авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 9 |
-- [ Страница 1 ] --

Патрик Френч

ТИБЕТ, ТИБЕТ

*зР

ИЗДАТЕЛЬСТВО

Москва

2004

УДК 94(515)

ББК 63.3(5Кит)7

Ф87

Patrick French

TIBET, TIBET

A Personal History

2003

Перевод с английского В. Маргович и Ю. Яруниной

под редакцией И. Беличевой

Серийное оформление А. Кудрявцева

Печатается с разрешения автора, David Godwin Associates и литературного агентства Synopsis Подписано в печать 09.02.2004. Формат 84x1087,2• Уел. печ. л. 23,52. Тираж 5000 экз. Заказ № 5726.

Книга подготовлена издательством «Мидгард» (Санкт-Петербург) Френч П.

Ф87 Тибет, Тибет: Пер. с англ. / П. Френч. — М.: ООО «Издательство ACT, 2004. — 445, [3] с. — (Духовные учителя).

ISBN 5-17-022515-...Тибет. Обитель сокровенной мудрости, сказочная в своем подвижническом, отшельническом просветлении.

Священная ШамбалаБлаватской и Рерихов...

ШангриЛа Дж. Хилтона...

Край, в котором каждый камень исполнен Истинного Знания...

Перед вами — Подлинный Тибет.

Земля, превосходящая ВСЕ, что мы знаем о ней, — и навеки остающаяся неподвластной взгляду извне!

УДК 94(515) ББК 63.3(5Кит)- © Patrick French, © Перевод. В. Маргович, Ю. Ярунина, И. Беличева, © ООО «Издательство АСТ», отРЕД А К Ц И И На карте мира есть два Тибета: Тибет — и Тибет.

Географически по своему местоположению они совпадают, зато во всем остальном сугубо раз­ личны.

Первый Тибет известен прежде всего как оби­ тель сокровенной мудрости, он почти сказочен в своем отшельническом, подвижническом про­ светлении, осененном для европейцев и амери­ канцев авторитетом Е.П. Блаватской и семейства Рерихов: это земля благодати, священная Шамба­ ла, она же Шангри-Ла Дж. Хилтона, край, в кото­ ром каждый камень и каждая былинка исполнены Истинного Знания;

край, в котором все соразмер­ но и сообразно (позволим себе эту конфуциан­ скую вольность);

край — светоч для всякого за­ падного человека, не чуждого духовных исканий.

Тибет второй напрочь лишен «теософского глянца». Более того, слово «глянец» к нему непри­ менимо вообще. Суровые природные условия отя­ гощены многочисленными политическими и соци­ альными проблемами — о какой соразмерности и какой сообразности может идти речь?

История Тибета насчитывает более 2000 лет.

В этой истории — и могущественная Тибетская империя, владевшая Центральной Азией и Ки­ таем, и монгольское иго, и установление теокра­ тии далай-лам (религиозных,и государственных лидеров одновременно), и маньчжурские и анг КИРИЛЛ КОРОЛЕВ лийские притязания на горную область, и независимость, обретенная по договору 1914 г., и события 1949— 1951 гг., — события, эхо которых слышится по сей день.

В сентябре 1949 года части Народно-освободительной ар­ мии Китая вторглись в восточный Тибет, а в сентябре 1951 года китайские войска заняли столицу Тибета Лхасу.

Четырнадцатый далай-лама был вынужден покинуть стра­ ну и просить политического убежищ а за рубежом. И вот уж е более пятидесяти лет работает «тибетское правитель­ ство в изгнании», а вопрос о суверенитете Тибета — или Тибетского автономного района, как его называют в Китае, остается камнем преткновения между КНР и сторонника­ ми тибетской независимости.

Книга Патрика Френча, как несложно догадаться, по­ священа второму Тибету — «затерянной земле», если про­ цитировать автора. Еще школьником П. Френч встретился с прибывшим в Великобританию далай-ламой, и эта встреча произвела на него столь сильное впечатление, что он бук­ вально «заболел» Тибетом. В 1999 г. Патрик Френч на соб­ ственный страх и риск предпринял путешествие в Тибет:

начал он с «экскурсионного маршрута», который предлага­ ют туристам, — Лхаса, храм Джокханг, Потала, а затем про­ ехал через всю страну, собственными глазами увидев обо­ ротную сторону рекламного туристического проспекта. «Ти­ бет, Тибет» — это одновременно и путевые заметки, и крат­ кая политическая история горного края, и попытка проникнуть за «мифологическую завесу», окружающую ис­ тинный Тибет, который, по горьким словам П. Френча, пре­ вратился ныне в «бледную тень себя самого пятивековой давности».

Кирилл Королев ТИБЕТ, ТИБЕТ ГЛАВА ПЕРВАЯ Мой брат сказал мне: «Если ты зак­ роешь глаза на пугающее тебя зрелище, то перестанешь бояться. А если ты взглянешь на него в упор, то увидишь, что того, чего следовало бы бояться, нет совсем».

Акиро Куросава.

Что-то вроде автобиографии Я жил в комнате при монастыре Цечоклин, расположенном неподалеку от одного из центров уединенной тибетской жизни, гима­ лайской деревушки МакЛеод Гандж. Шел 1987 год. Впервые за последние десять лет в Тибете снова начались демонстрации. В кон­ це лета мне предстояло вернуться в Европу, но сейчас я находился там, где хотел. Жизнь моя была самая простая: каждое утро я рано вставал, умывался холодной водой и спус­ кался через лес к библиотеке в Дхарамсале.

Тогда это было бедное и грязное место: одни лишь сгорбленные старухи с четками да ле­ ниво прогуливающиеся потомственные без­ дельники в исписанных слоганами майках и темных очках. Здесь ошивались хиппующие бродяги, индийские паломники, приехавшие к святыне из Бхагсунатха, и студенты, изу ПАТРИК ФРЕНЧ чающие тибетскую культуру, родом из Израиля или Японии.

Но был в Цечоклине один человек, который хоть и жил в монастыре, но не был монахом. Он поселил­ ся отшельником в лачуге, которую сам же и постро­ ил на одном из склонов холма. Его видели пасущим коров, собирающим хворост, а иногда он помогал на задымленной монастырской кухне. Звали его Тхуб тен Нгодуп, и держался он скромно и незаметно.

У него было лицо повидавшего жизнь человека. Он бежал из Тибета в 1950 г. после вторжения туда ки­ тайских коммунистов и работал на строительстве до­ рог, где ему приходилось заниматься тяжелым физи­ ческим трудом, пока не вступил в Тибетский корпус Индийской армии.

Нгодуп научился готовить, когда был солдатом.

Кто-то из монахов посоветовал ему зарабатывать на жизнь, готовя еду для жильцов гостевых комнат здешних монастырей. Меня попросили помочь ему в работе. Теперь, оглядываясь назад, я понимаю, что во время нашей недолгой дружбы он неловко чувство­ вал себя рядом с иностранцем. Мы объяснялись жес­ тами и с помощью нескольких ломаных фраз. Было составлено подходящее меню — чай, суп, омлет момо, шабалай, тукпа*, английский вариант кото­ рого я размножил и разослал потенциальным клиен­ там. Начинание мое оказалось успешным. Нгодуп по­ * Перечисляются блюда тибетской кухни: момо — пель­ мени с мясом или овощами;

шабалай — сильно прожа­ ренные пирожки с мясом, которые подаются с острым салатом;

тукпа — суп-лапша с мясом и овощами. — Примеч. ред.

ТИБЕТ, ТИБЕТ святил себя закупке продуктов и приготовлению еды, ему очень хотелось добиться высокого уровня обслу­ живания. Он нашел себе занятие по душе, и это сде­ лало его жизнь легче.

Солнце едва поднимается над крышами деревян­ ных домов, а Нгодуп, бывало, уже идет в Цечоклин, неся в руках помятый алюминиевый поднос, на ко­ тором стоят китайские чашки и соусницы, сахарни­ ца и стакан горячего молока, треснувший заварной чайник и блюдо с теплыми, намазанными маслом тостами. Он нагибается к низкому столику и рас­ ставляет перед нами приборы, смущенно улыбаясь и постоянно кланяясь по тибетской привычке. За­ кончив, он берет поднос и, держа его перед собой, спускается по каменным ступенькам домика, спиной к монастырской кухне, путаясь в широких заплатан­ ных коричневых штанах. В ту пору ему было сорок девять лет.

*** Прошло 11 лет, и во время демонстрации в Нью Дели Нгодуп сделал свой выбор. По доброй воле он вбежал в лачугу, где хранились составы для чистки тканей, и вылил на себя бензин, пропитавший одеж­ ду, волосы и кожу. С криками он подпалил хижину и выбежал на площадь, пылая сам.

Это случилось ранним утром 27 апреля 1998 го­ да, солнце только что взошло. Шесть тибетских бе­ женцев в Джантар Мантар продолжали голодовку, поддерживаемые сотнями сочувствующих и одобряе­ мые вниманием мировой прессы. Протест их был об ПАТРИК ФРЕНЧ ращен к беспомощной и бесполезной организации — Организации Объединенных Наций. Было выдвинуто несколько требований: плебисцит о будущем Тибета, расследование нарушений прав человека и обсужде­ ние давно забытых прежних решений ООН.

Голодовка длилась уже 49 дней, и некоторые люди оказались к тому времени на грани смерти.

Нгодуп был в группе, готовой сменить тех, кто ум­ рет. Ситуация осложнялась еще и тем, что ожидал­ ся приезд китайского инспектора. Руководитель от­ дела координации Народно-освободительной армии Фу Куань Юй прибыл тогда в Индию с официальным визитом. И власти не хотели, чтобы его пребывание в стране омрачили умирающие тибетцы. Полиции было приказано очистить место. Вечером полицей­ ские, вооруженные лати (так называется длинная бамбуковая палка, окованная железом), ворвались на место, где проходила голодовка, и поволокли ее участников к машинам скорой помощи, попутно из­ бивая их. Чоянг Тхарчин, представитель тибетского правительства, находящегося в изгнании в Дхарам сале, заснял это стблкновение.

Я просматривал пленку снова и снова, и с каж­ дым разом увиденное потрясало меня все сильнее.

Полиция забеспокоилась. Голодающие были в на­ циональной одежде, а что-нибудь более колоритное и узнаваемое вряд ли можно найти в Тибете. И поли­ цейские толкали их, выкручивали руки, били лати.

