авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 |

«Патрик Френч ТИБЕТ, ТИБЕТ *зР ИЗДАТЕЛЬСТВО Москва 2004 УДК 94(515) ББК 63.3(5Кит)7 Ф87 ...»

-- [ Страница 8 ] --

По главной площади прогуливались сот­ ни рабочих в желтых куртках. Офицеры от­ рядов специальной полиции, все в черных очках, заводили урчащие двигатели боль­ ших голубых мотоциклов перед забегалов­ кой с гордым названием «Жареные цыплята 3 ПАТРИК ФРЕНЧ из Кентукки». Вооруженные длинными дубинками солдаты патрулировали улицы. В главной части пло­ щади, напротив статуи Мао, где еще два месяца на­ зад висела гигантская реклама сигарет, соорудили высокий помост. Несколько дней назад праздновали 50-ю годовщину прихода к власти коммунистов, здесь начали вести новый отсчет времени от года основа­ ния КНР. Лидеры современного режима, понимая, что сегодня сочетание экономического либерализма с жестким политическим контролем невозможно по идеологическим причинам, стараются представить себя наследниками былой славы.

На зданиях развесили длинные красные полотни­ ща с лозунгами:

КИТАЙ 1949— ДА ЗДРАВСТВУЕТ РОДНАЯ СТРАНА!

ДА ЗДРАВСТВУЕТ СОЮЗ НАШИХ НАРОДНОСТЕЙ!

ПРОНЕСЕМ ДЕЛО СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО СТРОИТЕЛЬСТВА ВМЕСТЕ С НАЦИОНАЛЬНЫМИ ТРАДИЦИЯМИ В XXI ВЕК!

Рабочая неделя закончилась, и атмосфера в горо­ де была расслабленная и праздничная, несмотря на присутствие сил охраны порядка. Фасады магазинов и даже будки полицейских постов украсили красны­ ми фонариками, воздушными шарами и святящимися гирляндами. Вдоль тротуаров расставили тысячи гор­ шков с желтыми цветами. Уличные торговцы — их лотки больше не считаются «рассадниками капита­ лизма» — занимались своим делом, продавая малень­ кие красные пластмассовые флажки. Продавцы на ве­ лосипедах предлагали лепешки с говядиной, имбирем ТИБЕТ. ТИБЕТ и соусом «чили». Молодые женщины надели яркие, чересчур украшенные оборками платья, коротенькие носочки и туфли на высоких каблуках, а маленькие девочки были одеты как феи. Некоторые женщины, я думаю под влиянием центрального телевидения, на­ деясь соответствовать мировой моде, облачились в широкие штаны или в джинсы. Они болтали по мо­ бильным телефонам, и у каждой второй в руках была видеокамера. Группы сельских жителей, приехавших на автобусе по случаю праздника, гуляли по улицам, разинув рты. Отдельные личности спали на углах пе­ шеходных перекрестков, подложив под себя газеты.

С наступлением темноты я спустился по Ренмин Нанлу к мотелю, в котором мне с большим трудом удалось найти комнату. Напротив отеля «Л1п]!ап^»

стояла молодая чумазая продавщица. В ее тележке виднелась пластмассовая емкость с серой лапшой, это очень походило на таз с мокрым бельем. Чув­ ствуя необходимость подкрепиться нормальной едой после недель тукпы и баранины, я открыл дверь рос­ кошного «Л1п]1а炙. Массивные колонны отбрасыва­ ли тень на мраморный пол. У основания двух канде­ лябров возился с огромным тюком маленький чело­ вечек. Подавленный великолепием, я остановился напротив громадного грота и безвкусного водопада.

Я совсем уже было собрался отправиться в конди­ терский магазинчик, где накануне заметил бежевого цвета булочки, начиненные жирным кремом, но в этот момент был перехвачен Белоснежкой в алом платье с пышными рукавчиками. Ее шаги напомина­ ли танцевальные па.

— Моя обязанность — встречать гостей. По­ звольте проводить вас.

ПАТРИК ФРЕНЧ Я уже жалел, что сюда пришел. Меня провели к столику. Резко пахло мастикой для полов. Слишком много официантов и навязчивая расслабляющая музы­ ка. В меню предлагали мелких омаров, ломтики запе­ ченной под рисовой корочкой говядины с ароматом рыбы. Я выбрал пиццу. Заголовок в меню гласил: «Го­ рячо поздравляем всех с великим праздником!».

Я покинул водянистую пиццу и красавицу Бело­ снежку и под звуки симфонической версии «А Whi­ ter Shade of Pale»* спустился в вестибюль, где по стенам были развешаны фотографии различных зна­ менитостей, посетивших отель. Мне не удалось уз­ нать кого-либо.

Тут же от стойки регистрации спешил некто, го­ товый помочь. На бейдже я прочел имя женщины — миссис Гао.

— Вот это — господин Пьер Карден;

это — один из известных сингапурских бизнесменов;

а на этой фо­ тографии — министр иностранных дел Китая.

Сюжет одинаков на каждой фотографии: почет­ ный гость стоит на лестнице «Jinjiang» и, оскла бясь, пожимает руки представителям местной влас­ ти;

на заднем плане едва видны лица мелких чинов­ ников.

— А вот этот, — миссис Гао указала на смутную фигуру человека в сером костюме, сидевшего в крес­ ле светло-вишневого дерева с высокой спинкой и ок­ руженного толпой помощников, — это один важный министр из США.

Я вгляделся в картинку: трудно что-либо разоб­ рать. Все прояснилось на следующей фотографии, на * Знаменитая композиция американской рок-группы «Procol Harum» (1967). — Примеч. ред.

581 ТИБЕТ. ТИБЕТ которой тот же человек, широко улыбаясь, пожимал руку упитанному китайцу.

Это был госсекретарь США Генри Киссинджер.

— Он прилетал сюда по делам, — пояснила мис­ сис Гао.

*** Так стало быть, он был здесь, в Чэнду, этот «ар­ хитектор восстановления дружественных отношений Америки с Китаем». Своему первому секретному ви­ зиту в Пекин он дал кодовое название «Операция Марко Поло» в честь знаменитого венецианца, со­ вершившего семь веков назад путешествие в Китай.

В феврале 1972 года было заключено первое согла­ шение. Через 20 лет США признали за Китаем права на Формозу (так назывался Тайвань) и переименова­ ли Китай в «Китайский материк», словно Тайвань был всего лишь придатком к маленькому островку Чан Кай-ши. Со стороны Мао первой же попыткой примирения стало приглашение американского жур­ налиста Эдгара Сноу, считавшегося агентом ЦРУ, на трибуну на площади Тяньаньмэнь в День Независи­ мости. Этот факт не остался без внимания в Государ­ ственном Департаменте США, и Сноу сочли симпа­ тизирующим коммунистам. Следующим шагом Ки­ тая явилось приглашение в Пекин американцев для матча по настольному теннису;

Америка поддержала инициативу китайской стороны, и затем благодаря тайной дипломатии Киссинджера в Китай приехал сам Ричард Никсон10.

Восстановление отношений с США было зна­ чительной уступкой со стороны Мао. Признание эко­ ПАТРИК ФРЕНЧ номических ошибок и конфронтация с Советским Со­ юзом идеологически не соответствовали претензиям Китая на роль колыбели мировой революции, а реаль­ ная политическая обстановка требовала смягчения позиции по отношению к мощной капиталистической державе. Никсон видел вещи совершенно в ином све­ те: играя роль просителя, он гордился тем, что его пригласили в Срединное Царство. Мао же наслаж­ дался ролью императора, принимающего дань. Гово­ рят, как-то раз он принимал Никиту Хрущева в пла­ вательном бассейне, где не умеющий плавать вождь Страны Советов был вынужден крутиться вокруг Мао на резиновом круге.

Никсон так и сыпал комплиментами. После про­ смотра примитивной оперы на революционную тему «Красный отряд женщин», которую Цзян Цин, злоб­ ная жена Мао, выбрала для показа гостю, Никсон за­ явил: «Эта опера не уступит ни одному балету из тех, что я видел». Переговоры шли с переменным успе­ хом, так же как и те, на которых США отказались от своего старого союзника Тайваня. Позже Киссинд­ жер скажет: «Мне всегда нравилось иметь дело с ки­ тайцами. Они исключительно честны, хотя, возмож­ но, хитрее всех нас». Это положение стало' диплома­ тической догмой среди западных стран.

Переговоры проходили в Кабинете Благоухаю­ щих Хризантем, где Мао испробовал на Никсоне свои отточенные годами психологические техники, сочетая личное обаяние и юмор с косвенными наме­ ками, подавляющими оппонента. Вот фрагмент этой встречи:

НИКСОН: Работы Председателя Мао изме­ нили весь мир и вдохновили китайский народ.

ТИБЕТ, ТИБЕТ 38В МАО: Я не мог изменить мир. Я всего лишь изменил несколько мест в окрестностях Пеки­ на.. Меня привлекает философия. Кстати, когда в США проходили выборы, я болел за Вас.

НИКСОН: Полагаю, что Председатель хо­ тел этим сказать, что он выбрал меньшее из двух зол.

МАО: Я симпатизирую правым. Говорят, что Вы представитель правого крыла, что партия республиканцев правая и премьер-министр [Эд­ вард] Хит также правый.... Меня всегда радует, когда правые приходят к власти.

НИКСОН: Не могу не заметить, что в Аме­ рике, особенно в последнее время, те, кто справа, могут реально воплотить в жизнь то, о чем лишь толкуют слева... Поскольку я читал кое-что из работ Председателя, я знаю, что он человек прозорливый, способный завладеть ча­ сом, а значит, завладеть днем.

МАО: «Завладеть часом, а значит, завла­ деть днем». Боюсь, что люди считают, что мои речи подобны пальбе из тысячи мощных ору­ дий. [Чжоу улыбается.] Что-то вроде: «Весь мир должен объединиться, сокрушить импери­ ализм, ревизионизм, всех реакционеров и уста­ новить социализм».

«Чжоу улыбается». Никсон и представить себе не мог, что стоит за смехом Чжоу Эньлая — этого вдум­ чивого, с изысканными манерами премьера Китая.

Американский президент расценил это как дружелюб­ ную улыбку одного из самых старых союзников Мао.

Разве Никсон мог догадаться, что подобострастное ПАТРИК ФРЕНЧ преклонение Чжоу перед Мао было так велико, что когда он узнал об обмороке Председателя от сильней­ шего приступа кашля, то обделался от страха. По сло­ вам личного врача Мао, Ли Чжисуя, отношения между Великим Кормчим и Старшим Сыном Китая были отно­ шениями «хозяина и раба».

