авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |

«ТРУДЫ ИСТОРИЧЕСКОГО ФАКУЛЬТЕТА СПбГУ Редакционный совет: д-р ист. наук А. Ю. Дворниченко (председатель), д-р ист. наук Э. Д. Фролов, д-р ...»

-- [ Страница 10 ] --

Следует выделить «полуславянские» названия русских (или прежде русских) низовых сел — Иванчуг (Иванов учуг, «место для ловли») и Кошиванка (народная этимология — «стоянка Ивана»). В других случаях возникали «парные» топонимы с этнической окраской, на пример Русская Башмаковка (русские) и Татарская Башмаковка (пере селившиеся в начале XVII в. ногайцы-юртовцы).

Выделенный автором так называемый «бугристый» тип назва ний (соответствовавший безопасным при разливах рек возвышен ным местам) мог иметь и славянское оформление (Ракушский, Ба раний, Яблоневый Бугор), и тюркское (Ярлы-Тюбе = Осыпной Бугор, Ак-Тюбе и т. п.). В селе Красный Бугор на взморье, как было уста новлено автором, в середине XVIII в. поселились «краснобугоринские болдыри», потомки русских и жившей тогда в низовой дельте осо бой группы «николинских» калмыков-христиан (теперь здесь больше Е.А.Васильева казахов). С теми же калмыками, сохранявшими тайком древний ша манизм, связывается название бывшего поселка Бухульген (священ ный небесный, синий бык). Он просуществовал до конца 20-х го дов XX в., но был уже населен казахами.

Таким образом, мы можем фиксировать поселение славян (русских, украинцев, включая казаков) в местностях, сохранивших топони мию от прежнего, не до конца ясного этнически, населения, кон такты их между собой и с иноэтническими группами, также пере селявшимися в Астраханский край в данный период.

В течение XVIII в. происходит активное освоение пустующих земель Астраханской области. Основная часть переселенцев была из центральных губерний России: Московской, Тамбовской, Воронеж ской, Костромской, Рязанской. Освоение земель происходило двумя путями: строительство казачьих поселений-крепостей по решению правительства и проникновение русских рыбацких ватаг, крестьян землепашцев, бежавших на юг от крепостного гнета.

Сенатским указом от 1750 г. учреждался Астраханский казачий полк из 500 человек. Необходимость защиты степных рубежей за ставила правительство создать эти казачьи формирования в Астра ханской губернии.

Астраханский казачий полк размещался в Астрахани, казаки жили в своих домах. Управлять полком было сложно, поэтому было ре шено поселить полк отдельной казачьей станицей на бугре Сунгур.

Поселение стало называться Казачьей слободой, позднее — Казачьим бугром и, наконец, Казачьебугоринской станицей, а речка Луковка, омывающая бугор, — Казачьим ериком3.

В уездных городках губернии существовали самостоятельные казачьи команды: Красноярская, Черноярская, Енотаевская, Царицин ская, Камышинская и Саратовкая. Все они позднее были причислены к Астраханскому казачьему войску. Особенностью Астраханского казачьего войска было то, что оно, в отличие от природных казачьих войск Дона, Терека, Урала, являлось созданным государством под разделением, предназначенным для охраны границ осваиваемого Нижнего Поволжья. Этими задачами определялась и служба каза ков, заключавшаяся в охране солевых промыслов, рыбных ватаг, ямского дела в губернии. Кроме того, астраханские казаки охраняли границу от разбойничьих нападений, производившихся с территории Историястановленияполиэтническогосоставанаселения...

Кавказа и из-за Урала. Казаки также обеспечили карантинные меро приятия во время эпидемии холеры и чумы.

Во второй половине XVIII в. при Екатерине II (примерно с 1780 г.) для освоения низовьев Волги началось принудительное переселение государственных крестьян — русских, чувашей, мордвы, татар из Среднего Поволжья. К ним добавились беглые люди, демобилизо ванные солдаты.

Важную роль играло астраханское казачество и в хозяйственном освоении края. Основанные по распоряжению губернатора Беке това в 1765–1766 гг. станицы Лебяжинская, Замьяновская, Серо глазинская, Ветлянинская, Грачевская, Косикинская, Копановская явились первыми сельскими поселениями на ранее пустынном тракте от Черного Яра до Астрахани. Именно казаки первыми начали пре вращать безжизненные степи в поля, бахчи, сады и огороды. Чис ленность городского и сельского казачества составила 7283 души обоего пола.

Особенностью астраханского казачества был его полиэтнический состав. Среди казаков были русские и поляки, калмыки и татары, малороссы. Казачество являло пример религиозной терпимости. Хотя подавляющее большинство казаков были православными, среди них встречались и мусульмане, и католики и даже старообрядцы. Бу дучи на первых порах отличными друг от друга по этническим и религиозным признакам, казаки были объединены конвойно-кара ульной службой и взаимной экономической заинтересованностью4.

В XVIII веке в Поволжье появились украинцы, приезжавшие на заработки. Вокруг соляных озер Баскунчак и Эльтон появилась «чумацкая» миграция, украинская по происхождению.

Украинцы поселились в Саратове, Камышине, Черном Яру, Крас ном Яру и Астрахани, образуя земледельческие слободы. Каждая слобода возглавлялась старостой. Все члены этих общин платили государству семигривенную подать.

В фондах астраханского архива сохранились документы за 1782 г., содержащие сведения об украинском сообществе, которые не публи ковались до 1967 г. Один из этих документов — ревизский реестр, представленный местным властям украинским старостою Игнатом Дюжинковым о последней переписи украинцев на территории Аст рахани. Всего было произведено две переписи украинского населения Е.А.Васильева на территории Астраханской области — в 1763 и 1782 гг. Эти два документа дают сведения об украинцах в Астрахани. Как свиде тельствует рукопись «Топографического описания Астраханской гу бернии» 1785 г., украинцы были приписаны к ведомству губернской канцелярии, а не к магистрату, к которому приписывались купцы и мастеровые люди. Когда точно возникло в Астрахани украинское сообщество — сказать трудно. Указом 1763 г. на украинцев был рас пространен «подушный» налог. Однако документы о «подушном»

налоге не дают ясного представления о том, сколько украинцев было в рыбацких ватагах, на судах и на верфях в Персии. Для перера ботки богатых рыбных уловов требовались работники, и украинцев нанимали на промыслы и на суда, которые ходили вниз и вверх по Волге. Перепись 1782 г. на территории Астраханской губернии выявила 811 украинцев (486 мужчин, 325 женщин и детей) — вы ходцев из Лубенского, Нежинского и Полтавского уездов Украины.

Астрахань была важным торгово-промышленным узлом, губерн ским центром, а также центром Волжско-Каспийского рыбацкого промысла. Проживая теперь здесь, украинцы легко приспосаблива лись к укладу основной части местного населения5.

При преобладании славян в составе населения Астраханского края уже с V–V вв. был довольно значителен элемент восточ –V V ного, азиатского (оседлого и особенно кочевого) этнического про исхождения. Здесь проживали грузины, татары, индийцы, иранцы, бухарцы и армяне. Они проложили торговые пути к Астрахани через Моздок и степи Терека. Русское правительство разрешило иност ранным купцам селиться на Садовом бугре, так как оно было заин тересовано в развитии торговых отношений со странами Востока6.

В 1744, 1746, 1759 гг. были изданы указы, которые разрешили людям разных национальностей жить в Астрахани и также дали право селиться слободами. В центре города образовались Агрыжан ская (Индийская)7, Гилянская8, Бухарская, за каналом располагались Татарская, Армянская9, Солдатская10, а также Безродная слободы.

Последние получили свое название от самовольно поселившихся беглецов, которые, приходя из разных мест в Астрахань, объявляли себя безродными11.

Одно из первых упоминаний об армянах, проживающих в Аст рахани, мы встречаем в Софийской, Воскресенской и Никоновской Историястановленияполиэтническогосоставанаселения...

летописях, где сообщается об эпидемии 1346 г.: «...казнь бысть от бога на люди под восточною страною на город Орнач, и на Хазторокань, и на Сарай, и на Бездеж, и на прочие грады во странах их;

бысть мор силен на Бесермены, и на Татары, и на Ормены, и на Обезы, и на Жиды, и на Орязы, и на Черкасы, и на всех тамо живущих, яко не бе кому их погребати...»12.

Исследуя историю Астрахани XVI в., П. Х. Хлебников отмечал существование бухарских и гилянских гостиных дворов, среди ино странных торговцев он упоминал в том числе армян. Они из-за своей малочисленностью не имели собственных гостиных дворов13 и про живали со своими семьями на гилянском дворе14. Однако Ключа ревская летопись первоначальное появление армян в Астрахани от носит к 1615 г.: «...на третье лето царствования царя и великого князя Михаила Федоровича первоначальные явились люди гости ные из армян, персиян и индийцев...»15.

К началу V века в Астрахани сформировалась армянская ко лония16, которая состояла преимущественно из торговых людей17.

В 1706 г. армянам принадлежало тридцать городских домов18. В том же году они получили разрешение Петра на строительство камен ной церкви19, а в указе от 23 сентября 1723 г. «именовали их уже Астраханскими жителями с давних лет».

С 1744 г. для проживания и торговли армян были изданы особые правила, как для привилегированного сословия. Им разрешалось свободно торговать в России, оставаться на временное жительство, селиться слободами, строить фабрики и заводы. Армян освободили от гильдейского сбора и обязали платить пошлину только за то вар20. Секретным предписанием было разрешено принимать армян в вечное Российское подданство21.

В 1734–1747 гг. к астраханским армянам присоединились бе женцы с Кавказа. Все они спасались от набегов персидского шаха Надира. В XIX в. Астрахань стала одним из крупнейших центров развития армянской культуры. Были открыты Агабабовское народ ное училище, епархиальное училище, армянская семинария.

В 1735 г. изгнанный грузинский царь Вахтанг решил оконча тельно поселиться в Астрахани, чтобы быть поближе к родине. С Вах тангом остались только наиболее преданные друзья. Уже в то время за рекой Кутум, близ Иоанно-Предтеченского монастыря, появилась Е.А.Васильева небольшая Грузинская слобода22. Издавна здесь была и улица Гру зинская, которая сохранила свое название до настоящего времени.

Кроме имеретинских выходцев в Астрахани стали селиться и жи тели других земель Грузии.

Петровские реформы были ориентированы на внедрение нового быта, близкого к европейскому. Возрастала потребность в иност ранных специалистах для подъема ремесел и торговли, а с разви тием просвещения, морского, военного и торгового флотов также в учителях, советниках и других представителях военных и граж данских профессий.

