авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 9 |

«Патрик Френч ТИБЕТ, ТИБЕТ *зР ИЗДАТЕЛЬСТВО Москва 2004 УДК 94(515) ББК 63.3(5Кит)7 Ф87 ...»

-- [ Страница 3 ] --

В своем гостиничном номере в Синине, я обдумы­ вал предстоящую встречу с Нюимой, молодой тибет­ ской монахиней из Лхасы. Она приехала в город, что­ бы подготовить манускрипты для издательского куль­ турного проекта. У меня была предварительная дого­ воренность о встрече с ней, но я знал, что это будет возможно, только если мы найдем место, где она бу­ дет в полной безопасности и сможет говорить свобод­ но. Через посредника мне передали, что я встречусь с Нюимой в квартире ее тети Вуси Лу.

На улицах, ведущих к реке, царило оживление.

Мусульманин в большом тюрбане, похожем на пти­ чье гнездо, упаковывал стручки красного перца в бамбуковую коробку. В назначенном месте встречи, магазине, где продавались большие цветные фотогра­ фии пейзажей, мне сказали, что тетя Нюимы отпра­ вилась в больницу с язвой ноги, и попросили придти на следующий день.

Когда я вернулся в магазин на следующий день, ыеня проводили в квартиру. Чтобы попасть туда, надо было пройти через внутренний двор. Во дворе сидел привратник, который обязан был докладывать обо всех входящих и уходящих. Я вынужден был по­ дождать, пока он закончит полуденную трапезу. На­ конец он доел, и я прошел через входную калитку: с бьющимся сердцем, опущенной головой, прислуши­ ваясь к лаю собаки, я старался двигаться не слиш­ ком быстро. Веревки с развешанным на них бельем свисали с металлических балконов. Пахло сточными водами и овощами. Затхлый узкий коридор вел к вы­ сокой лестнице в квартиру. Квартира была тесная и ТИБЕТ, ТИБЕТ грязная, горшки и кастрюли, одежда и молитвенные книги были свалены в одну кучу. Слишком много людей теснилось на слишком маленьком простран­ стве. Мне указали на скамейку, покрытую полоской ковра. Маленькая девочка, двоюродная сестра Нюи мы, с намазанными йодом струпьями на руках, при­ стально посмотрев на меня широко распахнутыми глазами, свернулась калачиком и уснула под ска­ мейкой.

У Нюимы были миндалевидные глаза, высокие скулы и коротко подстриженные волосы. Она была ослепительно красива в свои двадцать пять лет, хотя выглядела лет на десять моложе. Глядя на нее, я не мог не вспомнить строки Гедуна Чомпела:

Нищий притворно отворачивается от чужого золота, Голодный гость притворно плюет на еду, Все притворяются, что не любят плотскую любовь, Но на самом деле — это единственная вещь, Которая нравится всем.

Однако когда Нюима начала говорить, проступи­ ли ее внутренняя твердость и взрослость, и я ощутил всю силу целомудренного призвания. Она выбрала свой путь в ранней юности и твердо шла по нему. Это придавало вес ее словам. Когда Нюиме было семнад­ цать, она решила стать монахиней в восстановлен­ ном женском монастыре на востоке старого города Лхаса. Это решение могло впоследствии стоить ей жизни. Монахи и монахини находились в авангарде общественных протестов в конце восьмидесятых го­ дов. Сохранилось множество документов, свидетель­ ствующих, что их насиловали, пытали, убивали или доводили до самоубийства во время пребывания в ПАТРИК ФРЕНЧ тюрьме. Нюкма осознавала это, когда присоединя­ лась к монахиням. Нескольких ее друзей посадили в тюремный изолятор Гутса, и один умер после жесто­ ких избиений из-за повреждений почек.

Самые ярые и храбрые защитники тибетского на­ ционализма и религиозной свободы зачастую были необыкновенно молоды — лет двадцати или даже моложе. Они не испытали на себе ужасов Великого Скачка и «культурной революции» и выросли во вре­ мя относительной политической лояльности, когда многие ограничения стерлись. Теоретически от них можно было ожидать, что они могут примириться с существующим положением. И тем не менее их пре­ данность буддизму, далай-ламе и делу тибетского национального единства была абсолютной и беско­ рыстной. Это заставило меня искать встречи с Нюи­ мой, чтобы услышать рассказ о новом поколении.

Она отвечала на мои вопросы вдумчиво и нето­ ропливо, речь ее текла тихо и размеренно.

— Я встаю около шести часов утра, убираюсь, выкладываю приношения на алтари, проверяю масло в лампах и готовлю завтрак. Днем я молюсь, учусь или работаю в монастыре. Мы все — часть общины и заботимся друг о друге. Мы проводим все виды раз­ личных ритуалов. Каждый лунный месяц мы совер­ шаем семь религиозных церемоний под руководством главной монахини, Лобпон. Люди приходят к нам, если хотят чтобы мы прочитали молитвы за их близ­ ких, которые заболели или умерли. Это один из спо­ собов, которым мы зарабатываем деньги. Мы выпол­ няем все виды ритуалов. Например, на восьмой день каждого лунного месяца мы поем молитвы Исцеляю­ щему Будде. Одна из наиболее важных наших мо­ 117 ТИБЕТ, ТИБЕТ литв — о долголетии ринпоче Гуаявы, Его Святейше­ ства Далай-ламы. Новая беда в том, что Комитет де­ мократического управления запретил нам произно­ сить ее. Так что мы делаем это тайком или потихонь­ ку, когда остаемся одни. Мы знаем, что Его Святей­ шество сказал, что нам не следует подвергать себя риску, читая молитвы о его долголетии, но мы все хо­ тим это делать. Это часть нашей религии.

Я спросил Нюиму о ее семье.

— Они кочевники, пришедшие из Нагчу. Мы при­ ходим в этот мир, чтобы практиковать нашу религию и уважать все живые существа. Мои родители были против того, чтобы я стала монахиней. Они хотели, чтобы я вышла замуж, как моя старшая сестра. Мне потребовалось три года, чтобы уговорить их позволить мне стать монахиней. Я ощущала в себе какую-то осо­ бую духовность, еще когда была ребенком, хотя знала не слишком много об учении Будды. Однажды вели­ кий странствующий лама пришел в Нагчу, и мы отпра­ вились в большой монастырь, чтобы получить его бла­ гословение. Моя тетушка пошла со мной. Она была монахиней в молодости, но в трудные времена ее из­ гнали из монастыря. Она живет с нами и все еще про­ должает духовную практику, хотя и не является боль­ ше монахиней. Мы пришли к ламе и рассказали ему о моем призвании. Я принесла обеты в его присутствии, прямо там и тогда. Внутри меня зародилось особенное чувство. Я рассказала обо всем родителям, и они при­ мирились с моим решением. Я побрила голову, стала одеваться как монахиня, в простую одежду. Моя се­ мья сшила мне особую чубу. Я вела себя как монахи­ ня. Я чувствовала, что мирской путь— иллюзия, а счастье найду в религии.

ПАТРИК ФРЕНЧ Я удивьлся тому, как уважительно люди ее общи­ ны отнеслись к ее решению.

— Они уважали мое решение. Я все еще проводи­ ла время с другими девушками моего возраста, при­ сматривала за скотом, ходила в город и тому подоб­ ное. Даже мужчины относились ко мне с уважением.

Они, правда, пытались со мной заигрывать, но такова уж человеческая природа. Все приняли мою клятву серьезно и общались со мной как с любым другим ду­ ховным лицом. Чтобы быть честной с вами, скажу, что были времена, когда мне хотелось выйти замуж и остаться в Нагчу. Но, присоединившись к монахи­ ням, я поняла, что сделала правильный выбор. Мой отец посоветовал мне отправиться в Лхасу. Он ска­ зал, что это лучшее место для меня, если я хочу стать монахиней.

Многим женщинам в монастыре было по двад цать-тридцать лет. Я поинтересовался, что убедило их выбрать религиозную жизнь.

— У каждой были свои причины, — ответила Нюима, — ко в моем случае это было желание вы­ полнять религиозные обязательства и учиться. К то­ му же я люблю Тибет и решила, что, будучи неза­ мужней, я смогу рисковать ради блага Тибета. Еще совсем маленькой я слышала рассказы о том, что коммунисты сделали с моей страной, и о «культур­ ной революции». Эти рассказы вросли в меня с дет­ ства. Да и местные китайцы очень плохо обращаются с нами. Они могут назвать нас нищими или грязны­ ми. Они могут оскорбить нас. Я думаю, многие ти­ бетцы моего возраста чувствуют, что у нашей страны нет будущего.

Я также возмущена тем, что произошло с моим двоюродным братом. Я не могу назвать вам его имя, 119 ТИБЕТ. Е Т тБ это было бы слишком опасно. Он расклеил двадцать плакатов в Нагчу;

там говорилось, что людям следует поддержать марш мира, который собиралось провес­ ти тибетское правительство в изгнании. Брат узнал о нем. из радиопередачи тибетской службы «Голоса Америки». Они планировали пройти через Индию прямо в Тибет, чтобы помочь нам. Этого так и не про­ изошло. Я не знаю, почему. Мой двоюродный брат попал под подозрение, и целых десять дней его допра­ шивали. Суд приговорил его к двухлетнему заключе­ нию. Могло быть гораздо хужб. Некоторые из чинов­ ников были тибетцами, и они уговорили местного главу органов безопасности Гонг Ан Чжу смягчить наказание. Пока мой брат находился в тюрьме, солда­ ты, которые охраняли заключенных, избивали его.

Каждый месяц устраивали проверки. Арестанты жда­ ли их с ужасом. Один из главных тюремщиков позво­ лял солдатам заходить в камеры, они рывком откры­ вали двери, пинали все вокруг, пинали людей, щипа­ ли их и колотили. Они могли перевернуть парашу. Во время таких проверок заключенные стояли лицом к стене, так что они даже не знали, когда кто-нибудь собирался их ударить. Если солдатам покажется, что у тебя злобный вид, они по-настоящему изобьют тебя. Моему двоюродному брату становилось все хуже и хуже. Он не мог испражняться. Камеры не отапливались. В тюрьме он заработал болезнь, кото­ рая заставляла его все время мерзнуть. Он начал кашлять кровью. Наконец его освободили, и он вер­ нулся к семье. Брату не позволили вернуться в мона­ стырь. Его лишили политических прав. Сейчас он мо­ жет только сидеть и сидит все дни. Он не знает, что с ним будет дальше. Я ненавижу их за то, что они с ним сделали.