Личная харизма Мао, а также содействие довер­ чивых западных писателей сумели замаскировать мо­ ральное разложение, лежащее в основе его полити­ ки. Даже сегодня находятся люди, которые оправды­ вают его тиранию. Мао превратился чуть ли не в ге­ роя анекдотов, а на его совести даже больше смертей, чем у Гитлера или Сталина. Мао признали исторической личностью. Его изображение можно увидеть на значках и плакатах, в барах и клубах, на картинах Энди Уорхола. На его высказывания можно неожиданно наткнуться в современных руководствах по управлению бизнесом. В Лондоне на Кингз-роуд есть крохотный, дурацкий ресторанчик с названием «Новая “культурная революция”», столь же умест­ ным, как, скажем, «Новый Холокост».

С романтики, связанной с именем Мао (человека, который дал на вооружение журналистам термин «воротничок Мао» и обогатил менеджеров несколь­ кими сомнительными афоризмами), до сих пор еще не сорваны покровы. О нем чаще говорят, как о госу­ дарственном деятеле, поэте и философе, чем как о деспоте. По словам С.П. Фитцджеральда, одного из сочувствующих Китаю иностранных политических обозревателей, «значительные достижения» Мао «могут быть сравнимы с великими религиозными ре­ волюциями... ни. один из китайских мыслителей со времен Конфуция не достиг той степени власти и все­ народной любви, как Мао».

385 ТИБЕТ. ТИБЕТ Чтобы понять, что Мао натворил в Тибете, и ра­ зобраться в том, что двигало им, следует вернуться в дни накануне вторжения 1950 года. Я уже отмечал, что, как правило, в интервью и беседах с тибетцами упоминается имя Мао как главного виновника люд­ ских потерь и страданий. Все дороги ведут к Мао.

Причиненные его политикой разрушения перекрыва­ ют все катаклизмы ранней истории Китая XII века.

И страдания, испытанные тибетцами, по существу, были неважны в его стремлении воплотить в жизнь свои огромные амбиции. Мао не интересовался Тибе­ том. Его замечания насчет Тибета редки и незначи­ тельны. Тон задала его первая статья в журнале «Про­ блемы изучения общества», написанная когда ему было 25 лет. Там среди прочих проблем есть и «про­ блема тибетцев» — выражение, аналогичное выраже­ нию «проблема негров» в устах современников Мао по другую сторону Тихого океана.

Когда в 50-е годы тибетцы искали поддержки За­ пада, Мао с усмешкой говорил на заседании партии:

В Тибете есть группа людей, которая хочет установить независимое царство. Сейчас эта организация слаба... Они обосновались в Ин­ дии, в месте, называемом Калимпон, откуда и ведут свою подрывную деятельность. Неру лично сообщил премьеру [Чжоу], что этот го­ род является центром шпионажа, в основном американского и британского. Относительно независимости Тибета наша позиция такова:

Хотите агитировать за независимость— аги­ тируйте на здоровье, хотите независимости — я не допущу этого. Мы заключили «Соглаше­ ние из 17 пунктов».

13 Тибет, Тибе!

ПАТРИК ФРЕНЧ Историк Родерик Макфаркер указывал, что реше­ ние задавить Тибет после бегства далай-ламы в году даже не обсуждалось ЦК: «Можно было предпо­ ложить, что тибетское восстание серьезно ухудшит отношения Китая с Индией, а впоследствии— и с Советским Союзом, не вызвав при этом разногласий среди китайского руководства». Тибет никогда не представлял значительного интереса для Коммунис­ тической партии Китая: он — всего лишь лишняя го­ ловная боль, зависимое государство, буфер, ресурс, плантация, где время от времени нужно наводить по­ рядок.

Мао часто полагался на интуицию, был настой­ чив и щепетилен, отличался диким нравом и де­ ревенской грубостью — этакий вождь партизан с наукообразным уклоном. Хотя он мог и очаровать собеседника и вызвать к себе сильную привязан­ ность, особенно в молодости. Однако постепенно жестокая аморальная борьба за власть в 20-е и 30-е года вытравила в нем малейшее подобие гуманно­ сти. Даже своих близких, жен и детей, он безжало­ стно бросал, однажды использовав. Все, что он де­ лал за период своего 26-летнего пребывания на по­ сту верховного лидера Китая, было направлено на усиление собственной власти. Использование стра­ ха и убийств как политических инструментов, «чис­ тки» в кругу ближайших коллег, выдумывание мни­ мых предателей, кадровые перестановки и, наконец, простой обман— всеми этими методами он доби­ вался своих целей еще в те дни, когда был команди­ ром партизан. В сущности, именно такое наследие он и оставил после себя. Мао был ключевой истори­ ческой фигурой XX века, человеком, который конт­ 30 7 ТИБЕТ, ТИБЕ!

ролировал четверть населения мира, но он был так­ же и капо*.

Посмотрите на Мао в 1911 году, бедного, упрямо­ го, своевольного 17-летнего студента из провинции Хунань, выросшего в беззаконном мире, в атмосфере постоянной смены власти и предательства. Словно в калейдоскопе менялись военачальники и их приспеш­ ники, всевозможные революционные социалистичес­ кие группы. Когда борьба утихала, Мао писал стихи и читал Дарвина и Руссо, экспериментировал с анархиз­ мом и национализмом в своей родной провинции, пока не остановился, наконец, на марксизме. Он вступил в крохотную, не имевшую тогда никакого опыта компар­ тию Китая, опекаемую Коминтерном — международ­ ным крылом Советского правительства. Мао самоот­ верженно работал организатором на селе, агитируя китайских крестьян. В 1927 году после поездки по де­ ревням Хунаня, когда страна стояла на пороге крова­ вого мятежа, он составил отчет, который поразил его товарищей. В нем он подробно описал самовольные аресты и насилие в адрес землевладельцев, доказывая, что «широкие народные массы поднялись и готовы вы­ полнить свою историческую миссию... Революция — это не написание эссе или картины, не вышивка....

Чтобы резко начать ее, необходимо осуществить крат­ ковременный, но жестокий террор в каждой сельской области».

* Капо — во время Второй мировой войны так назывались старосты бараков, бригадиры, доверенные лица концла­ герной администрации, которые назначались из среды узников. Здесь слово «капо» использовано в значении «тайный агент, сдающий своих». — Примеч. ред.

ПАТРИК ФРЕНЧ Он почувствовал, что запахло кровью и понял, что если сыграть на угнетении, способствующем рос­ ту возмущений в народе, это станет надежным путем к революции. В тот же год компартию предал лидер гоминьдана Чан Кай-ши, и тысячи коммунистов были убиты в результате погромов. Теперь оставалась только бескомпромиссная борьба. Коммунистическое восстание началось в Наньчане, в провинции Цзян­ си, граничащей с Хунанем. И хотя оно охватило лишь небольшую территорию, восстание приобрело символический смысл. Биограф Мао, Филипп Шорт, назвал список руководителей восстания «“Almanac de Gotha” коммунистической революции». Средц них немало известных имен: Мао Цзэдун, Пен Дэхуай, Чжоу Эньлай, Дэн Сяопин, Чжу Дэ, Хэ Лон и даже двадцатилетний Линь Бяо.

Число бойцов Красной армии становилось то больше, то меньше, и несколько раз она оказывалась на грани уничтожения. Собственный полк Мао пред­ ставлял собой банду подонков, головорезов, охотни­ ков за удачей и просто мятежных крестьян. Мао раз­ работал хитрую военную стратегию ложных манев­ ров и тактических отступлений, которая принесла ему победу в конце 40-х гг.

Враг наступает, мы отступаем, Враг отдыхает, мы нападаем, Враг устал — нам хоть бы что, Мы преследуем его.

Коммунисты прошли крещение огнем. После падения династии Цин следовало ожидать того, что и произошло в 1930 году в Футьяне.

389 ТИБЕТ. ТИБЕТ Это была самая настоящая «чистка». Этические принципы отброшены в сторону. Предатели, угрожа­ ющие партии — члены секретной группы заговорщи­ ков гоминьдана, называемой «командой АБ», — дол­ жны быть уничтожены. Никто толком не знал, кто состоял в «команде АБ» и являлся ли кто-либо из ру­ ководителей Красной армии ее членом, поэтому надо было во что бы то ни стало выявить предателей. Так как Мао представлял собой ведущую фигуру в иерар­ хии компартии, он выступил подстрекателем, исполь­ зовав своего прихвостня-шурина Лю Шаоци. Первой мишенью стали солдаты из зажиточных семей. Всех их уничтожили, наиболее действенным методом в вы­ явлении изменников оказалась пытка. Умертвили ты­ сячи предполагаемых шпионов «команды АБ», боль­ шую их часть тогда расстреляли. Несколько лидеров партии были арестованы, перед этим их заставили признаться в измене. Техника пыток оставалась той же, что и в древние времена;

название пыток доволь­ но выразительны: «мартышки, дергающей вожжи» и «жабы, глотающей воду». (Традиция эта все еще со­ храняется: в 1989 году, чтобы сокрушить демократов, использовали «золотого цыпленка, стоящего на од­ ной ножке» и «старого быка, пашущего землю»;

и это несмотря на то, что Китаем была ратифицирована конвенция ООН «О запрещении применения пы­ ток».) Под пытками называли имена многих извест­ ных людей — кампания достигла той точки, когда ил­ люзию уже невозможно отличить от реальности.

Члены партии взбунтовались, и подозреваемых отпу­ стили.

Удивительно, но после первой «чистки» лидеры компартии смогли теснее сдвинуть ряды партии, что ПАТРИК ФРЕНЧ привело к процветанию насилия. Хотя погром в Фу тьяне скорее был вызван внутренней борьбой в партии и личными амбициями ее лидеров, чем насто­ ящей внешней угрозой, атмосфера тогда была на­ столько опасной, что никто из коммунистов не осме­ лился указать на его необоснованность. К концу 1931 года были убиты десятки тысяч людей. Убий­ ства превратились в инструмент усиления полити­ ческого контроля. Впоследствии инцидент в Футьяне обходили молчанием, а борьба за власть в Китае про­ должилась.

Звезда Мао взошла во время так называемого Дол­ гого Марша. В 1937 году Мао жил в Северном Китае в Янань и был признанным лидером китайских комму­ нистов, хотя и поправлял свое финансовое положение, продавая опиум. К началу 40-х годов он еще укрепил свою позицию. Мао заявил о себе как о государствен­ ном деятеле во время Второй мировой войны, давая интервью доверчивым западным журналистам, проби­ раясь все ближе к центру китайской политики.