В углу кадра я разглядел Тхубтена Нгодупа, в отчая­ нии продирающегося сквозь толпу, с красным, слов­ но у бегуна в конце дистанции лицом;

вот он исчеза­ ет из поля зрения. Через минуту или чуть позже ка­ мера рывками перемещается от полиции и участии ТИБЕТ. ТИБЕТ ков голодовки и фокусируется на оранжевом пламе­ ни, отбрасывающем белые блики. Затем изображе­ ние становится более четким, вот уже в центре пла­ мени ясно видна движущаяся фигура. Изображение приближается, теперь уже нет сомнений — посреди огня находится человек, сложивший ладони в индий­ ском приветствии намаете, ритмично поднимающий и опускающий руки в страстной мольбе. Теперь уже видишь его лицо и ясно слышишь его высокий, тон­ кий голос, разносящийся над волнующейся толпой:

«Ро йуаШ Ро Яапгеп!». Он отворачивается от ка­ меры и, пылая, идет к толпе тибетцев. Вот Нгодуп спотыкается, продолжает двигаться, вздрагивая в пляшущих языках пламени, и спотыкается снова, но при этом все так же держит соединенные ладони, по­ вернувшись в толпе, словно в молитве или отчаян­ ной просьбе. Он идет неверным шагом, кто-то, воз­ можно полицейский, сбивает его на землю. Нгодуп лежит, сжавшись, закрыв голову, его бьют мешками и одеялами. Оранжевое пламя исчезает, камера фик­ сируется на лежащем ничком теле и людях, сбежав­ шихся на крики. На заднем плане появляется огром­ ный, нарисованный от руки плакат:

ООН! МЫ ХОТИМ СПРАВЕДЛИВОСТИ!

ТИБЕТСКАЯ ЖЕНСКАЯ ГРУППА СОЦИАЛЬНОГО ОБЕСПЕЧЕНИЯ Кадры скачут, камера останавливается.

В больнице, пока Нгодуп еще был в сознании, его навестил далай-лама, сказавший ему, что не следует питать чувство злобы по отношению к китайцам. Ти­ бетец чуть приподнялся, давая понять, что согласен.

ПАТРИК СОРЕНЧ Он выглядел счастливым. Нгодуп умер сразу после полуночи.

Его смерть потрясла меня. Было в ней что-то, что не укладывалось в моей голове: какая-то прямо­ та и логика. Это была истинно буддийская смерть.

Самоубийца, обернувший насилие внутрь, убиваю­ щий себя одного в защиту других. Нгодуп не думал таким образом снискать себе известность. Он был измученным, пожилым беженцем в стране, где хва­ тало своих проблем. Его самосожжение явилось вы­ зовом. Для тибетских изгнанников и сочувствую­ щих им он стал мучеником, превратившись в сим­ вол. Фотографии, изображающие Нгодупа в кольце огня, разошлись по всему миру, оттеснив на задний план Монику Левински и курс ЫАЭОАО, и вернули Тибет на первую полосу газет.

Готовя материал о жизни и смерти Нгодупа, эссе­ ист Джамьянг Норбу предложил свое объяснение его поступку:

На последней фотографии, сделанной перед палаткой участников голодовки в Дели, Тхуб тен Нгодуп улыбается... И в этом человеке нет и намека на злобу, фанатизм'ИЛИ какое-либо опьянение. Нгодуп был простым человеком (он с трудом читал по-тибетски), но когда я смотрю на эту фотографию, то вижу спокойное, счаст­ ливое лицо того, кто познал ясный закон жиз­ ни;

нечто постоянно ускользающее от нас, но что тибетцы испокон веков считают основой любого важного дела;

без этого невозможна философия Дхармы — «ты должен принять ре­ шение и действовать».

ТИБЕТ, ТИБЕТ *** Я никогда не забуду, как он кричал, объятый пла­ менем: «Победа за Тибетом! Свободный Тибет!»

Люди в толпе рассказывали, что слышали потрес­ кивание, когда тело Нгодупа начало гореть.

В моей памяти навеки запечатлелся спокойный человек, который твердо сознавал, что и во имя чего он делает в момент, когда огонь пожирал его плоть.

Нгодуп всегда казался скромным и незаметным, когда приносил мне чай и тосты в Цечоклине. Я не вспоминал о нем годами, пока однажды не увидел в газете его фотографию.

ГЛАВА ВТОРАЯ Одни народы имеют возможность обращать­ ся к своей истории, история других никогда не существовала иначе как в устных расска­ зах, у некоторых же записи были уничтоже­ ны чужаками, так что целостность истории оказалась нарушенной. Работая над этой книгой, я снял офис в Южной Англии, в чу­ десном месте, сама атмосфера которого, ка­ залось, дышала благополучием. Нужную мне информацию я получал из Интернета. Из моего окна открывался вид на ручей и склон, где на сочной траве паслись коровы. Здесь нетрудно разыскать следы того, что происхо­ дило в этих местах в далеком прошлом. Мне удалось узнать, что более тысячи лет назад этот склон принадлежал христианским мона­ хиням, которые получили его от Эдви, перво­ го саксонского короля Англии. Я могу прочи­ тать имена арендаторов, обрабатывавших эти земли и использовавших — как здесь за­ писано — четырехплужные упряжки для подготовки земли к посеву кукурузы. Я знаю, что шесть веков спустя местному священни­ ку было приказано выпасать на этой земле семьдесят овец и пять иных «скотов» и что кюре, бывший, как известно, пьяницей, смог сохранить за собой этот пост потому, что со ТИБЕТ. ТИБЕТ держал в порядке церковное хозяйство. Я узнал, что одна из семей землевладельцев продала другой часть охотничьих угодий на дальней стороне склона и что с тех пор вот уже четыре века та же самая семья все еще владеет этим участком.

Эта земля никогда не знала ни нашествий, ни пе­ реселений. Здесь все глубоко проникнуто духом пре­ емственности — преемственности, которой так не хватает в некоторых иных местах, где связи с про­ шлым разорваны, где история страны и ее народа ста­ ла печальным рассказом о потерях, об утраченной ис­ торической памяти, о длительной жизни в изгнании и разрушении самосознания народа. Об этом гово­ рится в песне б-го далай-ламы:

Белый журавль!

Одолжи мне свои крылья, Я не улечу далеко..., В наше время лишь в древних рукописях можно прочитать о тибетских императорах седьмого и восьмого веков или об истории выдающихся монас­ тырей, узнать о жизни правителей и буддийских кланов. Но для жителей Тибета связь между про­ шлым и настоящим исчезла. Она систематически разрушалась под влиянием чуждой политической идеологии, пришедшей из индустриальной Европы, а также в результате физического уничтожения тек­ стов и предметов старины. Результатом чистки моз­ гов, наиболее жестокой в 50—60х годах XX века, стало отмирание способностей мыслить и помнить, объединяющих людей в общественной жизни и в ко­ нечном итоге определяющих общество. Этот разрыв между прошлым и настоящим привел обитателей со­ ПАТРИК ФРЕНЧ временного Тибета к состоянию, подобному атрофии памяти. О подобном явлении, сопровождавшим ста­ линский террор, Надежда Мандельштам писала в книге своих воспоминаний «Надежда против надеж­ ды»: «Состояние, подобное этому, оставляет свои следы. Мы все становимся душевно неуравновешен­ ными — не совсем больными, но и не здоровыми:

подозрительными, запутавшимися и скрытными».

Осенью 1999 года, когда мое пребывание в Тибете уже близилось к концу, я прочувствовал масштабы тибетской аномалии. Лхасский отель «Raidi», в кото­ ром я остановился, находился под наблюдением орга­ нов безопасности. К этому я уже привык. Я пребывал в Тибетском автономном районе слишком долго и старался по мере своих сил, бывая где-либо и встре­ чаясь с людьми, выглядеть обычным туристом. Одна­ ко люди в штатском, китайцы, каждый день приходи­ ли в отель, расспрашивали обо мне или осматривали мою комнату, когда меня не было. Человек в шляпе сидел у окна в магазине напротив, наблюдая за при­ ходящими и уходящими из отеля людьми.

Со всем этим я еще мог смириться, хотя и чув­ ствовал себя неуютно. По-настоящему же потрясло меня открытие, которое я сделал немного позже:

улыбчивая, веселая тибетская девушка-портье, еще совсем молоденькая, с которой я с удовольствием болтал и перешучивался, работала в органах государ­ ственной безопасности. Мне сказали, что она обяза­ на была докладывать обо всех иностранных туристах, которые выглядели подозрительно: либо встречались с «неподходящими» людьми, либо умели говорить по тибетски, либо имели профессиональные видеокаме­ ры, или же просто знали слишком много. Она понача­ лу не хотела на них работать. Но ее отец, совершив­ ТИБЕТ. ТИБЕТ ший небольшой проступок, оказался у них «на замет­ ке», и у нее не было выбора.

Для тибетцев, живших в Лхасе, всеэто не каза­ лось странным. Это было для них в порядке вещей.

Каждый, даже член твоей семьи, мог донести на тебя. Причем большинство предавало не ради поли­ тической или финансовой выгоды, но просто потому, что им в голову не приходило вести себя иначе.

Однажды мне довелось разговориться с очень ста­ рым тибетцем, врачом, у него дома, неподалеку от Баркхора. Он заметил мимоходом, что мечтает в душе о том, чтобы смять свое новое разрешение на пребывание и растоптать его. Я поинтересовался, что такое «разрешение на пребывание», и тибетец предъявил мне документ, который должен был подпи­ сать каждый постоянный житель Лхасы.

Документ этот назывался «Обязанности граж­ дан» и имел подзаголовки: «Защита безопасности и стабильности общества», «Политическая и идеоло­ гическая подкованность» и другие в том же духе.

Тон был угрожающий, документ пестрел рассказами о штрафах, районных комитетах, образцовых кол­ лективах и образцовых семьях, — словом, все как в недавние времена в Китае до прихода Дэн Сяопина.

Люди обязаны любить свою Родину, проти­ востоять сепаратистам, защищать единство Ро­ дины, а также крепить дружбу и солидарность народов. Городские жители обязаны демонст­ рировать свое уважение к политике партии, воздерживаясь от каких-либо действий, нано­ сящих ущерб престижу или интересам партии и правительства. Все обязаны проявлять свою политическую лояльность, твердо противосто­ ПАТРИК ФРЕНЧ ять сепаратистским настроениям, игнориро­ вать проявления массовых беспорядков, и не интересоваться ими, быть беспощадными к се­ паратистам и не распространять клеветничес­ кие слухи... В случае, если какой-либо человек окажется подозрительным, необходимо без промедления сообщить о нем в соответствую­ щие органы, а не укрывать его.

