авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |

«Владислав Гринь ЗЛО НА ЦЫПОЧКАХ Роман в трех новеллах 2014 УДК 82.31 (477) ББК 84 (4Ук-44) Г 85 Вы ...»

-- [ Страница 2 ] --

Нужно знать, что тебе выпал именно этот жре бий, как другим выпали гордыня, стяжательство, уныние или лень. И не просто знать, а каждый день бороться с этим пороком, подавляя его в са мом зародыше. Бороться любым доступным спо собом, ежедневно оценивая свои успехи. И так из месяца в месяц, из года в год до самого конца. Он убедился, что это самый верный путь к счастью, и не расставался со школьной тетрадкой.

Андрей взял ручку и на месте вчерашнего дня поставил себе жирную единицу.

Невежество Невежество Назидательная история Зло на цыпочках “Невежество — мать всех пороков” Франсуа Рабле ВВ “Только бы не грохнуться! Не спеши, Васи лий, держись крепче! Вот так, еще ступенька”. — Василий Викторович, уцепившись ватными брезентовыми рукавицами за грубо оструган ные перила, медленно поднимался по крутой лестнице на вышку. Ружье на шее, чтобы не пораниться, если вдруг упадешь, ноги в старых теплых галифе и авиационных унтах. Вес тела вперед, чтобы ружьё коснулось узких квадрат ных перекладин лестницы. Руки одна за другой вверх на высоту ступеньки. “Р-раз!” — поднялась правая нога и смахнула с перекладины рыхлый снежок, полетевший вниз бесшумными невесо мыми снежинками. “Два!” — левая нога встала рядом с правой, тело вперед, вдох, руки вверх… Солько было таких подъемов? Сто или двести?

Не упомнишь.

Он вылез на заснеженную деревянную площад ку, отдышался и огляделся. Вокруг в солнечной морозной прозрачности молчал декабрьский лес.

По правую руку белела широкая просека с глубо кими человечьими следами и жидкими хорошо просматриваемыми кустами, по левую — сме Невежество шанные деревья и много, очень много валежника.

“Если зверь отсюда пойдет — не взять, ветки по мешают. Хозяева правильно рассчитали — гнать кабана со стороны кустов через просеку”.

Василий Викторович, или, как его уважитель но называли, ВВ, снял и проверил ружье. У него было полно оружия, но он никогда не брал на вышку пятизарядных карабинов, тем более че го-то нарезного. Только подаренную ему сорок лет назад тульскую “вертикалку” с буковым прикладом и серебряным чеканным цевьем8.

Ему скоро восемьдесят. Если доживет. ВВ был осторожным на этот счет. Меньше загадаешь — дольше протянешь. Он из породы людей, не считающих кукушкиных покриков, а предпочи тавших услышать один, но каждое лето.

ВВ был полковником “органов” в отставке. Он ушел добровольно, не достигнув пенсионного возраста, когда почувствовал, что служить стано вится некому. “Органы” научили его не загляды вать далеко вперед, не брать лишнего в голову, а беззаветно служить огромной, могучей, но, как выяснилось, бесперспективной стране. Он так и делал на многочисленных должностях, особенно 8 Тульская “вертикалка” — охотничье ружье тульского оружейного завода (ТОЗ-34), стволы которого расположены вертикально, то есть друг над другом. С 1969 года выпускается крупными сериями.

В данном случае имеется в виду сувенирный вариант.

Зло на цыпочках во время трехлетнего спецзадания в Афганиста не, о котором предпочитал не вспоминать.

Полковник бесшумно расчистил ногой пло щадку от пушистого снега, смахнул его рукави цами с перил и зарядил ружье двумя жаканами.

Потом изготовился, “вложился”, прицелился, сымитировал нажатие курка. Опять “вложил ся”, повел стволом вправо, влево, “выстрелил”.

Еще раз, но быстрее. Удовлетворенно крякнул:

“Готов”.

Издалека послышались крики загонщиков:

“Опа-опа… оп-оп… хей-оп!” Крики понемногу приближались. Потом гораздо правее вдалеке азартно залаяла собака. “Не на меня гонят, не повезло”, — пожалел полковник. И тут из-за кустов послышался едва уловимый треск, а сле дом — хруст провалившегося наста, который не спутаешь ни с чем. ВВ медленно вдохнул и присмотрелся. Метрах в семидесяти от просеки мелькнула тень. Потом исчезла. На целую ми нуту зависла абсолютная неподвижность. “Да вай, покажись!” — охотник твердо знал, что это добыча. Затем тень снова мелькнула, медленно приближаясь к полковнику. И не одна! ВВ, нако нец, различил пару двухлеток, которые крались сквозь кусты к просеке.

Полковник охотился почти семьдесят лет.

В конце войны подростком он, промышляя на Невежество перепелов и зайцев, добывал себе еду. Отец тоже не брезговал птицей и беляками, но ра довался только крупной дичи. Он воспитал в Василии главные инстинкты охотника: выбрать правильное место, увидеть и — самое важное — перетерпеть зверя. Упершись локтями в перила, полковник принялся “выцеливать” первого ка бана. Этот упор — опять же дань опыту — был рассчитан на долгое напряжение и уверенность в том, что перед просекой звери приостановят ся, чтобы одним махом перескочить ее и скрыть ся среди деревьев.

Теперь все зависело от стрелка на соседней вышке. Там был сорокалетний Сеня, веселый, но нетерпеливый. Полковник знал это и на подхо де предупредил напарника, чтобы тот стрелял только в стоячего зверя. Если нет, подпустив его максимально близко.

ВВ который раз подивился беззвучному дви жению кабаньих туш. “В каждом по пятьдесят килограммов будет, а ни одна веточка не шелох нется и снег не скрипнет. След в след крадутся”.

До просеки осталось десять метров, потом пять, три. Ведущий держал курс к большому кус ту, из-под которого сподручнее спасительный рывок. Палец полковника легонько надавил на спусковой крючок. “Сейчас станут…” Вдруг слева громыхнуло, птички прыснули Зло на цыпочках с деревьев. Пуля сбила ветку перед ведущим.

Тот дернулся в сторону. Полковник уже не мог сдержаться, его жакан взметнул снег и резанул черную мерзлую землю под копытами ведуще го. Звери что было сил метнулись через просеку, мигом обернувшись темными смутными силуэ тами. Все происходящее потеряло время и ре альность: разворот на левой ноге… первая тень уже далеко… бросок ствола в сторону второго силуэта чуть-чуть впереди него… жесткое нажа тие на курок… грохот и дым… адский визг смер тельно раненного кувыркающегося по снегу зве ря. Полковник быстро перезарядил ружье — на дощатый пол вывалились две зеленые дымящи еся гильзы — и еще раз выстрелил в хрипящую дичь. Чтобы не мучилась.

Через несколько минут из кустов выскочила черно-пегая лайка с пышным загривком, подбе жала к мертвой горе и, рыча, ухватила зверя за ухо. Потрепала, разразилась звонким торжест вующим лаем.

Под хмельком Было два часа пополудни. Компания сиде ла в большом зале, украшенном охотничьими трофеями. Огромный камин трещал березовы ми поленьями. Стол сварганили из “сборной Невежество солянки” — самых разных продуктов и напит ков, привезенных охотниками. Полковник как самый старший и притом взявший зверя, сидел во главе стола. С каждым годом эта “сборная со лянка” становилась все более изысканной: водка “Белуга”, выдержанные коньяки и виски, италь янское вино.

Правда, отсутствовала белая скатерть и сак сонский фарфор — трапезничали из одноразо вых пластиковых тарелок. Зато еда была перво классной: соленья в ассортименте, швейцарские и французские сыры, балыковая колбаса, котле ты всех мастей и обязательное сало. “В мое вре мя ходили до темноты, а потом разливали флягу спирта с черным хлебом и солеными огурцами.

И опять же, сало вместо дорогого мяса, а не по моде, как нынче”.

Им принесли сковородку с печенью застре ленного кабана. Все восторженно загудели и выпили за полковника. Потом за всех присутс твующих, причем слово давал ВВ, а остальные, независимо от возраста и ранга, прежде чем произносить здравицу, благодарили его. Пол ковнику было приятно осознавать, что за исклю чением внешнего лоска: размалеванных в хаки внедорожников, дорогих импортных винтовок с ночной оптикой, стильной униформы и прочей ерунды, его любимое занятие — охота — почти Зло на цыпочках не пострадало от затянувшегося безвременья.

Потом они вышли фотографироваться. Хозя ин “заимки”, знаменитый на всю страну охот ник, разместил в холле экспозицию своих зару бежных трофеев: огромного льва, уцепившегося когтями и зубами в мускулистый круп бегущей зебры. Все выглядело очень естественно. Балагур Эдик Пролесов, человек вольной профессии, пристроился сзади льва, и, закатив глаза, сыми тировал надругательство над царем зверей. Все заржали, мелькнула вспышка фотоаппарата, стали попугайничать. Полковник нахмурился и вернулся в зал. Пока никого не было, он налил водки в походный нержавеющий стаканчик, пробормотал что-то под нос, наспех перекрес тился и выпил.

Вернувшись в зал, охотники обнаружили ВВ грустно сидящим за столом. К нему подошел ми лицейский генерал и, сдвинув тирольскую шляпу на затылок, чтобы открыть чуб, обнял за плечи:

—Ну-ка, Коля, заделай меня с полковни ком! — Клацнул затвор семитысячника9, потом еще и еще. — Спасибо, Коля! Езжай печатать фотографии, а то наш ветеран загрустил!

—Да у него пленки нет, — скаламбурил Эдик. Потом подошел к полковнику и поцело 9 Семитысячник — цифровой японский фотоаппарат “Nikon-D7000”.

Невежество вал в щеку. — Дед, не грусти. — Эдик единствен ный из всей компании знал причину его рас стройства.

—Спасибо, друг, все нормально. Он похло пал ладонью по руке Эдика и усадил рядом с собой. Потом задумался и не мигая грустно ус тавился на зебру в проеме двери.

Потравили анекдоты, рассказали пару баек, а затем сгруппировались по интересам и стали об суждать денежные дела. “Вот самая неприятная черта нынешней охоты: под хмельком “решать вопросы”. В наши времена охотники, как толь ко напивались, пели песни, клялись в дружбе и сплетничали о бабах”, — еще сильнее опечалил ся полковник.