ПАТРИК ФРЕНЧ Я спросил Нюиму, участвовала ли она сама в по­ литических протестах.

— Я делала кое-что, когда у меня была возмож­ ность. Расклеивала плакаты и распространяла сти­ хи, тибетские флаги и разную информацию. У меня есть несколько фотографий Его Святейшества. Я ни­ когда не принимала участия в демонстрациях. За это можно поплатиться жизнью. Даже внутри монасты­ ря нужно быть очень осторожным и следить, что го­ воришь людям. Я никогда не говорю никому, когда делаю что-то, просто делаю это по собственной воле, в одиночку. В Лхасе я расклеивала плакаты. Это было ночью. Я очень боялась. Ты все время думаешь о риске. Ты говоришь себе: «Меня арестуют, меня арестуют, меня поймают», и ты не можешь пере­ стать думать о том, что произойдет, если тебя пой­ мают.

Прошло два часа. Я выскользнул из квартиры и пошел обратно в отель вдоль реки через толкающую­ ся толпу, чувствуя себя опустошенным. На следую­ щий день я вернулся. Привратника не было, и я быст­ ро прошел через внутренний двор в квартиру. Нюима ждала меня. Иногда глаза ее на мгновение наполня­ лись слезами, но она продолжала говорить нежным сильным голосом, как если бы читала тексты или шептала молитвы. Она боялась рассказывать мне, я боялся слушать, но я знал, что если нас схватят, рас­ плачиваться будет она одна. Я знал, что самое худ­ шее, что может произойти со мной, если меня аресту­ ют, это долгий допрос и отправка в аэропорт. Нюиму же посадили бы в тюрьму, как многих других мона­ хов и монахинь до нее, обвинив в том, что ее дей­ ствия «угрожали безопасности государства», что она «потворствовала расколу страны и подрывала нацио­ ТИБЕТ, ТИБЕТ нальное единство» или «пыталась подрывать полити­ ческую силу государства с целью свержения социа­ листической системы». Ее сияющая юная красота усиливала мой страх за нее, я понимал, что ставка очень велика. Нюима решила, что будет продолжать свой рассказ. Это было частью ее призвания, объяс­ нила она, пойти на риск, принести свидетельство.

Тяжкая ответственность угнетала меня, сознание того, что здесь в Синине я оторван от поддержки дру­ зей из большого мира.

Я спросил у девушки, насколько свободна религи­ озная жизнь у них в монастыре.

— В 1988 году, перед тем как я присоединилась к сестрам, несколько монахинь взбунтовались, и их выгнали. Нам все еще не позволяют общаться с ними. Я знаю, что в глубине души они остаются мо­ нахинями и продолжают исполнять свои духовные обязанности. Мы должны делать то, что говорит Ко­ митет демократического управления, или нас исклю­ чат. Проверяющие от Комитета приедут в конце сле­ дующего месяца. Я немного боюсь. Они дали нам про­ пагандистские книги, когда приезжали в прошлый раз, и велели нам держать их в хорошем состоянии.

Но я выкинула книги. Они захотят проверить. Но с меня довольно. В этот раз приедет три или четыре че­ ловека из Комитета, так что, может быть, все прой­ дет не так уж плохо. Так плохо, как в прошлом году, быть уже не может. Они очень жестко нас контроли­ руют и не дают нам отправлять наши религиозные обязанности. Несколько монахинь в прошлом году принесли обеты длительного уединения и чтения свя­ щенных текстов, но им не разрешили сделать этого.

Люди из Комитета заставляют всех монахинь каж­ дый день посещать учебные занятия. Они говорят, ПАТРИК ФРЕНЧ что их работа — «патриотическое образование». Об­ разование заключается в том, что нас заставляют смотреть китайское телевидение и говорить, что мы поддерживаем Цзян Цзэминя и Коммунистическую партию. Комитет состоит из представителей рабочих объединений разных правительственных департамен­ тов. Они все тибетцы. Многие из них не хотят быть в Комитете. Им не нравится их работа. Некоторые тай­ но говорили нам об этом. Руководители очень строги.

Они свысока смотрят на нас. В прошлом году, по­ скольку нас сочли подозрительными, более десятка человек из Комитета днем и ночью находились в мо­ настыре целых три месяца. Они контролировали тог­ да весь монастырь. Среди нас ведут пропаганду про­ тив Его Святейшества Далай-ламы, а потом проверя:• ют, что мы усвоили. Мы должны твердо вызубрить следующее:

«Мы будем твердо противостоять коварным проискам незначительного числа сторонников независимости Тибета.

Мы будем укреплять национальную соли­ дарность и противостоять раскольническим ус­ тремлениям меньшинства.

Мы будем охранять четыре основных прин­ ципа и противостоять буржуазной либерализа­ ции».

Иногда голова идет кругом, и ты уже не знаешь, во что действительно веришь.

Нюима слышала, что в прошлом политических заключенных расстреливали, но теперь им стали де­ лать смертельные инъекции. Она не знает, правда это или слухи, но очень боится.

123 ТИБЕТ. ТИБЕТ — Вы знаете поговорку: «Если встанешь — уда­ ришься головой, сядешь — ушибешь задницу». Это как раз про нас. Страшно, не правда ли? Вот на что это похоже. День за днем комитет заставляет нас по­ вторять лозунги и мешает проводить важные церемо­ нии. Это ужасно. Мы очень боимся, особенно старые монахини. В этот раз проверяющие, наверно, оста­ нутся на несколько дней и раздадут брошюры о но­ вом курсе партии. В прошлом году одна из монахинь отказалась читать их пропагандистские книги, и ее •исключили. Меня преследует чувство, что дела идут все хуже и хуже. Только мое поколение способно го­ ворить правду. Даже к лучшему, что старые монахи­ ни хранят молчание. Они пережили очень тяжелые времена, и мы не хотим, чтобы они испытали еще большие страдания и политические репрессии. Ста­ рые монахини говорят: «Сейчас не так плохо, как во времена нашей молодости, сестра. Но снова может стать так же плохо, как было во время культурной ре­ волюции. Пожалуйста, будь осторожна, сестра, по­ жалуйста, будь осторожна». Я знаю, что должна вес­ ти себя согласно учению Великого Будды и сохра­ нять веру в других, но в одиночку я могу сделать не­ много. В моем сердце нет свободы. Я не чувствую себя внутренне свободной.

Мне пора было уходить. Я искренне надеялся, что никто не видел, как я входил и как выходил из квар­ тиры, и что Нюима будет в безопасности. Ее рассказ произвел на меня удручающее впечатление. И лишь некоторое время спустя я подумал, что ее храб­ рость — активное инакомыслие в тоталитарном об­ ществе — могла быть способом психологического выживания. Надежда Мандельштам писала о том, что люди на корабле диктатора вскоре погружаются ПАТРИК ФРЕНЧ в чувство собственной беспомощности, в котором они находят оправдание собственной пассивности.

Нюима и другие представители ее поколения были далеки от пассивности до тех пор, пока старались со*, хранить живой идею свободного Тибета.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ Я совершил путешествие к монастырю Кум бум, месту рождения Цзонкапы. Монастырь располагался в часе езды от Синина, дорога шла через пригород и унылую сельскую мес­ тность. Несколько далай-лам побывали здесь в разное время, в том числе «Великий Пятый», тринадцатый и четырнадцатый, ко­ торый жил в монастыре в раннем детстве в 1939 г. перед поездкой в Лхасу для возведе­ ния в сан. Ему позволили покинуть монас­ тырь только после того, как тибетское пра­ вительство согласилось заплатить монахам выкуп в сто тысяч китайских долларов.

Я был в Кумбуме в 1980-х годах. Здесь по-прежнему царил все тот же дух опусто­ шения. Все те же продавцы-китайцы за при­ лавками, предлагающие разные тибетские безделушки — шляпы, кошельки, открытки.

Я пошел к храмам. Ходить по монастырю без экскурсовода было запрещено, и я нанял Гана — тощего кособокого мужчину с плас­ тиковой визиткой на груди. Это была его первая работа, он недавно закончил кол­ ледж в Шанхае.

— Мы в монастыре, — сказал он мне, — известном среди тибетцев как Кумбум. Здесь много монахов, изучающих буддистское уче ПАТРИК ФРЕНЧ ние и астрологию. Буддистские монахи разных школ носят шляпы разных цветов. Здешние монахи ходят в желтых. Со времен династии Цин Китай был землей множества национальных меньшинств. Вот это, — продолжал он, двигая молитвенное колесо, которое по очереди вращали смеющиеся китайские дети, — мы называем молитвенным колесом мани. Оно на­ полнено буддистскими сутрами. Местное суеверие.

Неграмотные люди вращают колесо мани вместо того, чтобы читать молитвы. Это традиционная ти­ бетская культура.

Перед Джомкхангом, храмом Майтрейи, Будды, который скоро придет, — две старые тибетки с седы­ ми косами, закрученными на затылках, простерлись ниц, раскачиваясь взад-вперед. Я спросил Гана, поче­ му они это делают.

— Они делают это, чтобы претворить желание в жизнь, — сказал он с улыбкой.

Ган быстро провел меня по храмам. У храма Сер дон Ченмо, построенного шесть веков назад матерью Цзонкапы на месте, где упала его плацента и выросло сандаловое дерево, стоял старый монах с ножница­ ми. Его работой было отрезать уголки билетов. Тури­ сты проталкивались мимо него. У него были мертвые глаза.

В одном храме на алтаре стояли три фотографии:

портреты ринпоче Агьи, старого ринпоче панчена и «фальшивого» панчена. Я спросил у Гана, кто это.

— Это мастер панчен, — сказал он, — а это мо­ лодой панчен.

— Где он сейчас?

— Молодому панчену восемь лет. Он остался в Пекине.

127 ТИБЕТ, ТИБЕТ — Почему он не живет в Тибете?

— Это невозможно. Он должен остаться в Пеки­ не и сохранить свой ум, заучивая буддистские сут­ ры,— последовал ответ.

Ган не сказал ни слова о ринпоче Агье, настояте­ ле Кумбума и бывшем заместителе председателя Ки­ тайской Буддистской ассоциации, который сейчас на­ ходился в изгнании в США. Я повторил попытку в следующем храме, где была выставлена другая его фотография. Ган весь напрягся.

— Это Агья — Воплощенный Будда.

— Он живет в Кумбуме?

— Нет. Он ушел в другой ламаистский монас­ тырь.

— Куда?

— В другой монастырь поблизости, где практику­ ет буддийстское учение и астрологию. Я не могу ска­ зать, в какой именно.

