авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |

«Владислав Гринь ЗЛО НА ЦЫПОЧКАХ Роман в трех новеллах 2014 УДК 82.31 (477) ББК 84 (4Ук-44) Г 85 Вы ...»

-- [ Страница 4 ] --

Глядя на раздетого Павла, Лада начинала сом неваться в целесообразности и гармоничности природы, которая теперь напоминала ей худож ника-криминалиста, составляющего фоторо бот. Этот “специалист” ради смеха приторочил к широко поставленным славянским глазам крючковатый французский нос и англосаксон ский подбородок, и, будучи срочно вызванным к начальству, вместо “Delete” случайно нажал Бесхребетность “Print”. Нажал и думать забыл, а вы, сыщики, мучайтесь!

От нечего делать Лада иногда мысленно при делывала Пашкину нижнюю половину к другим людям и, тяжело вздыхая, соглашалась, что луч ше всего она дополнила бы волевой мускулис тый торс будущего летчика-чугуевца. Интерес но, подошла бы она Максиму Лебедеву, какой он сейчас?

План Б Что бы себе ни мнил Пашка, Лада после той вечеринки не хотела продолжения.

С чего вдруг! Она ясно представляла себе жизнь с этим мешком сомнений. Сегодня он подает надежды, а завтра, случись что не так, раскиснет и станет на дежурствах обсуждать начальство. А детей, чтобы не презирали, при дется натаскивать, что их отец хороший, но не дооцененный. К тому же Лада стала серьезно за думываться над тем, чтобы, закончив ВУЗ, уехать в Америку. Она усиленно подтягивала английс кий язык, а потом тайком от матери стала соби рать документы для посольства. Замужество в ее планы не входило.

Получив от ворот поворот, Паша сменил так тику. Он перестал звонить, рассчитывая, что гор Зло на цыпочках дячка не выдержит. Но Ладе, казалось, только этого и надо было.

Отчаявшись, Павел напряг мозги и проявил несвойственную ему напористость. Он приду мал хитроумный план с двумя вариантами. По том собрался с духом и ближе к вечеру пошел на службу к Ладиной маме. Он прождал больше часа, Елена Семеновна почему-то задержива лась. Но вот она вышла из офиса, нисколько не постаревшая, в облегающем платье выше колен.

В руке зазывно покачивалась ярко-красная сум ка на молнии. Увидев его, Елена Семеновна об радовалась:

—Паша, ты? Привет, дорогой, — она жеман но протянула ему руку для поцелуя, а, когда он приложился, взяла за плечи и поцеловала в обе щеки. — Как ты вырос и похорошел! Не женился?

Павла что-то кольнуло в сердце. Выходит, Лада и словом не обмолвилась матери. А он на деялся.

—У меня все нормально. Учусь, наукой, то есть диссертацией, занимаюсь.

—Ничего себе, диссертацией! Хотя чему удивляться, ты и в школе был умненьким, я Ладе всегда тебя в пример ставила. Ты, кстати, давно ее не видел?

Худшие предположения подтвердились. Лад но. Теперь вариант Б.

Бесхребетность —Елена Семеновна, вы не представляете, как я доволен, что встретил вас! У меня сегодня хоро ший день, а родители в отпуске, я шел и думал, с кем поделиться? Прошу вас, зайдемте в кафе, выпьем по бокалу шампанского, мороженого съедим! Умоляю, не отказывайте, ну, хотя бы ради нашей с Ладочкой школьной дружбы.

Елена Семеновна слегка наклонила голову и что-то прикинула. Потом утвердительно трях нула головой:

—Ну что ты, Паша, конечно, тем более с кра сивым молодым человеком. Куда ты меня при гласишь?

—Давайте в “Каприз”, это здесь недалеко.

—Я знаю, — сказала Елена Семеновна и, по весив сумочку на плечо, взяла его под руку. — Ведите, сударь, даму.

В кафе было уютно и прохладно. Они выпи ли газированной воды, им откупорили бутылку “Артемовского полусухого”.

—Пашенька, здоровья молодым людям, — начала было Елена Семеновна, но Паша пре рвал, положив ладонь на ее пухлую кисть.

—Извините, Елена Семеновна, но выпить я хочу за вас, за вашу красоту и обаяние, за вашу вечную молодость и за ваше счастье!

Это была неприкрытая лесть. Но от умиления на глаза Елены Семеновны навернулись слезы.

Зло на цыпочках —Спасибо тебе, Пашенька, как приятно об щаться с галантным человеком. А у нас на ра боте — одна быдлота. Слова доброго не скажут, только норовят через плечо под кофточку за глянуть. — Она, выпрямившись, повела плеча ми. — Я и за Ладу переживать стала. Хороших ребят не видно.

—Шутите, чтобы у Лады были проблемы с парнями, в жизни не поверю. Полшколы за ней увивалось, — засмеялся Паша и приготовился слушать.

—Ну, не то чтобы совсем не было, надо еще Ладочку знать. Ей вечно не угодишь. Между прочим, сейчас у нее никого нет… Слушай, а как у тебя на личном фронте? Может, зайдешь как-нибудь к нам?

Пашка напустил на себя серьезный вид.

—Большое спасибо, Елена Семеновна. Толь ко мне сейчас совсем некогда. Как у нас говорят, “диссер клеится”. Нужно материал собирать, статьи писать, вот на днях патент получили… —Какой ты, Паша, умница, вот бы нам тако го жениха!

—Лада у вас, конечно, супер. И мне всегда нравилась. Но сейчас мне не до женитьбы, нуж но много успеть. Как во время жатвы — день год кормит!

—Молодец, что там говорить. Слушай, а что Бесхребетность у тебя за новость хорошая? Ты ведь поделиться обещал.

—Точно. Извините, забыл. Сегодня нам объ явили список тех, кого распределят “на науку”.

Попросту говоря, оставят в университете после окончания учебы. И я, между прочим, в этом списке на первом месте!

—Поздравляю, Паша! Вот это да! Как же мама счастлива будет. Такого сына воспитала! — Потом она вдруг погрустнела. — А у нас с этим проблемы. Лада ведь не замужем. Значит, мо бильная. Похоже, загремит за Урал. Ты знаешь, она вообще что-то непонятное задумала. Я к ней в стол заглянула… случайно, а там анкета, ее ру кой заполненная, в американское посольство.

Понимаешь? Сейчас с этим проще стало, вот она, видимо, и засобиралась. Представляешь, уедет, а я здесь хоть волком вой… Они выпили еще шампанского. Потом съели мороженого, и Паша разлил по последнему бо калу. Елена Семеновна молчала, но было видно, что ее мозги напряженно трудятся. На лбу обра зовалась косая морщина. Наконец она подняла бокал.

—Давай, Пашенька, выпьем за ваши успе хи. Послушай меня внимательно. Лада у меня очень хорошая. Я иногда сержусь на нее, даже ревную, но умом-то понимаю, что Ладка — вы Зло на цыпочках сший сорт. Много хорошего от отца взяла. Ты меня позвал потому, что она тебе очень нравит ся. Я по глазам твоим вижу. Но ты прав — луч ше нее не найдешь. И тещи такой, как я, тоже.

Ничего больше не говори, дай только срок, и я все организую. Костьми лягу, но ваше счастье устрою. Лада тебе позвонит, вот увидишь. А ты не теряйся. И все будет хорошо. Проводи меня, будь добр, до троллейбуса.

Паша в раздумьях брел домой. Похоже, полу чилось! То, что она, Елена, шутя раскусила его, даже лучше. Чуть-чуть неловко, но он пережи вет. Теперь, по крайней мере, они с ней заодно.

А две головы куда лучше одной! И мысль по по воду отъезда в Америку тоже нужно обмозго вать. Годы в науке не прошли зря: Паша нутром чуял, что получил очень ценную информацию.

Как он мечтал об этой неуступчивой Ладе!

Сукин сын Прошел месяц — и ничего. Павел хотел сам позвонить, но понимал — это будет конец.

Окончательный и бесповоротный. Он даже не сколько раз приходил к ней в университет и провожал домой, крадясь поодаль. Подходить было нельзя. Категорически. Павел возвращал ся домой и избивал диванный валик. “Будешь Бесхребетность моей! Еще попросишься! — Потом вдруг пугал ся своих мыслей и давал задний ход: “Ну, позво ни, Ладочка, позвони, умоляю. Не мучай меня!”.

Наконец он не выдержал. Завтра Ладин день рождения. В десять утра он позвонит и просто поздравит ее. И все.

Паша уже готовился ко сну, когда прозвенел телефон. Так поздно звонили только отцу. Он не хотел брать трубку, но тот был в ванной, и Паша нехотя подошел.

—Алё… —Привет, не спишь? Что-то ты давно не зво нил… —Я… Мне… Привет, не сплю, конечно… ра ботал много, извини… —Ладно, не парься! Завтра мой день рожде ния. Мы с мамой хинкали наварим. Это у нас с ней фирменное блюдо. Будет желание — прихо ди в семь!

—Спасибо… приду… Лада повесила трубку.

Вечер у Бойцовых прошел по-семейному. Па вел говорил просто и незатейливо. Лада обща лась с ним мягко и непринужденно. Не было ни ершистости, ни настороженности. Как будто он ей родной брат. Ладно, пусть брат, пока сойдет и так. Он собрался с духом и впервые в жизни соврал по-крупному, пошел ва-банк:

Зло на цыпочках —Вчера получил письмо от маминой сес тры из Нью-Йорка. Они там уже двадцать лет.

Оказывается, хорошо устроились, гражданство получили. Предлагают нам приехать к ним в гости, а там, глядишь, и другие возможности по явятся.

Елена Семеновна закашлялась. “Ох, заварила кашу!” Она не ожидала такой прыти от будуще го зятя:

—Это родная мамина сестра в Америке? — Елена действительно не видела ее много лет.

Но Павел подготовился к разговору:

—Нет, двоюродная. Они до эмиграции жили в Белоруссии. Уехали в шестидесятых. Тетя где только не работала, пока диплом подтвердила.

Это уже было похоже на правду. Елена Се меновна немного успокоилась. Тут вмешалась Лада:

—Интересно, трудно в наше время уехать в Штаты?

—Как они написали, — со знанием дела от ветил Павел, — если граждане США предостав ляют финансовые гарантии, то все значительно проще. Американское правительство заинтере совано в молодых специалистах, поскольку нет нужды тратить деньги на их обучение. Я, кстати, тоже задумался;

у них там легко получить грант на научное исследование. Достаточно написать Бесхребетность подробную аннотацию и заручиться положи тельной рецензией двух-трех международных авторитетов. А мы как раз затеяли совместную работу с Гамбургским университетом. — Он не ожидал, что сумеет так самозабвенно лгать. “Су кин сын ты, Пашка! Врешь и не краснеешь!” Спустя неделю Лада принимала решение.

