авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 9 |

«Патрик Френч ТИБЕТ, ТИБЕТ *зР ИЗДАТЕЛЬСТВО Москва 2004 УДК 94(515) ББК 63.3(5Кит)7 Ф87 ...»

-- [ Страница 5 ] --

В «Тайных видениях 5-го далай-ламы» (един­ ственной известной иллюстрированной тайной авто­ биографии тибетского ламы, написанной в конце семнадцатого века, изученной и опубликованной в ПАТРИК ФРЕНЧ 1980-х) описаны душевные переживания, которые послужили бы неплохой информацией к размышле­ нию любому современному психиатру. 5-й далай лама слышал загадочные звуки, видел многоруких божеств;

людей, излучающих огонь;

лотос, купаю­ щийся в белом свете, по форме похожем на яйцо;

слоги слов и людей верхом на буйволах. В 1672 году «вечером 19-го дня девятого месяца далай-лама осоз­ нал, что его тело трансформировалось в неизвест­ ную темно-коричневую птицу, размерами больше обычного ворона». В 1654 году (это был год, когда первые евреи прибыли в Новый Свет) 5-й далай лама видел радугу. Его главный хранитель религиоз­ ной утвари тоже видел ее, но только далай-лама за­ метил в центре фигуру: Падмасамбхава среди много­ цветной радуги, держащий ваджру в правой руке и вазу в левой.

Тибетские буддистские учителя ждут подобных откровений. Видения далай-ламы, записанные с кра­ сочными подробностями в освященные манускрипты, представляют собой нечто среднее между галлюцина­ цией, сном и мечтой. В каждом сне содержатся раз­ личные намеки. Вот что произошло во время церемо­ нии в зале дворца в Гандене: «Когда присутствующие начали молиться Авалокитешваре, далай-лама на­ столько глубоко погрузился в медитацию, что это по­ мешало ему продолжать звонить в колокол. Во время медитации он увидел неожиданно появившееся белое облако, из которого возник учитель Царчен Лозел Гьяцо, точнее, его бледное бородатое лицо... Позже далай-лама очень радовался этому видению».

Иногда с помощью видения можно предсказать будущее. Во время визита к китайскому императору далай-лама «причащал» Палден Лхамо. Во время со­ 221 ТИБЕТ, ТИБЕТ вершения обряда он увидел Янсан Дракмо, которая шла к нему, неся в руках три человеческие головы.

Когда далай-лама восстановил ртен — «связь» с бо­ гиней, она появилась с четырьмя своими служителя­ ми в полном облачении. Тогда он понял, что его жизнь вне опасности, несмотря на страшные проро­ чества о бедах, грозящих ему в наступающем году.

Специалист по Тибету Хизер Стоддарт отметила, что эти видения являются «мысленной проекцией, пред­ назначенной для внутреннего зрения и управления могущественными силами человеческой души». Ти­ бетцы, столкнувшись с тантрическим текстом подоб­ ной тематики, ограничатся тем, что прочтут назва­ ние и не станут заглядывать внутрь, ибо верят, что обращаться к «таинственным» религиозным докумен­ там, не будучи посвященным, неразумно. Нынешний далай-лама в своем написанном в довольно вырази­ тельной манере предисловии к «Тайным видениям»

своего предшественника, предупреждая об опасности использовать содержащиеся в книге материалы с ре­ лигиозной целыо, писал: «Хочу отметить, что очень важно не злоупотреблять Тантрой». На Западе, где тайные знания любого рода считаются чем-то сверхъестественным, его вряд ли бы поняли.

С современной точки зрения видения 5-го далай ламы похожи на галлюцинации отъявленного нарко­ мана, хотя в тибетских буддистских ритуалах нарко­ тики не используются. Тем не менее это не помешало Тимоти Лири и его коллегам Ральфу Метцнеру и Ри­ чарду Олперту (известному также под именем Рамм Дасс) опубликовать в 1964 г. свою книгу «Психоде­ лический опыт» с подзаголовком: «Руководство, ос­ нованное на Тибетской Книге мертвых». В том же году в Тибете Социалистическое движение за образо­ ПАТРИК ФРЕНЧ вание стало проводить отличающиеся непримиримой жестокостью общественные заседания, посвященные «борьбе с врагами». Сам Лири искренне считал, что целью тибетского буддизма является «экспансия со­ знания», которой можно достигнуть, употребляя нар­ котики.

Малоизвестный текст буддистской школы ньинг ма-па, появившийся под названием «Тибетская Книга мертвых», неожиданно стал очень популярен на Запа­ де в 20-х годах XX века. Эта книга послужила отправ­ ной точкой для Лири. В своем исследовании он умело объясняет, как ее следует читать, используя при этом психотропные наркотики. Он советует применять лю­ бой наркотик, будь то ЛСД, мескалин или псилоци­ бин. «На массовых сборищах большое значение имеет обстановка. Люди обычно не хотят куда-либо идти или просто передвигаться после приема наркотика, поэто­ му необходимо предоставить им кровати или матра­ сы». Большинство инструкций этой «настольной кни­ ги» выглядит совершенно абсурдно:

ВОЛНООБРАЗНОЕ ДВИЖЕНИЕ СТРУК­ ТУР ВНЕШНИХ ФОРМ: Глаза открыты или сосредоточены на связи с внешним стимулом;

важна интеллектуальная сторона. Чистый, не­ испорченный свет Первого Бардо, возможно, включает в себя основную электрическую вол­ новую энергию, потому что она находится за пределами всех концепций, которыми мы вла­ деем. Когда-нибудь в будущем атомные физики смогут классифицировать эту энергию6.

Еще одним романтиком, черпающим вдохновение в воображаемом мистицизме Востока, был Ален Гинз 22В ТИБЕТ, ТИБЕТ берг. В «Снах о Тибете» в 1976 году он описал одно из своих видений. Гинзберг оказался в «Тибете своих фантазий», где узнал, что Уильям Берроуз являлся «тайным буддистским агентом». Это было путеше­ ствие в отдаленный мир души, изображенный им как белый рай Гималаев: «Погружаясь в глубину постиже­ ния силой проникающего в космос воображения, я осознаю, что был в тайном Тибете;

тайном, потому, что это место, заселенное духами лам, реально для всех только в подсознании... Я съел все — маленькую тарелку мясного рагу, и странно нарезанную сырую рыбу, и деликатесное птичье мясо».

Современных тибетцев, живущих в настоящей Лхасе, а не в гинзберговом «тайном Тибете», окружа­ ющие их пейзажи не располагают к видениям. У да­ лай-ламы, находящегося в данный момент в изгна­ нии, видения еще могут случаться, а его государ­ ственные прорицания по-прежнему могут служить предсказаниями. Современная Лхаса испещрена пря­ мыми пыльными дорогами и раздавлена бессердечны­ ми великанами — золотыми яками, которых китайс­ кое правительство подарило тибетцам в честь сороко­ вой годовщины так называемого «Соглашения из сем­ надцати пунктов». Воображение лхасцев задушено бездумной застройкой и неуместной архитектурой.

Я увидел, что священное озеро позади Поталы запо­ лонили моторные лодки с китайскими туристами;

больше того, там же располагались аттракционы с маленькими полицейскими машинками и панды, оде­ тые в форму лхасской полиции. Излюбленное тибет­ цами место для пикников, ниже по реке Кийчу, занял крупный торгово-развлекательный комплекс. К севе­ ру от города построили деревню, где насадили кус­ тов, наделали дорожек и понаставили темно-синих ПАТРИК ФРЕНЧ цементных навесов — этакая пародия на традицион­ ные палатки тибетских кочевников.

Волею судеб я оказался в этой деревне во время праздника для партийных функционеров. Подобные празднества обычно устраивают в лучших рестора­ нах, и связаны они с большими расходами. Иногда празднества продолжаются в одном из многочислен­ ных публичных домов Лхасы. Праздник, на который я попал,, проходил с размахом и был несколько не­ формальным мероприятием. Многие гости сидели на траве, используя в качестве сидений полоски рваного картона, и болтали. К моменту моего приезда они уже несколько часов подряд пили пиво и другие спир­ тные напитки, но китайцы и тибетцы все еще держа­ лись отдельными группками, хотя некоторые и пере­ ходили от одной группы к другой.

На приграничной территории мне уже встреча­ лись правительственные чиновники, они оказались первыми людьми, с которыми я поговорил, оказав­ шись на территории Тибетского автономного района.

Это были молодые, вызывающе одетые функционе­ ры. Они очень гордились мобильными телефонами, которые носили в карманах, и больше походили не на чиновников, а просто на деловых людей, которы­ ми в основном и были. По Лхасе ходило множество рассказов о том, как «пробиться» простым людям, проявив себя где-нибудь на транспорте, строитель­ стве, в армии, где существует контрактная система.

В этих рассказах сквозили зависть и преувеличения, но несомненно одно: общественная жизнь в Китайс­ кой Народной Республике за последнее десятилетие пропиталась коррупцией, а Лхаса, как приграничный город, стала большим соблазном для ушлых коммер­ сантов.

225 ТИБЕТ. ТИБЕТ Как водится, под пьяную лавочку начались песни, игры и разговоры. Многие китайцы признались, что их на три года командировали в Тибет. Некоторым пришлось при этом расстаться со своими мужьями и женами, которые по долгу службы были обязаны ос­ таться в родной провинции. Все китайские чиновни­ ки мечтали покинуть Тибет и возлагали надежды на продолжительный ежегодный отпуск. Да, далеко еще до того времени, когда китайские чиновники будут посвящать себя самоотверженной службе на благо жителей Тибета. Пока что изгнанники, живущие в Дхарамсале, пренебрежительно называют их дея­ тельность «Бременем желтых». Политические идеа­ лы, вдохновлявшие первых коммунистов, сменились засильем бюрократии и агрессивным национализ­ мом. Работа в Тибете стала не более чем трудной ко­ мандировкой. То, что в Тибетский автономный район назначают руководителей из Пекина, явилось след­ ствием борьбы за власть в верхах, в частности между Постоянной Комиссией Политбюро, Государствен­ ным Советом и Народно-освободительной армией Хотя большинство тех, кто живет в изгнании, со­ чли бы тибетских членов• компартии Китая просто коллаборационистами, на мой взгляд, тут все значи­ тельно сложнее. В конце концов, некоторые из них, хотя и работают в системе, стараются защищать ин­ тересы Тибета. Они не альтруисты, это было прагма­ тичное, а порой и циничное решение, просто выбор карьеры, которая принесет материальную выгоду.

