авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 9 |

«Патрик Френч ТИБЕТ, ТИБЕТ *зР ИЗДАТЕЛЬСТВО Москва 2004 УДК 94(515) ББК 63.3(5Кит)7 Ф87 ...»

-- [ Страница 4 ] --

В 1989 году далай-лама отклонил приглашение принять участие в похоронной церемонии ринпоче панчена в Пекине, несмотря на то что это была бы ве­ ликолепная возможность обсудить все на высшем уровне. Его советники в Дхарамсале, руководствуясь правилами дипломатического этикета и боясь поте­ рять поддержку западных стран (будет ли далай-лама по-прежнему считаться изгнанником после того, как его пригласили в Китай?), посоветовали ему откло­ нить предложение. Писатель Том Грюнфельд полага­ ет, что этот отказ далай-ламы «возможно, самая большая ошибка в его политической жизни».

С тех пор перспективы достичь взаимопонимания растаяли. В то время как международная поддержка Тибета стала значительнее и усилились связи между изгнанным правительством и западными государства­ ми, Китай ужесточил свою позицию в отношении да­ лай-ламы. Китайское правительство в том виде, в ка­ ком оно существует, никогда не будет иметь с ним дела. Далай-лама слишком многое символизирует;

его возвращение в Тибет, освещаемое мировой прес­ сой, было бы самым значительным событием подоб­ ного рода со времен освобождения Нельсона Манде лы. И это сильно пошатнуло бы местную китайскую власть.

*** С другой стороны, когда смотришь на ситуацию изнутри, находясь в Китае, кажется, что иностранная поддержка, наоборот, служит лишь усилению давле­ ПАТРИК ФРЕНЧ ния правительства и распространению ложных на­ дежд среди тибетцев.

В середине 80-х гг. далай-лама и его правитель­ ство приняли поддержку некоторых западных лобби­ стов, правоведов и противников китайского режима, большинство из которых крайне мало знали о китай:

ской истории или политике. Рассматривались вари­ анты отношений чо-юон, или «духовное лицо-прави тель». «N ewsweek» назвал далай-ламу «ламой плане­ ты», тибетцы получали видимую политическую под­ держку и многочисленные советы от самых разных организаций. По словам публициста Джамьянга Нор бу, в скором времени симпатизирующие Тибету ино­ странцы, «обладавшие тактом и чувствительностью миног, преуспели в своих советах благодаря лицам из окружения далай-ламы».

Подобные доброжелатели полагают, что далай лама мог бы усилить политический интерес к себе на Западе и таким образом бороться за независимое ти­ бетское государство. Возможно, такой подход и при­ вел бы к каким-то результатам, если бы Китай был демократическим государством, а не ненавидящей иностранцев диктатурой. На практике это стало бы крахом, дополнительно ухудшив отношения с Китаем и раздробив изгнанное сообщество, сплотившееся вокруг национальной идеи, вокруг оптимистичного лозунга «Ро Cholkha Sum» — за свободную Родину, которая заключает в себе исторические регионы эт­ нического Тибета.

В 1987 году далай-лама представил на рассмотрение американского Комитета по защите прав человека про­ ект под названием «Пять пунктов мирных предло­ жений». Спустя девять месяцев еще одна версия этого документа была подана в Европарламент в Страсбурге.

ТИБЕТ, ТИБЕТ Там говорилось о зонах мира и о защите окружающей среды, как раз в духе времени. Суть его может быть све­ дена к порицанию китайского правительства, играю­ щего на старом, времен девятнадцатого века страхе иностранного вмешательства и разрушения китайского национального единства. Страсбургское предложение рассмотрели после неудачной попытки тибетских ли­ деров принудить Пекин к переговорам. Когда было объявлено, что в Страсбурге намерены включить в группу, занимающуюся этим вопросом, немецкого юри­ ста (большой просчет!), стало ясно, что Китай откажет­ ся сотрудничать.

Три дня спустя после речи далай-ламы на Капито­ лийском холме в Лхасе были публично казнены двое тибетских заключенных. В Тибете расценили это как политическую акцию, свидетельствующую об усиле­ нии социального и религиозного напряжения. Через три дня после казни на улицах Лхасы начались де­ монстрации и вспыхнули мятежи, продолжавшиеся до марта 1989 года, когда был подписан новый воен­ ный закон. Все эти 18 месяцев любые выступления жестоко подавлялись полицией. Сотни тибетцев были убиты и осуждены, другие замучены до смерти в тюрьмах.

Демонстрации были спровоцированы отчасти простым непониманием. Снимок далай-ламы в Ва­ шингтоне был напечатан в китайских газетах, ярост­ но осуждавших этот его шаг. По словам Церина Ша кьи, «больше всего тибетцев поразило то, что далай ламу с энтузиазмом принимали в парламенте одной из самых могущественных стран мира... Сила откры­ того осуждения со стороны Китая также упрочила среди тибетцев мысль о том, что в США поддержива­ ют независимость Тибета, и это позволило им пове­ ПАТРИК ФРЕНЧ рить, что США смогут ускорить отделение Тибета от Китая». Для тибетцев, восставших против коммунис­ тической системы, внутренние дискуссии и разногла­ сия между Конгрессом и правительством США были пустым звуком. То немногое, что они знали о полити­ ке, заставило их одобрить речь своего лидера. В ре­ зультате они восстали и были убиты.

Когда во время путешествия по Тибету я беседо­ вал с людьми о событиях 1987— 1989 гг., мне посто­ янно приходилось объяснять им различие между ис­ полнительной, законодательной и судебной властью в демократическом обществе. Даже образованным тибетцам было сложно это понять. Я говорил о том, что выбранный представитель может поддерживать, а может и не поддерживать руководящую партию.

И что законодательная власть часто находится в оп­ позиции к исполнительной, и наоборот;

и что протес­ тующие могут свободно устраивать уличные демон­ страции, на которые, правда, никто не обращает вни­ мания. Жившие при политической системе, где нет законных возможностей протестовать, где нет объек тивной информации (иногда, если повезет, ее можно добыть через Интернет), тибетцы были удивлены.

Одна женщина, два года проучившаяся в Европе, спросила меня со всей серьезностью, правда ли, что, как ей сказали, при демократии можно поддерживать оппозиционную партию без риска потерять работу или попасть под надзор властей. Мы были из разных политических миров, и порой между нами нельзя было перекинуть мост.

Спустя несколько месяцев после того, как я поки­ нул Тибет, мои опасения усилились после телевизи­ онного интервью с известным поклонником Тибета, участником поп-группы «Beastie Boys» Адамом Йо 171 ТИБЕТ. ТИБЕТ хом. «Я думаю, что тибетцы смогут обрести независи­ мость бескровным путем», — сказал Йох телезрите­ лям МТУ.

Я против того, чтобы подсчитывать успехи, прежде чем работа будет выполнена. Но я ду­ маю, кое-что уже произошло. Как мне кажется политический климат в Тибете сейчас хуже, чем когда-либо, там грубое попрание прав человека и все такое. Но, по-моему, это признак того, что движение тибетцев за свободу довольно успеш­ но. Китайское правительство боится реакции Запада и потому давит на людей еще больше.

Выходит, Йох считает, что ухудшение полити­ ческого климата в Тибете — «грубое попрание прав человека и все такое» — есть лишь доказательство того, что иностранная поддержка тибетцев имеет успех.

Хотя на Западе хотели бы видеть далай-ламу в Потале, но нет никаких доказательств того, что на эту их позицию не влияет коммунистическая партия Китая. Запад всегда ставил коммерческие и стратеги­ ческие интересы выше симпатии к тибетцам. Даже если демократы предоставят полномочия своим вы­ борным представителям, сложно представить, как любое иностранное государство могло бы вмешаться во внутреннюю политику Китая в отношении Тибета, не развязав мировой войны.

Когда в 1989 г. к площади Тяньаньмэнь были на­ правлены танки, Ван Чжень, китайский коммунист, известный уничтожением мусульман в Синьцзяне в 1949 году, сказал Дэн Сяопину следующее: «Вот чер­ товы ублюдки!.. Они получат свое!.. Любой, кто по­ ПАТРИК ФРЕНЧ пробует свергнуть Коммунистическую партию, будет умерщвлен без погребения!».

Если лидеры партии смотрят с таким цинизмом на граждан собственной страны, вряд ли они будут с меньшим презрением воспринимать мнение иност­ ранных доброжелателей.

Пекин не слишком беспокоит общественное мне­ ние по тибетскому вопросу. Сложно представить дру­ гую страну, столь же небрежно ведущую пропаганду в свою защиту. Министр иностранных дел Китая от­ ветил на критику западных газет как всегда формаль­ но и не по существу:

Тибет является частью Китая с древних вре­ мен. Центральное правительство предоставило суверенитет Тибету в 13 столетии. До 1959 года, когда была проведена демократическая рефор­ ма, Тибет управлялся 14-м далай-ламой и пред­ ставлял собой деспотичное религиозно-полити­ ческое общество, еще более темное и беспрос­ ветное, чем средневековое европейское рабство.

Рабы и крепостные составляли 95% тибетцев, им не гарантировалось даже естественное право на жизнь, не говоря уже об остальных правах.

Сейчас население Тибетского автономного района имеет не только гражданские и полити­ ческие права, как и любая другая националь­ ность в Китае, но также особые права, предос­ тавленные законом о национальных автономи­ ях Китая... Тибетцы наслаждаются полной сво­ бодой религиозной веры.

Журналисты знают, что это неправда, читатели знают, что это ложь;

это дешевая подделка, которую штампуют чиновники низкого уровня.

та ТИБЕТ, ТИБЕТ Синологи Фредерик Тейвес и Уоррен Сан обосно­ вали положение о том, что «западное понимание по­ литики усложняет принятие реалий Китая». Они по­ лагают, что «политика есть направление, у большой страны имеется курс, которого и придерживаются политики», и.что «политическая власть приходит к людям, обладающим определенным умением и спо­ собностями».

Национальная диктатура, возведенная на крови, та, что пришла к власти в Китае в 1949 году, не допу­ стит никаких демократических послаблений. Лидеры здесь выбираются не по деловым качествам или спо­ собности представлять нацию;

главное — готовность поддерживать партию и подавлять недовольных. Об­ щественное давление не принесет изменений в поли­ тике. Общественные институты не призваны контро­ лировать тех, кто у власти. Даже когда китайская си­ стема начнет меняться, такие методы, как открытое выступление и оппозиция, будут невозможны. Путь Мохандаса Ганди, которого часто приводят в пример далай-лама и его сторонники, не подходит тибетцам.