Выступающие против колониальной системы ев­ ропейские и американские репортеры писали о Мао как о новом спасителе Китая. Он выставлял себя ис­ торической личностью, одним из мудрых императо­ ров, который поднял народ на восстание против про­ дажной правящей династии. Писательница Ним Уэйлс, бывшая жена Эдгара Сноу, не оригинальна в своем интервью:

УЭЙЛС: Красная армия 10 лет боролась против феодализма. Как Вы считаете, сэр, эта борьба увенчалась успехом?

МАО: Она достигла значительного успеха.

В тех областях, где действовала Красная ар­ ТИБЕТ. ТИБЕТ мия, силы феодалов были сметены силами ре­ волюции.

В Янане тайно, а иногда и открыто продолжался террор. Мао по-своему интерпретировал марксизм и создал его особую форму — маоизм, или мышление Мао Цзэдуна, — которая, по его заявлениям, наибо­ лее подходит к условиям Китая. Янаньская исправи­ тельная кампания (под таким названием она стала известна) номинально была направлена на создание правильной, идеологически выверенной версии исто­ рии китайской компартии. На практике же она дол­ жна была сокрушить оппонентов. Мао использовал свою излюбленную проверенную технику «вымани­ вания змеи из норы»: людям разрешали свободно высказываться, после чего начинали атаковать «ли­ цемеров партийной элиты». Их клеймили как троц­ кистов, шпионов и агентов гоминьдана. Десятки ты­ сяч людей исключили из компартии, тех, кому по­ везло меньше, пытали, убивали или доводили до са­ моубийства.

Взять, к примеру, дело Вэн Шивея, молодого ин­ теллигента, написавшего сатирическое эссе «Дикие лилии» о несправедливости жизни в Янане. На «су­ дебном разбирательстве» его товарищи брали слово и выкрикивали примерно такие вещи:

«Я требую, чтобы Вэн Шивей выразил свое мнение по следующим излюбленным троцкист­ ским позициям:

1) Речь Троцкого о советском крестьянстве на XII съезде КПСС;

2) Ленинское «Письмо к съезду» как поли­ тическое завещание партии;

ПАТРИК ФРЕНЧ 3) На ком все-таки лежит ответственность за ошибки Великой Китайской революции 1925— 1927 гг.».

Когда читаешь эти заявления, то становится яс­ ным, что гонения и преследования диссидентов были главной целью судебных заседаний, скрывающихся под покровом идеологических разногласий. Вэн Ши вея обвинили в том, что он шпион и член «антипар­ тийной банды». Его бросили в тюрьму, а затем казни­ ли, отрубив бму голову.

После окончания Янаньской исправительной кам­ пании с новой силой развернулся культ Председате­ ля Мао, мудрого императора. Ему оставалось лишь захватить власть в Китае, что он и сделал с впечатля­ ющей скоростью. В 1947 году Мао номинально зани­ мал слабую позицию, хотя в годы войны, благодаря частичному союзу с Чан Кай-ши против Японии, Красная армия подчинила себе значительные терри­ тории. Ее быстрой победе способствовали приемы, испытанные в жестоких перестрелках 30-х гг.: врага вынуждали занять неудобную позицию, а затем ос­ тавляли захваченные территории в целях стратеги­ ческой выгоды. Мао также помогли некомпетент­ ность армии гоминьдана и сеть его собственных аген­ тов в высших правительственных кругах. К концу 1949 года войска Мао контролировали практически весь Китай, и Чан Кай-ши был вынужден бежать в Формозу (на Тайвань).

Итак, все это — статейки, призывающие к крат­ ковременному жестокому террору, убийства в Футь яне, чистки в Янане — привело в конце концов к тому, что в 1949 году портрет доброго и прозорливо­ го Председателя — дядюшки Мао висел над вратами 393 ТИБЕТ. ТИБЕТ Небесного Спокойствия в Пекине. Мао было тогда 55 лет. Его характер полностью сформировался, его методы известны. Все предыдущие установки и на­ копленный опыт определили то, как он управлял Ти­ бетом в 50—60-е гг. Даже годы спустя, когда зло Ве­ ликого Скачка и «культурной революции», равно как и более ранние преступления коммунистов, связали с Мао, портрет Великого Отца Нации оставался висеть на том же месте на Тяньаньмэнь. В 1989 г. ЮДон-ю, земляк Мао, запустил в портрет наполненным черни­ лами яйцом. Его посадили на 20 лет за контрреволю­ ционный саботаж и поместили в крошечную, невен тилируемую одиночную камеру. Ю Доню выйдет на свободу 21 мая 2007 года.

*** Я остался в городе и смотрел празднование 50-й годовщины КНР в Пекине по телевизору. Сотни ты­ сяч жителей столицы участвовали в шествии, выст­ роенном с военной точностью. Бесконечные потоки людей несли ленты, которые держали огромные маке­ ты рабочих 50-х гг. Отряды женщин, по-утиному пе­ реваливаясь в желтых ботинках, несли в руках гроз­ ди розовых шаров. Некоторые марширующие были одеты колосками пшеницы и подсолнухами. Торже­ ственно маршировали построенные в каре, ярко на­ крашенные женщины в галстуках, облегающих крас­ ных кофточках, мини-юбках и черных сапогах до ко­ лен — нет, это были вовсе не «представительницы древнейшей профессии», но отряд «гражданской женской милиции». Показался поток врачей, зонди­ рующих манекены;

затем раскрылся огромный розо ПАТРИК ФРЕНЧ вый цветок лотоса, и оказалось, что внутри скрыва­ лись четыре медсестры. Появились облака голубей.

На грузовике везли портрет Цзян Цзэминя, окружен­ ный изображениями представителей всех живущих в Китае национальных меньшинств. Весь парад пока­ зался мне общенациональной демонстрацией дефи­ цита доверия.

Цзян стоял на балконе в окружении других лиде­ ров, поглядывая вниз на свой гигантский спектакль и настойчиво простирая руки над толпой. Казалось, он сам удивлен тем, что он, человек без образования, бюрократ и интриган из секретного отдела, стал вдруг главным руководителем Китая. Любопытная информация для синологов, интересующихся симво­ ликой некоторых атавизмов в одежде: Цзян был об­ лачен в костюм Мао. По правую руку от него стоял премьер Китая, Чжу Ронци, в самой обычной одежде;

Мао бы его быстро «вычистил» как подлую империа­ листическую собаку. Цзян обратился к толпе: «Под­ нимем высоко великое знамя марксизма-ленинизма, мышления Мао Цзэдуна, теории Дэн Сяопина и уве­ ренно пойдем навстречу нашим высоким целям». Его послание к тибетцам сводилось к тому, что политика Китая по отношению к национальным меньшинствам «достигла гораздо больших успехов, чем в других странах», и что он «изолирует и подавит мелкие груп­ пы национальных сепаратистов». Эти его высказыва­ ния впоследствии раздули в' СМИ, чтобы утвердить преимущества «теории Цзян Цзэминя», правда, ник­ то толком не знал, что, собственно, он имел под этим в виду.

Закончив размахивать руками, Цзян забрался в старинную черную машину с откидывающимся вер­ хом и медленно поехал к мосту Золотой Воды, через 39 5 ТИБЕТ, ТИБЕТ который раньше проезжали императоры Китая. Он обозревал один за другим посты вытянувшихся в струнку солдат;

надо полагать, как председатель На­ родно-революционного военного совета. «Товарищи, благодарю вас за вашу трудную службу!» — выкри­ кивал он, и в ответ ему раздавалось: «Здравия жела­ ем, товарищ председатель, служим нашему народу!».

Затем на грузовике проплыл гигантский портрет Мао Цзэдуна, за которым последовали портреты Дэн Сяо­ пина и Цзян Цзэминя. Цель этого символического послания ясна: преемственность от Мао, через Дэна, к Цзяну. Только вашингтонское «Движение за сво­ бодный Китай» испортило партийную вечеринку, осу­ див празднование, и заявило, что «коммунистический режим прямо ответствен за смерть более 80 мил­ лионов граждан Китая».

*** В Чэнду я направился к главной площади посмот­ реть, как там все происходит. Мы пошли туда вместе с Лобсаном, другом Пембы, тибетки из Ребкона, я встречался с ней в начале путешествия (она, кстати, недавно родила девочку). Как и Пемба, Лобсан был здравомыслящим молодым тибетцем, принявшим прагматичное решение работать в китайской системе ради экономических выгод и собственного выжива­ ния. Вдоль всей площади стояли ряды полицейских, однако простых людей было не так много;

собравшие­ ся игнорировали звучащие с трибуны речи. В отдале­ нии раскачивались красные фонарики, шары и светя­ щиеся гирлянды, но нигде не наблюдалось марширу­ ющих солдат и раскрывающихся цветков лотоса. Лоб ПАТРИК ФРЕНЧ сан отпустил едкое замечание насчет того, сколько де­ нег будет потрачено на празднование и банкеты, кото­ рые партийцы закатят для себя, как только ночь опус­ тится над Китаем. Митинг оказался самым продуман­ ным из всех, что ему доводилось видеть, а развеваю­ щиеся знамена напоминали сцены из фильмов о «культурной революции».

Я спросил его, что он чувствует, видя все это.

Я думал, что сейчас услышу гневную речь об укра­ денных правах человека, о том, как больно быть ти­ бетцем посреди этой псевдокульт.уры, но он обронил только одну фразу:

«Да я вовсе ничего не чувствую».

*** Через несколько недель Цзян Цзэминь вылетел в Англию с официальным визитом, впервые как лидер Китая. Я подумал, что мне тоже пора в Англию.

Ранним утром я вылетел из Чэнду на самолете од­ ной из новых китайских коммерческих авиакомпа­ ний. Члены экипажа проводили лотерею, предлагая выигравшим пассажирам жирные пирожные и мяг­ кие игрушки. Мероприятие было достаточно гром­ ким, а я все пытался заснуть, но тут они подобрались к главному призу, и выигравшим местом, конечно, оказалось 27Е — мое. Я хотел было отказаться, но они сказали, что я выиграл бесплатный рейс в преде­ лах Китая. Я встал, пассажиры вытянули шеи, раз­ глядывая меня, так как я оказался единственным иностранцем на борту. В короткой речи я поблагода­ рил всех по громкоговорителю и поклонился раза два, а затем объяснил на английском, что мне нет на­ 397 ТИБЕТ, ТИБЕТ добности в билете и я хотел бы его продать. Мои сло­ ва вызвали сильное возбуждение и массу предложе­ ний, раздались выкрики, способные разнести само­ лет. В проход набилась толпа потенциальных покупа­ телей. Но только я начал торги, как главный стюард, мистер Люн, заявил, что это противозаконно и долж­ но быть немедленно прекращено. Последовала корот­ кая борьба за овладение микрофоном, но аукцион уже был в полном разгаре: с громкими криками, раз­ махиванием банкнотами и шумом, перекрывающим шум двигателей. Я опустил молоток в пользу толстой женщины из Гуанчжоу в красном саржевом брючном костюме, заплатившей 100$ США. С этим мы и при­ землились в Пекине. В этой истории должна быть не­ кая мораль, только я не уверен, какая именно.