Но, выполняя свою работу, эти люди стараются спо­ собствовать развитию своей страны и защищать ее интересы. Некоторые открыто возмущаются тем, что ключевые решения по развитию Тибета принимаются в Пекине и что среди секретарей Коммунистической 8 Тибет, Тибет Па т р и к ф р е н ч партии Тибетского автономного района не было ни одного тибетца.

Молодые тибетцы, работающие в правительстве, не слишком отличаются от своих китайских коллег по образованию и амбициям. Меня же интересовало предыдущее поколение, люди в возрасте пятидеся­ ти—шестидесяти лет, те, кто поднялся по приказу Мао после «культурной революции» только потому, что в них было сильно «рабское» начало. О них изве­ стно немногое, только то, что эти кадры обычно на­ значали в Красную гвардию, а также на важные по­ сты в конце 1960-х годов по идеологическим сообра­ жениям, в качестве одной из мер по борьбе со старой аристократией. Иногда их можно увидеть на каналах государственного телевидения, входящими или выхо­ дящими из залов заседания, но их редко можно услы­ шать. Они не проявили себя как индивидуальности и не слишком популярны в народе. Эти люди олицетво­ ряют собой безупречные, старомодные достижения дела пролетариата и открытую зависимость от Пеки­ на. Тибетцы, живущие в Лхасе, таких чиновников считают беспощадными, агрессивными и тупоголовы­ ми;

смотрят на них с пренебрежением и страхом.

Их стараются избегать, но волею случая я сейчас оказался среди них, сам не понимая, как это получи­ лось. Это были бюрократы с брюшками, в коричне­ вых костюмах, свитерах с У-образным вырезом, при галстуках и в мягких ботинках. Женщины носили юбки или чубы. Большая часть из них была в темных очках. Все они выглядели пьяными. Этим чиновни­ кам я не понравился в принципе: я был для них чужа­ ком и иностранцем. Я не пил тогда алкогольных на­ питков, но они решили, что я обязательно должен вы­ пить бокал чанга — ячменного пива. Я вежливо отка­ 227 ТИБЕТ, ТИБЕТ зался. Они заявили, что не следует нарушать тради­ цию. Толпа окружила меня плотным кольцом. Один из мужчин толкнул мою голову вперед, тогда как дру­ гой прижал бокал к моим губам и вылил жидкость прямо мне на лицо и одежду. Я вывернулся. Меня снова схватили и начали все сначала, только теперь проделывали это с бокалом плодового вина. Мое со­ противление разозлило их. Несколько китайцев вме­ шались и освободили меня, после чего мы ушли в другую часть парка.

Китайцы были крайне смущены происшедшим и извинялись за непочтительное поведение своих кол­ лег. Но в отличие от меня шокированы они не были.

«Наши тибетские братья всегда так себя ведут, это часть их культуры», — сказали они с вежливой ки­ тайской улыбкой, в которой прослеживались нелов­ кость и стыд. Я никогда не сталкивался раньше с ти­ бетцами, похожими на этих. Буйная попойка с распе­ ванием песен — такое довольно часто встретишь в Тибете, но сегодня они проявили агрессивность по отношению к гостю, что было необычно. На лицах ки­ тайцев, относившихся уже к следующему поколе­ нию, читались обида и извинение, будто их поймали в социальную ловушку, из которой невозможно выб­ раться. Должно быть, тибетцы, непосредственно свя­ занные с Мао и со всеми его темными делами, их по­ литические убеждения, оставшиеся неизменными еще со времен «культурной революции», казались ки­ тайцам монстрами Франкенштейна, которых прихо­ дится терпеть.

Эти тибетские чиновники напомнили мне «жи­ вых мертвецов» добуддистского Тибета. В древние времена, когда король умирал, его верные министры и слуги должны были отправиться жить в уединен­ ПАТРИК ФРЕНЧ ное место рядом с могилой. Посторонним нельзя было с ними встречаться и разговаривать. Пищу и подношения для них оставляли на могиле, о своем приближении живые сообщали, трубя в горн. Если заблудившимся яку или овце случалось столкнуться с изгнанниками, «живые мертвецы» должны были пометить их специальным знаком. Этих животных следовало забить и вернуть отшельникам.' «Живые мертвецы» жили отдельно от остальных до самой смерти.

Эти чиновники, мужчины и женщины, были «живые мертвецами» Мао. Они жили в прошлом, спалив мосты в настоящее. Для хабалин кхаче, му­ сульман из прибрежного селения, которых я встре­ тил несколько дней спустя, прошлое связано с людь­ ми, подобными беззубой прапрабабушке Мариам, у которой сохранились лишь беспорядочные обрывоч­ ные воспоминания о рассказах ее дяди-имама.

Поначалу тибетцы-мусульмане удивили меня: ти­ бетец по определению должен быть буддистом, он последователь Дхармы. Хотя если вдуматься, то это не более странно, чем тибетец-христианин (такие иногда встречаются), или итальянец-буддист, что и вовсе распространено достаточно широко. Хабалин кхаче — часть традиционного лхасского общества и экономической жизни города, меньшинство, сохра­ нившееся во внешне унифицированной стране. Спра­ ведливо заметил один писатель: «Не ограниченные в какой-либо торговой инициативе и всячески поощря­ емые, мусульмане приобрели большой вес в таких го­ родах, как Лхаса, Шигацзе, Гьянце и Цетанг». Они славились тем, что говорили на чистом придворном диалекте Лхасы, хотя иногда ели блюда среднеазиат­ ской кухни, что породило тибетскую поговорку: «Не 229 ТИБЕТ, ТИБЕТ слушай то, что тебе говорит мусульманин, а посмот­ ри, что он ест».

Большинство хабалин кхаче внешне не отличают­ ся от других тибетцев. Только имена другие: Хамид, Абу Бакр, Фатима, Салима. В прошлом большинство из них были купцами, но некоторые занимали долж­ ности писцов и переводчиков в правительстве далай ламы, и им было позволено носить придворные кос­ тюмы. Существовала и другая группа лхасских му­ сульман, они жили позади Поталы, на кусочке земли, которую им выделил 5-й далай-лама. Их имам Абдула Талиб рассказал мне, что большая часть людей из его маленькой общины сбежала за границу в 1950-х и сейчас их осталось всего несколько десятков. Выгля­ дит Абдула Галиб как типичный житель Средней Азии. Его владения состоят из яблоневого сада, насе­ ленного коровами и цыплятами, и старой водонапор­ ной башни. Это идиллия, и Абдул Галиб прекрасно понимает, что скоро она будет разрушена.

Дядя Мариам, имам хабалин кхаче, знал ис­ торию. Он отвечал за все документы общины, пер­ вые из которых датировались двенадцатым веком и содержали записи о важных браках внутри общины.

В них было записано, какие земли и привилегии были получены ими от предыдущих далай-лам, как зарождались традиции и как их предки, купцы и дельцы, переселились из прибрежного Китая в Ти­ бет через горы. Сейчас в Лхасе осталось примерно две тысячи коренных тибетских мусульман, пытаю­ щихся сохранить то, что практически исчезло. Их положение подрывают вновь прибывшие амбициоз­ ные китайские и восточные мусульмане.

Когда Красная гвардия, состоявшая сплошь из тибетцев, в 1969 году проводила «чистку» в Тхел ПАТРИК ФРЕНЧ пун Кханг, главном мусульманском квартале Лхасы, коммунисты столкнулись с определенными трудно­ стями. Там не было идолов или статуй, которые мож­ но было бы разбить, не было росписи, которую мож­ но было бы изуродовать, никаких священных изобра­ жений, которые можно было бы разорвать. Не было ничего, что можно было бы разрушить. Не вступая в какие-либо переговоры, хунвэйбины попросту отыс­ кали расходные книги, старые юридические докумен­ ты, книги с записями, дустары (обрядовые, надевае­ мые при молитве молитвенные головные уборы), древний указ о передаче мусульманам территории под кладбище на окраине города (буддисты не хоро­ нят своих мертвых), а также все экземпляры Корана, включая Коран имама (возраст этой книги насчиты­ вал несколько веков), и устроили из всего этого кос­ тер во дворе мечети. История хабалин кхаче погибла в языках пламени.

Из мечети сделали кинотеатр, где показывали пропагандистские фильмы;

крестьян с их животны­ ми сослали в пригород, некоторые обосновались в медресе. Имама, которому было под восемьдесят, прогнали по улицам через весь город, нацепив на него белый бумажный колпак, на котором было на­ писано «призрак». Затем его объявили эксплуатато­ ром и высекли.

«Но это был человек чистейшей веры, — повторя­ ла Мариам, дергая завязки кружевного платка, — че­ ловек чистейшей веры». Он умер вскоре после этого от горя.

Мариам попыталась описать последствия этого страшного разрушения, но старой женщине не хва­ тало слов. Как все, связанное с «культурной револю­ цией», это вызвало «такое чувство, будто умира­ ТИБЕТ. ТИБЕТ ешь». В конце концов Мариам сравнила хабалин кхаче с человеком, у которого есть глаза, но он не может видеть. Сложно точно перевести, что она хо­ тела этим сказать. Она говорила, помогая себе жес­ тами, что они теперь подобны людям, у которых спо­ собность к видению порабощена злой волей. У них есть способности, но они не могут видеть.

Хабалин кхаче оторвали от корней. Теперь они ничего не знают и не смогут узнать о том, что сдела-.

ло их такими, какими они сейчас были. Таким обра­ зом была разрушена другая часть Лхасы.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ В 1934 году знаменитый тибетский политик Луншар Дордже Цегьял готовил серьезные перестановки в правительстве. Он чувство­ вал, что Тибет срочно нуждается в рефор­ мах. Его противники были обеспокоены его планами. Поэтому, когда Луншар Дордже приехал в Поталу, ему сообщили, что он арестован.

Зная, что на улице его ждет вооружен­ ный слуга с лошадью, Луншар решил про­ биться к нему. Он мог спрятаться в монас­ тыре Сэра и попробовать найти подкрепле­ ние. Выбежав на улицу, он обнаружил, что слуга исчез. Мгновение Луншар Дордже ко­ лебался. В отчаянье он бросился вниз по высокой каменной лестнице Поталы. Слуга, вернувшийся из туалета, бежал вверх по ле­ стнице ему навстречу, держа в вытянутой руке пистолет. Но когда он добежал до хо­ зяина, Луншара уже схватили огромные мо­ нахи-стражники, и он ударился головой о ступени.

Монах поднял Луншара и потащил его к регенту. В знак бесчестия с него стащили вязаную шапочку и обрядовое облачение.

