авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 26 | 27 ||

«Янко Слава || Библиотека Fort/Da || || || slavaaa || yanko_slava ШРИФТ «АЛЬФА» необходим для древнегреческого, правда, для трех слов. ...»

-- [ Страница 28 ] --

Но если уж мы ступили на эту почву, то нельзя не заметить, что она вовсе не Terra incognita — здесь давно уже трудятся лингвисты, которые столкнулись со многими из тех же самых философских проблем, что и психоанализ. Да и историческая судьба лингвистики в истории западной культуры (и западной философии) во многом сходна с судьбой психоанализа. Возникнув как специальная, «частная» наука о языке, она скоро вышла за эти границы, превратившись сначала в структурную лингвистику, а затем в структурализм, проявивший явные признаки философской концепции. Вполне естественно поэтому, что в попытке «герменевтического синтеза» основных направлений современной философской мысли Рикёр обращается и к структурализму. И хотя в своей книге он уделил структурализму значительно меньше места, нежели психоанализу, это не свидетельствует о недооценке роли и места структурализма в современной философии. В структурализме он видит другую, но вовсе не альтернативную психоаналитической, программу преодоления традиционной трактовки сознания (и субъективности), а сам структурализм характеризует как наиболее бесспорный и плодотворный подход к решению проблем научного понимания. Установка структурализма (конкретно — структурной лингвистики) близка установке психоанализа в том плане, что его приверженцы идут от непосредственно данного к скрытому — «от изучения осознанных лингвистических явлений к исследованию их неосознаваемой инфраструктуры»1.

Зотов, А.Ф. = Современная западная философия: Учеб./А.Ф. Зотов.— 2-е изд., испр.— М.: Высш. шк., 2005.— 781 с. ISBN 5-06-005107- Янко Слава || Библиотека Fort/Da || http://yanko.lib.ru || http://yanko.lib.ru/gum.html || slavaaa@yandex.ru || yanko_slava@yahoo.com Леви-Строс увидел в системах родства язык, а различные отношения родства предстали перед ним как тексты, подлежащие прочтению, т.е. интерпретации. К тому же «язык» этот уже не «содержание сознания», а объективное социальное явление.

Полезно заметить, что структурализму вообще свойственно стремление к «объективации» языка, вплоть до полного отделения его от человеческой субъективности. Определенная «автономия»

языка от человека (прежде всего в смысле человеческого индивида) никаких сомнений не вызывает. Когда язык уже есть, каждый отдельный человек начинает свою сознательную жизнь с того, что осваивает его — сначала «родной» язык, а потом (теперь часто одновременно) и «иностранный». Вольности в сфере языка возможны и допустимы — об этом свидетельствует прежде всего творчество поэтов, особенно ХХ века. Тем не менее даже они вынуждены сохранять связь с тем языком, который они находят как данность, — их языковое творчество идет в русле традиции даже тогда, когда они стремятся ее разрушить. Но структурализм, начиная со структур ной лингвистики Фердинанда де Соссюра, принципы которой изложены в его «Курсе общей лингвистики», а особенно в фонологии Трубецкого и Якобсона, идет гораздо дальше. Отделив речь от говорящих людей, Соссюр все же считает язык «системой знаков»;

т.е. он, Соссюр, работает в Рикёр П. Конфликт интерпретаций. С. 49.

том «пространстве» языка, где сохраняется отношение означающего к означаемому (семантика).

Но, выдвигая на передний план структуру речи, он тем самым отодвигает на задний план «мир смыслов». Хотя он и предполагает как нечто само собою разумеющееся, что есть «звуковой ряд»

означающего и «концептуальный ряд» означенного, но если затем важнейшим вопросом для него становится вопрос, как возможна структура, то тема смысла оказывается затушеванной настолько, что Соссюр утверждает, что «в речи нет ничего, кроме различий». Разумеется, можно поставить вопрос: а почему (или, лучше, зачем) нужна языку такая структурированность, базированная на «различиях»? Тогда напрашивается ответ: потому, что «означенное» также структурировано — т.е. либо во «внеязыковой» реальности «опыта» тоже наличествуют «различия» до того, как она становится «означенным», либо пространство человеческого опыта конституируется как структурированное — то ли совместно со «знаковым», то ли при помощи «знакового». Если принять вторую точу зрения, то открывается путь к трактовке и того, и другого как целостности, которую можно назвать «языковой», несколько изменив традиционное значение этого термина (что, как мы видели, и сделал Леви-Строс в своей трактовке систем родства).

Так вот, превращение Трубецким и Якобсоном «фонологии» в основание структурной лингвистики делает этот путь куда проще и короче: язык как структурное образование, с точки зрения фонологии, есть не что иное, как система звуков, которая предполагает единственное требование: звуки должны быть отличными друг от друга. Вот и все! На этом нужно остановиться — если идти дальше, то может начаться либо «метафизика» в стиле Бергсона («сверхсознание» находит в структурированном множестве звуков или других отличных друг от друга объектов подходящую для себя обитель;

и чем богаче множество этих различий, тем вольготнее чувствует себя дух), либо «метафизика человеческого сознания» в качестве особой реальности, запредельной «материи языка».

Структурная антропология Леви-Строса и знаменовала собой такое движение: Леви-Строс под уровнем языка (и уровнем культуры, в функционировании и самом существовании которой роль языка невозможно переоценить) усматривает более глубокий уровень, уровень «действи тельности», фундаментальной деятельности, которую он называет «человеческим духом».