Примитивный политический жаргон был под стать содержанию: народ, партия, Родина, надуман­ ная солидарность народов и предостережения про­ тив тех, кто имеет собственное мнение о том, как следовало бы управлять Тибетом,— против сепара­ тистов. И так далее в том же духе. Здесь имелись правила для стражей закона и правила, регламенти­ рующие, как доносить на,соседей, директивы, опре­ деляющие, сколько допустимо зарабатывать, кто и когда может приходить к вам в гости и даже нормы контрацепции.

Когда я узнаю о чем-нибудь, вроде этого докумен­ та, когда представляю себе мучительное существова­ ние молоденькой жизнерадостной шпионки из орга­ нов безопасности, мне начинает казаться, будто я по­ пал в другое измерение. В страну, управляемую не террором, как это было в недавнем прошлом, а посто­ янным контролем за разумом людей при отсутствии какой бы то ни было свободы.

*** На особенности национального характера, специ­ фические для разных народов, влияют и особенности физической географии: высота над уровнем мирового ТИБЕТ. ТИБЕТ океана в Нидерландах, льды в Арктике, острова в Греции, джунгли в Папуа—Новой Гвинее, промозг­ лый климат в Англии — все эти факторы создают культуру, особое видение мира и образ действий. Ти­ бет всегда отличался разнообразием. Он был страной исследователей и путешественников в гораздо боль­ шей степени, чем изолированной зоной, запретной землей, как представляют его европейцы. Географи­ ческие трактаты, написанные тибетскими монахами около 1820 года, содержат упоминание о Луизиане и Рио-де-Жанейро, о государственном устройстве Франции и тюремном заключении корсиканского ге­ нерала, который завоевал большую часть Европы (монахи называли его «На-по-ли»).

Недоступность Тибета подталкивала его жителей к путешествиям, миссионерству, торговле и войнам.

Тысячи лет назад Тибет активно перенимал культуру даже очень далеких земель. Немало важных линг­ вистических основ тибетского языка было заимство­ вано на Западе, их насчитывается даже больше, чем пришло из китайского и китайско-тибетского праязы­ ков. Некоторые старейшие тибетские слова имеют индоевропейское происхождение, включая такие лингвистические основы, как cow, wheat, pig, wheel, dog, rice, birth, star, kin и government. Лингвист Кристофер Беквит замечает: «Знаменитый индоевро­ пейский корень, который дает слова “king”, “royal”, “right”, “rights”, “reckoning” и так далее, а именно корень -reg (“to touch” — брать), широко распрост­ ранен и в старотибетском языке. Существует значи­ тельная корреляция между старотибетским языком и индоевропейским праязыком»1.

В далеком прошлом, в 715 году, арабские сол­ даты объединили усилия с тибетской императоре ПАТРИК ФРЕНЧ кой пехотой в жестокой битве при Фергане. Этот город был тогда аванпостом Средней Азии, более близким к Константинополю, чем к Чанъаню (Сиа­ ню), столице Китая в период династии Тан. Выска­ зывалась даже догадка о несомненном влиянии Пер­ вой Книги Царств на тибетскую историческую хро­ нику восьмого века «Сочинение министра из Ба», где упоминаются несторианские христиане, мани хеи и еврейские торговцы, действующие на «Шелко­ вом пути».

Сегодня, если смотреть по карте, территория проживания этнических тибетцев простирается от северного нагорья Амдо до гор Куньлуня, через Чангтанг к индийским Гималаям и далее к Сиккиму, обратно через знойные пустыни и снежные горы к Лхасе, наверх к Чамдо, прямо к Литану и вниз к тропическим лесам на границе Бирмы. Трудно четко определить, благодаря каким узам, люди ощущают свое единство. Религия, язык, менталитет, вне­ шность, одежда и особенности этикета — все это возможно в равной степени. Так, историк Церин Шакья, углубляясь в изучение традиций, приводит в качестве отличительного знака тибетцев обычай есть цампу — жареную ячменную муку. Он сообща­ ет, что во время разгара борьбы Тибета против Ки­ тая в 1959 г. в единственной тибетской газете «Зер­ кало» появилось письмо, которое было символичес­ ки адресовано «Всем, кто ест цампу». В этой статье автор обращается к первоэлементу, объединяющему тибетцев, — цампе — как частице тибетской общно­ сти. Традиция есть цампу распространяется на всех тибетцев, выходя за пределы диалектов, сект, родов и регионов.

ТИБЕТ, ТИБЕТ Те, кто ест цампу, никогда не знали той безопас­ ности, которую дает спокойный ровный ландшафт, не это формировало их национальный характер. Чтобы выжить здесь, необходима постоянная уверенность в себе. Если вы зайдете слишком далеко на восток от Лондона или слишком далеко на запад от Токио, то обязательно выйдете к морю. Но здесь, в самом цент­ ре Азии, расстояния просто огромные, а границы не такие четкие. Где начинается Тибет и кончается Ки­ тай? Где кончается Индия и начинается Китай? Ки­ тайское правительство предъявляет права на боль­ шинство индийских штатов в Арунашал Прадеш. Ин­ дия претендует на территорию внутри Тибетского ав­ тономного района. А действующее в изгнании правительство Тибета предъявляет права на часть китайской провинции. Сычуань.

Во времена империи влияние Тибета простиралось на севере до Туркестана, на востоке — до Чангана, на юге — до берегов Ганга, а на западе — до Афганиста­ на. Чтобы удержать под контролем эту огромную тер­ риторию, тибетским властям приходилось много вое­ вать и ловко плести сеть хитроумных союзов. Тысяче­ летие спустя этнический и политический Тибет оказа­ лись разобщены. Тибетцы разбросаны по всем Гималаям вокруг Китая, и хотя они вынуждены лояль­ но относится к Лхасе, их политические симпатии за­ частую совершенно иные. В разных частях гигантско­ го, непроходимого Тибетского плато власть переходи­ ла от правительства Лхасы то к китайскому императо­ ру, то к временно возвысившимся военным вождям, то к крупным местным монастырям.

Во время короткого периода фактической незави­ симости Тибета между Первой мировой войной и ПАТРИК ФРЕНЧ 1950 годом тибетское правительство контролировало территорию, примерно равную сегодняшнему Тибет­ скому автономному району. Как и на Балканах, на тибетских приграничных территориях соседствуют представители различных этнических групп: деревня китайской народности хани, деревня мусульман-ху эйцев, деревня цянцев и тибетская деревня могут располагаться бок о бок. В китайских провинциях Цинхай, Ганьсу, Сычуань и Юньнань, которые гра­ ничат с Тибетом, значительная часть населения — этнические тибетцы, проживающие на неосвоенных землях, так что зачастую непонятно, кто же в дей­ ствительности ими управляет. Сейчас в Пекине пы­ таются справиться с этой разобщенностью, объеди­ нив отдельные тибетские префектуры в четыре про­ винции. Большинство тибетцев сейчас живет там, а не в Тибетском автономном районе.

Согласно официальной китайской переписи насе­ ления, которую демографы считают недостаточно точной, 2,5 миллиона тибетцев проживает в Тибет­ ском автономном районе и 2,9 миллиона в провинци­ ях Цинхай, Ганьсу, Сычуань и Юньнань. Но если мы возьмем, например, провинцию Цинхай, почти вся территория которой управляется «автономной пре­ фектурой», то увидим, что восемьсот тысяч тибетцев и шестьсот тысяч китайцев проживают в Тибетском районе, тогда как 1,3 миллиона тибетцев и семьсот тысяч китайцев живут в Монгольском районе.

В большой провинции Сычуань с населением в во­ семьдесят пять миллионов на территории Тибетского района проживает 1,1 миллион тибетцев и семьсот тысяч представителей других народностей. Таким об­ разом, автономия этих районов в большей степени ТИБЕТ. ТИБЕТ становится фикцией, да и границы самих районов ча­ сто проведены недостаточно разумно. Очевидно, что разрешить запутанные этнические вопросы в этих местах будет нелегко2.

Тибетское правительство в изгнании, базирую­ щееся в Дхарамсале (согласно журналу «Econo­ mist», наиболее солидное из всех правительств мира, действующих в изгнании), предлагает раз­ решить эту историческую и демографическую про­ блему комплексно и достаточно радикальным спосо­ бом. Не мудрствуя лукаво, это правительство попрос­ ту претендует на все земли, заселенные тибетцами, охватывающие в общей сложности 2,5 миллиона квадратных километров. Поразительно, но эти терри­ ториальные манипуляции получили одобрение по­ давляющего большинства иностранных сторонников освобождения Тибета, несмотря на то что многие земли, особенно на севере и на востоке, никогда ра­ нее не попадали под юрисдикцию Лхасы.

Я пытался расспросить министра иностранных дел правительства далай-ламы Тензин Гьяче Тетхон га, почему изгнанное правительство требует тер­ ритории, которые не контролировало до 1950 года?

Не кажется ли ему, что такая позиция уменьшает шансы достичь договоренности с китайским пра­ вительством? Его ответ был весьма уклончивым:

пока еще ничего не решено окончательно. Подроб­ ный пересмотр границ основывается на «древнем праве» в той же мере, как и на устных преданиях и требованиях различных изгнанных тибетских обще­ ственных групп. «Составляя нашу карту, мы стреми­ лись не оставить за пределами страны никого из ти­ бетцев, — сказал министр, — так чтобы они не чув­ ПАТРИК ФРЕНЧ ствовали себя изолированными. Мы действуем в ин­ тересах Единого Тибета. Но я понимаю, что мы долж­ ны будем что-то отдать, а не только что-то получить.

Его Святейшество Далай-лама хочет справедливого компромисса».

Корни таких несоразмерных территориальных претензий следует искать в политике Китая. Для поддержания единства эмигрантской общины после перелета далай-ламы через Гималаи в 1959 году, его администрация разработала идею гигантского Еди­ ного Тибета. В начале шестидесятых в Индию, Не­ пал и Бутан приехало большое количество бежен­ цев, многие из пограничных с Китаем земель, где ти­ бетцы в большей мере стали жертвами жестоких ре­ форм и притеснений. Возникла необходимость выработки пантибетского самосознания. Его осно­ вой стала идея «Ро Cholkha Sum» — идея единства трех исторических регионов этнического Тибета:

Амдо, Кхама и У-Цанга. Люди, которые ранее соот­ носили себя лишь с одним из этих регионов, теперь начали осознавать себя тибетцами.

Чувство национального единства у тибетцев было создано искусственно, в изгнании. Диалект Лхасы послужил основой для общего языка бежен­ цев, государственным флагом Тибета стало полковое знамя, придуманное в 1920 г. выходцем из Японии (флаг этот демонстрировался на Конференции ази­ атских государств в 1947 г.): красные и синие поло­ сы и пара снежных барсов. Государственным гим­ ном объявили песню, написанную наставником да­ лай-ламы ринпоче Триджангом (считается, что в прошлой жизни он управлял колесницей Будды).