Когда же с Луншара снимали ботинки, из одного выпал кусочек бумажки, который он 23В ТИБЕТ. ТИБЕТ тут же схватил и проглотил, несмотря на попытки по­ мешать ему. Второй кусочек бумаги был найден в другом ботинке. Монахи изучили его и, к своему ужасу, обнаружили, что это черная мантра: «Тптоп ЫогЬи УС'апуа1 Ыуап» — полное имя главного свя­ щенника, соединенное со словом «ньян» (пуап), оз­ начающим, что тому будет плохо, будет причинен вред и он окажется растоптанным. Это подтверждало слухи о том, что Луншар связан с темными силами.

Его посадили в подземелье, где он должен был ждать решения своей судьбы.

Его политические сторонники разбежались, когда услышали, что он использовал колдовство. То, что он сделал, равносильно в Тибете покушению на жизнь.

Создали комиссию по расследованию, куда входили два священника и два юриста. Тринадцатый далай лама запретил казни и нанесение увечий в качестве наказаний за преступления, постепенно год за годом отменяя разные виды наказаний. Так что убийцу мог­ ли казнить, высечь или надеть ему деревянный ворот­ ник в зависимости от даты совершения преступления.

Проступок. Луншара был ближе всего к измене. При­ говаривать его к смерти было опасно для Тибета, ведь если он был связан с темными силами, то его злобный дух может потом скитаться по свету и помешать поис­ кам нового далай-ламы, поскольку местонахождение мальчика, в чье тело 13-й далай-лама решит перевоп­ лотиться, еще не определили.

После длительного размышления комиссия реши­ ла приговорить его к ослеплению. Согласно пригово­ ру, каждому из двух его сыновей отрубят руку, а всех его потомков навсегда лишат права заниматься ка кой-либо общественной деятельностью. Луншар дер­ жался хладнокровно и ничего не сказал, когда ему за­ ПАТРИК ФРЕНЧ читали его приговор, но недовольно опустил голову, услышав о запрете на общественную деятельность своих потомков.

Приговор был приведен в исполнение в восьмом месяце года Деревянной Собаки, в том же месяце, когда расстреляли Бонни и Клайда. Наказание осу­ ществлял потомственный палач, член низкой сослов­ ной общины рагьяба. Сначала Луншару дали пи­ тье — ланчен няочи, которое лишает рассудка, за­ тем гладкие округлые костяшки яков поместили у каждого виска, привязав их к ремешку, который стя­ гивали все туже и туже вокруг головы, наматывая на костяшки. Это произошло в 1930-е годы. Только один глаз Луншара выскочил сам, другой пришлось выре­ зать ножом, пустые глазницы прижигали потом кипя­ щим маслом.

Главный монах убедил правительство проявить милосердие к сыновьям Луншара — Чапасу и Лхалу Цевану Дордже и не отрубать им руки, но запрет на общественную деятельность потомкам Луншара не отменили.

*** Историю Тибета можно изучать через историю се­ мьи, исследуя ее жизнь на протяжении двух столетий.

Реинкарнация долгое время была связана с фактом пе­ редачи власти в Тибете по наследству. Взять, напри­ мер, клан Лхалу, первое упоминание о котором прихо­ дится на середину восемнадцатого века. Вот что рас­ сказывает история о трех братьях-предках, но при этом не кровных родственниках.

У первого из этих братьев было трое сыновей:

Сонам Таши, Лобсан Дордже и будущий 8-й далай 23 5 ТИБЕТ. ТИБЕТ лама. Сонам Таши был достаточно влиятельным че­ ловеком, и в 1771 году его видели в Потале во время визита к ринпоче панчену. А через десять лет реше­ нием китайского императора он становится кунем, т.е. в европейской иерархии• герцогом. Его старший сын был выбран Джебцуном Дамба IV, монгольским перевоплощением далай-ламы. Младший сын тоже добился успеха, получив от императора должность павлиньего пера. Лобсан Дордже был главным офи­ циальным представителем далай-ламы на представ­ лении нового 7-го ринпоче панчена в 1783 году в Та шилунпо. 8-й далай-лама, Джампал Гьяцо, был мяг­ ким, одухотворенным человеком, который был бы счастлив оставить власть в руках регента. Его по­ пытка править оказалась кратковременной и неус­ пешной. Он построил Норбулинку, летний дворец далай-ламы, и умер в возрасте сорока пяти лет.

У второго из братьев, чье имя не сохранилось в истории, был сын Палден Дхондуп. Он стал послом, и его два раза отправляли с миссией к 6му ринпоче панчену в Ташилунпо. Когда в 1780 году панчен умер от оспы в Пекине, сын Палдена Дхондупа, которого звали Палден Темпа Нюима, был признан перевопло­ щением панчена, т.е. 7-м ринпоче панченом. В ре­ зультате император Китая сделал Палдена Дхондупа кунем, наградив его коралловой пуговицей и пером павлина.

Третий же из этих выдающихся братьев, Лобсан Пхунтсог, был близко знаком с б-м ринпоче панче­ ном и гостил у того четыре раза, о чем свидетельству­ ют записи. Когда ринпоче панчен умер, Лобсан Пхун­ тсог отправил посыльного за телом, за что был на­ гражден печатью из рук императора. Позже он при­ сутствовал при возведении в сан следующего панчена, сына своего племянника. Его сын, Лобсан ПАТРИК ФРЕНЧ Гендун Дракпа, был рукоположен в сан 7-м далай-ла­ мой, своим двоюродным братом. В 1790 году Лобсана Гендуна Дракпу и другого его двоюродного брата, по имени Лобсан Дордже, арестовали в Пекине, когда у них вышла размолвка с официальными китайскими представителями в Тибете. Их обвинили в «незакон­ ном вымогательстве денег, несоблюдении правил по­ ведения и в неприкрытом, сочувствии школе ньингма па». После допроса им принесли извинения, а впос­ ледствии пожаловали высокие духовные звания. По возвращении в Лхасу Лобсана Гендуна Дракпу от­ правили вести переговоры с непальцами, которые по­ степенно вторгались в Южный Тибет. Но он умер, не успев занять высокий пост.

Члены семьи Лхалу упоминаются в официальных хрониках до 1832 года. Затем они вдруг исчезают. Воз­ можно, их род прервался из-за отсутствия наследника мужского пола или же причиной их падения стали по­ литические махинации. Династия Лхалу обладала ис­ ключительным влиянием в Тибете в конце восемнад­ цатого века. В основном это объясняется тем, что в се­ мье обнаружили трех выдающихся перерожденных, просто ли им повезло, или же имели место какие-то подтасовки, сказать трудно.

Когда Тринле Гьяцо стал в 1856 году 12-м далай ламой, тибетское правительство испытывало затруд­ нение с деньгами. Три предшественника новоявлен­ ного далай-ламы умерли подозрительно молодыми, и поместья и значительные богатства были розданы их семьям в соответствии с обычаем. Чтобы ограничить трату денег в будущем, правительство велело семье Тринле Гьяцо объединиться с остатками семьи Лха­ лу, и между представителями кланов был заключен смешанный брак.

237 ТИБЕТ, ТИБЕТ Отец 12-го далай-ламы был кунем, и после его смерти этот титул перешел к старшему сыну Лхалу Йеше Норбу Ванчуку, про которого известно, что он боролся против бунтовщиков и строил могилу для сво­ его младшего брата на крыше Поталы. В 1870-е годы он был видной политической фигурой в Тибете, и в •1880 г. его назначили калоном или, иначе говоря, ми­ нистром кабинета. Он отправился в Шигацзе рассле­ довать беспорядки, причиной которых послужило вы­ могательство денег амбаном Манчу. Лхалу попытался разрешить конфликт с непальским правительством, связанный с невыплаченным долгом.

В 1888 г. его отправили в Сикким, в Восточные Гималаи, назначив командовать тибетскими войска­ ми во время вооруженного конфликта с Британией, связанного с приграничными территориями Индии.

Его солдат, ничего не знающих о военной мощи Бри­ танской империи, вскоре разгромили, после чего на улицах Лхасы стали распевать:

Лхалу вернулся, Но потеряв границу.

Лхалу вернулся, Но потеряв свои пушки.

Вскоре он умер, и его титул перешел к сыну.

Когда британские и индийские войска под коман­ дованием полковника Фрэнсиса Янгхасбенда вошли в Лхасу в 1904 г., то в качестве генерального штаба они использовали резиденцию семьи Лхалу. По их мнению, это трехэтажное «очень большое и простор­ ное здание» с застекленными окнами было лучше по­ строенных на государственные денежки сооружений, где гуляли вечные сквозняки. Вскоре корреспонденты 238 ПАТРИК ФРЕНЧ лондонских иллюстрированных газет переименовали его в «Поместье Янгхасбенда», Потала стала у них «Виндзорским замком», а Баркхор, священную аллею вокруг Джокханга, называли теперь «Площадь Пик кадилли».

В 1918 году кунь умер, не оставив наследника, что сильно подкосило династию Лхалу. Его вдова, Лхачам, или герцогиня, влюбилась в Луншара, одно­ го из самых влиятельных политиков Тибета. Было ре­ шено, как это часто делалось среди аристократов в подобных ситуациях, что сын Луншара Цеван Дорд­ же будет жить в доме Лхалу, как приемный сын Лха­ чам, чтобы продолжить род.

Так в 1924 году девятилетний мальчик стал Лхалу.

Вдохновленные примером семьи Лхалу тибетские аристократы после победы Китая в 1720• году стара­ лись держаться вместе. Лхалу умело поддерживали свой престиж благодаря рождению на свет наследни­ ков мужского пола, среди которых оказалось много перерожденных, а также благодаря тесной связи с королевским двором династии Цин. Однако более примечательна судьба семьи Лхалу в двадцатом веке, история этой семьи может послужить иллюстрацией к тибетской политике.

Луншар — один из наиболее интересных полити­ ков своего времени. У него было свое политическое видение Тибета, но, воплощая свои замыслы в жизнь, он мог бы потерять собственное лицо. Луншар вышел за пределы тесного для него родного• аристократичес­ кого круга.Он отличался непостоянством и был ис­ кусен в делах, медицине, музыке и толковании запу­ танных религиозных предсказаний. Луншар одновре­ менно занимал крупный пост в армии и был главным чиновником счетной палаты и налогового министер­ 23 9 ТИБЕТ. ТИБЕТ ства. Его знание о мире не ограничивалось одним Ти­ бетом, и он понимал, что стране необходимы срочные реформы, если тибетцы хотят сохранить самосозна­ ние и целостность. В отличие от своих прогрессивно мыслящих современников он не был настроен про­ британски, полагая, что искать новые идеи надо глуб­ же, например в истории Тибета.

В 1912 году 13-й далай-лама отправляет его в Ев­ ропу в качестве путешествующего посла. Формально ему дали задание сопровождать четырех тибетских мальчиков в школу в Рагби, «вотчину Весельчака Флэшмена», — любопытный социологический экспе­ римент.