В 1702 г. в Астрахани насчитывалось около 100 немцев. Кроме трудностей адаптации к новым условиям жизни, быту и климату, существовали проблемы крещения детей при их рождении, венча ния вступающих в брак и погребения умерших по религиозным ка нонам. Большая часть немецкого населения придерживалась люте ранства. Немцы обращались к священникам в православных храмах с просьбой оказать им религиозные услуги. Но, по разъяснению Священного Синода, православным священникам запрещалось оказы вать услуги немцам и другим иностранцам. Тогда немцы, проживаю щие в Астрахани, обратились к властям за разрешением на постройку молитвенного дома, который был возведен в 1713 г. на территории кремля.

Немцы сыграли большую роль в строительстве судов для Кас пийского флота. В 1772 г. в Астрахани стали делать островные лодки и ластовые суда для похода. Они были приспособлены и к морс кому плаванию. Капитан Блория и Яков Брант вместе с русскими купцами участвовали в строительстве пильной ветряной мельницы для распиловки брусяного леса. Капитан Карл фон Верден принял участие в исследовании западного побережья Каспийского моря и составлении его новой карты, которая была необходима для мо реходства. В состав Каспийской флотилии вошли и иностранные офицеры, давно состоящие на русской службе и не раз бороздив шие воды Каспия, — капитаны Верден и Вильбоа.

Одним из многочисленных народов, проживавших на террито рии Астраханской области, являлись татары23. Они подразделялись на юртовых, аульных и кочевых. После покорения Астраханского ханства насчитывалось 25 000 семей (дымов). Опираясь на архивные Историястановленияполиэтническогосоставанаселения...

источники, мы наблюдаем уменьшение численности татарского на селения: к 1772 г. их было не более 2000 семей. Это объясняется тем, что астраханские татары убегали к кавказцам, крымцам, баш кирам, киргизам по одиночке и целыми семьями24.

Юртовские татары управлялись Табунными головами и подраз делялись на три общества: Бухарское, Агрыжанское и Гилянское, общей численностью 740 человек. Каждое общество имело свою мечеть25.

Астраханские деревенские, или аульные, татары жили на островах в устье Волги. В каждой деревне проживало от двадцати до двух сот семей (дымов). В одной из семей жил Каций, или первосвящен ник. Деревни состояли из небольших деревянных дворов с плос кими крышами. Проживали там только в зимнее время, а летом кочевали в шалашах или тростниковых кибитках. Стада деревен ских татар были немногочисленны. Помимо скотоводства, они, так же как и юртовские, занимались земледелием и садоводством26.

В V в. группа юртовцев начала жить оседло и основала свои первые села: Карагали, Кизань (ныне Татаро-Башмаковка), Майле гуль (ныне Яксатово), Бусдангуль (ныне Кулаковка), Казы (ныне Мошаик), Джамели (ныне Три Протоки) и Тияк (ныне Царев)27.

Позже возникли и остальные: Кучергановка, Солянка, Килинчи, Се миковка и Осыпной Бугор. В 1771 г. группа юртовцев получила не зависимость, и к ней присоединились некоторые семьи туркмен и часть живущих в Астрахани торговцев из Бухары — узбеков. Они стали называться «Утар», их административным центром было село Янго-Аскер.

Все эти группы населения — и карагаши, и юртовцы — отчет ливо осознавали общность языка, происхождения, культуры, отде ляли себя от живших в Астрахани и селах Наримановского района татар, под которым понимали усвоивших это самоназвание казанских татар и горьковско-пензенских так называемых «мишарей». Сами себя они называли исключительно ногайцами с небольшими вари антами: «ногай», «карагаш ногай» у карагашей, «нугай» у юртов цев. По преданию карагашей, различия между обеими группами и их названия связаны с войнами давних лет, в ходе которых кара гаши бежали в «черные леса», а юртовцы были поселены в «черных юртах». На самом деле карагаши дольше, чем юртовцы, сохраняли Е.А.Васильева прямые контакты с этническим массивом ногайцев Предкавказья, а также кочевой образ жизни, способствовавший консервации мно гих черт культурной специфики. Юртовцы же подверглись значи тельному языковому и культурному влиянию городского татарского населения, проникавшего в их села.

Среди переселившихся из Среднего Поволжья (Казанского, Пен зенского) выделялись четыре социальные группы: «служилые» — та тары-военнослужащие;

«ясашные» — татары — государственные крес тьяне;

«беглые татары», тайно покинувшие своих помещиков, а также «новокрещенные» татары, временно принявшие христианство. Пер воначально южной границей поселения татар была определена ли ния Саратов — Царицын. На более «спокойных» местах в степях Астрахани и Ставрополья они поселились по своей инициативе в на рушение указов.

В Астраханской области татарских переселенческих сел немного.

Это села Каменный Яр Черноярского района, Линейное, Курченко, Туркменка, Биштюбиновка, Янго-Аскер, Новая Кучергановка Нари мановского, Зензели Лиманского, Новые Булгары Икрянинского, три хутора Ахтубинского районов. Все они при известной общности су щественно отличаются одно от другого.

Появление в южных степях средневолжских татар произошло в 1722–1723 гг. в связи с Персидским походом Петра I. Поселенным в Кизляре «служилым» казанским татарам поручались охрана рубе жей, разведка, переводческие и дипломатические функции. Эти ис торические события послужили причиной образования татарских сел в Астраханской области.

Первое татарское поселение в Наримановском районе возникло в 80-х годах V в. Здесь поселилось 339 казанских татар из Ма лых Чапурников, преимущественно «новокрещенные». Это было село Курченко (тат. «Картузан»). Отъезд части жителей Чапурников на пло тах вниз по Волге был проведен без разрешения начальства.

Первоначальное название села действительно Курочкино по имени астраханского купца Курочкина, получившего от императора Петра I в 1722 г. эти земли с двумя солеными озерами, куда потом посели лись татары. Название Картузан, по народной этимологии, — «Карт Узган» (старик пришел), якобы в честь мудреца, подсказавшего им это удобное и красивое место вдали от города и властей. Однако более Историястановленияполиэтническогосоставанаселения...

вероятно его происхождение от «Кар» и «Тузан» (снег и пыль), как подсказывает сама природа.

Курчинковские жители позже основали село Зензели (Жедали).

В 1782–1791 гг. колонистами из села Каменный Яр (Ташлы Яр) с разрешения властей было основано село Линейное, по-татарски сохранившее название прежнего, «материнского населенного пун кта» — «Кэмени» (каменный) и «Яр» (гора).

В 1843 г. жители Каменноярского селения сочли место своего проживания неудобным для скотоводства и хлебопашества и полу чили разрешение на переселение двадцати девяти татарских семей в селение Курочкинское28. В 1864 г. выделилось село Туркменка (Толке Бугор — Большой Бугор).

В низовья Волги в XVIII в. переселилось значительные количество казанских и мишарских татар. В Астраханском крае они заметно повлияли на речь пригородных ногайцев.

В середине V в. среди астраханских татар появляется кубан ско-ногайская группа, ранее подчиненная калмыкам и имевшая офи циальное название «кундровцы» (кундрау — место жительства, селе ние) и собственное уточняющее — «карагаши». Они были последними кочевниками, которым царское правительство разрешило кочевать между Тереком и Кумой, а затем в Мочагах около Каспийского моря.

Сами себя кундровские татары называли и часто доселе называют карагашами, связывая это наименование с породой деревьев — кара агач (черное дерево), среди которых им приходилось жить.

Сначала в 1788 г. они основали два обширных селения на реке Ахтубе и протоке Берекет — Сеитовку и Хожетаевку. В связи с по лукочевым образом жизни у них дольше всего сохранились пере житки родоплеменных отношений. До сих пор в низовьях Волги живут три родственные между собой группы населения: астрахан ские татары, карагаши и ногайцы29.

В приволжских степях до 1700 г. на луговой стороне кочевали калмыки. При Петре им были отведены кочевья и в нагорной сто роне. В первой половине V века в астраханских степях насчи тывалось больше 80 000 калмыцких кибиток.

Калмыки кочуют на определенной территории группой близко родственных семейств (хотон). Хотоны образуют аймаки, из которых в свою очередь создаются анчи (роды). Последние объединяются Е.А.Васильева в улусы. Всего насчитывалось семь улусов, которые управлялись осо быми попечителями и подчинялись попечителю калмыцкого народа30.

В средней полосе губернии, в правобережье Ахтубы, к середине XVIII в. возникли первые полукочевые калмыцкие становища31 (став ки нойонов) — Харабали, Досанг и др. После постоянных набегов кочующих калмыков на пограничные села и города правительство было вынуждено в 1765 г. ввести ог раничения прав калмыков. Основание казачьих поселений на Волге, страх лишиться основной части кочевий подтолкнуло калмыков, ко чующих на луговой стороне, уйти в Китай. В итоге на территории в Астраханском крае на правом, нагорном, берегу Волги осталось около 30 000 калмыцких кибиток33.

В своем большинстве калмыцкие улусы не принадлежали ни к ка ким уездам, так как их перекочевка продолжалась с ранней весны до глубокой осени34.

В 1758–1759 гг. часть калмыков под влиянием русских перешла к оседлости, создавая новые поселения и новый тип межэтничес ких отношений, в том числе хозяйственных и культурных. Такова, например, судьба села Замьяны. В 1764 г. нойон Хошеутовского улуса Замьян обратился к правительству с просьбой разрешить пе рейти к оседлости. Его просьбу поддержал губернатор Н. А. Бекетов.

Коллегия иностранных дел, изучив вопрос, пожаловала «раскрипт ную» дачу как собственную землю фамилии Тюмень, где было об разовано село Тюменевка. Было рекомендовано поселить Замьяна в урочище Крымский затон, в 60 верстах выше Астрахани, а для оказания помощи калмыкам, не имеющим традиции оседлой жизни, рекомендовалось поселить рядом русских.

Несмотря на противодействие калмыцкого хана Убаши, в 1770 г.

дом для Замьяна был построен, и с ним поселились подвластные ему калмыки (63 кибитки) и русские казаки. Новое поселение было названо Замьян-Городок. Хотя другим некрещеным калмыкам не было разрешено создавать постоянные поселения, все же стремление к ос воению новых хозяйственных отношений у них не исчезло. Есть масса свидетельств о том, что зажиточные калмыки приглашали русских для занятий земледелием, от которых и перенимали эти традиции. Наметилась тенденция к принятию заметной частью кал мыков православного христианства. Правда, причины для этого были Историястановленияполиэтническогосоставанаселения...

разные. Если в среде калмыцкой знати на первый план выдвигались политические соображения, то для простых калмыков принятие пра вославия означало освобождение от тяжелейшего гнета со стороны феодалов. Крещеным калмыкам разрешалось селиться в городах.