Масла в огонь подлил хозяин крупной торго вой сети, хваставший, что купил руководство од ного крупного города, включая местный ВУЗ. Его начальство немедленно шаркнуло ножкой, сделав этого невежду почетным профессором. И никто не осудил ухватливого мужика, только сидящий рядом с ним подвыпивший декан экономическо го факультета выпучил глаза и от стыда за коллег выскочил якобы в туалет, а вернувшись, сел с про тивоположной от торгаша стороны.

Полковнику хотелось проучить этих камуф лированных баловней судьбы. Но чувство, что вряд ли поймут, сдерживало его от назиданий.

Зло на цыпочках Полчаса назад полковнику было просто груст но, а теперь стало еще и противно. Даже в со ветские времена, когда можно было запросто лишиться погон, он не пасовал, если требова лось сказать правду. А теперь чего миндальни чать! Пусть вчерашний, пусть наивный, но он прав. А в эту самую минуту, когда все говорило в пользу алчности, он тем более был убежден, что прав. ВВ постучал ножом по своему поход ному стаканчику.

“Цыган” и “Русак” —Я на правах старшего поведаю вам одну историю. Предупреждаю, наберитесь терпения.

История длинная.

Полковник сказал это безапелляционно, даже грубовато. Как всегда, если была нужда добиться желаемого внимания. Однако “молодежь” загу дела, противясь нравоучениям. Милицейский генерал тут же пришел на помощь старшему товарищу. Он подскочил, вытянулся в струнку и укоризненно посмотрел на говорунов.

—Цыц, детвора! (младшему было тридцать два), — повернулся к ВВ. — Решили, полков ник, — говорите сколько душе угодно. — По том обвел присутствующих лукавым взглядом и обратился к полковнику: — Единственная Невежество просьба, Василий Викторович, позволить нам между делом выпивать и закусывать. Между де лом, без тостов.

Все облегченно засмеялись. Полковник усмех нулся, кивнул в знак согласия и откашлялся.

—В год московской олимпиады мой сын поступил учиться на стоматолога. На втором курсе он стал тесно общаться с двумя друзья ми-однокурсниками. Я всегда знакомился с его окружением, и, не скрою, иногда запрещал сом нительное общение. В свой день рождения сын затащил приятелей к нам домой.

Людмила наготовила как на маланьину свадь бу. Явились эти двое студиозусов. Ну точно близнецы! Причем их роднил характер, а не вне шность. Оба парня были выше среднего роста.

Один черный, с вихрами, как у цыгана, вороны ми миндалевидными узко посаженными глаза ми, крючковатым носом и худым острым подбо родком. Второй — светлый, с карими глазами, овальным лицом и подбородком с ямочкой.

Их лицам еще не нужна была бритва.

—Юра Кириллов, — назвался “цыган”.

—Илья Никитин.

Мы с женой представились. Людмила при гласила всех к столу. Ребята ели без церемо ний — быстро и деловито. Всех нас, сотруд ников органов, опасающихся дискредитации, Зло на цыпочках больше всего заботило, чтобы друзья наших детей не были фарцовщиками, а их родители не работали в торговле. Но здесь я мог быть спокоен: Юра и Илья приехали учиться из про винциальных городков, а их родители были мелкими служащими. Но рассуждали они от нюдь не провинциально. В отличие от моего сына, ребята обладали недетским прагматиз мом, словно собрались не в медицину.

Так и вышло. Они закончили учебу и пош ли работать ортопедами, с золотом. Я уехал в длительную зарубежную командировку, а ког да вернулся, выяснилось, что сын стал меньше общаться с ними. К тому времени Юра и Илья организовали стоматологический кооператив, прообраз нынешней частной медицины.

Мы с Людмилой как-то подсчитали, что пер вые двадцать восемь лет после рождения сына он не видел мать в общей сложности шесть лет, а меня — страшно сказать — одиннадцать. Мне очень хотелось общения с ним, пусть даже на старости лет. И тут пригодилась охота. Я быстро собрал коллектив, а друзья сына сами напроси лись, заинтересованные в знакомстве с важными людьми. Я не возражал.

Мне всегда было интересно с ними. Ребята были ну очень целеустремленные, с какой-то бульдожьей хваткой. И, что интересно, видимо, Невежество ощущая некое природное сродство, эти двое так и жили прилипшими друг к другу, словно сиамские близнецы. К тому же ребята, как и раньше, относились ко мне крайне уважитель но, чтобы не сказать боязливо, хотя ненавязчиво отвоевали право называть “Дедом”. В ту пору они стали для меня кем-то вроде ординарцев.

А я в знак благодарности научил их снаряжать патроны.

Девяностые В середине девяностых друзья пришли ко мне за советом.

—Дед, мы не удовлетворены своей стомато логией, — с порога начал Юрий.

Меня это озадачило — на мой характер, у ре бят все было неплохо, даже мне иногда перепа дало за их безопасность.

—Понимаете, — вступил Илья, — стомато логия — это ремесло. Ты словно кустарь-оди ночка — только пара рук и кормит.

—А как по-другому? — удивился я.

—По-другому — организовать дело так, чтобы на тебя работало много людей. Десятки, сотни, а еще правильней — тысячи. Кустарей, менеджеров, бухгалтеров. А ты договаривайся, думай и стриги купоны.

Зло на цыпочках —Как в Америке, — ухмыльнулся я. — Толь ко не забывайте, что они к этому двести лет шли.

Илья занервничал.

—Василий Викторович! Догонять гораздо легче, чем создавать. Ну, скажите, вы думали пять лет назад, что будете по мобильному теле фону разговаривать? Или начнете персональный компьютер осваивать?

—Чур-чур, — зачем было напоминать о пос тыдной попытке разобраться с компьютерным офисом. Тем не менее, нужно признать, что ре бята правы. Догонять, действительно, легче. Они продолжили:

—Пока у нас в стране рассуждают, как вы, са мое время отхватить жирные куски.

“Акулы бизнеса”, — подсказала мне па мять. — Ну и что вы надумали?

Ребята посмотрели друг на друга. Илья кив нул Юрке. Тот наклонил голову словно бык, го товый ринуться в бой.

—Мы решили каждый идти своей дорогой.

Илюха займется офтальмологическим бизне сом… ну, будет людям глаза лечить, а я стану анализы делать.

Я невольно рассмеялся, вспомнив Гая Свето Невежество ния: “Пахнут деньги? — Нет. — А они с мочи!” 10.

Ребята насторожились. — Косых лечить станете и кал на яйца глист брать?

Ребята вопреки ожиданиям заулыбались, словно ожидали подобной реакции.

—Вот-вот, все так рассуждают. А в Европе, между прочим, лабораторный и офтальмологи ческий бизнес очень прибыльный. Если, конеч но, сети создавать.

—Авоськи, что ли?

Эта простецкая шутка разрядила обстановку.

Юрка продолжил:

—Скорее, рыбацкие тралы, чтобы больше капусты загрести. Сеть в нашем случае — это большое количество клиник и заборных пунк тов.

—Не обижайтесь. Говоря по правде, я зави дую вам, молодым: страну потеряли, зато воз можности появились. А у меня что?!

Ребята грустно улыбнулись.

—Завидовать, Дед, особо нечему — как бы не 10 Гай Светоний — полное имя Гай Светоний Транквилл — древнеримский писатель, историк. Наиболее известен биографическим сочинением “Жизнь двенадцати цезарей”. В данном случае имеется в виду ответ императора Веспасиана своему сыну — будущему императору Титу, упрекнувшему отца в том, что он обложил налогом даже общественные туалеты. Веспасиан поднес монету к носу Тита и спросил, пахнет ли она. Тит ответил отрицательно. “А ведь эти деньги с мочи”, — сказал Веспасиан. Ответ Веспасиана лег в основу афоризма “Деньги не пахнут”.

Зло на цыпочках поседеть преждевременно, — ответил Юрий.

—Если вообще до прибыли дойдет, — это уже Илья. — Прикиньте, мне нужно пять-шесть клиник по стране организовать, а Юрке — ми нимум сто заборных пунктов открыть и к ним четыре лаборатории в крупных областных цент рах. И на все про все лет пять, не больше.

—Вы что, на всю страну замахнулись?! — меня поразил масштаб их задумок, который сам по себе вызывал уважение.

—Не мы — другие замахнутся. Но, судя по всему, они только через пару лет проснутся.

—А о чем вы хотели со мной посоветоваться?

Они снова переглянулись. Теперь заговорил Илья.

—Василий Викторович! Скорее всего, нам потребуется совсем иной уровень безопасности.

А у вас полно знакомых. Люди из бывших орга нов теперь основные “крышеватели” крупного бизнеса.

Связей у меня действительно было много.

И я много чего знал. И о столице, и о нашем крае. “Небезопасно это. Как они не понимают!

А с другой стороны, кто не рискует…” Ребята по-своему восприняли мое молчание.

—Дед, мы не просим помогать “за спасибо”.

Обе фирмы будут платить. Вначале, конечно, не очень большие деньги, а когда раскрутимся — Невежество про пенсию забудете.

“Если доживем”, — подумалось мне. Но вслух я сказал другое:

—Первое: вы молодцы. Мне, конечно, нем ного страшно за вас. Однако, намерились — вперед! Вы молодые, здоровые. Жизнь научила меня: блажен кто не ведает. Вы как раз смелы своим незнанием. Это здорово. Второе: предло жение принимается — беру над вами шефство.

Два года поработаю бесплатно, а если выгорит, сам потом назначу себе жалование. Лады?

—Лады! — в один голос выкрикнули дру зья. — Спасибо, Дед!

—Спокойно, я еще не закончил. Хочу, чтобы вы мне пообещали в случае чего моего сына и вашего, между прочим, друга в беде не бросить.

Он не такой расторопный, как вы.

Похоже, это требование не застало ребят врас плох. Илья быстро ответил:

—Само собой! Мы сами хотели предло жить.

Юра при этом внимательно посмотрел на друга и подтвердил кивком головы.

Заручившись моим согласием, ребята отки нулись в креслах. А у меня на языке с самого на чала вертелся один вопрос. Теперь было самое время прояснить дело.

—Не понимаю только, зачем вам разделять Зло на цыпочках ся. Возьмитесь вдвоем за оба дела. Я знаю при меры, когда это получалось.

—А как же поговорка про двух зайцев? У нас другой план: каждый сконцентрируется на сво ем бизнесе, а в перспективе, если захотим, соль емся. Таких случаев тоже много.

Меня терзали сомнения. Но стоит ли ими делиться? В этих вещах они больше понимают.

И все же я не сдержался.

—Ребята, мне кажется, ваша сила в единстве.