Идея заключалась в том, что дети, вдохнов­ ленные духом британской школы-интерната, вернув­ шись в Тибет, будут пропагандировать западную веру. Один из мальчиков, Кибук, потерпел неудачу, его классный руководитель, мистер Ф.В. Оджерс, со­ общил, что «к несчастью, он совершенно не умеет себя вести и проявил себя полнейшим идиотом, даже в простейшей игре в лото». В дальнейшем Кибук стал одним из руководителей полиции Лхасы и провел электричество в центр города. Луншар использовал время, проведенное в Британии, для изучения демок­ ратии и конституционной монархии. Он отказался от программы пребывания, предложенной британскими чиновниками, но настоял на встрече с королем Геор­ гом V и лидерами правительства, чтобы вручить им дары далай-ламы.'Его путешествия по Европе, обще­ ние с видными деятелями из Индии, Японии и Китая беспокоили представителей британских властей, сле­ дивших за его действиями с помощью специальных детективов.

В 1914 году жена Луншара забеременела. Боясь, что у ребенка, родившегося в Англии, будут светлые ПАТРИК ФРЕНЧ волосы, голубые глаза и длинный нос, они срочно от­ правляются в Индию. Наследника дома Лхалу отпра­ вили впоследствии в школу в Джокханг, где обуча­ лись дети высокопоставленных чиновников. Он дол­ жен был получить там образование, прежде чем по­ ступит на государственную службу и станет личным телохранителем 13-го далай-ламы. Возвратившись в Тибет, Луншар начинает реформы в налоговой систе­ ме, что делает его непопулярным среди аристокра­ тов. Но он захотел искать себе прогрессивно настро­ енных соратников, рассчитывая, что личная поддер­ жка далай-ламы позволит ему сохранить свое поло­ жение.

Когда же в 1933 году Его Святейшество оставил землю ради «райских кущ», для Тибета начался обыч­ ный период неопределенности. Перерождение главы государства исключает всяческую преемственность в политике между кабинетами министров, приходится ждать, пока будет найден преемник. Смерть далай ламы предоставила Луншару и другим выдающимся политикам возможность увеличить свое влияние, хотя и существовал риск отстранения их от власти.

Луншар был хорошо образованным и компетент­ ным политиком, но в то же время он отличался высо­ комерием и упрямством. Вместо того чтобы выжи­ дать и вести осторожную игру, он подговорил Тронд ру, или «Полк лучших кланов», устроить бунт. Трон дрой тогда командовал его соперник — монах Кумпхела, обаятельный фаворит последнего далай ламы. Бунт оказался успешным. Кумпхела, владелец второго частного автомобиля в Тибете, синего «ости­ на А-40» с номерным знаком «Тибет 2», лишился пос­ ле смерти да пай-ламы привилегированного положе­ ния. Затем Луншар пишет петицию и уговаривает 241 ТИБЕТ. ТИБЕТ большую часть чиновников среднего уровня ее под­ писать. В петиции он требовал провести реформу структуры правительства и положить конец кумов­ ству. Он хотел лишить аристократию привилегии на власть и передать ее Цонду, или Национальной Ас­ самблее, которая, как он надеялся, поддержит его идеи и обеспечит стабильность в стране до тех пор, пока не найдут следующего далай-ламу и пока тот не достигнет необходимого возраста.

В тот день, когда его сторонники огласили пети­ цию, адресованную кабинету министров — кашагу, Луншара вызвали в Поталу и сообщили, что он арес­ тован. Его противники распространили слух, что он задумал покушение на главного министра и собира­ ется установить в Тибете большевистское правитель­ ство. Хотя правды в этих слухах было очень мало, Луншар запаниковал. Затем его арестовали охранни­ ки. С него сняли ботинки, откуда и выпали изоблича­ ющие его кусочки бумаги. Костяшки яка и нож были у палача наготове. Луншар лишился глаз.

После четырехлетнего тюремного заключения, его выпустили и отдали на попечение Лхалу Лхачам, его хозяйке, или младшей жене, толстой родственни­ це старого Йеше Норбу Ванчука, чьи войска были разбиты в Сиккиме в далеком 1888 году. Ослеплен­ ный, но не покорившийся, Луншар велел своим детям забыть о мести и не позволить себе растратить жизнь на вражду и интриги, как сделал он. Когда началась Вторая мировая война, молодого 14-го далай-ламу пе­ ревезли из родного Амдо в Лхасу, а Луншар умер.

Луншар Дордже Цегьял был решительным, твор­ чески мыслящим человеком, посвятившим себя Ти­ бету. Он оказался между двумя жерновами — тен­ денциями и традиционными взглядами, одновремен­ ПАТРИК ФРЕНЧ но способе! вовал необходимым политическим ре­ формам и носил черные мантры в обуви. В результа­ те такой позиции лидера в политике Тибета в пер­ вой половине двадцатого века образовалась пустота.

Его ужасающее падение стало предупреждением для других реформаторов и уничтожило все надежды на реформы и любые нововведения в решающее десяти­ летие, предшествовавшее вторжению Китая в Тибет в 1950 году.

Один из любопытнейших парадоксов заключается в том, что сын Луншара, Лхалу Цеван Дордже, сейчас яркий, амбициозный политик, будучи двадцатилетним юношей, сумел достаточно быстро организовать свое возвращение на государственную службу, несмотря на запрет, возложенный на членов семьи Луншара, — его родственников выслали в Восточный Тибет. Он до­ стиг успеха, не нарушив запрет официально, а дав большую взятку, распространив и поддерживая вы­ думку, что его отец вовсе не Луншар. Притворившись, что он сын кого-то другого, хотя все знали, что это не так, он заполучил занимаемую должность. Таким об­ разом, действующий юридический и культурный поря­ док не был нарушен. Это типично тибетское решение вопроса: все равно что, собираясь путешествовать в неблагоприятный день, послать свою шляпу вперед себя, в надежде, что боги ошибутся и примут твою шляпу за тебя.

Лхалу становится секретарем кабинета, затем — чиновником счетной палаты и налогового министер­ ства, как когда-то его отец;

в 1945 он становится /са­ лоном. В следующем году на него совершили поку­ шение. Однажды ночью, когда он возвращался до­ мой, под ним убили лошадь. Потом он рассказывал своим друзьям, что несколько пуль прошило его тело 243 ™ бет, ТИБЕТ насквозь, не причинив вреда, потому что на нем были амулеты, освященные самим далай-ламой.

Когда в 1947 году выяснилось, что бывший ре­ гент ринпоче Ретин плетет заговор против прави­ тельства, Лхалу вместе с еще одним крупным чинов­ ником послали арестовать заговорщика. Прибыв в монастырь, они преклонили колени перед ринпоче Ретином, хотя Лхалу и опасался: вдруг уважаемый перерожденный вытащит сейчас пистолет и простре­ лит ему голову. К счастью, ринпоче Ретин не ожи­ дал ареста и вместо этого благословил Лхалу. Один из солдат военного эскорта схватил ринпоче за ногу, не исключено, что прямо в тот момент, когда все стояли перед ним на коленях. Ретину объявили, что он поедет в Лхасу. Ринпоче согласился, и ему тут же предъявили обвинения в том, что он тайно про­ сил войска и оружие у лидеров гоминьдановского ре­ жима в Китае и отправил посылку с бомбой нынеш­ нему регенту Тактра.

Узнав об аресте ринпоче Ретина, монахи из его родного монастыря Сэра взбунтовались. Когда их настоятель отказался защищать ринпоче Ретина пе­ ред правительством, группа добдо, или монахов-во инов, устроила беспорядки. Несколько человек было убито, а настоятеля прогнали по крышам и за­ резали его собственные монахи. Тибетскую армию мобилизовали, и на холмах, с которых просматри­ вался монастырь, выставили пушки. Реджинальд Фокс, английский радист из Декайлинки, служив­ ший стрелком в Первую мировую войну, а сейчас женатый на тибетке, помогал войскам устанавли­ вать пушки. Прежде чем монастырь Сэра капитули­ ровал, погибло примерно три сотни монахов и пят­ надцать солдат.

ПАТРИК ФРЕНЧ Ринпоче Ретина содержали в маленькой тюремной камере, где он и умер при страшных и загадочных обсто­ ятельствах в мае 1947 года. Двенадцатилетний далай лама был очень расстроен его смертью, поскольку его самого нашли благодаря видению Ретина, посетившему его на озере Лхамо-Лхацо. Ринпоче увидел тогда дом с бирюзовой черепицей и желобами странной формы, под золотой и нефритовой крышей, расположенный недале­ ко от монастыря;

все это указывало на деревню Такцер, где жили родители будущего далай-ламы.

Между тем тибетское правительство отправило Лхалу на восток, назначив Домеда Чикваба губерна­ тором провинции Кхам. В этот момент, когда война в Китае была в самом разгаре, от губернатора Кхама зависело очень многое. На большей части террито­ рии провинции не существовало четкого руковод­ ства, а вожди племен там обладали непререкаемым авторитетом. Имея в своем распоряжении только не­ сколько сотен плохо обученных солдат, Лхалу сделал все возможное, чтобы набрать людей из местных жи­ телей для защиты границы. Большую часть сил он тратил то, чтобы предотвратить стычки между свои­ ми алчными солдатами и рекрутами-кхампами, извес­ тными своей задиристостью и тем, что никогда не бе­ рут в бою пленных.

Роберт Форд, служивший британским радистом и работавший на тибетское правительство в Чамбо, главном городе провинции Кхам, отправился на встречу с Лхалу в новогоднюю ночь 1950 года, после того как услышал по китайскому радио сообщение о том, что Народно-освободительной армии дано зада­ ние в следующем году «освободить Тайвань, Хайнань и Тибет». В своих воспоминаниях он так описывал эту встречу:

245 ТИБЕТ. ТИБЕТ Лхалу был одет в ярко-желтую робу с крас­ ным поясом. Его волосы были заплетены в косы, завязанные в два узла на макушке;

в цен­ тре — не то золотой амулет, не то — волшеб­ ная коробочка;

а в левом ухе длинная серьга из золота с бирюзой...

Он спросил меня: «Какие новости?»

И я рассказал ему, какие новости.

Лхалу понимал, что положение серьезное, но он мало что мог сделать. Автоматические винтовки, обе­ щанные Лхалу, еще не прибыли. У него не было серь­ езного оружия и взрывчатки для подрыва мостов. Он сказал Роберту Форду, что китайские коммунисты опаснее гоминьдана, но что до тех пор, пока он будет губернатором провинции Кхам, капитуляции он не подпишет.

«У них нет богов, и они разрушат нашу религию.