(Это все равно что сравнить студенческие годы Мао с юностью преемника Ганди, Джавахарлала Неру: в то время как Мао вступил в Чанше в революционную милицию, где люди были обречены на смерть, Неру учился в Кембридже, посещая лодочный клуб и играя в теннис). Стратегия массового гражданского проти­ востояния Ганди была тактическим ответом британ­ ской политической системе;

но попробуй он только применить подобное к Мао или Сталину, как его са­ мого и его последователей согнали бы куда-нибудь и расстреляли.

Тупиковое будущее Тибета усилило поддержку по­ зиции далай-ламы в западных странах. Во время его визита в США летом 2000 года он встречался с совет­ ПАТРИК ФРЕНЧ ником президента по национальной безопасности, дру­ гими вашингтонскими политиками и 35 минут беседо­ вал с самим президентом. Окруженный со всех сторон представителями службы безопасности Государствен­ ного департамента, он говорил американскому народу о мирном решении проблемы Тибета. Сторонники да­ лай-ламы добились его участия в телевизионном шоу Ларри Кинга на СЫ. Полгода назад он уже принимал 1М участие в программе, посвященной новому тысячеле­ тию;

и Кинг тогда спросил далай-ламу, посчитав его почему-то лидером мусульман, что тот думает по пово­ ду празднования Нового года.

На этот раз ведущий знал, что его гость.буддист.

Но зрелище все равно было жалкое. Далай-ламу, бодхисатву сострадания, забросали вопросами о глобальной политике и культуре, чтобы максимально заполнить эфирное время:

ЛАРРИ КИНГ: Наш гость— автор замеча­ тельной книги «Искусство счастья: настольная книга жизни». Прежде чем мы поговорим об этом и о других вещах, хотелось бы поблагодарить Ваше Святейшество за то, что Вы пришли к нам сегод­ ня. Интересно было бы узнать Вашу реакцию на заявление президента Клинтона и премьер-мини­ стра Блэра об расшифровке генома. Итак, что Вы думаете о книге человеческой жизни?

ДАЛАЙ-ЛАМА: О чем?

ЛАРРИ КИНГ: О геноме, книге жизни.

ДАЛАЙ-ЛАМА: Пожалуйста, объясните.

Я не знаю, что это значит.

ЛАРРИ КИНГ: Ну, сегодня объявили об от­ крытии генома, книге жизни любого человека.

ДНК, гены и так далее!

175 ТИБЕТ. ТИБЕТ ДАЛАЙ-ЛАМА: Я все еще не совсем пони­ маю.

ЛАРРИ КИНГ: Вы не слышали об этом?

ДАЛАЙ-ЛАМА: Нет, нет... я был сегодня занят учением, моим учением.

ЛАРРИ КИНГ: О ’кей! Я понял, Вы были за­ няты.

ДАЛАЙ-ЛАМА: Так что же это значит? Это какой-то вид новой жизни или что-то другое?

ЛАРРИ КИНГ: Вроде того. А что Вы думае­ те о ДНК вообще?

ДАЛАЙ-ЛАМА: О ДНК мое знание, конеч­ но, очень слабое: я знаю, что каждый человек имеет определенную ДНК и это может быть особой связью, что совпадает с буддистским видением мира. Я не думал об этом...

ЛАРРИ КИНГ: Мы еще вернемся к Его Свя­ тейшеству Далай-ламе... А теперь о том, что ждет вас завтра! Программа о том, как делают­ ся шоу... «Выживший» — главный хит сезона...

Боевик «Большой брат»... и многое другое...

Оставайтесь с нами!

Американская тибетофилия также способство­ вала проведению в Смитсоновском институте двух­ недельного фольклорного фестиваля, на котором да­ лай-лама выступил с речью, собрав десятки тысяч слушателей. Монлам Ченмо— большой молитвен­ ный праздник, основанный Цзонкапой в 1409 году, проводился на этот раз не в Индии, что вызвало бес­ порядки. Десятки монахов из монастырей Дрепун и Намгъял вылетели в Вашингтон;

их горловое пение, коричневые и оранжевые халаты выглядели весьма впечатляюще. Монлам Ченмо — центральную дату в ПАТРИК ФРЕНЧ тибетском календаре — никогда не «крали» еще по­ добным образом, и отмена торжеств в Дхарамсале в этом году стала настоящим религиозным и финансо­ вым бедствием для многих тибетских беженцев, кото­ рые не ожидали такого.

Тем временем в Мемориальном парке Лос-Андже леса далай-лама-благословил новую мандалу Ши-Тро (религиозное трехмерное изображение). Мандала была создана тибетским монахом, главой местного буддистского центра, с помощью его жены-американ­ ки, работающей в сфере художественного маркетин­ га. Она привлекла толпы общественности лозунгом:

«Ши-Тро — это Счастье». «Los Angeles Times» напи­ сала об этом как о «маркетинге мандалы, скверном и смешном». Далай-лама стоял на сцене, рядом с даря­ щей счастье Ши-Тро. Церемонию почтили своим при­ сутствием голливудские звезды. Актриса Шэрон Сто­ ун, известная своей нелюбовью к нижнему белью еще со времен фильма «Основной инстинкт», на этот раз была в меховом боа и босиком. Публика насторо­ женно ждала, как же она представит далай-ламу. Ак­ триса наконец произнесла: «Самый напряженно ра­ ботающий в сфере духовного человек... Мистер... По­ жалуйста, пожалуйста, пожалуйста позвольте мне вернуться в Китай!». Естественно, что о проблемах Тибета речи даже не заходило.

Лидер мусульман, человек, жаждущий вернуться в Китай, — у каждого в душе свой далай-лама. Дипак Чопра предположил позже в шоу Ларри Кинга, что далай-лама так всеми любим потому, что «дает нам всем то, чем мы хотели бы быть». В действительнос­ ти он тот, кем мы хотели бы его видеть, и тут уж каж­ дый придумывает свою трактовку, исходя из соб­ ственных интересов. Неизвестно откуда взявшийся в 177 ТИБЕТ, ТИБЕТ Интернете сайт (там можно обнаружить призывы вроде «ДОСТИГНИ ЛЮБВИ БЕЗРАЗЛИЧНЫМ ОТ­ КАЗОМ» и «РАЗ В ГОД ПОЕЗЖАЙ В МЕСТО, ГДЕ НЕ БЫЛ ЕЩЕ НИ РАЗУ») представил «мантру мил­ лениума» далай-ламы, и она успешно обошла весь мир. Будто незатейливая житейская мудрость, мант­ ра была растиражирована, приклеена к холодильни­ кам и зачитана на свадьбах, несмотря на то что все это не имело никакого отношения к далай-ламе. Он принимает это как часть своего религиозного альтру­ истического долга: «Я то, что вы хотите... Я монитор компьютера. Люди могут использовать меня как хо­ тят. Моя главная цель — служить людям».

Самое удивительное в этом человеке то, что от­ вергая эгоизм, посвящая себя религиозному служе­ нию, далай-лама мало интересуется тем, как его вос­ принимают в мире. Оборотная сторона его извест­ ности и того способа, каким ее поддерживают его влиятельные покровители, заключается в том, что будущее -Тибета оказывается парадоксальным обра­ зом вне политики. Остаются только отчаяние, беско­ нечное повторение лозунгов иностранных союзников да горестный крик беженцев — настойчивый призыв рожденных в изгнании: «Тибет! Тибет!»

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ Покинув Синин, я отправился на юг через пшеничные поля до окраин Голога, провин­ ции Тибетского автономного района, отме­ ченной бесчисленными военными постами.

Меня окружал типичный для Амдо бедный пейзаж — безлюдное высокогорье;

тяжелое, бескрайнее небо — высокая, длинная дуга дороги, уносящаяся вдаль к горизонту без единой точки, за которую можно было бы за­ цепиться взглядом. Эта область была захва­ чена вождями кочевых племен, которые вели переговоры с посольствами из Лхасы.

В начале XVIII столетия войска династии Цин попытались подавить набеги жителей Голога на их территории, но безрезультатно.

Только в 1920-е и 30-е годы, после столкно­ вений между вождем хуэйцев Ма Ци и его родственником Ма Фу Фанем, земля оказа­ лась под определенным влиянием Китая.

В Мачене, столице провинции, постро­ енной коммунистами в конце 1950-х как ин­ струмент для контроля над провинцией, ат­ мосфера была строго официальной, но в то же время какой-то насквозь фальшивой и ненадежной. Прилепившийся на краю рав­ нины, у подножия всеведающих снежных гор, безлюдный, как Цорге, город казался 179 ТИБЕТ. ТИБЕТ каким-то нездешним. На длинной, грязной главной улице в китайских магазинчиках продавали верми­ шель и мясо. Пьяные тибетцы в дешевой синтетичес­ кой одежде, шатаясь, брели вдоль мрачных админист­ ративных зданий. Скучающие китайские рабочие мигранты направлялись попеть караоке в Галерею на­ родного искусства. Я резко выделялся в толпе, поэтому поспешил уйти с главной улицы. Оказав­ шись на краю города,, я набрел на здание тюрьмы.

Ночь я провел в деревенском доме для приезжих, а наутро отправился на восток, ближе к префектуре Нгава.

Равнина была широкая, зеленый бархат холма под­ нимался прямо в дикое, бескрайнее небо. Я оказался в месте, где уже ничего не растет, зато лежит снег и дует ветер. Такая земля дарит стойкость и силу, осо­ бенную прочность. Благодаря силе этой земли Контцо, которую я здесь встретил, перешагнула восьмой деся­ ток. Ее лицо цветом и блеском напоминало жареных уток, крутящихся на вертеле в ресторане в Чэнду.

«Попробуйте цампу, — предложила она, едва я успел присесть к огню под ее навесом. — Ешьте цампу! Если вы в Тибете, вы должны есть цампу».

Тонкие черные косички по местной традиции па­ дали с двух сторон на ее лицо. П о казы разговарива­ ли она раскрутила большое, обтянутое кожей, молит­ венное колесо. Ей было о чем спросить меня: сколько у меня детей, что в мире происходит, куда я направ­ ляюсь в Тибете, что делает далай-лама, в добром ли он здравии. Каждый раз при упоминании далай-ламы она подкручивала колесо. Когда она выяснила, что я говорил с Кундуном, то есть Сущим, то перенесла все свое почтение к далай-ламе на меня, что меня очень смутило.

ПАТРИК ФРЕНЧ Контцо не хотела говорить о себе, но по ходу бе­ седы постепенно обозначились моменты из ее жиз­ ни. Она родилась в общине кочевников, и затем ее выдали замуж;

жизнь шла вместе со сменой времен года, переездами, хранением урожая, религиозными праздниками до тех пор, пока не пришла Народная Освободительная армия. Была большая битва среди холмов, во время которой все женщины молились.