“Он не совсем то, чего я хочу. Но, может, мама права, и я слишком многого требую от мужчин.

В конце концов, с годами романтизм и идеализм проходят. Это плохо, но она ведь сама замечала, что возраст прибавляет практичности. Все взрос лые это подтверждают. Проходят годы, десяти летия, люди привыкают, стараются не замечать слабостей друг друга, называя это уважением.

Пашка слабовольный, но ведь не заваль какая-то.

А она начто?! Это её роль — вовремя подставить плечо. Зато у него голова светлая, он трудяга и вдобавок надежный. А это немало. Не убежит, как отец”.

Ладу передернуло от перспективы остаться одной. “Только не я. Не хочу прядать ноздрями, вынюхивая мужика, как мама. Яркий мужчи на — тоже не подарок. Женщине с ним непрос то. Как на пороховой бочке. Так что лучше иметь надежного Пашку, чем экстраординарного вет 30 Аллюзия на высказывания вице-канцлера Бестужева из популярного в те годы фильма Светланы Дружининой “Гардемарины, вперед!

Зло на цыпочках рогона. Опять же, поженившись, можно уехать из Союза, а на Западе много возможностей. По разному, конечно, бывает, но никто еще не вер нулся”.

Ах, Ладочка-Лада! Прямая и добрая, силь ная и гордая! Любимый, прекрасный человечек.

Бедная Лада!

Глава 2. ЛАДА “… в Америке или в Париже…” —Лада Ивановна, можете войти.

Лада поблагодарила секретаршу, одернула юбку и привычным жестом поправила волосы.

Попыталась поправить. Она все еще не могла привыкнуть к своей короткой прическе. Лада скользнула взглядом по большому настенному зеркалу. “Изящная и стремительная”, — и вош ла к директору.

За столом сидел невысокий грузин. Он тут же уставился на Ладу. “Ну вот, теперь она рыжая.

Надо же так не бояться эпатировать публику”.

Было видно, что он ей рад. Но держал марку.

—Присаживайтесь, Лада Ивановна, отлично выглядите;

цвет волос, я бы сказал, мингрель Бесхребетность ский. Чай, кофе… —Спасибо, Ираклий Вахтангович, ничего не нужно.

—Не стесняйтесь, разговор длинный.

—Спасибо, если можно, воды.

Директор сделал распоряжение секретарше.

Он давно перебрался в эти края и, благодаря неве роятной даже для грузина способности к ассими ляции, имел все: жену, детей, внучку, любовницу, дом и крупную фирму, специализирующуюся на компьютерном программировании. Он думал те перь чаще по-русски, говорил с легким чарующим акцентом и с удовольствием, как учитель словес ности, наслаждаясь реакцией собеседников.

—Как дела дома, если не ошибаюсь, ребенок уже в школу ходит? Как его успехи?

—Вроде неплохо, но мог бы лучше.

—Не прибедняйтесь, Лада Иванова, судя по всему, Вы тоже в двоечницах не ходили.

—Я хорошо училась, но до мужа в этом смыс ле мне далеко. Он очень способный.

—А кем он сейчас работает?

—Хирургом в Центральной больнице.

—Отделением заведует?

—Нет, ординатором, ему только тридцать пять.

—Ну, я о вашем муже хорошие отзывы слы шал. Много моих знакомых у него лечились.

Зло на цыпочках Подкупает, что он не только хорошо операции делает, но и после к больным подходит. А для нас, пациентов, это важно.

—Да, он у меня трудолюбивый.

—Что-то в вашем голосе проскальзывает… —Вам показалось, Ираклий Вахтангович, — Лада посерьезнела.

—Нет-нет, не подумайте ничего плохого, хотя я давно на вас заглядываюсь. Вы очень хоро ши. Во всех смыслах. И, если начистоту, чувствуй я вашу благосклонность, давно пустился бы во грех. Понимаете, человек по своей природе не может не злоупотреблять служебным положе нием. Тут главное — совесть. — Ираклий много значительно и серьезно посмотрел ей в глаза. — Не волнуйтесь, Лада Ивановна, я даже ответа от вас не жду. Просто есть у меня серьезное пред ложение, и перед тем как сделать его, хочу быть абсолютно откровенным. Чтобы не сложилось впечатления, что делаю его из корысти.

Лада кивнула и улыбнулась.

—Мы будем осваивать новые горизонты.

Программисты у нас толковые и дешевые, а за падный софт-рынок уже развился, там десятки миллиардов крутится. Одним словом, создаю новый отдел исключительно для зарубежных продаж. Сконцентрирую здесь лучших специа листов, а вам как лучшему сотруднику, причем Бесхребетность владеющему английским, предлагаю возгла вить его.

Директор помолчал, давая Ладе возможность переварить сказанное.

Лада слегка покраснела и потупилась. Потом слегка кивнула и сосредоточенно посмотрела на директора, как бы прося его продолжать.

—Зарплата со старта будет приличной, как минимум, в два раза выше нынешней. А дальше от вас зависит. Раскрутите отдел — перспективы огромные, не исключая участия в бизнесе.

Лада была счастлива. Главное — не показать шефу, насколько.

—Большое спасибо, Ираклий Вахтангович!

Я вам очень признательна и, конечно, согласна.

Не подведу!

—Замечательно. Я рад. И еще одна при ятная новость. Я договорился с зарубежными партнерами, чтобы вы отправились на полу годичную стажировку в Америку. Причем, го товьтесь, что это не последняя поездка. План такой: полгода в Америке, затем год здесь, и, в зависимости от результатов, от трех месяцев до полугода за океаном, да не одна, а с коман дой, а дальше — видно будет. Наши партнеры не хотят спешить, им главное, чтобы мы здесь не изобретали велосипед. “Долго запряга ешь — быстро едешь!” — они теперь это чаще Зло на цыпочках нас повторяют. Надеюсь, муж не будет про тив?

Лада чувствовала, что может не сдержаться.

Как бы поскорее закончить разговор. От воз буждения зачесалась кожа головы. “Спокойно, Лада, спокойно. Вежливость. Солидность. Бла годарность”.

—Нет, что вы, как он может быть против.

Огромное спасибо, шеф, — Лада впервые назвала директора шефом, дав ему крохотный авансик, чуть-чуть поощрила и попала в точку. Ираклий улыбнулся, его глаза стали детскими.

—Себя благодарите. Вы у меня… у нас боль шая умница! Честно говоря, я уверен, что у вас получится. Понимаете, вы… такой человек, что у вас все получится! — теперь в его глазах стояли слезы, — что-то расчувствовался. Ничего, важно знать, с кем. Э-эх, так и хочется предложить вам бокал вина, но увы… — директор поджал губы и развел руками — сейчас не время. — Потом за смеялся:

—Может, когда-нибудь потом, в Америке… или в Париже… Шутка! Рад за вас. Идите, на слаждайтесь!

Бесхребетность Лидочка Лада со своей подругой Лидой курили прямо в кабинете и возбужденно болтали:

—Я тебе говорила, что Ираклий тебя выде ляет? Или скажешь, не говорила! Ты, конечно, молодец, кто спорит, но он к тебе явно неровно дышит. Помнишь, на юбилее фирмы он тебе последней премию вручил, чтобы пригласить на медленный танец. А когда танцевал — рас плылся, как кот от сметаны.

—Лида, прекращай, я думала, ты скажешь, какая я умная.

—Конечно, умная, и организатор из тебя приличный выйдет. Но, согласись, была бы ты канцелярской крысой, как Белкина, так и верте лась бы в колесе всю жизнь. Хвалили бы, грамо ты давали, но не должности и деньги. А что тол ку от работы, если в кармане пусто.

—В твоем тоже негусто — последний рубль на кафе тратишь.

—Еще и с мужиками зажечь люблю, потому что наслаждаюсь жизнью. Потом, когда сгорба тимся и зубы выпадут, вспомнишь мои слова.

Лада расхохоталась, представив Лидочку гор батой, с торчащим передним зубом, в топике и короткой клетчатой юбке. Но зуд справедливос Зло на цыпочках ти, не дающий ей покоя с рождения, потребовал вставить “пять копеек”:

—Наслаждаться жизнью и делать добро лю дям. Это Соломон сказал.

—Не можешь без назиданий. Хочешь — де лай, а я, пока молодая, буду дышать своей боль шой грудью. Глубоко и часто. Кстати, со сторо ны это смотрится очень сексуально.

Лада отмахнулась. Ее мысль уже переключи лась:

—Вот и Павел злится — поучаю-поучаю.

Ладно, Лидка, я тебе вот что скажу: мы на старости лет в Майями жить будем. Ираклий пообещал всю голову нового отдела выездными сделать. А ты у меня заместителем будешь.

Подруга на секунду опешила. Потом восхи щенно вдохнула и захлопала в ладоши:

—Ой, Лада, точно? Это, клёво, круто, — и спохватилась, — Белкина-то больше заслужила.

У нее и опыт, и задница каменная.

—Зато с тобой легко. А чтобы таланты раскрылись, нужно дать тебе шанс. Вот по лучишь серьезное задание — вмиг о гулянках забудешь. А когда сладишь дело — крылья вырастут. — Лада затушила сигарету и под нялась. — Дави бычок — и за работу. Прямо сейчас начнем тебя “раскрывать”. Мне тоже нужно кое-что смастачить. А потом — в кафе:

Бесхребетность я Павлу свидание назначила. Не стала по теле фону радовать.

Не в коня корм Лада ждала Пашу за столиком того самого “Каприза”. Он позвонил с извинениями, что за держивается на полчаса. Лада сгорала от нетер пения, но что поделаешь. Она заказала кофе и задумалась… Они с Пашей больше десяти лет вместе.

За это время многое произошло. Было и хоро шее, и трагичное. И разочарования. У них семья, ребенок. Мама, слава богу, здорова. Денежные затруднения, правда, выбивают из колеи. Но те перь все наладится. Лада станет много зараба тывать. Они будут ездить по миру, модно оде ваться, Сашу в частную школу определят. Много чего можно сделать, если по деньгам.

Был в их супружеской жизни драматический момент, они его пережили рука об руку. Теперь он всплывает в ее памяти печалью.

Были и другие моменты, до сих пор отзываю щиеся болью. Это куда тяжелее печали. Разоча рование. Обман… Паша окончил институт, и ему предложили выбор: кафедра или Центральная больница. Он без колебаний выбрал хирургию. Лада тоже не Зло на цыпочках жалела — диссертацию можно и без кафедры защитить. Но однажды она узнала, что с диссер тацией большие проблемы.