Вы очень похожи, а если в чем и разные, то этим подходите друг другу, как ключ и замок. Одно му тяжело, даже чисто эмоционально, не то что вдвоем, тем более таким близким, как вы… Возь митесь лучше за одно дело, но вдвоем. Денег, ко нечно, меньше, но спокойнее и надежнее! Я бы так поступил.

Друзья из вежливости пообещали подумать.

Но было видно, что они уже приняли другое ре шение.

Беда?… Победа!

Полковник прервал рассказ, чтобы передох нуть. К удивлению, компания слушала его с не скрываемым интересом. Правда, не все. Эдик знал тех, о ком шла речь. Они примерно одного возраста;

вместе начинали охотиться еще с кон Невежество ца восьмидесятых. Несколько лет назад Эдик по сетовал, что ребята “оторвались от коллектива”, хотя прекрасно понимал, насколько изменились их обстоятельства.

В самом начале рассказа Эдик, прихватив бу тылку пива, незаметно отошел к камину и сейчас беззаботно спал, откинув голову на спинку мяг кого матерчатого кресла. Худая шея с массив ным кадыком смешно торчала из-под широкой горловины серого свитера грубой вязки. На пле чах, напоминавших вешалку, закрепились под тяжки синтетического охотничьего комбинезо на. Полковник с теплой улыбкой посмотрел на своего молодого друга: “До чего же надежно и легко с Эдькой”, — подумал он и предложил по пить чаю. Самый молодой из компании — не давно назначенный директор метизного заводи ка — засуетился с электрочайником.

—Юра и Илья с головой окунулись в работу.

Начали они, конечно, с нашего города, где у них особых проблем не возникло. Если не считать денег на развитие, которых у них не было. Они взяли взаймы на два-три года у всех, кого можно и, само собой, никто не дал им беспроцентных ссуд. Так что долги затянули им шеи как галстук шею штабного офицера — давит не очень, но не снимешь даже ночью.

От денежных проблем гораздо больше стра Зло на цыпочках дал Илья, который в отличие от Юрия оказался неустойчивым малым. Именно его душевное со стояние подтвердило мои самые мрачные про гнозы. С того самого момента, как ребята взяли кредит, глаза Ильи приобрели лихорадочный блеск;

очень скоро в них проступила затравлен ность. А представьте, что с ним случилось, когда на этапе расширения бизнеса возникли действи тельно серьезные проблемы.

Как и предполагалось, за пределами родной области их никто не ждал. Но даже я не рассчи тывал на столь холодный прием, особенно со стороны ближайших соседей. Вопросы реша лись исключительно на неофициальном уровне и требовали деликатности. Юрий и здесь ока зался на высоте, а Илье мешала мягкотелость и раздерганность. Закончилось тем, что он догово рился с местными хозяевами на худших, чем у Юры, условиях.

Однажды мы встретились с Ильей в кафе. На него было больно смотреть: поправился, ссуту лился, руки дрожат… Принесли водку. Не до жидаясь маринованных грибов и селедки, мой друг опрокинул стаканчик.

—Дед, совсем плохо. Видите, во что я пре вратился.

По опыту я знал, что в подобных случаях жа леть нельзя. Вначале вскрывают нарыв.

Невежество —Вижу, что ты превратился в неврастеника и скатываешься в пьянство. Небось, и таблетки принимаешь?

Илья не ожидал такого жесткого ответа и рас терялся. Желание улиткой укрыться в раковине боролось в нём с необходимостью выговориться.

Но Илья понимал, что, отгородившись от мира, пройдет точку душевного невозврата. В конце концов, диагноз уже прозвучал. Поколебавшись, Илья принял игру.

—Смотря что иметь в виду?

—Ну, разные там наркотики, стимуляторы, прочую дрянь. Я ведь не в курсе.

—В этом смысле я чист. А снотворные и ан тидепрессанты уже год как пью.

В мои годы об антидепрессантах и знать не знали, а прием снотворных приравнивался к проявлению слабости и мог стать поводом для вынесения служебного несоответствия.

Тем не менее, то, что Илья обходился без на ркотиков, успокаивало. Я взял ироничный тон.

—Из-за чего ты, голубь, печалишься?

—Я не печалюсь, а тревожусь, — серьезно ответил Илья, тем самым давая мне понять, что ему не требуется психотерапия, тем более от несведущего человека. Я извинительно поднял руки.

Зло на цыпочках —Понимаете, все накопилось. Уже пора дол ги отдавать, а денег как не было, так и нет. Нем цы лазер поставили, но не отладили, поэтому он толком не работает, только рабочее тело, — заметив недоумение на моем лице, он быстро поправился, — ну-у… специальный газ впустую расходует. Мало того, что этот газ дорогой как чугунный мост, так они его не дают, требуя рас четов за аппарат, который не зарабатывает де нег. Замкнутый круг какой-то. А тут еще и силы закончились: нет такой недели, чтобы тысячу километров не накрутить.

—Дела-а, — протянул я. Теперь, когда он вы ложил все, требовалось развенчать беду и наме тить план.

—Ну а в остальном как дела? Как родители, как дома?

—Слава богу, пока не болеют, ну, не считая ребенка, но как без этого… —Тогда у тебя все нормально.

—Нормально?! А бизнес? Еще месяц — и все прахом пойдет.

—Прямо-таки прахом! С чего вдруг?

—Начнем с того, что немцы оборудование заберут.

—А как это будет выглядеть?

—Господи… ну, пришлют письмо, газ пере станут продавать… Невежество —Газ тоже они производят?

—Нет. Совсем другой завод — в Австрии.

—Тогда не проблема — станешь напрямую покупать.

—Зачем мне газ без лазеров?

—А куда лазеры денутся?

Илья посмотрел на меня как на умалишен ного.

—Так ведь заберут… Настал главный момент, и я для пользы дела сыграл дурачка.

—Что, приедут к нам со своей машиной?

—Ты что, Дед? — Илья впервые в жизни на звал меня на “ты”, но я пропустил эту бестакт ность мимо ушей. — Они потребуют, чтобы я сам отправил.

—Ну а ты что?

—Как что?! Буду отправлять, да еще с изви нениями.

Не предлагая тоста, не чокаясь, я опрокинул рюмку и спросил:

—Ты когда-нибудь деньги занимал?

Илья поморщился.

—Было пару раз… даже вспоминать не хо чется. А причем тут это?

—Притом! Тебе хоть раз долг отдали вовре мя? Да еще и с благодарностью!

—О чем вы шепчете?! Оба раза намучился, Зло на цыпочках пока вернул. Однажды — так всего половину.

—И еще небось пеняли, что жадный.

Илья улыбнулся и впервые посмотрел на меня не раздраженно, а с любопытством. Он на чал понимать, куда я клоню.

—Точно-точно… ну?

—Чего нукаешь? Ты несколько бумажек у соседа забрать не мог, а боишься, что у тебя двухтонный прибор без твоего согласия увезут.

Насколько я помню, чтобы его установить, стену разбирать пришлось! Тем более, им не прибор, а деньги нужны. Оставь они тебе прибор — воз можно, деньги вернутся.

—Так-так, соображаю! Только почему без моего согласия?

—Да потому, что ты сегодня же напишешь им письмо с проклятиями по поводу того, что прибор не работает и что не заплатишь ни ко пейки до тех пор, пока они не доведут его до ума и не подпишут удобный для тебя, подчеркиваю, для тебя, а не для них, график платежей.

—Немцы ни за что не согласятся, еще и скан дал международный устроят… Это было сказано с большим сомнением, только чтобы услышать мою реакцию.

—Им больше делать нечего, как выставить напоказ свою некомпетентность. Только запом ни: писать нужно на самый верх фирмы и нату Невежество рально пригрозить скандалом.

Замешательство на лице Ильи потихоньку, очень медленно сменилось облегчением. Чувс твовалось, что за последние годы он отвык от положительных эмоций. Это длилось несколь ко минут. Я терпеливо ждал, попивая водичку.

Наконец он произнес вполголоса:

—Как я сам не додумался! Это же так очевид но! Василий Викторович, вы — гений! Спасибо!

Я состроил снисходительно-сострадательную физиономию: “Ну, даешь! Сам себе придумал проблему!” И указал рукой на шницель, при глашая отведать.

Илья для приличия быстро рубанул мясо и помчался крапать хулительную грамоту.

Юбилей Примерно за пять лет бизнес-империи моих молодых друзей были построены. Как ни стран но, они таки зачерпнули неводом эту страну.

У Ильи работали четыре клиники;

еще две го товились стартовать. Он теперь получал обору дование не просто в долг, а под расходные ма териалы, то есть мог сосредоточить все силы на привлечении пациентов.

У Юры вообще была огромная сеть, вы не по верите, из двухсот заборных пунктов! У него про Зло на цыпочках явились потрясающие организаторские способ ности. Вначале он открывал пункты сам, а потом подобрал несколько менеджеров-переговорщи ков. И ведь нашел лучших!

С долгами обоих тоже было покончено, хотя чувствовалось, что все деньги уходили на разви тие. Сам я не бедствовал, в том смысле, что при вык жить скромно. К тому же, видя самоотвер женность ребят и их открытость по отношению ко мне, я все эти пять лет отмахивался, когда они заводили речь об оплате моих услуг.

И вот юбилей — мне исполнилось семьдесят!

Юра и Илья прибыли на банкет разодетые как на свадьбу. Илья нес огромный букет бор довых роз, а Юрка тащил большой сверток.

Я велел распаковать подарок. В картонной коробке был пластиковый чехол с винтовкой “Людвиг Боровник”11. Взглядам открылась не просто винтовка — мечта искушенного охот ника, а шедевр оружейного искусства. Крышка магазина выгравирована золотом, изображая сцены с крупной дичью. К винтовке прилагал ся оптический прицел. Гости зааплодировали царскому подарку. Ребята были польщены.

Можно не сомневаться, что я был первым, кому 11 “Людвиг Боровник” — великий австрийский оружейный дом, осно ванный Людвигом Боровником в 1848 году. Выпускает эксклюзивное охотничье оружие — эталон качества и красоты.

Невежество они сделали такой презент. Илья наклонился к моему уху:

—Дед, эту винтовку по невероятному блату организовал тот самый завод, который когда-то прессовал меня из-за лазера. А прицел, как вы догадались, вообще их собственный. Помните ту историю?

Я взглянул на прицел и увидел букву Z. И вспомнил. Навернулись слезы:

—Помню-помню, мой дорогой!