Двое из пятерых братьев Контцо были убиты.. Ее муж и трое оставшихся братьев были арестованы как мятежники и заключены в тюрьму, где они умерли от истощения и непосильной работы в нача­ ле 60х гг.

Все это было рассказано самым обычным тоном.

Потом она повела меня мимо палаток к засеянной ри­ сом площадке, и я был потрясен тем, что поле, на ко­ тором произошла битва, разрушившая ее жизнь, на­ ходится всего лишь в миле или чуть больше от места, где мы стоим.

— Все мужчины в моей семье умерли, — объяс­ нила она.— Остались только женщины. Что-то не в порядке с тем временем, в которое мы пришли в этот мир. Все живые существа страдают. Это карма. Дела плохи даже у китайцев. И у нас тоже.

Тут она два раза свистнула, чтобы выгнать яка из под своего навеса.

— Меня бросили в тюрьму, обвинив в том, что я приносила еду восставшим. Меня избивали так, что даже сломали кое-какие кости, но это ничего, ведь даже великих лам убивали в то время — а они гораз­ до более важны, чем я. Я не беспокоюсь за себя.

Я неправильно истолковал ее слова, решив, что она подошла к идее воплощения, и спросил, значит ли это, что она ни о чем не жалеет.

ТИБЕТ. ТИБЕТ — О нет, мне все еще очень горько. Я до сих пор сердита. Очень сердита. Клянусь вам, что если я только когда-нибудь окажусь рядом с кем-нибудь из китайских руководителей, вроде Цзян Цзэминя или Ху Цзиньтао, если только они осмелятся придти сюда, я убью их. Боль, которую причинили мне ком­ мунисты, так велика, что будь я даже уверена, что они за это сотрут меня в пыль, я все равно бы это сде­ лала. Да, так я бы и сделала, я бы их уничтожила.

Один из внуков Контцо предложил подвезти меня на мотоцикле;

и мы, подпрыгивая, понеслись по равни­ не, заросшей желтыми и сиреневыми цветами, проди­ раясь через кусты чертополоха и стаи бабочек, через туманы и ручьи, смеясь над тем, как я вскрикивал от страха, когда мы переезжали канавы и броды. Наконец мы добрались до квадратных черных жилищ, над кото­ рыми поднимался легкий дымок.

Лагерь кочевников показался мне одновременно самым чуждым цивилизации и самым гостеприим­ ным местом из всех, мною виденных. Я казался им чудаком, но гостеприимность у кочевников в крови.

Несколько человек в немыслимых туалетах из пест­ рых дешевых изделий швейной промышленности и в. тяжелых чубах из овечьей кожи, перевязанных ниже талии, с рукавами, которые волочились чуть ли не до земли, подошли ко мне познакомиться. На одном из мужчин была бейсболка с надписью «CHICAGO KULLS». Женщины стояли группой и смеялись, удив­ ляясь моему внешнему виду. Драгоценные камни оп­ летали их шеи и сверкали в волосах. Мужчины носи­ ли длинные косы, во рту — золотые коронки, у каж­ дого левое ухо проколото, на головах — широкопо­ лые шляпы. Их лица были отмечены жестокими шрамами, но они улыбались. Я был для них своего ПАТРИК ФРЕНЧ рода развлечением. Позже, когда я вынимал из глаз свои линзы, или доставал фонарик, или когда снимал рубашку, обнажая волосатую грудь, чтобы искупать­ ся в реке, я становился зрелищем, на которое сбега­ лась посмотреть вся община.

Здесь жили, может быть, дюжины две больших семей, жили по традициям кочевой жизни, которая является корнем всего тибетского общества, особен­ ностью и частью его культуры. То, что я видел здесь, это был древний Тибет, вековой способ существова­ ния, все еще сохраняющийся в забытых уголках Ти­ бетского плато.

У каждой семьи свое покрытое шкурой яка жили­ ще, у некоторых рядом поставлены жилища помень­ ше. Куда бы ни мигрировала группа, у каждой семьи остается то же главное жилье в соответствии с тра­ дицией. В центре его располагается очаг, который то­ пят высушенным навозом яков. Так что мягкий, не раздражающий запах горящего навоза все время со­ провождал нас.

Сквозь щель в потолке падает полоса света, это своеобразные часы, по которым определяют, когда пора начинать дойку дзо — самок яков. Раз в год шкура матерого яка добавляется к покрытию жили­ ща, а с краю убирается одна, поэтому навес служит из поколения в поколение, обновляясь, как река.

К стенкам жилища привязаны мешки с рисом, плас­ тиковые контейнеры с водой и связки сухого ячьего навоза. В доме имеется небольшой алтарь, где хра­ нятся священные свитки, изображения высоких лам и подношения в виде сосудов с водой. Пучки разных частей животных развешаны под крышей, а вдоль щели дымохода висят вычищенные ноги яков и овец, раскачивающиеся словно украшения. Все это очень ТИБЕТ. ТИБЕТ удивило меня и заставило вспомнить моих друзей браминов: как им удалось приспособиться к жизни в Амдо?

Семьи живут закрыто, все поколения вместе. Су­ ществуют границы, через которые переступать нельзя. Люди редко дотрагиваются друг друга, хотя больного ребенка балуют — бабушка открывает верх своей чубы и прячет пятилетнего озорника на своей дряблой груди. Женщины и дети живут на одной по­ ловине, мужчины — на другой, хотя дети могут дос­ таточно свободно перемещаться из одной половины в другую. Внутри помещения запрещено идти впереди кого-либо. Люди требуют уважения, и отсутствие оного жестоко наказывается.

Каждый день рано утром отец, глава семьи, выхо­ дит на улицу и воскуривает благовония на кургане, творя молитвы. Пока не рассеялся туман, молодые женщины доят дзо, каждое животное дает совсем не­ много молока. Затем молоко процеживают, чтобы из­ бавиться от шерсти и песка, и только потом делают из него сыр и масло. Дети постарше, за которыми при­ глядывает мать или тетя, собирают навоз и расклады­ вают его сушиться на солнце, а потом несутся к реке полоскать руки, запрыгивая в холодную воду прямо в одежде. Работа всегда одна и та же. Если пропустить время доения дзо, или не приготовить масло, или не собрать лепешки, или не найти потерянное живот­ ное, то ритм жизни нарушится и некого будет в этом винить. Каждое из дел одинаково необходимо: делать путы для стреноживания, крутить веретено, плести веревку, шить чубу или строгать дерево — все это повседневные занятия кочевников.

В сумерках я вижу яков и овец, спускающихся с гор, а чуть подальше — всадников, суровых и сдер­ ПАТРИК ФРЕНЧ жанных, раскручивающих лассо. Их чубы, оторочен­ ные мехом барса, развевает ветер. Яков привязывают на ночь рядом с домом, лошадей стреноживают по трое. Короткошерстные, большие собаки с закручен­ ными хвостами охраняют стадо и жилье.

Вечером, привязав животных, замешивают тесто из ячменной муки, скатывают его в шарики и кидают их в большую кастрюлю с кипящей водой. Ломти мяса снимают с крюков под крышей, режут и варят.

Ужин одинаков каждый день, хотя едоки выглядят здоровее, чем иные приверженцы диет и витаминов.

С наступлением темноты жилище освещается един­ ственной лампочкой, питаемой от батареи, которая заряжается от солнечного света. Наступает время рассказов историй, религиозных наставлений и игр.

Дети с красными щеками, обветренными и позоло­ ченными солнцем, по трое сидят в больших спальных мешках из овечьей кожи, играют и смеются, пока не уснут.

Новый день начнется молитвенным пением и вос­ курением;

у дзо, которых подоят и отпустят пастись на холмы, виде утра несчастный.

Один день быстро бежит за другим.

Я был там, где люди живут так, как привыкли жить, непокорные властям. Существуют ограниче­ ния в передвижении общины, в числе лошадей и раз­ мере стада, которое можно иметь. Семье разрешает­ ся завести только двоих детей. Пастбища ограниче­ ны, обнесены проволокой, и кочевникам приходится платить за ограду. Жизнь идет своим чередом, вдали от властей, заставляя людей справляться со сложной работой, повседневной рутиной и тяжелым клима­ том. Забываешь обо всех своих былых невзгодах, живя с кочевниками Амдо.

ТИБЕТ, ТИБЕТ Теперь, спустя несколько месяцев, вспоминая об этой жизни, я думаю, что это было единственное мес­ то, которое можно назвать идиллическим;

в этой идиллии и заключается для меня душа Тибета.

*** — Мы верим в то, что люди произошли от союза богини и обезьяны. А во что верите вы?

— Мы тоже верим, что люди произошли от обе­ зьян.

— Мне кажется, западные люди родились от птиц. Если внимательно вглядеться в форму вашего лица и в то, как вы двигаетесь, можно сказать, что вы скорее родственник птицы, чем обезьяны.

Я не нашелся, что на это ответить.

Нгаванг Намдруб держался с достоинством, он обдумывал каждое слово и говорил ровно столько, сколько было нужно. Линзы его темных очков были «отполированы» песком. Я заметил, что он внима­ тельно наблюдал за мной, прежде чем сформулиро­ вал свою птичью теорию эволюции.

Намдруб был посредником между кочевниками и властями. В прошлом китайцы пытались завербовать провокаторов из числа кочевников (как правило, их набирали из перебежчиков или людей из очень бед­ ных семей), но вынуждены были отказаться от этой затеи. Такие посредники, как Намдруб, помогали властям избегать ежедневного общения с внушающи­ ми им страх кочевниками. Если во время ссоры меж­ ду членами общины кто-то был убит, убийцу никогда не выдавали властям. Признанные лидеры вроде Намдруба, выбираемые за свою мудрость, сами раз­ ПАТРИК ФРЕНЧ бирались в преступлении. Они разрешали все лич­ ные и племенные споры и в случае необходимости объявляли о наказаниях, худшим из которых было изгнание из племени.

У меня было два долгих разговора с ним. Мы си­ дели у огня под его искусно сделанным навесом, пока племянница Намдруба хлопотала, сбивая масло и предлагая мне первому цампу, затем — куски сухого сыра, наконец, когда я отказался, вареную кость.

Намдруб держался спокойно, обдумывал каждый вопрос, прежде чем ответить. Во время разговора он жестикулировал, как спорящий монах: складывал пальцы, открывал ладони, разводил ичподнимал руки.

Я спросил:

— Когда вы впервые увидели китайцев?

— Около 1951 года. Мы ничего не знали о граж­ данской войне в Китае до тех пор, пока она не кончи­ лась. Она не имела к нам отношения. Первые комму­ нисты, которых мы встретили, были дружески на­ строены и вежливы, дали нам лекарства и сигареты.