—Как же так, у тебя полно статей, патентов, а материал не собран.

—Сам не знаю, как так получилось. Вроде планировали делать эксперименты мне и Мише, а потом стали делать только ему. Он собрал ма териал — тут конец учебе. Пошли работать. Те перь у Миши три дежурства в неделю. Помогать мне некому.

—А твоя бригада? Там ведь одна молодежь.

Напрягись, и за год-два все сделаешь.

Паша в ответ совсем сник.

—И бригады моей нет. Как-то распалась.

Я последние два года с Мишей и его ребятами работал.

—Собрал ему материал, а сам остался у раз битого корыта. По-моему, это too much!

Павел поморщился. Ему не нравилось, что Лада часто пользуется английскими словами. — Если честно, я не очень расстроен и по большо му счету ни о чем не жалею.

—Так ведь дело не закончено. Тебе что, шес ти лет не жалко?

—Ты не понимаешь, — оправдывался Паша. — Для меня процесс интереснее резуль тата.

Бесхребетность —Согласна, что интереснее, но не важнее.

Диссертация — это веха, преодоление, новое ка чество, это то, что разделит твою жизнь на пре жнюю и новую.

—А, может, мне не хочется новой. В прежней я был счастливым: молодость, творчество… —Ты что, серьезно намереваешься всю остав шуюся жизнь прожить студенческими воспоми наниями?

—А что в этом плохого?!

—Это не плохо или хорошо, это — тупик!

Паша в ответ неопределенно пожал плеча ми. Он уже смирился с тем, что диссертации не будет. Теперь бы забыть об этом досадном недоразумении. В конце концов, благодаря сту денческой науке он работает в Центральной больнице. Между прочим, на хорошем счету, и даже несколько самостоятельных операций сде лал. А диссертация — это, как ни крути, значок.

Мишкин удел, раз у него руки из задницы вы росли.

Но Лада не смирилась. Она втайне от Павла встретилась с Мишей. И вот что выяснилось.

—Он сам виноват. Еще на четвертом курсе я его предупредил, что с молодежью нужно по строже. Так нет, Паша демократию развел, взял моду советоваться с ними вместо того, чтобы приказывать и спрашивать. А молодняк любит Зло на цыпочках волынить, тем более если видит, что старший сам за них работать берется. Ну где это видано, чтобы четверокурсник операционную мыл?

—А ты где был? Он же твой друг, почему не помог?

—Понятно, я виноват! А почему ты решила, что не помогал? Однажды прихожу на его экс перимент, вижу — ничего не готово, один сту дент сачканул, другой сидит выпивши. Я быстро собрал своих пацанов, поправили дело. Через неделю история повторяется. Я опять его при крыл. Но уже своим экспериментом. А потом незаметно Пашкины помощники рассосались, и он влился в мою бригаду.

В конце пятого курса я ему сказал, что, если так и дальше пойдет, не собрать ему материала.

Давай, говорю, вместе возьмемся. Еще год оста вался, а у меня дело к концу шло. Мы бы ему хо роший задел оформили, а, может, и успели бы к окончанию учебы. Паше по плану меньше эк спериментов, чем мне, требовалось. А он только рукой махнул: успеется. Не веришь, давай втро ем соберемся, он подтвердит.

—Еще чего не хватало. Ладно, было и про шло. Помоги ему сейчас!

Миша в упор посмотрел на нее. Мысли в его голове сменяли друг друга. “Она в своем уме?..

Ничего не понимает… Повезло Пашке…” Бесхребетность —Как ты себе это представляешь? У меня за щита на носу, дежурств выше крыши… Лада не привыкла бросать дело на полпути.

В конце концов, ей было обидно за мужа.

—Миша, я тебя очень прошу. Он тебя любит и ценит. Должна же быть какая-то справедли вость. Помоги ему, хотя бы ради вашей студен ческой дружбы.

Тогда Миша взял ее за руку и спокойно ска зал:

—У меня к женщинам свое отношение. Они для меня как губная гармошка для фрица. Но ты особый случай. Мне жаль твоих усилий. Не в коня корм — это про Пашку. Ты еще поймешь.

Можно костьми лечь, но толку не будет. Я его за шесть лет как себя изучил. — Он помолчал, что-то прикидывая в уме. — Давай так посту пим. Я сегодня вечером позвоню ему, предложу встретиться и обсудить проблему. И посмотрим, что из этого выйдет.

Вечером раздался звонок. Паша взял трубку.

—Привет, Мишка… У меня все в порядке, осваиваюсь в большой хирургии… На том конце долго говорили. Паша молча слушал. Потом стал проявлять нетерпение. Ог лянулся на Ладу, которая была увлечена телесе риалом. Потом чуть тише обычного произнес:

—Спасибо, друг, но я об этом уже и думать Зло на цыпочках забыл. А тебе желаю удачи. Защитишься, при ходи к нам в гости. Мы с Ладочкой будем очень тебе рады. Будь здоров. Пока… “Кто тебя — сам себя!” Итак, с диссертацией было покончено. Это было обидно. Шесть лет горбатиться! Лада не делю злилась на Пашу. Проворонил-таки воз можность. Потом она потихоньку успокоилась и еще плотнее занялась английским. Лада пос тоянно напоминала мужу о том, чтобы он напи сал письмо родственникам в Штаты и попросил прислать приглашение. Но Паша вяло реагиро вал на ее просьбы. Тогда она написала письмо от Пашиного имени и показала ему. Паша ра зозлился и покраснел. Затем он стал читать мо раль типа “Да разве так можно… это все равно, что читать чужие письма… он-де от нее такого не ожидал” и прочее.

Лада недоумевала: Павел до такой степени во шел в роль, что не заметил, как превратился в тартюфа. “В чем она неправа? В том, что хочет сдвинуть дело с мертвой точки? Она ведь показа ла ему письмо. Разве это аморально?! Нет и еще раз нет! Сам неправ, да еще и лицемерит. Номер не пройдет!” Лада подбоченилась.

—Раз ты такой щепетильный, слушай мое Бесхребетность предложение! Я, не сходя с этого места, изви нюсь перед тобой, ты перепишешь письмо своей рукой, мы вместе пойдем на почту и отправим.

Сегодня же. Ну что, начинать извиняться?

Паша на глазах превратился в изношенный член. Даже исторгая из себя выспренние тира ды, он старался не смотреть ей в глаза. Теперь же окончательно потерялся и выскочил на кухню якобы попить воды. И тут Лада все поняла. Она пошла за ним следом. Паша стоял возле мойки и делал крупные глотки.

—Развей мои подозрения! Или ты сейчас же отправляешь письмо или, не сходя с этого мес та, признаешься, что все разговоры об амери канских родственниках — вранье! Третьего не будет — я немедленно, слышишь, немедленно уйду от тебя!

На кухне отчетливо слышалось тиканье часов.

Паша поставил стакан.

—Давай писать письмо. — Потом задергал ся, схватил стакан, наполнил его и судорожно выпил.

—Нет, Лада, я соврал… не хотел тебя те рять… сам теперь мучаюсь… извини.

Он заставил себя посмотреть на нее испод лобья.

“Дура, конченая дура, поделом тебе!” — сту чало в Ладиной голове.

Зло на цыпочках —Жаль, что я дала тебе выбор и теперь не могу вот так развернуться и уйти, чтобы никогда больше тебя не видеть! Но если бы ты знал, как я себя ненавижу!

Лада сидела на лавочке в парке.

“Кто тебя — сам себя! Не Пашку же винить?!

В конце концов, он за меня боролся. А мне, дуре, нужно было не маму, а сердце свое слушать!” Лада закурила и чуть успокоилась. Что слу чилось, то случилось. Пашу не переделать. Ей только двадцать четыре. Все — впереди. “Думай, Лада! Решайся!” Утром было воскресенье. Они молча завтра кали на кухне, когда прозвенел телефон. Паша подскочил и схватил трубку. Звонила соседка его родителей.

—Пашенька, тебе нужно срочно приехать.

Не знаю, как сказать, но беда, Пашенька… горе!

Родители… угорели этой ночью. Извини меня, что с дурными вестями… Приезжай, пожалуйс та, быстрее, мы тебя ждем… милиция…” Отец Павла был помешан на экономии ком мунальных платежей. Он потратил два года на согласование и установку квартирного настен ного котла. Затем купил чешский, который был хорош, но не настолько, чтобы противостоять разгильдяйству печников, не потрудившихся сделать качественный дымоход. Густого мелкого Бесхребетность дождя и тумана однажды оказалось достаточно, чтобы погубить двух здоровых спящих людей.

В течение года после похорон Павел медлен но приходил в себя. До него было не достучать ся. Лада вела себя очень деликатно. Обман Пав ла постепенно забылся. А потом Лада родила Сашу и на пять лет вывалилась из жизни.

Из кожи вон Однажды днем, уложив ребенка, она вышла на балкон и оглянулась по сторонам. Жизнь не стояла на месте. Их панельная девятиэтажка, словно грибами, обросла вокруг новыми кир пичными домами с дворами, заставленными машинами. Они были разными, но в основном импортными. На лавочке у их подъезда сидела девочка лет одиннадцати с малюсенькими на ушниками. Она притопывала ногой и кивала головой в такт неслышной музыке. Люди шли по улице, болтая по телефону. Вторая половина девяностых. Конец Тысячелетия.

У нее не было ни мобильного, ни плеера, ни, тем более, машины. Была только трехкомнат ная квартира погибших Пашиных родителей.

И Саша, который, словно из штанишек, выпры гивал из дошкольного возраста. В школьную жизнь. И эта школьная жизнь — Лада впервые Зло на цыпочках серьезно заволновалась — потребует формы, ранцев, тетрадей, спортивных секций и допол нительных занятий.

А в их семье с деньгами негусто. Лада из-за частых простуд Саши не работает. А Паша… она задумалась… Паша приносит меньше де нег, чем пару лет назад. А должно быть наобо рот. По опыту друзей и знакомых из врачеб ной среды она знала, что первые десять лет хирург работает на свое имя, а затем — все на оборот. И эти десять лет прошли. Паша очень хороший хирург, она слышала об этом не раз.

Что-то не так. Вечером за чаем Лада затеяла разговор.

—Я обратила внимание, что ты стал меньше зарабатывать. Или сейчас поверие такое — не благодарить хирурга?

Паша не спеша прихлебнул из чашки. Он не попытался отмахнуться от разговора, не оби делся. Скорее, наоборот, чувствовалось, что ему нужно поговорить, возможно, излить душу.

—Мне самому не нравится то, что проис ходит. Я в старших ординаторах уже шесть лет хожу. Это и сейчас нестыдная должность. Тяже лых больных наравне с заведующим оперирую.