Лингвистические структуры в таком случае выступают как проявление социальных структур, а исследование тех и других представляется рабочим полем антропологии, понимаемой как «общая теория отношений».

Теперь возможен переход к герменевтике: общая теория отношений дает исследователю карту дороги к пониманию других культур через истолкование того, что человек другой культуры принимает как данность, в качестве знаков. Нужно только увидеть в «чужой» данности текст, зашифрованное послание, адресованное людям другой культуры. Содержание этого послания можно понять, когда исследователь и данности собственной культуры уже понял как текст, в котором уровень непосредственно данного есть не что иное, как уровень знаков, за которым скрыт глубинный смысл культуры, — той, которая ему самому понятна непосредственно, поскольку он в ней живет, Зотов, А.Ф. = Современная западная философия: Учеб./А.Ф. Зотов.— 2-е изд., испр.— М.: Высш. шк., 2005.— 781 с. ISBN 5-06-005107- Янко Слава || Библиотека Fort/Da || http://yanko.lib.ru || http://yanko.lib.ru/gum.html || slavaaa@yandex.ru || yanko_slava@yahoo.com он ей принадлежит. Структурная тождественность разных культур, если принять изложенные ранее общие установки структурной лингвистики, не может быть поставлена под сомнение: ведь это обязательное условие возможности любого языка и любой культуры.

Однако, по мнению Рикёра, тезис о тождественности этих структур остается в структурализме не более чем эвристически эффективным, но философски он не обоснован. Чтобы его обосновать, нужно выйти «за пределы структурного понимания актов, операций и процессов, образующих дискурс»1.

Что это значит? Слабость структурализма, как считает Рикёр, определена тем, что он сделал своим предметом уже состоявшуюся, свершившуюся культуру (или серию свершившихся культур), оставив без внимания «производство культуры». То же касается и структурной лингвистики которая, в целом не обратилась к исследованию «производства языка». Структурализму свойствен приоритет состояния над историей. Его «языковая Вселенная.» не являет собой живой дискурс.

Это его главная слабость, которая и не позволяет считать герменевтику структурализма завершенной. Можно даже сказать резче: в качестве герменевтики она неудовлетворительна. Даже тогда, когда структурализм обращается к историческому материалу, его трактовка истории ближе стилю классической философии, нежели современной, провозвестниками которой были Маркс, Гумбольдт, Ницше и Дильтей, а теоретиками, исследовавшими историю как способ человеческого бытия, — Хайдеггер и экзистенциалисты. И совсем не случайно исторические реконструкции Ле ви-Строса обращены к прошлому и предстают как «археология культуры» (или, лучше, как «археология сознания»). Соответственно его «структурная антропология» не касается (скажу осторожнее: почти не касается) деятельностной стороны исторического бытия, истории как «жизни». Как пишет Рикёр, в структуралистском подходе «исключается история — не только процесс изменения одного состояния системы на другое, но и производство культуры и человека, осуществляемое в процессе производства языка»2.

Рикёр П. Конфликт интерпретаций. С. 122.

Там же. С. 129.

Та «деятельность говорения», которая настолько привлекала Хайдеггера, что он возвел поэтов в сан «хранителей дома бытия», которым является язык и в котором язык не только живет, но и постоянно рождается, исключена из предмета и содержания структурной лингвистики. И вполне сознательно: как я уже отметил ранее, Соссюр намеренно разъединил язык и речь1.

Однако, как считает Рикёр, это дорога (одна из дорог), по которой идет философская мысль Запада, но еще не судьба, поскольку способ соединить достижения философской мысли, полученные разными путями, предлагает феноменология, начиная с гуссерлевского учения об интенциональности сознания. Обратившись к «феноменологии речи», применив метод феноменологической редукции к предложениям языка, в поисках «чистого смысла» Гуссерль пришел к выводу, что «язык как таковой», освобожденный от всякого содержания, становится «невидимым», поскольку идеальный смысл, «смысл как таковой» — это «пустота». Поэтому язык начинается с фразы, здесь он наполняется содержанием, поскольку говорить — это всегда говорить о чем-то. Рикёр называет эту характеристику языка «функцией изречения о чем-то» или «функцией соотнесения знака с вещью»2.

Речь, лишенная коммуникативной функции, перестает быть дискурсом и становится «болтовней».

Но, осуществляя коммуникативную функцию, речь указывает на свои предпосылки. Это, во первых, различие того, кто говорит, и того, к кому речь обращена (тема «Другого»);

во-вторых, это наличие в содержании речи чего-то «нового» (иначе в ней нет надобности, поскольку она не информативна);

в-третьих, язык, словарный состав которого одинаковым образом находится в распоряжении участников дискурса, должен открывать им возможность выбирать значения и производить новые комбинации знаков, которые позволяют выражать новые значения.

Следовательно, дискурс открывает взору исследователя такие характеристики «работающего»

языка (языка, ставшего речью), как бытие в качестве акта, привязка к событию, наличие выбора и новизны. Все эти моменты наглядно обнаруживаются во фразе, которую Рикёр поэтому считает базовой единицей дискурса.

В отличие, например, от В. Гумбольдта, который фиксировал «два лика» языка, его двойную нацеленность:

сказать что-то («идеальный» аспект) и сказать о чем-то («реальный» аспект). Благодаря второму язык совершает «трансценденцию», оказывается соотнесенным с иным, с реальностью. К тому же речь говорящего обращена к слушающему, и, значит, язык (для самого говорящего) оказывается не самостоятельной сущностью, объектом, а исполняет функцию посредника.