Вид у них был очень странный. Все стало очень пло­ хо примерно в 1955 году, когда пришли солдаты На­ родной Освободительной армии. Они предложили нам присоединиться к борьбе за революцию. Мы со­ брали на совет соседние племена и решили, что ска­ жем «нет», что мы не присоединимся. Нам казалось, что это все. Однако скоро приехали еще солдаты, они строили в городе здания. Они разбили на холмах свой лагерь, и нам это не понравилось. Вожди племен решили, что пора с ними что-то сделать. У нас не было определенного плана, мы просто думали, что лучше сразу бросить вызов и бороться. За день до сражения моя жена спустилась к реке, какой-то сол­ дат с противоположного берега выстрелил и ранил 187 ТИБЕТ, ТИБЕТ ее. В день битвы я остался в доме вместе с женщина­ ми, детьми и монахами, чтобы заботиться о ней. Мы все читали молитвы, монахи совершали пудясас, в то время как мужчины отправились сражаться. Моя жена умерла на следующий день.

— Что произошло во время сражения?

— Нас было около четырех сотен всадников из разных общин, вооруженных мечами и винтовками, против нескольких тысяч китайских солдат, имею­ щих пулеметы. Они заняли вершину холма. У нас не было шансов на победу. Примерно 80 наших мужчин погибло, остальные были ранены. Некоторые укры­ лись в холмах. Тела остались лежать на склонах, мы не смогли даже похоронить их.

Намдруб заплакал, сказав это;

я понял, что дол­ жен продолжать.

— Сколько коммунистов погибло?

— Не так много.

— Почему вы сражались?

— Из гордости. Они хотели захватить нашу зем­ лю. У нас не было выбора — только борьба. То же самое случилось и с другими племенами в Амдо.

После этого Амдо был разорен. Все это произошло в один день.

Он замолчал.

«Все это произошло в один день».

— Мне было 36 лет, — продолжил он. — Мы спрятались в холмах. Я жил как дикое животное.

Нам пришлось отпустить домашний скот. Иногда мы не ели несколько дней подряд. В нашей группе было человек сорок таких, кто нападал на бойцов Освобо­ дительной армии при первой возможности. Мы были жестоки, потому что знали, что если нас пой­ мают, то сразу же расстреляют. Были и другие груп­ ПАТРИК ФРЕНЧ пы в Амдо, преимущественно кочевники и молодые женщины, которые делали то же самое. Мы действо­ вали вместе, когда могли, но не имели возможности собираться в большой отряд. Через год мы попали в засаду, устроенную на склонах Мачен Ганри. Была перестрелка. Меня ранило в бедро, пуля вышла в брюшной полости, оставив большую дыру. Воины традиционно сражаются на голодный желудок, что­ бы в случае ранения в живот иметь шанс выжить.

Мои внутренности стали вываливаться, так что я за­ тянул ремень чубы, запихал их обратно, стараясь удержать внутри. Потом я потерял коня. Мой «брат», мой духовный друг смог перекинуть меня че­ рез свою лошадь, хотя я сказал ему, чтобы он бро­ сил меня. Очнулся я в китайской тюрьме.

К его удивлению за ним ухаживали, пока он не выздоровел. Из соседнего монастыря приехал уважае­ мый вождь кочевников и сказал, что если он согласит­ ся уговорить своих мятежников прекратить восста­ ние, им будет дана амнистия. Поверив ему, Намдруб вернулся к холмам и сказал товарищам, что они по­ беждены. Большинство сдалось, коммунисты сдержа­ ли слово, хотя, когда началась культурная революция, многих посадили в тюрьмы за участие в восстаниях.

Когда Намдруб вышел из тюрьмы, он узнал, что случи­ лось с его кочевьем после битвы.

— Уцелели в основном монахи, дети и старики.

Жизнь их была невыносимой. Их жилища были уне­ сены, и им приходилось жить в цементных сараях.

Можете ли вы представить, что ваш дом кто-то унес?

Не дозволялось носить украшений и коралловых дра­ гоценностей. Все были одеты в маоистские френчи вместо чуб. И мужчины и женщины были коротко ос­ трижены. Большинство из них раньше никогда не 189 ТИБЕТ, ТИБЕТ знало, что значит обрезанные волосы. Запрещалось готовить национальную еду. Дважды в день их кор­ мили жидкой цампой. Всех принуждали тяжело рабо­ тать. Не позволялось иметь животных, но некоторые тайком завели овец. У властей была даже мысль пре­ вратить нас в оседлых крестьян, поскольку Мао выс­ казался за повышение производства пшеницы. Они пытались вспахать пастбища и посадить растения, но, конечно, ничего не вышло.

— Это было время Великого Скачка?

— Это было в 1959-м и 1960-м годах, в худшие, го­ лодные годы. Очень много людей умерло. Многие из моих друзей. Брат моего отца, мать матери, жена бра­ та матери, мои двоюродные братья — все погибли.

— А потом стало легче?

— Стало даже хуже. В середине 60-х началась ре­ гистрация в зависимости от классового прошлого.

Так как моя семья всегда принадлежала к руковод­ ству общины, мне приписали темное классовое про­ шлое. Нас заклеймили как шанокпа, что значило, что мы носим «черные шапки». Каждый месяц прохо­ дило публичное избиение тех, кто носил черные шап­ ки. Это было очень жестоко. Мы называли это капсо:

тебе связывают руки за спиной и бьют, толкают и ос­ корбляют. Могут повыдергать волосы или разорвать одежду.

— Кто же избивал вас?

— Свои же люди. У них не было выбора.

— Что вы имеете в виду?

— Если они уклонялись, партийцы кричали «А, так вы любите “черные шапки”? Вы заодно с вра­ гами родины?» И им приходилось бить. Но мы знали, кто бьет по убеждению, а кто нет. Власти сочли, что члены нашей общины не желают наказывать нас дол­ ПАТРИК ФРЕНЧ жным образом, и перевезли нас на территорию, заня­ тую другой кочевой группой, ближе к городу, где мог­ ли бы следить за избиениями. Вначале это было ужасно: все тело покрывалось огромными синяками, а на голове недоставало клоков волос. Но с годами это превратилось в скучную обязанность. Звучит странно, но так оно и было. Я знал, что меня изобь­ ют, но не убьют, поэтому перестал бояться. Только в 1978 году вышел закон, по которому мы больше не считались «черными шапками» и смогли вернуться в общину.

Намдруб стоически перенес то, что выпало на его долю.

— Теперь мы проще смотрели на жизнь, но жили, словно насекомые на раскрытой ладони. В считанные секунды нас могли уничтожить. Нам пришлось рабо­ тать вместе с китайцами, однако ничего мы так не хо­ тели, как свободы. Я сделал все, что мог за свою жизнь, как и мое ушедшее поколение, и сейчас я го­ товлюсь умереть. Сегодня я хочу жить сегодняшним днем и быть счастливым настоящим. Единственное оставшееся у меня желание — увидеть снова Его Святейшество Далай-ламу.

— Вы его уже видели?

— Да, когда мне было 9 лет, отец взял меня с со­ бой в Лхасу. Это мое самое драгоценное воспомина­ ние.

— Как вы думаете, уйдут ли когда-нибудь отсюда китайцы?

— Никогда. Борьба за нашу независимость для них ничто. Тибет слишком важен для коммунистов.

Тибетцы в Индии и Непале, которые говорят о свобо­ де, просто теряют время. Я им так скажу: если вы хо­ тите независимости для Тибета, почему бы вам не ТИБЕТ. ТИБЕТ приехать сюда и не устроить акцию протеста? По­ смотрим, как вам это удастся. Может быть, для них это способ облегчить свою жизнь, но для нас это только делает жизнь хуже. Это заставляет китайцев усиливать контроль.

Его слова звучали сурово, но против них нечего возразить, они вспоминаются мне до сих пор: «Я им так скажу;

если вы хотите независимости для Тибе­ та, почему бы вам не приехать сюда и не устроить акцию протеста? Посмотрим, как вам это удастся».

*** Один раз мы дошли с ним по траве и цветам до це­ ментных бараков, в которых жили уцелевшие члены его общины в пору сельской коллективизации. Ж уж­ жали насекомые, и суетились грызуны. Небо было высоко над нами, чистое и голубое. Пах.ло травами.

Всегда, когда я гуляю по траве, у меня возникает чув­ ство, словно я плыву.

Бараки выстроились длинными рядами примерно на милю длиной вдоль холма. Каждый был два метра высотой: коробка из грубого камня и цемента, от­ крытая всем дождям и ветрам. Трудно было себе представить, что здесь жили люди: в жуткую зим­ нюю стужу, по 10 человек в бараке. Сараи напомни­ ли мне загоны для свиней в Англии.

Внук Намдруба, гулявший вместе с нами, сказал, что люди тогда не ходили никуда дальше бараков.

Молодой, поездивший по миру и узнавший кое-что о других странах, о несправедливости и нарушении прав человека, он был гораздо более озлоблен, чем' его дед, и не скрывал этого.

ПАТРИК ФРЕНЧ — Здесь был самый настоящий концентрацион­ ный лагерь, — сказал он. — Место жестоких страда­ ний. Для кочевников эти бараки — все равно что концентрационный лагерь для евреев.

Мы постояли немного молча, прежде чем вер­ нуться, не торопясь, в дом. Мы двигались очень мед­ ленно;

быстрым шагом уложились бы в 10 минут, наша же прогулка заняла полчаса.

Потом Намдруб сказал мне:

— То, что случилось с нами, — вина коммунис­ тов и особенно Мао. Он просто хотел захватить власть, чтобы управлять людьми. Скажу честно, мо­ лодые люди, такие как мой внук, сейчас вполне счаст­ ливы. Их жизнь не тяжела. Но старики — все носят раны. Раны в своих сердцах.

Я спросил его, в чем заключается наследие Мао.

Он немедленно ответил:

— Наследие Мао Цзэдуна — страдание.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ Длинный состав набит солдатами, возвра­ щающимися, на службу. До Центрального Тибета можно добраться только одним пу­ тем — из Синина по железной дороге через Тибетское плато, минуя Кермо, а затем до Лхасы на автобусе: Некоторые солдаты ехали с семьями, пили из бутылок пеняще­ еся пиво и поедали вермишель из пластико­ вых стаканов. Один из военных облачен в брюки с надписью «МАИВОЬАО» на карма­ не. У другого через плечо свисала спортив­ ная сумка с длинной надписью на ломаном английском языке.

