрозой полнейшего культурного одичания"13.


Стремясь сохранить традиции национальной культуры, многие общественные организации в эмиграции устраивали для детей различные праздники, которые традиционно отмечались в России14. Было создано общество, название которого уже обозначало цель его существования, - "Общество помощи детям русской эмиграции"15.

Любимыми семейными праздниками в эмиграции всегда были Рождество и Новый год, когда дети и родители, другие родственники собирались вместе. Такие празднования обязательно включали песни и танцы, чтение стихов, они подробно освещались в эмигрантской печати. Так, газета "Новое русское слово" в 1926 г. писала: "Дети выглядели очень гордо и уверенно, были нарядно одеты и с большим чувством и выразительностью читали стихи русских писателей, которые напоминали присутствующим далекую родину, родные поля и села. Особенно трогательно прозвучали в уста маленького школьника слова:

Высоко над рекой Стоит наше село;

С детских лет всей душой Полюбил я его.

Я не знаю, когда И где буду я жить, Но родное село Мне навек не забыть.

Звуки правильной русской речи, русские лица вокруг нашей родной северной елки как бы перенесли нас в далекое прошлое, в далекую, но милую родину.

ГАРФ. Ф. 5930. Оп. 1. Д. 81. Л. 14.

См., например: Коварская Л. А. Пасха на Принцевых островах // Новое русское слово. 1942. 5 апр. (N 10637).

Новое русское слово. 1926. 13 апр.

стр. Чувствовалось, что дети эти, дети русских людей, хотя и родились в Америке, будут знать русский язык, русскую жизнь и между ними, их отцами, их матерями не вырастет той стены взаимного непонимания, которая так часто наблюдается в иммигрантских семьях русских колонистов"16.

В то же время российская школа в эмиграции постепенно перенимала некоторые элементы и формы зарубежной - положительный опыт совместного обучения мальчиков и девочек не только для здорового эмоционального развития подрастающего поколения, но и с целью экономии средств и классных помещений.

Следует отметить, что ситуация со школьным образованием в эмиграции были неодинакова. Так, реформирование русской правительственной начальной и средней школы и русской частной школы в Бесарабии в течение 1920 - 1921 гг. привело к ее полному уничтожению. Фактически к 1922 г. "не только дети 20 тыс. русских беженцев, но и постоянных 750 тыс. русских жителей, из которых 85 тыс. составляли дети школьного возраста, были обречены на денационализацию", будучи полностью отрезанными, от русской культуры и образования17.

Идея возвращения на историческую родину составляла стержень идеологии российской эмиграции 1917 - 1939 гг. "Что такое эмиграция? Только ли путь с родины, изгнание? Нет, это возвращение, путь на родину. Наша эмиграция - наш путь в Россию", - писал Д.

Мережковский18.

При этом эмигранты предполагали вернуться в Россию не с пустыми руками, а с багажом, включающим, во-первых, дореволюционное наследие (во всех областях знания и практики), во-вторых, со своими идеями и достижениями, которые органически вырастали их этого наследия, в-третьих, с новым поколением мыслителей и специалистов, воспитанных на этом комплексе представлений и знаний19.

Именно поэтому развитие русской культуры и литературы за рубежом воспринималось эмигрантской интеллигенцией как миссия, значимая прежде всего для России и ее будущего20. Неслучайно уже в 1920-е гг. российское зарубежье обращается к образам и творческому наследию А. С. Пушкина и других классиков отечественной литературы, которые одинаково принадлежали всем рос Новое русское слово. 1926. 22 янв.

Международный опыт защиты соотечественников за рубежом. М., 2002. С. 16 - 17.

Цит. по: Странник. 1997. N 1. С. 24.

См.: Пивовар Е. М. Указ. соч. С. 409.

И. Бунин, Г. Иванов и Издательство имени Чехова: По материалам Coll. Chekhov Publishing House, Columbia University Libraries Bakhmeteff Archive (Box N 1) // Зарубежная Россия 1917 - 1939 гг.: Сб. статей. СПб., 2000. С.