Вернувшись в Англию, я спускался по трапу с та­ ким чувством, словно являюсь председателем «Дви­ жения за свободный Тибет». После всего, что я видел и слышал в Тибетском автономном районе и его окре­ стностях, я больше не мог смотреть на вещи с былой простотой. Я понял, что свободный Тибет не возмо­ жен без свободного Китая. Нужно помогать тибетцам другими способами: поддерживать местное здравоох­ ранение и образование, способствовать развитию ме­ стного бизнеса и независимых СМИ. Кроме того, я хотел попытаться связать прошлое Тибета с его на­ стоящим, убежденный в том, что существующий под­ ход тибетофилов ведет в никуда и что китайское пра­ вительство никак не реагирует на нападки Запада.

В Лондоне я наблюдал за тем, как проходил визит Цзян Цзэминя, испытывая при этом изумление, сме­ шанное чувство смущения и страха за тех тибетцев, кто осмеливался протестовать. Ведь повсюду могли быть агенты китайских спецслужб. Неизвестно, что ПАТРИК ФРЕНЧ придет коммунистам в голову. Я вспомнил слова На­ дежды Мандельштам о диктаторах: «Это люди, не­ сколько неуравновешенные психически — не то что­ бы совсем больные, но и не вполне нормальные». Мне пришло в голову, что в Тибете я встречал множество недовольных и доведенных до отчаяния людей, но ник­ то из них толком не знал, как и почему их общество было уничтожено.

Визит Цзяна начался не слишком удачно. Бри­ танское правительство, надеясь на полную передачу Гонконга, сочло необходимым сделать все возможное для улучшения двусторонних отношений, вплоть до открытого выражения подобострастия. Хотя английс­ кий экспорт в Китай не составляет и 2 млрд долларов в год, а большинство из развивающихся китайских компаний всего лишь коррумпированные филиалы убыточных государственных корпораций, хотя китай­ ская банковская система несостоятельна, а валовой национальный продукт на душу населения в Англии превышает те же показатели в Китае в 30 раз, китай­ ский рынок преподносится СМИ как место широких возможностей для экономического роста. Во время визита Цзяна в Швейцарию годом раньше там нача­ лись шумные протибетские демонстрации. Цзян тог­ да потерял терпение и бросил в лицо министру юсти­ ции Швейцарии: «Вы что, не способны навести поря­ док в собственной стране?», после чего на встрече с членами парламента заявил, что они «потеряли хоро­ шего друга». Министерство иностранных дел Вели­ кобритании и Служба военной разведки МИ-5, боясь повторения дипломатического просчета швейцарцев, предупредила лондонскую полицию об опасности рассердить Цзяна. Полиция, взявшись за дело с осо­ бым усердием, решила конфисковать у демонстран­ 399 ТИБЕТ. ТИБЕТ тов тибетские флаги и плакаты, ратующие за демок­ ратизацию Китая, позволив, однако, развеваться красным знаменам.

По пути к Букингемскому дворцу, куда Цзян сле­ довал рядом с королевой Елизаветой и в окружении кортежа всадников, его задержал протестующий, ко­ торого немедленно арестовали. Позже лимузин Цзя на остановил велосипедист, закутанный в тибетский флаг. Цзян был в ярости. Заметив враждебный пла­ кат, он повернулся к сидящему рядом британскому чиновнику и обиженным тоном спросил: «Разве я по­ хож на диктатора?». В последующие дни, тайно дого­ ворившись с китайской службой безопасности, лон­ донская полиция выставляла кордоны на пути следо­ вания китайского лидера, скрывая от Цзяна малей­ шие намеки на протибетские демонстрации.

Абсолютно все британские СМИ с возмущением писали тогда о нарушении прав человека. Уважае­ мый политический обозреватель Хыого Янг заметил, что нарушение прав демонстрантов стало «одним из самых шокирующих проявлений власти британского правительства в угоду животному-тирану с договора­ ми в кармане». Впоследствии, отвечая по судебному иску «Движения за свободный Тибет», полиция при­ знала, что действовала незаконно, отбирая флаги и знамена, и принесла извинения.

Прием в Букингемском дворце прошел напряжен­ но, один королевский помощник заметил впослед­ ствии, что это был самый неудачный государствен­ ный визит на его памяти. На официальном банкете принц Чарльз вступил в дискуссию с Чжоу Ханцон, женой премьер-министра Китая. Позже Чарльз поде­ лился, что чувствовал себя очень неуютно, он был шокирован той яростью, с которой женщины набро­ ПАТРИК ФРЕНЧ сились на него, обвиняя во всех мерзостях британс­ кого империализма и жестокости монархов. Попутно они расписывали добродетели румынского лидера Николае Чаушеску (Цзян провел там два года еще в 70*е) и прелести жизни в Советском Союзе при ком­ мунистах. Когда Чарльз попытался обсудить пробле­ му Тибета, Чжоу Ханцон начала повторять слова «Северная Ирландия» и повторяла их как мантру до тех пор, пока принц-не отступил: «В конце концов, мы пытаемся решить проблему Северной Ирландии».

Через два дня в китайском посольстве состоялся ответный банкет, который Чарльз бойкотировал, не­ взирая на требования протокола. В результате он по­ лучил как никогда много похвальных писем от бри­ танцев. На приеме Цзян развлекал гостей не­ ожиданным выхватыванием микрофона и исполнени­ ем бродвейского хита 30-х гг. «Наши сердца молоды и веселы», за которым последовала ария из китайской оперы. После окончания его караоке британское пра­ вительство почувствовало себя обязанным ответить, и банкет завершился сюрреалистическим спектак­ лем, где в главной роли выступил непопулярный в на­ роде премьер-министр коротышка Джон Прескотт, заставивший присутствующих спеть вместе с ним шлягер «Он парнишка ничего».

Этот дипломатический сироп не изменил мнение Китая. Цзян Цзэминь, добившийся того, что его при­ знали преемником Мао, благодаря в основном тому, что играл главную роль в жестоком подавлении выс­ туплений на Тяньаньмэнь в 1989 году, был оскорблен уличными протестами во время своего пребывания в Лондоне. Неразумные попытки британского прави­ тельства пресечь демонстрации вместо слов благо­ дарности вызвали у китайского лидера лишь презре­ 401 ТИБЕТ. ТИБЕТ ние. Прежде чем покинуть Великобританию, пред­ ставитель Цзян заявил, что в будущем «следует избе­ гать таких осложняющих факторов» и заклеймил де­ монстрантов, выступающих против правления Китая в Тибете, как «предателей, поддерживающих непра­ вое дело империализма и колониализма».

Иного я и не ожидал;

во время этого визита в пол­ ной мере проявились все особенности китайского правительства: надменность, нетерпимость, желание любой ценой сохранить власть, упрямое непонима­ ние иностранных обычаев, насаждение старой, жест­ кой, националистической идеологии, скрывающейся под маской деловой встречи.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ Вернувшись в Дхарамсалу через год, я ос­ тановился в новом отеле на вершине холма.

Монастырь Цечоклин хранил слишком мно­ го воспоминаний, чтобы возвращаться туда.

Я взял с собой старшего сы на— пятилет­ него Тензина. Отель был расписан красоч­ ными изображениями яков, солнечной тер­ расой обращен к горам, он показался мне наиболее подходящим для нас местом. Че­ рез две недели тут остановится 14-й карма па ринпоче, Угьен Тринле Дорже, самый важный из тулку, оставшийся в Тибете;

Цзян Цзэминь назвал этого человека «жи­ вым Буддой и патриотом». Драматический перелет кармапы через снежные Гималаи стал еще одним ударом по политике Китая в Тибете.

Солнечным утром мы сидели на террасе на свежем воздухе, поедая тосты с медом и наблюдая за раскачивающимися на деревь­ ях обезьянками. За соседним столиком ра­ зыгрывалась сцена между полным молодым тибетцем-монахом в серовато-зеленом одея­ нии и канадкой в вышитой куртке. Суть зак­ лючалась в-том, что она хотела бы взять под покровительство еще одного тибетского ре­ бенка, став его спонсором. Долгое время та 403 ТИБЕТ, ТИБЕТ кая сцена была традиционной для Дхарамсалы: поиск джиндага, или спонсора, который мог бы профинан­ сировать и практически поддержать обучение. Джин даги могли быть кем угодно и занимать в обществе различные положения, но установить отношения чо юон хотел каждый. Просители похитрее нацелива­ лись на иностранные учебные заведения, особенно на те, где за год обучения платили фиксированную сумму, которая за это время успевала несколько раз обернуться в экономике Индии.

Ловкость монаха впечатляла. Лет десять назад на улицах можно было встретить беззубого мужчину с куском бумаги, просящего милостыню. Сейчас перед просителем дымился кофе со сливками. «В тибет­ ском языке, — пояснял монах на безупречном анг­ лийском, — нет слова “протеже”, но я, как вы знае­ те, изучал западную психологию, и могу вам пореко­ мендовать девочку по имени Долма. Долме необходи­ ма искренняя забота;

ей нужен человек, которому она будет доверять». Монах получил деньги за по­ средничество, и на следующий день Долму привели в отель. Это была миловидная девочка, настоящий ан­ гелочек. Ее мать и тетя, обе ткачихи ковров, нервно ждали у ворот, в то время как канадка водила Долму по отелю и представляла постояльцам как свою дочь.

«Интересно, — подумал я. — И когда же эта дочь по­ явилась? И кто ее отец?»

Почти десять лет прошло с тех пор, как я был в МакЛеод Гандж, деревне неподалеку от Дхарамсалы.

Кажется, с тех пор здесь стало еще грязнее: в беспо­ рядке свисающие провода, рытвины, обнажающие ка­ нализационные трубы;

ветхие дома;

беженцы;

дорогие магазины для туристов с безделушками и рестораны, предлагающие яблочный пирог и картофельное пюре.

ПАТРИК ФРЕНЧ По стенам расклеены рекламы курсов рэйки, бес­ платных концертов, уроков медитации и предупреж­ дения об угрозе СПИДа: «ДОРОГИЕ ТИБЕТЦЫ, НИ­ КОГДА НЕ ЗАБЫВАЙТЕ О РЕЗИНОВОМ ЧЕХОЛЬ­ ЧИКЕ». Вдоль ранее пустынной дороги к резиденции далай-ламы пооткрывали магазины и интернет-кафе, скрывшие от глаз горы Дхауладхар. Повырастали здания и вокруг площади, так что теперь водителям автобусов, чтобы развернуться, приходится прибе­ гать к помощи мальчиков-индийцев со свистками.