Мы вышли из храма. Двое полицейских присталь­ но посмотрели на меня. На темно-зеленой офицер­ ской форме блеснули ремни. Я отвел взгляд. В этот день в Кумбуме не было других иностранцев.

— Вы можете сделать фотографию, — радушно сказал Ган.

Фотограф со старомодным аппаратом на треноге работал внизу на заднем дворе. У него имелись ак­ сессуары: шляпы с отворотами для ушей, шляпы с вышивкой, подбитые мехом тибетские костюмы.

Я смотрел, как он фотографирует китайских посети­ телей: дородного мужчину и его не менее дородного сына;

обнявшуюся молодую парочку в тибетских шляпах;

женщину, державшую черного пластмассо­ вого яка, пару лихих солдат, строивших рожи.

ПАТРИК ФРЕНЧ С меня было достаточно. Я спустился к автомо­ бильному парку, пересеченному паутиной луж. По­ лисмен в солнечных очках поливал из шланга «тойо­ ту»... Я спросил Гана, который все еще маялся непо­ далеку, почему он проделал такой долгий путь из Шанхая, чтобы работать в Кумбуме. Он сказал, что поступил так потому, что его мать тибетка. Я посмот­ рел на него удивленно. У него действительно были слегка тибетские черты, но одежда и свободная рас­ крепощенная манера двигаться превращали его в ки­ тайца.

— Я хотел увидеть Тибетское плато, — сказал он мне, — потому что я никогда не был здесь. Я жил в Восточном Китае и получил китайское образование.

Я почувствовал внезапное сочувствие к нему — человеку, который отправился на поиски своей исто­ рии и верил, что эта искореженная оцепеневшая земля способна показать ему тибетскую культуру. Я вспом­ нил, что о чем-то похожем, писал ринпоче панчен в сво­ ей петиции. Позже я нашел эти строки. «Вот, напри­ мер, — писал панчен, — человек, чьи предки были ти­ бетцами, но сам он не понимает тибетский язык, у него нет даже характерных тибетских черт;

человек, кото­ рый неотличим от людей других национальностей;

он тем не менее вправе называть себя тибетцем, хотя это и не более чем название».

Я вернулся в Синин на такси, водителя отделяла от пассажиров тяжелая металлическая решетка. Го­ род был занавешен дымом. В отеле я попытался сде­ лать несколько телефонных звонков. Связь была очень плохой. Я позвонил прямо Чену Хондонгу, жившему в соседнем городе. «Встретиться невозмож­ но, — сказал он, — сейчас слишком холодно». Связь умерла.

129 ТИБЕТ. ТИБЕТ «Холодно». Это слово встревожило меня. Что он имел в виду? Я положил трубку и спустился на глав­ ную улицу к прилавку с мусульманской едой, надеясь разузнать что-нибудь.

Но внешне все было спокойно. Я не услышал ни­ чего, чтобы меня насторожило.

На следующий день я проверил свою электрон­ ную почту. Среди писем оказалось одно, из которого я узнал, что все-таки произошло: двух иностранцев арестовали в Синине. Мне нужно было выяснить по­ больше, но я не хотел рисковать, связываясь с кем нибудь из местных. Я заглянул на несколько сайтов.

Как обычно, китайская Интернет-полиция блокиро­ вала доступ, но друзья показали мне, как обойти ее.

Таким образом, мне удалось узнать подробности.

Двое независимых наблюдателей, один австралиец и один американец, проникли в «закрытую» область в Восточном Китае, чтобы расследовать подозритель­ ный проект Всемирного банка, согласно которому ты­ сячи китайских и хуэйских фермеров должны были переселиться на отдаленные тибетские территории.

По дороге исследователи наткнулись на полицейский кордон. Дело было ранним утром, и их быстро схвати­ ли. Иностранцев теперь держали в отеле в Синине.

Сопровождавшего их тибетца из Ребкона забрали в полицейский участок. Сердце у меня упало. Уж не в этом ли самом отеле их держат?

На следующее утро я выяснил еще больше. Один из иностранцев, американец, выпрыгнул сам, или его вытолкнули из окна третьего этажа во время продол­ жительного полицейского допроса. Он остался жив, но повредил позвоночник, у него были раздробленны пятки и разорвана печень. Группа чиновников из по­ сольства США только что вылетела в Синин, чтобы 5 Тибе г, Тибет ПАТРИК ФРЕНЧ увидеться с ним. Согласно официальной версии ки­ тайского Министерства иностранных дел, америка­ нец «сильно поранился, выпрыгнув из здания при по­ пытке сбежать».

Я затаился, проведя несколько дней в номере, чи­ тая книги и размышляя о прошлом, зная, что в дан­ ный момент слишком опасно иметь дело с настоя­ щим.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ В истории Тибета можно выделить две ос­ новные стадии: раннюю (когда страна актив­ но воевала) и позднюю (когда она попала в зависимость). Они разделены между собой периодом беспорядков. Существует множе­ ство самых различных мифов о сотворении человека. Согласно большинству из них, в начале времен обезьяна сошлась с горной ведьмой в пещере в Цетанге. Обезьяна была воплощением божества сострадания, а ведь­ ма — первобытным существом, порождени­ ем скал, символизирующим грубую силу.

Дети обезьяны и ведьмы положили начало шести племенам Тибета, которые рассели­ лись по всему плато.

Тем временем в Индии появились пер­ вые люди, произошедшие чудесным образом от богов. Согласно ранней хронике «Зерка­ ло, освещающее царскую генеалогию», в то время они питались смесью земной и боже­ ственной пищи, имеющей белый цвет и вкус меда, и из-за этого теряли способность к пе­ ремещениям в пространстве». Затем они ели «невидимый и невыращенный рис, но некоторые ленивые люди брали порции, предназначенные для следующего дня, и тут же их съедали. Впоследствии они стали за ПАТРИК ФРЕНЧ ниматься сельским хозяйством, но поля, которые об­ рабатывали одни, обирали и разоряли другие, с кото­ рыми они были в ссоре».

Согласно легенде, царь спустился с неба по не­ бесной веревке и женился на царице. У них родился сын, и, когда он стал достаточно большим, чтобы ез­ дить на лошади, царь поднялся обратно на небеса по той же веревке. Это повторялось в течение семи по­ колений, пока царь не перерезал свою небесную ве­ ревку, взмахнув мечом над головой во время поедин­ ка с волшебником с далекого запада. Противник заст­ релил его из лука, и этот царь стал первым тибетс­ ким смертным правителем, положившим начало династии Ярлунг.

С другой стороны, согласно местным тибетским добуддистским верованиям, Бон, великий отец, осво­ бодил огонь, воду и воздух, чтобы сотворить горы и озера. В озере появилось яйцо, из которого вылупи­ лись два орла. От них произошло еще три орла: бе­ лый, черный и пятнистый. А уж от пятнистого орла произошел первый человек.

Тем, кто предпочитает научно-реалистические объяснения, могу сообщить, что первые тибетцы эт­ нически были ближе всего к народности цян и отли­ чались большой выносливостью. Они переселились с западных окраин Тибетского плато в Центральный Тибет тысячелетие назад, выгнав оттуда местных жи­ телей, и частично ассимилировались среди кочевни­ ков, крестьян и охотников-собирателей с севера и во­ стока, пришедших сюда раньше них.

Точно установлено, что приблизительно в IV веке, когда росло могущество Константинополя, первые ти­ бетские кланы основали форты и обнесенные стенами города вдоль берегов реки Цангпо. Погребальные ри­ 133 ТИБЕТ. ТИБЕТ туалы династии Ярлунг соблюдались неукоснительно:

умершим правителям заплетали волосы в косы, жрецы красили их лица канифолью;

сохраненным таким об­ разом телам полагались пища и питье. Для соверше­ ния ритуалов необходимы были «птичьи перья, краше­ ная шерсть, жертвенный ячмень, приносимая в дар ко­ рова, птица, белая обезьяна и белый барсук... дары, со­ стоявшие из зеленого ячменя, трех молочных продуктов и трех сладких приношений».

Спустя некоторое время тибетцы стали серьезной военной силой. Они носили кольчуги и наводили ужас на всю Азию своими великолепными мечами и копьями. Согласно старым арабским летописям, пра­ витель Тибета «заявил, что пришел с небес и владеет панцирем света». После того как верховного правите­ ля отравили, царем стал его сын, Сонцен Гампо, чье имя до сих пор повторяют в Тибете.

Царь Сонцен Гампо пришел к власти в начале седьмого века, одновременно с пророком Мухамме­ дом. Этот царь оставил заметный след в тибетской истории. Сонцен Гампо положил начало завоевани­ ям, создавшим Тибетскую империю, обратил страну в буддизм и ввел в Тибете письменность. Она основы­ валась на письменности Северной Индии: в отличие от китайцев тибетцы никогда не использовали идеог­ раммы. Царь также составил кодекс законов, кото­ рый устанавливал среди прочих вещей, что если «за­ мужнюю женщину до смерти затравят собаками, то все ее приданое должно быть возвращено ее семье в качестве компенсации за убийство». Кроме того, Сон­ цен Гампо вел успешные войны, захватив земли на за­ паде и востоке, включая Непал, части Бирмы и Север­ ной Индии. Он назначал там правителей, поддержива­ ющих целостность его государства. Его методы были ПАТРИК ФРЕНЧ жестоки, но чего еще можно было ожидать в эпоху, когда победившие армии зачастую полностью ис­ требляли побежденных. Сонцен Гампо выдал свою сестру за соседнего царя Чжанчжуна, и при первой же возможности она заманила своего мужа в ловуш­ ку. Он был убит, а его армия побеждена.

После похода в Цзунчу в 638 году Сонцен Гампо в качестве'знака уважения потребовал себе в жены дочь императора Китая. После умелых эскапад Тара с жеребятами и бревнами, о чем уже рассказывалось выше, император наконец согласился и послал в Ти­ бет свою дочь Венчен Кунчу, факт, который комму­ нистическая пропаганда впоследствии использовала, чтобы доказать продолжительное влияние Китая на Тибет. У Сонцена Гампо были и другие жены — ти­ бетская женщина и принцесса Непала, которая пост­ роила Джокханг — самую почитаемую святыню Лха­ сы — и основала Поталу. После его смерти власть перешла в руки мудрых и опытных министров, кото­ рые.использовали новых царей в качестве марионе­ ток. Они сами правили империей, находясь в проти­ воборстве с другими крупными силами: франками, греками, арабами, турками и китайцами. Постепенно тибетские армии продвинулись дальше на север до Синьцзяна и Памира и на запад до Гилдита, Хунзы, Свата и Вакхана, расположенного на краю Афганис­ тана. Этот период славного военного прошлого, когда наездники умели на большой скорости поджигать стрелы и бороться с дикими яками, до сих пор сохра­ няет для тибетцев свое очарование.