Тибетцев среди пассажиров состава не было. Мы находились совсем в другом мире — вдали от малонаселенных долин Го лога. Добрый старый Китай, далекий от ог­ ней Шанхая — земли потребителей, столь любимой иностранными экономическими наблюдателями. Я успел уже забыть о нище­ те и громких лозунгах, непременных плев­ ках и толкании локтями, бесцеремонном рассматривании и неизбежных скандалах, о жуткой тесноте в битком набитых народом ва­ гонах, — словом, обо всех прелестях поездки по железной дороге, что испытываешь в этой перенаселенной стране (по последним 7 Тибет, Тибет ПАТРИК ФРЕНЧ подсчетам, население Китая составляет 1,27 милли­ арда человек). Столики в вагонах все в жирных пят­ нах от еды, на полу лужи. Постоянно писающие дети в штанишках с разрезом на попе. Служащие в голу­ бой униформе и фуражках сердито подметают в кори­ дорах кости и ореховую скорлупу.

Напротив меня сидела молодая, застенчивая женщина, обутая в стоптанные туфли. Она оказа­ лась учительницей английского языка в военном училище в Кермо, однако это все, что мне удалось выяснить о своей спутнице. Втиснувшийся рядом с, нею мужчина в черной кожаной куртке жадно пил из кружки зеленый чай. Потный и назойливый, он принадлежал к тому сорту людей, которых стара­ ешься избегать. Он был служащим нефтяной компа­ нии, возвращался из ежегодного отпуска в Вакхане и хотел попрактиковаться в английском — жертвой нефтяник выбрал меня.

Он заявил, что в целях укрепления международ­ ной братской солидарности мы просто обязаны про­ вести дискуссию. Как обычно, темой разговора были выбраны опиумные войны. Долгие годы китайским детям вдалбливали в головы в школах, какими не­ справедливыми были эти войны и сколько они причи­ нили людям зла, просто — вершина человеческого страдания, так что сценарий был легко узнаваем.

Мой попутчик вещал о разворовывании старинных манускриптов и сокровищ иностранными хищника­ ми, утверждал, что в XIX веке европейские державы имели преимущество над ослабленным Китаем, угне­ тали его народ, опустошали земли и навязывали не­ равные договоры. Все что он говорил, было абсолют­ но справедливо. Я и не собирался защищать опиум 195 ТИБЕТ. ТИБЕТ ные войны. Я думал о десятках миллионов людей, за­ губленных в XX столетии, но об этом мы не говори­ ли. Как рефрен звучало: «Опиумные войны». И ни слова не было сказано о самой глубокой ране Ки­ тая — Великом Скачке.

Нефтяник утверждал, что ни одна страна не вы­ несла таких страданий, как Китай, находившийся под гнетом колониальных держав. Был упомянут договор в Нанкине, когда Китай передал Британии Гонконг, предоставив ей право на льготную торговлю. В свою очередь я напомнил о массовом истреблении корен­ ного населения Тасмании, кровавой резне в Индии в 1897 году, о том, как в Конго Народная гвардия коро­ ля Леопольда отрубала руки собирателям каучука.

Нефтяник продолжал спорить до поздней ночи. Его страна стала жертвой империалистической агрессии и несправедливых соглашений. Теперь Китай не до­ пустит подобного унижения.

Утром в вагоне было холодно. Я прошлепал по ко­ ридору к туалету. Внутри, над грязной раковиной, прочел надпись на ломаном английском языке:

ПОЖАЛУЙСТА, НЕ БРОСАЙТЕ НИЧЕГО ЛИШНЕГО И ОСТАТКОВ В ЕМКОСТЬ Вода отсутствовала. В коридоре прямо на вещах сидело какое-то китайское семейство и поглощало холодное, жирное мясо из желтого полиэтиленового пакета. Я встал у окна и под мерный стук колес пре­ дался воспоминаниям о времени, проведенном мной на равнине. Поезд полз по песчаной пустыне, вдали виднелись серые холмы. Ни одного здания, только песок и снова песок. По обеим сторонам путей тяну­ ПАТРИК ФРЕНЧ лись сооружения из камней и бамбука, призванные защищать дорогу от песчаных заносов и кое-где уже разрушенные ветрами. За окнами изредка мелькали убогие полустанки — крохотные горняцкие поселки с одиноко торчащими посреди холодной пустыни платформами и полуразвалившимися заброшенными постройками. Я разглядел смятое баскетбольное кольцо на разломанном щите, •груды камней. Местно­ го населения почти не видно, только рабочие и оди­ нокие солдаты.

Наконец, после полудня, преодолев огромное пус­ тынное пространство, поезд прибыл на станцию на­ значения. Вдоль путей тянулись трубы, рядом стояли товарные составы. Вдалеке копошились маленькие фигурки рабочих с лопатами. Солнце сильно припе­ кало. В Кермо на платформе уже выстроились ряды полицейских в зеленой формег ожидающих события дня — прибытия поезда из Синина, доставившего мигрантов-рабочих, солдат, а также всяких мелких жуликов и перекупщиков.

Трудно сказать, чем примечателен Кермо, кото­ рый официально называется Голмо. Когда-то это был небольшой поселок, через который торговцы и па­ ломники проходили на пути к Дуньхуаню. Но в 1984 г. ему было суждено стать'главной станцией ти­ бетской железной дороги и превратиться в запутан­ ный клубок технических сооружений. В настоящее время со всем размахом инженерной мысли рассмат­ риваются планы продлить железнодорожную ветку до Лхасы. Добыча нефти и разработка других полез­ ных ископаемых способствовали созданию в Кермо атмосферы афер и наживы, свойственной любому го­ роду первопроходцев. Здесь теперь имеются бары, П/1БЕТ, ТИБЕТ публичные дома и даже супермаркет. И как-то дико смотрятся на пыльных улицах военные патрули в иностранных автомобилях.

Я знал, что в одну из гостиниц Кермо пускают иностранцев. Я добрался туда, поймав мини-трактор.

Над входом висела английская вывеска: «ВЫСО­ КИЕ ГОСТИ И ПЕРВОЕ КАЧЕСТВО». Служащая за стойкой храпела, уткнувшись лицом в.начатый пакет чипсов. Я пересек вестибюль и подошел к киоску с надписью «НАПИТКИ». Никаких напитков не было.

Я вернулся и разбудил портье, которая занялась по­ иском ключей.

Наконец я получил номер. Воды в нем не было.

Я улегся на кровать и принялся за чтение брошю­ ры — она содержала перечень предоставляемых ус­ луг и правила, запрещающие портить мебель и при­ носить в гостиницу радиоактивные вещества.

У НАС В НОМЕРЕ НЕ ТАНЦУЕТСЯ ДОМАШНЫЕ ЖИВОТНЫЕ И ПТИЦЫ НЕ ДОПУСКАЮТСЯ В ОТЕЛ В РЕСТОРАНЕ ВАС ОБЕСПЕЧАТ БУНКЕТОМ ИЛИ В СТОЛОВОЙ, ГДЕ ОБСЛУЖИВАЮТ ИНДИВИДУЛЬНО Подобные образчики английского языка можно встретить по всему Китаю. Здесь составляли правила и писали вывески, полагаясь на карманные электрон­ ные переводчики. Просто набирали фразу на китайс­ ком и получали в ответ набор английских слов. На­ сколько вразумительным получался перевод, судите сами. Если добавить к этому еще и незнание китайца­ ми латинского шрифта, то стоит ли удивляться, что ПАТРИК ФРЕНЧ результат зачастую получался совершенно непред­ сказуемый.

Я спустился в холл. Взгляд портье блуждал в про­ странстве.

— У вас можно выстирать белье?

— Да, прачечная у нас имеется.

— Сколько времени это займет?

— Да, мы предоставляем услуги прачечной.

— Один, два дня?

— Неделя.

Я вернулся в номер. Кермо был только останов­ кой на пути в Лхасу, и я не собирался здесь задержи­ ваться.

Туристическое бюро в Лхасе в содружестве с мес­ тной ветвью Китайской международной службы пу­ тешествий придумали уловку, направленную на то, чтобы обирать иностранцев. Типично капиталисти­ ческая изобретательность. Но мне это было на руку, ибо я надеялся, что она поможет мне оставаться в Тибете неограниченное время. Вот по какой схеме все делалось. Продолжительное путешествие из Кер­ мо в Лхасу на трясущемся автобусе стоит 24 амери­ канских доллара. За дополнительные 170 долларов можно присоединиться к туристической группе. Но в Лхасе группа распадается, вы остаетесь в городе, и тут начинаются проблемы с властями. Ловушка зак­ лючается в следующем: вы не сможете купить билет на автобус, не присоединившись к туристической группе. А так как маршрут из Кермо в Лхасу един­ ственный открытый для иностранцев, то значитель­ ное число клиентов платит деньги, обогащая государ­ ственный карман.

Пришлось разыскивать тех, кто поехал бы со мной в туристической группе. Это заняло несколько ТИБЕТ. ТИБЕ дней. В итоге нас набралось около двадцати человек.

Впервые после того, как уехал из Лабранга, я видел иностранцев, и их присутствие странным образом ус­ покаивало. В офисе службы путешествий нас снабди­ ли билетами и занимательной брошюркой, озаглав­ ленной «ГОЛМО: ПУТЕШЕСТВИЕ В ЛХАСУ НА АВТО­ БУСЕ». На следующее утро мы собрались на пустыре рядом с гостиницей.

*** Автобус напоминал сарай на колесах, причем по­ крышки были абсолютно лысыми. Впереди сидели простые китайцы, тибетцы и местные мусульмане, сза­ ди в креслах с откидывающимися спинками располо­ жилась туристическая группа. Она была очень разно­ шерстной: здоровенная немка с прицепившимся к ней, словно злой дух, крошечным китайцем из Гонконга;

трое тщательно подготовившихся к поездке японских бизнесменов, взявших с собой навигационное спутни­ ковое оборудование и кислородные баллоны;

милая меланхоличная пара из Франции, с рюкзаками и оде­ тая в неизменную туристскую униформу всех времен и народов: темные футболки, мешковатые хлопчатобу­ мажные штаны и походные ботинки;

несколько нерв­ ных жителей Южной Кореи, уже страдающих от го­ ловной боли, хотя мы пока находились всего лишь в трех тысячах метров над уровнем моря;

улыбающиеся хиппи из Чехии;

двое израильтян, длинноволосых, но при этом одетых в военную форму;

и, наконец, семей­ ная пара: муж — индонезиец и его жена — китаянка, оба одетые не по сезону легко, в шорты и сандалии, и поэтому озябшие.

ПАТРИК ФРЕНЧ Не успели мы выехать за пределы Кермо, как об­ щительная немка уже завязала беседу.

— После поездки в Пакистан я перестала пользо­ ваться туалетной бумагой, — возвестила она. — Зна­ ете, у меня проблемы с желудком, и я теперь пользу­ юсь только водой — это для сохранения природного баланса. И когда я вернусь домой в Эссен, то, навер­ ное, и в Европе тоже не буду пользоваться бумагой.