В МакЛеод Ганжд все те же пожилые тибетки бредут к храму повернуть молитвенное колесо, а мо­ лодые люди в потертых кожаных куртках прохлажда­ ются на террасах. Душевнобольной, которого обри­ тая голова и густая борода делали похожим на мусуль­ манина, все так же просил еды на обочине дороги, как и 10 лет назад, но я знал, что пустырь, который рань­ ше был его домом, сейчас занят отелем. Я встретил знакомого старшего монаха: в футболке и джинсах он прогуливался по улице под руку с женщиной, ко­ торую вначале я принял за тибетку. Вблизи она ока­ залась француженкой, просто одета была в чубу и об­ вешана украшениями. Они выглядели счастливы­ ми — каждый их них представлял трофей для друго­ го. Я вспомнил, что в те времена, когда он был монахом, ему нравилась большегрудая новозеландка Кэри, которая говорила, что задалась задачей пере­ спать с максимально возможным числом тибетцев.

На улицах теперь меньше индийцев, зато довольно много причудливо одетых иностранцев: мужчина со светлой козлиной бородкой в кхампском националь­ ном наряде;

мотоциклист в пурпурной робе, перевя­ занной широким поясом, и волосами, тщательно зап­ летенными в косы;

похожая на католическую монаш­ 40Б ТИБЕТ. ТИБЕТ ку бритоголовая женщина;

старик с проколотыми ве­ ками в одежде индийского нищего;

худая девушка в обрезанной футболке и грубых штанах, исписанных лозунгами за свободный Тибет;

скандинавская пара в домотканых оранжево-желтой и красно-зеленой ро­ бах, вероятно в соответствии с их собственными рели­ гиозными традициями. Самый сильный эффект произ­ водила форма — пожилые тибетцы думают, что на за­ паде все носят такую одежду..

Рядом с Ганкуй, штабом работающего в изгнании правительства, расположены новые здания, припар­ кованы современные автомобили, но все сохраняется тот же нищенский, деревенский дух. Служащие оживленно занимались делами политических эмиг­ рантов. Я поднялся в библиотеку. Здесь мои старые знакомые обсуждали план референдума в Тибете и предстоящую поездку далай-ламы по Соединенным Штатам. Говорили о вооруженном восстании — по­ стоянный и бесплодный предмет разговоров среди ти­ бетцев с тех пор, как ЦРУ в начале 70-х прекратило финансирование мятежников.

Учитывая веру своих последователей в него и его имя, далай-лама пытался дать изгнанному правитель­ ству некоторые демократические свободы и привести к власти новых лидеров. Однако это не привело к ощутимым результатам, так как большинство тибет­ цев боятся ослабления традиционного авторитета Его Святейшества. Случай весьма редкий: проблема не в авторитарном лидере, а в консервативном обще­ ственном мнении. Пема Тинлей, редактор независи­ мого ежемесячника «Тибетское обозрение», пишет:

«Я не люблю говорить об этом, но все мы постоянно нуждаемся в демократизации и де­ ПАТРИК ФРЕНЧ лаем все возможное для того, чтобы люди по доброй воле взяли на себя ответственность за свои действия и судьбы. Но тибетцы неизменно отвечают: «Его Святейшество знает как луч­ ше», и это при том, что далай-лама и настаива­ ет, что не в интересах тибетского народа во всем и всегда полагаться на него».

В 2001 году прямым голосованием среди бежен цев-тибетцев был избран первый премьер-министр изгнанного правительства — Калон Трипа. Победив­ ший на выборах ринпоче Самдон немедленно заявил, что ни в коей мере не претендует на исполнительную власть далай-ламы:.«Я хотел бы просить далай-ламу отменить свое решение и по-прежнему нести тради­ ционную ответственность за управление страной в соответствии с положениями “Хартии тибетских из­ гнанников”». Перспектива отстранения китайского правительства от власти в Лхасе как никогда отдали­ лась. Однако когда в 2002 году далай-лама попал в больницу из-за проблем с желудком, ринпоче Самдон стал играть более заметную роль.

В отделе информации и международных связей меня приняли с большим почтением, чем хотелось бы. Я объяснил, что я здесь как писатель, а не как официальный гость. Это ничего не изменило. Все тот же теплый уважительный прием;

такое ощущение, что меня принимают за влиятельного иностранца, могущего чем-либо помочь в их борьбе.

Я пришел с совершенно определенной целью, а именно: выяснить число тибетцев, погибших во вре­ мя китайского правления. Тибет и факты несовмести­ мы. В одних странах отдают предпочтение статисти­ ке и таблицам, а в других — мифам и легендам, где 407 ТИБЕТ. ТИБЕТ перемешаны факты и то, что сохранила надежная че­ ловеческая память, где встречаются различные трак­ товки того, какими были события в прошлом. Как и старая тибетская теократия, автократия коммунис­ тов ограничивает доступ к данным, которые можно проверить, что заставляет и студентов и академиков, как в Тибете, так и за рубежом, обращаться к неофи­ циальным и незафиксированным данным. Я подсчи­ тал, что на недавней конференции Международной ассоциации по изучению Тибета (главной организа­ ции тибетологов) из 230 представленных там работ более сотни были посвящены религии, около ста — лингвистике, образованию, искусству, литературе, медицине, праву, социальным наукам и ботанике, и лишь двадцать четыре — дипломатической истории, политической истории или общественным наукам, и ни одна — экономике.

Результат этого академического пробела — лож­ ная информация во многих областях жизни Тибета, с готовностью предоставляемая коммунистическим правительством, живущими в изгнании тибетцами и сочувствующими им. Базовые данные, такие, напри­ мер, как количество населения в Тибете, неясны и спорны. Раньше в Тибете отсутствовала точная, стро­ гая информация. Не проводили соответствующих пе­ реписей населения, и хотя иногда в деталях фиксиро­ вали налоговые сборы, обычно записи ограничива­ лись отдельным монастырем или поместьем.

Далай-лама часто говорит о «шести миллионах тибетцев», тогда как по некоторым данным населе­ ние Тибета в прошлые века колебалось от одного до тридцати трех миллионов человек. Согласно той ин­ формации, что доступна, считается, что в 1950 году в мире проживало в целом 2,5 миллиона тибетцев, при­ ПАТРИК ФРЕНЧ мерно поровну — под контролем Лхасы и за предела­ ми Тибета. Сегодня приблизительно 2,49 миллионов тибетцев живет в Тибетском Автономном районе, 2,89 миллионов — в китайских провинциях, гранича­ щих с Тибетом, и около 0,12 миллиона— в изгна­ нии;

всего получается, таким образом, 5,5 милли­ онов человек11.

Если исходить из цифры в 6 миллионов, можно ут­ верждать, что 1,2 миллиона тибетцев, т.е. пятая часть предполагаемого коренного населения, были уничто­ жены в результате прямого китайского правления.

(Некоторые исследователи утверждают, что умерла одна шестая населения, и тогда получается, что вна­ чале предполагаемое население Тибета составляло 7,2 миллиона человек.) Принято оперировать числом в 1,2 миллиона, его часто приводят в качестве непре­ ложного факта не только в официальных документах, но и в независимых публикациях. Многочисленные организации повторяют его в своих материалах, вклю­ чая «Международное движение за освобождение Ти­ бета», «Тибетское общество Великобритании», «Ти­ бетский комитет в США» и «Движение за свободный Тибет». Просмотрев наугад американскую периодику за один только месяц, июнь 2000 года, я нашел там де­ вять ссылок на эту цифру. Большинство из этих ста­ тей написано по шаблону. В них приводятся проверен­ ные и общепринятые статистические данные1 2.

Цифра в 1,2 миллиона может показаться сомни­ тельной в связи с тем, что на момент китайского вторжения в Тибете проживало около 2,5 миллионов человек, и тогда получается, что половина населения погибла от рук коммунистов. После всего, что я ус­ лышал в Тибете, это кажется мне весьма вероятным.

Тем не менее статистика, основанная не только на 409 ТИБЕТ. ТИБЕТ проверенных источниках, но и на слухах, вызывает сомнения.

Внимательно проанализировав происхождение числа 1,2 миллиона, я обнаружил, что впервые эта цифра появляется в середине 80-х гг. В ответ на зап­ росы сочувствующих Тибету иностранцев, работаю­ щее в изгнании правительство занялось системати­ ческими поисками цифр, способных впечатлить за­ падных правоведов. Предстояло тщательно разоб­ раться в сводках, списках, таблицах и данных — или хоть чем-нибудь, похожим на данные. В Дхарам сале создали комиссию под руководством обще­ ственного деятеля Кунго Дхакдена, который напра­ вил делегатов в главные тибетские поселения в Ин­ дии, Непале и Бутане, чтобы выяснить мнение бе­ женцев по этому вопросу. В итоге назвали точную цифру 1 207 387 тибетцев;

сюда включили всех умерших в период между 1950— 1979 гг. от голода, побоев, насилия, всех казненных и доведенных до самоубийства, а также умерших на общественных заседаниях.

Эта цифра стала появляться в публикациях из­ гнанного правительства и в речах далай-ламы. Впер­ вые серьезность этой статистики была поставлена под сомнение в 1987 году, когда Палата представителей Конгресса США приняла резолюцию к законопроекту Государственного Департамента, где среди прочего имелось утверждение о том, что «свыше 1 миллиона тибетцев умерло в результате политической неста­ бильности, тюремных заключений, казней и массового голода, вызванных политикой КНР в Тибете». Прави­ тельство Китая опровергло резолюцию в обычной своей неуклюжей манере, но американская пропаган­ да на этот раз одержала победу. Ее заязление о том, ПАТРИК ФРЕНЧ что количество тибетских жертв китайского геноци­ да составляет 1,2 миллиона, повторяли снова и сно­ ва, и от многократных повторений это утверждение выглядело все более достоверным.

Изгнанное правительство, обеспокоенное тем, что этуциф ру повсеместно приняли, наложило зап­ рет на дальнейшие изыскания й не допустило иссле­ дователей к документам. Это нашло отклик в прессе.

В изданной в 1990 году книге «Тибет: За ледяным за­ навесом» журналистка Ванья Кьюли пишет, что пра­ вительство Дхарамсалы «в результате перепроверки имен погибших тибетцев может с уверенностью на­ звать цифру всего лишь в 1 207 487 (ничего себе — всего лишь!) человек». Кьюли полагает, что эта циф­ ра будет расти, поскольку изгнанное правительство «выразило готовность к международной сверке спис­ ка имен погибших тибетцев. Несомненно, что тибетс­ кое правительство в изгнании располагает помимо эт.ого еще именами и цифрами, но отказывается обна­ родовать их, до тех пор пока тщательным образом не проверит». Кьюли не единственная, кто так думает.