Мы им ни за что этого не позволим. Китайцы никогда не держат своего слова», — заявил Лхалу.

Чтобы усилить армию, он решил призвать на во­ енную службу пятьсот монахов. Монахам не понра­ вилась эта идея, и они ответили, что предпочитают побольше молиться. Дело было отправлено на рас­ смотрение наставнику молодого далай-ламы, ринпоче Триджангу, который находился в Лхасе, в сотнях миль от места, где разыгрывались события. Форду и Фоксу, связистам из столицы, пришлось устанавли­ вать голосовую связь (вместо морзянки), чтобы гу­ бернатор мог непосредственно общаться с ринпоче.

Форд позднее написал об этом:

Лхалу прибыл на маленькую радиостанцию, сопровождаемый как обычно конюшим, знаме­ ПАТРИК ФРЕНЧ носцем, дворецким и слугами. Я попросил Лха­ лу говорить, он почтительно приблизился к микрофону, положил на стол перед ним цере­ мониальный белый шарф и пачку бумажных де­ нег. Затем он склонил голову, словно для бла­ гословения.

— Эй, Боб, ты что, заснул там? — у нас с Фоксом были раздельные микрофоны, и мне по­ казалось, что его голос звучал едва ли не бого­ хульно.

— Его превосходительство предлагает бе­ лый шарф и подарок, — сказал я тихо, чув­ ствуя себя как комментатор «Би-Би-Си» в Вест­ минстерском аббатстве. — Его превосходи­ тельство ждет благословения ринпоче Трид жанга.

— Ринпоче Триджанг принимает белый шарф и подарок, — ответил Фокс через некото­ рое время, соблюдая на этот раз приличествую­ щую интонацию. — Он посылает Лхалу свое благословение.

Триджанг, будущий автор текста государственно­ го гимна Тибета, согласился, что монахам лучше стать солдатами, чем продолжать свои молитвы. Но этого оказалось недостаточно для нанесения успеш­ ного удара по пятимиллионной Национально-освобо­ дительной армии Китая, хорошо оснащенной и вооду­ шевленной победой над силами Чан Кай-ши.

7 октября 1950 года, когда войска ООН под ко­ мандованием генерала Дугласа Макартура пересек­ ли в Корее 38-ю параллель, сорок тысяч китайских солдат вторглись в Кхам, быстро продвигаясь вперед 247 ТИБЕТ, ТИБЕТ и следуя плану, среди составителей которого был и Дэн Сяопин. Тибетские войска вступили в стычки с противником, но вскоре оказались окружены. Лхалу Цевана Дордже сместили, а его место занял моло­ дой аристократ Нгабо Нгаван Чжигме, который со­ общил о китайском вторжении в Лхасу и стал ждать указаний.

Прошло четыре дня, но ответа не было. В Чамдо началась паника. В отчаянье один из помощников Нгабо связался с представителем кашага, где и состо­ ялся знаменитый диалог:

Чамдо: Мы отправили три срочных посла­ ния, но не получили никакого ответа. Что про­ исходит? Мы фактически разбиты. Нам дорога каждая секунда. Ответьте же что-нибудь, а то мы не знаем, что делать.

Лхаса: Сейчас кашаг находится на отдыхе.

Ваши телеграммы дешифруют, после чего мы пошлем вам ответ.

Чамдо: Плевать я хотел на их отдых! В та­ кой момент, когда мы здесь заперты со всех сторон, люди напуганы и каждая минута может стать решающей, вы говорите мне о каком-то отдыхе!

На этом радиосвязь между Чамдо и Лхасой пре­ кратилась: Роберт1 Форд сломал свой передатчик, сжег все материалы и приготовился к отъезду. Ти­ бетские солдаты дезертировали. Местные жители разбежались. Рекруты-кхампы мародерствовали. Мо­ нахи исполняли ритуалы для того, чтобы умилости­ вить богов. Нгабо, потеряв выдержку, попытался бе­ ПАТРИК ФРЕНЧ жать, но его перехватили китайские солдаты, кото­ рые и засняли на пленку момент подписания им ка­ питуляции.

Вторжение заняло двенадцать дней.

Тибет пал.

*** Когда я прибыл в большое здание из белых плит с голубыми стеклами — главный штаб Тибетского регионального комитета Народного политического консультативного совета Китая (НПКСК),— солда­ ты, охраняющие ворота, велели мне убираться.

В Тибете НПКСК— это непартийная группа, состо­ ящая в основном из бывших аристократов и пере­ воплощенных, созданная для того, чтобы показать, какую широкую всенародную поддержку имеет ки­ тайское правительство. Члены этой организации обязаны время от времени появляться на телевиде­ нии и давать интервью в прессе, выражая поддерж­ ку мудрой политике товарища Цзян Цзэминя и осуждая деятельность далай-ламы, а также встре­ чаться с высокопоставленными иностранцами. Я на­ стаивал, тогда охранники вызвали какого-то младше­ го офицера, который также посоветовал мне убрать­ ся. Я объяснил, что хочу видеть Лхалу Цевана Дорд же, одного из заместителей председателя НПКСК.

Казалось, что я просил записать меня на прием к са­ мому Великому Кормчему. Офицер ошарашенно ус­ тавился на меня. Об этом не могло быть и речи.

Я попросил переговорить с кем-нибудь из его на­ чальства. Офицер продолжал пялиться на меня, но велел вернуться через час.

249 ТИБЕТ. ТИБЕТ Я спустился вниз по Линкор Чанг Лам до бара «Йети», симпатичного заведения, одного из излюблен­ ных мест встреч в Лхасе. По странной прихоти судьбы им управлял один из сыновей Нгабо. У дверей бара по­ сетителей встречал большой одноглазый гипсовый йети, почему-то зеленый, как лайм, с выразительно подчеркнутыми мужскими достоинствами. Замотан­ ный в катаги, он возвышался на альпийской горке.

Я прошел внутрь, мне предложили выпить, знакомая песенка приглашала посетить отель «Калифорния».

Тибетские официантки были одеты в джинсовые курт­ ки и бейсбольные кепки. Бар был оформлен в каком-то неопределенном стиле: цепи, молитвенные флаги, ме­ таллические украшения, светящиеся изображения йети и новогодняя мишура. На стенах висели карти­ ны, на которых не лучшим образом сказалось влияние Пикассо. Незатейливая песенка назойливо сообщала что-то о том, что остановиться никогда не поздно, но возврата к прошлому нет. Я допил свой коктейль и вернулся к зданию НПКСК.

Ко мне вышел незнакомый нервный офицер, сооб­ щивший, что встретиться с Лхалу невозможно, так как он находится в больнице, выздоравливает после обострения аллергии. Если я хочу увидеть его, то дол­ жен написать письмо на имя начальника управления НПКСК в Пекин, и мою заявку рассмотрят.

Я решил рискнуть и отправился к Народному гос­ питалю. Отделение для особо важных персон распо­ лагалось в задней части здания. Я объяснил, что же­ лаю увидеть мистера Лхалу. Врач показал мне, куда идти. Миновав несколько лестниц и коридоров, я по­ нял, что приближаюсь к цели. Помещения станови­ лись все более роскошными, появились люстры и де­ ревянная отделка. Это, должно быть, то самое место, ПАТРИК ФРЕНЧ куда партийные лидеры приходят умирать. Вот пере­ до мной две двери. Я выбрал левую и постучался. Мо­ лодая женщина, медсестра, открыла дверь. Я увидел большую официальную приемную с массивной дере­ вянной мебелью, глубокими креслами и дорогими коврами. Подобные помещения каждый вечер можно увидеть по государственному телевидению.

— Вы к Лхалу? Это — следующая дверь. Здесь комнаты Пхагпалы.

Пхагпала! Да ведь это председатель НПКСК в Ти­ бете, перевоплощенный лама, но при этом известный бандит, бабник и игрок. Его сына осудили за убий­ ство. Многие тибетцы ненавидели Пхагпалу. Он был печально известен тем, что высек старого ринпоче панчена в 1960 году, на общественном заседании, по­ священном борьбе с врагами. Еще он часто осуждал далай-ламу. Я поинтересовался, неужели у него пло­ хо со здоровьем?

— Да, он очень болен. Его сын как раз приехал навестить его.

Я резко дал задний ход и ткнулся в следующую дверь, за которой обнаружилась точно такая же ком­ ната и точно такая же медсестра. Она нерешительно впустила меня, явно озадаченная моим внешним ви­ дом. За аркой я видел высокую хрупкую фигуру, оде­ тую в брюки и джемпер с открытой шеей. Больной си­ дел у окна спиной к свету, поставив под ноги табурет­ ку, его колени были прикрыты пледом. У него было не­ выразительное лицо и длинные сальные волосы. Это был восьмидесятилетний Лхалу.

Я объяснил ему, зачем, пришел. Он выслушал, за­ беспокоился и объяснил, что был бы рад поговорить со мной, но это невозможно, если нет соответствую­ щего разрешения секретариата комитета. Я должен 251 ТИБЕТ. ТИБЕТ подать им письменный запрос. Мы оба знали, что этот запрос отправят в Пекин и что там он и оста­ нется, если у меня нет никого, кто замолвил бы за меня словечко в высших эшелонах власти. Я поинте­ ресовался, не могли бы мы побеседовать о его отце и событиях тридцатых и сороковых годов. Ему очень жаль, но это невозможно;

я должен понять его поло­ жение: он подчиняется установленным правилам.

Я откланялся.

На обратном пути, проходя мимо двери Пхагпа лы, я вспомнил, что он также был в провинции Кхам во время китайского вторжения. Я нашел упомина­ ния о нем в мемуарах Роберта Форда. Форд писал, что во время фестиваля Лозар, на котором Лхалу был почетным гостем, Пхагпала с любопытством рассмат­ ривал белого иностранца: «Еще бы! Я сидел, скрестив ноги в европейском костюме и с деревянной чайной чашей в руке, а ему было тогда всего девять лет».

Прошло полвека, и оба участника того праздника оказались в соседних комнатах в Народном госпита­ ле в Лхасе.

За время, прошедшее после падения Тибета в 1950 году, Лхалу прошел через невероятные испыта­ ния, как и другие представители знати. Сперва он пы­ тался защитить свою страну, работая внутри систе­ мы. Там он возглавлял делегации оптимистически на­ строенных тибетских лидеров, посетивших Шанхай и Пекин. Их принимали Мао Цзэдун и Чжоу Эньлай, с ними разговаривали вежливо, но их мнение никого не интересовало. Стало ясно, что чиновников старого тибетского правительства использовали только как подставных лиц.