День рождения далай-ламы стал государственным 27 ТИБЕТ, ТИБЕТ праздником, а пожелание, используемое во время новогоднего праздника Лозар, сЛаэЫ с!е1ек», или «удачи вам», было объявлено универсальным обще тибетским приветствием, понятным всем ино­ странцам.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ Мое увлечение Тибетом началось еще в 80е годы, когда мне было около шестнадцати, после первой встречи с далай-ламой, экзоти­ ческий вид которого произвел на меня боль­ шое впечатление. Добро и зло этого мира я познавал в физически и культурно изолиро­ ванной от остального мира школе в Север­ ной Англии, управляемой монахами католи­ ческой церкви. Далай-лама выразил жела­ ние посетить действующий христианский монастырь, и выбрали нас. Все очень ждали его приезда. Нам было предписано надеть костюмы, так как далай-лама считался гла­ вой государства. Для обеспечения его безо­ пасности, привезли собак и охранников.

Нам показали документальный фильм по ис­ тории Тибета, который я помню до мелочей:

пейзажи, вереницы лошадей и яков, подни­ мающихся по горной тропе, высокие.желтые шляпы, картины религиозных церемоний, которые, как я тогда думал, представляли собой архивные съемки возведения на пре­ стол далай-ламы. Я помню даже, где я тогда сидел — сбоку, в левой части облицованной деревянными панелями общей комнаты.

Некоторые из монахов, наших учителей, говорили о прибытии далай-ламы как об ис ТИБЕТ, ТИБЕТ торическом событии, делающем честь монастырю.

Другие в саркастических тонах обсуждали этическую сторону самой возможности допустить столь выдаю­ щегося отступника Христа на священную территорию монастыря, аббатства и школы. Один из старых мона­ хов поведал нам историю, которую, как я думаю, он раскопал в какой-нибудь фантастической или приклю­ ченческой книжке начала XX века. Он сказал, что в любом месте, где далай-лама испражнится, тотчас по­ является буддийская святыня, так что разные там иностранцы обязаны относиться к нему как к месту паломничества. И теперь не будет покоя от этих вос­ точных паломников, которые, конечно, не преминут почтить священные экскременты. Самые бесхитрост­ ные из мальчишек были под впечатлением от этого рассказа и долго его потом обсуждали.

Хранитель Белого Лотоса прибыл в дождь в со­ провождении полицейских машин, тибетских мона­ хов и телохранителей из Индии. Некоторые из них имели при себе оружие. Мы стояли вытянувшись в линию и ждали. Ему было лет сорок с небольшим, он был еще молод и не очень известен, как я пони­ маю теперь, вспоминая его фигуру на фоне массив­ ных каменных зданий, далеких игровых площадок, старомодных полицейских машин и моросящего дождика. Мне запомнилась эта картинка Англии мо­ его детства, такой далекой от Тибета. Далай-лама носил шлепанцы на платформе и темно-красный ха­ лат, яркий по сравнению с черными монашескими рясами. Он светился от радости, в нем не было и следа смиренного благочестия, этой главной христи­ анской добродетели. Я помню, как страстно мне хо­ телось, чтобы далай-лама меня заметил. Он улыбал­ ся, наклонялся и пожимал руку каждому из нас.

ПАТРИК ФРЕНЧ Чуть позже, после посещения школьного театра, далай-ламу перехватила крупная длинноволосая дама — американка из Чикаго. Я никогда не был в Америке, да и женщин в монастыре тоже не видел, так что это зрелище показалось мне невероятным.

Я пробрался как можно ближе к месту действия.

Она была немного похожа на Джоии Митчелл. Стоя на коленях, женщина вцепилась в подол халата да­ лай-ламы, в то время как телохранители сообража­ ли, что же им предпринять. Суть ее обращения, пре­ рываемого всхлипываниями, заключалась в том, что мир нуждается в нем. Во сне ей было велено идти к нему, где бы он ни был, и передать, чтобы он спас человечество так, как сам найдет нужным. Я был по­ ражен серьезностью, с которой он обратился к ней, внимательно слушая каждое слово, равнодушный к смотрящим во все глаза ученикам и их смущенным наставникам.

С этого и началось мое наваждение — хотя тогда я этого еще не понимал. Я прочел тонкую брошюрку, напечатанную ламаистами, где объяснялись принци­ пы реинкарнации и рассказывалось, как нынешний правитель был выбран преемником умершего далай ламы, поскольку являлся его воплощением.

В 1935 году тогдашний правитель Тибета отправился на священное озеро Лхамо-Лхацо, где ему было видение монастыря с крышей из желтого и зеленого жадеита и дома с бирюзо­ вой крышей. В 1937 году высшие ламы и санов­ ники, храня секрет видения, отправились в раз­ личные части Тибета в поисках места, увиден­ ного правителем в водах озера. Во главе груп­ ТИБЕТ. ТИБЕТ пы, поехавшей на восток, был лама Кевтцанг, ринпоче монастыря Сэра. Оказавшись в Амдо, они нашли место, на которое указывало виде­ ние. Группа направилась к дому. Ринпоче Кевт­ цанг переоделся в костюм слуги, а один из младших сановников надел платье ринпоче.

Кевтцанг нес четки, принадлежавшие 13-му да­ лай-ламе. Маленький мальчик, который вышел из дома, узнал четки и потребовал, чтобы ему их отдали. Ринпоче Кевтцанг обещал отдать четки мальчику, если тот ответит на вопрос.

Он спросил мальчика, кем тот был раньше. Ма­ лыш ответил: «Sera aga», что на местном диа­ лекте значит «ламой монастыря Сэра». Затем ринпоче спросил, кто из них возглавляет груп­ пу, и мальчик правильно назвал его имя;

он знал также имя настоящего слуги. За этим пос­ ледовал ряд испытаний, включая определение вещей, принадлежащих 13-му далай-ламе: его прогулочной трости и барабана. В 1940 году мальчик этот был возведен в сан 14-го далай ламы.

Я был очарован романтикой этой сцены: монахи отправляются на поиски, находя дом с бирюзовой че­ репицей, переодевают ламу слугою и встречают ре­ бенка, который узнает трость и барабан. Только спус­ тя несколько лет я, прочтя воспоминания одного из членов семьи далай-ламы, понял, что все было не так просто. Дядя и старший брат будущего далай-ламы были важными перевоплощенными ламами в Амдо.

Дядя при этом управлял финансами близлежащего монастыря Кумбум и поддерживал жестокого местно­ ПАТРИК ФРЕНЧ го мусульманского военачальника Ма Фу Фаня, ко­ торый лично способствовал выбору далай-ламы и был другом семьи его матери.

Я стал читать о Тибете, о его жизни, религии и традициях, его правителях и подданных. Пытаясь сейчас поймать блеск прошлого сквозь разрознен­ ные, сливающиеся воспоминания, я не могу сказать, что так привлекло меня тогда к Тибету.

Если формулировать кратко, две вещи завладели мной: место и дух.

Тибет находится настолько далеко, насколько во­ обще можно представить. Это суровая, глухая, нетро­ нутая земля, вне времени и географии, где мысли мо­ гут быть выражены, а мечты могут жить. Высокогор­ ное плато, размером с Восточную Европу, самая го­ ристая страна в мире, страна малонаселенная;

место изломанных и бесконечных горных "цепей, где изме­ няется само восприятие пространства и расстояний;

страна голубых овец, фазанов цвета крови и коричне­ ватых ланей, носящихся по снежным пикам и необи­ таемым высокогорьям. Это страна жасминовых по­ лей, небесно-голубых маков и абрикосовых орхидей, сияющих бирюзовых озер и склонов, покрытых мож­ жевельником;

место необыкновенно прозрачного воз­ духа, здесь просветленный дух выбрал возвращение после смерти и возрождение в человеческом теле ради блага всех разумных существ. Здесь перекаты­ ваются во рту удивительные названия — Пандацан, Джомолунгма, Декайлинка, Дордже. Это земля ста­ ринных монастырей с чадящими лампами, гневными божествами, смиренными монахинями, духовными наставниками, трансами и реинкарнациями, с брито­ головыми людьми в коричневых балахонах, медити­ ТИБЕТ. ТИБЕТ рующими в уединении. Это тихий звук флейт из че­ ловеческой берцовой кости и ритм приглушенного гортанного пения, сливающегося с журчанием ручь­ ев в снежных долинах. Это странники и пастухи, амулеты на голой коже, дети, завернутые в овечьи шкуры, стада яков и дзо, из века в век бредущие по древним горным тропам к благоухающим лугам. Та­ ким я представлял себе Тибет — страна грез, место, где чувствуешь себя дома.

Я был не первым, увлеченным мыслями об этой уединенной стране. Столетиями люди мечтали о ней так же сильно, как я. Среди моих предшественников были Тин-Тин и Франклин Рузвельт, Генрих Харрер и мадам Блаватская, Шерлок Холмс и Лара Крофт.

Я полагал, что большинство людей западного мира представляло себе Тибет далеким и прекрасным мес­ том, где сбываются мечты. Герой Билла Мюррея в комедийном культовом фильме «Гольф-клуб» спра­ шивает: «Ты знаешь, что утверждает лама? — Он го­ ворит: “Увы и ах, не будет тебе никаких денег! Но зато когда ты умрешь, то все познаешь”. Я решил, что это мне подходит, что это просто замечательно».

Для героини компьютерной игры Лары Крофт, об­ ладательницы роскошной груди и девятимиллимит рового УЗИ, Тибет — площадка, где можно испытать свое мужество. Когда ее самолет терпит крушение в Гималаях, она, позабыв о своем аристократическом прошлом, начинает карьеру искательницы приключе­ ний, возвращаясь в Тибет во второй части «Расхи­ тительницы гробниц». В книге Джона Апдайка «Кролик на покое» слабеющий, умирающий Гарри Ангстром говорит своей возлюбленной Тельме:

«Единственная страна, куда бы я хотел поехать, — 2 Тибет, Тибет ПАТРИК ФРЕНЧ это Тибет. Не могу поверить, что мне это уже не удаст­ ся, все равно как мне уже не бывать летчиком-испы тателем, как я мечтал еще десятилетним мальчиш­ кой». Ангстрому всегда было интересно, «что это значит — быть далай-ламой;

это словно шар на вер­ шине радуги, лист на коже пруда». Спустя 10 лет, на пороге нового века, его внук Рой вернется к этой теме в книге «Воспоминания о Кролике», отправляя электронное письмо своей бабушке: «В новостях меня интересуют сообщения о тибетском мальчике моего возраста, втором по значению ламе в мире, ко­ торый несколько дней гулял в снежную бурю в Гима­ лаях и которого называли КАРМАПА. На том же сайте я прочел, как Dolly лама (самый главный лама) сказал: “Наступает новое тысячелетие? Солнце и луна для меня все те же”».