Очень часто крещеных калмыков отправляли в центр России на ка зачью службу (Ставрополь-на-Волге под Самарой) или же в по граничные селения (Чугуев, Моздок) для защиты рубежей России.

Одним из кочующих народов в степях Астраханской губернии были казахи. Они принадлежали к Букеевской орде, и их кочевья располагались на левой стороне Волги. После того как часть кал мыков ушла на территорию Китая, последовало Высочайшее соиз воление от 11 марта 1801 г. на кочевье казахов между Уралом и Вол гою. Они превосходили по численности калмыков.

После смерти хана Букея внутренней ордою управлял его сын Джингар. При нем начался постепенный переход орды от кочевого образа жизни к оседлому. В Рын-песках Джингар возводит для своей жены большой одноэтажный дом с мезонином, железной крышей и многочисленными хозяйственными пристройками. Рядом была выстроена мечеть. По примеру хана состоятельные казахи стали строить себе дома. Так появилось первое казахское поселение Хан ская ставка35.

Позже остальные казахи стали возводить на своих зимовках зем лянки из глинобитного кирпича с плоской камышовой крышей. Они были разбросаны по степи в основном по две или четыре землянки.

Такое поселение стало называться аулом. По причине скудности растительности каждый казах старался поселиться отдельно, чтобы зимой прокормить свое стадо36. Тяжелые условия жизни постепенно заставляли казахов переходить к оседлому образу жизни. Они не были приспособлены к занятию земледелием, поэтому работали на рыб ных промыслах и соляных озерах.

Архивные материалы свидетельствуют о проживании на терри тории Астраханской области закавказских туркмен. В письме Аст раханскому военному губернатору от 21 октября 1849 г. говорится, что «кочующие издавна Закавказские Туркмены Чаудыровы, Игды ровы и Саунджазиевы родов, поданным прошением через поверенного своего Мамета Мамедкулова в числе 72 семейств изъявили желание оставить веденный ими досеем кочевой образ жизни и поселиться Е.А.Васильева на калмыцких землях по линейному тракту в трех станицах по 24 се мейства в каждой...»37.

Подводя итоги, следует отметить, что на территории Астрахан ской губернии проживали русские, украинцы, татары, персы, ин дусы, армяне, евреи, грузины и народы других национальностей.

В силу ряда причин происходило взаимопроникновение многооб разных культур.

Для истории Астраханского края с XVI по XX в. характерны тесные связи России с кочующими тюркскими племенами, оказав шими немалое влияние на ее социальную и политическую жизнь.

Прослеживая историю заселения Астраханского края, можно вы делить четыре миграционные волны, на основе которых сформиро валось население Астраханской области в нынешнем его виде, — с се редины XVI по конец XX в.

ШнайдштейнЕ.В. Древняя история Нижнего Поволжья. Астрахань, 1987.

С. 18.

Государственный архив Астраханской области (далее — ГААО). Ф. 32. Оп. 1.

Д. 87. Л. 2–3.

БирюковИ.А. История казачьего войска. Саратов, 1911. Ч. 2. С. 29–32.

БирюковИ.А. История казачьего войска. Ч. 2. С. 56–78.

ГААО. Ф. 2. Оп. 2. Д. 327. Л. 37–73.

РыбушкинМ. Записки об Астрахани. М., 1841. С. 57, 60.

ГААО. Ф. 857. Оп. 1. Д. 26. С. 1.

Там же. С. 49.

Описание Колы и Астрахани. СПб., 1804. С. 93.

Памятная книжка Астраханской губернии на 1876 год. Астрахань, 1876.

С. 3;

Памятная книжка Астраханской губернии на 1878 год. Астрахань, 1878. С. 3.

ЧулковМ.Д. Историческое описание Российской коммерции при всех пор тах и границах от древних времен доныне настоящего. М., 1785. Т II. Кн 2. С. 449.

ПСРЛ. Воскресенская летопись. М., 2000. Т. VII. С. 210. — См. также:

Никоновская летопись. Т. X. С. 217;

Софийская первая летопись. Т. V. С. 225.

ХлебниковП.Х. Астрахань в старые годы. 1. Вторая половина V сто летия. СПб., 1907. С. 134.

Памятники дипломатических и торговых сношений Московской Руси с Персией / Под ред. Н. И. Веселовского. СПб., 1898. Т. III. С. 61–67.

Ключаревская летопись. История о начале и возобновлении Астрахани, случившихся в ней происшествиях, об архиереях в оной бывших, а также во еводах, градоначальниках и губернаторах. Астрахань, 1887. С. 15.

Историястановленияполиэтническогосоставанаселения...

ГААО. Ф. 32. Оп. 1. Д. 87. Л. 9–11.

РаввинскийИ.В. Хозяйственное описание Астраханской и Кавказской гу берний по гражданскому и естественному их состоянию и отношению к зем леделию, промышленности и домоводству. СПб., 1809. С. 164–168.

ГААО. Ф. 394. Оп. 1. Д. 2403. Л. 1.

Ключаревская летопись. С. 87.

Художественная Россия. Общедоступное описание нашего отечества. СПб., 1885. Т. 1. С. 342–343.

РыбушкинМ. Записки об Астрахани. С. 60.

ГААО. Ф. 32. Оп. 1. Д. 87. Л. 11–11об.

Там же. Л. 11–14.

Описание всех обитающих в Российском государстве народов и их жи тейских обрядов, одежд, жилищ, вероисповеданий и прочих достопамятностей.

СПб., 1799. Ч. 2. С. 33.

РыбушкинМ. Записки об Астрахани. С. 70.

Описание всех обитающих в Российском государстве народов... Ч. 2. С. 34.

Труды Астраханского Губернского статистического комитета. 1877. Вып. 5.

С. 26–28.

ГААО. Ф. 2. Оп. 1. Д. 985.

Описание всех обитающих в Российском государстве народов... Ч. 2.

С. 30–32.

Художественная Россия. Т. 1. С. 335.

ГААО. Ф. 32. Оп. 1. Д. 87. Л. 15–23.

РаввинскийИ.В. Хозяйственное описание Астраханской и Кавказской гу берний... С. 175–195.

Художественная Россия. Т. 1. С. 330.

ГААО. Ф. 32. Оп. 1. Д. 69.

Художественная Россия. Т. 1. С. 338.

Там же. С. 339.

ГААО. Ф. 794. Оп. 1. Д. 355. Л. 1.

РУССКИЕ ДРЕВНОСТИ А.П.Павлов ИЗ ИСТОРИИ ПРИДВОРНОЙ БОРЬБЫ В ЦАРСТВОВАНИЕ МИХАИЛА ФЕДОРОВИЧА («ДЕЛО ХЛОПОВОЙ») Одним из ярких эпизодов придворной жизни начала царствова ния Михаила Федоровича явилась история с неудачной попыткой женитьбы царя на Марии Хлоповой. «Дело Хлоповой» давно изве стно в исторической литературе. Однако историки рассматривают его преимущественно как придворную интригу, как образец злоупот реблений при дворе тогдашних могущественных временщиков — бра тьев Салтыковых, родственников и фаворитов матери царя Миха ила государыни-старицы Марфы Ивановны1. Между тем, женитьба царя не могла оставаться только семейным делом и не выйти за стены Дворца.

В 1616 г. царю шел уже 20-й год, и настала пора жениться. Своей невестой царь выбрал Марию Ивановну Хлопову, дочь дворянина Ивана Ивановича Назарьева Хлопова, служившего в 1589/90–1611 гг.

выборным дворянином по Козельску, а затем, к 1615/16 г., ставшего московским дворянином2. Вероятно, выбор невесты первоначально был одобрен Марфой Ивановной, мимо внимания которой не могло пройти такое важное дело, как женитьба сына. Хлопову взяли во Дво рец. Мать царя приставила к М. Хлоповой одну из своих придвор ных сенных боярынь — Марию Милюкову, сын которой — С. Я. Ми люков — был комнатным стольником и родственником Марфы (его бабкой была Анна Петрова жена Шестова);

при Хлоповой жили также ее мать и бабка — Федора Желябужская, тоже, вероятно, при ближенные ко дворцу боярыни3. Вероятно, во Дворец вместе с ней © А. П. Павлов, РУССКИЕ ДРЕВНОСТИ были взяты ее дядья (братья матери) Александр и Иван Григорье вичи Желябужские. Марию Хлопову нарекли царицей и дали ей но вое имя Анастасия в честь первой супруги Ивана Грозного Анаста сии Романовны, бабки царя Михаила. В церквах ее поминали «на ектеньях» как члена царствующей семьи. Однако свадьба не состо ялась из-за интриги Салтыковых. Подробности событий вскрылись позднее, в ходе следствия по делу Хлоповой, проведенного по воз вращении в Москву Филарета. Салтыковы воспользовались случив шейся у Хлоповой незадолго до свадьбы болезнью. Как выяснилось позже, болезнь оказалась неопасной (невеста царя, по-видимому, просто объелась во дворце необычными для нее царскими яствами).

Тем не менее, Салтыковы, действуя через Аптекарский приказ, за нимавшийся охраной царского здоровья (М. М. Салтыков являлся главой Аптекарского приказа), сумели утвердить в качестве офици альной версию о неизлечимом недуге царской невесты, ее неспо собности к деторождению. Родственники Марии Хлоповой были обвинены в сокрытии данного обстоятельства. Судьба царской не весты решалась на соборе, который вынес постановление о ее от ставке. Хлопова и ее родня были отставлены от двора (в конце июня – начале июля) и затем сосланы в Сибирь. В ссылку в Сибирь, в Тобольск, с Марией Хлоповой были отправлены ее бабка Феодора (жена Г. Г. Желябужского, умершего в 1613 г.), ее дядья Иван (с же.

ной) и Александр Григорьевичи Желябужские. Царскую невесту разлучили с родителями. Отец Марии И. И. Хлопов был отправлен на воеводство в Вологду. Ее родственник Гаврила Васильевич Хло пов, один из активных участников дела Хлоповой, был сослан в Уфу4.

По Забелину, ссылка Хлоповой и ее родни состоялась через 10 дней после ее отставки от дворца (где-то в начале или середине июля 1616 г.)5.

Поводом к отставке Хлоповой послужил конфликт оружничего М. М. Салтыкова с Гаврилой Васильевичем Хлоповым6, но подлин ной ее причиной, по всей видимости, являлось опасение Салтыко вых, что новая царская родня — Хлоповы — могут потеснить их от двора. Но могли ли худородные Хлоповы, происходившие из горо довых дворян, соперничать с родовитыми Салтыковыми, которых поддерживала сама мать царя? Хлоповы действительно не являлись людьми знатными7, однако их род был довольно заметным при А.П.Павлов дворе. В середине V в. все представители рода (за исключением Дмитрия Константиновича, тысячника по Новгороду, не оставившего потомства) служили по Коломне и записаны в Дворовой тетради.