В 1959 году Лхалу принимал участие в восстании против коммунистического строя, и был схвачен и за­ ПАТРИК ФРЕНЧ держан, как один из его лидеров. Его дело рассматри­ валось на заседании общественного суда, посвящен­ ном борьбе с врагами, после чего Лхалу провели по улицам Лхасы как классового врага. После народного суда, во время которого он был уверен, что его соби­ раются казнить, Лхалу посадили в тюрьму на шесть лет. Находясь в заключении, он работал уборщиком и конторским служащим. Началась «культурная ре­ волюция», и его освободили. Но Лхалу настолько изолировали от общественной жизни, что лучше бы он оставался в тюрьме. Бывший лидер находился на низших ступенях социальной иерархии,, чувствуя себя изгоем. Хотя некоторые члены его семьи сумели убежать в Непал, самого Лхалу и одну из двух его жен отправили жить на северную окраину Лхасы.


Там они занимались тяжелым физическим трудом под пристальным надзором полиции. Случайно встре­ тившись на улице со своими внуками, они должны были делать вид, что не узнали их.

В 70-е годы Лхалу связался с коммунистами. Что побудило его к этому, точно не известно, но думаю, что он, подобно Фаусту, заключил договор с «дьяво­ лом», как и другие представители «патриотической верхушки». Он согласился подчиниться Китаю, после чего был реабилитирован и получил синекуру в Ти­ бетском районном комитете НПКСК. Вместе с долж­ ностью вернулись и привилегии: жалованье, хорошее жилье, свобода передвижения, доступ к власти и воз­ можность воссоединиться с семьей. Несмотря на то что он изменил свои взгляды, Лхалу старался не по­ могать китайцам переписывать историю Тибета.

В своей автобиографии, опубликованной в 1993 году с разрешения НПКСК, он смело опровергал некото­ 25 3 ТИБЕТ. ТИБЕТ рые факты, представленные в официальной трактов­ ке событий, отрицая, например, что возведение 14-го далай-ламы проходило под контролем Пекина.

В 1999 году Лхалу в интервью журналу «Китай­ ский Тибет» признался, что некогда он владел «мно­ жеством больших и малых поместий и тысячами ра­ бов» и что он «даже одно время надеялся, что импе­ риалистические силы защитят права рабовладельцев в Тибете». Цитировали его слова:

Я видел своими собственными глазами, что старый Тибет был очень беден, а люди очень страдали... Тибетцы, под руководством Комму­ нистической партии Китая и при поддержке китайского народа в целом, выдворили импе­ риалистические войска из этого региона, и Ки­ тай, уничтожив феодальное рабство, продви­ нулся вперед на пути строительства социализ­ ма в Тибете.

В этих словах Лхалу следует общепринятой фор­ мулировке, подыгрывая лидерам партийной про­ паганды в Пекине. Верил ли в эти слова он сам — человек, который видел Англию накануне Первой мировой войны и чуть не остался без головы в 1934 году? Этот вопрос остается открытым. В том же интервью он несколько отклоняется от линии партии, говоря, что скучает по своим старым колле­ гам, которые до сих пор живут в изгнании и хочет, чтобы далай-лама вернулся. «Есть такая тибетская поговорка: “Старая птица скучает по лесам, а ста­ рый человек — по родному городу”. Я искренне же­ лаю 14-му далай-ламе вернуться, и сделать 'это как ПАТРИК ФРЕНЧ можно быстрее, и в интересах родины присоединить­ ся к нам в строительстве социализма». В 1999 году это было очень смелое высказывание.

Через несколько недель после посещения госпи­ таля я разговаривал со сторонницей Лхалу, которая пыталась объяснить мне его позицию. Она сказала, что он хотел сделать как лучше для Тибета и присо­ единился к комитету НПКСК для того, чтобы попы­ таться хоть как-то обуздать чрезмерно ретивых иде­ ологов. Руководствовался он также и личными сооб­ ражениями: его положение позволило его внукам получить все необходимые разрешения, чтобы на­ чать ресторанный и гостиничный бизнес в Лхасе.

Лхалу не говорил и не делал ничего, что могло под­ вергнуть опасности их будущее. «Если руководство просит его произнести речь, — сказала она мне, — Лхалу может согласиться или отказаться, но он не может ничего предложить сам. У него нет выбора».

Постепенно я понял, что она выразила общее мнение тибетцев относительно Лхалу и всего его по­ коления аристократов и высокопоставленных лам.

Некоторых представителей бывшего правящего клас­ са Тибета, которых преследовали во время «культур­ ной революции» и постоянно высмеивали в китайс­ кой официальной прессе, впоследствии включили в правительство, чтобы создать поддержку коммунис­ тическому режиму. Я подозревал, что Лхалу, как и Луншар в старости, посвятил себя прежде всего сво­ ей семье, надеясь, что следующее поколение не по­ зволит искорежить свою жизнь идеологией, как это когда-то произошло с ним.

Представители тибетской интеллигенции прово­ дят четкую грань между Пхагпалой, которого счита­ ют отпетым изменником, и Лхалу, гибкость позиции 255 ТИБЕТ. ТИБЕТ которого была, по их мнению, оправданной и обосно­ ванной. Когда члены «патриотической верхушки» по­ являются на тибетском телевидении, осуждая фео­ дальное рабство или НАТО, которое бомбит Косово, никто не обращает на них особого внимания: но как только они начинают выдвигать обвинения против далай-ламы лично или разоблачать «мошенничество»

ринпоче панчена, то на них сразу же обрушивается град насмешек тайных тибетских патриотов. В Ки­ тае, как и в свое время в Советском Союзе, действия прессы строго регламентированы. В советские време­ на не так важно было даже содержание самого репор­ тажа, глазное — соблюсти идеологическую выдер­ жанность. А простому человеку потом приходилось анализировать каждое слово, основываясь на полити­ ческой ситуации, и пытаться самому догадаться об их значении. Все было закодировано, и телезритель ни­ когда не мог быть уверен в том, что подобрал пра­ вильный ключ к шифру.

Уже уехав из Тибета, я слышал, что Лхалу подле­ чили и он стал появляться на собраниях НПКСК в черных очках, что давало ему возможность незамет­ но дремать на заседаниях. Похоже, коммунизм в Ти­ бете начался вовсе не с приходом в 1950 году китай­ ских солдат, а в далеком 1934 г., когда его отца лиши­ ли зрения.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ Гнетущую атмосферу, которую чувствуешь, находясь в Лхасе, во многом создают поли­ цейские силы, в большом количестве присут­ ствующие на улицах города. На каждом пере­ крестке торчит полицейский: есть дорожная полиция, состоящая в основном из тучных тибетцев, одетых в сияющие белые пиджаки, что делает их похожими на официантов, и баркхорская полиция, предназначенная спе­ циально для тибетских гетто. Облаченные в темно-синюю потрепанную униформу, остро­ верхие фуражки и высокие резиновые сапо­ ги, баркхорские полицейские напомнили мне нацистов, причем не в лучшие времена рей­ ха. Солдаты НОА появляются на любом крупном общественном мероприятии;

воору­ женные отряды Народной полиции, выделяю­ щиеся великолепной полувоенной формой, разъезжают по городу в автомобилях и грузо­ виках, сверкая автоматическим оружием, агенты Бюро общественной безопасности расхаживают в униформе или гражданской одежде;

есть еще агенты Бюро государствен­ ной безопасности — самой страшной китайс­ кой разведывательной службы. Как уже было сказано ранее, только в Шанхае агентов ГБ имеется больше, чем в Лхасе.

257 ТИБЕТ. ТИБЕТ Шли недели, а я все старался понять, как же мог­ ло получиться, что столь уродливая повседневная жизнь стала в Тибете нормой. В столь замкнутом об­ ществе удалось найти лишь какие-то скрытыё детали, которые вели к некоторым проблескам понимания.

Всегда поучительно обратить внимание на исто­ рический контекст. Был в Тибете один человек по имени Махмуд Иса, который некоторое время не выходил у меня из головы. Его можно назвать од­ ним из величайших исследователей девятнадцатого века, с той лишь оговоркой, что он был всего-навсе­ го оплачиваемым проводником, не написавшим ни единой книги, которую можно было бы столетие спустя продать за огромные деньги. Он всего лишь стоял рядом с учеными. Махмуд Иса был караван баши (организатором) успешных экспедиций в Ти­ бет и Центральную Азию таких путешественников, как Эндрю Далглиш, тот самый, которого зарубил гигант-афганец на труднодоступном горном перева­ ле, сопровождал капитанов Рэйдера и Роулинга, ис­ следовавших пустынные земли Западного Тибета, Свена Хедина, выдающегося шведского исследовате­ ля, а также Фрэнсиса Янгхасбенда, оккупировавше­ го Тибет. У меня даже была мысль;

написать о Мах­ муде Иса киносценарий, чтобы пролить свет на его жизнь и воздать должное человеку, который помог осуществиться всем этим историческим экспеди­ циям. Он имел возможность наблюдать бесстраш­ ных европейских путешественников вблизи, и его уникальные наблюдения могли бы открыть какие-то неизвестные грани жизни этих прославленных лю­ дей. Однако я вскоре понял, что время для подобно­ го сценария сейчас в Тибете совершенно не подхо­ дящее.

9 Тибет, Тибе!

ПАТРИК ФРЕНЧ Многое в жизни Махмуда Иса так и останется неизвестным. Восхищался ли он своими иностран­ ными господами или считал их вялыми и не от мира сего? Что побудило его совершить столь необычный для людей его возраста и эпохи поступок— отка­ заться от буддизма — религии,к которой он принад­ лежал с детства, и принять ислам? Было ли это ре­ шение принято по духовным или экономическим причинам? Возможно, тут были какие-то личные мо­ тивы? Как на самом деле погиб Жюль Дютрейль де Рин? В 1894 году у истоков реки Меконг этот фран­ цузский путешественник был убит выстрелом в жи­ вот, после того как затеял спор о лошадях. Извест­ но, что он пытался добраться до Лхасы без разреше­ ния тибетского правительства, но существует мно­ жество самых противоречивых версий его гибели.