328.

стр. сиянам независимо от их местопребывания и политических убеждений, сделав их символом русской культуры и просвещения в изгнании.

Русские беженцы, покинувшие Россию в 1917 - 1939 гг., составили за границей уникальное сообщество. Исключительность его состояла в той сверхзадаче, которую поставила перед ними история. Один из литераторов российского зарубежья, В. Абданк Коссовский, писал в газете "Возрождение": "Ни одна эмиграция... не получала столь повелительного наказа продолжать и развивать дело родной культуры, как зарубежная Русь"21. Таким образом, бережное сохранение и развитие русской культуры в традициях "Серебряного века" поставила эмиграцию "первой волны" в положение культурного феномена. Именно такую цель ставило перед собой "Общество сохранения русских культурных ценностей", одной из основательниц которого была жена российского офицера-эмигранта М. Н. Башмакова (урожд. Грузинова). Ни одна из последующих "волн" российской эмиграции не определяла для себя таких культурно-национальных задач.

Наиболее эффективным средством коммуникации в эмигрантской среде являлось печатное слово. Проблема издания газет, журналов и книг на родном языке была актуальна для русского зарубежья 20-х - 30-х гг. XX в. Несмотря на значительные экономические трудности достаточно большое количество литературы в эмиграции не только публиковалось на русском языке при сохранении на нее низких цен, но велся ее интенсивный обмен. Так, динамика изданий русских журналов только во Франции была такова: в 1920 г. - 1 журнал, в 1922 - 29, в 1926 - 34, в 1928 - 5222. Они "вырастали как грибы, но и жизнь у них была грибная, короткая"23. Спросом пользовались и советские издания - газеты, журналы, официальные сборники советских декретов и т.д. Историк и публицист, сотрудник российского посольства в Вашингтоне в 1917 - 1922 гг. М. М.

Карпович писал: "Советские издания для нас чрезвычайно ценны и интересны"24.

Энтузиасты из политически активных женщин русского зарубежья даже пытались организовать пересылку эмигрантской литературы, в которой освещалась жизнь всей русской колонии, в Россию. В первой половине 1920-х гг. это было еще возможно25. Более того, информационная оторванность российской эмиграции "пер Возрождение. Париж, 1956. N 52. С. 121.

См.: Назаров М. В. Миссия русской эмиграции. М., 1994. С. 34.

См.: Струве Г. П. Русская литература в изгнании: опыт исторического обзора зарубежной литературы. М., 1996.

ГАРФ. Ф. 5865. Оп. 1. Д. 211. Л. 3.

Динерштейн Е. А. Советская власть и эмигрантская печать (20-е годы) // Книга: Исследования и материалы. М., 2001. С. 197.

стр. вой волны" от своих родных и близких в Советской России несколько преувеличена. В действительности переписка в это время была довольно обычным явлением26.

Женщины "первой волны" русской эмиграции много читали. Но если европейское направление женской эмиграции интересовали книжные издания и журналы на русском языке, то женщины Русской Америки читали исключительно прессу - газеты, где в разделах политических новостей разъяснялись события, происходившие в Советской России и отношение к ним Соединенных Штатов, толковались законы по иммиграции и др. На страницах газет печаталось много различных объявлений: об открытии школ и клубов, поздравления личного характера, благодарственные письма и т.д. В новостях культуры давалась информация о концертах и музыкальных вечерах с участием российских эмигрантов. Особое место в этом разделе ежегодно занимало освещение празднования Дня русской культуры, которое всегда было приурочено ко дню рождения А. С. Пушкина, с детальным описанием всех мероприятий как для детского, так и для взрослого населения русской колонии. Этот огромный интерес к празднованию Дня русской культуры в эмиграции, на наш взгляд, является ярким свидетельством отношения представителей русского зарубежья к культурному наследию покинутой России.