Возвышение рода произошло в период опричнины и послеоприч ного правления Ивана Грозного. В опричнине служил Иван Назарь евич Хлопов8 (родной дед невесты царя Михаила Марии Хлоповой) и, вероятно, другие представители рода. Ряд представителей рода упо минается в составе особого двора Ивана V в 70-х – начале 80-х годов V в.9 Можно полагать, что Хлоповы были взяты в опричнину и осо бый двор всем родом: в боярских списках конца V – начала V в.

все представители рода значатся уже не по Коломне, а по Ржеве и Козельску, уездам, бывшим в опричнине и «дворе». Представи тели старшей ветви рода получили при особом дворе Ивана V высокие придворные должности: Илья Нехороший Александрович Хлопов стал постельничим, а его троюродный брат Тимофей Анд реевич — стряпчим с ключом10. Немало представителей Хлоповых присутствовало на свадьбах царя Ивана с Анной Васильчиковой (1575 г.) и Марией Нагой (1580 г.). В годы правления и царствования Бориса Годунова Хлоповы, как и большинство худородных «дворо вых» Ивана V, лишились придворных и столичных чинов и служили в составе городовых дворян. При Борисе Годунове один из членов рода, Василий Нагай Михайлович Хлопов, был одним из приставов у опальных Романовых и их родни — находился в Сибири (на Мал мыже) и в Нижнем Новгороде при опальном князе И. Б. Черкасском, а затем был одним из приставов у семьи Романовых в их вотчине селе Клины Юрьев-Польского уезда. В селе Клины вместе со своей родней находился в то время будущий царь Михаил Федорович. Таким образом, Романовы уже с начала V в. были знакомы с Хлоповыми.

В литературе высказывалось предположение о том, что Михаил мог уже тогда познакомиться со своей будущей невестой. Однако В. М. На гай Хлопов состоял не в столь близком родстве с Марьей Хлопо вой — судя по родословцу, ее отец приходился В. М. Хлопову чет вероюродным племянником11 — и вряд ли Мария Хлопова могла находиться при своем сородиче в Клинах. Кроме того, в тот период она была еще совсем ребенком. Несмотря на то что в годы правления Годунова Хлоповы были понижены в чинах, приобретенные ими при царе Иване придворные связи сохранялись. Дочь постельничего ИзисториипридворнойборьбывцарствованиеМихаилаФедоровича...

Ильи-Нехорошего Александровича Хлопова Мамелфа была женой Ивана Семеновича Нагова. От брака И. С. Нагова и Мамелфы Ильи ничны Хлоповой родились сын Василий Иванович Нагой и доче ри — Прасковья Ивановна, ставшая женой боярина князя Ф. И. Мсти славского, и Анна, ставшая женой князя В. Я. Сулешова, брата боярина Ю. Я. Сулешова12. В. И. Нагой находился в близких связях с князем Алексеем Михайловичем Львовым и другими видными придвор ными царя Михаила — в качестве его душеприказчиков выступали князь А. М. Львов, Н. С. Собакин и московский ловчий И. Ф. Ле онтьев13. Первой женой князя А. М. Львова была Евлампия Михай ловна из рода Нагих. Вероятно, в близких отношениях В. И. Нагой состоял с князьями Кашиным и Лыковым-Оболенским. В 1635 г.

за вотчину, данную в Троице-Сергиев монастырь в Оболенском уезде последним представителем Кашиных князем Дмитрием Михайло вичем, давали выкупные деньги боярин князь Б. М. Лыков и В. И. На гой14. Влиятельным человеком при дворе был Гаврила Васильевич Хлопов, один из активных действующих лиц в деле Марии Хлопо вой. Уже в Смуту он дослужился до московского дворянства: в бояр ском списке 1611 г. он упоминается как дворянин московский с поме той «в Ямском приказе». При Михаиле Федоровиче, в 1613–1615 гг., Гаврила Васильевич Хлопов упоминается как второй судья Владимир ского судного приказа15. Г. В. Хлопов был женат на дочери князя Ни киты Григорьевича Елецкого Елене, троюродная сестра которой (дочь князя Д. П. Елецкого) была замужем за боярином князем А. Ю. Сиц ким16. Связи Хлоповых с придворной средой устанавливались и через Желябужских. Женой Ивана Ивановича Назарьева Хлопова (матерью Марии Хлоповой) была дочь Григория Григорьевича Желябужского.

Ее родная тетка Соломонида Григорьевна была женой боярина князя В. Ю. Голицына и матерью боярина И. В. Голицына17. Родной брат Соломониды (дядя матери Марии Хлоповой) Федор Григорьевич Желябужский в 1614 г. ездил гонцом в Польшу и возил грамоту от бояр к панам-радам. Как близкий родственник И. В. Голицына (а также как человек, связанный через Хлоповых родством с Мсти славским) Желябужский, вероятно, пользовался доверием руковод ства Думы. Таким образом, Хлоповы и их близкие родственники Желябужские, вопреки распространенному в литературе мнению18, отнюдь не были обычными рядовыми дворянами. В годы Смуты А.П.Павлов и в первые годы царствования Михаила Федоровича (еще до 1616 г.) Хлоповы вновь проникают в состав столичного дворянства — в мос ковские дворяне незадолго перед 1616 г. были пожалованы Иван Иванович (отец Марии) и Осип Тимофеевич Хлоповы — и устанав ливают прочные связи с видными боярскими родами, в том числе и с теми, которые были оттеснены от власти группировкой Салты ковых. Их утверждение при дворе в случае женитьбы царя на Ма рии Хлоповой могло представлять потенциальную угрозу всевластию Салтыковых, которое вызывало недовольство в различных слоях общества — от бояр до простонародья19. Неприязненное отношение к матери царя и к Салтыковым со стороны широкой обществен ности нашло отражение в многочисленных следственных материалах о «слове и деле государевом». Особенно живо обсуждались в раз личных слоях населения семейные дела государя и, прежде всего, события, связанные с отставкой М. Хлоповой20. При этом у народа царская невеста вызывала, как правило, сочувственное отношение, тогда как матери царя отводилась самая негативная роль в истории несостоявшейся женитьбы Михаила. Осуждали действия властей по отношению к Хлоповой не только среди простонародья, но и в при дворных кругах21.

Разлучение с невестой вызывало внутренний протест и неудо вольствие и самого царя Михаила, хотя как человек кроткий и ти хий он не смел прямо ослушаться воли своей матери. Но с в воз вращением в Москву отца Михаил надеялся на пересмотр дела.

Уже вскоре по возвращении Филарета Михаил Федорович завел раз говор о судьбе своей нареченной невесты Марии Хлоповой, к кото рой был, по всей видимости, искренне привязан. 20 июня 1619 г.

от имени царя Михаила была послана грамота в Тобольск, в кото рой говорилось, что царь «...пожаловал для отца нашего государя митрополита Филарета Никитича (то есть еще до избрания Филарета патриархом. — А.П.), велел Ивана Желябужского с матерью и з женой и з братьею и с племянницею отпустить ис Тобольска на Верхоту рье»22. Грамота несколько облегчала положение ссыльных. Однако сказывалось еще влияние Салтыковых и Марфы Ивановны — царская невеста упоминается здесь даже не по имени, а просто как «пле мянница» И. Желябужского. Но в следующей грамоте царя на Вер хотурье от 30 декабря 1620 г. содержатся уже иные формулировки:

ИзисториипридворнойборьбывцарствованиеМихаилаФедоровича...

«пожаловал есмя для отца нашего великого государя святейшего патриарха Филарета Никитича Московского и всеа Русии Настасью Хлопову, велели ее с бабкой и с дядьями, с Иваном да с Олександ ром Желябужскими, отпустить из Сибири с Верхотурья в Нижний Новгород». Происходит дальнейшее облегчение положения царской невесты и ее родни. В грамоте от 30 декабря 1620 г. царская невеста называется уже как главное действующее лицо;

причем она имену ется в грамоте ее царским именем — Настасья. По-видимому, госу даря не покидает мысль о женитьбе на М. Хлоповой вопреки воле матери. Характерно, что грамоту доставил в Верхотурье 4 февраля 1621 г. человек Ивана Хлопова, отца невесты23.

После неудачных попыток посватать за Михаила Федоровича ино земных принцесс24 при дворе вернулись к мысли найти царю не весту из русских, подданных царя. Михаил, очевидно, не оставлял надежды жениться на Хлоповой. В Москву поступали слухи о том, что она жива и здорова. В сентябре 1623 г. был организован сыск по делу Хлоповой. В состав следственной комиссии вошли ближ ние бояре И. Н. Романов, князь И. Б. Черкасский и Ф. И. Шереметев.

Были допрошены окольничий М. М. Салтыков, бывший главой Ап текарского приказа, служащие Аптекарского приказа доктор Валентин Бильс и лекарь Балсыр. Показания дали отец Марии Иван Хлопов, Г. В. Хлопов и духовник невесты. Для расспроса Марии Хлоповой и ее окружения в Нижний были отправлены боярин Ф. И. Шереме тев, чудовский архимандрит Иосиф, ясельничий Б. М. Глебов и дьяк Иван Михайлов;

вместе с ними были посланы доктора, а также отец невесты. В ходе следствия полностью раскрылся обман Сал тыковых, которые, действуя в своих корыстных целях, оговорили царскую невесту, приписав ей несуществующую серьезную болезнь, и тем самым расстроили брак царя. Опала бывших временщиков не заставила себя долго ждать. 24 октября 1623 г. думный посольский дьяк Иван Грамотин зачитал государев указ, в котором Салтыковы были обвинены в измене, в том, что они «государской радости и же нитьбе учинили помешку». Вина Салтыковых, согласно тексту указа, усугублялась тем, что они, будучи пожалованными «честью и при ближеньем больше всех братьи своей (то есть бояр. — А.П.)», это «поставили ни во что, ходили не за государским здоровьем, только и делали, что себя богатили... а доброхотство и службы к государю А.П.Павлов не показали». Опальные были высланы из Москвы в свои вотчи ны — Борис на Вологду, а Михаил в Галич. Их мать Евникея, род ственница и приближенная государыни Марфы Ивановны, была сослана в суздальский Покровский монастырь. Опальные перед ссыл кой были лишены чести «при государе быти и государевых очей ви деть». Поместья и вотчины (основную их часть) «велел государь от писать и взять на себя государя»25. В указе прямо говорилось, что «за то воровство (покушение на честь государя, на семейную жизнь царя) годны были есте казни», но царь и отец его патриарх Фила рет «большого наказания учинить над вами не велели» и ограничи лись ссылкой и конфискацией владений. Имело место, очевидно, заступничество матери царя и самого Михаила.