Мы должны причинять меньше вреда нашей планете.

Запомните, когда вы путешествуете, вы. должны только фотографировать, а не оставлять свои следы тут и там... Должна сказать позавтракала я омле­ том — в результате скопились небольшие газы, но ничего страшного, в целом мой организм в порядке.

Первые двенадцать часов ничего не происходи­ ло — мы ехали по пустынному горному плато, вдале­ ке смутно виднелись горы. Непрерывно дул сухой ветер, в воздухе висела мелкая пыль, и слепило яр­ кое солнце. Миновали маленькое поселение: собаки на цепях, игорный столик на открытом воздухе, мно­ жество разбитых бутылок, придурковатый хозяин лавки,.торгующей пивом, макаронами и сигаретами.


В идеале путешествовать здесь следует только по ночам, когда стихает ветер. В былые времена, когда в Лхасу следовали караваны яков и верблюдов, за­ держка в пути могла стать фатальной. Путешествие через тибетскую пустыню состояло тогда из корот­ ких быстрых переходов. Между полуночью и рассве­ том ветер утихал, и караван спешил преодолеть как можно большее расстояние. Утром ветер усиливался и жестоко дул до полудня, каравану приходилось ос­ танавливаться на привал под защитой скал и песча­ ных дюн. Затем следовал еще один короткий переход 201 ТИБЕТ. ТИБЕТ до вечера, после чего делали остановку и спали до полуночи.

Уже миновав Чумархе, мы попали в «пробку». Впе­ реди с моста свалился военный грузовик. Его груз, со­ стоящий из арбузов, лежал в размыве внизу. Дюжина китайских солдат при помощи армейских грузовиков натягивала стальные буксировочные тросы. Мы вы­ лезли из автобуса посмотреть. Один из японцев сде­ лал снимок — это была ошибка. Раздался окрик, подо­ шли солдаты, и японца отвели к старшему офицеру с зеркальными стеклами. Пленку засветили. По рации вызвали еще офицеров. У всех нас проверили паспор­ та. Японцу пришлось подписать бумагу, где он глубоко сожалел о случившемся. Все это заняло несколько ча­ сов. Когда, наконец, японцу позволили вернуться в ав­ тобус, он весь трясся от страха.

Наступила ночь, и стало очень холодно. Я не мог уснуть. Мне казалось, что над ухом постоянно шурша­ ли пакетами из-под чипсов и сластей. Я впал в состоя­ ние продолжительной, судорожной полудремы. Время застыло, трудно было сказать, часы прошли или мину­ ты;

наконец, взошло солнце. Головы у всех раскалыва­ лись, но утро все-таки наступило, и это главное. Нем­ ку периодически рвало в полиэтиленовый пакет, кото­ рый ее китайский помощник выбрасывал через един­ ственное открывающееся окно автобуса. Он был внимателен и заботлив, укрывал свою спутницу и да­ вал ей пить воду маленькими глотками. Я поинтересо­ вался, давно ли они знакомы.

— Два дня, — ответил он, — мы подружились, пока ждали автобус.

С подобным я уже сталкивался: заботливые моло­ дые люди, обычно студенты, таскают багаж и вообще ПАТРИК ФРЕНЧ всячески помогают одиноким иностранкам в расчете на финансовое или сексуальное расположение, а то и просто в надежде попрактиковаться в английском языке. Все это им часто удается.

Мы добрались до Марчудрам Бапцук — малень­ кого административного центра, застроенного ни­ зенькими домишками. Водитель остановил автобус и исчез в каком-то сарае, куда отправился перекусить, а затем начал копаться в двигателе. Это заняло боль­ шую часть утра.

Во второй половине дня мы добрались до горного перевала Танг Ла. Было очень холодно, воздух стал разреженнее. Мое сердце бешено колотилось. Авто­ бус медленно переполз через перевал. На ветру хло­ пали молитвенные флажки. Каменный монумент изображал китайских солдат. Указатель сообщал, что мы достигли отметки в 5220 метров над уровнем моря. Стало трудно дышать. Тибетцы бросали на ве­ тер клочки бумаги со словами молитвы, выкрикивая «Ига цуа1о» («Слава богам».) Китайцы вышли спра­ вить нужду. Мусульмане остались в автобусе. Корей­ цев рвало. Японцы бросились к кислородным цилинд­ рам и бесстрашно фотографировали друг друга прямо напротив военного монумента.

Через несколько часов мы пересекли еще один пе­ ревал и стали спускаться к Нагчу. Дорога испорти­ лась, автобус скользил по поверхности из камней, льда и грязи. Я очень устал от дорожной тряски, од­ нообразного ландшафта и вони в автобусе, вдобавок от неудобной позы и тесноты у меня все тело затек­ ло. Снова пришла ночь, а с нею — холод.

Мы прибыли в Нагчу. Молоденькая тибетка с по­ лыхающем румянцем щечками забралась в автобус, пыхтя и вздыхая. За ней последовал мужчина того же 20В ТИБЕТ. ТИБЕТ' возраста с заплетенными в косы волосами. Женщина постарше передала им два свертка, обменялась по­ клонами с уезжающими родственниками и вышла из автобуса. Примерно через час, услышав плач и сопе­ ние, я догадался, что свертки — это спеленутые мла­ денцы.

Они оказались прехорошенькими, шести дней от роду, мальчиками-близнецами. Женщина и ее муж живут в Лхасе, но приехали в родной город жены, Нагчу, потому что она хотела первый раз рожать у матери. Она и не знала, что ждет близнецов: двой­ няшки оказались сюрпризом, счастливой неожидан­ ностью.

У меня защемило сердце — я вспомнил о своих детях, представил их личики. Они сейчас так далеко отсюда, в тысячах миль, и пройдет еще немало вре­ мени, пока я их увижу. Радостно было смотреть на счастливую тибетскую пару, супруги просто свети­ лись молодостью и счастьем, преисполненные важ­ ности изменений, произошедших в их жизни. Они так бережно прижимали детей к груди, несясь сквозь ночь на грохочущем автобусе в Лхасу. Эта картинка до сих пор живет во мне, так же как «пред­ седатель», обгладывающий куриную ножку, и деру­ щиеся кочевники в автобусе, как молодая монахиня Нюима, сетующая, что не ощущает свободы в своем сердце, как Намдруб печально стоящий на равнине Голога, где в неравной битве в одночасье погибло все, что он знал и любил;

я до сих пор помню его ин­ тонацию, он словно удивляется тому, что все это случилось в один день.

Я доедал последнюю пачку печенья, а автобус тем временем в темноте спускался вниз. Я думал о Лхасе, этом символе тибетской нации, месте, где на­ ПАТРИК ФРЕНЧ ходятся Потала и Джокханг. Я никогда не бывал здесь раньше, и мне просто не верилось, что город, об истории которого я столько читал и в который так долго мечтал попасть, сейчас станет для меня реаль­ ностью и что здесь живут вполне реальные люди.

В памяти всплыли слова Фоско Мараини: «Самая удивительная вещь в Тибете — это восхитительная человеческая натура, впечатлительная и необуздан­ ная. Может быть, когда-нибудь я напишу книгу и на­ зову ее “Таинственный Тибет”. Но тайна будет заключаться вовсе не в загадочных вещах, обнару­ женных здесь, а в самых обычных земных людях из плоти и крови — любящих, мечтающих, кающихся, гордых или робких».

Мараини действительно написал первую совре­ менную книгу о Тибете «Segreto Tibet» («Таинст­ венный Тибет») в 1951 г., представляющую тибет­ цев отшельниками и ничтожествами, а их страну — скопищем всевозможных страстей. Все вышедшие с тех пор книги о Тибете делятся на несколько катего­ рий: научные фолианты, вроде работ Аурела Штайна или Свена Хедина, чей «Южный Тибет» насчитыва­ ет двенадцать объемистых томов;

ламаистские раз­ мышления, такие как «Третий гла з» всевидящего Т. Лобсана Рампы, сумевшего завоевать доверие анг­ лийского промышленника Сирила Хоскина. Сюда же можно отнести и «Магию и мистерии в Тибете» не­ унывающей Александры Дэвид Нил, описывающей в своей книге левитацию монахов, что впрочем, могло быть (по словам Хью Ричардсона, чье знание умерло вместе с ним) всего лишь галлюцинациями, вызван­ ными приемом сомнительных препаратов, которые она пила ежедневно. Существуют также книги, напи­ санные в приключенческом жанре, где бывалые путе­ 205 ТИБЕТ, ТИБЕТ шественники пересекают снежные горы в поисках верховья реки или ради охоты на редких животных.

Есть еще антиламаистские напыщенные тирады, как, например, произведение Остина Уодделла, написан­ ное еще в 1895 г. «Тибетский буддизм или лама­ изм»! Там есть такие строки: «Воистину счастливым для Тибета станет тот день, когда его слишком довер­ чивый народ освободится от невыносимой тирании лам и избавится от диких демонов, которым он по­ клоняется».

Масса неудобочитаемых трактатов из-под пера церковников — от творений Дезидери, иезуита, жив­ шего в XVIII столетии, до безумных писаний Джеф­ фри Булла, который пытался обратить в христиан­ ство тибетского солдата, тяжело раненного в ногу в бою с Красной армией. «Раны его уже сильно нагнои­ лись, и мухи сосали гной. Он испытывал невероят­ ную боль, — пишет Булл.— Я пытался поговорить с ним о Господе нашем, Иисусе Христе. Но бедняга так измучился, что едва слушал».

С тех пор как вышла книга Мараини «Таинствен­ ный Тибет», появилась целая серия тибетских изда­ ний, которую условно можно назвать «Тин-Тин в Ти­ бете», с «миллионами древних божеств, вышедших прямо из ада». Существуют еще примитивная бел­ летристика китайских или тибетских писак, работа­ ющих в русле марксистско-ленинской теории;

роман­ тические отчеты старых тибетских аристократов, вы­ учивших английский язык в высших школах Индии;

фундаментальные академические штудии тех, кто, выражаясь фигурально, слову «дело» предпочитает слово «свершение»;

совершенно позорные работы ев­ ропейских и американских авторов, пропагандирую­ щих китайскую Коммунистическую партию;

изуми­ ПАТРИК ФРЕНЧ тельные фотоальбомы;

книги с описанием всех жес­ токостей и несправедливостей режима, написанные в надежде добиться политических изменений;

анали­ тические наблюдения за «феноменом внутри феноме­ на», с заголовками вроде «Ясный Тибет», «Тибет в вашем воображении» и «Тибет как он есть» а так­, же бесчисленные путеводители по дхарме, как тол­ ковые, так и бесполезные, написанные в основном тибетцами с целью донести буддизм до более широ­ кого круга читателей. В религиозных книгах попада­ ются парадоксы. Так, писатель Дава Норбу высказал мнение, что доклад ринпоче панчена о голоде во вре­ мя Великого Скачка оставил «гораздо более- значи­ мый след», чем избранные работы изгнанного духо­ венства, «чьи читатели представляли собой прослой­ ку разочаровавшихся в постиндустриальных обще­ ствах людей, далеких от проблем и реалий Тибета».