Тибетцы верят в то, что они особенные. В буддист­ ском тибетском учении скрыта мысль о священности тибетской земли. Пророчество о Шамбале, найден­ ное в книгах посвящения Калачакры, говорит об ог­ ромном, таинственном царстве лотоса, управляемом мудрым монархом и окруженном кольцом снежных вершин. Все это может быть лишь выдумкой, но мо­ жет быть и реальностью. Живший в XIX столетии венгерский ученый Шома де Кереш предположил с поразительной точностью, что Шамбала должна на­ ходиться «между 45° и 50° северной широты... где возрастание продолжительности дня, начиная с ве­ сеннего равноденствия и до дня летнего солнцестоя­ ния, равняется 12 индийским часам, или 4 часам 48 минутам по европейскому счету». Эту мысль раз­ вил Джеймс Хилтон, автор сентиментального сочи­ нения «Прощайте, мистер Чипе», в другом своем ТИБЕТ, ТИБЕТ романе «Потерянный горизонт». Он выдумал став­ ший теперь универсальным термин «Шангри-Ла», оз­ начающий воображаемый загадочный рай. Хилтонов ская Шангри-Ла — место, где мудрость и знания обе­ регаются от безумствующего мира избранной груп­ пой стариков, ведомой монахом-капуцином отцом Перролем. Действие происходит в долине Голубой Луны, где-то в Тибете. Горную область на границе Юньнань—Сычуань представляют туристам как «на­ стоящую» Шангри-Ла.

Вспоминается строчка из письма Хью Ричардсо­ на, последнего уполномоченного Англии в Лхасе, того самого, что подписал в 1943 году договор, по которому Англия получала экстерриториальные пра­ ва в Китае: «Меня преследует одна цитата из Нью больта, которую я нигде не могу найти: “Тибет души нашей, где никто не бывал прежде”». Мне по­ нравились эти слова. У каждого в душе есть свой Тибет — сердце света и чистая далекая земля, где можно укрыться. Проблески этого света могут быть в музыке, соблюдении поста, наркотиках, молитве или совершенной любви. Это воображаемый рай на острове с пальмами, кокосовыми орехами и гогенов скими женщинами. Я искал строчку «Тибет души нашей» в сочинениях британского поэта-патриота Генри Ньюбольта, с нетерпением перелистывая сти­ хотворения, но безуспешно. Я решил спросить Хью Ричардсона, не помнит ли он, откуда была эта стро­ ка. Но не успел, он умер в возрасте девяноста четы­ рех лет, в то время как Альберт Гор и Джордж Буш все еще выясняли отношения. И таким образом, последняя ниточка оборвалась, осталось лишь смут­ ное и неопределенное — «Тибет души нашей».

ПАТРИК ФРЕНЧ *** В 1986 году я путешествовал по Тибету как ту­ рист, проводя время в Кумбуме и других частях Амдо, а также в китайских городах, таких как Си­ ань и Пекин. Сейчас я осознаю, что видел и пони­ мал тогда лишь малую толику возможного. Я искал совсем не там, замыкаясь на опыте собственного путешествия и реакциях других иностранных турис­ тов, в то время как следовало интересоваться самим Тибетом. Особенности поведения китайцев и тибет­ цев, которые я принимал тогда за выражение неве­ жества, враждебности, безволия, теперь я считаю всего лишь естественным страхом, реакцией людей, прошедших через террор и знающих, что честно­ стью нельзя ничего достигнуть, особенно когда име­ ешь дело с чужаком.

Я почувствовал, что стал видеть все яснее толь­ ко после того, как прожил следующее лето в монас­ тыре Цечоклин, недалеко от резиденции правитель­ ства далай-ламы. Я проникся тем, как изгнанники видят свою родную страну, и осознал, что их точка зрения вернее и правдивее той, что навязывают ту­ ристам. Вся глубина несправедливости жизни в Ти­ бете стала для меня особенно ясной, когда я срав­ нил ее с общественной жизнью Индии (политически неопределившейся, но свободной). Тибет стал зем­ лей моей веры: независимое государство, захвачен­ ное китайскими коммунистами, уничтожившими б тысяч монастырей и убившими 1,2 млн людей, одну пятую населения.

Тибет стал моим делом. Я писал брошюры, гото­ вил доклады, участвовал в демонстрациях. Многое ТИБЕТ. ТИБЕТ из этого было реакцией на жизнь в моей собствен­ ной стране, то, что Джордж Оруэлл называл «пере­ несенным национализмом». Движение, которое можно было бы назвать пост-Сиэтлом, началось.

Идеологи, дискредитированные собственными ошиб­ ками, казались мне теперь чуть ли не ископаемыми.

Политики, менявшиеся по воле' случая, не стоили моего внимания. Тибет стал главной частью моей жизни и повлиял на многие дружеские связи и лич­ ные отношения. Когда я увольнялся из университе­ та, решив покончить с карьерой наемного работни­ ка и начать жить своим умом, хроники британского вторжения в Тибет в 1904 году под командованием Фрэнсиса Янгхасбенда подсказали мне правильный путь.

Долгие годы я общался с тибетскими изгнанника­ ми, но не был в Тибете, и у меня в голове сформиро­ вался образ угнетенной, но не сдающейся страны.

Будучи выходцем из богатого материально, но нище­ го духовно мира, я был зачарован характером и спо­ койствием тех тибетцев, которых я встречал, тем, как они всегда сохраняли душевное равновесие, что бы ни случалось с ними. Жизнь многих из них была очень тяжелой, но они смогли найти в страданиях смысл благодаря своим религиозным и культурным убеждениям. Иногда их боль выплескивалась наружу в той или иной форме, но это всегда делалось откры­ то и затем исчезало без следа.

Бедность может убить, но и несметное богатство не приносит счастья. Это одна из самых сложных проблем чересчур развившихся обществ. Депрессия, стресс, переживания по поводу лишнего веса и поте­ ря радости существования — все это проблемы бога­ тых, в бедных странах людей волнует другое.

ПАТРИК ФРЕНЧ Я помню, как однажды провел день в престиж­ ном торговом центре в Северной Англии. Сверкаю­ щие металлические лифты;

пространство, искрив­ ленное дизайнерской мыслью и брэндами корпора­ ций, и бары, где можно выпить чашечку кофе. Пока я лениво прогуливался по этажам, глядя сквозь стекло и свет, я почувствовал, что многие люди в этом торговом раю только кажутся довольными. Воз­ дух наполнен заботами, и время бежит мимо них.

Это вернуло меня мыслями в Тибет, я вспомнил группу мужчин и женщин, сидящих на краю ячмен­ ного поля после утреннего сбора урожая — все сме­ ются, на головах у них широкополые шляпы, защи­ щающие от сильного солнца. Каждый накручивает шерсть на веретено или строгает деревянный колы­ шек, шутит — живет этим днем. В свободном мире, выдуманном человеком, нет времени для жизни.

Каждый шаг просчитан, ты должен работать все больше и больше, чтобы приобрести вещи, не позво­ ляющие тебе выпасть из системы. Люди в торговом центре имеют все, но все они хотят иметь еще боль­ ше, так как обладание всем не делает их жизнь лег­ че: они вынуждены бежать просто для того, чтобы стоять на месте.

Тибетцам сложно понять, как можно ненавидеть самого себя или быть одиноким в толпе;

невозмож­ но перевести на тибетский язык, к примеру, понятие низкой самооценки. Ты — тот, кто ты есть. Тибетец может понять внутреннее беспокойство или бо­ лезнь, но не неясную тоску. Это отмечал далай лама, когда пытался найти выход для европейцев.

Надеюсь, что когда-нибудь ему это удастся, и в этом еще одна причина притягательности Тибета.

ТИБЕТ. ТИБЕТ В своей книге «Свобода в изгнании» он пишет:

«На Западе много людей, живущих весьма ком­ фортабельно в больших городах, но духовно изо­ лированных от широких масс человечества. Я нахо­ жу это очень странным — в условиях прекрасного материального обеспечения и с тысячами братьев и сестер по соседству, так много людей испытывают искреннюю привязанность только по отношению к своим кошкам и собакам. Мне кажется, что это го­ ворит о недостатке духовных ценностей. Частично корни проблемы, возможно, в атмосфере постоян­ ного соревнования и конкуренции в этих странах, что влечет за собой страх и потерю чувства безо­ пасности».

Старик-тибетец, беженец, живший в Индии, как-то рассказал мне о путешествии в Цюрих, к дочери. То, что старик там увидел, поставило его в тупик. Люди там навещали друзей, но все как один были заняты настолько, что не имели возможности просто оста­ новиться и поболтать. Если бы вы решили зайти к кому-нибудь, вас могли бы даже не пригласить в дом присесть и не предложили бы угощения. Дети уби­ вают время перед компьютером и мало общаются друг с другом. Если вы собираетесь на вечеринку, предполагается, что вы придете точно вовремя и принесете с собою бутылку спиртного. Хотя в стра­ не много рабочих рук, большую часть работы выпол­ няют машины, например при ремонте дорог. Самым странным, на его взгляд, было поведение людей во время отдыха, особенно если учесть, что они так за­ няты, что им некогда даже передохнуть и погово­ рить. В жаркие дни жители города устраиваются в парке, наполненном людьми, и изо всех сил стара­ ПАТРИК ФРЕНЧ ются избежать возможного контакта или разговора, притворяясь, что они здесь совсем одни. Как ни си­ лился тибетец понять их за время жизни в Цюрихе, но подобное поведение оказалось за пределами его разумения.

В мире богатства всеобъемлющее чувство не­ хватки чего-то заставляет людей обращаться к весь­ ма странным ценностям: искать излечения недомога­ ния в псевдошаманизме, в силе хрустальных шаров, в бесконтактном массаже, перерождениях, славосло­ виях солнцу, жизни в воде и пище без пестицидов.

Некоторые отказываются от поисков мистических объяснений, предпочитая придерживаться материа­ лизма, выбирая его позицией всей жизни. Процесс рождения и взросления в рамках ритуалов устояв­ шейся религии, над которыми большая часть челове­ чества не задумывалась в течение всей своей исто­ рии, становится все более редким с каждым уходя­ щим годом. Многим жителям богатых стран убежде­ ния прошлых поколений кажутся неприемлемыми, особенно несостоятельные религиозные теории и догмы.