После отставки Салтыковых вновь поднимался вопрос о женитьбе Михаила на Марии Хлоповой. Однако Марфа Ивановна решительно воспротивилась браку и отказала сыну в своем благословении. Ми хаил вынужден был смириться. В 7132 (1623/24) г. был созван «со бор о Марье Хлоповой»26. 1 ноября 1623 г. в Нижний была послана грамота царя Михаила на имя Ф. И. Шереметева, в которой ему пред писывалось сообщить Ивану Хлопову, «что мы дочь его Марью взять за себя не изволили». Однако и после официальной отставки Хлоповой власти не решились (из опасений лишний раз возбуждать общественное мнение) возвратить в Москву бывшую царскую не весту и ее родню. Марии Хлоповой с бабкой и дядьями (Желябуж скими) велено было жить по-прежнему в Нижнем Новгороде. Хло пова жила в Нижнем до своей кончины (в марте 1633 г.)27. Отец царской невесты Иван Иванович Хлопов и ее дядя Гаврила Василь евич Хлоповы были сосланы в свои деревни и «до указу» им «к Мос кве ездить не велено»;

они упоминаются «в деревнях» в 1624–1632 гг. И. И. Хлопов последний раз упоминается в 1632 г.;

возможно, он умер ранее своей дочери29. Г. В. Хлопов после смерти племянницы был возвращен из ссылки и в 1632/33 — 1636/37 гг. упоминается уже на московской службе30. Интересно, что сын Г. В. Хлопова, Иван Гаврилович, был тогда же (в 1633 г.) приближен к патриарху Фила рету и зачислен в состав патриарших стольников — по разбору быв ших стольников патриарха Филарета (ноябрь 1633 г.) был зачислен в дворяне московские31. После смерти Марии Хлоповой (не позднее 1633/34 г.) был возвращен в Москву родственник Марии Хлоповой ИзисториипридворнойборьбывцарствованиеМихаилаФедоровича...

Иван Григорьевич Желябужский32, сосланный в деревню, а затем, в 1628 г., отправленный на воеводство (фактически в ссылку) в Уфу, где находился и в 1631/32 г. «Дело Хлоповой», как мы видим, не свелось к простой интриге Салтыковых, оно имело довольно длительную историю и получило широкий резонанс в различных кругах московского общества.

СоловьевС.М.История России с древнейших времен // Соловьев С. М. Со чинения: В 18 кн. М., 1990. Кн. V. Т. 9–10. С. 120–122;

ЗабелинИ.Е. Домашний быт русских цариц в V и V ст. // Забелин И. Е. Домашний быт русского народа в V и V ст.: В 2 т. М., 2001. Т.. С. 219–241.

Боярские списки последней четверти V – начала V вв. и роспись русского войска 1604 г. М., 1979. Ч. 1. С. 226, 295;

Ч. 2. С. 22;

Акты Москов ского государства. СПб., 1890. Т.. С. 81, 145.

ЗабелинИ.Е. Домашний быт русских цариц... С. 221, 224.

Дворцовые разряды (далее — ДР). СПб., 1850. Т.. Стб. 247, 296, 349. — В деле Хлоповой (см.: СГГД. М., 1819. Ч.. С. 261–264) он упомина ется как дядя невесты царя, но по родословцу он значится как ее пятиюродный брат (ИРГО. СПб., 1911. Вып. 4. С. 79).

ЗабелинИ.Е. Домашний быт русских цариц... С. 228–229.

ЗабелинИ.Е. Домашний быт русских цариц... С. 222.

Родословная роспись Хлоповых // ИРГО. Вып. 4. С. 79–80. — См. также:

Архив СПб ИИ РАН. Ф. 131. № 13 (Родословец кн. С. В. Ромодановского).

Л. 158.

КобринВ.Б.Состав опричного двора Ивана Грозного // Археографический ежегодник за 1959 год. М., 1960. С. 82.

МордовинаС.П.,СтаниславскийА.Л. Состав особого двора Ивана V в пе риод «великого княжения» Симеона Бекбулатовича // Археографический еже годник за 1976 год. М., 1977. С. 188.

МордовинаС.П.,СтаниславскийА.Л. Состав особого двора... С 188.

ИРГО. Вып. 4. С. 79.

ЛИРО. М, 1915. Вып. 14. С. 310.

Вкладная книга Троице-Сергиева монастыря. М., 1987. С. 71.

Там же. С. 60.

БогоявленскийС.К. Приказные судьи V века // Богоявленский С. К. Мос ковский приказный аппарат и делопроизводство VV веков. М., 2006. С. 167.

ВласьевГ.А. Потомство Рюрика: В 2 т. СПб., 1906. Т.. Ч.. С. 521.

РуммельВ.В., ГолубцовВ.В. Родословный сборник русских дворянских фамилий: В 2 т. СПб., 1886. Т.. С. 261–262.

Ср.: СкрынниковР.Г. Михаил Романов. М., 2005. С. 252.

А.П.Павлов В плане злоупотребления властью правление Салтыковых стало нарица тельным. Так, в 1632 г. в своей «сказке» о вотчинах и поместьях князь Б. Ф. Дол горукий указывал: «Поместья за мной в Орземасе 100 чети, и то разорено от князя Ивана князь Иванова сына Ромадановского при Солтыковых...» (Сташев скийЕ.Д. Землевладение московского дворянства в первой половине V века.

М., 1911. С. 37–38).

БахрушинС.В. Политические толки в царствование Михаила Федоро вича // Бахрушин С. В. Труды по источниковедению, историографии и истории России эпохи феодализма. М., 1987. С. 87–117.

Речи с осуждением поведения царя и его окружения произносила мать Петра Лихарева Прасковья (БахрушинС.В. Политические толки в царствование Михаила Федоровича. С. 104). Ее родственница Дарья Федоровна Лихарева была замужем за Семеном Васильевичем Щепиным-Волынским, сестра кото рого была за боярином В. П. Морозовым. В числе душеприказчиков Дарьи Фе.

доровны был Иван Гаврилович Хлопов, сын упомянутого выше Г. В. Хлопова (Вкладная книга Троице-Сергиева монастыря. С. 89;

ИРГО. Вып. 4. С. 158).

АИ. СПб., 1841. Т.. № 80.

ЗабелинИ.Е. Домашний быт русских цариц. С. 233;

АИ. Т.. № 91.

В 1621 г. в Данию к королю Христиану были отправлены послы князь А. М. Львов и дьяк Ждан Шипов с поручением сосватать царю Михаилу одну из племянниц короля. Однако переговоры закончились неудачей. В 1623 г. была предпринята попытка через посредничество шведского короля Густава Адольфа сосватать в невесты Михаилу Федоровичу сестру бранденбургского курфюрста Екатерину, родственницу короля Густава Адольфа. Но и в этом случае перего воры не принесли ожидаемых результатов. Русская сторона ставила непремен ным условием, чтобы невеста царя перешла в православную веру и заново приняла обряд крещения, что стало главным камнем преткновения на перего ворах (КозляковВ.Н. Михаил Федорович. М., 2004. С. 147–148).

СГГД. Ч.. № 64. С. 266–267. — Опальные братья Салтыковы были высланы под надзор приставов в свои имения. В боярском списке 1624 г. над именами дворян Григория Михайловича Юшкова и Федора Бессонова сына Демьянова стоят пометы: «В Ярославле у Бориса Салтыкова в приставех»

и «В Галиче у Михайла у Салтыкова в приставех» (РГАДА. Ф. 210. Столбцы Московского стола. № 142. Столпик 4. Л. 59). В 1625/26 г. Б. М. и М. М. Сал тыковы из деревенской ссылки, «не видав государевых очей», были отправлены на воеводства — первый в Самару, а второй — в Чебоксары;

причем писать их с думными чинами было не велено (ДР. Т.. Стб. 741, 845–846, 937). Братья Салтыковы были возвращены из ссылки и вновь получили думные чины уже после смерти патриарха Филарета.

Опись архива Посольского приказа 1626 г. М., 1977. Ч.. С. 269.

ЗабелинИ.Е. Домашний быт русских цариц... С. 241.

ИзисториипридворнойборьбывцарствованиеМихаилаФедоровича...

РГАДА. Ф. 210. Столбцы Московского стола. № 142. Столпик 4. Л. 52, 53;

№ 22. Столпик 1. Л. 44, 45;

№ 32. Столпик 2. Л. 57;

№ 33. Л. 57;

№ 25. Стол пик 2. Л. 69, 70;

№ 51. Столпик 3. Л. 91;

№ 55. Столпик 3. Л. 59;

№ 1084.

Столпик 3. Л. 55;

. Столбцы Разных столов. № 64. Л. 58, 59. — После отставки Марии Хлоповой ее отцу И. И. Хлопову было приказано ехать в свою коломен скую вотчину. Г. В. Хлопов находился в своей деревне на Вятке. И. И. Хлопов навещал свою дочь в Нижнем Новгороде — в боярском списке 7137 г. он упоми нается с пометой «В Нижнем у дочери» (РГАДА. Ф. 210. Столбцы Московского стола. № 25. Столпик 2. Л. 69).

РГАДА. Ф. 210. Столбцы Московского стола. № 1084. Столпик 3.

Л. 55. — В боярской книге 1628/29 г. упоминается с пометой «Умре» (Там же.

Боярские книги. № 2. Л. 201 об.).

РГАДА. Ф. 210. Столбцы Московского стола. № 86. Столпик 3. Л. 10;

№ 91. Столпик 1. Л. 13;

№ 1149. Столпик 2. Л. 13;

№ 111. Столпик 1. Л. 17;

№ 119. Л. 52;

№ 122. Столпик 3. Л. 29;

Столбцы Разных столов. № 139. Л. 108;

ДР. СПб., 1851. Т.. Стб. 873.

РГАДА. Ф. 210. Дела десятен. № 151. Л. 14 об.;

Столбцы Московского стола. № 844. Л. 180. — И. Г. Хлопов был зятем князя Никиты Сеюшевича Ису пова (РГАДА. Ф. 1209. Кн. 173. Л. 1235 об.), другим зятем которого был Данила Мосеевич Глебов (ЛИРО. М., 1911. Вып. 1–2. С. 40), двоюродный племянник ясельничего Богдана Матвеевича Глебова, приближенного Филарета.

РГАДА. Ф. 210. Столбцы Московского стола. № 91. Столпик 1. Л. 15.