Как положено старшему. А плановых операций стало меньше. Пришли два молодых ординато ра. Один — сын начмеда, а второй — наглый, как Бесхребетность дьявол, из глотки операции вырывает. Вот мне и стало реже перепадать. А плановые пациен ты — самые денежные.

—А что же заведующий? Ты ведь у него пер вый помощник!

—А что ему прикажешь делать? Каждый о себе думает. Операций больше не стало, а рабо чих рук прибавилось.

—Слушай, может, частный прием организо вать, чтобы пациенты к тебе шли. Тебя уже зна ют. Можно рекламу проплатить. За несколько лет раскрутишься.

Паша посмотрел на нее как на сумасшед шую.

—Лада, о чем ты говоришь! Это невозможно.

Создать фирму, медицинскую лицензию полу чить, помещение отремонтировать. Ты не пред ставляешь, насколько это трудно.

—Давай я помогу. Организацию возьму на себя, а ты будешь прием вести. Все будет very!

—Брось ты к чёрту эти иностранные словеч ки! Который год прошу… — он хотел завестись и соорудить скандал, но передумал. — Вот ты говоришь о своем деле. А где деньги возьмем?

Пока разрешения получишь, из тебя всю кровь выпьют. Чтобы помещение отремонтировать и простенькое УЗИ купить, минимум сто тысяч зеленых потребуется!

Зло на цыпочках —Паша, не нужно бояться. Справимся как-нибудь… Мы же еще молодые, сил полно.

Тем более что выхода-то другого нет. Саню через год в школу определять, а это немалых расходов потребует. Да и самим хочется пожить по-чело вечески. Мы ведь с тобой ни разу за границу не съездили.

—Я не бизнесмен, не понимаю я в этом ниче го. Давай подождем, авось образуется.

Лада встрепенулась. Еще ждать! Как он не по нимает, что так и жизнь пройдет.

—Паша! Ну нельзя так жить, неправильно это!

—Что же неправильного в моей жизни?

Или тебе больше по нраву первачи-верхогля ды?

—Я не за первачей, просто пожить хочется по-человечески, полной грудью!

—Ты хочешь, чтобы я ради денег на принци пы наступал?

—На какие, позволь узнать, принципы?

—Что нужно трудиться, не покладая рук, а тебе за это воздастся!

—Слов нет, принципы хорошие, но я хочу, чтобы ты не обманывался, не жил в полноги.

—Что ты имеешь в виду?

—Да прежде всего то, что тебе нужно реа лизовать свой потенциал. Свой ум, эрудицию, Бесхребетность свою ответственность, наконец! Отбрось сомне ния и живи набело!

Рассчитанная на эффект речь жены воодуше вила Павла:

—Выход, между прочим, есть. Через месяц новое хирургическое отделение открывается.

Шеф за меня похлопотать обещал. Мы с ним даже к главному врачу ходили на что-то типа со беседования.

Лада встрепенулось. Ничего себе, тут заведо вание замаячило, а он молчит.

—Вот это новость! Ну, а ты что? В смысле, как себя ведешь? Надо чаще на глаза показываться.

Доклад какой-нибудь прочесть.

—Успею еще. Я на шефа большую надежду имею. Он мне пообещал с главного не слезать.

Но Лада уже кое-что задумала.

У нее была знакомая, которая дружила с же ной главного врача Центральной больницы. Они втроем встретились в кафе. Лада из кожи вон лезла, чтобы понравиться: без умолку говорила комплименты, читала стихи, залихватски шу тила. Она подпоила компанию — женщины не заметили, как заговорили о семьях. И тут Лада пожаловалась на денежные проблемы мужа, а потом прямо попросила помочь ему стать заве дующим отделением.

Супруга главного была так очарована, что Зло на цыпочках тут же пообещала устроить это дело. По ее заве рениям, должность у Павла, считай, в кармане.

Тоном заговорщицы она поведала о своей при частности к важным кадровым назначениям, мол, главный едва проснется и справит нужду, тут же цепляется за женину юбку.

Через несколько дней супруга главного позво нила Ладе и сказала, что тот ждет ее.

Главный врач был любезен. Напоил ее кофе.

—Моя жена просила за вашего мужа. Не ста ну ходить кругами, я не могу предложить ему эту должность.

—Но Павел хирург от бога! — возмутилась Лада. — А в последнее время его зажимают, опе рировать не дают!

—Замечательно иметь такую преданную жену, — восхитился главный. Затем сдержанно, одними губами улыбнулся и продолжил:

—Павел Семенович действительно хоро ший, я бы сказал, очень хороший хирург. Но — не от бога. Понимаете, Лада Ивановна, хирурга от бога можно уволить, но его нельзя, как вы выразились, “зажать” — не давать больных, не пускать к столу, уморить ночными дежурствами и прочее. К такому хирургу больные как пчелы на мед летят. Они, если надо, согласятся, чтобы он их по ночам оперировал, но к другому “под нож” ни за что не лягут. А ваш муж до сих пор Бесхребетность от подачек заведующего зависит. Так что делай те выводы.

Главный замолчал. Потом покачал головой:

—Но это не главное. Ресницын всего десять лет у нас работает, а уже на хорошем счету.

Его бы можно назначить заведующим, так ска жем, “в рост”, авансом. Но Павел Семенович как заведующий — никакой! Рискни и поставь я его, в коллективе за полгода такой разброд органи зуется — пятилетки не хватит, чтобы разгрести, хоть самого Бильрота из могилы поднимай31.

Я же не враг больнице.

Что было на это возразить? Все понятно и все правильно. Лада просто сидела и слушала. “Не та кой уж он и подкаблучник”, — подумалось ей.

—Я буду следить за успехами вашего мужа.

По крайней мере, обещаю, что оперировать он будет не меньше молодых. Он у меня не первый “взрослый ребенок”, которому нужно нос выти рать. Рекомендую пока не поздно повлиять на него. Накричите, расплачьтесь, пригрозите раз водом, наконец… Не знаю, что там еще. Только скажу: не встрепенется — до ночной смены ска тится. А на дежурствах у нас, чего греха таить, выпивают и много чего еще делают… 31 Бильрот, Теодор — выдающийся немецкий хирург второй половины XIX века. Являлся поборником строгой дисциплины в отделениях хирургического профиля.

Зло на цыпочках Неувязочка Все это Лада вспомнила, ожидая Пашу в кафе.

После разговора с главным врачом она сделала выводы и быстро устроилась на работу. Тут ей, наконец, повезло и с коллективом, и с подходом к делу. Лада быстро освоилась в новой жизни. Ее стало не узнать. Врожденное чувство стиля про явились теперь во всей красе. Ладу любили за ум, симпатию и доброту;

она неплохо зарабаты вала. Именно на этом этапе жизни она добилась цели современного думающего человека — об рела возможность заниматься любимым делом.

А сегодня… сегодня не просто перешагнула сту пеньку, а перемахнула пролет!

На пороге кафе появился Павел. Он, озира ясь по сторонам, искал ее. Павел все еще молодо выглядит, только поправился на десяток кило граммов и чуть сильнее ссутулился. Надо бы его приодеть, а то не на врача, а на их программиста Жору смахивает. Но тому простительно, у него вместо семьи — компьютер. Ну, ничего, попра вим дело!

Паша присел за столик. Официант немедля разлил шампанское.

—Что за праздник! Премию получила?

—Круче, Паша, круче! Угадай!

Бесхребетность —Нашла Кассандру! Попробуй разберись в твоей восторженной голове!

—Кассандра не угадывала, а предсказывала.

Подумай, что может быть круче премии для честолюбивого человека?

Паша надулся. В чем-чем, а в эрудиции с ним не тягаться.

—Яйца курицу учат. Кассандра была не просто предсказательницей, а непризнанным оракулом.

—Ну, хорошо-хорошо, — примирительно согласилась Лада. — Бог с ней, с Кассандрой.

У меня сногсшибательная новость. Меня сегодня назначили начальницей вновь созданного меж дународного отдела. Будем софт32 для Запада писать. Основная идея в том, чтобы лет за пять с помощью дешевой и умной программистской мысли лепить компьютерные игры для прода жи в Европе и Америке.

—Кла-ассно, — восхищенно протянул Паш ка. — Поздравляю. Давай-ка выпьем за тебя.

Они чокнулись. Выпили до дна.

Потом Лада рассказала ему все. Нужно подо брать как минимум десять способных програм мистов. Придется помотаться по стране. Это 32 Софт (компьютерный сленг от английского слова Software) — про граммное обеспечение для персонального компьютера;

компьютерная программа любого назначения.

Зло на цыпочках не беда. Командировки оплачиваются. Кстати, об оплате. Для начала ей кладут, вообрази, три тысячи долларов в месяц. Представляешь, день жищи! А справится — подумать страшно, — будет зарабатывать в пять, в десять раз больше!

Но деньги — не все. Теперь она увидит мир.

Для начала в Штаты на полгода. В Силиконовую долину. А это, между прочим, Калифорния, Сан-Франциско. “Золотые ворота”33, Винная до лина, трамвайчики на холмах… Паша, до этого мечтательно вертевший бокал, медленно поставил его и уставился в стол.

—Погоди, как это на полгода? А как же мы с Сашкой?

—А что, полгода не потерпим? В конце кон цов, мама поможет. Не будем же мы тормозить ся из-за такой мелочи!

—Ну, не знаю, не знаю… Неожиданно как-то.

Может, подумаем пока. Нельзя ли без стажиров ки? Вначале подбери команду, идеи придут… —Идеи-то, может, и придут. Но, скорее все го, пронафталиненные. Нужно правильные под ходы внедрять, в том числе и применительно к подбору кадров. Изначально правильные. Пос той, а в чем проблема-то?

33 “Золотые ворота” — культовый мост, соединяющий Сан-Франциско и южную часть округа Марин. Был самым большим висячим мостом в мире с момента открытия в 1937 году и до 1964 года.

Бесхребетность Паша пожал плечами, не отрывая глаз от стола.

—Мне не очень верится, что вы сумеете со здать конкурентоспособные игры. Там опыт су масшедший.

—А ты знаешь, что “Тетрис” — самую по пулярную игру 80-х, придумал один москвич34?

Иногда не только опыт, но и свежий подход ну жен.

Паша мялся. Конечно, дело было не в играх.

—Лада, не нравится мне все это. Сейчас на полгода уезжаешь, потом начнутся постоянные командировки, отели, рауты, бизнес-классы… “Да он ревнует!” — осенило Ладу. Нужно сра зу, пока в его голове не сформировалась доми нанта, переубедить мужа.