Рикёр П. Конфликт интерпретаций. С. 133.

Зотов, А.Ф. = Современная западная философия: Учеб./А.Ф. Зотов.— 2-е изд., испр.— М.: Высш. шк., 2005.— 781 с. ISBN 5-06-005107- Янко Слава || Библиотека Fort/Da || http://yanko.lib.ru || http://yanko.lib.ru/gum.html || slavaaa@yandex.ru || yanko_slava@yahoo.com Коль скоро специфика человеческого бытия, сама его суть — это «бытие в речи» (или даже речью»1), «бытие то вполне естественной становится «встреча» семантики (постструктуралистской лингвистики, прежде всего «порождающей грамматики» Хомского2) с онтологией языка Хайдеггера, истоки которой — в феноменологии Гуссерля. И хотя «фун даментальная онтология» и «генеративная грамматика» шли разными путями, и та, и другая открывают горизонты обоснования герменевтики.

И в самом деле: до тех пор пока структурализм ограничивается анализом, не обращаясь к «производству языка», он имеет дело с застывшим результатом;

глаза его адептов закрыты даже к акту речения, которому предшествует свободное комбинирование звуков, слов и фраз. Еще более важно то, что из поля зрения оказывается исключенной «первичная интенция языка, которая заключается в том, чтобы говорить что-то и о чем-то;

эту интенцию и говорящий, и слушающий понимают непосредственным образом. Для них язык всегда нацелен на что-то или, точнее, у него двойная нацеленность: одна идеальная (сказать что-то), другая реальная (сказать о чем-то). В этом своем движении языковой мир пересекает сразу два порога: порог идеальности смысла и — по ту сторону этого смысла — порог соотнесенности. Благодаря этим двум порогам и движению трансценденции язык имеет намерение говорить;

он оказывает влияние на реальность и свидетельствует о воздействии реальности на мышление».

Обратим внимание на конец этой длинной цитаты. Труднейшей проблемой «позитивной» теории познания была и остается проблема перехода от сознания к объекту познания. Эта трудность возникла сразу же после того, как наиболее радикальные критики Гегеля в своем антимета физическом порыве редуцировали понятие духа до понятия человеческого сознания, а ведь последнее уже в картезианстве было «имманентным». Тезис об имманентности сознания одним из первых сформулировал Дж. Ст. Милль (следуя, впрочем, философской традиции английского эмпиризма вообще и Д. Юму в частности). Тем самым мир идеального стал «внутренним миром».

Под таким углом зрения и «мир знаков» оказывается частью закрытого «внутреннего мира».

Чтобы его «разомкнуть», приходится стать в оппозицию позитивизму и либо частично «восстановить» гегелевскую метафизику при истолковании языка (что делал, например, В.

Гумбольдт), либо признать существование Рикёр П. Конфликт интерпретаций. С. 143.

Последняя книга Хомского, как вполне уместно отмечает Рикёр, носит название «Картезианская лингвистика»

Рикёр П. Конфликт интерпретаций. С. 129—130.

«двух миров» — мира, с которым имеет дело естествознание и который если постижим, то лишь опосредованно1, и мира духовного как мира культуры, содержание которого доступно нашему сознанию непосредственно, поскольку оно само принадлежит к нему2.

Но есть и другой путь, который указал Гуссерль, обратив внимание на интенциональность сознания («сознание есть всегда сознание чего-то»). Нетрудно видеть, насколько родствен тезис Гуссерля об интенциональности сознания обнаружению в основании самого языка (как речи) намерения что-то и о чем-то сказать. И тогда язык перестает быть «абсолютным» объектом — для нас, говорящих, он посредник3. В этом его функция, которая ничуть не менее важна, чем его структура. И обнаруживается она, причем в составе самого языка, если мы примем за его «клеточку» не слово, и тем более не фонему, a фразу. Как пишет Рикёр, «только на уровне фразы язык что-то говорит;

вне фразы он не говорит ни о чем»4.

Это значит, что «фраза» не «объект», а воплощенная функция. Это иной уровень языка, чем структурный или фонетический, — Рикёр называет его, в противоположность «уровню существования», «уровнем осуществления». Здесь «слово» как объект лингвистики превращается в имя существительное и глагол. Соответственно морфология языка, синтаксис, по словам Рикёра, предстает «наукой об операциях, а не об элементах» 5. Но в таком случае «он имеет отношение к дискурсу, а не к языку, находится на линии, по которой знак возвращается в реальность»6.

Поэтому следует отличать «семиологию» (как науку о знаках в системе) от «семантики» (как науки об употреблении знаков во фразе).

У Шопенгауэра, к примеру, через собственное «тело», которое в той же мере «наше», как и сознание.

Фактически все теории познания также шли этим путем: ведь основной тезис теории познания, согласно которому оно «начинается с ощущений», которые сразу и «телесны», и связаны с «внешней»

действительностью, очень близок той критике «вещей-в-себе» Канта, которую мы находим у Шопенгауэра.

Такова была точка зрения Дильтея. Многие представители «философии жизни» — направления, к которому Дильтей был весьма близок — вообще отвергали понятие теории познания, которая должна была выяснить, Зотов, А.Ф. = Современная западная философия: Учеб./А.Ф. Зотов.— 2-е изд., испр.— М.: Высш. шк., 2005.— 781 с. ISBN 5-06-005107- Янко Слава || Библиотека Fort/Da || http://yanko.lib.ru || http://yanko.lib.ru/gum.html || slavaaa@yandex.ru || yanko_slava@yahoo.com как «внешнее» (материальное) превращается во «внутреннее» (идеальное). Познание, с их точки зрения (если это понятие вообще имеет какой-либо смысл), есть момент жизни (или, лучше сказать, жизнедеятельности). Тем самым, кстати, походя оказывалась устраненной оппозиция чувственного, рационального и волевого «начал» со всеми ее специфическими проблемами.