Там же. № 142. Столпик 4. Л. 56;

№ 22. Столпик 1. Л. 49;

№ 33. Л. 62;

Столбцы Разных столов. № 64. Л. 61. — В боярском списке 1628 г. над его именем зачеркнута помета «В деревне. До указу к Москве ездить не велено»

и поставлена помета «На Уфе» (РГАДА. Ф. 210. Столбцы Московского стола.

№ 32. Столпик 2. Л. 62). О его нахождении в Уфе см.: Там же. № 32. Столпик 2.

Л. 62;

№ 25. Столпик 2. Л. 74;

№ 51. Столпик 3. Л. 97;

№ 55. Столпик 3. Л. 80;

№ 1084. Столпик 3. Л. 69.

РУССКИЕ ДРЕВНОСТИ П.А.Кротов ПИСАТЕЛЬ П. Н. КРЁКШИН — ЧЕЛОВЕК ПЕРЕХОДНОЙ ЭПОХИ XVIII ВЕКА (К ВОПРОСУ О ГЕНЕЗИСЕ ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ) Эпоха преобразований Петра придала скачкообразное ускорение многим процессам в области культуры. С рубежа V–V сто –V V летий и до середины века в рамках Переходной эпохи1 эти новые тенденции развития приводят к формированию качественно иных явлений. Складывается новый тип человека-патриота своей Отчиз ны — «истинного сына Отечества». По мнению ряда ученых, куль турологов, философов (в частности, Н. А. Бердяева), к тому пере ломному времени относится и начало формирования интеллигенции как новой общественной прослойки, существование которой связано с интеллектуальным трудом. Верхушку этого «демократического», связанного с народом слоя составила творческая интеллигенция.


Имена некоторых из числа ее представителей вошли в «портрет ную галерею» замечательных деятелей российской культуры века Просвещения.

Личность писателя середины V столетия Петра Никифоро вича Крёкшина привлекает внимание именно в контексте изучения формирования интеллигенции и развития в стране литературного процесса. Как представляется, это одна из тех ярких творческих личностей, потребность в появлении которых обозначила Петров ская эпоха. Как ответ на возникшую потребность российское обще ство выдвинуло ряд личностей подобного плана. В русском литера турном процессе, по мнению автора этих строк, П. Н. Крёкшин стал родоначальником направления эпической прозы. Его литературное творчество отличалось высокой патриотической направленностью.

© П. А. Кротов, РУССКИЕ ДРЕВНОСТИ Он проявил себя как истинный «любитель Отечества» (это его соб ственное выражение) и ставил своей целью написать 45-томную литературно-художественную историю Петра Великого. В 1759 г.

писатель утверждал, что у него имеется «до сорока пяти книг» опи сания «блаженных дел» Петра Великого2.

Как представляется, роль П. Н. Крёкшина в развитии российской культуры века Просвещения поныне серьезно недооценена. Начи ная с 1772 г. и до начала столетия в литературе даже приводи лись годы жизни этого интересного представителя русской куль туры века Просвещения, не связанные с реальностью: 1684–1763.

Теперь на основании записи в метрической книге установлена точ ная дата его смерти — 31 августа 1764 г. Изучение многочисленных записей в исповедных росписях (там указывался возраст в годах) позволяет полагать, что он родился в 1692 или 1693 г. Специалисты спорят о самом написании его фамилии. Следует ли писать ее с буквой «ё» и где ставить ударение?4 Крёкшей по из даваемому кряканью в некоторых местностях именуют дикую утку.

От этого слова и происходит фамилия5. Следовательно, современ ное написание фамилии с «ё» согласно ее правильному произноше нию является оправданным. Что касается ударения, то в исповед ной книге «царствующаго града Санкт-Петербурга церкви Введения Пресвятые Богородицы» 1745 г. священник отмечал надстрочными знаками окончания слов (при слитных написаниях) и ставил ударе ния. Это достаточно редкий случай в рукописях того времени. В фа милии П. Н. Крёкшина ударение поставлено на первом слоге6, что и логично, исходя из ее происхождения. Очень часто в документах, современных Крёкшину, его фамилию писали через «щ» (иногда даже он сам). То же можно сказать и о фамилии Меншиков (Мен щиков) — это местные особенности произношения.

Следует попытаться приоткрыть завесу тайны относительно того, из какой местности происходит П. Н. Крёкшин, каков круг его бли жайших родственников и отношения с ними, много ли значили для него родственные связи. Это не праздные вопросы для изучения творчества П. Н. Крёкшина, для изучения генезиса российской ин теллигенции. Получение ответа на эти вопросы по существу позво лит также выявить тот жизненный базис, первооснову, на которой и зиждилась его литературная деятельность.

П.А.Кротов Чтобы ответить на поставленные вопросы необходимо обратиться к поиску новых архивных материалов. Ключами к разгадке загадок о происхождении и родственных связях П. Н. Крёкшина могут стать из сохранившихся источников, как ни странно это может показаться на первый взгляд, в первую очередь метрические книги и исповед ные росписи.

П. Н. Крёкшин в своих произведениях неизменно именовал себя «новогородским дворянином», «дворянином Великого Новгорода».

Эту характеристику собственной личности он выносил на заглав ные листы своих произведений. Следовательно, это было для него принципиально значимо. Удалось выяснить, что, по крайней мере, с конца 1712 г. и самой смерти он проживал в Санкт-Петербурге7.

Род Крёкшиных известен с XVII в. Сохранилось дело о передаче Андрею Ратаеву сыну Крёкшину поместья его отца в Водской пя тине Новгородского уезда (около 1635 г.)8. Дед П. Н. Крёкшина Гав.

рила Никитин сын Крёкшин получил жалованную грамоту царей Ивана и Петра Алексеевичей на владение поместьем за службу сво его отца. Поместье располагалось в Шелонской пятине Великого Новгорода9.

Помещик Гаврила Крёкшин неоднократно упоминается в метри ческой книге за 1727 г. Там он значится в качестве владельца села Берёзки «Шелонския пятины Залеския половины Окологородья Пор ховского и Смолинского погоста»10. Отец П. Н. Крёкшина Никифор Гаврилович в 1703 г. владел поместьем в Дремяцком погосте Залес кой половины той же Шелонской пятины — деревня Конец-озеро11;

в 1742 г. это поместье принадлежало уже самому П. Н. Крёкшину12.

Вотчины П. Н. Крёкшина были разбросаны по Шелонской и Вод.

ской пятинам Новгородского уезда. Метрические книги отражают состав поместий П. Н. Крёкшина косвенно (демографическое дви.

жение населения в его владениях), сохранились только с 1720-х годов и не по всем территориям. Поэтому полных сведений о помещичьих владениях П. Н. Крёкшина автор, надо полагать, не собрал. Однако и из того, что удалось выявить, можно полагать, что родовые корни П. Н. Крёкшина, скорее всего, тянут в Залесскую половину Шелон ской пятины. Здесь явно было родовое гнездо этой ветви Крёкши ных. Именно там кучно располагались их вотчины. Права собствен ности на вотчины здесь у Крёкшиных часто переплетались. Петр ПисательП.Н.Крёкшин—человекпереходнойэпохиXVIIIвека...

Никифорович и его дядя Матвей Гаврилов сын Крёкшин были со владельцами усадища13 Костыжицы и расположенной вблизи деревни Нинково в той же Залесской половине Шелонской пятины14. Эти на селенные пункты расположены севернее села Дно (ныне город). Рядом были другие многочисленные владения М. Г. Крёкшина: усадище Любашево и деревни при селе (усадище) Костыжицы: Борки, Го рушка, Песок, Тресна. Костыжицы — это ныне село на берегу реки Шелонь. Немного севернее Костыжиц на правом притоке Шелони реке Ситня сейчас расположен населенный пункт с примечательным названием Пески Крёкшины (выше упомянута деревня Песок);

рядом деревни Борки, Дубки, Плосково. По левому притоку Шелони, впа дающему в нее несколько ниже по течению, как раз и расположены ныне населенные места, которые связаны с Крёкшиными: Горушка, Большое Юрково, Большое Тресно (невдалеке Малое Тресно), Нин ково. Я. Н. Крёкшин совместно с дядей Матвеем владел деревней Тресна15, а с дедом Г.Н. Крёкшиным — селом Берёзки недалеко от Порхова на западе Шелонской пятины (Залесская половина)16.

В Залесской половине П. Н. Крёкшин также являлся помещиком в деревнях: Волочек, Малый Волочек (Передольский погост) и Вла дышня (Дремяцкий погост)17. Брат П. Н. Крёкшина Яким владел вы ставкой села Костыжиц — деревней Юрково, также селом Бродо вичи, усадищем Мельницы в Ясенском погосте и деревней Зуево в Дремяцком погосте18. Братья Петр и Яким поддерживали связь.

Так, 6 сентября 1740 г. комиссар «ямских дел» Яким Крёкшин был восприемником от купели сына Петра Крёкшина Иоанна19.

Дядя П. Н. Крёкшина Матвей являлся также помещиком деревни Горки в Турском погосте Залесской половины. Деревня Плосково того же погоста у него была неразделенной с П. Н. Крёкшиным (1727)20. Похоже, деревня Плосково на Ситне — это и есть место рождения П. Н. Крёкшина. В 1742 и 1752 гг. Плосково, согласно запи сям в метрических книгах, продолжало принадлежать Петру Никифо ровичу21 (может быть, на правах совладения). Основания поставить в деревне Плосково памятник этому выдающемуся писателю-пат риоту в любом случае, на взгляд автора, имеются.

Племянник П. Н. Крёкшина — Дмитрий Якимов сын Крёкшин в 1742 г. владел деревней Лежня в Павском погосте Залеской поло вины Шелонской пятины22.

П.А.Кротов Крёкшины имели поместья также и на востоке Шелонской пя тины. По метрическим записям 1727 г., в Жедрицком погосте Зарус ской половины Шелонской пятины П. Н. Крёкшин владел деревнями Городня и Дубки (или Дубня)23. Права на Дубки он делил с родным братом Якимом24. В «Шелонские пятины Заруские половины Ясен скаго погоста» Петру Никифоровичу принадлежали деревни: Горки, Заболотье, Плотишна25. Возможно, деревней Горки он владел сов местно с братом Якимом, который по данным 1752 г. показан поме щиком этой деревни26.

«Зов малой родины» находил выражение и в целенаправленной скупке поместий П. Н. Крёкшиным в Шелонской пятине уезда Ве ликого Новгорода. Он приобрел там в деревне Клабутицы в 1737 г.

за 35 руб. 15 четвертей пашни, в 1740 г. — пустошь Быково (80 руб.), в 1761 г. — пустошь Вердуги в Бельском погосте с пашней «и сен ными покосы, с рыбными ловли и со всеми угодьи» (50 руб.). В 1716 г.