Из письменных источников известно, что китай­ цы, обладавшие древней, имеющей давние традиции культурой, были поражены и испуганы внезапным расширением тибетского влияния и не знали, как ве­ 135 ТИБЕТ. ТИБЕТ сти себя;

то ли пытаться заключить мир, то ли на­ пасть самим. В 670 г. император Китая отправил на борьбу с Тибетом экспедиционный корпус во главе с Великим Защитником Справедливости — генералом Кси Чжен-куэем. Первые его действия оказались ус­ пешными, но вскоре Кси Чжен-куэй столкнулся с ти­ бетской пехотой и кавалерией, вооруженной пика­ ми, мечами и луками. Его воины в панике отступи­ ли. Китайцы были разбиты, сокрушенные, согласно некоторым источникам, четырехсоттысячной тибет­ ской армией.

В конце седьмого века Тибет держал под контро­ лем огромнейшие территории и торговые пути в Центральной Азии, поставив китайскую династию Тан в уязвимое положение. Только Арабский хали­ фат мог противостоять тибетцам в то время, но, как это часто происходит в момент возвышения, тибет­ ское государство стало ослабевать от внутренних разногласий. Сильнейшие семейные кланы страны конфликтовали между собой, что сделало более уяз­ вимыми границы. В 715 г. тибетцы объединились с арабскими силами против Ферганы, но были разби­ ты в том же году отрядами императора династии Тан. Китайский командир приказал обезглавить по­ бежденных.

Еще правители династии Тан были возмущены тем, как ведут себя с ними тибетцы: они держались с китайцами как с равными, не признавая их превос­ ходства. Да и в наше время президент китайского Во­ енного совета заявил: «Тибетцы нелюбезны, нам сле­ довало бы наказать их за это». Похоже, за прошед­ шие 1250 лет ничего не изменилось.

Но вся проблема была в том, что тибетцы тогда были слишком сильны и подавить их китайцам было ПАТРИК ФРЕНЧ нелегко;

все предыдущие военные походы против них закончились.катастрофой. Почти шестьдесят лет длились сражения, а затем опытный тибетский посланник, Мин-Ксили отправился в Китай, чтобы заключить мир, что на некоторое время улучшило положение.

Война шла с переменным успехом и одинаково ис­ тощила силы обеих сторон. Китайский император со­ гласился на перемирие. Демонстрируя миролюбие, он устроил банкет, на котором преподнес Мин-Кси-ли ме­ шочек для рыбы, снятый с пояса императорского цере­ мониального одеяния. Этот мешочек имел огромное значение. В нем лежала половина золотой рыбы, вто­ рая половина символически оставалась при дворе Тан.

Мин-Кси-ли должен был предъявить свою половину рыбы, когда в следующий раз приедет в Китай, чтобы соединить ее со второй половиной, что должно было обеспечить ему достойное обращение. Это была осо­ бенная китайская уловка, призванная показать поли­ тическое превосходство Китая: она срабатывала со многими китайскими соседями, включая могуществен­ ный Туркестан.

Тибетцев, однако, не впечатлил'символический смысл подарка, поскольку они не имели намерения признать предложенный им статус подчиненных. От­ вет их был нестандартным, в духе сложных взаимоот­ ношений между двумя этими народами. Мин-Кси-ли с поклоном, который все еще практикуется тибетца­ ми (заметим в скобках, что нельзя не восхититься тем, как тибетцы хранят свои традиции), «вежливо отказался от сумочки для рыбы, говоря, что подоб­ ные украшения не приняты в его стране и что он не смеет принять такой редкий подарок».

137 ТИБЕТ, ТИБЕТ *** В 755 еще один великий человек занял тибетский трон: Трисонг Децэн, знаменитый внук Сонцена Гам­ по. Он достиг успеха как на религиозном, так и на во­ енном поприще. Новый правитель поддерживал буд­ дизм, пригласив индийских учителей, таких как Сан тиракшита и Падмасамбхава, посетить Тибет. Они изгоняли демонов, распространяя учение Будды, и основали первый в стране монастырь. После двухго­ дичных дебатов в Самье было объявлено, что Три Драгоценности, то есть Будда, Дхарма и Сангха, все­ гда будут почитаться в Тибете. Буддизм стал государ­ ственной религией;

приверженцев культа бон, старой тибетской веры, стали преследовать. Несмотря на то что об этих преследованиях рассказывается во мно­ жестве исторических текстов, очевидно, что буддис­ ты включили многие из старых ритуалов и символов в свою новую развивающуюся религию. Культ бон до сих пор весьма распространен в Тибете, но это дале­ ко не тот примитивный спиритический культ, какой из него часто делают.

Пацифизм не был частью тибетской буддистской философии. Сын Трисонга Децэна приказал перевести с санскрита важнейшие священные тексты, не усмат­ ривая никакого противоречие между требованиями религии и захватническими имперскими амбициями:

Старые армии с востока и запада вернулись с победой... Посланцы Карлука предлагают нам почести. Великие министры... и другие санов­ ники вернулись с обширной данью и препод­ ПАТРИК ФРЕНЧ несли верблюдов, лошадей и скот в дар Его Ве­ личеству... Царь отдал приказ... повелев искус­ ным переводчикам... переписать на тибетский язык санскрита Великие тексты.

Во второй половине восьмого века, одновременно с возвышением Карла Великого и халифа Гарун-аль-Ра шида, царь Трисонг Децэн перевел Тибет в новую фазу военной экспансии, что дорого обошлось Китаю. Им­ перия Трисонга Децэна включала части земель ны­ нешних провинций Цинхай и Ганьсу, а также Монго­ лии. Таким образом, Китай оказался отрезан от своих восточных провинций. Великое бонское царство Чжанчжуня было наконец захвачено. Армии Трисонг Децэна заняли Дунхуан, и после тибетского наше­ ствия здесь сохранились бесценные буддистские ма­ нускрипты, в том числе первая в мире печатная книга, «Алмазная сутра», которая была заново открыта вен­ герским археологом и путешественником Аурелом Штайном в 1907 г. В какой-то момент армии Трисонга Децэна пробились так далеко на юг к Желтому морю, что возник риск окружения Китайской империи.

Чанъань (теперь Сиань) — столица династии Тан была на короткое время захвачена, император — низ­ ложен, а на его место посажен другой.

Затем последовали мирные переговоры, на кото­ рых были согласованы границы между Тибетом и Ки­ таем. Но церемония соглашения оказалась сорваной, поскольку тибетцы похитили нескольких китайских чиновников и генералов. Стычки продолжались до 812 г., когда было заключено длительное соглашение.

Его текст был выбит на трех каменных стелах, уста­ новленных в Чангане, Лхасе и на китайско-тибетской границе. Время китайского диктата на востоке Сред­ 139 ТИБЕТ. ТИБЕТ ней Азии закончилось, и Китай больше не имел особо­ го значения для местных правителей. Благодаря ис­ кусной дипломатии китайцам довольно долго удава­ лось скрывать этот факт;

Китай «хорошо играл слабой рукой». Не выставлять напоказ свою слабость — тра­ диционная особенность китайской дипломатии. Ки­ тайцы относились в то время к тибетцам со страхом и опасением, не одобряя их варварских замашек. В ан­ налах династии Тан описан визит китайского посла ко двору тибетского правителя, там говорится, что «жре­ цы с головными украшениями из перьев и в тигровых шкурах ритмично били в барабаны».

История повторилась: вновь за взлетом Тибета последовало падение, продлившееся на этот раз не десятилетия, а века. После смерти Трисонга Децэна, около 800 года, возник раздор в царской семье, а так­ же разногласия между царской семьей и могуще­ ственными монастырями. Лан Дарма, про которого говорили, что у него черный язык и рога, был после­ дователем культа бон. Заняв трон, он двинулся на буддистские монастыри. В 812 г. буддистский монах убил Лана Дарма стрелой в сердце и скрылся, уска­ кав на черной лошади. Лошадь была вымазана чер­ ным древесным углем, и когда монах вывернул свой плащ и робу наизнанку и пересек реку, и он и его ло­ шадь стали другого цветаг, что спасло убийцу от тюрь­ мы. Политическое убийство Лана Дарма стало реша­ ющим моментом тибетской общественной истории, положив конец правлению царей-покровителей веры, с этого момента буддизм в Центральном Тибете ушел в подполье. Империя развалилась, внутриусобицы раздробили страну на маленькие, часто воюющие между собой, огороженные укреплениями государ­ ства, управляемые местными вождями.

ПАТРИК ФРЕНЧ Но в последующие четыре столетия тибетцы снова обратились к своей исторической памяти и религии;

зачастую они делали это тайно благодаря мудрецам, подобным Атише, Наропе, Гампопе, Марпе и Миларе пе, которые отправлялись в Индию и распространяли новую волну учения Будды по Гималайскому региону.

Миларепа, религиозный практик, был одним из нескольких йогов, вызвавших волну поклонения буд­ дизму. Его тело стало в конце концов зеленым, пото­ му что он ел только дикую крапиву. После смерти Миларепы его ученики распространили истории о со­ вершенных им самоотверженных деяниях, и он стал одним из самых почитаемых тибетских святых.

«Жизнь коротка, а время смерти неизвестно, так что обратись к медитации, — наставлял он, — избегай совершать зло, и тогда ты возвысишься, пробудив в себе все лучшее, даже если это будет стоить тебе жизни. Одним словом, действуй так, чтобы у тебя не было причин стыдиться себя».

Одеваясь только в одежду из хлопка, Миларепа медитировал высоко в горах (это было во времена норманнского завоевания Англии) и писал песни, ко­ торые много лет спустя очень понравились Свену-Йо рану Эриксону, известному тренеру, наставнику анг­ лийской футбольной сборной:

Я отказался от всех дел этой жизни, И, отбросив лень, посвятил себя Дхарме, Таким образом я достиг состояния вечного блаженства, Такова история моей жизни.

Но дни тибетской военной славы миновали. Стра­ ну сотрясали столкновения враждующих между со­ 141 ТИБЕТ. ТИБЕТ бой вождей и религиозных школ, и вторжение вне­ шних сил представлялось неизбежным. В середине тринадцатого века Тибет подчинился новой грозной силе — Монгольской империи.