По моему мнению, тибетский буддизм был дей­ ственным подходом к жизни. Утратить католическую веру детства было нетрудно. Само учение казалось мне не слишком правдоподобным, но меня смущали и некоторые моральные установки. Создатель, претво­ ряющийся в хлебе и вине в кровь и плоть, запрет кон­ трацепции, культ Девы Марии и ее непорочного зача­ тия, враждебность духовенства, идея о том, что про­ поведи с кафедры должны восприниматься безогово­ рочно, — все это отвратило меня от привитой в детстве веры.


41 ТИБЕТ. ТИБЕТ Буддизм способен свести воедино все религии, а понятие реинкарнации может легко объяснить, что происходит с духом после смерти. Так что мое восхи­ щение частично утилитарно: это здорово — быть вме­ сте с тибетцами, поэтому, если их религия приносит радость, это уже многого стоит. Внешние стороны ти­ бетского буддизма, а также обет безбрачия, даваемый мужчинами, достигшими верхних ступеней иерархии, показались мне малопривлекательным, хотя я и ува­ жаю далай-ламу. Буддийское понимание жизни и Все­ ленной увлекло меня сильнее, чем ритуалы.

Я был также поражен основным принципом, по которому страдание вечно, а удовольствие преходя­ ще. В мозгу западного обывателя глубоко укорени­ лось ожидание вечного наслаждения, что является причиной его постоянного недовольства. Люди ожи­ дают легких решений. Они отвергают любую идею, где предполагаются потери, смерть и страдания. Это может привести к нервному срыву. Будда учил в Пер­ вой из Четырех Благородных Истин: «Неудовлетво­ ренность, несчастья и разочарования всеобщи... всё, что мы желаем и лелеем в жизни, в итоге придет к своему концу». Вторая Благородная Истина гласит, что страдания порождаются желаниями и что немед­ ленное удовлетворение желания всего лишь иллю­ зия, проходящее удовольствие. Избавившись от об­ мана страстей, равнодушия и ненависти, возможно обрести свободу и достичь свободного состояния. Та­ кое свободное состояние сознания должно стать це­ лью. Далай-лама развил эту идею, сказав: «Един­ ственная цель нашей жизни — счастье».

У буддистов есть особый термин сансара, означа­ ющий круг бытия, путь нашей жизни, бесконечный ПАТРИК ФРЕНЧ круг рождения, смерти и возрождения, возвращаю­ щий нам поступки и ложь прошлых жизней. Само су­ ществование определяется силами кармы, закона причины и следствия, принципа, по которому все, что ты делаешь, вернется со временем к тебе. Я мог по­ чувствовать возвращение ко мне страдания (искале­ ченное войной детство;

голод, унесший много жиз­ ней;

гибель любящих родителей в бессмысленной ка­ тастрофе) и поверить, что оно связано с событиями прошлой жизни, которые могут возвращаться. Лю­ дям кажется, что это неправильная вера, оскорбляю­ щая чувства как христиан, так и атеистов. Когда анг­ лийский тренер Гленн Ходдл высказал мнение, что инвалидность может быть связана с проступками в наших прошлых жизнях, премьер-министр Тони Блэр вынудил его уйти в отставку. В действительности же Ходдл лишь довольно неуклюже выразил принцип, исповедуемый четвертой частью населения Земли, индуистами и буддистами, верящими в то, что на каждое наше действие будет ответ.

В худшем случае вера в карм у— называемую тибетцами «(ав» — может привести к смехотворно­ му фатализму, когда малейшая неурядица приписы­ вается грехам, совершенным в прошлой жизни.

В ортодоксальном индийском обществе мне прихо­ дилось наблюдать подобные нелепые объяснения бедности и страданий, переносимых с ритуальной покорностью, поскольку люди видят в них непре­ ложный закон природы... Я так и не понял причин­ но-следственной связи при подобном образе мыслей, остается только допустить, что негативные поступ­ ки могут возвращаться к нам самым неожиданным образом. Жестокие люди будут жить в постоянных конфликтах, пока их не убьют и не избавят тем от 43 ТИБЕТ, ТИБЕТ страданий;

те, кто поглощены деньгами, будут бо­ яться за свое богатство и отвергать любое удоволь­ ствие, добытое с помощью денег;

те, кто мучает жи­ вотных, скорее всего, могут подвергнуться нападе­ нию с их стороны;

сердитые и недовольные окажут­ ся в тюрьме собственного недовольства.

Еще один принцип, привлекший меня в тибет­ ском буддизме, — жалость и сострадание ко всем живым существам. Это дает зримые результаты на практике и легко обосновывается теоретически, не­ сет процветание и обеспечивает неизменность ти­ бетской жизни. Далай-лама заметил, что из этого положения следуют многие выводы, и поэтому оно «может быть переведено как сострадание, поскольку ньинг-дже имеет много значений и не сводится к одному понятию... Оно подразумевает любовь, при­ вязанность, доброту, нежность, великодушие и доб­ росердечие. Оно также.обозначает симпатию и лас­ ку». Убеждения тибетцев заставляют их твердо при­ держиваться этого принципа в трудные времена.

Хотя мне встречались агрессивные тибетцы, а также такие, на кого нельзя положиться, все они обладали долей привитого культурой чувства ньинг-дже.

Когда я начал изучать буддизм подробнее, обна­ ружились и некоторые его слабые стороны: секты, фанатики, мошенники, ханжи и стяжатели, — сло­ вом то, что можно найти в любой религии. У меня вызывала отвращение манера иностранных неофитов искажать традицию, делая упор на внешнюю сторону буддизма. Они слишком Много внимания уделяют на­ рядам, четкам и браслетам и выставляют напоказ свою набожность, вызывают у меня неприятие своим бездумным доверием и привычкой полагаться на учи­ телей, которых тибетцы серьезно не воспринимают.

ПАТРИК ФРЕНЧ Встречаются в буддизме и случаи совершенно недо­ пустимые: учитель и покровитель ринпоче Согьял, судимый за соблазнение учеников;

монах школы ньингма ринпоче Пенор, который за небольшую пла­ ту провозгласил героя голливудских боевиков Стиве­ на Сигала («Отмеченный смертью», «Смерти вопре­ ки») воплощением мастера Чунгдраг Дордже, жив­ шего в XVII столетии.

Я заметил, что далай-лама не принимает обраще­ ний в свою веру. После долгих наблюдений он ре­ шил, что такое обращение обычно ведет к противоре­ чиям. Без поддержки господствующей культуры сложно осуществлять духовную практику: «Я счи­ таю, западному человеку не желательно становиться буддистом. Сменить религию не то же самое, что сменить профессию. Религиозный экстаз с годами проходит, необычность и новизна притупляются, и что тогда? Бездомность поселится в твоей душе».

Можно сидеть, скрестив ноги, в буддистском храме в Гималаях, а можно слуш'ать тишину в церкви эпохи Возрождения во Флоренции — и при этом одинаково ощущать величие духа. Трудно проникаться величи­ ем духа среди стрессов повседневной жизни, когда ваша машина ломается на дороге или когда вы вдруг прибегаете в супермаркет и обнаруживаете, что он только что закрылся. В этих ситуациях интеллекту­ альное и высокое исчезает, а трансцендентное стано­ вится неуместным.

Со временем некоторые положения тибетского буддизма остались со мной, став частью моей жиз­ ни, другие же исчезли. Я не жду освобождения из круга жизни или прекращения всех земных жела­ ний, хотя знаю, как этого можно достичь. После ТИБЕТ, ТИБЕТ прохождения различных этапов обучения, посвя­ щения и анализа я приступил к медитации и пости­ жению философии буддизма — пути созерцания.

У меня не было необходимости проходить сквозь жесткие стадии обращения, как, скажем, в христи­ анстве или исламе. Вместо этого я погрузился в осо­ бый мир, где не пытаются разложить все по полоч­ кам и снабдить ярлыками. Я впитал в себя часть другой культуры, что делает мою жизнь легче.

*** В 1987— 1989 годах в Лхасе развернулись акции протеста. В крупнейших странах мира эмигранты и люди, увлеченные Тибетом, создали «Группа поддерж­ ки Тибета». На нашей первой встрече в Дхарамсале в 1990 году, Китай открыто был назван тюремщиком Тибета. Мы обсуждали вопросы международного со­ трудничества и необходимость создания отделений нашей группы в других странах, говорили о важности Интернета и электронной почты — изобретения, ко­ торое в следующее десятилетие способствовало рос­ ту распространения нашего начинания. Как важно было оказаться среди единомышленников. Мы вели свои беседы в чайных магазинчиках деревушки Мак­ Леод Гандж. Мы радовались, что у нас появился еще один ярый сторонник— известный актер Ричард Гир. Чувствовалось, что дело сдвинулось с мертвой точки и грядут перемены. Хорошо выразила наше об­ щее настроение Мелисса Метьюсон Форд: «Я увере­ на, далай-лама вернется в Тибет и спасет свою стра­ ну, выполнив задачу, поставленную перед ним в дет­ ПАТРИК ФРЕНЧ стве. Если не сможет он — позор всем нам. Но если это случится, мы будем праздновать победу».

Стали появляться документальные фильмы и ре­ портажи в прессе о трагическом положении Тибета.

Далай-лама все больше путешествовал по миру, те­ перь уже без прежних ограничений;

его принимали короли и премьер-министры. (Его первый визит в США был разрешен только в 1979 году.) Далай-лама стал известной персоной, за которой признавали оп­ ределенный нравственный авторитет. Положение из­ менилось в корне: Тибет перестал быть неизвестной страной. На это сразу отреагировали писатели — в 1988 году литературный журнал « б я т /а » опублико­ вал короткий отрывок из рассказа «Обед по-тибет­ ски» писателя Амитавы Чоша. В отрывке описыва­ лось благотворительное собрание в Нью-Йорке. Гос­ ти, одетые по последней моде, поедали момо со спар­ жей и лососем, тогда как тибетский монах одиноко сидел в конце стола. Чош пишет, что человек этот выглядел «немного виновато... или, возможно, был просто смущен».

Нельзя спекулировать на чужих страдани­ ях. Я не мог избавиться от чувства, что если лама или, скажем, актер (Ричард Гир) действи­ тельно хотели сделать Тибет известным в за­ падном мире, то они выбрали неправильный путь. Возможно, это удалось бы им лучше, если бы они сократили слово «Тибет» до звучной аб­ бревиатуры... А потом продали бы права на брэнд линии моющих средств или даже компа­ нии, выпускающей кукурузные хлопья для зав­ трака.

ТИБЕТ. ТИБЕТ Вот примерное описание того, что произошло: Ти­ бет на экспорт;

дух Тибета вышел из неизвестности, интересоваться тибетской культурой стало модно.