—Паша, я нужна им здесь, а не там. В Штатах на такой должности, как мне предложили, люди десятки тысяч в месяц имеют. И все такое. Аме риканцы сэкономить хотят. Мне здесь работать!

Учиться — короткое время там, а отрабатывать учебу — постоянно и здесь. Что-что, а деньги они считать умеют. Между прочим, не исклю чено, что и ты сможешь на недельку-другую ко мне приехать.

Паша вроде согласился, но вечер скомкался и, допив шампанское, они отправились домой.

34 “Тетрис” — компьютерная игра, изобретенная в СССР Алексеем Пажитновым в 1984 году.

Зло на цыпочках Мамин фортель В воскресенье Ресницыны пришли на обед к Елене Семеновне. Через пятнадцать лет со дня Пашкиного “Плана Б” она все еще не достигла пенсионного возраста и выглядела молодящей ся, по-прежнему привлекательной.

За столом речь, разумеется, зашла о новом на значении Лады. Она решила не звонить маме, а сделать сюрприз. Ладе было невдомек, что Паша уже успел пообщаться с тещей. Он сказал ей, что не хочет полгода жить один, что это грозит разрушить семью да и черт его знает чего еще наплел. С того давнего разговора в кафе “Кап риз” и особенно после его вранья об американс ких родственниках у него установилась какая-то необъяснимая власть над тещей, не то чтобы с позиции силы, а напротив, слабости, как исте ричная дочь добивается уступок несчастной ма тери, грозя ей свести счеты с жизнью.

Ладу немного смутило, что мать, кажется, не очень рада. Но она отмахнулась от этой мысли:

“Наверное, не осознает масштаба новости. Ког да поймет — повеселеет!” —Мама, ты ведь поможешь нам перетерпеть мою командировку. Можно, чтобы Сашенька у тебя пожил?

Бесхребетность Елена Семеновна, чтобы занять руки, стала церемонно складывать бумажную салфетку.

Удивительно было другое: говорить она стала столь же медленно и торжественно:

—Лада, мне как матери, которая всегда ве рила в тебя, очень приятно получить такую доб рую весть. Тебя оценили, и это заслуженно. Воз можно, если бы ты раньше пошла работать, со стажировками уже было бы покончено.

“Что с мамой? Она же не на партсобрании”, — мелькнуло у Лады.

—А кто бы мне помог с Саней. Он болел, а ты работала.

—Да, но теперь у меня изменились обстоя тельства. Я встретила человека… полюбила че ловека. Он моложе меня, намного моложе, но он такой хороший, добрый… и меня любит. Он вам очень понравится.

“Ничего себе?! Мои новости по сравнению с мамиными — ерунда! Но как-то неожиданно”.

—Поздравляю, мамочка! Когда ты нас по знакомишь? Как его зовут? Кто он?

—Он — творческий человек и постоянно в поиске. Мы познакомились два месяца назад, а вчера решили, что он переедет ко мне. Поэто му, Ладочка, извини, но с учетом изменивших ся обстоятельств мне какое-то время будет не до Саши.

Зло на цыпочках Руки матери, наконец, прекратили работу и выдали “на-гора” маленький белый треуголь ник.

“Похоронка с фронта”, — мелькнуло у Лады.

Ей был неприятен отказ матери, но родственные чувства взяли верх.

—Ладно, что-то придумаем. Ты лучше рас скажи о своем… возлюбленном. — Лада все-та ки злилась. — Как его зовут, для начала?

—У него красивая фамилия — Мыслящий.

Гордо звучит, не правда ли?

Лада заставила себя не дернуться.

—Конечно. С такой фамилией он точно ге ний. Так как его величать?

Елена Семеновна смутилась: — … Коля.

—Николай Мыслящий, Мыслящий Нико лай — восхищенно протянула Лада. — Да-а, Ни колай Угодник потерялся.

Елена не почувствовала подвоха. Она выпрями лась на стуле и со скромной гордостью изрекла:

—Николай — не совсем его имя. Он так прос тым людям представляется. А для представите лей культуры он — Каллистрат!

Лада подавилась и закашлялась. Саша стал стучать кулачком по ее спине.

—Все-все, Саша, угомонись, — отдышалась Лада. — Каллистрат Мыслящий. Круто. Звучит, как Марк Аврелий, только на славянский лад. — Бесхребетность Елена Семеновна зарделась от удовольствия.

Лада тем временем оседлала своего конька:

—Даже не представляю, какое у него отчест во. Наверное, тоже величественное. Последовала пауза. Внутри Елены Семеновны все боролось, но она решила крепиться.

—…Отчества пока не знаю. Мы не так давно знакомы. Да и потом, молодой он для отчества.

—Мама, ты неправа! Некоторых людей с пеленок хочется величать по имени-отчеству, а другие до конца жизни Ваньками остаются.

Елена Семеновна напряглась: не намек ли это на ее мужа, отца Лады. Но дочь, казалось, вовсе об этом не думала. Ее мысли устремились в глу бины Рюриковых родословных.

—К сожалению, не помню ни одного Мысля щего. Но точно из дворян. Если поженитесь — требуй фамилию! Никаких морганатических браков!

Елена Семеновна, конечно, знала отчество. Ее так и подмывало произнести его. Но что-то под сказывало: молчи! И правильно!

—Как же называть его, чтобы по-семейно му, — задумалась Лада. — Каллистрат — точно нельзя. Саша станет пугаться. Подумает, что в доме стреляют. Николай, конечно, можно, но я думаю, он обидится, не захочет себя ронять.

Коля — туда же, и потом, слишком мягко. Коля Зло на цыпочках Мыслящий. Нет, моветон какой-то. Мысля щий Коля. Так и оскандалиться недолго.

Лада задумалась, пригубила вина. Потом ее глаза заискрились:

—Думаю, подойдет на английский манер, коротко и звучно — Кал! Кал Мыслящий, Мыс лящий Кал.

Зазвенело стекло — это Саша уронил стакан.

Потом раздался хохот. Елена Семеновна хотела обидеться, но сдержалась — это было бы неумес тно. Вместо этого мать широко заулыбалась.

“Хорошо, что промолчала”, — она мысленно перекрестилась.

Отчество этого могучего человека, с коим мы еще познакомимся, было под стать его имени и фамилии — Елохович. Итак, очень скоро их се мья пополнится представителем высшего сосло вия — Каллистратом Елоховичем Мыслящим.

“Редкий мудак!” Они пешком возвращались домой. Было теп ло и солнечно. Саша резвился в двадцати шагах.

Почувствовав разброд в душе Лады, Павел ре шил дать бой:

—Говорю тебе без обиняков, я — категори чески против твоей поездки в Америку.

Лада, между тем, вовсе не думала о работе, ее Бесхребетность занимало будущее матери. Она даже не смогла быстро переключиться на Пашино заявление.

Лада удивленно посмотрела на него. Он воспри нял это по-своему и тут же принялся развивать успех:

—Это окончательное решение. Если нет — развод! И ребенка у тебя заберу. Даже твоя мама будет на моей стороне.

Только теперь до Лады дошло. “Смотри-ка, еще угрожает!” Она даже на секунду прониклась к нему уважением. Потом попыталась оценить серьезность угрозы. “А ведь на мать и вправду надежды нет”, — эта мысль обожгла ее, доставив такую боль, что мысли о работе выскочили из го ловы. Они шли молча. Потом поравнялись с му сорными баками, в которых ковырялся бомж. Он нашел что-то “ценное” и осклабился полупустым ртом. Потом подбежал к супругам и, припадая на ногу, стал просить милостыню. Паша полез в карман и дал ему несколько медяков.

“Вот прет бомжу”, — усмехнулась Лада, и тут ее прорвало:

—Почувствовал родственную душу?

—Злишься? Это понятно. А я бы на твоем месте хорошенько подумал, а не юродствовал над простым проявлением доброты!

Ладе вдруг стало весело. Сейчас она потешит ся над ним.

Зло на цыпочках —Доброта, Павел, — ценнейшее качест во. Без доброты можно стать успешным, бога тым, даже уважаемым. Счастливым — никогда.

А прожить несчастливо — значит зря. Но если человек добрый, для счастья достаточно самой малости: чувствовать золотую середину.

Это были мудрые слова. Но Паша учуял под вох. Тем не менее, он решил продолжить игру.

Позиция у него сильная.

—Что ж, умеренности мне не занимать. Зна чит, я счастливый.

—Ты хочешь сказать, что ты добрый?

—А что, есть сомнения?

—Да, Паша, есть. Ты незлой, ты трудолюби вый, но это не значит — добрый. Ты — никакой!

Хотя нет, извини, я так до сегодняшнего дня ду мала. А теперь моя точка зрения изменилась.

Ты, Паша, — редкий мудак!

*** Ираклий Вахтангович внимательно выслушал ее отказ. Лада ничего не скрыла.

Он вышел в комнату отдыха и вернулся с дву мя рюмками коньяку.

—Попробуйте, Лада Ивановна, грузинско го. — Они выпили. Он подошел к ней сзади и положил руки на плечи.

Бесхребетность —Послушай, моя девочка! Я твой отказ при нимаю. В конце концов, жизнь на этом не закан чивается. Все равно будешь в международном от деле работать. Пусть не на первых ролях. Но мой тебе совет: брось своего мужа, брось немедлен но! Говорят, у нас в Грузии женщин ни во что не ставят. Так вот — это все чушь. Мы с женщина ми строги для вида и только потому, что они за нами, за мужчинами, как за каменной стеной.

Если ты не защитник и не добытчик — значит, не мужик. А твой Павел — не мужик. Не уйдешь от него — себя, да что себя, жизнь свою потеряешь!

*** Но Лада не ушла. Не смогла вырваться. Павел словно почувствовал, что запахло жареным. И в тот вечер, когда она пришла домой, к ней с по рога, рыдая, бросился сын.

—Мамочка, любимая, не уходи от нас. Я что хочешь сделаю, только не уходи. Хочу, чтобы мы жили вместе!

Он упал на колени и стал целовать ее ноги.

Лада взяла сына за руку и пошла в зал. Там на накрытом столе стояла запеченная в духовке ин дейка, бутылка вина и что-то еще, кажется, сыр.

Возле стола стоял Павел с укладкой, как на их свадьбе. Он был в новой рубашке и, странно, в Зло на цыпочках модных зауженных брюках.

—Здравствуй, Ладочка. Давай обедать. Се годня — день нашей свадьбы. Вот цветы.

И протянул ей букет розовых роз.

Лада осталась. Как это ни тривиально звучит, осталась ради сына, который не хотел жить без отца. Но к отцу Саши она теперь не имела ника кого отношения.