После двухдневных препирательств в Отделе ин­ формации и международных связей мне все-таки по­ зволили взглянуть на материалы исследования.


Меня несколько удивило, что разрешение дали имен­ но мне;

похоже, что новые служащие в отделе были людьми бесхитростными и, возможно, даже не подо­ зревали значительности моих исследований. Я вни­ мательно просматривал материалы с помощью одно­ го из молодых сотрудников, Топдена, родившегося и выросшего в изгнании в Индии. В скором времени он собирался поехать учиться в США. Топден старался отыскать потерянные файлы из архива, объяснял со­ провождающие документы.

411 ТИБЕТ. ТИБЕТ После трехдневного просмотра материала, мне стало ясно, что цифра в 1,2 миллиона никак не может быть верной. Документы были поделены на двадцать две части, распределенных по этническим регионам Тибета: У-Цанг, Кхам и Амдо. Две части отсутствова­ ли, можно было просмотреть только резюме. Име­ лись данные о погибших — отдельно по мужчинам, женщинам и воплощенным ламам, с указанием веро­ ятной причины смерти. Основная структура исследо­ вания вполне убедительна. Схема такова: изгнанники из определенной деревни сообщают о нескольких сотнях людей, умерших от голода в определенный пе­ риод, или об определенном числе казненных мона­ хов. Исследование построено на свидетельствах вы­ живших участников тех событий.

Однако я не нашел ни одного списка с фамилия­ ми. Это меня не удивило, я подозревал, что их вооб­ ще не существовало. Главным недостатком мне по­ казалось то, что в каждой части в статистику вклю­ чались, судя по всему, случайные цифры;

кроме того, постоянно повторялись непроверенные данные.

Людские потери в отдельных малонаселенных час­ тях Северного и Восточного Тибета неправдоподоб­ но высоки.

Приведу несколько примеров: количество погиб­ ших в битве при Амдо не сопоставимо с 40 ООО смер­ тей в Тригане. В одном документе говорится о 13 574 убитых в 1959 году в Лабранг Ташикхиле, тогда как в другом можно найти информацию о бо­ лее чем 14 ООО погибших в том же месте и в то же время. Цифра в 69 517 казненных в Амдо не имеет достоверных источников и, похоже, взята из спорно­ го отчета, опубликованного Международной юриди­ ческой комиссией. Заявление о том, что в Кхаме ПАТРИК ФРЕНЧ умерло 43 286 человек, сопровождается документом, где сообщается только о десяти тысячах смертей.

Единственный интервьюируемый заявляет о том, что в тюрьме в Кароне умерло тогда двадцать тысяч че­ ловек. В таблицу замученных до смерти в Кхаме включены десять тысяч тех, кто перед этим был упо­ мянут в списке казненных. Один информант бездо­ казательно утверждает, что 19000' человек были казнены около Конгбо. Согласно перехваченным данным самих китайцев, 87 884 тибетских беженцев были убиты в 1959 году в Центральном Тибете после подавления восстания;

однако эта цифра добавлена к имеющейся статистике по У-Цангу. Даже когда я сложил все, точные и неточные данные, получилось около 1,1 миллиона смертей.

Больше всего сбивало с толку то, что в списках имелось только 23 364 женщины. Это означало, что примерно 1,07 миллиона жертв были мужского по­ ла, что кажется невозможным, поскольку в 1950 го­ ду в Тибете всего проживало около 1,25 миллиона мужчин.

Я так и записал об этом исследовании в своем от­ чете, как о необходимой и абсолютно бесполезной попытке удовлетворить требования Запада в точных статистических данных и сводках. Возникло искуше­ ние добавить, что в целом исследование проведено точно, даже если в нем и есть отдельные недочеты.

Но после всего виденного в Тибете, я утвердился в мысли, что правда гораздо важнее, чем подтвержде­ ние прежней точки зрения. Пришло время взглянуть на Тибет более реалистично, эта страна итак слиш­ ком долго сносила всевозможные проекты доброже­ лательных иностранцев.

413 ТИБЕТ, ТИБЕТ По мере изучения документов я постепенно пере­ ходил от шока к отчаянию;

Топден также выглядел очень настороженным. Он был сбит с толку и встре­ вожен;

юноша силился понять, как могло взяться та­ кое нарушение в главном статистическом документе тибетского правительства.И хотя мы выросли в раз­ ных общественных условиях, в разных частях мира, мы оба принадлежали к одному поколению, которому внушили, что верить можно только фактам. Мы зна­ ли, что в борьбе сердец и умов следует опираться на точные данные.

Весьма поучительной в этом смысле оказалась реакция одного старого монаха, привлеченного к ис­ следованию. Его вызвали в Отдел информации и международных связей, чтобы он прояснил некото­ рые пробелы. К моему удивлению, он не беспокоился о том, что я обнаружил. Какое имеет значение то, что данные не точны? Все знают, как много тибетцев умерло в результате преследований китайских ком­ мунистов. Разве кто-то это оспаривает? Я объяснил, что вовсе не ставлю под сомнения перенесенные ти­ бетцами страдания, но я добиваюсь точности, а не собираюсь заниматься голословной пропагандой. Мы с ним так и не смогли понять друг друга. Вспомнил старого монаха, когда читал строки доклада Нобе­ левского лауреата B.C. Найпола: «Бессильные лгут о себе и лгут самим себе, потому что у них просто нет другого пути».

Маловероятно, что когда-нибудь появится реаль­ ная альтернатива цифре в 1,2 миллиона. Историк Уоррен Смит, изучая проблему падения роста насе­ ления, пишет, что статистика китайского правитель­ ства «скорее подтверждает позицию тибетцев о мае ПАТРИК ОРЕНЧ совых смертях, чем отрицает». По его оценке около 200 ООО тибетцев «потеряны» в статистических свод­ ках по Тибетскому автономному району. Если исхо­ дить из того, что смертность в Ганьсу, Сычуани и Цинхае в начале 60-х гг. была высокой, а судя по все­ му, так и было, то получится, что в приграничных об­ ластях Тибета умерло так же много людей, как и в Центральном Тибете. Если это так, то, видимо, смерть полмиллиона тибетцев явилась «прямым ре­ зультатом» политики Китайской Народной Респуб­ лики. Цифра просто ужасающая, однако нельзя ска­ зать, чтобы совсем уж неожиданная.

*** Прихватив с собой пятилетнего сына Тензина, я отправился к далай-ламе. Бодхисаттва сострадания стоял в конце длинной колоннады в окружении свя­ щеннослужителей. Я был потрясен его физической мощью и внешностью: открытые руки, коричневое одеяние, выразительное лицо. Когда мы подошли, и далай-лама увидел малыша Тензина, то он присел, его свита — тоже. Даже в начале XXI века далай-лама ос­ тавался далай-ламой. Мы обменялись катагами и воп­ росами, затем далай-лама коснулся лба моего сына, благословив его. Мне это показалось очень трогатель­ ным. Потом Тензин убежал играть с другом, и тут да­ лай-лама заметил, что тот забыл своего темно-зелено­ го игрушечного дракона Пиффина. Я бросил его вслед сыну под испуганными взглядами охраны, и Пиффин заскользил по мраморному полу колоннады. Далай лама неожиданно рассмеялся — это был момент ис­ кренней, неподдельной радости.

415 ТИБЕТ. ТИБЕТ Все интервью с далай-ламой, как правило, строят­ ся по стандартному образцу. Показателен пример с герцогиней Йоркской. «Мне 41 год, я ищу способы познания себя и своей души, хочу разобраться, к чему мы все стремимся, — сказала она после беседы с далай-ламой в телевизионной программе. — Разум мой был чист перед встречей с далай-ламой, я нерв­ ничала, у меня потели ладони, я была в таком напря­ жении, что, казалось, все перезабыла. Но когда я вошла в комнату и встретилась с Его Святейше­ ством, то перестала волноваться, а просто благого­ вейно слушала».

Такова обычная реакция. Я помню журналистов из съемочной группы на конференции далай-ламы в Лондоне, блаженно улыбающихся, прикованных к месту харизмой и состраданием ко всему человече­ ству, исходящими от человека, который уже полве­ ка защищает дело Тибета, чей народ так пострадал.

Я также помню речь далай-ламы в Дхарамсале в 1990 году. Тогда произошел конфликт между тибет­ скими беженцами и местными индийцами. Я был единственным иностранцем, и мне предоставили синхронного переводчика. Я был удивлен строгос­ тью, непререкаемостью его речи и одновременно ее убедительностью. Он говорил со своим народом как грозный отец, отчитывающий детей. Не было и сле­ да юмора и мягкости, проявляемых далай-ламой пе­ ред западными слушателями. Толпа почтительно внимала и разошлась смиренная.

Ни один тибетец не стоит на равных с далай-ла­ мой. Даже его ближайшие советники, такие как Тен зин Гьяче Тетхонг, работающий с ним уже около соро­ ка лет, или Лоди Гьяри, тибетский представитель в Ва­ шингтоне, хотя и говорят с далай-ламой откровенно о ПАТРИК ФРЕНЧ политике, относятся к нему с благоговением. Один из­ вестный тибетский режиссер как-то сказал мне, что ему кажется невозможным провести интервью с да­ лай-ламой: врожденная преданность и глубокая почти­ тельность помешают ему задать необходимые вопро­ сы. Один тибетский историк говорил, что избегает бе­ сед с далай-ламой из-за боязни того, что его попросят скрыть нежелательные факты, и он не сможет отка­ зать. На Западе, за отсутствием подобных культурных традиций, с далай-ламой общаются свободно, и сам он тоже обычно спокойно воспринимает несоблюдение формальностей. Юмор и обаяние помогают ему укло­ няться от сложных вопросов.

Мы сидели в ком'нате для приема гостей, в крес­ лах и за низкими столиками. Я задавал вопросы.

Его родители из Тибета?

«Не совсем так. Тогда на область, где он родился, уже не распространялась власть тибетского прави-, тельства. Она подчинялась мусульманскому воена­ чальнику Ма Фу Фаню».

Они знали тибетский язык?

«В моей родной деревне говорили на местном диа­ лекте китайского, но мой старший брат жил в Кумбу ме, он знал амдоский вариант тибетского. Думаю, моя мать хорошо понимала его».

Что он испытал, впервые встретившись с Мао?

«Восхищение и уважение, восхищение им как ве­ ликим вождем революции. Он так просто общался с людьми, в его поведении не было ничего показного.