В конце вечера ребята подсели ко мне с двух сторон. Юрка был красавец. Подтянутый, с ма никюрными ногтями и стильной тонкой бород кой. Об Илье этого сказать было нельзя. Он еще больше поправился и выглядел каким-то шар нирным, словно мог прийти в движение от лю бого щелчка. Глаза выдавали беспокойную ра боту мозга. Но крепился и не выпивал. Именно он начал:

—Василий Викторович! Мы подошли, чтобы поблагодарить за все, что вы сделали для нас за последние пять лет.

Я откинулся на спинку стула, заулыбался и намерился произнести дежурную чепуху типа:

“Мне самому было интересно! Вы бы и без меня справились”. Но Юрий, вытянув руку ладонью вперед, решительно воспротивился:

—И к тому же ни разу не вспомнили о де Зло на цыпочках ньгах! — и опять вытянул руку. — Поэтому слу шайте “приговор”: начиная с сегодняшнего дня, мы станем платить вам двадцать тысяч долла ров. Наличными. Каждый месяц. Даже если уй дете на покой.

Я был ошеломлен. Что я буду делать с такой уймой денег? Но тут возник же калейдоскоп картинок: новая дача, охотничий внедорожник, швейцарские часы и, как можно было забыть… кольцо с бриллиантом для Людмилы. Я, не гово ря ни слова, пожал ребятам руки. Илья, подмиг нув, подвел черту:

—Тут недавно выяснилось, что мы с Юр кой “залимонились”12. Теперь можно и в гору глянуть. Давайте выпьем за нашу с вами новую жизнь!

Мы выпили за новую жизнь. А потом и за многое другое!

Клиент всегда прав!

Полковник потянулся к кружке с холодным чаем. Сделал несколько глотков. Чай был на стоян на травах, с мятой. Холодным он был осо бенно вкусен. ВВ удовлетворенно крякнул. Тут заговорил пожилой декан экономического фа 12 “Залимонились” — стали долларовыми миллионерами.

Невежество культета, выпустивший многих известных те перь людей.

—Между прочим, я обратил внимание, что медики, если с головой уходят в бизнес, часто добиваются больших успехов. И даже знаю при чины.

Он стал загибать пальцы.

—Во-первых, медики умеют учиться. У них по-другому нельзя. Во-вторых, трудолюбивы и целеустремленны. Ну и, в-третьих, за годы учебы им укоренили в подсознании, что деньги прихо дят с авторитетом, а, чтобы его завоевать, поми мо профессионализма требуется внимательное, а еще лучше сострадательное отношение к лю дям. А это, как ни крути, и есть основа основ лю бого бизнеса — клиентоориентированность!

Его выводы не были бесспорными, но в целом вызвали одобрение.

“Бразер” —Я стал подобен царю в Ялте, — вернулся к теме полковник. — Как это здорово, прожить внатяг, чтобы потом, когда уже не рискуешь стать мтом, заиметь большие деньги. Вы ведь понимаете, что Mercedes мне не нужен. Но Pajero трехлетка — нет вопросов! И по городу ездить, и на рыбалку, и, тем более, на охоту.

Зло на цыпочках Дача у меня совсем затрапезная была. Я ее за год разменял на вполне приличную. Теперь у меня пруд в ста метрах. Зарыбленный! Квар тиру, наконец, отремонтировал. Итальянскую спальню, о которой Людмила всю жизнь мечта ла, на старости лет купили. Кольцо с бриллиан том ей, правда, не купил. Сама не захотела. Зато теперь у нее лучшая в мире швейная машин ка “Бразер”. Между прочим, с компьютером.

Еще и вышивает… Но вернемся к ребятам.

Просветление Однажды ко мне пришел Илья. Как вы пом ните, у него были серьезные эмоциональные проблемы: депрессии, тревоги, плохой сон и так далее.

Так вот, пришел он как-то ко мне. И я впер вые за много лет почувствовал перемену. Илья похудел и расправил плечи. Из взгляда исчез ла загнанность, которая всегда меня пугала, по скольку попадись он в таком виде на глаза како му-нибудь опытному рейдеру, мог бы запросто потерять бизнес.

—Илья, ты хорошо выглядишь. Похоже, пе рестал беспокоиться?

Лицо Ильи мигом просветлело. Очевидность душевных перемен стала для него приятным от Невежество кровением. Мой младший друг сделал было по пытку немедля поделиться рецептом, но сдер жался, понимая, что в таком деле несколькими словами не обойтись. Он съежил свою речь до простого приглашения:

—Мы двумя семьями собрались в Италию и хотим пригласить вас с Людмилой Прокофь евной. Разумеется, на полном нашем обеспече нии.

Это было очень неожиданно. И даже не по тому, что кроме Афганистана, мы с ней по бывали только в Болгарии и ГДР. Первое, что пришло в голову: “Нет зарубежного паспорта, не говоря уже о визах и прочей дребедени”.

Я поделился своими сомнениями, но Илья рас смеялся в ответ.

—Дед, вы что? Сейчас только деньги плати.

Турфирма за неделю все организует.

У меня отлегло от сердца. — А почему в Ита лию? — мне почему-то именно Италия, даже не Америка, представлялась чем-то особенно не постижимым.

Это стало поводом для Ильи выговориться.

—Вы, конечно, заметили, что за последние годы я жил в собственном аду. Тревоги уже не помеща лись в голове и торчали как морковки из авоськи.

А года полтора назад я просто-таки был на пороге палаты номер шесть. Лекарства не помогали. Дети Зло на цыпочках и те сторонились. От чувства безысходности спаса ла только работа, но ничем другим я не мог зани маться больше пяти минут. Возьму какую-то кни гу, полистаю, поставлю на полку… Так однажды взял Библию. Не знаю почему, просто так.

Открыл Экклезиаста, Соломонову мудрость.

Помните: “Всему свое время…” Стал читать… и сел. Книга-то далеко не ветхозаветная. Оказыва ется, Соломон в то же самое время, когда Гомер воспевал “мрачный Аид”, сомневался в наличии загробной жизни. Три тысячи лет назад! Ко роче, повезло мне с книгой. Прочел несколько раз кряду. Выписал и заучил десяток истин. И о смысле жизни, точнее, о ее бессмысленности, и о доброте, и о беспокойстве. Несколько вечеров посидел-подумал и понял, что все мои беды — от невежества. И не только мои. Понимаете, ВВ, все мировое зло: войны, рабство, любая неспра ведливость — от гигантского всепоглощающего невежества. Если человек знает, что такое хоро шо, он не станет поступать дурно.

Я повернулся к нему — фраза была велико лепна. Илья смутился:

—Нет-нет, это не мое… Платон сказал, — он поспешил продолжить мысль. — Спустя неде лю пришло понимание того, что, как это не вы спренно звучит, нужно не спеша, планомерно освоить культуру. Только не как у героев “Неде Невежество ли просвещения” 13, а всерьез, методично. На чиная с древности и постепенно продвигаясь к нашим дням. За ту неделю первый раз у меня мозги не закипали.

В течение года прочел Гомера, древнегрече ских трагиков, Платона, Аристотеля, Овидия и наконец добрался до стоиков. Сенекой просто зачитывался, всю книгу почеркал. Например, о том, как делать из беды победу14. Помните по учительный случай с немецким лазером?

Заинтригованный, я кивнул.

Видя мой интерес, Илья стал говорить востор женно и сбивчиво:

—Средние века были бедны на культуру.

Да, готика появилась, витражи, иконы краси вые, крестовые походы. Но книг хороших не найдешь вплоть до четырнадцатого века: “Бо жественная комедия”, “Декамерон”, “Лаура”.

Это, конечно, красиво, но забубенно как-то.

Слава богу, дошел до Возрождения. И тут воз далось. Купил “Историю живописи”, прочел 13 “Неделя просвещения” — юмористический рассказ Михаила Булгакова, высмеивающий добровольно-принудительную программу быстрого просвещения необразованных людей с помощью “культурных” походов.

14 “Делать из беды победу” — имеется в виду фрагмент “Нравственных писем к Луцилию” Луция Аннея Сенеки — древнеримского философа стоика. Здесь автор писем дает наставление ученику, как обращать неприятности себе на пользу.

Зло на цыпочках и побежал за толстыми книгами с репродук циями. Купил альбомы Уфицци, Лувра, На циональной галереи и все такое. Насмотрелся вдоволь. А потом захотелось воочию увидеть — деньги-то есть. Толку с них, если не прикос нуться к тому, от чего мурашки по коже. Так и возникла идея поглядеть итальянский Ренес санс. Маршрут такой: Венеция, Флоренция, Рим. У меня и план готов, как за две недели все лучшее увидеть. В смысле, в какой музей, храм, церковь зайти. — Илья пытливо, но чуть иро нично и с оттенком самодовольства посмотрел мне в глаза. — Ну что, интересно?

—Не то слово. Я ведь даже не мечтал. А ког да ехать?

—На майские праздники. До пятнадцатого все равно делать нечего.

—Послушай, я ведь даже не поблагодарил.

Извини, пожалуйста!

—Ничего. Главное, чтобы, когда вернемся, не заругали.

—Скажешь тоже! Когда я вообще тебя ру гал? Слушай, а в твоем плане Колизей есть?

—Обижаете! Первый объект посещения в Риме. Юрка тоже настаивает! По-другому, гово рит, не поедет.

—А как он вообще к твоим урокам просве щения отнесся?

Невежество —С юмором. Сытый голодного не поймет.

Юра в смысле эмоций непробиваем как Брест ская крепость!

ЖНБ и Ренессанс Через месяц мы отправились в культурный поход. Впятером. Юра в последний момент от казался из-за навалившихся срочных дел, и пое хала только его жена.

Тут я хочу сделать отступление и рассказать о женах моих друзей. Они достойны этого пре жде всего как представители особого отряда, придуманного Юрой: ЖНБ — жены начинаю щих бизнесменов. Это примерно как жены мо лодых офицеров. Офицеры часто берут себе в спутницы женщин рангом ниже. Им важны хо зяйственность и верность, хотя применительно к последнему качеству их вторые половины час то пасуют. Так и наши друзья остановили свой прагматичный выбор на Свете и Вите, медсес трах стоматологического кооператива, где они ковали свое первое золото. Юре и Илье требо вались не предметы обожания, а безропотные помощницы.

Вот типичный портрет ЖНБ второй полови ны девяностых. Это девушки до тридцати лет с одним-двумя детьми детсадовского и младше Зло на цыпочках го школьного возраста, в лосинах и кожаной турецкой парке, освоившие автомобиль (ка кой-нибудь Opel Astra или трехдверный FIAT), чтобы самим решать все домашние проблемы за исключением добывания денег. Их загнанным в угол мужьями требовались тихие послушные дети, опрятность съемной убогой квартиры, го рячий обед и умение жены не выглядеть отвер гнутой перед отходом ко сну. В этом смысле Све та и Вита были образцовыми ЖНБ.