Да-да, Лада: нерешительность — заразная бо лезнь!

Муравьиная гора Прошло четыре года. Лада работала в между народном отделе, которым руководила ее бывшая подчиненная Лида, Лидия Захаровна, Леди Лида.

Они очень редко виделись: Лида шнырила меж ду странами, как в свое время Генри Киссинджер сновал по Ближнему Востоку, пытаясь сбыть сом нительный товар. Задачей нашей Лады было со здавать этот товар, а именно электронные игры, и ни в коем случае не позволить ему устареть, подбрасывая, казалось бы, искушенному, но при ближайшем рассмотрении неприхотливому ком пьютерному народу новые версии.


С каждым годом этот народ все больше по ходил на растущую муравьиную гору, беспо койные обитатели которой вместо привычного Бесхребетность спасительного труда теперь предпочитали, цеп ляясь каждый за свою соломинку (в их случае — персональный компьютер), как можно реже вылезать из упорядоченного и благополучного мира. Лада создавала этот виртуальный обман.

Больше того, она сама теперь часто нуждалась в нем и выныривала на поверхность только чтобы глотнуть воздуха. Этим воздухом был сын Саша.

Саша в детстве был похож на нее. Чувство справедливости поселилось в нем еще до того как он заговорил. Во время родительских ссор Саша каким-то непостижимым образом вы числял того, кто неправ, подбегал и, цепляясь за коленки, грозил маленьким бледно-розовым пальчиком. Он часто возвращался из школы с синяками и шишками, но никогда с возмущен ными и назидательными записями в дневнике.

На родительских собраниях классная руководи тельница, переходя к его персоне, делала паузу, набирая полную грудь, и говорила долго и тихо, давя из Лады слезу.

С Павлом Лада общалась только из вежливос ти и по необходимости. Правильнее сказать, не общалась, а контактировала. Уже несколько лет она не только не применяла к себе его нижнюю половину, но даже не задумывалась о ней. Павел безропотно смирился с этим. Пророчества глав ного врача начали сбываться: Павел теперь все Зло на цыпочках больше работал по ночам. Однажды он зашел в операционную, где его уже ждал спящий паци ент под грязно-зеленой застиранной простыней и хирургическая бригада в таких же халатах, с марлевыми масками на лицах.

—Павел Семенович, у нас сегодня новая опе рационная сестра. Ольга.

—Здравствуйте, Ольга. — Он посмотрел на другой конец стола и кивнул.

Лицо в маске кивнуло в ответ, глаза блеснули.

Операция началась. Все шло как всегда.

—Зажим. — Он протянул руку, и по его ла дони шлепнул блестящий инструмент. Чуть сильнее обычного.

—Еще зажим.

Опять сильный шлепок.

—Шить.

Иглодержатель, ударив по руке, причинил легкую боль.

—Спокойнее, Ольга, спокойнее. — Все улыба лись глазами. — Ольга… Ольга… Знакомое имя… Павел вышел в предоперационную, снял пер чатки и маску, вымыл руки. Потом побрел в сес тринскую ставить чайник. Только час ночи, а он уже трижды “мылся”. Похоже, глаз сегодня не сомкнуть.

Он прихлебывал чай из большой прочаеной чашки. В дверь постучали и вошла новая сестра.

Бесхребетность —Не помешала? — голос показался ему зна комым. Павел сидел спиной к двери. Ему было лень поворачиваться.

—Ольга, у меня теперь ладонь болит. Словно с роботом оперировал, а не с живым человеком.

—В следующий раз хуже будет!

Вот это номер! Павел поставил чашку и повер нулся. Перед ним стояла лаборантка с торчащи ми косичками над чуть оттопыренными ушами, только повзрослевшая на пятнадцать лет.

—Оля! Что за встреча! Теперь понятно. Ну, ты не меняешься, с характером!

—А зачем нам меняться, мы до врачей не до росли!

В сестринскую вошли люди. Ольга замолчала.

Утром после дежурства они дали волю воспо минаниям. Столько воды утекло. Ольга так и не поступила в мединститут. Она работала в раз ных больницах города пока не устроилась к ним в Центральную. Оля замужем за металлургом, который в молодости много пил и часто подни мал на нее руку. Сейчас пьет реже, потому что подводит здоровье. Бить перестал из опасения получить сдачу. Она его отселила в тот самый флигель. У нее двое детей, примерно как Саша.

Павел рассказал о своей семье, посетовал на пло хие отношения с Ладой. Они замолчали и поду мали об одном и том же.

Зло на цыпочках Стоит ли тратить чернила, описывая баналь ное сближение банальных душ в их попытке убежать от досадной жизни!

Леди Лида Как-то летом Леди Лида пригласила Ладу по обедать в японский ресторан.

Начальница вышла из служебной “Тойоты” в желто-лимонных брюках и бирюзовой блузе с тремя накладными карманами. На плече красо валась пестрая глянцевая сумка в одном стиле с босоножками на высоком каблуке. Каштановые волосы собраны в строгий узел, украшенный фиолетовой лентой. И подарочная коробка — Леди Лида накануне прилетела из Германии.

Подруги уселись на террасе.

—Лида, я тебя совсем не вижу. Ты, часом, не нашла кого с романской внешностью?

—Может, и нашла. Только не “кого”, а “что”.

Эти Микеле, Джеки и Курты те еще ловеласы.

Знаешь, что их объединяет? У нас принято ду мать, что эмоционально бедный секс. Правиль но, но больше всего — желание после этого уны лого потирания лобками показать фотографию своей жены и счастливых детишек.

Лада представила Лиду, с деланным внимани ем рассматривающую эти фотографии, и засме Бесхребетность ялась. Лида тоже была довольна своей шуткой.

—Ну, а чтобы серьезно: семью, детей за вести?

—Все это пшло! Столько примеров, что здесь, что там! Стоит дать слабину — мужики тут же на голову садятся. А потом выясняется на личие детей на стороне. А ты еще мирись с этим и зарабатывай на чужую семью. Нет, я как-ни будь сама, сама, сама.

—Ты права. Я последние годы, хоть и заму жем, но тоже сама.

—Вот я и решила скрасить нашу унылую жизнь. Когда была в Гамбурге, вырвалась на Ри пербан и Санкт-Паули. Там магазины специаль ные — закачаешься. Выбрала себе такой девайс, что мужики теперь жалость и брезгливость вы зывают. Я и тебе привезла.

Леди Лида протянула ей коробку в подароч ной упаковке. Лада поблагодарила и маши нально принялась распаковывать блестящую обертку. Подруга встрепенулась и схватила ее за руку:

—Ты в своем уме, там же инструкция круп ным планом, прямо на коробке. Дома посмот ришь.

—Ну, ты даешь. Спасибо, — только теперь догадалась Лада.

Они ели суши.

Зло на цыпочках —Я хочу предложить тебе одно дело, — на чала Лида. Только так, давай откровенно и без интеллигентского лепета.

Лада пожала плечами.

—Понимаешь, штатники взяли над фирмой полный контроль. Прежде всего, финансовый.

Ираклий-то думал, что на русскоязычном рынке сам хозяйничать будет, да не тут-то было. Одним словом, чтобы доходами от внутренних продаж не делиться, а это, согласись, глупо, нужно создать еще одну фирму, которая будет торговать слегка измененным софтом. Ираклий все обмозговал и велел с тобой переговорить. Ты это дело потя нешь, и продукт лучше тебя никто не подладит.

—Как-то нечестно это… Американцы нас че тыре года учили, финансировали.

—Ты что, рыжая? — Они рассмеялись над удачным каламбуром Лиды — Лада по-прежне му предпочитала огненный цвет волос. — Ко нечно, потратились америкосы, никто не спо рит. С другой стороны, они все свои деньги за прошлый год отбили и еще лет десять будут нас доить. И потом, создать программу — одно, а продать… На западных рынках высокая конку ренция, но в остальном без вопросов: стандарт ный маркетинг, все прозрачно. А на нашем рын ке продать софт — большая проблема, устанешь кувыркаться, вечно украсть норовят. Так что все Бесхребетность честь по чести.

Лада если и сомневалась, то для дела. Она пре красно знала, что с юридической точки зрения к ним не подкопаться. Точнее, никто не станет тратить на это силы.

—Я согласна, придется попотеть, но, думаю, прорвемся. Мы и так свой продукт неплохо за щитили. А если пару месяцев покувыркаемся — русскому брату тяжело будет взломать. Что мне нужно делать?

—Ну, фирму открыть не проблема. Софт переделать — вот главная задача. Тебе одной не справиться. Потребуются два-три гения на пол года. Верно?

Лада сосредоточенно кивнула.

—И вот еще что. Ираклий рассматривает этот проект как сугубо личный: он, я и ты. Нуж но, чтобы все вложились. Как в мафии: вступи тельный взнос — убийство! А у нас — деньги.

Весь бизнес — сто тысяч долларов. Ему пятьде сят процентов и нам с тобой по двадцать пять.

Соответственно, с тебя двадцать пять тысяч зе леных.

Лада опешила.

—У меня нет таких денег. Ты же знаешь, в на шей семье только я и зарабатываю. Живем толь ко что не голодаем — впритык!

—Знаю-знаю. Давай так. Я тебе займу десять Зло на цыпочках тысяч, а пятнадцать — ищи где хочешь, твои проблемы… Абстрактный экспрессионист Лада решила занять деньги у матери. Елена Семеновна последние девять лет работала глав ным бухгалтером частной фирмы, которая до статочно уверенно держалась на плаву. Мать за рабатывала гораздо больше Лады. Деньги у нее точно были. Правда, еще был Коля, извините, Каллистрат Елохович.

Читатель! Если ты сомневаешься, хороша твоя жизнь или плоха, знай, что лучший из воз можных ответов придуман давным-давно: твоя жизнь есть то, что ты думаешь о ней. Это истина, дорогой читатель! Рассуди сам! Я извел столько страниц, описывая глубокую неудовлетворен ность Лады из-за несчастливого брака. Но в под лунном мире есть существа, которые никогда не задумываются над тем, чтобы кого-то осчастли вить. Более того, сама мысль об этом оскорбляет их достоинство, с которым они носятся, как ду рень со ступой. Не обладая ни умом, ни талан тами, ни трудолюбием, они к своему (сожалеем) счастью не обладают еще и совестью, которая подвигает напрягаться ради других. Их кредо, Бесхребетность точнее, инстинкт — находить хороших, трудо любивых, но ущербных людей и жить за их счет.

Причем этой ущербности может быть на копей ку, но наши штукари умудряются раздуть ее в мозгу жертвы до огромной опухоли, парализу ющей любые трезвые мысли. Каллистрат Елохо вич Мыслящий, которому я скрепя сердце пос вящаю строки, был именно таким типом.