Он старался выглядеть старым китайским крестьяни­ ном. Правда, когда началась “культурная револю­ ция”, он надел военную форму. (Тут мой собеседник рассмеялся свои знаменитым смехом.) Это выгляде­ ло так странно».

417 ТИБЕТ, ТИБЕТ А что он думает о Чжоу Эньлае?

«О, этот был настолько умен, что казалось, он лжет. И невероятно учтив — слишком учтив».

Тут я сказал далай-ламе, что был потрясен готов­ ностью тибетцев к насилию, скоростью, с которой они вдруг выбрасывали кулак или доставали нож.

И поинтересовался, не явилось ли его стремлению к ненасилию своего рода реакцией на столь агрессив­ ную практику?

«Я думаю, на меня в основном повлияли принципы буддизма. Мои убеждения утвердились после про­ смотра фильма о войне в Корее, китайского пропаган­ дистского фильма. Когда я вспоминаю весьетот огонь, оружие и убийства, мне становится тяжело дышать...

Я знаю об осаде Сталинграда, о голоде, о том, как люди ели лошадей, о нацистском Холокосте. Все это выработало во мне стойкое отвращение к насилию.

Это часть учения Будды. Тысячи лет буддизм решал те же вечные проблемы: войны, болезни, страдания, ста­ рость. Они одинаковы в любом обществе, неважно, бо­ гатом или бедном».

Какова была его реакция на захват Тибета китай­ цами?

Ответ оказался неожиданным. «Я был воодушев­ лен;

мне казалось, что Тибет сможет измениться под руководством Китая. Председатель Мао много обе­ щал. В то время у всех на языке были новые слова — отечество, социализм, пролетариат. Вначале люди вы­ говаривали их с трудом, потом это происходило авто­ матически... Я покинул Тибет не потому, что был про­ тив реформ. Мне не нравилось, что коммунисты про­ водили их слишком быстро. Именно поэтому на вос­ токе возмутились кхампы. Нельзя было открыто поддержать их мятеж, потому что мы знали, что он по 14 Тибет, Тибет ПАТРИК ФРЕНЧ терпит поражение. Если бы мы перестали оказывать поддержку китайцам, восстание распространилось бы на Центральный Тибет. Этого нельзя было допус­ тить. Но в 1959 году я был просто вынужден бежать в Индию».

Когда он покинул Тибет, преследования тибетцев стали особенно жестокими. Некоторые утверждают, что его отъезд был организован коммунистами. «Я не буду печалиться, если мы потеряем далай-ламу», — сказал Мао, когда в 1956 году стало ясно, что далай лама проиграет. Цзян Цзэминь заявил, что НОА ок­ ружила далай-ламу на холме во время побега, но Мао позволил ему уйти13.

Раскаивается ли он в том, что оставил свой на­ род?

«Я ни о чем не жалею. История показывает, что мы принимаем правильные решения в нужное время.

В 60-х, когда началась “культурная революция”, не­ которые из моих советников здесь, в Дхарамсале, го­ ворили: “Теперь-то мы знаем, что вы приняли пра­ вильное решение в марте 1959 года”. До этого, при­ знаюсь, я сомневался».

Что он думает о популяризации дела Тибета на Западе, например о фильме «Семь лет в Тибете», где неверно представлена политика Лхасы, вторжение, нарисован порочащий портрет калона Нгабо Нгавана Джигме? Нгабо говорил в своем интервью китайско­ му журналу, что фильм «полон сфабрикованных фак­ тов» и содержит «злобные выпады» в его сторону. Он также спрашивал: «Интересно, если бы не образ са­ мого 14-го далай-ламы, сняли бы вообще этот фильм?»

Далай-лама задумался, прежде чем ответить.

«Это не документальный фильм. Он вовсе не должен 419 ТИБЕТ. ТИБЕТ соответствовать действительности. Я видел его, но не полностью. Мне говорили, что даже китайцы сня­ ли фильм обо мне. Полагаю, что фильм этот должен быть... не слишком хорош». Тут он опять засмеялся и еще некоторое время продолжал улыбаться, а за­ тем внезапно прекратил и очень серьезно посмотрел на меня.

Не следует ли ему вернуться из изгнания и рабо­ тать в Тибете;

не лучше ли это, чем путешествовать по миру, проповедуя тибетский буддизм и пытаясь спас­ ти материалистический Запад от него же самого?

Далай-лама посовещался с секретарем, прежде чем ответить. «Я не знаю. Меня касается все, что происходит в Тибете. Некоторые тибетцы чересчур уповают на усилия одного... Вернется ли далай-лама на родину или нет, в изгнании все равно будет суще­ ствовать община беженцев. Это борьба целой нации, а не одного поколения или отдельного человека. Если вдруг правительство Китая предложит мне вернуть­ ся, я отвечу: “Это не выход”. Если далай-лама вер­ нется, то проблема Тибета этим решена не будет».

В то же утро, еще до встречи, я обсуждал ком­ мерческие успехи далай-ламы с его сотрудниками.

Никто не нес ответственность за эту сторону дела и даже не представлял, как все происходит. Прибыль от продаж видеозаписей его учения достается тому, кто их продает. Проект «Позвони далай-ламе» был от­ менен в последний момент, когда стало ясно, что его собираются организовать, чтобы выжать максимум денег, а отнюдь не в качестве благотворительной службы. Вызвавшее много споров появление далай ламы в рекламе «Думай как следует» компании «Арр1е» оплачено не было, в качестве гонорара обеща­ ли прислать компьютеры. Кто получил эти компью­ ПАТРИК ФРЕНЧ теры? Неизвестно. Решение приняли в манере ad hoc, по совету представителей Тибета в зарубежных странах или членов семьи далай-ламы. Принятие предлагаемого проекта во многом зависит от реко­ мендаций, которыми его автор сможет заручиться, расположив к себе деятелей протибетского движе­ ния. А я по собственному опыту знаю, что там встре­ чаются самые разные люди.

Более сотни книг было выпущено под именем далай-ламы. Список бестселлеров возглавляют «Ис­ кусство счастья» и «Этика нового тысячелетия».

Его работами уставлены полки книжных магазинов в МакЛеод Гандж: «Комментарии к 37 практикам бодхисаттвы», «Малая книга буддизма», «Политика доброты», «Божественная йога», «Сознание на пере­ крестке: Разговор с далай-ламой о научном мышле­ нии и буддизме». Многие из них представляют со­ бой плохо отредактированные записи его речей, не­ которые включают отдельные цитаты из более ран­ них публикаций, другие — едва ли написаны далай-ламой, но имеют на обложке его портрет, что­ бы лучше раскупали. Несколько книг действительно настоящие — результат длительной работы далай ламы с выбранным автором. Никто не проверяет, что пишут от имени далай-ламы. Часто «друг» Тибе­ та предлагает офису далай-ламы свой вариант кни­ ги, который и принимается. В некоторых случаях далай-лама получает каких-нибудь 10% отчислений за авторские права или 1% с продаж, а все осталь­ ное достается литературному агенту, или издателю, или кому-нибудь еще. Об этом его советникам изве­ стно мало14.

Один из помощников далай-ламы задал мне со­ вершенно потрясающий вопрос.

421 ТИБЕТ. ТИБЕТ — А что бы вы посоветовали нам сделать? — спросил он.

— Не полагаться на совет случайных людей, вро­ де меня. Перестать просить совета от таких людей, как я. Нанять независимого юриста, не принадлежа­ щего к тибетскому движению, чтобы заключить соот­ ветствующие договоры и быть уверенными в том, что все связанное с именем далай-ламы — книги, видео­ записи, да что угодно — проходит через его офис, а прибыль поступает в Дхарамсалу.

— А не могли бы вы подготовить что-нибудь для нас, может быть, несколько страниц?

— Я не юрист.

Когда я спросил далай-ламу об этом, он отреаги­ ровал совершенно непонятным образом. Он, каза­ лось, очень удивился, узнав о якобы написанных им книгах, но не разделил моего негодования по поводу самонадеянных авторов, примкнувших к тибетскому движению.

«Мой долг в том, чтобы нести учение Великого Будды. Широкое распространение книг может прине­ сти пользу. Важно, чтобы не возникало непонимания буддизма, как было в прошлом, когда практиковали идеи Тантры и черной магии...»

Он помолчал некоторое время, неподвижно глядя вперед.

«Да, вполне возможно, что все было именно так, как вы говорите. Кое-кто честно говорил мне, что ему нужно имя далай-ламы, иначе книгу не будут поку­ пать. Я соглашался. Но они ведь хотели как лучше».

Он действительно думает, что у этих людей были добрые намерения?

Далай-лама ушел от ответа: «В каждом обществе есть свои проблемы».

ПАТРИК ФРЕН -' А как насчет материалов, предоставленных рабо­ тающим в изгнании тибетским правительством, в ко­ торых делаются серьезные заявления насчет тибетс­ кой границы и приводятся сведения б количестве людей, погибших за годы коммунистического прав­ ления?

«Я думаю, что сейчас они стали проводить иссле­ дования более тщательно. На эту тему вам лучше по­ говорить с самими министрами».

Я почувствовал, что пора заканчивать разговор, и спросил его, как он думает, долго ли он еще про­ живет?

«Я думаю, еще несколько десятилетий, если, ко­ нечно, не произойдет что-нибудь вроде авиакатастро­ фы. Люди обсуждают предстоящий визит Нагарджу ны в Нагаланд, но ведь можно отправиться в Нага ланд на самолете и не вернуться».

Что будет после его ухода?

«Сохранится ли институт далай-лам, зависит от тибетского народа. Рано или поздно он прекратит су­ ществовать. Но тибетский буддизм не закончится».

Далай-ламу трудно понять, он какой-то закрытый человек, одновременно наивный и мудрый, по-детски ребячливый и невероятно прозорливый. Хотя я и на­ блюдал за ним почти двадцать лет, я вряд ли могу до­ гадаться, что же руководило его поступками и какова же в действительности его политическая стратегия.

Я гадал, могло ли его-искреннее лицо оказаться всего лишь маской, я уже столкнулся с подобным в случае с молодым идеалистом, несколькими месяцами ранее бежавшим из Тибета. Осенью 1959 года далай-лама давал интервью в Нью-Дели и шокировал свое окру­ жение, разрешив беседовавшему с ним писателю Дому Мораэсу выйти из комнаты, повернувшись к 423 ТИБЕТ. ТИБЕТ нему спиной, что было грубейшим нарушением про­ токола. Далай-лама говорил страстно, и простота фраз усиливала их значение.