Изменилось отношение к Тибету. Я вспоминаю конец 1980-х годов, первое заседание Тибетского общества Великобритании, проходившее в велико­ лепном зале рядом с Трафальгарской площадью.

Там собрались в основном служащие пенсионного возраста, еще помнившие эпоху колоний. Предме­ том обсуждения было письмо, которое организато­ ры (если я не ошибаюсь, они называли себя сове­ том),послали в «Times». Речь шла о том, почему га­ зета отказалась опубликовать это письмо и стоит ли послать еще одно. В конце обсуждения подня­ лась женщина и дружески приветствовала Тибет­ ское общество от имени недавно образованной «Группы поддержки Тибета».

Я решил присоединиться к «Группе поддержки Тибета». Нам выделили офис размером со стенной шкаф и компьютером модели Apple Mac. Организа­ ция становилась все более многочисленной, и ей уделялось все больше внимания в средствах массо­ вой информации. Кто-то организовал сбор денег на факс. Было решено издавать журнал, и я стал одним из руководителей редакции. Мы переехали в боль­ ший офис, и количество членов организации насчи­ тывало уже несколько тысяч. Проводились долгие и частые встречи, на которых обсуждалась наша стра­ тегия. Теперь мы смогли нанять высококвалифици­ рованных штатных специалистов, изменили назва­ ние нашей организации на «Движение за свободный Тибет». Известные люди (одни по убеждению, дру­ гие — следуя моде) присоединились к нашему делу.

ПАТРИК ФРЕНЧ Движение стремительно росло, выйдя за пределы Европы и Северной Америки. К делу освобождения Тибета привлекались студенты в университетских городках США, пополняя сотни филиалов наших организаций во всем мире. Теперь «Международное движение за освобождение Тибета», руководство ко­ торого находилось в Вашингтоне, приобрело вес в обществе, заручившись поддержкой Голливуда.

Образ Тибета появляется в прессе, а также в про­ пагандистских СМИ, таких как модные журналы, реклама. Это было очень важно, поскольку раньше о таком не приходилось и мечтать. По всему миру, ка­ залось, в витрине каждого магазина висели плакаты с изображением далай-ламы. Музыканты включали тибетские буддистские мотивы в свои произведения.

Появились группа «Нирвана» и песня «Шамбала».

Мне довелось встретить в журнале «Vanity Fair» та­ кие строки: «В JIxaca-инг, куда мы отправляемся...

Дики Церин3, почитаемая как “Бабушка Тибета”, сидя на расстеленной медвежьей шкуре, рассказыва­ ет удивительные истории, включенные в ее автобиог­ рафию “Далай-лама, мой сын”». А ведь не так давно еще были времена, когда сказать: «Лхаса — столица Тибета» было равносильно заявлению: «Уагадугу — столица Буркина-Фасо». Живущие в Англии моло­ дые тибетцы стали моделями и дизайнерами;

их фо­ тографии появлялись в модных журналах, а сами они одевались у лучших модельеров, отвергая с презре­ нием «эмигрантскую» работу и «эмигрантскую»

одежду своих родителей.

Казалось, все идет хорошо. «Движение за свобод­ ный Тибет» расширялось. У всех на слуху было тяже­ лое положение Тибета. Правительства ужесточили ТИБЕТ. ТИБЕТ свою линию по отношению к Китаю относительно по­ литических тибетских заключенных. На совместной с Цзян Цзэминем исторической пресс-конференции в Пекине в 1998 году Билл Клинтон доказывал необхо­ димость диалога с далай-ламой в прямом телеобраще­ нии к гражданам Китайской Народной Республики.

«Я общался с далай-ламой, — заявил он. — Я верю, что-он честный человек, и верю, что если они погово­ рят с председателем Цзяном, то очень понравятся друг другу».

Признаться, я и сам не сразу понял, что все это не имело ни малейшего значения для китайского пра­ вительства.

Желание вернуться в Тибет и увидеть все своими глазами, а не через призму версий и надежд других, побудило меня'отправиться в Лхасу летом 1999 года.

Больше десяти лет прошло с тех пор, как я был здесь. Меня терзало чувство, что истинную картину жизни в Тибете заслонила от меня коммунистичес­ кая политика замалчивания и заглушила шумиха иностранного сочувствия. Я хотел уйти от образа, который сам создал за годы, проведенные среди ти­ бетских изгнанников и борцов нашей организации.

Препятствий было множество. Я не хотел остав­ лять тех, кого любил, в особенности жену и детей, обрекая их на множество проблем, которые прине­ сут им долгие месяцы моего отсутствия. В Пекине политический контроль был таким жестким, что каждый, с кем я общался, мог попасть на заметку к органам безопасности. Я был известный в мире дея­ тель с запятнанной репутацией. Встречаясь с кем либо, задавая вопросы, я мог привлечь внимание шпионов, которые были повсюду, или, хуже того, ПАТРИК ФРЕНЧ внимание государственной службы безопасности.

Мне придется изменять имена и названия, когда я буду описывать путешествия. Я отказался от идеи поехать в качестве журналиста, так как тогда поезд­ ка заключалась бы в краткой экскурсии по потем­ кинским деревням под руководством коммунисти­ ческих чиновников, я бы ничего не увидел. Возник­ ли и языковые проблемы. Чтобы разговаривать с людьми в трех провинциях этнического Тибета (в Кхаме, Амдо и У-Цанге), нужно знать несколько диалектов тибетского языка и два диалекта китай­ ского. Ни на одном из них я не говорил достаточно свободно, так что мне предстояло найти переводчи­ ка, на знания и политическую лояльность которого я мог бы положиться.

Путешествие требовало серьезной подготовки.

Я избегал тех каналов связи, которыми обычно пользуются иностранные журналисты, в особеннос­ ти контактов с изгнанным правительством далай ламы, уже «засвеченными» в прошлом. Вместо этого я последовал советам людей, которым доверял, и ре­ шил передвигаться по стране по возможности нео­ фициально, разыгрывая из себя туриста. Я начал свое путешествие в приграничных районах Сычуани, где политический контроль был не самый жесткий.

Затем я планировал постепенно преодолеть около 2500 миль через горы и равнины, путешествуя в ос­ новном на местных автобусах и грузовиках через приграничные территории от Ганьсу до Синина. По­ сетить родную деревню далай-ламы Такцер и, преж­ де чем по старой торговой дороге проникнуть в глубь Тибетского автономного района, заглянуть в столицу Лхасу. Обойти лазурное озеро Ямдрок-Цо ТИБЕТ. ТИБЕТ и выйти к исторической резиденции ринпоче панче на в Шигацзе, а затем — к священному снежному пику — горе Кайлас, пытаясь соединить воедино Ти­ бет моего воображения и Тибет реальный.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ Далай-лама, который жил в начале восемнад­ цатого века, отращивал волосы, упражнялся в стрельбе из лука и писал эротические сти­ хи. Я восхищаюсь парадоксальностью его по­ пыток отойти от воздержания и жить, подоб­ но обычному человеку. Шестой далай-лама Цанджанг Гьяцо, называемый «океан чистой мелодии», до сих пор любим тибетцами за свои грехи и свои песни. Он был высоким и чувственным, танцором и выпивохой, одевал­ ся в изысканный голубой шелк и ходил с кольцами на пальцах и лентами в волосах.

Вот слова уличной песенки того времени:

В Потале он Цанджанг Гьяцо, В Шоле он распущенный Дангацанг Вангпо.

Это был своеобразный протест правите­ ля, бежавшего из своего дворца, чтобы быть среди своего народа. Для тибетцев он был своего рода примером, несмотря на то что к концу жизни стал жалкой пешкой в жесто­ кой борьбе между тибетскими буддистами, китайским государством и кочующими мон­ гольскими племенами. В 1706 году, году ос­ нования Королевского Научного общества в 53 ТИБЕТ. ТИБЕТ Монпелье, 6-й далай-лама был тайно убит монголь­ скими солдатами неподалеку от озера Кукунор.

Перед смертью он предсказал собственное пере­ рождение в знаменитой песне, которую всегда связы­ вают с ним. Эти прекрасные, полные скорби строчки преследуют меня:

Белый журавль!

Одолжи мне свои крылья, Я не улечу далеко, только до Литана, А потом я вернусь.

Реинкарнация б-го далай-ламы произошла, как и положено, в Литане. Но из-за начавшегося китай­ ского вторжения и внутренних волнений будущее но­ вого далай-ламы было весьма неопределенным. Маль­ чика увезли на восток и оставили в Потале. Его воз­ вращения удалось добиться дорогой ценой, так как его опекуном стал сам правитель Китая, император Канси*, чьи войска привезли мальчика в Лхасу. Вос­ стание и гражданская война захлестнули Тибет, им­ ператор Китая послал гарнизон из двух тысяч солдат, чтобы контролировать администрацию Лхасы, и но­ вый далай-лама был вынужден выполнять указания своего повелителя.

Так в 1720 году, более чем за два века до прихода Народно-освободительной армии председателя Мао, закончилась жизнь свободного Тибета.

Когда я думаю о Литане, мне вспоминаются слова одного путешественника, описавшего «варварское ве­ ликолепие» этих мест: резкий ветер, неприступные горы, кровная вражда между кланами и жестокие * Канси (1662— 1722) — второй цинский император.

ПАТРИК ФРЕНЧ репрессии 1950 года. Я так и представляю себе стой­ ких кхампа в подбитых мехом длинных тибетских чу­ бах (традиционная тибетская одежда), б-го далай ламу, поющего свою скорбную песню, и перерожден­ ного маленького мальчика, которого увозят в Поталу под охраной солдат цян.

Есть определенная логика в том, что святой осво­ бодитель Цанджанг Гьяцо (Дангацанг Вангпо) выб­ рал для перерождения Литан, где белый журавль ле­ тал перед его возвращением. Круг замкнулся. Поэто­ му я был разочарован, когда прочел в сноске в книге ученого Майкла Эриса утверждение о том, что 6-й далай-лама вряд ли был автором «Белого журавля».

Это произведение не включено в сборник поэтов XVIII—XIX веков, оно появилось только в XX веке, подписанное именем 6-го далай-ламы. С этого време­ ни ему и приписывается. Однако стихотворение зву­ чит в духе поэзии далай-ламы, выдержано в правиль­ ном тоне, так что не исключено его авторство. Это открытие удивило меня, хотя, как и многое в исто­ рии Тибета, оно может быть всего лишь одной из версий, причем достаточно вероятной версией.