*** Когда Тибет ослабел, его соседи пожелали запо­ лучить наиболее спорные территории. Начались тай­ ные приготовления. Визит нежелательной диплома­ тической миссии, частые провокации на границах, финансирование разжигания внутренних беспоряд­ ков — все это было пробой на прочность.

Точно так же, когда в начале двадцатого века ки­ тайские позиции ослабли, не одни только британцы бросали жадные взгляды на землю снегов. Владея Индией, британцы хотели сохранить ее северные гра­ ницы в безопасности. Их волновала уязвимость Тибе­ та. В 1904 г., опасаясь, что русские могут постарать­ ся заполучить Лхасу первыми, англичане послали на разведку армию во главе с полковником Френсисом Янгхасбендом. Он должен был заключить соглаше­ ние с тринадцатым далай-ламой Тхубтеном Гьяцо.

После продолжительной и кровопролитной кампа­ нии, в ходе которой несколько тысяч тибетских сол­ дат были убиты, британские и индийские отряды дос­ тигли Лхасы. Они вошли в город при полном параде, в сопровождении шумных оркестров. Их встретили хлопками и криками, которые они приняли за апло­ дисменты. В действительности же тибетцы соверша­ ли догпа. Местный чиновник писал в своих воспоми­ наниях:

ПАТРИК ФРЕНЧ Когда британские офицеры маршировали по Джокхангу и другим городам, местные жители были возмущены. Они кричали и пели, призы­ вая дождь, и делали хлопающие движения, что­ бы отогнать пришельцев. В глазах иностранцев это выглядело как знак доброжелательного приветствия, так что они снимали шляпы и благодарили.

Когда английская армия приблизилась, далай лама бежал в Монголию, слабо надеясь, что захват­ чиков убедят «не-грызть нашу страну». Пока шли пе­ реговоры, британцы занимались борьбой, поло и вер­ ховой ездой. 19 августа 1904 г. состоялся первый в Лхасе футбольный матч. Затем англичане навязали тибетцам соглашение, согласно которому британские колонии в Индии контролировали телеграфное сооб­ щение внутри страны и имели в Тибете торговых представителей.

В 1912 г., заключив мир с Британией, далай-лама, стал отстаивать свою власть, выживая китайские от­ ряды и китайских чиновников из Своей страны. Он почти добился независимости и констатировал, что «китайское намерение колонизировать Тибет угасло подобно радуге в небе». После смерти далай-ламы в 1933 г. британские колониальные власти в Индии вновь стала беспокоить перспектива возрождения китайского влияния. Еще одна миссия отправилась в Тибет, на этот раз в сопровождении небольшого во­ енного эскорта.

Поскольку поиски реинкарнации далай-ламы все еще не закончились, трудно было понять, где нахо­ диться политическая власть, и британцы посвятили все свое время футболу. Они устраивали матчи с мест­ 143 ТИБЕТ. ТИБЕТ ной командой «Сборная Лхасы», состоявшей из трех бородатых ладаков, носивших красные фески, китайс­ кого портного, непальского солдата и пятерых тибетс­ ких молодых аристократов. Среди них были Ютук и Тарин — оба бывшие командиры Трондра, или «Полка лучших кланов», которые «все еще носили свои тюбе­ тейки, что мешало им играть головой». Команда «Мис­ сия Мармоте» состояла из четырех сахибов, их слуг— индийцев и горсточки тибетских игроков, в том числе и носивших длинные косы.

Секретарь миссии, Фредди Спенсер Чепмен отме­ чал впоследствии, что ни в каком другом месте мира ему не приходилось играть на фоне столь великолеп­ ного пейзажа — слегка заснеженных холмов и летне­ го дворца далай-ламы.

«Покрытое желтоватой травой поле очисти­ ли от колючек и тщательно разметили. Наши противники вместе с толпой болельщиков уже были здесь, одетые в пестрые шелковые рубаш­ ки с вышитыми на карманах буквами «С.Л.»

(Сборная Лхасы)... В результате достойной, че­ стной, тяжелой игры «Миссия» выиграла с пре­ имуществом в один мяч.

Из-за разреженного воздуха всю игру футбо­ листам приходилось обмениваться длинными, высокими пасами. Несколько недель дела шли отлично, пока в упорной схватке мы не превра­ тили ворота в кучу дров, впрочем, все равно при­ шло время песчаных бурь, так что мы решили, что футбольный сезон пора закрывать».

Но это было еще не все. «Миссию» возглавлял Бэзил Гулд, высокий, невозмутимый, временами не­ ПАТРИК ФРЕНЧ сколько навязчивый британский чиновник, голкипер команды. В рапорте, посланном в Нью-Дели, он со­ общил, что футбол способствует эффективному кон­ такту с влиятельными тибетцами. Скоро в Лхасе было уже 14 команд, и «сплошь и рядом можно было видеть на улице мальчишек, гоняющих бумаж­ ный мяч, обвязанный веревками».

В 1944 году, ринпоче Ретин, правитель Тибета при несовершеннолетнем 14-м далай-ламе, настолько увлекся футболом, что играл каждый день. Он был противоречивой личностью, говорили, что ринпоче способен совершать чудесные вещи, однако коллега Гулда, Хью Ричардсон (тот, кто навел меня на знаме­ нитую строчку «душа есть Тибет»), считал его «наи­ вным и эгоцентричным». У Ретина было много вра­ гов. Некоторые из них, высшие духовные лица, на­ шли предлог ополчиться на игру по соображениям этнокультурного плана. Футбол объявили равноцен­ ным «пинанию головы Будды» и в том же году на него наложили запрет.

Таким образом футбол просуществовал здесь 40 лет, после чего эре футбола в Тибете пришел ко­ нец4.

*** В то время как многие тибетцы отказывались от благ и забот этой жизни и посвящали себя Дхарме, известный монах из школы сакья, Шакья Пандита, в 1244 году отправился с политической миссией в Монголию. В письме домой он писал: «Бесчисленны армии монгольского повелителя. Думаю, весь мир покорится ему».

145 ТИБЕТ. ТИБЕТ Между верхушкой школы сакьи и Годаном, вну­ ком Чингисхана, установились отношения священно­ го покровительства, или чо-юон. Благодаря этому, религия в Тибете получала моральную поддержку, и в то же время Монгольская империя обеспечивала ему политическое покровительство. Каждая сторона признавала права другой, и в управлении Тибетом ус­ тановилась стабильность, поддерживаемая духовны­ ми лицами сакьи, выступающими в качестве посред­ ников или наместников Монголии. Это было нечто большее, чем просто связь между правителем и под­ данными. Тибетцы, монголы, персы попадали под влияние тибетского духовенства при дворах меняю­ щихся один за другим ханов. Даже Великий хан Ху билай, завоевавший Китай и основавший династию Юань, стоял ступенькой ниже, чем его духовный на­ ставник Фагпа, племянник Шакьи Пандиты.

Рашид аль-Дин, живший в XIII столетии еврей, обращенный в ислам, замечал, что «двух тибетских духовных лиц (у одного из которых передние зубы выдавались так сильно вперед, что он не мог даже сомкнуть губы) Хубилай окружал почтением и счи­ тал важными персонами». После смерти Хубилая его внук Тимур «продолжал доверять им, и эти двое бак ши (священники) оставались такими же могуще­ ственными». Влияние тибетцев при дворе монгольс­ ких ханов не ограничивалось религией: на членов свиты духовных учителей зачастую возлагались обя­ занности наблюдать за императором.

У них имелись нукеры (помощники), об­ ладающие познаниями в медицине. Они обяза­ ны были следить, чтобы хан Тимур не допускал излишеств в пище и питье. Они носили с собой ПАТРИК ФРЕНЧ две палочки, связанные вместе, и при случае ударяли ими друг о друга. Звук, вызываемый ударом, служил Тимуру знаком ограничить себя в еде и напитках.

Сакьи управляли Тибетом вплоть до середины че­ тырнадцатого столетия, когда Монгольская империя пришла в упадок, а в Китае династия Юань потеряла силу. Затем школа потеряла власть, и Тибет снова оказался ввергнут в междоусобные неурядицы.

Хотя императоры Китая продолжали жаловать почетные титулы тибетцам и в последующие столе­ тия, они уже не оказывали никакого политического влияния на Тибет. Усиливалась внутренняя борьба между школами, особенно между ньингма-па и кагью па, с одной стороны, и настроенной на реформы, схо­ ластической гелугпа, основанной Цзонкапой — с дру­ гой. Практика использования узнаваемых реинкарна­ ций как религиозной преемственности;

традиция, за­ ложенная школой кагью, распространилась по всему буддийскому Тибету, хотя и не была принята после­ дователями культа бон. Обнаружение первого карма пы — главы кагыо в начале двенадцатого столетия — обычно воспринимается как первое доказательство перевоплощений. Однако тибетолог Террел Уйали предположил, что это началось с третьего кармапы, в 1333 году предсказавшего собственное возрождение.

Уайли отмечает расхождение значений в тибетском языке слов «инкарнация» и «реинкарнация», называя последнее «новым и не свойственным ортодоксально­ му учению». По его мнению, действие кармапы мо­ жет быть расценено как проявление амбиций, выз­ ванных передачей ему монголами власти главы шко­ лы сакьи. Уайли делает вывод, что понятие «реинкар ТИБЕТ. ТИБЕТ нации» в Тибетском буддизме развивалось «преиму­ щественно благодаря политическим причинам».

В то время как Тибет в продолжение трех веков раздирали внутренние войны между школами, мон­ гольские племена боролись за влияние на севере.

К XVI столетию Орда, занимавшая территорию воз­ ле устья Великой Желтой реки, достигла вершины власти. Хан Алтын, чувствуя потребность в духов­ ной пище, пригласил к себе известного тибетского монаха Сонама Гьяцо.

Это положило начало отношениям чо-юон, анало­ гичным тем, что сложились между ханом Хубилаем и Фагпой. Союз благотворно влиял на ханов — как в духовном отношении, так и в общественной жизни.

Святой человек убедил Алтына издать указ о похо­ ронных обрядах, согласно которому «не позволялось.

приносить в жертву животных, жен или слуг во сла­ ву почивших». Сонам Гьяцо также усилил авторитет хана Алтына, выбрав его покровителем школы гелуг па и признав «Царем веры». Взамен монгольский хан даровал Сонаму титул «далай», что значит в переводе с монгольского «океан мудрости». Позднее Сонам Гья­ цо был признан третьей реинкарнацией в генеалогии гелуг-па и стал 3-м далай-ламой. После смерти душа его переселилась, весьма кстати, в правнука хана Ал­ тына. И когда мальчик умер в 1616 году, 5-м далай ламой был выбран тибетец.