На это, кстати, указывал и Гумбольдт.

Рикёр П. Конфликт интерпретаций. С. 135.

Там же. С. 140.

Там же. С. 141.

Теперь, кажется, все готово, чтобы осуществить ту «прививку» феноменологии к психоанализу и структурализму, о которой Рикёр говорил как о своей задаче в самом начале книги. Впрочем, «прививка» эта уже осуществилась как бы сама собой, а потому достаточно безболезненно.

Остается лишь показать, что в результате возникло то, что можно было бы назвать с одинаковым правом и «онтологией», и «герменевтикой». Концепция познания перестает быть «внеположной»

учению о бытии — они предстают как разные аспекты «одного и того же». Собственно, это и произошло, пусть не совсем явным образом, в «фундаментальной онтологии» Хайдеггера. Рикёр уверен в том, что «онтология, разрабатываемая Хайдеггером, со всей основательностью закладывает фундамент того, что я назвал бы герменевтикой "я есть", из которой следует отвержение Cogito, трактуемого в качестве простого эпистемологического принципа, и которая одновременно означает слой бытия, который следует поместить до Cogito»1.

И в самом деле, если речь идет об онтологии, которую предполагает герменевтический подход в качестве предпосылки, обосновывающей ее возможность, Cogito не может оставаться «эпистемологическим принципом», а должно быть трансформировано в базисное онтологическое понятие. Иначе говоря, «я мыслю» становится не посылкой, из очевидности которой следует нечто совсем иное, а именно, что «я есмь», а превращается в изначальный акт самостановления.

Это — первый камень в фундаменте всего здания «моего» бытия. Вопрос о бытии (собственном бытии вопрошающего) есть не что иное, как возникновение Dasein «в вопросе самого вопрошающего» 2.

Естественным следствием этого преобразования у Хайдеггера стал тезис, что «возникновение Dasein как такового и возникновение языка как слова — это одна и та же проблема»3. Это значит, что человек возникает, когда он начинает говорить, и его бытие (Dasein) есть бытие в речи 4. Итак, появление «картезианского» человека (как Cogito) происходит прежде, чем он ответил утвердительно на вопрос о том, существует ли он: это совершается с первым актом вопрошания;

«подлинное ego конституировано самим вопросом. Для подлинного ego нет необходимости под разумевать какую бы то ни было эпистемологическую субъективность, а лишь ту, которая задает вопрос» 5.

Рикёр П. Конфликт интерпретаций. С. 345.

Там же. С. 345.

Там же. С. 346—347.

Напомню тезис Хайдеггера «Язык есть дом бытия».

Рикёр П. Конфликт интерпретаций. С. 348.

Это значит, что ego просто-напросто тождественно вопрошанию, его бытие и есть вопрошание о бытии. А поскольку вопрос всегда есть вопрос о чем-то, то на свет Божий вместе с бытием появляется нечто сущее (или, используя термины самого Хайдеггера как более адекватные, вместе с Dasein появляется eines Seiendes). Так мало-помалу испаряется метафизический компонент картезианства, непременно сопровождающий также любую теорию познания, предпосылкой (и именно «метафизической» предпосылкой) которой является разделение «опыта» на субъект и объ ект, которое абсолютизируется. Ученый (прежде всего, конечно, естествоиспытатель) осваивает свои объекты, создавая «экспликативные представления» о них;

он занимается исследованием сущего как «объективной реальности»;

он открывает нечто, а не создает его. Соответственно он озабочен тем, чтобы удостовериться, что его предмет существует «на самом деле», что он есть нечто сущее1. Соответственно истина здесь — достоверность представления.

Такова была эпоха, когда мир (в смысле Хайдеггера) выступал в качестве «образа» (или «отражения»). В концепции рефлективности Декарта Я — это в буквальном смысле «субъект», «первичное и реальное основание» всего сущего: как иначе возможна была бы картезианская де дукция «внешнего мира»? Если это иметь в виду, то можно согласиться с тезисом, что у древних греков не было Cogito, поскольку человек «не смотрел на мир» как на внешний ему объект;

он сам существовал «внутри» этого всеобъемлющего сущего. И потому «Cogito не является абсолютом;

Зотов, А.Ф. = Современная западная философия: Учеб./А.Ф. Зотов.— 2-е изд., испр.— М.: Высш. шк., 2005.— 781 с. ISBN 5-06-005107- Янко Слава || Библиотека Fort/Da || http://yanko.lib.ru || http://yanko.lib.ru/gum.html || slavaaa@yandex.ru || yanko_slava@yahoo.com оно принадлежит определенной эпохе, эпохе "мира", понимаемого как представление и как образ»2.