Женщины зарубежья "первой волны" принимали активное участие в формировании новых эмигрантских культурных центров вокруг русских библиотек, издательств и учебных заведений. Они обеспечивали своего рода "защиту" от иной национальной культурной среды, способствовали сохранению российских культурных традиций. Так, организатором детской бесплатной библиотеки в Париже была В. Н. Бобринскя - жена графа А. А.

Бобринского, российского археолога и политического деятеля.

В эмиграции оказалась большая часть творчески активных носителей традиций прежней культуры. И в это смысле точка зрения Н. Л. Пушкаревой, выделяющей четыре потока в массовой российской эмиграции: политическая эмиграция, экономическая, религиозная и "отъезд деятелей культуры", - является обоснованной27. Создалась ситуация, в которой у людей не было их прежнего государства, но была их культура, гибель которой означала для многих из них исчезновение российской нации. Именно об этом в 1924 г. в Чехословакии писала Е. К. Брешко-Брешковская, которая в целях сохранения основ русской культуры в эмиграции активно со Парчевский К. К. По русским углам. М., 2002. С. 57.

Пушкарева Н. Л. Пути формирования русской диаспоры // Этнографическое обозрение. 1992. N 6. С. 18.

стр. трудничала с газетой "Дни" и вела культурно-просветительную работу с беженцами28.

Представители русской диаспоры, разбросанные по разным странам и континентам, видели для себя моральную составляющую, смысл эмиграции только в одном - в сохранении русской культуры в инонациональном и инокультурном окружении. "Мы не в изгнании. Мы - в послании", - говорил Д. С. Мережковский.

Задача сохранения культуры исчезнувшей старой России переросла в миссию русской эмиграции, которую активно поддерживали и женщины русского зарубежья. На собрании русских эмигрантов в Париже в 1924 г. И. А. Бунин сказал: "Наша цель - твердо сказать:

подымите голову! Миссия, именно миссия, тяжкая, но и высокая, возложена судьбой на нас"29.

Показательным в этом отношении было категорическое неприятие эмигрантами новой советской орфографии, хотя переход на нее был подготовлен Российской Академией наук еще до революции 1917 г. Тем не менее это обстоятельство для большинства эмигрантов не оказалось решающим аргументом. Как известно, И. А. Бунин отказывался читать даже интересующие его журналы, если они были напечатаны с применением новой "заборной" орфографии. Только в 1930-е гг. российская эмиграции постепенно отказывается от использования буквы "ять" при письме.

В ситуации национального "рассеяния" русский язык оказался главным признаком принадлежности к ушедшей России. Печатное слово на русском языке - газеты, книги, журналы - стало не только самым эффективным, но и практически единственным действенным способом сохранения и передачи российских культурных традиций. Ни личные контакты, ни другие средства коммуникации не могли соперничать с печатным словом в возможности преодоления огромных границ и расстояний. Политическая борьба начала XX в. породила моду и привила вкус к политической речи, выступлению на митингах и газетной публицистике. Именно на период с 1917 по 1939 г. пришелся необычайный рост и развитие в эмиграции публицистического слова и журналистики.

Огромная потребность анализа случившегося определила содержание и потенциал развития издательского дела в эмиграции в 1917 - 1939 гг. Так, только в Германии насчитывалось 87 русских издательств, таких, как "Слово", "Эпоха", "Геликон", "Грани", "Мысль" и др., в то время как в Европе на 1924 г. существовало 130 издательских фирм30.

Значимость печатного слова быстро и четко обозначила приоритетные сферы интеллектуальной деятельности ГАРФ. Ф. Р-5975. Оп. 1. Ед. хр. 78. Л. 14.

Бунин И. А. Миссия русской эмиграции // Слово. 1990. N 10. С. 67.

Каталог книг, вышедших вне России. Берлин, 1924.