Девочки впервые оказались на Западе, тем бо лее в Италии, где даже видавший виды турист ходит, разинув рот. Понятное дело, не привык шие пока к вниманию мужей, они, как пиявки, прилипли к моей Людмиле. Та не возражала, тем более обе девочки, особенно Виктория, жена Юрия, обнаружили неплохой вкус, что пригоди лось во время шопингов, которых моя супруга в глубине души страстно желала, а на деле пани ковала, переступив порог бутика. Одним сло вом, несмотря на разницу в возрасте, женщины в поездке по Италии составили единое целое.

Чтобы было понятнее, представьте, как вы глядела наша компания. Впереди с маленьким пустым рюкзаком за плечами вышагивал Илья, постоянно сверяясь с маршрутом на карте. Мет рах в пяти позади ваш покорный слуга гремел старыми костями и вертел головой по сторо Невежество нам, всегда готовый прийти на помощь Илье, испытывающему проблемы с ориентировани ем. Шествие замыкали три дамы, которые с не поддельным удовольствием использовали шанс приобщиться к истории.

В той поездке мне в самом деле удалось мно гое узнать и увидеть. Между прочим, благодаря Людмиле. Не желая ничего упустить, она за ранее встретилась с Ильей и переписала пред полагаемый маршрут, а также обещанные к обозрению произведения искусства и достопри мечательности. Затем, воспользовавшись (поду мать только!) Интернетом, все это распечатала, разложила по файлам и по вечерам рассказы вала мне, что нас ждет завтра. Это оказалось до крайности толковым!

Перед отлетом из Рима мы поделились пос ледними впечатлениями и от души жалели Юру, который не увидел всей этой красоты. Ну, ничего, успокаивали мы Викторию, вы сюда еще обязательно вернетесь. А она грустно улы балась.

Кадровый секрет Полковник почувствовал зябкость и сухость во рту. ВВ потянулся к пластиковой бутылке и обвел взглядом окружающих. Оказывается, он Зло на цыпочках так увлекся, что не заметил миграции. Двое по тихоньку ушли пить чай на пороге заимки. На дворе серело, декабрьский мороз крепчал — кружки с чаем густо парили. Другие двое ды мили сигарами в приоткрытое окно. “Вот поче му я замерз”, — понял ВВ, медленно поднялся, хрустнул костями, разминая затекшие плечи, и надел бушлат, висевший на спинке стула. Затем сделал несколько глотков минералки, и сухость во рту исчезла.

Эдик продолжал спать в кресле у камина.

Остальные потихоньку накачивались спиртным:

лица были красными и лоснились от пота. Пол ковник дал компании передохнуть от себя и прошел в гаражный бокс. Возле подвешенной за задние лапы освежеванной кабаньей туши егерь со своим сыном разговаривали о жизни за по ходным столиком. Увидев вошедшего полковни ка, они поднялись, ожидая распоряжений.

—Извини, Петро, что заставил ждать, загово рились, — оправдался полковник.

—Ничего, Василий Викторович, еще только вечереет. Отдыхайте.

—Я тебя вот о чем попрошу: разруби тушу по-мелкому, чтобы всем от разных краев доста лось. Мне и генералу — лопатки. Себя не за будь... Вопросы?

—Какие вопросы могут быть у старшины Невежество запаса к полковнику, — ответил Петро и тут же подольстился: — Разве только один: где глаз то чите?

—Опыт, сын ошибок трудных, — улыбнул ся полковник, легонько хлопнул егеря по плечу и вышел из бокса. Уже почти совсем стемнело.

Мороз взялся по-настоящему. Полковник огля нулся по сторонам и невольно поежился: вокруг возвышалась черная стена леса, издающая не дружелюбный шум. Хрустя опавшей изморо зью, ВВ заспешил в дом.

В обеденном зале все уже были на местах, го товые к продолжению.

—После той итальянской поездки Илья во шел во вкус и стал колесить по миру. За несколь ко лет он не только объездил Европу, но и побы вал в Америке, Австралии, даже в Японии. Пару раз я составил ему компанию, но дальние поезд ки мне были не под силу. Илья завел моду при возить магнитики из разных музеев. На моем кухонном холодильнике теперь красовалась стеклянная пирамидка Лувра, Трафальгарская колонна на фоне Национальной галереи и Зим ний Дворец. В этот раз, вернувшись из Мад рида, Илья привез магнитик с изображением музея Прадо. Мы сидели у меня в зале и пили “Риоху”15.

15 “Риоха” (Rioja) — традиционное испанское красное сухое вино.

Зло на цыпочках —Когда ты работаешь? Я, конечно, не счи таю, но так, навскидку, ты минимум четыре раза в году путешествуешь!

Илья засмеялся.

—Не четыре, а пять, а хочется еще больше.

—Но ведь работа страдает: подчиненные расслабляются и, чего греха таить, воруют, на верное.

Илья понимающе кивнул:

—Ну, подворовывают, конечно, не без этого, но моя роль в том и состоит, чтобы уметь подоб рать правильных помощников — ответственных и совестливых. Чтобы было не страшно хоть на полгода уехать.

—Где ж их взять-то? — мой голос был слиш ком ироничным, чтобы в ответе Ильи не прозву чали назидательные нотки:

—Родители кладут яйца, а в школе из неко торых яиц вылупливаются отличники. Потом они шлифуют себе мозги в университетах, а наша забота — отловить лучших, а точнее, реф лексирующих.

—Неверная теория. Доказано, что мир на троечниках держится. Взять хотя бы тебя.

Илья поставил бокал и сказал как отрезал:

—Мир, может, и на троечниках, а бизнес — на отличниках!

—Обоснуй!

Невежество —Хозяева бизнеса действительно троечни ки — пираты и авантюристы. Их задача — ввя заться в драку и захватить плацдарм. А вот раз виться — это уже дело отличников, которые свою жизнь не днями, а десятилетиями измеря ют. Знаете, как я людей на высокие должности подбираю?

—Нет, конечно, но интересно послушать!

Илья сделал заговорщицкий вид, подняв к уху указательный палец.

—Помните, я сказал про рефлексию. Так вот, я эту самую рефлексию в отличниках и выис киваю.

—А можно без зауми?!

—Можно-можно! — Илья доброжелатель но улыбнулся. — Говоря простым языком, реф лексия — это самокопание, свойственное обя зательным и не очень уверенным в себе людям.

Вот пример. Два года назад я искал человека на должность директора. Очень многих пересмо трел. И все кандидаты меня учили, что нужно делать и какие деньги для этого тратить. А по том пришла женщина лет сорока, она до этого много лет возглавляла коммерческое предприя тие, хозяин которого пил, не просыхая, и годами не платил зарплату. За две минуты Полина рас сказала мне, что собирается делать.

“Подходит!” Я непроизвольно нахмурился и Зло на цыпочках задумался, чтобы поставить ей задачи. А она это восприняла как попытку подобрать отказные слова. И говорит мне с дрожью в голосе: “Если не хотите меня брать, поговорите с мужем, у него в этом деле опыта больше! Я ей: “Послу шайте, Полина, вы нам подходите, но откуда эти комплексы?” Она потупилась и отвечает:

“А меня воспитали всегда чувствовать себя вино ватой!” Взял я ее, на высший тариф взял, без ис пытательного срока, чего никогда не делаю! И не жалею. Да что там не жалею — не нарадуюсь!

Я слушал и удивлялся: “Как изменился мир!

Всего-то за пятнадцать лет!” Я повторил это вслух. Илья заинтересовался.

—Ностальгируете по прошлой жизни?

—Сказать, что ностальгирую — так нет. В той жизни много чего было. Страх был, гордость за страну была. Уверенность тоже. О завтрашнем дне — не думал. Теперь понимаю, насколько это важно. Об одном только жалею — легкости, по лета не было. Я не знаю, что такое счастье, но на верняка без легкости счастье неполноценно.

—Ты, Дед, велик. Вот так сходу определил половину счастья. Не тревожиться о будущем — очень важно. Но не менее важно быть удовлетво ренным настоящим.

Невежество Шизоаналитики Эта тема была исчерпана, как и вино. Я разлил остатки, оглядел бутылку бросил разочарован ный взгляд на своего младшего друга:

—Лично я ничего не почувствовал. Пили как бантики завязывали. По-моему, у тебя в кульке что-то звенело.

Илья расхохотался.

—Чувствуется КГБэшная школа! Угадали!

Только бы нагоняй не получить!

—Людмила на даче, не раньше шести вер нется. А сейчас только три. Тебя уже и след про стынет.

—Открывать?

—Спрашиваешь!

Илья ловко откупорил вторую бутылку. Я за дал вопрос, который давно вертелся на языке:

—А как вообще жизнь? В смысле, растешь над собой?

Это была приятная тема. Лицо Ильи тут же стало возвышенным. Он сделал большой глоток и поставил бокал:

—Да, Дед, расту. Я уже во второй половине двадцатого века. На днях с Апдайком покончил16.

16 Апдайк Джон Хойер (1932-2009) — знаменитый американский писатель, обладатель Пулитцеровской премии. Наиболее известные романы: “Кролик, беги”, “Кентавр”, “Иствикские ведьмы”.

Зло на цыпочках —Это который фильм про ведьм снял?

—Примерно так, только Апдайк не фильм снял, а роман написал. Если вы “Иствикских ведьм” имеете в виду? — Я кивнул. — А что до его книг, то мне больше “Кентавр” понравился.

Это название было мне неизвестно, как и мно гое из того, о чем в последние годы рассказывал Илья. Я завидовал своему младшему другу и не произвольно допустил издёвку:

—Расти, сынок! Этой стране нужны интел лектуалы. Может, родишь национальную идею!

Илья резко повернул голову и с удивлением уставился на меня.

—Вы сейчас сказали то, о чем я после обще ния с Михалычем часто думаю. Не в том, конеч но, смысле, чтобы ее родить, а… —Это с Мэром, что ли? — перебил я. — Мне казалось, вы с ним давно знакомы.

—Нарочно не придумаешь, — засмеялся Илья, — с мэром! С Достоевским!

Пришла моя очередь смеяться. Мы оба хохо тали минуты две.

—Полковник, — Илья, вытирая слезы, под нял бокал, — чтоб вы живы были!