Теперь понятна следующая метафора: человек «сам себя полагает в качестве сцены, на которой отныне сущее (вовсе не «бытийствующее», как в переводе! — А.З.) должно представлять, предъявлять себя;

словом, делаться образом». Специфическое сущее, которое у Декарта обозначено термином Cogito, обладает особым способом бытия — существованием или, точнее, экзистенцией. Оно уже не отделено «гносеологической пропастью» от остального сущего, хотя сохраняет свою особость: ведь вопрос, который может быть поставлен об этом сущем, — не «что это?», а «кто это?». И особенность, притом принципиальная, этого вопроса со Русский перевод на с. 351—354 совершенно некорректен. В частности, цитату из Хайдеггера, приведенную на с. 352, следует читать так: «Там, где мир становится Bild, целостность сущего понимается как то, на что человек может ориентироваться и причиной чего он хотел бы быть, иметь это нечто всегда перед собой, надеясь удержать его как представление». Кстати, я изменил в предлагаемом переводе только одно слово!

Рикёр П. Конфликт интерпретаций. С. 353.

Там же. С. 353.

стоит в том, что он, во всяком случае для рефлектирующего человеческого сознания, «навсегда остается вопросом». (В отношении других людей ответ на него может быть дан только после того, как человек умрет.) Оценка, которую можно дать человеку в ситуациях его повседневной жизни (например, что он отличный повар или что он нечестный бизнесмен), касается его «неподлинного существования». «Подлинное» человека раскрывается, даже если сам человек этого не желает, в его языке, в «говорении», в «именовании» своих предметов с помощью слова. Язык выдает человека, потому что в конечном счете он самобытен. И потому он позволяет другим людям судить об этом человеке 1. Таково, согласно Рикёру, главное содержание вклада Хайдеггера в герменевтическую проблематику.

И все-таки основания герменевтики не складываются из рассмотренных выше компонентов современной философской мысли — психоанализа и структурализма. Как мы могли убедиться, обе эти философские концепции заряжены тенденцией к «изничтожению» сознания в качестве суверенного. Психоанализ, открыв сферы «бессознательного» и «пред-сознания», превращает «индивидуальное» сознание, данное в саморефлексии, только в «симптом», в нечто равноправное с другими образованиями жизни, с «другими системами», регулирующими наши отношения с реальностью. Бессознательное лежит более глубоко, чем сознание;

первое определяет второе;

его исследование выводит за пределы индивидуальности Я, к родовому началу и социальности.

Человеческое Я не суверенно, у него есть «хозяева», которые «спорят друг с другом» о мере своего влияния на индивида, — это «сверх-Я», «Оно» и «Реальность». И эта констатация в общем, по мысли Рикёра, справедлива. Абстрактного, изначального, стоящего вне жизни, суверенного Я как субъекта и в самом деле не существует.

Но это не значит, что не существует конкретного субъекта. «Итак, я скажу, — пишет Рикёр, — что философская функция фрейдизма заключается в установлении интервала между аподиктичностью абстрактного Cogito и возвращением к истине конкретного субъекта» 2. Работа психоанализа по «деконструкции субъекта» предстает под этим углом зрения как «разрушение идолов». Однако после всего этого рефлексия вовсе не исчезает. Если обозначить результаты психоаналитического исследования глубин человеческого сознания выразительным термином «археология субъекта», то можно и должно пойти в противоположную сторону, указанную Гуссерлем, сменить ретроспекцию на изучение пер Даже штампованный язык политика или бюрократа — вовсе не аргумент против этого тезиса: это лишь свидетельство ограниченности его как личности.

Рикёр П. Конфликт интерпретаций. С. 375.

спективы и получить в результате своеобразную «телеологию» субъективности.

«Чем станет телеология субъективности, которая пройдет критическое испытание археологией фрейдовского типа? Это будет последовательно развивающаяся конструкция фигур духа, похожая на то, как она представлена в "Феноменологии духа" Гегеля, но которая еще более чем у Гегеля, будет развертываться на почве регрессивного анализа фигур желания»1.

Так понимаемая человеческая субъективность оказывается творческим духом, созидающим все многообразие культуры, и тем самым она должна стать предметом «постфрейдовской философской антропологии».

Зотов, А.Ф. = Современная западная философия: Учеб./А.Ф. Зотов.— 2-е изд., испр.— М.: Высш. шк., 2005.— 781 с. ISBN 5-06-005107- Янко Слава || Библиотека Fort/Da || http://yanko.lib.ru || http://yanko.lib.ru/gum.html || slavaaa@yandex.ru || yanko_slava@yahoo.com Аналогичным образом обстоит дело и с наследием структурализма. По сути цель структуралистской программы — разрушение «философии субъекта», ведущей свою историю от картезианства. И под этим углом зрения она являет собой прямую противоположность феноменологии Гуссерля и продолжателей его дела. Здесь, конечно, понимание субъекта и субъективности уже очень отлично от картезианского: субъект здесь не «последний островок мира», устоявший после бури универсального сомнения, а «конструктор» трансцендентального поля опыта. Это трансцендентальное поле опыта есть прежде всего поле смыслов, которые, ко нечно же, являются идеальными (не материальными!) образованиями. К тому же эта идеальность субъективна (хотя она может быть и имперсональной). Подобно структурализму, феноменология тоже занята описанием, она не желает быть «метафизикой». Но описывает она то, существование чего структурализм «оставлял за скобками», а именно — интенциональную активность субъекта, без которой не было бы мира смыслов. Как соответственно и наоборот: без «мира смыслов» нельзя говорить о субъекте «философии сознания».

Собственно говоря, метод редукции использует и структурализм: как иначе он мог бы перейти от живого языка к синтаксису и фонологии с их структурами? Но эту активность собственного сознания структуралист не проблематизирует;

самое большее, ей отведена роль служебного средства, позволяющего дойти до «объективного», которое было прежде скрыто под обманчивой оболочкой субъективности.