Реалии Тибета. Были ли они здесь, рядом со мною, пока мы ехали вниз по Тибетскому автономно­ му району на старой развалюхе? Насколько уместен здесь афоризм Вальтера Беньямина, гласящий, что история делится на образы, а не на рассказы? Кула, принцесса Сиккима, в беседе с Фоско Мараини на­ звала Тибет страной «магических чар, наваждения, мести, преступлений, любви, зависти и насилия», до­ бавьте это к его словам о «настоящих людях из плоти и крови, любящих, мечтающих, кающихся, гордых и робких». От магических чар здесь давно не осталось и следа. Зато случаются невероятные происше­ ствия — вот, например, политический деятель Лун шар, современник ринпоче Ретина, написал однажды заклинания на своей обуви, дабы убить соперника.

Когда об этом узнали, несчастного осудили, выдавив ему глаза. Это произошло в Лхасе в 1934 году.

207 ТМБЕТ, ТИБЕТ Мы подъехали к городу. Яркие огни и высокие здания, повсюду неоновый свет. Путешествие, тя­ нувшееся 48 часов, подошло к концу. Полвека назад караван добирался бы сюда четыре месяца. Была не то глубокая ночь, не то раннее утро, а по улицам вовсю шныряли иностранные автомобили. Автобус вполз в обнесенный стенами двор, двигатель кашля­ нул и затих.

Мы выбрались из автобуса, растирая ноги и пока­ чиваясь, как жокеи. Люди волновались, вытаскивая багаж, в темноте то и дело слышались выкрики. Пора было идти. Я сгреб свои сумки, продрался через ог­ раждения автостанции, впервые заметив, что у одно­ го из корейцев сбоку на свитере вышито по-английс ки «ТАМПОН». В конце дорожки была остановка такси. Водитель согласился довезти меня до тибетс­ кого гетто в другом конце города.

Пока мы ехали по спящим и бессонным улицам, минуя рестораны и магазины с китайскими вывеска­ ми, я думал о том, как странно, что я приехал в го­ род своей мечты ночью. Я всегда представлял себе, что впервые окину взглядом столицу Тибета днем, когда на солнце, словно языки пламени, сияют золо­ тые крыши храмов. А вместо этого бесконечная тряска и полицейские посты через каждый квартал.

Это настолько не походило на образы, сложившиеся в моей голове, что я ничего не мог узнать. И вдруг, слева неожиданно выросла громада Поталы. Потала!

Она выглядела несколько меньше, чем я думал, словно плоская декорация, повиснув вдали. Значи­ тельно более реально и устрашающе смотрелись три грузовика с китайскими солдатами, обосновавшими­ ся напротив для наблюдения за пустой, широкой площадью.

ПАТРИК ФРЕНЧ Миновали Поталу, и мой взгляд наткнулся на вы­ вески на тибетском языке. Дорога становилась все более грязной, а на всех углах появлялись полицейс­ кие посты. Отель «Legchog» был полон, швейцар по­ советовал мне гостиницу «Raidi», расположенную чуть дальше. Такси помчалось мимо тибетских мага­ зинчиков и завывающих собак. В «Raidi» были сво­ бодные номера. В холле все еще дрожавшими после долгой дороги в автобусе руками я заполнил регист­ рационную карточку. Портье, совсем юная улыбчи­ вая тибетка, принесла чашку чая. Всходило солнце.

Наконец-то я в Лхасе.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ Белый журавль, взлетающий с болот север­ нее Лхасы, видит большой современный го­ род, протянувшийся с запада на восток, сбе­ гающий вниз к влажным берегам реки Кий чу. По сравнению с 1950 годом город вырос примерно в двадцать раз. Великие монасты­ ри Ганден, Дрепун и Сэра охраняют Лхасу.

Именно здесь находится Джокханг, наибо­ лее почитаемая святыня. По легенде он по­ строен на сердце великана-людоеда, лежа­ щего.на спине. Его плечи, бедра, локти, ко­ лени, кисти рук и ступни пригвождены к земле возведенными в стратегически важ­ ных точках храмами, эти храмы разбросаны на сотни миль вокруг, некоторые находятся очень далеко, в Конгбо и Бутане. Они обра­ зуют сложный геометрический рисунок и охраняют Джокханг. Чакпори — Железный холм и Марпори — Красный холм возвы­ шаются над городом;

рядом с ними осталь­ ные постройки кажутся совсем маленькими.

Теперь на вершине Чакпори вместо старого медицинского колледжа, разрушенного НО А в 1959 г., возвышаются радиовышки. Пота ла, расположенная на вершине Марпори, постепенно утрачивала свое великолепие и, ПАТРИК ФРЕНЧ казалось, становилась все меньше по мере того, как росла Лхаса.

Вот уже несколько недель город с нетерпением ожидал открытия Олимпиады малых народов. В но•' востях постоянно показывали интервью с уйгурски­ ми, тибетскими и монгольскими спортсменами, де­ монстрировали тренировки по стрельбе из лука, пе­ ретягиванию каната и конной акробатике (вольтижи­ ровке). На экране мелькали заводилы в ярких национальных костюмах — танцующие, поющие, бьющие в барабаны и играющие на музыкальных ин­ струментах. Кокетливые молоденькие китайские журналистки пытались разговорить молчаливых ти­ бетцев в тренировочных костюмах. Тон звучащих за кадром комментариев был воодушевленный, но по­ кровительственный, как в старых документальных фильмах производства «Би-Би-Си», рассказывающих о жизни диких племен.

Игры впервые проводились в Лхасе. Власти пыта­ лись представить это как великое событие, приуро­ ченное к сороковой годовщине провозглашения де­ мократических реформ в Центральном Тибете. Ста­ бильность развития Тибетского автономного района и гармоничное сосуществование пятидесяти шести проживающих в Китае национальных меньшинств считались главными достижениями. Лхасу букваль­ но задушила реклама игр с изображением бойкого мультяшного яка. Куда бы вы ни пошли, повсюду на­ тыкались на него — ухмыляющегося, застрявшего в витрине магазина, или же растянутого через улицу на праздничных флагах. Як этот делал то, чего мень­ ше всего можно ожидать от талисмана: швырял вол­ чок, весело размахивал катагами, нашептывал что-то 2Л ТИБЕТ, ТИБЕТ на ухо лошади, стрелял из пневматического ружья и расхаживал в цветастой чубе.

Наслушавшись сообщений китайских нацио­ нальных СМИ, я ожидал увидеть местную версию Олимпийских игр. Но когда я поинтересовался у своей приятельницы, трудно ли будет достать биле­ ты, то она, улыбнувшись, ответила: «Да нет, не ду­ маю». Поразмыслив, я догадался, что тибетцы бой­ котируют игры.

Стадион располагался неподалеку от Драбчи, как раз там, где воеводы ясо управляли своими бу­ тафорскими армиями и где в 1930-е бригадный гене­ рал Ним с горечью говорил об использовании вин­ товки тибетскими солдатами. В Драбчи расположе­ на главная тюрьма Тибетского автономного района, внушающая местным жителям ужас. Там умерло множество политзаключенных. В июле 1996 г. здесь скончался Джамхал Кхедруб, уважаемый монах, по­ саженный в тюрьму на 18 лет за издание листовок о демократии и правах человека;

судя по всему, он был забит тюремщиком до смерти. Два года спустя здесь умерли пять молодых монахинь.

Вот как это случилось. Посещение тюрьмы деле­ гацией Европейского Союза совпало с демонстра­ цией, устроенной заключенными. Вместо распевания требуемых патриотических песен они выкрикивали лозунги за независимость. Были вызваны подразделе­ ния Народных войск общественной безопасности.

Заключенных жестоко наказали. Один из тех, кому удалось выжить, вспоминает: «Это было очень похо­ же на скотобойню. Солдаты били нас своими ремня­ ми, пока те не приходили в негодность. Тогда они пе­ решли на электрические дубинки». После несколь­ ПАТРИК ФРЕНЧ ких дней истязаний, пыток и надругательств, умерло пятеро монахинь;

ходят слухи, что они задушили себя катагами.

С трибун стадиона, который по совместительству используется властями как место массового сбора осужденных, видны очертания приземистых зданий тюрьмы Драбчи. Издали она кажется тихим мирным сооружением и похожа на пустые солдатские казар­ мы. Смотрю вниз: дюжина всадников несется по кру­ гу по грязной дорожке;

на полной скорости подхваты­ вают катаги с земли, всадники крутятся вокруг се­ дел, причем их ноги остаются в стременах. Зрелище впечатляющее, хотя гораздо интереснее это выгляде­ ло в исполнении кочевников на лугах Амдо: там по­ добные вещи совершаются ради собственного удо­ вольствия, а не для Китайского центрального телеви­ дения. Высокопоставленные лица расположились на крытой трибуне над съемочными группами. Теперь я понял, почему в ночных выпусках новостей показы­ вают одни только спины официальных лиц, синие пиджаки да пятна белых бейсбольных кепок. Опера­ торы не могли снимать толпу, потому что ее просто не было. Я пришел на показушную Олимпиаду малых народов.

На подступах к стадиону зрителей встречают ог­ ромные праздничные шары и площадки с флагами.

Вроде бы все в порядке. Однако когда я прошел сквозь главные ворота, то обнаружил, что кругом полно молодых мужчин и женщин в темно-зеленой форме НОА. Они окружали арену во избежание ка ких-либо непредвиденных инцидентов. По дороге к трибунам меня шесть раз останавливала охрана.

Мужчины в костюмах и темных очках орали что-то в 21В ТИБЕТ. ТИБЕТ рации, а их глаза внимательно изучали вновь при­ шедших.

Наблюдая за несчастными атлетами, отрабатыва­ ющими свои роли, я с трудом выносил репортаж комментатора. Мне показалось, что язык, на кото­ ром он вещал, больше походил на китайский, чем на тибетский. Я прикинул, что на стадионе находится около пяти сотен солдат и полицейских и примерно столько же зрителей, большинство из которых — китайцы. Я прогулялся до группы тибетцев, которые болтали на солнцепеке, щелкая тыквенные семечки.

Власти обязали их прийти на стадион.