—Не возражаю, — мы звякнули с ним хрус талем, продолжая смеяться. — Достоевским!

Илья посерьезнел, хотя глаза продолжали ис криться.

Невежество —Понятие “национальный”, оказывается, отнюдь не означает какой-то обособленности.

Достоевский утверждал: писателю, чтобы стать национальным, достаточно сказать нечто дейс твительно свое. По его мнению, это удалось только Пушкину, Лермонтову и Гоголю. От себя добавлю, что это затем получилось именно у Достоевского и, конечно, же, у Толстого.


—Не понимаю я Достоевского. На Западе с ним носятся, как с писаной торбой, а у нас, как мне кажется, и не читают вовсе.

Илья оказался неумолимым.

—Во-первых, читают. Во-вторых — чтят!

Хотя, конечно, как не вспомнить о незавидной роли пророка в своем отечестве. А вы, Василий Викторович, просто не дали себе труда вчитать ся в Достоевского. Потом вас бы за уши не отор вали.

Илья говорил убедительно, но я все же сом невался.

—Ну, и чего нового, как ты сказал, “действи тельно своего”, он родил?

Мой друг посмотрел на меня с благодарнос тью. Он еще никогда не говорил об этом вслух:

—Вообразите вторую половину девятнадца того века. Эволюционные идеи Дарвина еще не начали утверждаться. Представление, что чело век — результат божьего промысла, незыблемо Зло на цыпочках как скала. И тут в лапотной России появляется писатель, который утверждает, что в человеке больше животного, чем, собственно, человече ского. Заметьте, православный до мозга костей писатель. Игрок и эпилептик! И еще он утвер ждает, что от звериного эгоизма есть только два спасительных средства — доброта и красота!

И самое удивительное, что этот эпилептик ока зался прав! “Фроммы”, “хайдеггеры”, шизоана литики и всякие другие философские антропо логи потом подтвердили. Обратите внимание, фамилии — сплошь иностранные, а Достоевс кого весь мир русским национальным считает.

Здорово?

Не скрою, захотелось избавиться от Ильи и от крыть “Идиота”. Я с трудом подавил этот порыв.

—Похоже, убедил. А как же Толстой?

—Толстой оказался первым и последним человеком, писавшим правду и ничего, кроме правды. Знаете, что он написал в своем дневни ке, проведя брачную ночь с Софьей?

Я посмотрел на него с удивлением, но в душе брызнул чертик. Я замотал головой. Илья тор жественно изрек:

—Он написал “Не то!” Написал правду!

Чертик уже кувыркался. Я сделал серьезную мину:

—Круто… А знаешь, что написала Софья?

Невежество Пришло его время округлить глаза.

—???

Я сделал многозначительную паузу:

—“Не туда!” Спустя десять минут, насмеявшись вдоволь, мы допили вторую бутылку. Я встал, чтобы про водить его. Уже выходя из квартиры, Илья по вернулся веселым лицом:

—Спасибо за урок. И добавил со счастливой пьяной улыбкой: — Но мир точно спасут добро та, красота и справедливость!

Снобизм Через какое-то время Юрий пригласил меня на открытие своей галереи. Год назад он купил цокольный этаж в самом центре города. Так вы шло, что я опоздал на целый час и успел только к банкету.

Над входом красовалась надпись: “Галерея бронзы Юрия Кириллова”. Словно подчеркивая название, массивную дубовую дверь украшали кованые шишаки из благородного металла.

Внутри царил полумрак и только изделия подсвечивались специальными точечными про жекторами. Мы выпили виски, и Юра потянул меня на индивидуальный просмотр. Я навскид ку насчитал не менее семидесяти предметов.

Зло на цыпочках Насколько можно было судить, это были не подделки, а произведения искусства, во всяком случае, такими они казались. Юра небрежно об локотился о массивный мраморный постамент с каретой, в которой угадывалась дама в шляпе.

Она протягивала изящную ручку кавалеру, сто ящему на одном колене.

—Начало девятнадцатого века. Сто двадцать тысяч отдал. А эти, — он указал на трех граций, плескающихся водой из фонтана, — конец во семнадцатого — двести косарей!

Я вспомнил музей Барджелло с черным Дави дом в шляпе17.

—Юра, а где охрана?

Тот приоткрыл штору и показал на человека в камуфляже, вооруженного пистолетом и ду бинкой.

—Их у меня двое. И собака в вольере.

—Не подойди! — все действительно выгля дело солидно. От Юркиного юношеского задора не осталось и следа.

Юрий подводил меня к каждой статуэт ке и подробно, используя специальные тер мины, разъяснял, что к чему. Когда создано.

17 Черный Давид в шляпе — “Давид” — величайшая бронзовая скуль птура Донателло (около 1430 г.), представленная во Флорентийском Национальном музее скульптуры Барджелло. Знаменует старт эпохи Возрождения.

Невежество И всенепременно — сколько стоит. Через де сять минут стало скучно. В воздухе помимо меди запахло снобизмом. Никогда еще мо лодые люди не завладевали моим вниманием столь бесцеремонно. Я попытался вставить несколько слов, но Юрий не слушал. Точнее, не слышал, переключив лобные доли на удов летворение гордыни. Это тоже было впервые.

Слишком много открытий для одного вечера!

Не пытаясь скрыть раздражение, я прервал его лекцию:

—Вика и Лида (Лидой звали его тринадцати летнюю дочь) тоже стали профессионалами по части антиквариата?

Реплика не подействовала острасткой;

напро тив, в голосе Юрия сквозило глубокое разочаро вание:

—О чем вы говорите?! Они терпеть не мо гут бронзу. В галерею глаз не кажут! Я с ними и по-хорошему, и со скандалом — ни в какую!

—Ищи в этом приятную сторону: захочешь побыть один — неси с собой вот этого Наполе она. — Я кивнул на статуэтку, изображающую императора, скорбящего над телом гвардей ца. — Он их мигом выкурит из любой комнаты.

И тут Юрка отчебучил:

—А я уже нашел приятную сторону. Тут бронзы не меньше тонны. Раз им так наплевать Зло на цыпочках на мою страсть — когда умру, все изделия пере плавят мне на памятник. Оставлю только эту. Он отошел в сторону, и моему взгляду открылась статуэтка, изображающая наклоненного вихрас того мальчика с залихватской ухмылкой и папи роской в зубах, демонстрирующего тощий зад из-под приспущенных штанишек.

Юра захохотал. Чувствовалось, что мальчик вкупе со спичем были его коньком. “Интересно, я десятый или сотый?” — мелькнуло у меня в го лове.

—А ты с ними договорился?

—Со скульпторами?

—Да нет же, с близкими?

Юра оглянулся на дверь и тихо, заговорщиц ки сказал:

—Вся фишка, чтобы они прозрели, когда узнают. Я это в завещании отдельным пунктом прописал. В качестве мрачного юмора.

Я изобразил нейтральную улыбку. Вскоре мы закончили просмотр. Юра настоял, чтобы мы зашли в его кабинет.

Он был выполнен в классическом стиле и обставлен массивной мебелью красного дере ва. Над письменным столом красовался порт рет хозяина с добродушно-ответственной пре зидентской улыбкой. На столе лежала книга Роберта Грина “48 законов власти”. Но меня Невежество поразили книжные шкафы. За толстыми стек лами вопреки ожиданиям не выстроились тисненные золотом корешки. Вместо них тол пились многочисленные фотографии в золоче ных рамках: хозяин в смокинге с “Меркурием” на церемонии вручения премии “Бизнесмен года”, хозяин в кожаной косухе, уминающий шашлык прямо с шампура и моргающий ка мере, он же в футболке и шарфе местного футбольного клуба на фоне мюнхенской “Аль янц-арены”, наконец, Юра с серьезным лицом в обнимку с главой администрации бывшего президента страны.

Я не сдержался и высказался по поводу от сутствующих книг:

—Ждешь аукциона раритетов библиотеки Конгресса?18.

Юрий хмыкнул и принял вызов. Видимо, го товился несколько лет.

—Нет, полковник. Все это чтиво — для не врастеников типа вашего любимчика Илюши!

—И твоего друга, как это ни странно!

—Друга-друга, если потребуется, я за него в огонь и в воду. Но, чтоб вы знали — его сопли вые бредни, — плечи Юрия брезгливо передер 18 Библиотека Конгресса — национальная библиотека США, одна из крупнейших в мире. Содержит сотни тысяч раритетных изданий, в том числе инкунабул — книг, изданных до начала XVI века.

Зло на цыпочках нулись, — не для моих нервов! Совесть, доброта, бр-р… Нужно не болтать о добре, а делать его!

Как я, например: бедных кормить, лекарства в больницы покупать, рабочие места создавать, в конце концов!

—А он этого не делает?

—Может, и делает, только я не слышал. Луч ше бы чем-то путным занялся. Чтоб вы знали, я, по меньшей мере, вдвое богаче его. Потому что не мотаюсь по миру, а методично делаю деньги.

По-моему, чем богаче — тем добрее. Можете спорить, но добродетели в итоге обязательно сводятся к деньгам.

Его лицо приобрело надменное выражение:.

А я разом почувствовал все прожитые годы и “сдулся”. Жутко захотелось прилечь, заснуть, умереть, в конце концов, но только не спорить.

Я подошел к столу, опустился в кресло и рас крыл книгу на картонной закладке:

“Закон 34. “Веди себя как король — и будешь принят как король”.

Тотчас же помимо слабости навалилась еще и тоска. Теперь и у этого пойдет как по нотам:

сперва притязания, потом корона, следом бес покойство и в конце — разочарование.

—Все, Юра! Хочу домой! А Илье с тобой действительно не равняться: он счастливее!

Невежество Сто тысяч Спустя какое-то время у меня возникло дело к моим молодым друзьям. Вначале я позвонил Илье, и мы договорились встретиться у него в офисе.

У Ильи был кабинет с большим столом, на поминающим бильярд, для совещаний. Все в ка бинете было достаточно простым и добротным:

двухуровневый потолок с мощным освещением, светлый пол, белые горизонтальные жалюзи.

В глаза бросалось обилие зелени, семейные фо тографии, а также изобилие поделок из разных стран мира.

Поделки размещались на двух длинных пол ках через всю дверную стену кабинета. Тут была серая каменная статуэтка бразильского Иисуса Христа, стеклянный зеленый Швейк с пивной кружкой, тощий деревянный Дон Кихот с рас крытой книгой в руках, глиняная девушка с га вайской гитарой.