Феноменология уже в лице «позднего» Гуссерля усматривает корень интенциональной активности в «жизнепереживании» (Erlebnis). Тем самым понятие ego «расширяется», «является тем, кто живет, усматривая смысл и формируя себя в качестве полюса всех исходящих от него смыслов» 2.


И, следовательно, «жизненный мир» (как предметный мир) пред Рикёр П. Конфликт интерпретаций. С. 376.

Там же. С. 379.

стает в своем бытии как основанный на смыслах, а значение становится универсальным посредником между субъектом и «его» миром.

Поскольку к «значению» в конечном счете отсылает именование, то феноменология может быть истолкована как «теория языка» — если, конечно, принять тезис, что базой для понимания языка является его функция в человеческой жизни, а не его «материя» и не его структура. И, на мой взгляд, Рикёр вряд ли прав, когда противопоставляет здесь языковую деятельность, функцию языка, «значащей среде», языку как сетке знаков, «как бы наброшенной на наше поле восприятия, деятельности, жизни»1. То, что язык может быть так представлен, что редукция может осуществить и операцию «вынесения за скобки» процедуры именования, это верно. Но при этом «за скобками» окажется и интенциональность, без чего, на мои взгляд, нельзя говорить о феноменологии 2. Однако видеть в этом не более чем непоследовательность или даже мелкую неряшливость в изложении, было бы ошибкой. Этот тезис выдвинут автором как «первая перемычка», которая связывает феноменологическое исследование со структуралистским пониманием языка. В самом деле, язык как свершившееся есть предмет структуралистского анализа, и если феноменология тоже позволяет рассматривать язык как «готовую» сетку знаков, то феноменолог и структуралист могли бы протянуть друг другу руки. Конечно, это предложение, если оно исходит от феноменолога и обращено к структуралисту, звучит примерно так: «вы, глубокоуважаемый коллега, имеете основание для выбора вашего угла зрения. Но что мешает нам дополнить ваши результаты, полученные с помощью вашего метода, нашим исследованием генезиса языковых объектов?»

Оказывается, что и лингвисты на свой манер иногда приходят к выводу о необходимости переходить от семиологии к семантике, например при исследовании личных местоимений, имен собственных, глаголов, способов утверждения и отрицания и вообще форм выражения 3. И фено менологу остается только поддержать эту тенденцию. «Таким образом,— пишет Рикёр, — задача феноменологии определена: отныне позицию субъекта, к которой взывает вся традиция Cogito, следует перенести в сферу языка, а не искать ее рядом с языком, и делать это надо под страхом того, что нам никогда не преодолеть антиномии между семиологией и феноменологией. Ее надо заставить проявиться в дискурсе, т.е. в Рикёр П. Конфликт интерпретаций. С. 381.

Любопытно, что уже в следующем абзаце Рикёр имплицитно утверждает нечто прямо противоположное, подчеркивая базовую роль интенциональной и означающей деятельности человека.

Здесь Рикёр ссылается на труд Е. Беневиста «Проблемы общей лингвистики».

Зотов, А.Ф. = Современная западная философия: Учеб./А.Ф. Зотов.— 2-е изд., испр.— М.: Высш. шк., 2005.— 781 с. ISBN 5-06-005107- Янко Слава || Библиотека Fort/Da || http://yanko.lib.ru || http://yanko.lib.ru/gum.html || slavaaa@yandex.ru || yanko_slava@yahoo.com акте, с помощью которого возможная система языка становится актуальным событием языка»1.

Теперь, наконец, Рикёр считает возможным перейти к «герменевтическим» выводам. Расщепление Я психоанализом обнаруживает «щель» (или, если угодно, просвет) между Я как оно само себя воспринимает и адекватностью сознания. Уже сомнение создает этот «зазор», позволяющий обнаружить между вещами не только причинные, но и значащие, символические отношения.

Нужно ли доказывать, что психоанализ имеет дело прежде всего с миром знаков — подобно семиологии? Как и структурализм! Но занимается-то психоанализ прежде всего интерпретацией фраз как знаков другой «субъективной» реальности — либидо и желания! Так смысл слов и словосочетаний оказывается «двойным»: и непосредственным, и символическим. С помощью «стандартной» семантики мы анализируем связь словесных выражений с фиксированным, «непо средственным» смыслом, а с помощью психоанализа мы связываем их со скрытым смыслом желания. Но здесь неожиданно снова встречаем лингвистические проблемы — перенесение смысла, метафору, аллегорию. А что такое герменевтика, как не интерпретация «в подлинном смысле», т.е. выявление скрытого смысла в смысле очевидном? И разве не мир знаков оказывается средством самопонимания, если мы трактуем его как символический? Как пишет Рикёр, «символический универсум — это среда самообъяснения;

на деле проблемы смыслов не сущест вовало бы, если бы знаки не были средством, условием, медиумом, благодаря которым существующий человек стремится спроектировать себя, понять себя»2.

И выполнить эту работу помогает то, что Рикёр называет «конкретной рефлексией», центральным понятием которой оказывается Cogito, опосредованное всем универсумом знаков.

С другой стороны, герменевтика тоже должна усвоить психоаналитический урок: признать, что «я есть» приоритетно в отношении «я мыслю». Тогда нетрудно будет сделать и следующий шаг:

учесть, что «я есть» более фундаментально, чем «я говорю». А из этого следует, что «задача философской антропологии состоит в выяснении того, в каких онтических структурах возникает язык»3. Это уже «натуральная» герменевтика: ведь получается, что «вначале мы имеем бытие в мире, затем мы понимаем его, затем интерпретируем и уже затем говорим о нем»4. К тому Рикёр П. Конфликт интерпретаций. С. 395.