В начале XVII столетия политическая жизнь в Ти­ бете раскололась на политику маленьких кланов, больших кланов, могущественных монастырей, ко­ чевников и глав религиозных школ, ведущих интриги в борьбе за власть. Противоборство и жестокая месть оставались главными принципами в государственном устройстве Тибета. Школа кагыо-па подвергалась ПАТРИК ФРЕНЧ преследованиям воинов гелуг-па — части монгольс­ кой конницы. Борьба между сторонниками школ пе­ реросла в гражданскую войну с захватом монастырей и насильственным обращением монахов. Порой даже религиозные лидеры не одобряли слишком агрессив­ ную политику своих военных покровителей.

Сила гелуг-па ослабла, и в 1630-х на север отпра­ вилась делегация монахов и чиновников — заручить­ ся поддержкой монгольских племен. Хан Гушри из монгольских Кошотов принял их благосклонно. Его армия пронеслась по провинциям Кхам и У-Цанг, по­ давляя любое сопротивление. Пятый далай-лама бес­ покоился, что Гушри может перестараться, но вели­ кий монгольский полководец и не думал прекращать наступление. В 1642 году в Шигацзе непобедимый Гушри объявил Тибет объединенной страной и наде­ лил властью одновременно далай-ламу и деси, глав­ ного министра. Главенство школы гелуг-па было зак­ реплено.

«Великий Пятый» далай-лама назначил правите­ лей отдельных областей, издал новые законы, из­ брал Лхасу столицей и начал там возведение огром­ ного дворца, Поталы. Он был могущественным лиде­ ром — основателем современного, целостного ти­ бетского государства. Итальянский историк Лучано Петеч пишет: «Превосходство далай-лам над ламаиз­ мом, как и их светская власть, — результат дела жизни величайшего человека Тибета — пятого да­ лай-ламы... Он добился этого исключительно дипло­ матическим искусством. Он простер влияние на весь буддистский мир, объявив себя воплощением Авалокитешвары... и написал биографии своих пред­ шественников, представляющие генеалогию реин­ карнаций».

149 ТИБЕТ, ТИБЕТ Далай-лама предпринял путешествие в Китай, дабы совместно с императором изменить титулы. По­ скольку Китай в то время был ослаблен, а Тибет пользовался покровительством хана Гушри, визит носил характер встречи двух равных священных особ. К власти в Китае пришла династия Цин. Как и маньчжуры на севере, Цин имела исторические и культурные связи с монгольской империей. Тибет­ ская делегация преподнесла императору разлитую в вазы святую воду из Ганга, которую тот всегда дер­ жал рядом с собой. Тибетский буддизм вошел в жизнь циньского двора, однако не был принят конфу­ цианцами, продолжавшими смотреть сверху вниз на любую чужую религию.

Далай-лама скончался в 1682 году. Деси скрывал факт его смерти долгих пятьдесят лет, что позволило завершить строительство Поталы без постороннего вмешательства. Иногда далай-ламу представлял его двойник, но чаще всего его отсутствие объяснялось требованиями религиозных ритуалов, а в торже­ ственных случаях использовалась, как и положено, его одежда для церемоний (традиционная практика, известная как «приглашение платьев»).

В начале XVIII века в связи со снижением влия­ ния монголов, быстрым ростом политической мощи Китая и смертью далай-ламы ситуация резко измени­ лась. Тибет был ослаблен внутренними конфликта­ ми. Императора Канси, полководца и образованного человека, все больше беспокоила западная граница Китая. Новый, 6-й далай-лама, поэт и эстет, не был способен укрепить власть и умер в 1706 году. В Ти­ бете началась гражданская война: монголы-джунга­ ры ожесточенно боролись за политическое влияние.

Китай решил вмешаться, на что, вероятно, намекает ПАТРИК ФРЕНЧ японский историк Юмико Ишикама, говоря, что «главной целью» вторжения была «защита доктрины буддизма». В восприятии тибетцев император Китая имел ореол высокой религиозности. В письме к циньскому двору молодой седьмой далай-лама, пере­ рожденный из Литана,. называет императора «Пове­ лителем Маньчжурии, Великим ханом, который вра­ щает достославное золотое колесо, управляет всем государством, от.начала времен взирает на народ свой, словно солнце, и заботится о подданных во благо их».

В 1720 году 7-й далай-лама был привезен цинь скими солдатами в Лхасу и «со всей торжественно­ стью водворен в разграбленную и заброшенную Пота лу. Свита его представляла собой в высшей степени удивительное собрание монгольских военачальни­ ков, маньчжурских и китайских чиновников, тибетс­ ких духовных лиц и представителей знати». Тосканс­ кий монах-исзуит Ипполито Дезидери5, усердно гото­ вивший «опровержение положений буддистской док­ трины на тибетском языке, во имя защиты католической церкви», отмечал, что «царство навод­ нено серебром», — таким способом китайцы добива­ лись влияния. Для поддержания порядка в Лхасу вве­ ли военный гарнизон.

В последующие 20 лет власть Китая усиливалась вместе с ростом внутренней стабильности в Тибете. Ки тайское влияние было в основном формальным. Двое маньчжурских амбанов — императорских представи­ телей — обладали тем, что Лучано Петеч назвал «пра­ вом контроля и наблюдения за властями Лхасы». А в конце XVIII века они получили право «прямого участия в управлении Тибетом». В 1793 году 29 статей «Восста­ ТИБЕТ, ТИБЕТ новления управления на местах» утвердили за амбана ми право власти над военными и религиозными ведомствами, контроль за внешней политикой, сбором налогов и судебной властью.

Императоры наперебой раздавали звания и награ­ ды знатным тибетцам, однако, как пишет Петеч, «возможность более гладких отношений была сведе­ на на нет тем, что обе цивилизации, китайская и ти­ бетская, высокоразвиты и имеют собственные тради­ ции и обычаи, изменить которые невозможно». Один из китайских чиновников в Тибете заметил, что в то время как тибетцы официально демонстрируют пол­ ное уважение и почтение, в действительности они часто оказывают «тайное сопротивление, откладывая на несколько месяцев исполнение постановлений под предлогом ожидания возвращения далай-ламы, или принимают решения с проволочками, просто-на­ просто игнорируя срочность требований».

Главная связь между двумя великими цивилиза­ циями, по иронии судьбы, была религиозной. В кон­ це XVIII века император Цяньлун даже выучил ти­ бетский язык, дабы улучшить взаимоотношения с ти­ бетской знатью и перерожденными и в случае их ви­ зита «изложить идею завоевания со всей любезностью, не полагаясь на переводчика». Появи­ лись танки, в которых императору приписывалось маньчжурское происхождение;

при дворе организо­ вали тщательный перевод священных буддийских текстов. Далай-ламе, ринпоче панчену и монгольско­ му перерожденному Джебцуну Дамбе Кхутукту было даровано разрешение носить мантию, расшитую дра­ конами, — право, которое имели раньше только сам император и его сыновья.

ПАТРИК ФРЕНЧ В течение двух следующих столетий, до падения династии Цин, Тибет формально находился под конт­ ролем Китая, однако китайцы не предпринимали по­ пыток захватить его территорию.

*** Бэзил Гулд понял, что футбол был не единствен­ ным способом распространить британское влияние.

Самые разные игры были частью Великой Игры — дипломатической стратегии. В британской миссии в Декайлинке был открыт танцевальный зал, и анг­ лийские танцевальные мелодии стали очень попу­ лярны среди значительной части общества Лхасы.

Местный хирург взял за правило плавать в холод­ ную погоду в реке Цангпо, «дабы поднять престиж английской нации». На Рождество Санта-Клаус раз­ даривал тибетским детям игрушки. Гостям показы­ вали фильмы о собаке Рин Тин Тин, о юбилейных торжествах короля Георга V и комедии с участием Чарли Чаплина, вызывавшие «море восторга». Так­ же имели успех аттракционы с метанием стрел и шарами. В 1938 году Хью Ричардсон писал, что «с тех пор как он был здесь последний раз, маджонг полностью взял власть в Лхасе в свои руки». Это высказывание вызывает вопрос, не было ли увиден­ ное Ричардсоном «зловещим доказательством китай­ ского влияния». Спустя пять лет Ричардсон пишет в Нью-Дели: «После чая мы играли в крокет — ново­ введение, которое, кажется, становится популярным в Лхасе. Затем показали три военных короткомет­ ражных фильма, в том числе “Победу в пустыне”.

153 "Т/1БЕТ. ТИБЕТ Это была великолепная пропаганда, которую тибет­ цы оценили по достоинству».

Сомнительно, чтобы подобное выставление напо­ каз мощи британской империи могло способствовать росту военной смелости тибетцев. В двадцатых годах британское правительство в Индии снабдило Тибет автоматическим оружием и мортирами и направило туда несколько тысяч стрелков. Три года спустя пос­ ле смерти 13-го далай-ламы миссии Гулда было пред­ писано продемонстрировать достигнутые успехи. Ус­ троили военный смотр в Драбчи на бесплодной рав­ нине за Лхасой. Для представителей властей были сооружены трибуны под тентами. Простые люди при­ шли посмотреть на зрелище вместе с торговцами, расставившими «небольшие столики, за которыми они сидели под зонтиками, продавая абрикосы, жир­ ные пироги, чай и сигареты. За порядком наблюдали младшие офицеры и несколько огромных монахов, вооруженных хлыстами».

Мероприятие открыли тибетские музыканты, ис­ полнившие на волынках, рожках и барабанах такие мелодии, как «Долог путь до Типперери», «Паренек с гор» и «Боже, храни короля». Бригадный генерал Филип Ним, герой Первой мировой войны, записал в своем дневнике после смотра войск, что солдаты были «недопустимо грязными» и половина из них была не подготовлена. Пулеметы постоянно заеда­ ло. Да и парад оказался не лучше. «Строевая подго­ товка, форма и то, как они маршировали, никуда не годились, — писал Ним. — Солдаты не дотягивали до среднего уровня местного индийского батальона, по сути, этих ребят нельзя было назвать солда­ тами».

ПАТРИК ФРЕНЧ Когда началась стрельба по мишеням, то это была не стрельба, а одни слезы.

Ни один солдат в Лхасе за шесть лет не брал винтовку в руки, не проводилось и уче­ ний. Посему можно было ожидать соответству­ ющего зрелища. Стреляли по четырехфутовой мишени, укрепленной на расстоянии в 200 яр­ дов. И не было ни одного, кто бы не промахнул­ ся. Разметка оказалась почти нетронутой. В це­ лом это было весьма удручающее зрелище.