стр. русских эмигрантов в сфере журналистике. Свое место здесь нашли и женщины русского зарубежья "первой волны": Татьяна Алексинская, Татьяна Варшер, Августа Даманская, Софья Таубе, Ариадна Тыркова-Вильямс, Надежда Тэффи, Ольга Чернова-Колбасина и др. В формах творческого общения и в своих культурных пристрастиях женская эмиграция 1917 - 1939 гг. взяла на вооружение те способы коммуникации, которые были характерны для дореволюционной России. Для налаживания интеллектуального общения в эмиграции женщины из среды интеллигенции создавали литературные салоны, кружки и клубы. Так, одним из наиболее заметных литературных салонов, подобным тем, что существовали в царской России, стали воскресные собрания на квартире З. Н. Гиппиус и Д. С.

Мережковского на улице Колонель Боннэ в Париже, на которых было запрещено говорить только о двух вещах: о погоде и о быте. Их квартира, купленная еще до эмиграции в г. (по другим данным, эту квартиру они снимали), была хорошо мебелирована и выделялась огромной библиотекой Дмитрия Мережковского. Здесь собирались и известные, и молодые литераторы эмиграции. Бывали здесь политики, философы, иногда заходил И. Бунин32.

В письме к Н. Бердяеву от 13 июня 1923 г. 3. Гиппиус так описывает свою жизнь в Париже: "Я... ясно вижу, что выброшена отовсюду и некуда приложить сил, которые у меня еще остались. Нечего и не с кем делать. Странное состояние, для моей природа неподходящее"33.

Большинство исследователей творчества Зинаиды Гиппиус отмечают, что в парижскую жизнь она с мужем вошла "сравнительно спокойно"34. Эмигрантка, поэт и прозаик Н.

Берберова считает, что у четы Мержковских "...не было чувства бездомности, которое так остро было у Бунина и у других"35.

Алексинская (урожд. Евтихиева) Татьяна Ивановна (1886 - 1968) - писатель, журналист, жена Г. А.

Алексинского;

в эмиграции с 1918 г. Варшер Татьяна Сергеевна (1880 - 1960) - историк, журналист;

в эмиграции с 1922 г. Даманская Августа (Августина) Филипповна (1875/1877 - 1959) - прозаик, журналист, переводчик;

в эмиграции с 1920 г. Таубе-Аничкова (наст. фам. Таубе) Софья Ивановна (1888 - 1957) - баронесса, писатель, журналист;

в эмиграции с 1926 г. Тыркова-Вильямс (урожд. Тыркова, в первом браке Борман) Ариадна Владимировна (1869 - 1962) - писатель, публицист, общественный деятель, журналист;

в эмиграции с 1918 г.

Тэффи (псевд., наст. фам. Бучинская, урожд. Лохвицкая) Надежда Александровна (1872 - 1952) - прозаик, поэт, журналист;

в эмиграции с 1919 г. Чернова-Колбасина (Колбасина-Чернова, урожд. Колбасина) Ольга Елисеевна (1886 - 1964) - литератор, журналист;

в эмиграции с 1920 г.

См.: Одоевцева И. В. На берегах Сены. М., 1989. С. 36 - 48, 49 - 52.

Пахмусс Т. Творческий путь Зинаиды Гиппиус // Зинаида Николаевна Гиппиус. Новые исследования и материалы. М., 2002. С. 229.

Хрисанфоров В. И. Д. С. Мережковский и З. Н. Гиппиус. Из жизни в эмиграции. СПб., 2005. С. 23.

Берберова Н. Н. Курсив мой. М., 1999. С. 283.

стр. На основе воскресных встреч в доме Мережковских 5 февраля 1927 г. начало свое существование общество "Зеленая лампа". Название было взято в память о знаменитой "Зеленой лампе", в которой участвовал А. С. Пушкин. "Мережковские решили создать нечто вроде "инкубатора идей", род тайного общества, где все были бы между собой в заговоре в отношении важнейших вопросов, - "воскресения", и постепенно развить внешний круг "воскресений" - публичные собеседования, чтобы "перебросить мост" для распространения "заговора" в широкие эмигрантские круги"36.