Там же. С. 408.

Там же. С. 410.

Там же. С. 411.

же нужно иметь в виду, что сфера «говорения» не только выражает «сферу бытия», но и сама относится к ней, взаимодействует с нею;

идет процесс взаимопроникновения, напоминающий знакомый нам «герменевтический круг».

Таким образом, «рефлексивная философия, усвоившая и скорректировавшая выводы психоанализа и семиологии, идет долгим путем интерпретации знаков — частных и общих, психических и культурных, в которых выражены и выявлены образующие нас конститутивное желание быть и усилие быть»1. Таков конечный вывод Рикёра, который определяет его понимание и предмета философии, и ее назначения, и путей философской мысли.

Рикёр П. Конфликт интерпретаций. С. 412.

Зотов, А.Ф. = Современная западная философия: Учеб./А.Ф. Зотов.— 2-е изд., испр.— М.: Высш. шк., 2005.— 781 с. ISBN 5-06-005107- Янко Слава || Библиотека Fort/Da || http://yanko.lib.ru || http://yanko.lib.ru/gum.html || slavaaa@yandex.ru || yanko_slava@yahoo.com ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ На этом я завершаю свое представление современной философской мысли Запада. Конечно же, оно не является исчерпывающим — например, в нем нет анализа концепций философов «франкфуртской школы», не говоря уж о новейших разработках в рамках психоаналитической программы, нет современных изысканий в рамках программы аналитической философии, не представлены интересные работы, совмещающие философию с социологией. Но, во-первых, как говорил бессмертный Козьма Прутков, «нельзя объять необъятное». А во-вторых, жанр учебника по истории современной философии, как я понимаю его назначение, состоит в том, чтобы помочь сформировать исходную позицию, которая позволит тому, кто хотел бы войти в этот регион современной культуры, не потеряться в этом мире, подобно городскому школьнику, волею случая попавшему в тропические джунгли, где «все совсем не так, как дома». Надеюсь, что ваше путешествие в страну современной философской мысли Запада не закончится интеллектуальной катастрофой и моя книжка сыграет хотя бы роль, аналогичную роли приличного путеводителя для того, кто решил побывать за границей не просто для того, чтобы что-то увидеть собственными глазами, «оттянуться» и набраться впечатлений, а чтобы понять душу иной культуры. И так же точно, как нормальный, интеллектуально развитый человек, заглядывая в путеводитель, вовсе не проверяет, на месте ли в Париже Эйфелева башня или собор Святого Петра в Риме, а ищет совета, на что и почему стоит обратить внимание — и потом открывает многое такое, о чем ни в каком путеводителе не написано, так, надеюсь, и вы, мои читатели, воспользовавшись этими, по необходимости беглыми, очерками, сможете увидеть в море современных философских сочинений не набор бессмысленных слов, не скопище мнений, а мир пусть для начала непривычный и даже чуждый, но довольно целостный и, вопреки первому впечатлению, совсем неплохо обустроенный и даже логичный.

Зотов, А.Ф. = Современная западная философия: Учеб./А.Ф. Зотов.— 2-е изд., испр.— М.: Высш. шк., 2005.— 781 с. ISBN 5-06-005107- Янко Слава || Библиотека Fort/Da || http://yanko.lib.ru || http://yanko.lib.ru/gum.html || slavaaa@yandex.ru || yanko_slava@yahoo.com ОГЛАВЛЕНИЕ Вместо введения.................................. 1. XIX век — становление современной философии.............. 2. А. Шопенгауэр — провозвестник новой философской парадигмы.... 3. «Коренной переворот в философии» и его главные участники...... Философия Кьеркегора.............................. Младогегельянцы................................. К.Маркс и марксизм: философия принимает новый облик......... 4. Позитивизм — философская парадигма индустриального общества.... «Первый позитивизм».............................. Огюст Конт.................................... Джон Стюарт Милль............................... Герберт Спенсер.................................. 5. Естественно-научный материализм XIX века................. 6. Эмпириокритицизм («второй позитивизм»): теория познания в роли научной философии..................................... Эмпириокритическая концепция жизни..................... Онтология эмпириокритицизма: мир как совокупность «комплексов ощущений» Место эмпириокритицизма в истории западной философии......... 7. Прагматизм — американский синтез европейских философских идей.. Чарльз Пирс.................................... Вильям Джемс................................... Джон Дьюи..................................... Прагматистская концепция истины....................... 8. Неокантианство: редукция философии к методологии............ Способы образования научных понятий. «Науки о природе» и «науки о духе».. 9. В. Дильтей: философские и методологические основания истории как науки. «Критика исторического разума»: предмет и метод истории......... 10. Западная философия в ХХ веке....................... 11. Ф. Ницше и сумерки обосновывающего разума. Новая философская парадигма....................................... 12. «Философия жизни» во Франции: А. Бергсон............... 13. Неопозитивизм.................................. Становление логического позитивизма..................... «Логико-философский трактат» Л. Витгенштейна.............. Венский кружок.....