Этот духовный проходимец или, как его на зывала Лада, Мыслящий Кал, был представлен семье вскоре после ее неудачной попытки уехать на стажировку в Америку. Представьте себе му жика под два метра ростом, с огромной косма той головой и длинными как у орангутанга рука ми, босоногого, в грязных подкатанных джинсах, расстегнутой байковой рубахе и торчащим пив ным животом. И при этом творческого челове ка! “Так не бывает”, — засомневается читатель и попадет в цель. Но это еще не все. Как правило, творческие люди реализуют себя в каком-то од ном направлении. Кто-то пишет, другой рисует.


Но Каллистрат Мыслящий был не в пример бо лее одаренным. Он вообразил себя Поллаком и Сартром одновременно35.

35 Поллак, Джексон — американский художник, один из самых известных представителей абстрактного экспрессионизма 50-х годов XX-го века.

Сартр, Жан Поль — французский экзистенциалист, философ, драма тург и эссеист.

Зло на цыпочках В небольшой квартире Елены Семеновны не медленно появился мольберт с холстом два на два метра, который торжественно водрузили в центре зала. Каллистрат просыпался в девять, плотно завтракал, выпивал чашку кофе, затем еще одну, выкуривая две сигареты. Этот ритуал вчерне настраивал его на работу. Затем он усажи вался перед мольбертом, включал неизменный концерт для фортепиано с оркестром Скрябина и двадцать две минуты сосредоточенно соеди нял свой недюжинный Дух с косной Материей.

В результате этого копулятивного акта на холсте появлялся один и тот же образ: подобие сово купления мужского и женского начал (а как же иначе!), представленное в авангардно-анархист ском духе.

Его картин никто не покупал, да их никто и не продавал: Каллистрат Мыслящий не мог бы унизить себя пребыванием на вернисажах в ка честве продавца. Кроме того, как человек, родив шийся не в той стране, по крайнее мере, не в том городе, он не мог рассчитывать на способность убогих обывателей по достоинству оценить его недюжинную экспрессивность.

В писательстве он черпал вдохновение у экзис тенциалистов. Пьеса “Мухи” — вот предел со вершенства. Но он хотел пойти дальше, развить тему мужеубийства. Каллистрат был глубоко Бесхребетность убежден, что идея убить Агамемнона возникла у Клитемнестры и Эгисфа еще до того как царь Микен отправился в Трою, причем их губитель ная связь сплелась не по мстительному науще нию, а как один из пунктов коварного плана. Он показывал наброски сюжета обещавшей стать великой пьесы, отпечатанные на двух страницах, успевших пожелтеть от времени.

Все было выстроено в этой могучей голове, готовое выплеснуться наружу, и только ждало своего часа. Но требовались доказательства его исторического предположения. Как человек чести он не мог поступить иначе. В поисках этих доказательств Каллистрат, завершив к часу дня художественную активность, углублялся в Ин тернет. И так каждый день из месяца в месяц, из года в год, включая выходные и праздники.

Как нетрудно предположить, у Лады с отчи мом, который был одного с ней возраста, отно шения не заладились. И не только по причине неприятия Ладой его творческого гения. Прос то этот субъект решил, что имеет права не толь ко на свою пожилую матрону, но и на ее дочь.

Однажды, улучив момент, он подкрался сзади и бесцеремонно схватил ее за обе груди, пыта ясь прижать к себе и поцеловать. Пахнуло чес ноком и немытым телом. Лада отреагировала мгновенно. Она отбила его руки, отпрянула и Зло на цыпочках скорчила брезгливую физиономию. — Фу, как воняет! — бросила в лицо отчиму, после чего пошла на кухню и громко, чтобы все слышали, сказала матери:

—Мама, Каллистрату Елоховичу следует чаще мыться! Я в следующий раз принесу дусто вого мыла!

*** Попросить у матери денег было деликатным делом. К ней на квартиру с этим не пойдешь.

Поэтому Лада попросила мать зайти к внуку.

Зайти одной для важного разговора.

И как, вы думаете, поступила Елена Семе новна? Конечно, она пришла с Каллистратом.

Как только Лада открыла дверь, ей стало ясно, что дело провалено. Родственники расположились в зале. Лада предприняла отчаянную попытку пе реломить ситуацию. Она попросила мать выйти с ней на кухню. Та посмотрела на своего спутни ка и поплелась за дочерью. Лада налила чай. Тут в дверном проеме нарисовался отчим и с вызыва ющей ухмылкой посмотрел на Ладу.

—Я тебе чай в зал принесу, — сказала ему Лада.

—А я здесь хочу попить. Мне в зале скучно.

Лада посмотрела на мать. Той было стыдно и Бесхребетность вместе с тем, боязно. Елена Семеновна исподло бья посмотрела на Каллистрата. Он сердито на хмурился. Наконец мать не выдержала.

—Доченька, пусть Коля… Каллистрат останет ся. Мы одна семья. У меня от него секретов нет… Это был конец. Но Каллистрат решил забить последний гвоздь.

—Елена, если станет деньги просить, имей в виду, нам еще машину покупать.

При таком раскладе Лада и не думала напрас но унижаться. Ей нужно было проучить негодяя.

Лада быстро нашлась.

—Причем тут деньги. Покупайте свою ма шину. Я хотела маму обрадовать, что вы теперь сможете не только машину, но и дом в Крыму купить.

Родственники напряглись.

—К нам вчера приехал один из хозяев аме риканской фирмы. Ну, которая с нами работает.

Он, оказывается, признанный ценитель модерна.

А за абстрактный экспрессионизм вообще без счета платит. Я ему сказала про Каллистрата, так он запрыгал. “Сколько картин имеете?” — спра шивает. Ну, я ему навскидку: “Пятнадцать точно имеем!” Так американец, мама, ты не поверишь, завертелся, запричитал: “По десять тысяч дол ларов за каждую плачу, не торгуясь! Давай мне художника!” — Для этого денежного мешка сто Зло на цыпочках пятьдесят тысяч, как для меня полторы, — с вос торгом закончила Лада.

Елена Семеновна закудахтала.

—Ладочка, это же счастье! Спасибо тебе, какая ты у меня умница. Тебе тоже от нашего каравая отломится, лишь бы дело сладилось!

Правда, Коля? Заживем теперь припеваючи.

Ты же мне говорил, что у тебя много картин на рисовано… написано. Он все что есть заберет, а там, глядишь… Ты ведь по картине в день писать можешь!

Но Кал молчал. Руки, которыми он раньше по-хозяйски опирался о притолоку кухонной двери, теперь безвольно повисли. “Художник” с ненавистью посмотрел на Ладу, взял со стола чай и поплелся в зал.

Те еще родственники —А теперь подойди сюда. Так, повернись ко мне. Теперь — полоборота и правая рука в бедро. Отлично! — затвор фотоаппарата щелк нул. — Яннис, теперь, пожалуйста, нас с мамой!

Спасибо… Мамочка! Посмотри, какая красота!

Они с сыном стояли на краю крутого обрыва.

Лада обернулась и обомлела. Далеко внизу под ними простиралось гладкое бирюзовое озеро.

Его окаймляли холмы, поросшие вечнозелены Бесхребетность ми деревьями, с повторяющей края холмов бе лой тонкой нитью дороги и одиноким белым же автомобилем. Холмы были увенчаны горами с бесчисленными гребнями, плато и крутыми склонами, кое-где утопающими в белесой про зрачной дымке. Над самой высокой вершиной с крохотной снежной шапкой стояло могучее кучевое облако. Посреди озера, как грыжевой пуп, торчал коричневый остров с редкими дере вьями и лысой обветренной проплешиной. Ка залось, спустись к озеру огромный великан и на чни хлебать из него воду чавкающей ненасытной пастью, озеро вмиг обмелеет, а остров на глазах превратится в мокрую темно-коричневую голо ву со смешным клоком зеленых волос.

Перед сном Лада размечталась: они станут путешествовать. Теперь это возможно. Засыпая, Саша промычал:

—Жаль, что папы с нами нет. Он классно фотографирует… Мамочка, пообещай, что не бросишь его… — Лада ласково погладила его по голове. И семиклассник Саша блаженно уснул.

За последние пять лет Лада и Саша стали одним целым. После отхода от Павла и преда тельства матери у нее остались только сын и ра бота. Леди Лида хмыкнула, услышав историю с деньгами, но оказалась настоящей подругой:

Лада все-таки создала фирму, а ее доля состави Зло на цыпочках ла десять процентов. Не бог весть что, но на хлеб с маслом хватало.

Спустя год Лада купила красный трехлетний “Гольф” и наслаждалась свободой передвиже ния. Она повсюду таскала за собой сына. Они за несколько лет объездили Крым и Кавказ, побы вали в Питере и добрались до Валаама. Теперь Греция… Ладе больше нравилось — Эллада.

И это только начало! Нужно наверстывать упу щенное. Memento mori36. Помня об этом, Лада понимала, что лучший способ замедлить вре мя — насытить жизнь яркими событиями. Она мечтала о Флоренции, как пройдет с Сашей под руку от Собора до площади Сеньории, ступая по камням, которыми Микеланджело вез к веч ной славе своего Давида.

Это ее сын, ее кровь! Интересно, прекло нял ли он перед кем-то колено, как когда-то перед ней Максим Лебедев со своей картонной ракетой? Казалось бы, столько лет прошло, а Максим упорно не шел у нее из головы. Он даже ясно представляла себе, какой он сейчас. Вот бы встретиться!

Как-то год спустя Саша пришел от бабуш ки грустный и неразговорчивый. Лада дала его мыслям перевариться, а на следующий день вер 36 Memento mori (лат.) — помни о том, что придется умирать.

Бесхребетность нулась к этой теме.

—Мама, неужели ты не видишь, какой хоро ший у нас папа. Все пациенты от него без ума, а он на дежурствах прозябает. И все оттого, что диссертацию не защитил.

—Да, твой отец упустил момент. А, прояви он тогда характер, сейчас бы профессором был.

Как его друг Михаил. Я, кстати, собиралась с то бой об этом поговорить, но думала, что ты не до рос еще. Теперь, вижу, дорос.

Лада задумалась о давних событиях и только сейчас заметила, что сын смотрит на нее с удив лением и укоризной. Она прищурилась и тре бовательно взглянула в его глаза. “Что не так?

Говори!” —Ты не устаешь мне повторять, что нужно быть честным, а сама на папу стрелки перево дишь, — Саша был смущен и говорил через силу.

—Не поняла?!

—Бабушка с Колей сказали, что это ты поме шала ему защититься.

—Я? Каким же образом?!