Но главное “произведение” стояло, точнее, сидело в центре. Это была медная полинезий ка откуда-то с Бора-Бора в коротких широких застиранных зеленых штанах и грязно-желтой майке навыпуск с глубоким треугольным де кольте и широкими бретельками. Полинезийка Зло на цыпочках была необычайно толстой и сидела в характер ной позе: на правой поджатой ноге и согнутой в колене левой, опираясь на нее всей рукой. Воло сы, перевязанные сзади широкой зеленой лен той, были разделены центральным пробором.


Голова задрана кверху, глаза мечтательно закры ты, а огромные вывороченные губы расплылись в блаженной улыбке.

Выражение лица говорило, что у этой бо соногой полинезийки есть все для счастья:

крытая бамбуком хижина, прозрачный суп из океанской всячины, курчавые детишки с рахи тичными животами и, конечно же, невзрачный полинезиец, зазывающий туристов в лавки с черным жемчугом. Они романтично распивают “Корону”19, любуясь красным падающим сол нцем.

Мы обнялись.

—Чай, кофе? — предложил Илья, — а мо жет, — он подмигнул мне, — по бокалу фран цузского? Неделю назад привёз.

Я посмотрел на часы и вздохнул. Было только одиннадцать, и у меня еще были дела.

—Нет, давай черного чаю с лимоном.

Илья заказал мне чай, а себе кофе в большой высокой чашке.

19 “Корона” — самое распространенное светлое легкое пиво. Производит ся исключительно в Мексике.

Невежество —Во Франции был? — чтобы начать разго вор, поинтересовался я.

—Да, на юге. В долине Роны. Вроде как по делам ездил, но честно, из-за вина рванул, из-за “Шатонёф-Дю Пап”20… А рядом — Лангедок, Альби, родина Тулуз-Лотрека21. Заскочив туда ради его музея, увидел кирпичный храм Свя той Сесилии22. И прозрел: не трогайте веру!

Она одна творит чудеса. Объективно — жизнь бессмысленна! И только вера противопоставля ет этой объективности все, что может: величие, безразличие, уничижение и независимо от об стоятельств — красоту!

—Ты становишься патетичным. Так недолго прослыть наивным.

Илью это нисколько не обидело. Он посмот рел на меня мягкими глазами.

20 Шатонёф-Дю-Пап (фр. “Новый замок Папы”) — великолепное сухое французское вино долины Роны в основном из красных сортов винограда Гренаш и Сира. Получило название благодаря переезду святого престола из Рима в Авиньон, расположенный поблизости, в начале XIV века.

21 Тулуз-Лотрек — Анри Мари Раймон Тулуз-Лотрек-Монфа (1864-1901) — замечательный французский художник-постимпрес сионист с драматической судьбой. Мастер литографий и гравюр.

Основатель современного плакатного жанра.

22 Кирпичный храм Святой Сесилии — замечательный образец южной готики из французского города Альби. Строительство завершено в конце XV века. Строгий фасад из крупного красного кирпича ярко контрастирует с роскошным внутренним убранством.

Зло на цыпочках —Дед, возможно, я скажу то, что не вяжется с нашим веком, не удивлюсь, если ты посмеешь ся над моей сентиментальной чушью, но в пос леднее время у меня складывается впечатление, что счастье поселяется у того, кто живет честью и высокими порывами.

С этим нельзя было спорить. Можно воспри нимать или нет. Я — воспринимал.

—А что еще нового? — Было заметно, что с момента последней встречи он сильно поху дел. — Чувствуется, что работаешь над собой, во всяком случае, над своими килограммами.

Илья довольно потянулся.

—Спасибо, что заметили. Похудел на де сять килограммов за пять месяцев. В планах еще шесть сбросить. На восьмидесяти пяти останов люсь.

—Капсулы с глистами глотаешь?

—Хуже… не ем после шести. Выработал пра вило — ложиться спать на пустой желудок.

Илья метнул на меня взгляд, проверяя ре акцию. Меня, честно говоря, больше заботили собственные позвоночные грыжи, но хотелось доставить ему удовольствие. Я сделал удивлен ное лицо.

—Неужели так просто? Всего-то дел — спать голодным. Надеюсь, получил патент?

Илья засмеялся, а затем быстро исподлобья Невежество взглянул на меня.

—Помните, у вас дома мы рассуждали об удовлетворенности жизнью как о важнейшей половине счастья? — я кивнул. — Так вот, обоб щив новые знания, я пришел к выводу, что удов летворенность — это успех в делах и непременно рост над собой: преодоление невежества и иных пороков. Интересно?

Я снова кивнул:

—Интересно. А пороки — это недостатки ха рактера?

—Верно! Такие как вспыльчивость, уныние, лень, эгоизм, излишества… —А как с ними бороться?

—Не так уж и сложно. К примеру, я — очень беспокойный. Стоит подумать о плохом — мыс ли тут же начинают цепляться одна за другую, причем все более мрачные. Глазом не успеешь моргнуть, как попадаешь во власть тревоги. Так вот, я стал контролировать мысли: только по является плохая — тут же начинаю думать о чем-то важном. Например, о том, что год назад у меня выявили опухоль, и я две ночи не спал, пока не выяснилось, что она доброкачественная.

И за эти две ночи я, наконец, понял, что единс твенное действительно важное — быть живым, а все остальное — томление духа. У меня всегда наготове три-четыре подобных мысли.

Зло на цыпочках —И что, реально помогает?

—Поначалу нет. Но я не сдавался. А через три-четыре месяца плохие мысли вдруг ста ли какими-то коротенькими, прерывистыми, что ли… Можно даже сказать, боязливыми. И не такими липкими. Я их уже щелкаю как орехи.

Теперь главное — не утратить навык.

—А ты все свои недостатки знаешь?

Илье нравилось, что я втянулся в разговор. Он стал раскованным.

—Есть специальные методики тестирования личности по ее основным качествам: эмоцио нальности, ответственности, доброжелатель ности, любознательности и открытости. Моя проблема — избыточная эмоциональность и не достаточная доброжелательность.

—Интересно, а чего у меня не хватает? Лю бознательности, наверное?

—Возможно, хотя навскидку вам больше все го не хватает открытости. Но это не порок, а ско рее особенность характера. Ничего страшного.

—Илюха, послушай, организуй мне этот тест. Только, чур, Людмиле ни слова!

Мы посмеялись. Но меня проняло:

—А с недоброжелательностью как борешься?

—Принуждаю себя похвалить кого-то, по делиться с кем-то и уделить кому-то внимание.

Если сделал два дела из трех — считай, день не Невежество прошел зря.

Решение показалось мне изящным.

—А что значит поделиться? Хлебом, что ли?

—Лучше деньгами. Но милостыня не счи тается. Нужно отдать так, чтобы ощутилось на себе. Или подарок незапланированный сделать.

Короче, не все себе забирать.

—А что значит уделить внимание?

—Ну, это совсем просто! Вместо того чтобы перед телевизором торчать — с ребенком поиг рать. Родителям лишний раз позвонить. Цветы жене без повода купить. Много чего.

—Получается, от плохих поступков тебя пре дохраняет “прокладка” из добрых дел?

—Точно! Как вы здорово сказали!

Я молча пил чай. Илья ёрзал как на иголках.

Он ждал комментариев. Может, я не испыты вал восторга, но уж чего было в достатке, так это удивления. Илья последние десять лет не пере ставая удивлял меня. Судите сами: на пустом ме сте создал высокодоходный бизнес, посмотрел мир, успокоился, стал эстетом и даже подобрел.

Не много ли для одного человека? Но я все же молчал, подбирая правильные слова. Чтобы не показать разочарования, Илья спросил о цели моего визита. Надо же, за разговорами совсем забыл, зачем пришел! Но это к лучшему. Ког да я собирался, почти не верил в успех. Одна Зло на цыпочках ко теперь, когда он так страстно убеждал меня в необходимости делать добро, затеянное дело перестало казаться невыполнимым. Но вначале я решил подольститься и еще немного погово рить о нем самом.

—Не перестаю тебе удивляться. Но может, это еще не все?

Илья лукаво поглядел на меня.

—Держу в голове одну мысль, но пока рано говорить. Это как минимум трехлетняя перс пектива.

—Ну хоть намекни!

Мой друг поднял глаза к потолку, потом пос мотрел на полинезийку и в конце концов пере вел взгляд на окно, за которым завывал студеный зимний ветер. Он демонстративно поежился и небрежно сказал:

—Как же я ненавижу нашу зиму. Темно, вет рено и слякотно. Ну почему нельзя, чтобы все время были весна и лето… — чувствовалось, что большего из него не вытянуть. — Ладно, Дед, ко лись, зачем пришел.

Я глубоко вздохнул.

—Ко мне обратился бывший сослуживец.

У его шестилетнего внука обнаружили рак кро ви, ну, как его,… дьявола, по-научному… —Лейкемию, — тихо сказал Илья.

—Да, лейкемию.

Невежество —Ну?!

—Как мне сказали, случай очень сложный.

Нужна пересадка костного мозга. В Германии.

Стоит это сто пятьдесят тысяч евро. На круг.

Пятьдесят тысяч они наскребли. Я хочу попро сить по пятьдесят тысяч у тебя и у Юры. Если не дашь — не обижусь!

Илья внимательно посмотрел на меня. В его глазах мелькнула жадность. Очень не хотелось давать деньги. Чувствовалось, что Илья готовит ся задавать вопросы, чтобы по возможности от тянуть момент расставания с такой крупной сум мой. К примеру, можно было спросить, каковы намерения Юрия и, в случае чего, поставить ус ловия, что отдавать будут оба или никто. А пока суть да дело, что-то поменяется, может, ребенок помрет… Но спустя минуту его глаза стали про зрачными как роса. Он быстро встал и вышел в комнату отдыха. Через минуту Илья вернулся и протянул мне заклеенную фиолетовую пачку — пятьдесят тысяч евро.

Каменный голос На следующий день я набрал Юрия. Мне представлялось, что дело сделано. Во-первых, Юрий, насколько мне было известно, уже уча ствовал в благотворительных проектах, а во-вто Зло на цыпочках рых, я был уверен, что самолюбие не позволит ему спасовать перед Ильей. Правда, после Юри ной галереи мы несколько месяцев не созванива лись, и только на мой день рождения он приехал с подарком. Что касается благотворительности, выяснилась интересная деталь: Юрий спонсиро вал только те начинания, которые давали отдачу в прессе и на телевидении. Поэтому я заранее договорился с родственниками о том, что они публично поблагодарят своих благодетелей не зависимо от исхода лечения.