Каким человеком на самом деле был маленький, вспыльчивый, но исключительно непреклонный Хе дин? Почему Махмуд Иса отказался сопровождать Янгхасбенда в экспедиции к перевалу Мустан в году, но согласился присоединиться к нему во время вторжения в Тибет в 1904 году? И особенно инте­ ресно было бы узнать, что заставляло Махмуда Иса снова и снова рисковать жизнью, путешествуя по са­ мым невообразимым, не отмеченным на карте мес­ там, таким как некоторые наиболее опасные высоко­ горные азиатские районы, и стоически выносить при этом песчаные и снежные бури, смертельную жажду и гибель товарищей? На пике своей карьеры он по­ лучал сорок рупий в месяц, почти в три раза больше, чем обычный проводник, но в пятнадцать раз мень­ ше, чем простой слуга в Британской Индии. Вряд ли мы узнаем ответы на все эти вопросы, хотя, если бы не Махмуд Иса, судьба нескольких храбрых евро­ 259 ГИБЕТ. ТИБЕТ пейских исследователей могла бы сложиться совер­ шенно иначе:


В первых упоминаниях о Махмуде Иса, которые мне удалось найти, говорится о высоком, сильном че­ ловеке, чуть старше тридцати, более известном под именем Дрогпа («кочевник»). Служивший вместе с ним проводник, Гхулам Расул Гальван, в 1890 году за­ писал на ломаном английском, что «он долго находил­ ся на службе у путешественников-сахибов, которые направлялись в Китайский Туркестан». Тщательно изучив документы, я узнал, что в течение последую­ щих двух десятилетий Махмуда Иса можно было об­ наружить в разных частях Азии. Этот вездесущий че­ ловек зачитывал список проводников и дюжинами за­ купал лошадей и мулов;

улаживал любые конфликты на трех языках (тибетском, турецком и хинди), конт-' ролировал грузы и проверял сомнительные карты;

до­ говаривался о поставках консервированного мяса и табака для сахибов;

обозревал горизонт с полевым биноклем;

расставлял котлы для приготовления пищи. В его ведении находилось буквально все: се­ дельные сумки, медные бидоны, веревки, шерстяные ковры, подковы, шляпы, топоры, лопаты, ломы, пло­ ты, телеграфные провода, палатки, винтовки, кузнеч­ ные меха, дорожные сундуки, ящики с патронами и складные стулья.

Несмотря на то что мне известны только отдель­ ные фрагменты жизни Махмуда Иса, я ясно вижу его в день смерти в июне 1907 г. Вот он «быстрым гало­ пом скачет вслед за караваном, прямой и величе­ ственный на своем сером коне, с трубкой во рту;

на голове у него зеленый вельветовый берет, а на плечи наброшена черная овечья шкура». На берегу реки Цангпо, недалеко от местечка Сака в Южном Тибете, ПАТРИК ФРЕНЧ у него случился удар, после которого левая сторона тела Махмуда Иса оказалась парализована. Он про­ шептал: «Я был ламаистом, но перешел в ислам, так помоги же мне, о Аллах, победить эту тяжелую бо­ лезнь!» Пока Махмуд Иса умирал, его друг, •тибетс­ кий буддист по имени Церин, утешал его, но затем его оттолкнули прочь, потому что «магометанин дол­ жен стиснуть челюсти и оставить рот закрытым, ис­ пустив последний вздох».

На следующее утро Махмуда Иса похоронили, и в надгробной речи Свен Хедин, который лишился зва­ ния английского рыцаря и расположения Королевс­ кого географического общества за то, что поддержи­ вал Германию в Первой мировой войне, сказал, что имя Махмуда Иса «заслуженно станет великим сре­ ди исследователей Азии, ибо в течение тридцати лет он преданно и честно служил как ему самому, так и другим сахибам». Друзья и товарищи Махмуда Иса плакали и бились головами о край могилы. Один из присутствующих «рыдал как ребенок». Затем все вместе сели за поминальную трапезу: халву, барани­ ну и чай.

*** Если вы хотите познакомиться с историей страны, изучая жизнь населяющих ее людей, то так или иначе вынуждены будете ограничиться теми деятелями, кто упомянут в письменных источниках. В Тибете обычно писали о представителях знати, военных вождях и пе­ рерожденных. Но если вы хотите больше узнать о на­ стоящем или недалеком прошлом страны, то можете поискать кого-то, кто захочет побеседовать с вами.

261 ТИБЕТ. ТИБЕТ При этом не обязательно встречаться лично. Так вы сможете обнаружить определенный намек в записи, сделанной молодым Мао на полях экземпляра «Эти­ ческих систем» Фридриха Паульсена: «Я — Вселен­ ная, жизнь есть смерть, и смерть есть жизнь, настоя­ щее есть прошлое и будущее, а прошлое и будущее суть настоящее, маленькое есть большое, Ян есть Инь, верх есть низ, грязь есть чистота, мужчина есть жен­ щина и толстое есть тонкое». Довольно точное пред­ сказание хаоса «культурной революции». Почитали?

Ну а теперь вы можете отправиться на поиски арис­ тократов — свидетелей тех дней перемен, или же, на­ оборот, — отверженных рагьяба.

Таких отверженных осталось около дюжины.

После долгих предварительных переговоров один из рагьяба по имени Угьен согласился побеседовать со мной. Его голова превратилась в череп, прикры­ тый пушком коротких белых волос, а кожа была со­ всем сморщенной и почерневшей от загара. Он выг­ лядел на все восемьдесят, но сказал, что ему шесть­ десят пять. Я видел много тибетцев, переживших тя­ желые страдания, но лицо Угьена производило сильное впечатление. В нем не было присущего ти­ бетцам гонора. Он вздрагивал, съеживался и держал­ ся отстраненно, как будто бы все время ожидал, что его в любой момент могут ударить, и сам был готов ударить в ответ. Позже я подумал, что он был похож на представителей старого поколения индусской кас­ ты неприкасаемых, которые пережили столько лет притеснений, что смущаются, если с ними начинают говорить любезно.

Угьен жил в тибетском гетто, рядом с Баркхором.

Вопреки обычаю, он не предложил мне чая, я думаю, потому, что не ожидал, что кто-либо не из его общи­ ПАТРИК ФРЕНЧ ны захочет разделить с ним трапезу. Его комната была украшена только горшками с растениями и тер­ мосами с горячей водой. Маленькая серая собачка грызла плохо выделанную звериную шкуру, занаве­ шивающую дверь, и от шкуры исходил очень сильный запах гнилого мяса. Угьен был одет в слегка засален­ ный хлопчатобумажный костюм и коричневый карди­ ган. Он сидел на полу, а я — на его низкой кровати.

Он хрипло кашлял и постоянно вытирал куском фла­ нели выступивший на лице и шее пот. В заднем кар­ мане у него лежал длинный нож, который он перио­ дически доставал, подрезая ногти на руках.

— Мы отличались от остального тибетского об­ щества. Все смотрели на нас сверху вниз. Они счи­ тали нас нищими. У нас были собственные законы и собственный господин, наследственный господин ра гьябов — дхае. Его звали Пхурбу Церин. Мы жили в особом месте, называемом Цопа Кангсар. Всего около двадцати семей, многие были близкими род­ ственниками. Моя жена тоже из нашей общины.

Никто бы не захотел вступать в брак с рагьяба, по­ тому что тогда ему пришлось бы присоединиться к нашей общине.

Угьен объяснил, что рагьяба платили налоги ина­ че, чем остальные тибетцы, и сроки для них также были иные. Существовали общепринятые виды дея­ тельности, такие как попрошайничество на много­ людных свадьбах аристократов. Они попрошайнича­ ли громко, используя особые монотонные напевы и песни, а также дарили катаги избранным гостям. По закону рагьяба могли стать только люди, достигшие двадцати пяти лет. Они также собирали дань с дру­ гих отверженных в Лхасе. Заметив новичков на ули­ 263 ТИБЕТ, ТИБЕТ цах, требовали платы, а затем приносили деньги дхае, который и распределял их внутри общины.

— Дхае мог оставить себе много денег. Мы дол­ жны были делали то, что он говорил, иначе его по­ мощник, понпо, бил нас. Дхае не платил деньги пра­ вительству, потому что рагьяба платили налоги дру­ гим способом, выполняя обязательные работы, такие как очистка канализационных труб Баркхора. Одной,из важнейших наших обязанностей был сбор не­ опознанных трупов. Если кого-то убивали или кто-то совершал самоубийство, если вообще люди умирали не своей смертью, вызывали рагьяба. Мы приходи­ ли, собирали тела и относили их в специальное зда­ ние на нашей территории, а затем выносили их за пределы Драбчи и хоронили трупы в земле. Суще­ ствовало поверье, что, если кто-то был убит, необхо­ димо сохранить его тело в земле, а не позволить его духу улизнуть обычным путем, через небесный риту­ ал, кремацию.

Один раз в году в году, во время Монлама Чен мо — Великого Молитвенного Праздника, рагьяба могли приходить в Драбчи и выкапывать трупы, ис­ пользующиеся в религиозных ритуалах. Иногда это были целые скелеты, иногда — отдельные кости. Мо­ нахи заранее давали им знать, что именно понадобит­ ся. Они должны были принести кости к Джокхангу на закате. Монахи кидали кости в костер и распевали молитвы. Угьен верил, что этот ритуал освобождал тибетцев от злых духов на следующий год. Другой официальной обязанностью рагьяба являлась уста­ новка на углу Баркхора большого молитвенного шес­ та, известного как Ганден Дарчен, перед началом Монлам Ченмо.

ПАТРИК ФРЕНЧ — Устанавливать его было очень трудно, — рас­ сказывал Угьен,— нам всем хватало работы. Обяза­ тельно нужно было все делать правильно. Это была очень важная работа. После того как мы устанавли­ вали шест, чиновник шел и докладывал правитель­ ству, что шест на месте и можно начинать фести­ валь. Рагьяба также должны были исполнять чам — ритуальный танец в конце Шотона — Фестиваля простокваши. Это была одна из наших ежегодных податей, которую мы платили правительству. Да и наша религия тоже предписывает нам делать это.

Мы должны были выучить все шаги в танце, и все движения, и соответствующие положения рук. Я по­ мню, что это было очень трудно, и стоило хоть где-то ошибиться, понпо бил тебя. Во время Шотона мно­ жество трупп под музыку исполняют по всей Лхасе танцы. Наш танец был только для рагьяба. Мы наде­ вали маски, изображающие демонов. Затем нас кор­ мили и давали нам куски масла или сумки с зерном.

Все получали по-разному, в зависимости от того, ка­ кое кто занимал положение. В Лхасе жили и другие рагьяба — шолпа, у них были свои собственные обязанности. Представители иных социальных групп, например, мясники, кузнецы, или другие, за­ нимающиеся грязным трудом не являются рагьяба.

Иногда люди думают, что они рагьяба или что обыч­ ные нищие — также члены нашей общины, но это не так. Рагьяба одеваются в чубы, заплетают волосы в косы и убирают их под желтые шерстяные шапоч­ ки, которые носят все правительственные служа­ щие. Мужчины обязаны носить шапки, когда они выполняют какую-либо работу для правительства.