Но это не огорчало тибетцев, поскольку по приро­ де своей они были пацифистами. Прекрасная кино­ лента Мартина Скорцезе «Кундун», снятая в 1997 го­ ду, открывается словами: «Тибетцы жили без войны более тысячи лет». Профессор индо-тибетской кафед­ ры отделения буддизма в Колумбийском университе­ те, Роберт Турман, также называет Тибет страной «психонавтов», т.е. путешественников по глубинам души. Он полагает, что Тибет был «лабораторией анархизма, создающей собственную модель обще­ ства», наполненную «миролюбивыми монахами и мо­ нахинями, которые проводят свои дни в учении, ме­ дитации и творчестве». Благодаря учению Будды в стране появилось «множество монастырей, где люди постигают тайны своей внутренней энергии и нахо­ дят путь к состояникхБудаы».

Так все выглядит в теории, но не практике. Да­ лай-лама пришел к власти, поддерживаемый войска­ ми монголов. История Тибета, как и история любой другой страны, полна войн и крови. Хотя репрессии здесь и не были так распространены, как в соседних государствах. В конце мая 1947 года любителя фут­ 155 ТИБЕТ. ТИБЕТ бола ринпоче Ретина казнили за мятеж. По одной из версий, ему забили в глотку шелковый шарф. По дру­ гой — расплющили яички, по третьей — он был от­ равлен желтыми пилюлями — выбирайте, что вам больше нравится. В 30-е годы тибетцы совершили ошибку, когда пренебрегли амбициями и утратили контроль, положившись на поддержку и руководство извне. Как писал историк Оуэн Латтимор, «статус подданнического, или вассального, государства» Ти­ бет получил, когда в XIII веке школа сакья подчини­ лась хану Хубилаю: «С политической точки зрения высшие священнослужители Тибета с самого начала выступали как агенты того или другого властелина».

Итак, пока вновь найденный 14-й далай-лама под­ растал, а коммунисты Мао подходили все ближе к по­ беде в гражданской войне, правительство Тибета оста­ валось слабым и беспомощным. Три великих монасты­ ря — Дрепун, Сэра и Ганден — все еще являлись хра­ нителями традиций, оказывая противостояние новым веяниям и прогрессу. Как отметил в 1940 году кто-то из британских дипломатов: «Военная слабость Тибета угрожает его дальнейшей независимости, даже китай­ цы способны найти средства и силы для установления господства в этой стране».

Большинство реформ, проведенных 13-м далай ламой, потерпели неудачу. Честолюбивые начинания в духе времени, такие как создание военизированных подразделений, высших учебных заведений, где име­ лись бы свои футбольные команды, были отвергнуты консервативными правящими кругами. Армия содер­ жалась не ради стрельбы из винтовок и пулеметных очередей — солдаты были декором, данью традициям (должна же страна иметь армию!). Каждый год в предпоследний день Монлам Ченмо, Большого мо­ ПАТРИК ФРЕНЧ литвенного торжества, в Драбчи устраивался воен­ ный парад.

Тибет, чувствуя себя неуютно в настоящем, пы­ тался вернуться в прошлое.

Символично, что в эти дни возрождались реалии ушедшей империи. Во время Монлам Ченмо двум тибетским аристократам временно пожаловали мон­ гольское звание ясо и назначили их командующими флангами, как в старинной армии. Облаченные в изумительные парчовые мантии, отороченные -ме­ хом, в окружении высокородных помощников, они обозревали выстроившиеся ряды кавалерии, свер­ кавшие кольчугами предков и павлиньими перьями.

У каждого воина имелся за спиной колчан с пятью стрелами. Впереди стояли знаменосцы — на голо­ вах драгоценные шлемы, возможно восьмого века, с именем Аллаха, написанным золотой вязью на пере­ дней части. Трудно поверить, что все это происхо­ дило в то же время, когда в Лондоне Сальвадор Дали в водолазном скафандре читал свою знамени­ тую лекцию.

Арабское влияние на Тибет восходит к временам задолго до того, как Тибет стал землей, окруженной хитроумными европейцами, и оно никогда не умирало в культуре тибетцев. Прошлое живет. В начале IX столетия тибетская армия держала в страхе му­ сульман в Средней Азии, и даже осаждала Самарканд.

После этого войска арабов, вдохновленные распрост­ ранением ислама, захватили части Кашмира и Вакха на и взяли в плен тибетского военачальника («коман­ дующего конницей аль-Туббата», как они записали), чтобы с триумфом провести его по улицам Багдада, как много лет спустя во время войны в Персидском за­ ливе провели пленных летчиков.

ТИБЕТ, ТИБЕТ Китайские и арабские источники отмечают пре­ восходство раннего тибетского вооружения. Исто­ рик эпохи династии Тан описывает качество воору­ жения объединенной турецко-тибетской армии в на­ чале VIII века:

И люди, и лошади защищены кольчугами, которые великолепно держат удар. Такая коль­ чуга полностью закрывает тело, оставляя только отверстие для глаз. Таким образом, даже силь­ ные удары острым мечом не вредят им. Во время битвы они спешиваются и выстраиваются ряда­ ми. Когда один падает, другой сразу занимает его место. И наконец, они никогда не отступают.

Итак, каждый из новоявленных ясо провел свой фланг символической армии мимо Поталы в Драбчи, где они остановились перед красиво украшенными навесами, под которыми расположились члены ка шага — тибетского кабинета министров. Смотр на­ чался. Оба фланга криками заставили собравшихся поверить в то, что прошлое возвращается. Наградой им были прозрачные ленты — катаги. Чай был вы­ пит, рис съеден, высокие чиновники поклонились в пояс и объявили, что на празднике было задейство­ вано должное.число людей и лошадей. Другие, в желтых шляпах и с косами, уверяли собравшихся в том, что в стране царит мир до тех пор, пока не на­ стало время торжественного ужина. Позже вечером, после того как все подарки были розданы и все уто­ мились, «солдаты на час» разошлись по домам и вер­ нулись к своим повседневным заботам.

Так старый Тибет жил в новом, восьмое сто­ летие — в двадцатом, тибетская непобедимая ар­ ПАТРИК ФРЕНЧ мия — в зависимом Тибете. Это была память. На равнинах Драбчи, где солдаты с винтовками и пуле­ метами обнаружили свою беспомощность, всадники в старинных доспехах символизировали воинскую славу. Сделать такое возможным могла только рели­ гия. Не теоретическая, философская система, что несет в мир спокойствие и заставляет иностранцев любить дух Тибета, но религиозная традиция, сопро­ вождающая тибетцев через века и позволяющая им с достоинством держать себя перед иностранными державами.

13-й далай-лама — сутулый человек с проница­ тельными глазами и заостренными ушами, со следа­ ми оспы на щеках, любитель цветов и тукпы — знал, что его уход приведет нацию к концу. В своем заве­ щании, он пишет:

Если мы не будем охранять нашу страну, это привет к тому, что далай-лама и ринпоче панчен, Отец и Сын, Хранители Веры, Сияю­ щие Перерожденные, будут забыты, и никто не вспомнит даже имен их. Монастыри и духо­ венство, их земли и другая собственность бу­ дут уничтожены... Высшим и низшим чиновни­ кам, простым жителям — всем следует дей­ ствовать в гармонии, дабы принести счастье в Тибет: один человек не поднимет тяжелый ко­ вер;

несколько смогут сделать это вместе.

13-й далай-лама пытался что-то изменить, но он был один и проиграл, не смог разрушить вековые привычки.

Давайте вернемся назад, в то время, когда на озе­ ре Кукунор был тайно убит шестой далай-лама («Бе­ 159 ТИБЕТ. ТИБЕТ лый журавль! Одолжи мне свои крылья...»), вы, ко­ нечно, помните, что его преемник, мальчик из,Пита­ на, был привезен в Лхасу китайскими войсками в. 1720 году. Так вот, это был конец свободы Тибета.

Потала была сожжена и разграблена монголами в время гражданской войны. Ее разорили из-за золота и драгоценных камней, серебра и священных гобеле­ нов. Дворец пятого далай-ламы постепенно восста­ навливали, хотя и очень медленно: заново отстраива­ ли помещения, писали фрески, отливали статуи, рес­ таврировали вышивки. Когда мастера закончили ра­ боту, Потала выглядела «более богатой и красивой, чем раньше»5. Пожертвования были внесены тибет­ ским и монгольским правительствами, большими мо­ настырями, буддистами из разных уголков мира: от озера Кукунор до Калмыкии и берегов Волги. Сыно­ вья китайского императора также прислали пожерт­ вования, как и представители маньчжурской знати при дворе Цин. Но из всего вышесказанного вовсе не следует, что главным покровителем восстановления Поталы, символом тибетского национализма, был че­ ловек, известный как Повелитель Маньчжурии, Ве­ ликий хан, с любовью заботящийся обо всех живых существах во благо их — император Китая.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ В Синине я странно проводил время: спал после обеда, по два раза в день читал «Мэнс филд-парк» Джейн Остен, пил много воды и смотрел телевизор. Как раз в это время я уз­ нал, что в другой части города из окна отеля выпал американский исследователь. Обоих задержанных иностранцев, одного на носил­ ках, выслали в Гонконг. Позже я выяснил, что их деятельность спонсировало вашинг­ тонское отделение «Международного дви­ жения за освобождение Тибета» и что мно­ гие из его активистов считали эту пару наи­ более неподходящей для такого деликатного дела. Мои мысли вертелись вокруг выбро­ сившегося с третьего этажа американца и судьбы тибетца, задержанного вместе с дву­ мя иностранцами.

Однажды я попытался посетить родную деревню далай-ламы — Такцер. Мне хоте­ лось узнать побольше о современной жизни тибетской деревни. Таксистка-китаянка не знала точно, как туда добраться. У меня была карта. Мы застряли в пробке в плотном дви­ жении Пиньаня, города, называемого тибет­ цами Цонхакар, и, как выяснилось, выбрали не ту дорогу. Это было ужасно. Пейзаж вок­ руг стал красным, безрадостным, вдали неяс ТИБЕТ. ТИБЕТ но вырисовывались горы и уступы. За поворотом мы чуть не сшибли человека, стоявшего прямо посреди шоссе. Это был дорожный рабочий, лысый и беззубый, в маоистском френче, в руке он держал красный флаг.

Мы дали задний ход и переждали, пока высоко над нами рабочие вызывали небольшой обвал, чтобы полу­ чить камни и гравий для ремонта.