он взял под залог в 500 руб. (очень большая сумма!) населенные крестьянами поместья в расположенном по соседству Порховском уезде27. Деревня Клабутицы в Дремяцком погосте Залесской поло вины Шелонской пятины принадлежала ему и в 1752 г. П. Н. Крёкшин, как удалось выяснить, являлся помещиком также и в Корельской половине Водской пятины уезда Великого Новго рода. Он владел там деревней Криваш в Ладожском заказе Михай ловского погоста, «что на Ладожском пороге» (1725, 1734, 1736).


Права на эту деревню делил с ним Иван Яковлев сын Крёкшин29.

В той же половине, но в Солецком погосте П. Н. Крёкшин имел уса дище Сташкино (такое название;

1725 г.)30. По данным 1742 г. в Со лецком же погосте дворянин Петр Иванов сын Крёкшин владел уса дищами Осташкино и Мерятино31. Федор Крёкшин был владельцем усадища Мелятино (1725)32. Очевидно, это современное селение Ми лятино на востоке бывшей Шелонской пятины, на Валдае, западнее Яжелбиц. Некий Фаддей Крёкшин в Водской же пятине вблизи села Кобона являлся помещиком деревни Ручей (1726)33.

Санкт-Петербург по своей исторической роли в истории Отече ства, можно сказать, во многих отношениях выступил преемником Великого Новгорода, и новгородские помещики Крёкшины пустили прочные корни в новой русской столице. Там они тоже жили по сосед ству. Сын родного брата П. Н. Крёкшина Дмитрий Якимов (Иоакимов) ПисательП.Н.Крёкшин—человекпереходнойэпохиXVIIIвека...

сын Крёкшин в 1738 г., будучи 30 лет от роду, проживал с семьей вблизи от Петра Никифоровича в собственном доме на Санкт-Пе тербургской стороне34. В 1745 г. Д. Я. Крёкшин служил поручиком35, а в 1755 г. капитаном Копорского гарнизонного полка. Эта воинс кая часть размещалась на Санкт-Петербургском острове столицы36.

В 1737–1738 гг. в Кадетском корпусе в Санкт-Петербурге служил также комиссар Александр Якимов сын Крёкшин (возраст указан в источнике так: 24 и 26 лет)37. Родственная связь поддерживалась также с гарнизонным ротным писарем Егором Крёкшиным. Пос ледний вместе с Петром Никифоровичем был восприемником от ку пели младенца в 1745 г.38 Исповедная роспись 1738 г. упоминает 15-летнюю дочь «бывшаго камисара Матвея Гаврилова сына Крек шина». Она тоже жила на освоенной Крёкшиными под новое родовое гнездо Санкт-Петербургской стороне в приходе церкви св. Матвея39.

О круге прочих близких родственников П. Н. Крёкшина имеются только отрывочные сведения. В 1742–1745 г. в доме П. Н. Крёкшина на Санкт-Петербургской стороне проживал его племянник Фаддей Петров сын Крёкшин40. Документ 1760 г. упоминает имя Андрея Крёкшина, экипажмейстера Придворной конюшенной конторы, как брата Петра Никифоровича41. В исповедной росписи 1754 г. он на зван с отчеством. Обер-провиантмейстер императорского Конюшен ного двора, 41-го года от роду, Андрей Крёкшин именуется Матвеевым сыном42. Следовательно, он был двоюродным братом П. Н. Крёк шина. В 1744 г. Андрей Матвеев сын Крёкшин, тогда капитан гарни зонного полка в Санкт-Петербурге, вместе с женой П. Н. Крёкшина Настасьей были восприемниками от купели сына домашнего слу жителя Петра Никифоровича43. Следовательно, двоюродные братья поддерживали тесные родственные связи. К тому же А. М. Крёкшин проживал в соседнем приходе Санкт-Петербургской стороны — в при ходе церкви св. апостола Матвея44. Некоторые Крёкшины, имена кото рых встречаются в документах, являются, видимо, дальними родствен никами или однофамильцами. В Водской пятине Новгородского уезда в Георгиевском Теребужском погосте Ладожского ведомства «уса дищем» Валдом владел отставной драгун Афанасий Крёкшин (1734, 1736)45. Иван Крёкшин в 1723 г. был мичманом Балтийского флота46.

Таким образом, видно, что Крёкшины имели тесную родовую спайку: владели многими неразделенными вотчинами, поддерживали П.А.Кротов родственные и духовные связи, проживали в Санкт-Петербурге ря дом. П. Н. Крёкшин давал кров в течение нескольких лет молодым близким родичам. Как сказано, до конца своих дней он продолжал именовать себя «новогородским дворянином». Это его личное отож дествление нашло отражение в его произведениях. Его следует счи тать патриотом Великого Новгорода и Новгородской земли. Можно сказать, что П. Н. Крёкшин по своему мировосприятию, действи ям — типичный «почвенник», для которого родственные узы, род ная земля, Новгородчина и ее историческое продолжение в виде Санкт-Петербурга — это не простые звуки, но то, ради процветания и прославления чего он готов был творить. П. Н. Крёкшин являлся вдохновенным обожателем своей новой «малой родины» — Санкт Петербурга не в меньшей мере. В самом же широком плане он был «любителем Отечества».

Чем интересны сведения о семейной жизни П. Н. Крёкшина?

Прежде всего, они показывают его деятельное отношение к жизни, инициативность, способность к нетрадиционным поступкам. Выяс нилось, что этот человек Переходной эпохи ради личного счастья был готов преступить через традицию, через церковные нормы, пойти на подлог некоторых сведений о себе.

Сопоставление данных метрических книг разных лет и разных приходов Санкт-Петербурга позволило установить, что П. Н. Крёк шин не постеснялся обойти церковный запрет для православного человека — не заключать более трех браков. Как известно, четвертый брак запрещался всем47. В 1737 г. он был женат на юной вдове Анне Ивановой дочери Еремеевой (урожденной Румянцовой). 19-летняя женщина имела дочерей Наталью трех лет, вторую Наталью двух лет и Евдокию одного года. Среди детей комиссара в исповедной росписи Троицкого собора, «что на Санкт-Петербурхском острове», тогда же была записана также 18-летняя Акилина48. Очевидно, она была дочерью П. Н. Крёкшина от предыдущего брака. Старшая из де тей второй жены комиссара Наталия (род. 24.9.1735 г.49), показан ная в метрической книге как дочь П. Н. Крёкшина, прожила недолго (ум. 8.12.1737 г.50). Позднее П. Н. Крёкшин называл ее ребенком его супруги от предыдущего брака (Наталья Иванова дочь Еремеева)51.

Вторая дочь Наталья родилась 4 августа 1736 г.52 Метрическая книга 1738 г. сообщает, что 8 декабря скончалась «вышеписаннаго ПисательП.Н.Крёкшин—человекпереходнойэпохиXVIIIвека...

ж Крекшина дочь Анна одного года»53. В источнике явная неточ ность — тогда умерла годовалая Наталья. В начале 1738 г. у П. Н. Крёк шина супруги Анны уже не было.

Запись в метрической книге Троицкого собора Санкт-Петербурга о венчаниях за 4 февраля 1738 г. позволяет приоткрыть завесу тайны семейной жизни любвеобильного комиссара. Она гласит: «Крон штатскаго каналу камисар Петр Никифоров сын Крекшин новго родскаго дворянина Семена Мартемьянова с дочерью девицею На талиею. Оной Крекшин третьим браком»54. Брак по неизвестной причине был недолгим. Однако комиссар оказался, как обычно, не удержим — в данном случае в поисках семейного счастья. Новго родский дворянин презрел древние (столь не соответствовавшие уже реалиям русской жизни V в.) каноны Русской православной цер кви. После расторжения брака с третьей супругой П. Н. Крёкшин быстро переселился в соседний приход Санкт-Петербурга. Священ ники не знали там о его предыдущем брачном поведении (может быть, не захотели об этом заявить — комиссар был изворотлив и наход чив;

деньги у него водились), и приблизительно через год П. Н. Крёк шин был венчан, как удалось выяснить, в четвертый раз.

Согласно данным исповедных росписей, П. Н. Крёкшин сочетался очередным браком, как было ему привычно, с юной девицей, кото рая была младше его на 26 лет. В исповедных росписях 1739, и 1742–1745 гг. упоминается его очередная молодая жена Настасья Семеновна и дочь Авдотья (Евдокия). Выявленные данные метри ческой книги 1737 г. и исповедных росписей заставляют однозначно полагать, что Авдотья (Евдокия) была дочерью от его второго брака с Анной. Авдотья родилась в 1736 г. В исповедной росписи 1739 г.

возраст супруги П. Н. Крёкшина указан как 20 лет, дочери Авдо.

тьи — 4 года55 (последнее сомнительно;

скорее, 3). Согласно рос писи 1740 г., жена, как и следовало ожидать, названа 21-летней56;

в 1742 г. — 23-летней, дочь — 6-летней57. По исповедной росписи 1743 г., жене Настасье Семеновне было 24 года;

дочери Евдокии же соответственно 7 лет. По исповедным росписям 1744 г., Наста сья Семеновна значится как 24-летняя (в документе небрежность?);

дочь же Евдокия соответственно показана 8-летней. Возраст до чери в документе 1744 г. переправлен с 7 на 8 лет58. Исповедная книга 1745 г. возраст Настасьи Семеновны указывает как 26 лет, П.А.Кротов а «девице Евдокии» — 10 лет59. От четвертого брака у П. Н. Крёк шина появился наследник Иоанн, но он прожил совсем недолго (2–24.9.174060).

Его дочь 20-летняя «Евдокея Петрова» в 1756 г. значится заму жем за генерал-вагенмейстером М. А. Деденевым61. Один из поме щиков Деденевых являлся соседом П. Н. Крёкшина по Ясенскому погосту62. Дочь Авдотью Петр Никифорович, по-видимому, тоже выдал замуж за выходца из его родных мест в Шелонской пятине.

В исповедных книгах 1754 и 1755 гг. жена П. Н. Крёкшина указана 43- и 44-летней63. Очевидно, это неточности: следует 35 и 36 лет?