Особое место в дискуссиях, проводимых "Зеленой лампой", занимали вопросы о причинах революции в России, об отношениях между русской культурой метрополии и эмиграции, о сути опыта жизни в изгнании и его уроках.

При этом поэт и сатирик Дон Аминадо (Аминад Петрович Шполянский), приехавший в Париж в феврале 1920 г., считал, что первый литературный салон там был организован все-таки Надеждой Тэффи. Тем не менее Мережковские играли заметную роль в жизни эмигрантского Парижа 1920-х - первой половины 1930-х гг., хотя это вовсе не означало, что только вокруг них собирался весь русский литературный мир Парижа, как это принято считать37.

Известными светскими салонами, где в начале 20-х гг. XX в. собиралась элита русской эмиграции в Париже, были гостиная Винаверов38 (до 1926 г.) и гостиная Цетлиных39.

Русские женщины принимали деятельное участие в деле сохранения национально культурной идентичности в эмиграции. Часто жены известных деятелей литературы и искусства играли заметную роль в продвижении произведений своих мужей. Ярким примером такого рода сотрудничества является семья художника Д. Д. Бурлюка, занимавшегося иллюстрацией и художественным оформлением книг. Его жена, М. Н.

Бурлюк, выполняла функции его художественного директора и редактора. Помощницей своего мужа в эмиграции - режиссера и драматурга Н. Н. Евреинова - была его жена А. А.

Кашина-Евреинова - актриса и театральный деятель.

Таким образом, российские поэты, писатели и публицисты даже в эмиграции сумели восстановить культурные традиции, широко Терапиано Ю. К. "Воскресения" у Мережковских и "Зеленая лампа" // Встречи. 1926 - 1971. М., 2002. С. 46.

См.: Хрисанфоров В. И. Указ. соч. С. 28.

Винавер Максим Моисеевич (1862 - 1926) - юрист, общественный деятель, депутат Государственной думы 1-го созыва, издатель газеты "Еврейская трибуна", соредактор газеты "Звено" и литературного приложения газеты "Последние новости";

в эмиграции с 1919 г;

Винавер (урожд. Хишина) Роза Георгевна (1872 - 1952) - жена М. М.

Винавера.

Цетлин Михаил (публиковался под псевдонимом Амари) - поэт, литературный критик, коллекционер живописи и издатель альманаха "Окна";

в эмиграции с 1918 г.;

Цетлина М. С. - жена М. О. Цетлина.

стр. распространенные в России до революции 1917 г. Такое положение вещей свидетельствует о том, что, с одной стороны, русская литературная эмиграция находилась в мучительном творческом поиске новых идей, героев и образов, а с другой стороны, говорит о единых целевых установках всей эмигрантской литературы, которая в той или иной степени была связана с Россией.

З. Гиппиус писала, что "чаша русской литературы из России выброшена, и все, что было в ней, брызгами разметалось по Европе..."40. Поэтому, говоря о взаимодействии зарубежной русской и советской литературы, нужно отметить важную роль так называемых "литературных гнезд" русского зарубежья, которые по образному определению известного историка литературы, эмигранта Г. Струве составляли микросреду, точку встречи и взаимодействия литераторов и массового читателя41. Так, в Париже в 1920 г.

начал выходить самый известный литературно-художественный журнал русского зарубежья "Современные записки"42. Он отличался широтой политических взглядов и эстетической терпимостью43. В этом издании печатались произведения М. Цветаевой.

Наряду с крупными "гнездами русского рассеяния" в Европе существовали и мелкие.

Например Латвия, где до второй половины 1920-х гг. русский язык, наряду с латышским и немецким, относился к разряду официальных. Поэтому часто Ригу называли "Парижем для бедных" из-за большого количества эмигрантов44.

В середине 1920-х гг. взаимоотношения эмиграции и советской интеллигенции меняются.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.