На вершине холма находилась мусульманская де­ ревня. На шестах висели освежеванные туши овец.

Белобородый старик в тюбетейке и с зонтиком, при­ вязанным к спине, указал нам дорогу в Такцер. Мы спустились вниз мимо китайских домиков, миновали детей, несших корзины с дынями и перцем, и жен­ щин, которые просеивали зерно прямо на дороге.

В следующей деревне мы увидели высокий деревян­ ный шест, обвязанный цветными молитвенными фла­ гами. Стайка поросят пробежала между домами. Ти­ бетка в чубе и головном платке указала направление на Такцер, до него оставалось несколько миль.

Темнело. Мы ехали по грязной, изрезанной коле­ ями дороге. Вдруг я увидел впереди человека в тем­ но-зеленой униформе на фоне шлагбаума. Мы оста­ новились. Мужчина был молодой и нервный. Нам следует повернуть назад. С минуты на минуту ожида­ ется приезд его начальника. Такцер закрыт для инос­ транцев. Он не может пропустить нас, существует приказ органов безопасности. Проехать могут только местные жители. В любую другую деревню я могу по­ пасть, но не в Такцер. Ни для кого не делается исклю­ чений.

Я вернулся в свою комнату в отеле и впал в состо­ яние прострации. Размышляя о событиях первой по­ ловины дня, я пришел к выводу, что не стоит удив­ ляться тому, что деревня закрыта. 14й далай-лама, 6 Тибе!. Тибе»

ПАТРИК ФРЕНЧ Тензин Гьяцо, являлся символом сплочения тибетс­ кой нации, того, что придает цель и значение ее су­ ществованию. Он сам всегда был против того, чтобы его ставили в исключительное положение, говоря, что важна судьба шести миллионов тибетцев, а не его личное будущее.

Далай-лама стал более популярным, чем любой гражданин Китая, но вынужден ездить по миру с желтым удостоверением личности, выданным индий­ ским правительством. Он притягивает десятки тысяч людей — это не удается ни одному из нынешних ду­ ховных лидеров. Несмотря на то что он говорит на ломанном английском, он прекрасно владеет аудито­ рией. «Я никогда еще не видел человека, способного так управлять вниманием слушателей», — писал Бэ­ зил Гулд о церемонии инаугурации далай-ламы в Лхасе в 1940 году. Некое официальное лицо в Лондо­ не сочло нелепым подобное заявление применитель­ но к пятилетнему мальчику и сделало на полях по­ метку: «полет богатой фантазии»;

однако Гулд был прав. Его реакция лишь подтвердила впечатление британского путешественника Томаса Мэннинга, на­ писавшего в 1811 году после встречи с предыдущей инкарнацией далай-ламы: «Я был поражен беседой с далай-ламой. Я чуть не плакал— так я был потря­ сен... Сегодня я славлю великого ламу! Прекрасная молодость».

Правительство Китая, оправдывая сорок лет свое­ го насилия над умами и сердцами тибетцев, обвинило во всем далай-ламу. Пекин назвал его «преступни­ ком, разделяющим родную страну», «орудием запад­ ных антикитайских сил», «шакалом», «реакционным феодальным помещиком», покровителем «насилия, убийств и пожирания детей», «волком в обличье мо­ 163 ТИБЕТ. ТИБЕТ наха» — оскорбления, которые превосходят даже эпитеты, доставшиеся Крису Паттену, губернатору Гонконга, когда его заклеймили как «гадюку», «за­ знавшуюся проститутку» и «безнравственного танцо­ ра танго».

Китайская пропаганда удивительно нелепа. Не­ смотря на мировую известность далай-ламы, прави­ тельственная газета «Жэньминь Жибао» в 2001 году опубликовала статью, где говорилось: «Среди тибет­ ских буддистов резко упала популярность далай ламы, согласно результатам опубликованного в пят­ ницу исследования. На вопрос “Как вы думаете, что за человек далай-лама?”, 86% респондентов ответи­ ли, что считают его сепаратистом. На вопрос “Что стало самым важным для вас после мирного освобож­ дения Тибета сорок лет назад?” был получен ожидае­ мый ответ — 90% думают, что разрушение оков фео­ дальной системы позволило миллионам крепостных стать хозяевами собственной жизни».

Тон нападок со стороны Китая становился все бо­ лее резким по мере роста авторитета далай-ламы.

Журнал «Arena» назвал его «самым спокойным ду­ ховным лидером в мире» — всеобщая икона, герой поколений, известный своей улыбкой и распростра­ нением идей мира и сострадания;

человек, который честно говорит о таких глобальных проблемах,'как бедность и несправедливость. Все также знают, что этот на редкость жизнерадостный человек дал обет безбрачия — согласитесь, редкая комбинация. Он пытается объединить фазные религиозные традиции, проводя идею священности животных — на религи­ озном торжестве во Франции он отказался выйти на сцену и присоединиться к бурятскому шаману для ритуального убийства цыпленка.

ПАТРИК ФРЕНЧ Недруги далай-ламы каждый год ухитрялись отка­ пывать новые «факты» из его жизни. Писали, что в 60-х годах его спонсировало ЦРУ, что он имеет давние свя­ зи с Секо Асахарой, лидером секты «Аум Синрике», взявшей на себя ответственность за теракт, повлек­ ший взрыв газа в токийском метро в 1995 году;

что да­ лай-лама не приемлет гомосексуализма, что его пос­ ледователи практикуют насилие в отношении привер­ женцев Дордже Шугдена — философско-мистическо­ го течения, участие в котором не одобряется далай-ламой;

и что он якобы проводит слишком много времени с певцами и киноактерами. Все эти обвинения ложны, хотя и очевидно, что далай-лама общается с кругом известных людей, меньше всего интересуясь, сколько в его окружении голливудских звезд. Он пользуется своей популярностью, порой наивно, как инструментом пропаганды дела Тибета. Он сам зая­ вил: «Я вовсе не стремлюсь к влиятельным лицам. Ни­ щий, актер, больной СПИДом, принц, монах — все они мне одинаково интересны, и я должен в равной мере обо всех заботиться».

Его иногда критикуют и на Западе. Певец Элтон Джон посетовал, что «проклятый далай-лама никогда не показывается... во время войны или кризисных ситуаций». Журналист Кристофер Хитченс обвинил его в «дурацких и избитых» сентенциях насчет ядер ного оружия, а также в том, что он поддерживает «культ Голливуда, который стал чуть ли не сильнее власти сайентологии». Один из воротил СМИ Руперт Мердок, имеющий обширные деловые интересы в Китае, назвал его «чересчур озабоченным политикой старым монахом, разъезжающим повсюду в тапочках от Гуччи». Это заявление подхватили в Пекине, в од­ ной из газет напечатали, несколько смягчив форму­ 165 ТИБЕТ. ТИБЕТ лировку: «Далай-лама — пожилой человек, интере­ сующийся политикой;

он путешествует по разным странам в паре сделанных в Италии кожаных туфлей фирмы Гуччи». Мердок также заявил: «Вся беда ти­ бетцев в том, что половина их до сих пор считает да­ лай-ламу сыном бога». Все это свидетельствует о не­ правильном понимании: тибетцы скорее считают его воплощением бодхисатвы сострадания, чем сыном божьим. Это ведет к неправильному пониманию лич­ ности далай-ламы. Хотя его обвиняют в пристрастии к роскоши, он едва ли смог бы отличить элитную обувь от ширпотреба, и это отличает его от полити­ ков. Он всегда больше интересовали духовные цен­ ности и всеобщее примирение, чем к мирская суета и интриги.

В 1950 году 16-летний далай-лама временно полу­ чил власть. В силу своего ограниченного образования и традиционной для тибетцев культуры недомолвок, он оказался в уязвимом положении. Простодушный и оптимистичный, столкнувшись с беспощадным, толь­ ко что пришедшим к власти коммунистическим прави­ тельством Китая, он потерял опору. В 1955 году в Пе­ кине далай-лама нанес визит Мао Цзэдуну. В конце встречи Председатель повернулся и шепнул ему, дру­ жески улыбаясь: «Да, конечно, религия это яд». Да­ лай-лама почувствовал, что кровь прилила к его лицу, он склонил голову, надеясь скрыть, насколько это его покоробило. В том же году, находясь в Тибе­ те, далай-лама в интервью сказал: «Политическая си­ стема Народной Республики с рабочим руководством и крестьянской основой — правильный путь, веду­ щий к благополучию и счастью всех людей... Тибет оставил старый путь и выбрал новый, который приве­ дет нас к светлому будущему».

ПАТРИК ФРЕНЧ На встрече с далай-ламой я поинтересовался, не покривил ли он тогда душой. Он ответил, что эти слова отражали его подлинные чувства в то рремя.

Он верил в то, что изменения принесут прогресс- и что революционные реформы Мао будут способство­ вать благополучию Тибета. Только позже, когда ста­ ло известно о смертях и разорении людей в провин­ циях Кхам и Амдо, далай-лама резко изменил свои взгляды и принял решение отправиться в изгнание.

В 1950— 1959 гг., так же как и в 30—40-е годы, ти­ бетское правительство представляло собой горстку алчных и не способных к управлению чиновников.

В последние годы далай-лама допустил несколько политических ошибок. Его подход к решению вопро­ са о выборе нового панчена ринпоче привел к тому, что Пекин выдвинул своего кандидата, что, в свою очередь, способствовало религиозному краху в Тибе­ те. Совершенно недальновидной оказалась его реак­ ция на попытки примирения со стороны китайского правительства в начале 80-х, когда Дэн Сяопин пред­ ложил тибетским беженцам вернуться из изгнания.

Самому далай-ламе был предложен символический пост в Пекине, право приезжать в Тибет в любое вре­ мя, свобода общения с прессой. В то время это была значительная уступка по сравнению с твердой лини­ ей Мао. Вместо того чтобы принять предложение и перейти к прямым переговорам, далай-лама послал многочисленные миссии в Китай и Тибет. Делегаты требовали незначительных уступок — вроде права встречи с двумя пожилыми тибетскими коллабораци­ онистами, потерявшими свое политическое влияние много лет назад. Историк Церин Шакья пишет, что изгнанное тибетское правительство в Дхарамсале со­ вершило чудовищную ошибку, отвергнув предложе­ 167 ТИБЕТ, ТИБЕТ ние Пекина: «Лидеры Китая Дэн Сяопин и Ху Яобан вскоре утратили интерес к этому делу... и возмож­ ность соглашения была упущена».



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 9 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.