—Заставляла больше работать. Денег не хва тало… —Это Коля или все-таки бабушка сказала?

Не виляй! Посмотри на меня.

Саша уставился на нее широко открытыми гла зами, слезящимися от сдерживаемых морганий.

Зло на цыпочках —Коля начал, а бабушка подтвердила. И еще она сказала, что ты папу не любишь.

Интересно. Лада взяла мобильник и набрала номер.

—Мама, привет… У меня все хорошо, точнее, не очень, потому и звоню. У тебя был разговор с Сашей, что Павел не защитил диссертацию по моей вине?

На другом конце послышались оправдания.

Лада включила громкую связь:

—…бывает. Сашенька не так понял. Я только хотела сказать, что денег на еду не хватало, тем более на диссертацию. Ладочка, как ты могла та кое о нас подумать?

—Вот именно, о вас! Как ты могла допустить, чтобы твой горе-творец вообще обсуждал вещи, к которым не имеет никакого отношения и кото рые его ровным счетом не касаются. Ему занять ся нечем, он что, пьесу, наконец, дописал?

—Лада, зачем ты так, нельзя по больному бить… Каллистрат и так переживает из-за затя нувшегося кризиса… —Мама, благодари меня за то, что из твоего зала, наконец, исчез мольберт. Дальше. Ты, ко нечно, можешь продолжать носиться со своим Каллистратом, как с писаной торбой, возможно, он и одарит тебя литературной нетленкой, в чем я, извини, глубоко сомневаюсь, но впредь я за Бесхребетность прещаю ему соваться в мою семью и, тем более, нагло врать Саше, настраивая его против меня!

Пусть он зарубит это на своем немытом носу!

На том конце обиженно замолчали.

—Сама передашь или мне приехать?

—Сама, сама передам… Лада рассоединилась. Потом с характерным прищуром ткнула в сына указательным паль цем:

—Ты слышал?

Саша обескуражено кивнул.

—Если остались сомнения — спроси отца!

И по его смущенной физиономии она поня ла: спрашивал.

—И что отец? Правду говори, как на духу!

—Ничего не сказал, только плечами пожал.

Лада рухнула в кресло и покачала головой.

Нужно рассказать сыну все. Но его отец потом скажет, что она применяет запрещенные при емы. Лада так не могла. Она просто сказала:

—Это к слову о том, почему я не люблю тво его отца.

Дурные гены Ладу не удивляло, что родственники не любят ее. Павла она сама задвинула в дальний ящик.

Каллистрат — кал. Все, включая маму, пони Зло на цыпочках мают, но помалкивают. Ладе снисхождения не занимать, но она просто не может дышать од ним воздухом с этим интеллектуальным шель мецом. Ну а мама… Мама всегда любила свою дочь странной любовью: ревновала к ее жизне любию, гордости и утонченности, к тому, без чего сама стала беспокойной и зависимой.

Но Саша! Неужели и его можно отвратить от собственной матери? Сумеет ли он противосто ять наветам? Лада не могла быть уверенной. Во первых, в силу щекотливости положения. Они живут втроем, а нюансы супружеской жизни — это уже не Сашина проблема. Лада изо всех сил оберегала его от волнений по этому поводу. Он любит отца, доверяет ему, берет с него пример.

Это — естественно. И, если разобраться, отец ведь не так плох — лучше девяноста процентов мужчин. Это она виновата, что связала с ним свою жизнь.

Во-вторых, гены. Саша родной сын Павла.

Кровь от крови, плоть от плоти. С какой стати он должен перенять именно ее характер, а не на оборот? Даже будь он наполовину, на четверть Павлом, этого может хватить, чтобы стать сла бым и ведомым.

Лада решила потихоньку воспитывать в Саше характер. Она советовалась с ним как со взрос лым. Лада придумывала якобы реальную, касаю Бесхребетность щуюся их семьи ситуацию, и предлагала вместе выбрать решение. И тут повторилась знакомая картина. Саша оказался сомневающейся нату рой. Он колебался, выбирая хоть футболку, хоть компьютер. В итоге этих сомнений сын оставал ся без покупки, оправдываясь тем, что ему жаль денег. “Приехали!” — Лада по горькому опыту знала, что это навсегда.

Саша, между тем, взрослел, у него появились мужские увлечения. Однажды он объявил Ладе, что вечером в пятницу они отправляются с от цом на рыбалку. С ночевкой. Лада не придала этому особого значения, но предупредила: “Если начнутся разговоры, не давай меня в обиду!” Оба вернулись грязные, довольные, пропахшие кост ром и с ведром карпов. Лада неделю присматри валась к сыну — ничего. Она успокоилась.

Прошло два года. Саша пошел в выпускной класс. Нужно было начинать готовиться к пос туплению в ВУЗ, тем более, сын захотел идти по стопам отца. Лада не стала перечить. Однако Саша, всегда с уважением относившийся к уче бе, в самый неподходящий момент стал прояв лять безответственность. Началось с социальных сетей. Он по вечерам зависал в них по несколько часов, а утром вставал вареным. Затем вспомнил первый опыт и вдруг стал заядлым рыбаком — норовил каждые выходные уехать на реку.

Зло на цыпочках За двести километров! На три ночи! А вскоре вы яснилось, что он ездит не с отцом. Как вы думае те, кто взял его к себе в компаньоны? Правильно:

Каллистрат. Лучше не придумаешь! То-то Лада удивлялась, что Саша в последнее время стал бросать ей в лицо какие-то пустяшные обвине ния, а чуть позже в его голосе откровенно зазву чали ноты снисходительности и хамства. Оказы вается, это не переходный возраст!

Нужно ли говорить, что это переполнило чашу ее терпения. Мало что сын не хочет гото виться к поступлению, так он еще и с альфонсом подружился! Лада, вспылив, все высказала сыну.

И что же? В пятницу она обнаружила записку на кухне: “Уехал с Колей на рыбалку. В воскресе нье переночую у бабушки”.

Прочтя записку, Лада пошла к бару и откры ла бутылку коньяка, к которому раньше не при касалась. Это неожиданно принесло облегчение.

В субботу она допила бутылку, а в воскресенье опять полезла в бар.

С сыном теперь все пошло наперекосяк. Вер нувшись, он даже не извинился. А во вторник стал собирать вещи. Павел как раз был дома.

Впервые за несколько лет Лада неформально об ратилась к нему:

—Саша уходит к моей маме. Этого допус кать нельзя. Мы должны выступить единым Бесхребетность фронтом. Он сейчас враждебен ко мне. Но это пройдет, я знаю. Поэтому запрети ты, он уважа ет тебя, он еще нетверд, — послушает. — Мол чание. — Не хочешь, я сама буду говорить, а ты только поддержи. Прошу. Он должен остаться человеком!

Павел поднял на нее глаза, полные нелюбви.

—Вспомнила о муже? Спасибо. А то ведь столько лет шарахалась, как от чумы. — И про должил с иронией: — А тебе не кажется стран ным запрещать ребенку пожить у твой матери?

“Что, съела! Пусть я — мудак, пусть Колька — говно, так теперь и мать такая же!” — говорила его кривая ухмылка. Теперь он отмщен и тор жествует.

—Собрался к Елене Семеновне и Каллистра ту — пусть идет. Там у него врагов нет.

Саша ушел. За ним приехал Каллистрат Елохович и лично вынес вещи. Лада не справи лась с потрясением и стала пить. Она выпивала каждый раз, когда Павел уходил на дежурство.

По полбутылки крепкого за вечер. А через три месяца — по бутылке. А через полгода — каж дый день, прячась от Павла в своей комнате.

Однажды Лада потеряла контроль и уснула на диване. Ее разбудили громкие голоса. Лада открыла глаза и встряхнулась. Каллистрат да вал волю своему праведному гневу. Оскорблен Зло на цыпочках ная добродетель, как пепел Клааса, стучала в его сердце.

Саша уставился на пустую бутылку коньяка и пепельницу с окурками.

—…Хороша мать, — наконец, закончил Кал листрат. — Слава богу, ребенка от нее отвадили.

Саша упал на стул и заплакал.

Сказать было нечего.

Жизнь полна неприятных сюрпризов. И если кажется, что дальше некуда, она напомнит, что всегда есть кое-что еще.

*** Через неделю Лада собрала Павла и Сашу в кафе. Эту неделю она капли в рот не взяла. И не возьмет больше. С алкоголем покончено.

—Первое. Хочу извиниться за свое недостой ное поведение.

Молчание.

—Второе. Я сняла двухкомнатную квартиру в центре. Переезд сегодня. Хочу, чтобы Саша жил со мной, но не имею права настаивать после слу чившегося.

Отец с сыном взглянули друг на друга. Нере шительно.

—Я сейчас схожу в ladies room, а вы пока по думайте.

Бесхребетность Лада вернулась через пять минут. За столи ком никого не было.

Не женат!

Спустя три недели ей позвонил Павел.

—Извини, что побеспокоил, но есть прият ный сюрприз. Ничего не спрашивай — просто приезжай в пять на квартиру. Обязательно при езжай.

Лада открыла дверь своим ключом. Кварти ра была полна дыма. В зале стоял непривычный шум и смех. Ее приход остался незамеченным.

Мужчины обсуждали политиков.

—А этот скоро лопнет от самодовольства!

—Пашка, ты неправ! — безапелляционно перебил его незнакомый голос. — Это у нас с то бой самодовольство, когда долго не кончаем. А у него не самодовольство, а эгоцентризм какой-то.

А может, нарциссизм? И это не то… Как бы ска зать, чтобы точно? — Незнакомец задумался. — Пойми, этот даже не забронзовел, пытаясь стать памятником, а сразу покрылся патиной!

Заинтригованная Лада вошла в зал. За столом сидел Павел и мужчина одного с ним возраста.

Увидев ее, гость улыбнулся и вскочил.

—Лада?! — с восхищением воскликнул он.

Высокий, статный, горбоносый, с волнистыми Зло на цыпочках седыми волосами. В бежевом со светло-коричне выми крупными ромбами кардигане и серых об легающих брюках. Совсем не такой, каким она себе его представляла. Красивый и долгождан ный Максим… Какой это был вечер! Лада не сводила с него глаз. Ну почему он такой свежий? Где его носи ли черти? Тридцать лет!

За Максима все рассказал Павел.

—Представляешь, объявился. Как снег на го лову. Оказывается, последние двадцать лет жи вет в Новосибирске. Бизнесмен крупной руки.

На вид миллионер. Не женат, детей не имеет… —Лаконично и почти точно. — Макс развел руками. Вот только… —Извините, ошибся, бери выше — мульти миллионер! — Она никогда не видела Павла та ким веселым.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.