В ночном выпуске новостей объявили, что Олим­ пиада малых народов прошла с большим успехом и пользовалась популярностью среди тибетцев.

Белый журавль, взлетающий с равнины Драбчи и летящий над стадионом, над тюрьмой, над Поталой, впервые сфотографированной в 1901 году странствую­ щим калмыком по фамилии Нарзунов, и над телевизи­ онной башней Лхасы (здесь когда-то располагалась британская дипломатическая миссия в Декайлинке), увидит Железный холм Чакпори, а за ним — летний дворец далай-ламы Норбулинку. Я ожидал, что вход в летнюю резиденцию будет выглядеть, как на фотогра­ фиях: цельные ворота, окаймленные двумя островер­ хими деревянными будками для часовых. Традицион­ ные тибетские ворота, правда, никуда не делись, но на месте будок для часовых сидели два огромных, грубо сделанных китайских дракона и пузатая панда из стек­ ловолокна, вторая панда служила урной для мусора.

На большом щите имелась пояснительная надпись.

Как обычно, она не отличалась ни грамотным англий­ ским написанием, ни исторической точностью.

ПАТРИК ФРЕНЧ Краткое знакомство с Норбулинкой.

Оригинальный дворец был построен в восьмом веке 7-м далай-ламой вместе с Амса ном. Типичный представитель эпохи Империи, имеются также в парке летние домики. Горы и каменные доски сделаны человеком. Вдобавок, ценные виды деревьев, животных, таких как рысь и олень, душистые цветы и зеленая трава.

В одном из уголков парка расположен убогий, заброшенный зверинец, где дикие краснозадые мар­ тышки дерутся в единственной яме. У некоторых животных — страшные раны от стеклянных буты­ лок и консервных банок, которые кидают им за огра­ ду. Бурых медведей содержат в вольерах-живопыр­ ках, один из зверей стучал головой о прутья, жутко и жалобно стеная. Потрепанный журавль словно чу­ чело стоял в клетке рядом. Зоопарк был словно злой насмешкой — напоминанием о времени правления 13-го далай-ламы, который любил животных и дер­ жал здесь гусей, верблюдов, оленя и тигра. Прави­ тель проводил много времени в Норбулинке. Он разъезжал на миниатюрном «остине», с номерным знаком «ТИБЕТ 1», подаренном ему в 1920-е годы Британской миссией. Машину переправили тогда через Гималаи по частям, привязав их к бамбуковым палкам.

Маленькие дворцы в Норбулинке и Драгоценном парке были когда-то самыми уединенными строения­ ми в Тибете, более недоступными, чем даже Потала, где размещалось правительство. Когда попадаешь в личные апартаменты 14-го далай-ламы, туда, где он однажды переоделся в форму простого солдата перед знаменитым побегом в Индию, чувствуешь атмосфе­ ТИБЕТ. ТИБЕТ 2\ ру разоренного дома. Далай-лама описал свой отъезд из Норбулинки в изгнание, назвав его самым груст­ ным моментом своей жизни. В комнатах очень чисто, время здесь будто остановилось. Бывший хозяин стал изгнанником, и о нем можно упоминать только если хочешь осудить его как сепаратиста и рабовла­ дельца. Уже ничто не напоминает о том, что далай лама когда-то жил здесь.

Я взобрался по лестнице, покрытой истертым ков­ ром, и оказался в простой спальне, украшенной кар­ тинами на религиозные сюжеты и старомодной ра­ диолой. В ванной сохранился примус, который согре­ вал далай-ламу долгие годы. Я стоял в дверном про­ еме и наблюдал, как группа деревенских паломников, каждый из которых держал в руке погасший заправ­ ленный маслом фонарик, бормоча молитвы, прибли­ зилась к расколотому китайскому умывальнику с глубоким поклоном. Предварительно оглядевшись, чтобы удостовериться, что никто из охранников или шпионов не видит, паломники наполнили его банкно­ тами и горстями ячменя, доставая все это из складок своих чуб. Для них это была возможность прибли­ зиться к далай-ламе.

В районах,.где нет исторических зданий, напоми­ нающих о том периоде, когда Тибет был свободным, Лхаса похожа на любой другой китайский город;

правда, в отличие от них она неоднородна. Вы выхо­ дите из универмага, оснащенного компьютерами и эскалаторами, и попадаете на улицу Баркхора, где продаются большие желтые головки масла в шкурах яков, где тощие монахи просят милостыню, а тибетс­ кие дети испражняются прямо в сточные канавы. Го­ род состоит из безликих бетонных офисов и жилых блочных домов. Джокханг — древнее сердце Тибета, ПАТРИК ФРЕНЧ превращается в гетто или туристическую достопри­ мечательность одновременно.

Войдя в святыню в центре Джокханга и отстояв два часа в очереди, пока добрался до возвышения с Буддой, я испытал чувство сопричастности к про­ шлому. Я коснулся лбом самого священного места, и меня немедленно оттащил огромный монах, под­ толкнувший меня к другому монаху, который в свою очередь вручил мне горсть мокрых диких яблок.

Хотя Джокханг и был частично разрушен во время «культурной революции», он опять стал местом ре­ лигиозного поклонения и просто заполнен паломни­ ками со всего Тибета.

Дюжины монахов сидели во внутреннем дворе, распевая и стуча в барабаны, некоторые перетаскива­ ли кадки с маслом, чтобы снова заправить лампы. Но едва выйдя на улицу, я вновь окунулся в удручающую абсурдность окружающей меня реальности. Китай­ ское государственное информационное агентство «Синьхуа», с явной гордостью сообщало следующее:

Расположенный около дворца Потала лама­ истский монастырь Джокханг, воздвигнутый еще 1000 лет назад, является сейчас главным местом проведения буддистских религиозных мероприятий... Правительство Китая и власти Тибетского автономного района выделили 1,3 миллиона американских долларов на де­ монтаж 530 строений и укладку новых дорог вокруг исторических мест....Более того, прави­ тельство построило 24 ультрасовременных об­ щественных туалета для туристов и отрестав­ рировало 27 старинных домов недалеко от мо­ настыря.

217 ТИБЕТ.

ПЛБЕТ Санкар Дарге, которого все называют Сангдар чимо добсо (мастер-каменщик-архитектор), расска­ зал мне, каким образом погибла историческая архи­ тектура Лхасы. У рассказчика были короткие, ред­ кие, торчащие клочками седые бакенбарды, дырки в мочках ушей, оставшиеся с очень давних времен и три обломанных зуба, которыми он жевал шарики цампы, смешанные с сыром из молока яков и саха­ ром. Родители Сангдара жили в южной части страны и были крестьянами. Они должны были платить дань местной семье аристократов. В прежние времена в Тибете большую часть дани отдавали в форме ула га — своеобразной трудовой повинности, а не день­ гами. Такую систему коммунисты называли крепост­ ным правом или рабством. На практике это выгляде­ ло так: крестьянская семья должна была ежегодно отработать определенное количество часов на своего «господина». Так, Сангдару пришлось работать на господина до двадцати трех лет, пока его младший брат не взял на себя оплату семейных налогов.

Хотя юноша с трудом понимал лхасский диалект, он отправился в Лхасу, где стал работать каменщи­ ком. Сангдар специализировался на строительстве стен и получил квалификацию «чимо добсо», что дало ему возможность устроиться на работу в солид­ ную организацию. В строительстве, как и во многих других сферах жизни тибетского общества, очень сильны традиции. У каждого рабочего своя узкая специализация — настил полов, установка потолков или дверных коробок. В 1961 такое разделение было отменено. Подрядчиков, присвоивших себе деньги или плохо плативших рабочим, всячески осуждали и клеймили на народных собраниях, являвшихся час­ тью официального политического движения, направ­ ПАТРИК ФРЕНЧ ленного против богатых людей. И движение это было очень популярно среди строителей. В середине 1960-х годов реформы продолжились. От тибетских строителей потребовали «очиститься от четырех ста­ рых способов мышления» и вести строительство в соответствии с коммунистическими принципами, а попросту говоря — забыть все, что они знали. Тра­ диционные строительные материалы, такие как кир­ пичи, камни и местная грязь, признали устаревши­ ми. Толстые стены, которые выдерживали землетря­ сения, оказались под запретом. Несмотря на то что для Лхасы характерны резкие перепады температур, у новых зданий были тонкие цементные стены, без внутренней деревянной арматуры, плоские крыши, угловые колонны на крышах для установки празд­ ничных флагов — дарджогов, имелись даже декора­ тивные материи, натянутые на неровные потолки комнат.

Сандгара отправили возводить дома около Пота лы. Он обязан был выполнять указания мастера-ки­ тайца, несмотря на то что тот не говорил по-тибет ски. В обеденные перерывы строителям больше не разрешалось смешивать масляный чай с цампой в ко­ жаном мешочке, как тибетцы привыкли делать, так как это считалось признаком «политической отстало­ сти и незрелости». Вожжи ослабили лишь в 1980-е годы. Не знаю, насколько это правомерно, но если о преимуществах общественного строя можно судить по его архитектуре, то коммунизм в Тибете китайцы построили плохо.

Столь масштабное изменение физической реаль­ ности разрушило национальный менталитет, поста­ вив под удар существование древней тибетской культуры. Лхаса уже больше не Лхаса. Строители 219 ТИБЕТ. ТИБЕТ больше не используют старинные схемы при строи­ тельстве и не располагают комнаты в доме в соот­ ветствии с лунным календарем. В обществе, где гео­ графия очень серьезно соотносится с религией, что доказывает могущество Джокханга и окружающих его монастырей, стало сложно заниматься древними искусствами предсказания и пророчества. Только за пределами города, в определенных частях гетто, еще чувствуется дух религиозного прошлого Тибета. До­ стоверность предсказаний — да и сама способность предвидеть будущее — напрямую зависит от соци­ ального и духовного характера общества.

В древнем Тибете вера в сверхъестественное была не приоритетом религии, а неотъемлемой час­ тью жизни. В 1901 году 13-й далай-лама даже издал своего рода «директиву»: во имя счастливой жизни в стране, успешного разведения скота, облегчения болезней, достижения успехов в борьбе и т.п. все тибетцы должны выполнять религиозные действия, читать и изучать следующие книги: «Канджур», ве­ ликое собрание буддистских произведений;

100 ООО стихов Праджнапарамита;

различные транс­ цендентные «священные писания»;

«1000 Будд»

Бхадры Кальпы;

десятитомное сочинение под назва­ нием «Суварнапрабхаса» и другие. Пятый далай лама, создатель Поталы, очень одаренный политик, посвятил себя духовной жизни, подобно стойкому отшельнику, живущему в пещере. Он обитал в мире, где не существовало пропасти между обыден­ ным и эзотерическим.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 9 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.