Юра не ответил, но перезвонил в тот же день ближе к ночи.

—Добрый вечер, Василий Викторович.

—Привет, Юра, спасибо за звонок, как твои дела?

—У меня все хорошо, слушаю вас.

—Понимаешь, у меня серьезное дело, думаю, правильнее нам встретиться, поговорить. Как по поводу завтра?

На том конце замолчали. Я терпеливо ждал.

—Завтра, завтра… Понимаете, ближайшая неделя вся расписана, еще и командировка… Что, срочное дело?

—Ну как тебе сказать. Оно подождет неделю, если иметь твое принципиальное согласие.

—Согласие на что? — его голос вдруг приоб рел каменные интонации.

Невежество —Вот поэтому я и прошу встретиться. Ну, не телефонный это разговор, понимаешь!

На том конце громко вздохнули, и я почувс твовал неловкость, которая тут же сменилась раздражением: “Чего церемонюсь! В конце кон цов, не для себя прошу!” Трубка ответила:

—Зная вас, серьезными могут быть два дела:

моя безопасность или мои деньги. Если бы речь шла о моей безопасности, вы бы не просили о встрече, а велели приехать. Судя по вашему сму щенному тону — нужны деньги. Скажите, для чего и сколько!

Меня захлестнула полынная горечь, равную которой я не испытывал с тех пор, как в послед ний раз закрыл и опечатал служебный сейф.

Получить такую пилюлю от Юры! К лицу при лила кровь. “Немедленно брось трубку!” — вос кликнуло сердце. “Нет!” Из-за ребенка, и, еще больше, от досады я сдержался. Насколько мог спокойно обрисовал ситуацию и просьбу по жертвовать пятьдесят тысяч. В конце добавил, что уже получил от Ильи эту сумму. Ответ был таким:

—Деньги большие, поэтому нужно поду мать. Завтра дам знать. Устраивает?

Конечно, устраивает. Что еще я мог ответить.

Наутро я получил смс-сообщение:

“Уважаемый Василий Викторович! Я рассмот Зло на цыпочках рел вашу просьбу и вынужден отказать в ней. Дело в том, что я уже дал согласие приобрести подарок (примерно на такую же сумму) и вручить его луч шему футболисту международного турнира, кото рый состоится в нашем городе через два месяца. Со жалею, что не могу помочь. С уважением, Юрий”.

Сердце ёкнуло, напомнив о вчерашнем теле фонном разговоре, и вырвалось только одно сло во: “Говно!” Пощечина Полковник посмотрел на охотников. Боль шинство возмущались. Двое, и ВВ не осуждал их, задумчиво молчали. “Они представили себя на месте Юрки. Возможно, успели побывать в его шкуре”, — предположил полковник.

Он оглянулся на Эдика, но тот по-прежнему сопел в кресле. Посыпались комментарии:

—Козел, мог и позвонить, хотя бы из уваже ния… —Предпочел щегольнуть перед всей Евро пой!

—Ну, не знаю, как бы сам поступил… И только милицейский генерал спросил:

—А что с ребенком-то?

Полковник посмотрел на него с благодарнос тью.

Невежество —Илья позвонил нескольким знакомым, и деньги в итоге собрали. Сделали операцию, и три года ребенок чувствовал себя хорошо.

Но сейчас — обострение. Возможно, потребует ся повторная пересадка. Её, кстати, дешевле де лают… Он оглядел присутствующих. Генерал солид но кашлянул:

—Надо подумать. Ребята, если потребуется, тряхнем мошной? Я могу и поднапрячь кое-ко го… Остальные пожали плечами. “Отлично!” — подумал ВВ. При необходимости можно будет позвонить генералу. Эдик по-прежнему безмя тежно спал.

—Подхожу к самому интересному, — продол жил полковник. — Два года назад прихожу как-то домой. Сели с женой обедать. Вижу, Людмила не в своей тарелке. Я, давая ей созреть, делаю вид, что не замечаю. В конце концов говорит:

—Встретила сегодня на рынке Викторию.

Поздоровались, обменялись любезностями, чув ствую, ей поговорить хочется. А я всегда Виточку любила, еще с нашей первой поездки. Пойдем, говорю, посидим в кафе. Слушай, она мне тако го про Юрку наговорила!

Я до сих пор на него злился.

—Да пошел он, выпендрёжник! Не хочу о Зло на цыпочках нем слышать!

—Ты все-таки послушай! Бог бы с ним, с его высокомерием, но он близким житья не дает.

Два месяца назад построил дом за городом, причем сам там почти ничего не делал. Викто рия все на себя взвалила, за исключением денег, конечно. А как дошло до переезда, он возьми и объяви, что решил начать новую жизнь, что они с Викторией никогда по-настоящему не подхо дили друг другу и т.д. Одним словом, переехал один, а Вита с дочерью остались на квартире. Он взялся их обеспечивать, назначил содержание, что-то там несколько тысяч долларов в месяц, но Виктория в шоке, а дочь вообще об отце слы шать не хочет.

—Ну, обрадовала! Они что, развелись?

—Вита не хотела давать ему развод, но сейчас, похоже, смирилась. Говорит, что чем так жить, как было в последние годы, лучше порознь.

—Не понял, а что было в последние годы?

—А что тут понимать! Юрка, оказывается, как разбогател — невозможным стал. И с каж дым годом все хуже и хуже.

—Можно конкретнее?

—Взять хотя бы галерею с бронзой. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять — Юрка ее создал, чтобы самолюбие потешить. Только признания не добился. Люди ведь эгоисты;

пос Невежество мотрев на такое богатство, не радуются, а зави дуют и посмеиваются. Юру это бесило, и он все свое зло вымещал на Виктории.

—Колотил ее, что ли? — я, конечно, в это не верил.

—Мы на эту тему сильно не распространя лись, но думаю, просто подавлял морально.

Но уж точно требовал восхвалять его по поводу и без повода. Осанну петь!

—А она? Пела?

—Не думай, что это доставляет женщине удовольствие! Но Виктория, тем не менее, про бовала.

—Ну?!

—Он однажды снял тапок и шлепнул ее по лицу: “Не суетись, дура!” Помнишь, анекдот та кой был?

Хорошенькие дела!

—Так что все-таки с Викторией? Может, по мочь надо чем?

—От неё половина осталась. И, что хуже все го, ей не с кем поговорить. Поэтому я решила почаще с ней общаться.

Конечно, я не возражал против общения.

Но все остальное меня крайне возмутило. Это несправедливо. Виктория за последние годы из менилась до неузнаваемости;

от прежней заби тости не осталось и следа. Симпатичная стала, Зло на цыпочках прямо звонкая!

—Знаешь, как он мне противен в последнее время?

—Конечно, знаю, но не думай, что я тебя на уськиваю, просто расстроилась сильно.

Людмила и вправду говорила чуть не плача.

Я решил не оставаться в стороне.

—Надо все же с ним поговорить.

—Бесполезно. Брат Виктории, ты, наверное, в курсе, заместителем у Юры работает — год на зад попробовал. Юрка поступил как иезуит — позвал его с семьей на ужин и стал в их присутс твии унижать Викторию. Вышел скандал. Теперь у брата проблемы по работе.

—Мне наплевать на его реакцию. Может, я хочу ссоры. Меня так и подмывает бросить в лицо этому сопляку, каким он стал тщеславным козлом!

—Господи! Нужен он тебе! Не стоит на него здоровье переводить. Гляди, покраснел весь! Да вай давление измерю.

—Перестань со своим давлением. Сама ведь начала! Как ты не поймешь, для мужика с харак тером, хуже нет, чем в ученике ошибиться!

Я замолчал и несколько раз вдохнул-выдох нул, чтобы успокоиться. Посмотрел в окно.

Там было солнечно.

—Вот что. Собирайся в Крым. Он меня при Невежество гласил на открытие детского санатория, который построил недалеко от Ялты. Чтобы ты знала, я до этой минуты ехать не собирался, а теперь — все к чертям брошу и мотнусь… вдвоем мотнемся.

Там и попытаюсь его урезонить. А дальше — как выйдет! По крайней мере, совесть будет чиста!

За спиной полковника закашлялись. Он обе рнулся. Из кресла, потягиваясь, выбрался Эдик и нетвердыми шагами потащился к столу.

—Вы что, не ложились? — пошутил Эдик, налил себе полстакана пива и сделал несколько глотков. — Который час? — глянул на часы и сам себе ответил: — Полпятого. — Потом оглядел компанию и остановился взглядом на рассказ чике: — Ага, понятно! Сага о богатеньких бура тинах” — Илье пророке и Юре Ясно Солнышко!

Все рассмеялись, включая полковника. Эдика очень любили.

—Угадал!

—А на каком вы этапе? Это я, в смысле, до мой попадем или здесь заночуем. Водителей хоть покормили?

Полковник шлепнул его по пояснице.

—Покормили, заботливый наш. Скоро за канчиваем. Мне осталось про Крым рассказать, и Зло на цыпочках финал.

Эдик улыбнулся.

—Про Крым. Это про открытие санатория, что ли?

—Точно!

Эдик плюхнулся на стул и развел руками.

—Господа! Оказывается, я вовремя проснул ся. Повезло… Дед, а Дед, дай я эту историю рас скажу.

Полковник нахмурился и глянул на него ис подлобья. Но это длилось всего пару секунд:

—Валяй, рассказывай! Только без интимных подробностей, как ты пьяный на перевале к мо делям приставал, а тебе их хахали чуть рожу не намылили.

—Хахали! Да пусть они молятся богу, что я пистолет в машине оставил. А то погонял бы их по Казацкому стану.

—Да, погонял бы! Если бы не мои седины, возвращались бы домой пешком.

Все были заинтригованы. Эдик попросил на лить ему крепкого чаю и начал:

—Есть крайне занимательная категория лю дей — сердцеведов и одновременно выжиг, обла дающих талантом околпачивать надменных вы скочек. Я знаю двух таких плутов-психологов, но у одного — особая орбита. Вообразите сорока летнего человека, в котором замешаны верхо Невежество глядная ученость, энергия Duracell, щеголеватые манеры и медовая речь. Это благородное тесто выпечено в изящной форме и подано на стол ру мяным глазурным куличом — Борисом Глебо вичем Сердолюбовым, или Борей Глебовичем, как его величают многочисленные знакомые.

Достигшие совершеннолетия красавицы ищут целевую аудиторию в Форбсе23, а Боря Глебович шныряет по светским тусовкам, в организации которых считается непревзойденным специали стом. Там и находит истомившихся от дефицита внимания снобов.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.