«В мире сегодня существуют две великие силы, — сказал он' — Одна — сила людей, у кото­ рых есть власть, есть армии, чтобы защищать эту власть, есть земля, откуда они могут набирать людей для армии. Другая сила — это бедные и обездолен­ ные. Силы эти находятся в постоянном противостоя­ нии, и не трудно догадаться, кто проиграет... Если существующее положение вещей не изменится, мир погибнет. Поэтому каждый поэт, каждый верующий человек, каждый политический лидер должен бо­ роться с неравенством, разделяющим людей, до са­ мой смерти».

Затем он попросил меня рассказать о моем путе­ шествии по Тибету, обо всем, что я видел и слышал.

Я рассказал достаточно подробно. Он все понял пра­ вильно. У него было очень четкое представление о том, что происходит на родине. Ничто из сказанного не вызвало у далай-ламы удивления, к тому же, в от­ личие от многих живущих в изгнании тибетцев, он не верил восторженной протибетской пропаганде, на­ полнявшей Дхарамсалу.

У меня сложилось впечатление, что внутренняя жизнь далай-ламы течет где-то далеко и лежит в ос­ новании всего, что он делает, и что его сердце оста­ лось в Потале. Духовная практика и отправление религиозных обязанностей стояли у этого человека на первом месте, только поклоны и чтение молитв отнимали у него по четыре часа ежедневно. Мир меняется, но солнце и луна остаются все теми же;

борьба за независимый Т ибет— это не борьба од­ ного человека или поколения, а борьба всего наро­ ПАТРИК ФРЕНЧ да. Размышляя о том, как все начиналось, вспоми­ ная далай-ламу, стоящего под моросящим дождем моего детства, и анализируя настоящее, я понял, что вся его жизнь была искуплением грехов, утвер­ ждением чего-то более масштабного и прочного, чем современное положение Тибета в разрушаю­ щемся мире.

Но я знаю, что далай-лама проиграл сражение и, возможно, упустил единственный ничтожный шанс, отказавшись от предложенного сотрудничества с Китаем. Оказавшись в ловушке обстоятельств и ис­ тории, старый Тибет исчез и никогда не возродится.

Я чувствовал, что единственная реальная возмож­ ность тибетцев добиться в будущем исполнения сво­ ей мечты о свободе — это сегодня работать внутри китайской системы, пытаясь поставить как можно больше своих людей на важные посты, и ждать того дня, когда в Пекине начнутся реформы, в надежде, что Тибет получит тогда истинную автономию и возможность восстановить свое уникальное само­ сознание.

Критическое отношение к политическим решени­ ям лидеров тибетских изгнанников ничуть не умень­ шает моей личной привязанности к тибетцам. Есть что-то неповторимо-своеобразное в их юморе, их духе, их сострадании, всем стиле их жизни. Я до сих пор чувствую эмоциональную связь как с отдельны­ ми людьми, так и со всем тибетским народом.

Нельзя отрицать того факта, что Тибет изменил мою общественную и духовную жизнь;

но, несмотря на все что мне известно, я нё могу отказаться от ро­ мантического видения Тибета — потерянной земли, страны мечты, которую каждый может назвать сво­ им домом.

425 ТИБЕТ. ТИБЕТ *** Многое из того, что я помнил в Дхарамсале, ис­ чезло. Мои друзья умерли или уехали: кто-то в дру­ гие части Азии, кто-то в богатые страны, благодаря выгодному браку, собственной хитрости или просто удаче. Монахи вышли из монастырей;

многие органи­ зации распались— из-за отсутствия денег, из-за внутренней борьбы или же просто не смогли выжить в обществе, где отсутствуют инфраструктура, ста­ бильность, благополучие;

где подчас уничтожен даже институт семьи;

а единственные друзья, позволяю­ щие вернуться в добрые старые времена, алкоголь и опиум. Сейчас я вижу шаткость позиции тибетских изгнанников. Пекин оказывает постоянное давление на Нью-Дели, желая уничтожить их, но культурный и религиозный авторитет далай-ламы в Индии на­ столько высок, что служит ему надежной защитой от Китая. Когда он умрет, эта защита быстро исчезнет.

Я не понимал этой нестабильности, когда был моложе;

но даже сейчас у меня в голове не уклады­ вается, как легко здесь ломаются человеческие жиз­ ни. Мне вспомнились строки Гинзберга: «Лучшие умы моего поколения, уничтоженные сумасшестви­ ем, неприкрытой истерией голода, вынуждены тас­ каться по негритянским кварталам, с рассвета изыс­ кивая, на кого бы излить свою злость». Я думал в связи с этим о ранней смерти несравненного Церина Вангьяла, бессменного редактора «Тибетского обо­ зрения», который умер от гепатита Б, пытаясь полу­ чить убежище в Канаде;

и о Пеме Лхундупе, главе Тибетского молодежного конгресса и отце трех дево­ чек, который погиб, когда на него обрушился второй ПАТРИК ФРЕНЧ этаж его же собственного дома в Дхарамсале. Раз­ мышляя о разрушенных жизнях, я вспомнил Нгоду па. Я все еще помню его пронзительный высокий го­ лос, крик, перекрывший шум толпы: «Ро йуаЫ Ро Иапдгеп!». Я помню дрожащий ореол оранжевого света и его руки, сложенные для молитвы;

помню свет, угаснувший, когда он упал, и мир, словно убе­ гающий прочь в замешательстве. Нгодуп был лично­ стью, попавшей в ловушку истории, он принял реше­ ние по собственной доброй воле и воплотил его в жизнь в безнадежном и одновременно исполненном надежды жесте.

Лобсан Янфел был другом Нгодупа еще с армейс­ ких времен, и я отправился на поиски этого челове­ ка. Он сидел за игральной доской вместе с нескольки­ ми пожилыми людьми в небольшом домике на верши­ не холма. Он сказал: «Ну что ж, я думаю, что могу поговорить с вами несколько минут. Не вижу при­ чин, почему я не мог бы сделать этого». Мы вышли и уселись на крыше, наблюдая за деревней. Лобсан был беженцем старого образца, настороженным и вежливым, он надевал под нелепый яркий ситцевый пиджак много слоев другой одежды. Разговаривая, он щелкал четками.

Он рассказал, что Нгодуп приехал из Централь­ ного Тибета в Индию в 1959 году. Первым делом он совершил паломничество в буддистские города Бодху Гайа и Бенарес, чтобы совершить пуджас и религи­ озные обряды за членов своей семьи. Потом он не­ продолжительное время был сельскохозяйственным рабочим и дорожным строителем, после чего вступил в двадцать второй полк, тибетскую часть индийской армии, получивший название «Армия Ламы». Во вре­ ТИБЕТ. ТИБЕТ мя войны, вернувшей Восточный Пакистан в состав Бангладеш, войны, в которой тибетцы заработали ре­ путацию отважных солдат, Нгодуп служил десантни­ ком. Он редко вспоминал об этом времени, поскольку не был уверен, что достойно участвовать в чужой войне. Лобсан сказал, что если бы это была война с Китаем, все могло бы быть по-другому.

Затем Нгодуп ушел из армии, приехал в Дхарам­ салу и поселился при монастыре Цечоклин. Они с Лобсаном были старые знакомые и могли поручиться друг за друга. Нгодуп вообще-то держался обособлен­ но, но любил играть в карты. Ему нравилось жить при монастыре, хотя он был не слишком религиозен.

Он выбирал себе странные занятия, работая посыль­ ным в правительственном офисе в Ганкуй и готовя еду для иностранцев в Цечоклине. Его дружба с Лоб­ саном была дружбой по необходимости. Они встреча­ лись со старыми товарищами по армии, маленькой группкой людей, вместе старели, беседовали, сижи­ вали за игральной доской, боролись за выживание, скрывались.

Я спросил Лобсана, почему Нгодуп совершил са­ моубийство.

«Он давно вбил себе в голову, что должен совер­ шить что-то стоящее для Тибета. Я знал об этом. Ког­ да он отправился в Дели, чтобы участвовать в голо­ довке, я подумал, что он обязательно что-то сделает.

Перед тем как уйти, Нгодуп сказал мне: «Если я не вернусь, продай мои вещи, а деньги отдай Молодеж­ ному конгрессу. Им нужны средства для освободи­ тельной борьбы». Я бы не сказал, что Нгодуп интере­ совался политикой, но он очень любил свою Родину.

Он чувствовал, что должен сделать что-нибудь важ­ ПАТРИК ФРЕНЧ ное. В конце концов, он просто хотел сделать хоть что-нибудь».

Thak choego ray. Ты должен принять решение и выполнить его.

*** Я поехал в Патханкот на такси, сынишка прикор­ нул у меня на коленях и спал до тех пор, пока моло­ дой индиец-водитель не разбудил его, резко вильнув на спуске с холма. Мы ехали в темноте прямо через поля, и в неверном свете фар мелькали какие-то странные контуры и фигуры.

Я возвращался домой, увозя в своем сердце образ Нгодупа. Я вспоминал, как он, слегка улыбаясь, кла­ нялся, а солнце поднималось высоко над коньками крыш деревянных домов;

как он расставлял на столе перед нами чашки, блюдца, чайник, сахарницу, плас­ тиковый стакан с горячим молоком и тарелку с нама­ занными маслом тостами. Затем он поворачивался и уходил, спускаясь по каменным ступенькам к монас­ тырской кухне, гремя алюминиевым подносом и на ходу подтягивая залатанные коричневые брюки. Ему было тогда сорок девять лет. Ему еще предстояло сделать свой выбор.

ПРИМЕЧАНИЯ Я чувствую себя в неоплатном долгу пе­ ред друзьями, переводчиками и всеми, кто согласился побеседовать со мной. Я бла­ годарен всем, кто помогал мне в исследо­ ваниях и готовил интервью для этой книги. Поскольку открыто называть имена тибетцев я не могу, я посчитал не­ правильным назвать здесь и моих помощ­ ников из других стран, хотя их знания были мне крайне полезны. Тем не менее я упомяну фамилии начальников Отдела общественной безопасности Тибетского автономного района (тех, кто служил там в 1992 году). Не спросив у них разре­ шения, я использовал их имена в качестве псевдонимов для некоторых реальных людей, упомянутых в моей книге, позво­ лив тем сохранить анонимность.

Самые свежие новости о Тибете мож­ но узнать в Интернете по адресу w w w.tibet.ca/w tn n ew s.h tm.

Приношу свою благодарность фонду К. Бланделла за присуждение мне иссле­ довательского гранта.

ПАТРИК ФРЕНЧ ГЛАВА 1 Уолтер Майкл, Бэквит Кристофер. Некото­ рые индоевропейские элементы в ранней тибетской культуре: Исследования по Тибету (Tibetian Studies).



Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.