Несмотря на возникшие сомнения, я продолжал связывать б-го далай-ламу с Литаном и вспомнил о нем, спускаясь с лазурных гор Кхама к плодородным полям Сычуани. Он пережил свое время — человек, святой, поэт.

Если бы я мог медитировать на Дхарму, Столько же, сколько я размышляю о своей любимой, Я бы, несомненно, достиг просветления В этом рождении, — писал он, покоряя своей искренностью.

ТИБЕТ, ТИБЕТ Павлины Восточной Индии И попугаи из дебрей Конгбо, Хотя и родились в разных странах, Встретились наконец в святом городе Лхасе, — говорится в другой песне.

Я же начал свое путешествие, в которое отпра­ вился, преследуя практические цели, на дороге из Литана.

*** В один из жарких летних дней я встретился с Вэнгду. Он впервые вернулся на родину с тех пор, когда его семья бежала из Тибета. Он был тогда еще ребенком. Вэнгду запомнилось, как он вцепил­ ся в луку дедушкиного седла и как они неслись без­ лунной ночью через поля, засеянные бобами и яч­ менем, к деревне с каменным мостом. Сорок два года он прожил в изгнании: в Индии, Европе, США, продавал трикотаж, был учителем, банковским клерком.

Мы ехали в автобусе, следующем из Литана в те места, где воздух густой и туманный, земля глубоко­ го насыщенного красного цвета, а реки поросли бледно-желтым тростником. Продавцы апельсинов и земляных орехов сидели на корточках под низкими папоротниками, с которых струилась вода. Китай­ ские женщины неторопливо шествовали, неся ведра на концах бамбуковых жердей, как в старину. По­ степенно дорога расширилась, движение стало бо­ лее интенсивным, появились рекламные щиты, и до­ ПАТРИК ФРЕНЧ вольно скоро мы прибыли в Чэнду, огромный город, который вместе с Чунцин, стал центром Юго-Вос­ точного Китая.

В вечерние часы пик давки тут не избежать, тес­ но везде: во дворах, автобусах, на улицах, в магази­ нах и ресторанах. Я осмотрелся. Дороги и здания строились и демонтировались, трубы и кабели тор­ чали над поверхностью, сооружались строительные леса. Старые дома с кирпичным фундаментом и де­ ревянными ярусными надстройками, подобные тем, что увидел Марко Поло еще в XIII веке и сравнил с Парижем, были снесены. Свинцовый смог плыл над, казалось, застывшей рекой. На главной площади по­ зади серой статуи председателя Мао, приветственно протягивающего руку, возвышался гигантский пла­ кат с прилизанным европейцем, курящим сигарету.

Перед магазином видеокассет на высоком стуле си­ дел подергивающийся продавец и будто рэппер бор­ мотал в микрофон модную песенку. Около универ­ мага маячила тощая фигура с прикрытыми глазами, с большой пластиковой бочкой на спине и шлангом в руках. Тому, кто покупал чашку, он наполнял ее колой.

По сравнению с Литаном и тибетскими пригра­ ничными территориями Чэнду был богатым городом, с сияющими витринами и высокими отелями, оку­ танными щупальцами яркого света. Служащие офи­ сов прохаживаются по галереям в приталенных кос­ тюмах и коротких юбках, постоянно разговаривая по мобильным телефонам. Город, был спокоен и, как и большая часть урбанистического Китая, проникнут неуловимым духом слежки и несвободы, исключение составлял разве что рынок. Этакий капиталистиче­ 57 ТИБЕТ. ТИБЕТ ский метрополис на азиатский манер: с босоногими велорикшами, растянувшимися в цепочку вдоль се­ мейных машин и грузовиков для доставки. Только официальные чины коммунистической партии выде­ лялись по сравнению с остальными. Я видел, раз или два, как они проносились по шоссе, сидя внутри длинных черных лимузинов с тонированными стек­ лами, скрывающими их пассажиров от посторонних взглядов.

Чэн Кайюань, руководитель Тибетского автоном­ ного района, жил здесь, в Чэнду, на расстоянии двухчасового перелета от Лхасы, где бывало необхо­ димо его присутствие. Его предшественник на посту секретаря партии Ху Цзиньтао (которого считают сейчас наиболее вероятным преемником Цзян Цзэ миня) жил в Пекине в течение последних двух лет пребывания в должности. Официально это объясня­ лось тем, что они оба страдали от заболеваний ды­ хательных путей и не могли долго находиться в вы­ сокогорных районах. Подлинная причина, как я вы­ яснил несколько недель спустя, заключалась в том, что тибетцы, включая партийную номенклатуру, на­ столько не любили Чэна, что попытались распра­ виться с ним, когда он приезжал в Лхасу в 1992 го­ ду, после чего он старался вообще избегать визитов в Тибет. Странствующий британский математик То­ мас Мэннинг отмечал нечто подобное еще в 1811 г.

Он писал: «Китайский правитель здесь — то же, что английский в Индии... Это очень плохая полити­ ка — постоянно посылать людей с неуживчивым ха­ рактером управлять Тибетом. Это вдвойне раздра­ жает Великого Ламу и остальных тибетцев и не спо­ собствует возникновению у них симпатии и жела­ ПАТРИК ФРЕНЧ ния мирно сосуществовать с китайским правитель­ ством».

Секретарь партии Чэн был идеологом старого стиля, жестким противником гибкого партийного руководства Тибетом. Он часто ругал далай-ламу и буддизм, который называл «иностранной» религией.

В его речах нет и намека на то, что ему есть что предложить провинции, кроме дальнейших репрес­ сий. Выступая по радио в 1994 году, он сказал:

«До тех пор пока партийная организация в Тибете остается чистой, сильной и способной к борьбе, беспорядки, устроенные сепаратистс­ кими силами, ничто для нас... Мы никогда не отдадим в руки религии образование и руковод­ ство людьми и не примем политику экономи­ ческого невмешательства в дела этого региона, которую у нас хотят вытребовать, ссылаясь на то, что люди свободны исповедовать любую веру. Коммунист не признает никаких религи­ озных верований и, тем более, не участвует в религиозных обрядах».

Таким образом, Тибетом управляли из Чэнду на расстоянии, как колонией. Правители империй ред­ ко интересуется теми, кем они правят. Они управ­ ляют и пытаются внушить верность своим поддан­ ным, раздражаясь, когда те заявляют о своих инте­ ресах. Жители колонии в свою очередь ненавидят их и нисколько не беспокоятся об интересах импе­ рии. Они думают, что их правители должны думать о всеобщем благе и разрешать их проблемы, тогда как те в действительности ничего не делают, а толь­ 59 ТИБЕТ. ТИБЕТ ко создают путаницу, защищая честь мундира и пы­ таясь сохранить свою всласть. Ни один из китай­ ских верховных руководителей — ни императоры древности, ни Мао Цзэдун, ни Дэн Сяопин — не были в Тибете, хотя Тибетское плато составляет по­ чти четверть территории Китая. Цзян Цзэминь по­ сетил Лхасу в 1990 году, перед тем как стал предсе­ дателем КПК, но больше туда не возвращался.

*** Вэнгду сейчас около пятидесяти, последний раз видел он свою сестру Пасанг, когда ему было пять лет. Теперь она немолодая крестьянка с золотыми ко­ ронками на зубах. У нее куча детей, живут они в доме с некрашеными деревянными дверями, где с ку­ хонных стропил свисают полоски сырого свиного жира, а по стенам развешаны буддистские рисунки, защищенные шелковыми занавесками. Вэнгду при­ шел сюда из мира метро, спецовок и расписаний. Ти­ бетцы очень любят таких гостей.

Он пригласил меня на семейный обед в малень­ кую деревню в двух днях пути к северу от Чэнду.

Но попросил меня при этом никому не называть его имени, чтобы не подставить под удар его родствен­ ников.

Дом, окруженным забором с шипастыми металли­ ческими воротами, стоял на отшибе. Нас — меня, Вэнгду, его жену и дочь — встречали престарелый отец и сестра Пасанг, затянутая в чубу и пангдэн (тибетский передник, похожий на разноцветный штрих-код). Они с торжественными церемониями ПАТРИК ФРЕНЧ провели гостей мимо ульев и посадок картофеля. Не­ далеко текла бурная горная река, по берегам рос яч­ мень. Местные рабочие добывали песок со дна реки:

стоя по колено в бегущей ледяной воде, наполняли прицеп. Рядом миниатюрный трактор выбрасывал черный дым в холодный воздух. Это была неблагодар­ ная работа, так как лицензии на добычу песка и гра­ вия стоили слишком дорого.

Дом был просторный, из четырех комнат. Он принадлежал двоюродной сестре Вэнгду — Цзяси и ее мужу, китайскому фермеру и ветеринару, кото­ рый с утра отправился к соседу делать кирпичи.

В тяжелые времена, когда отец девочки сидел в тюрьме, а ее мать умерла, сестру Вэнгду взяла к себе китайская семья. Они на свой лад переделали ее имя — с Таши на Цзяси. Теперь она говорит на местном китайском диалекте и не помнит тибетско­ го языка.

Стены в гостиной были сырыми и выцветшими, бетонные плиты сочились известковой водой. Обста­ новку составляли диван, несколько стульев, низкий стол, искусственное дерево и обшарпанная стираль­ ная машина. На стене висел потрепанный плакат с изображением китайской поп-звезды в рубашке с галстуком, с сияющими глазами и пышной приче­ ской. Цзяси оказалась маленькой и краснощекой ко­ ренастой женщиной с широкими покатыми плечами, она носила штаны, перешитые из мужских, и голу­ бую рубашку с вышитым воротником. Взволнован­ ная нашим посещением, она суетилась вокруг нас, застенчиво рассматривая и удивленно восклицая.

Это было для нее в диковинку, раньше она никогда не встречалась с приезжими из-за границы и полага­ ТИБЕТ, ТИБЕТ ла, что сперва надо как следует встретить и накор­ мить нас, а лишь потом заводить разговор.

Принесли телевизор. Было целое представление с антенной: ее натягивали на спинки стульев, передви­ гали стол, передвигали нас, передвигали телевизор, пока все не оказалось на своих местах. Хозяйка при­ несла поднос слив и вареных пророщенных бобов, и в следующие несколько часов мы смотрели народные танцы, пили черный чай и густой ячменный напиток, а у нее тем временем готовилось мясо.

Когда я вернулся из туалета, небольшой ямы в земле с шершавым фанерным сиденьем, охраняе­ мым парой огромных фыркающих свиней, Пасанг рассказывала историю о болезни своего младшего сына. Вскоре после рождения у него обнаружили вздутие живота. Были испробованы обычные сред­ ства и лечение травами, но он оставался слабым.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 9 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.