............................ Принцип верификации.............................. Верификация и язык науки........................... Идеи познего Витгенштейна.......................... Что такое «форма жизни»? Что такое «Языковая игра»?......... Достоверность................................... 14. Психоанализ и его философские контексты................. Первые шаги психоанализа. Фрейдизм.................... Психоанализ и «научная психология»..................... Психоанализ К. Юнга. Учение о коллективном бессознательном..... 15. Феноменология Гуссерля............................ Жизнь и деятельность основателя современной феноменологии...... Основные принципы феноменологии Гуссерля и их эволюция....... Начало. Гуссерлева «Философия арифметики» и редукция в роли методологического принципа................................. Феноменологическая самокритика и критика психологизма. «Логические исследования»

.................................... «Поворот» 1907 г. Процесс конституирования и проблематика времени. Феноменологическая редукция как метод и феноменология как фундаментальная онтология...................................... «Картезианские размышления». Феноменологическая редукция и конституирование предметного мира........................... Синтез как изначальная форма познавательной активности........ Проблема «других Я». Интерсубъективность................. «Кризис европейских наук». Проблема судьбы европейской культуры. «Жизненный мир»................................... Философские наследники Гуссерля....................... 16. М. Хайдеггер и его концепция феноменологической онтологии..... Вопрос о бытии................................. Экзистенциальная аналитика.......................... Время и временность.............................. Конечность человеческого бытия........................ Онтология историчности. Историчность и временность........... «Поворот».................................... 17. Экзистенциализм Сартра............................ Феноменологическая онтология......................... Дедукция понятий феноменологической онтологии. Ничто и свобода... Зотов, А.Ф. = Современная западная философия: Учеб./А.Ф. Зотов.— 2-е изд., испр.— М.: Высш. шк., 2005.— 781 с. ISBN 5-06-005107- Янко Слава || Библиотека Fort/Da || http://yanko.lib.ru || http://yanko.lib.ru/gum.html || slavaaa@yandex.ru || yanko_slava@yahoo.com Ситуативность человеческого бытия. Экзистенциальная возможность... Экзистенциальная трактовка времени..................... Трансценденция.................................. Бытие-для-другого................................ Конкретные отношения с другими....................... «Иметь», «делать» и «быть» как базовые категории человеческой реальности Свобода и фактичность. Бытие в ситуациях................. Место смерти в экзистенциальной онтологии................ Экзистенциальный психоанализ......................... «Хотеть», «иметь» и «быть» как детерминантны человеческого бытия.. Заключение.................................... 18. Структурализм: западная философия на пути к постмодерну...... Первые шаги структурализма. Структурная лингвистика.......... К. Леви-Строс и структурная антропология.................. М. Фуко и его «онтология дискурса»..................... 19. Ж. Делёз и философский облик постмодерна............... От «кризиса объективности» к «кризису субъективности»......... Онтология и «логика смысла» Ж. Делёза.................. 20. Поиски синтеза: П. Рикёр........................... Вместо заключения................................. Учебное издание Зотов Анатолий Федорович СОВРЕМЕННАЯ ЗАПАДНАЯ ФИЛОСОФИЯ Редактор Л.Б. Комиссарова Технический редактор Н.И. Тростянская Корректор Т.И. Виталева Компьютерная верстка H.H. Петрова Лицензия ИД №06236 от 09.11.01.

Изд. № РИФ-266. Подп. в печать 15.09.04. Формат 60 х 90 1/16.

Бум. офсетная. Гарнитура «Таймс». Печать офсетная.

Объем 49,00 усл. печ. л. 49,75 усл. кр.-отт.

Тираж 3000 экз. Зак. № 4398.

ФГУП «Издательство «Высшая школа», 127994, Москва, ГСП-4, ул. Неглинная, 29/14.

Тел.: (095) 200-04- http://www.v-shkola.ru E-mail: info@v-shkola.ru Отдел реализации: (095) 200-07-69, 200-59-39, факс: (095) 200-03-01. E-mail: sales@v-shkola.ru Отпечатано на ФГУП ордена «Знак Почета»

Смоленская областная типография им. В.И. Смирнова.

214000, г. Смоленск, пр-т им. Ю. Гагарина, Издательство «Высшая школа»

127994, г. Москва, ул. Неглинная, 29/14 тел.: (095) Адрес издательства:

200-04-56 http://www.v-shkola.ru/ E-mail: info@v-shkola.ru тел.: (095) 200-07-69, 200-59-39 факс: (095) 200 Отдел реализации:

03-01 E-mail: sales@v-shkola.ru тел.: (095) 200-07-69 E-mail: reklama@v-shkola.ru Отдел рекламы:

тел.: (095) 200-30- Телефон магазина:

Схема проезда Проезд до станции м. «Цветной бульвар», «Пушкинская», «Тверская»,«Кузнецкий мост»

Вход в издательство со стороны Петровского бульвара.

Зотов, А.Ф. = Современная западная философия: Учеб./А.Ф. Зотов.— 2-е изд., испр.— М.: Высш. шк., 2005.— 781 с. ISBN 5-06-005107- Янко Слава || Библиотека Fort/Da || http://yanko.lib.ru || http://yanko.lib.ru/gum.html || slavaaa@yandex.ru || yanko_slava@yahoo.com Мы будем рады видеть Вас!

Сканирование и форматирование: Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || yanko.lib.ru@rambler.ru || yanko_slava@yahoo.com || http://yanko.lib.ru || Icq# 75088656 || Библиотека:

http://yanko.lib.ru/gum.html || update 03.10. Зотов, А.Ф. = Современная западная философия: Учеб./А.Ф. Зотов.— 2-е изд., испр.— М.: Высш. шк., 2005.— 781 с. ISBN 5-06-005107-

Pages:     | 1 |   ...   | 26 | 27 ||
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.