Итак, семейно-брачная жизнь П. Н. Крёкшина однозначно свиде тельствует о его амбициях (четыре женитьбы;

большая разница в возрасте во втором, третьем и четвертом браках), о его деятель ной человеческой природе и о готовности совершать мистифика ции. Из метрической книги также известно, что в третий раз он же нился на новгородской дворянке (по логике вещей так было и при его первой женитьбе), а дочь он выдал за представителя рода нов городских же помещиков. Даже эти сведения, на взгляд автора, по казывают, что патриот П. Н. Крёкшин по самому существу своему, по мировосприятию — государственник. Родовые корни, Новгород ская земля, представители его рода, земляки и новое родовое место Крёкшиных — «царствующий град» Санкт-Петербург — все это для него важнейшая часть его жизненного бытия. Подмеченные под робности дают материал для ответа на вопрос, откуда идет любовь П. Н. Крёкшина к малому и большому Отечеству, России: от самых основ его человеческой природы или это только лицемерный спо соб сделать карьерное продвижение на литературно-художествен ном поприще.

Что может сказать о личности П. Н. Крёкшина его место прожи вания в новой столице?

«Новогородский дворянин» П. Н. Крёкшин многие годы вплоть до самой своей кончины постоянно проживал в новой российской столице, почти все годы в пределах Санкт-Петербургской стороны.

Первое выявленное документальное свидетельство о П. Н. Крёкшине как раз относится к декабрю 1712 г. Это бумага об отпуске с ним денег «на раздачу жалованья в полк гренадерской»64. Согласно ма териалам переписи, проведенной в декабре 1713 г., двор комиссара ПисательП.Н.Крёкшин—человекпереходнойэпохиXVIIIвека...

Белозерского полка Петра Крёкшина находился именно на Санкт Петербургской стороне65. Его дворовое строение в Первой «ново построенной слободе» солдат и офицеров Белозерского гарнизонного пехотного полка Петербурга включало «две светлицы» с печами, соединенные между собой сенями. Во дворе стояли также баня и еще одна «изба с печью да с сенми»66. Жилье будущего писателя было скромным и не выделялось из застройки слободы. Белозерские сло боды располагались напротив Кронверка за Сытным рынком и к югу от церкви Введения во храм Пресвятой Богородицы. Согласно плану 1738 г., Первая Большая Белозёрская улица — предполагаемое место жительства П. Н. Крёкшина — пролегала южнее Введенской церкви67.

Ныне это район Введенской улицы на Петроградской стороне. В гар низоне Санкт-Петербурга Белозерский полк пребывал с 1712 г. В 1738 г. за ним числился дом «при Белозерских слободах»

на Санкт-Петербургской стороне. Хозяин переехал тогда к третьей по счету жене в соседний приход, но два его служителя присматри вали за домом69. В 1739 г. он снова занимал его с четвертой женой и дочерью Евдокией70. На склоне лет, в 1763 г., отставной комиссар П. Н. Крёкшин по-прежнему жил в своем доме в Посадской сло боде. Вместе с ним проживала супруга Настасья Семеновна и «слу жители» из числа его крепостных. Он являлся тогда прихожанином храма св. Николая Чудотворца, «что в Посадских слободах»71. Важно заключить, что П. Н. Крёкшин прожил большую часть жизни в де мократической по составу населения Санкт-Петербургской стороне, где его соседями являлись офицеры и солдаты гарнизонных полков и разночинцы.

Вероятно, выбор им в разные периоды жизни приходских хра мов на Санкт-Петербургском острове столицы тоже не был случаен.

Этого человека Переходной эпохи, по-видимому, связывало некое религиозное чувство с храмами во имя тех святых или в честь тех христианских праздников, которые имелись в приходах, где распо лагались его вотчины. Он, можно думать, хотел ощущать небесное покровительство именно в этих приходах. Так, в родных местах П. Н. Крёкшина имелся не один приход в память св. Николая Чудо творца. Церкви в память св. Николая Чудотворца были в уже упоми навшихся Ясенском и Опоцком погостах под Порховом72, в Дремяц ком и Передольском погостах73. Длительное время П. Н. Крёкшин П.А.Кротов являлся прихожанином столичного прихода Введенского храма. Его вотчина деревня Криваш входила в приход церкви Введения пре святыя Богородицы74. Вотчина его деда село Берёзки под Порховом относилось к приходу храма св. Троицы75. Сделанное предположе ние — одна из попыток понять и, по возможности, всесторонне оха рактеризовать эту по-своему столь яркую и нетрафаретную личность Переходной эпохи. В литературном творчестве П. Н. Крёкшина при сутствует теснейшая связь со Священным писанием, христианским вероучением вообще.

Когда П. Н. Крёкшин вышел в отставку?

В метрических книгах 1735 и 1736 гг. он именуется комиссаром;

упоминания об отставке нет76. Запись же в метрической книге того же прихода за декабрь 1737 г. уже гласит: «Кронштатскаго канала бываго камисара Петра Крекшина...»77, то есть, если верить источнику, в том году он вышел в отставку. В исповедной росписи прихода церкви Введения Пресвятыя Богородицы на Санкт-Петербургском острове 1739 г. в словах «Новгородскаго уезда дворянин Петр Ни кифоров сын Крекшин» «дворянин» вписано поверх полустертого слова «комиссар»78.

Итак, есть документальные основания полагать, что в 1737 г.

П. Н. Крёкшин вышел-таки в отставку. Очевидно, этот факт в оп ределенной мере подтолкнул его к активизации творческих поис ков — деятельной натуре отставного армейского комиссара требова лось поприще для приложения своих сил и еще нереализованных литературно-художественных дарований. Однако в том же 1737 г., по рекомендации механика асессора А. К. Нартова, он был привле чен к работе Комиссии о весах и мерах (1735–1741 или 1742 гг.), занимавшейся изучением систем мер и весов в России и за грани цей и изготовлением эталонов. Возглавлявший комиссию сенатор граф М. Г. Головкин подал 20 июля 1737 г. в Кабинет министров следующее донесение: «Усмотрела Комисия к порученному... оной делу достойного человека... Петра Крекшина, которой весьма нужен быть при Комисии для изыскания в прежних весах и мерах происхо дящих обманов, чрез что в новозделаемых можно будет лутчей способ употребить, дабы нельзя было имеющим у себя весы и меры не правду чинить...»79. В поданном в 1737 г. в Кабинет министров доне сении за подписью членов Комиссии П. Н. Крёкшина характеризуют ПисательП.Н.Крёкшин—человекпереходнойэпохиXVIIIвека...

как отставного — «бывшаго от Санкт-Питербурхской губернии в дват цети семи полках в обер-крикс-камисарской должности с 1712 по 1720 год»80. Маловероятно, что он какое-то время действительно исполнял более высокую должность. Скорее всего, члены Кабинета министров стали «жертвами» одной из многочисленных мистифи каций (устного уверения?) П. Н. Крёкшина: в отставку он вышел все в том же невысоком обер-офицерском звании комиссара «капи танского ранга».

В метрических книгах 1740 г. (записи февраля и сентября) он име нуется «каммиссии сочинения весов и мер камисар» и «сочинения весов и мер камисар»81. Следовательно, есть основания считать, что в 1737–1741 гг. комиссар был возвращен на государственную службу и состоял в Комиссии о весах и мерах.

Относительно года завершения деятельности Сенатской комис сии весов и мер в литературе имеются разночтения (1741 или 1742 г.).

Ее руководитель вице-канцлер граф М. Г. Головкин утратил все долж ности после прихода к власти в конце 1741 г. императрицы Елизаветы Петровны. Что касается года выхода П. Н. Крёкшина в отставку име ющиеся данные исповедных росписей и метрических книг (в дан ном случае это не первоисточники) тоже несколько противоречат друг другу. В исповедной росписи 1741 г. упомянут «дом отстав ного камисара Петра Крекшина»82. Если в августе 1742 г. в метри ческой книге есть упоминание (может быть, уже по утраченной им должности?) «Камиссии сачинения весов и мер камисара Петра Крекшина»83, то в записи февраля 1743 г. — просто «новогородцкого дворянина Петра Крекшина»84.

В любом случае время окончательного выхода П. Н. Крёкшина в отставку очевидно — 1741 или 1742 г. В последующем он имено вался в исповедных росписях и метрических книгах и с упоминанием о пребывании в отставке и без такового. Например, в метрических книгах 1745 г. имеются неоднократные упоминания П. Н. Крёкшина и как «камисара»85, и как «отставного камиссара», «бывшаго ками сара»86. Однако эта разноголосица известий источников уже не ме няла сути — до самой кончины он пребывал в отставке.

22 июня 1742 г. П. Н. Крёкшин завершил87 и вскоре представил императрице Елизавете Петровне свое литературно-художествен ное сочинение «Краткое описание блаженных дел великаго государя П.А.Кротов императора Петра Великого, самодержца всероссийскаго, собран ное чрез недостойный труд последнейшаго раба Петра Крекшина, дворянина Великаго Новаграда». Оно содержало изложение жизни и деяний монарха-преобразователя в период с 1672 по 1706 г. Это первое масштабное произведение П. Н. Крёкшина, прославлявшее деятельность Петра Великого, показало: в Санкт-Петербурге поя вился яркий писатель — основоположник жанра эпической прозы в рамках литературы классицизма. Малозаметный деятель V сто летия «капитанского ранга» перешел от исполнения военно-адми нистративных и хозяйственных функций к историко-литературному творчеству. Первый свой значимый писательский труд П. Н. Крёк шин, следовательно, завершил в возрасте около 50-ти лет. Это со бытие последовало почти сразу же после получения им отставки с государственной службы. Ранее, следовательно, у этого человека Переходного периода происходило накопление опыта, осмысление виденного.

Можно предполагать, что писательским трудом П. Н. Крёкшин занялся только в 1730-е годы. В 1742 г. он упомянул, что материалы для книги о Петре Великом он усердно собирает «чрез двадесято летной труд»88 (то есть с 1722 г.). Вполне возможно, что приблизи тельно с этого времени он начал собирать материалы по истории.

Масштабные преобразования Петра Великого впечатлили их непос редственного очевидца, петербургского жителя П. Н. Крёкшина. Шли годы, и настал момент, когда П. Н. Крёкшин, ранее накапливавший материалы о правлении Преобразователя, взялся за перо. Новгород ский дворянин увидел свой патриотический долг в том, чтобы про славить человека, который преобразовал страну и превратил ее в ве ликую державу — Российскую империю. Внимание П. Н. Крёкшина к текстам Священного писания, попытки их использовать в своих произведениях — черта, которая роднит его с представителями тради ционной русской культуры Средневековья, характеризует его именно как тип человека Переходной эпохи. Невысокий служебный статус дворянина П. Н. Крёкшина, проживание его в «демократическом»

районе Санкт-Петербурга, превращение с рубежа 30-х и 40-х го дов V столетия литературного труда в главное дело его жизни поз воляют отнести его к числу представителей творческой интеллиген ции. Путь, которым П. Н. Крёкшин пришел к занятию писательским ПисательП.Н.Крёкшин—человекпереходнойэпохиXVIIIвека...



Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.