Однако нам не позволяли закрывать уши, из-за на­ шего официального статуса отверженных. Наш гос­ 26 5 ТИБЕТ. ТИБЕТ подин, дхае, носил шляпу другого фасона и щеголял в богатой дорогой одежде из Индии. Он очень высо­ ко себя ставил, но для большинства людей он был пустым местом, главой отверженных. Наша община была самым обычным объединением людей, которые не смогли бы откупиться, если бы совершили какое нибудь серьезное преступление, такое как убийство.

Я знал, что как минимум четыре поколения моей се­ мьи принадлежали к общине, но больше ничего о своей родословной рассказать вам не могу. У нас была собственная судебная система, которой руко­ водил дхае. Нам было запрещено обращаться в суд Лхасы, если возникал какой-то спор. Я думаю, что если бы мы совершили что-нибудь действительно се­ рьезное например, убийство, нами занялось бы пра­ вительство. А так мы должны были выполнять реше­ ния дхае. Если он приказывал понпо или кому-ни­ будь другому наказать нас, это должно было быть выполнено. Если нам не удавалось собрать достаточ­ но денег на каком-то общественном мероприятии, или если мы делали что-то неправильно, или вели себя несколько непочтительно, нас пороли. Обычно это делал мужчина, но иногда провинившегося нака­ зывала и женщина. Понпо обычно использовал для наказаний длинную бамбуковую палку, слегка заост­ ренную на конце, чтобы оставлять раны на спине.

Я не хочу сказать, что только мы одни страдали.

Я помню одного обыкновенного воришку, которому по приговору суда привязали к руке кусок соли, пря­ мо на кожу. Через некоторое время соль разъела руку. Такое вот наказание. Я действительно не могу сосчитать, сколько раз меня били. Однажды меня избили так, что я не мог сидеть в течение пятнадца­ ти дней. Обычно после наказания весь истекаешь ПАТРИК ФРЕНЧ кровью;

бывали случаи, когда бамбуковые палки вы­ рывали кусочки мяса из тела.

Сказав это, Угьен поднялся и без всякого смуще­ ния расстегнул свою многослойную одежду, проде­ монстрировав мне глубокий красный рубец, пересе­ кающий его грудь. Одеваясь, он энергично поскреб грудь и продолжал рассказывать.

— Обычно нас били по ягодицам или задней сто­ роне ног. Однажды понпо так сильно избил меня, что на улице меня остановили индийские мужчины. Они работали в госпитале, который был частью британс­ кой миссии в Декайлинке. Я слышал о госпитале, но даже и не думал туда идти. Эти люди отвели меня в госпиталь и оказали помощь, совершенно бесплатно.

Случившееся поразило меня. Они лечили меня, как и всякого другого, и, казалось, им все равно, откуда я пришел. Говорю вам, если я заболею сегодня, то мне останется лишь сидеть здесь и ждать смерти, у меня никогда не будет денег, чтобы заплатить за визит в госпиталь. Насколько я могу судить, для нас ничего не изменилось и когда в Лхасу пришли китайцы. Вся наша жизнь переменилась лишь несколько лет спус­ тя. Это случилось во время восстания в Лхасе, когда Йеше Норбу, наш Драгоценный Защитник Далай лама, бежал в изгнание в Индию. Я решил тогда, что пришло время осуществить то, что я давно задумал.

В городе царил хаос. Китайцы бомбардировали Нор булинку и Поталу, и повсюду были пожары и взрывы.

Лхаса бунтовала, и я собирался отомстить дхае. При­ хватив нож, такой же как тот, что сейчас лежит у меня в кармане, я отправился к дому дхае. Внутри было темно. Я собирался зарезать его. Крадучись, я.поднялся по лестнице. Он жил на втором этаже.

Было очень тихо. Я толкнул дверь и увидел пустую 267 ТИБЕТ. ТИБЕТ комнату. Дхае исчез. Он понимал, что ему и его се­ мье пришел конец, собрал свое имущество и деньги, серебро и драгоценности и сбежал. Позже я узнал, что он попал под китайский обстрел в окрестностях Лхасы. Это случилось недалеко от Норбулинки. Он умер мгновенно. Вскоре после этого умер и его сын, и на этом их род прекратился.

Когда Угьен рассказал мне эту историю, я спро­ сил его, почему он хотел убить дхае.

— Из-за того, что он сделал с моим отцом, — от­ ветил Угьен. — Он забил моего отца до смерти.

Я ждал подходящего случая, чтобы расплатиться с ним. Во время восстания я присоединился к борцам за независимость. Его Святейшество отправился в изгнание, и мы чувствовали себя брошенными. Хо­ дили всякие слухи: что его схватили и отвезли в Пекин, что его похитили* контрреволюционеры и пе­ реправили в Индию, что он умер. В это время нико­ го не волновало, что я рагьяба. Все было просто: ти­ бетцы сражались с китайцами, потому что те пыта­ лись захватить нашу страну. Я воевал около Нагчу.

Это было время отчаяния. Я провел там несколько месяцев. Мы были беззащитны, нам не хватало ору­ жия. После десятидневного ожесточенного сраже­ ния у нас кончились боеприпасы, и те, кто остался в живых, попали в плен.

— Я присоединился к восставшим не из-за поли­ тических убеждений. Я никогда не разбирался в по­ литике. Я сделал это, чтобы защитить нашу религию и нашу верность Его Святейшеству. Коммунисты хо­ тели отобрать наши монастыри и храмы. Они хотели уничтожить наших богов.

Почти то же самое, что и Угьен, рассказал мне и бывший монах Радук Нгаван, закаленный борец, с ко­. 1АТРИК ФРЕНЧ торым я встретился в Старом Дели. Этот пожилой че­ ловек с тонкими губами и выдающимся вперед подбо­ родком основал в пятидесятых годах главную тибетс­ кую организацию сопротивления «Чуши Гандруг», название которой можно перевести как «Четыре реки, шесть горных гряд»7. Радук Нгаван жил в духо­ те и тесноте в лагере для беженцев, окруженном пла­ катами, гласившими «Бойкотируйте китайские това­ ры, покупайте все индийское». Он рассказал мне о том, как коммунисты пришли в его город, Литан, и о том, как он был возмущен, когда они прилюдно на­ звали монахов «ворами».

Радук Нгаван поведал мне о самой первой и са­ мой ужасной битве при Дукхаке Сумдо в 1958 г., во время которой у их организации закончились бое­ припасы, после чего им пришлось атаковать солдат НОА верхом на лошадях и с мечами наголо.

— Я получил тогда восемнадцать пуль, — вспо­ минал он. — Я был просто разъярен. Будучи буддис­ том, я читал «ом мани падме хум», убивая насеко­ мых, но во время боя я не испытывал жалости. Меня переполняло счастье. Китайские коммунисты убива­ ли монахов и уничтожали монастыри, поэтому мы убивали их. Я ничего не чувствовал, когда видел, как они умирали. У них не было веры.

Таким образом Радук Нгаван определял несостоя­ тельность своих смертельных врагов: у них не было веры. Несмотря на то что Угьен был представителем совершенно иной социальной группы и жил в другой части Тибета (эти двое с большим трудом поняли бы друг друга, так как говорили на разных диалектах), его мотивы были точно такими же. Их объединяло особое мировоззрение, инстинктивная, впитанная с молоком матери преданность тибетских буддистов. Важно от­ 269 ТИБЕТ. ТИБЕТ метить, что организация «Чуши Гандруг», которую ча­ сто изображают символом военного тибетского нацио­ нализма, в действительности была основана для борь­ бы за сохранение религии. Попытки превратить ее в военную организацию породили легендарных «Защит­ ников религии Земли Снегов».

— Мы сделали все, что могли,— продолжал рас­ сказ Угьен. — Меня привезли в Лхасу и бросили в тюрьму вместе с остальными борцами сопротивле­ ния, среди нас были даже аристократы. Потом меня отправили в трудовой лагерь на севере. Там я дробил камни и выполнял другую тяжелую работу. Все это время я жил под тяжестью смертного приговора.

Я убил китайского солдата в Нагчу. Они знали, что я сделал это. Меня приговорили к расстрелу. Каждый день я ждал, что приговор приведут в исполнение. За­ тем китайский начальник лагеря рассортировал зак­ люченных. Кого-то увезли, кого-то казнили, а кто-то остался в лагере. Я оставался в лагере до своего осво­ бождения в 1968 году. Поскольку рагьяба жили в бедности и коммунисты считали, что нас рабски экс­ плуатировала феодальная система, то после смены режима члены нашей общины получили множество особенных привилегий. Людям предоставили работу или дали пенсию, некоторых попросили вступить в компартию. Многие из нас тяжело болели из-за не­ умеренного потребления спиртного, многие умерли.

Когда я вернулся в Лхасу, кое-кто из моих ровесни­ ков благодаря алкоголю мало чем отличался от тру­ па. Люди не знали, чем им занять себя теперь, когда они получали пенсию и знали, что принадлежат к лучшему классу. Нас приглашали присутствовать на заседаниях, посвященных борьбе с врагами, и призы­ вали бить членов правящего класса. Честно говоря, ПАТРИК ФРЕНЧ мне это было не по душе. Думаю, не было нужды бес­ покоить других людей. Но сделанного не воротишь.

Аристократы и торговцы совершенно не виноваты в бедах рагьяба. Нас мучили дхае и понпо, а не правя­ щие классы. Коммунисты долго решали, что делать со мной, когда я вернулся в Лхасу. На меня повесили ярлык «контрреволюционер», потому что я участво­ вал в сопротивлении. Мне продолжали вбивать в го­ лову, что Его Святейшество — рабовладелец, а я те­ перь свободен благодаря социалистической системе, но я никогда им не верил. Я не хотел согласиться с тем, что мне говорили, я отказался участвовать в за­ седаниях. Меня называли политически незрелым, го­ ворили, что я мыслю по-старому и люблю прежнее общество — чицог ньинпа. Но больше ничего со мной сделать не смогли, ведь я принадлежал к луч­ шему классу. Мне дали комнату и предоставили пен­ сию в размере 25$ в месяц, после чего оставили в по­ кое. У нас с женой не было детей. Мы жили сами по себе, не оглядываясь на прошлое. Молодое поколе­ ние рагьяба сейчас стало частью современного обще­ ства. Не многие из них сохранили связь со старыми традициями. Я знаю семью, которая открыла рядом с Джокхангом общественный туалет. Они платят влас­ тям небольшую ренту и взимают деньги с людей, по­ сещающих их туалет. Молодежь не осознает себя как рагьяба, они даже и слово-то это позабыли. Нас оста­ лось совсем мало. Большинство лхасцев, возможно, никогда и не слышали о рагьяба. Они не знают, кто мы. Мы — последние рагьяба.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 9 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.