авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 12 |

«ТРУДЫ ИСТОРИЧЕСКОГО ФАКУЛЬТЕТА СПбГУ Редакционный совет: д-р ист. наук А. Ю. Дворниченко (председатель), д-р ист. наук Э. Д. Фролов, д-р ...»

-- [ Страница 2 ] --

Однако очевидно, что осуществлять реальную власть, например, над мадья рами, конница которых в два раза превосходила по численности собственно В.А.Шорохов хазарскую, было бы сверхзадачей. Подробнее см.: ШороховВ.А. Хазарский каганат и сфера его влияния в IX в.: (По данным «Анонимной записки» и «Книги путей и стран» Ибн Хордадбеха») // Призвание — история: Сборник научных статей: К 55-летию профессора Ю. В. Кривошеева. СПб., 2010. С. 88–98.

Об этих направлениях хазарской политики свидетельствует Гардизи (Бар тольдВ.В. Извлечение из сочинения Гардизи Зайн ал-ахбар: приложение к «Отчету о поездке в Среднюю Азию с научной целью. 1893–1894 гг.» // Бар тольд В. В. Собрание сочинений: В 9 т. М., 1973. Т. V. С. 57.

НовосельцевА.П. Хазарское государство и его роль в истории Восточной Европы и Кавказа. М., 1990. С. 122–134.

Наиболее современное исследование, посвященное среднеевропейской части западного маршрута русской торговли: НазаренкоА.В. Древняя Русь на международных путях: Междисциплинарные очерки культурных, торговых, политических связей IX–XII вв. М., 2001. С. 71–218.

ЯнинВ.Л. Денежно-весовые системы домонгольской Руси и очерки ис тории денежной системы средневекового Новгорода. М., 2009. С. 98–99.

Древняя Русь в свете зарубежных источников: Хрестоматия. Т. : Вос- :

точные источники. М., 2009. С. 30–32.

О нем см.: НовосельцевА.П. Арабский географ IX в. Ибн Хордадбех о Восточной Европе // Древнейшие государства Восточной Европы. 1998. М., 2000. С. 360–366.

ДжаксонТ.Н.,КалининаТ.М.,КоноваловаИ.Г.,ПодосиновА.В. «Русская река»: Речные пути Восточной Европы в античной и средневековой географии.

М., 2007. С. 120–121.

Kitab al-A’la an-Nafisa auctore Abu Ali Ahmed bn Omar bn-Rosteh et Kitab al-Boldan auctore Ahmed bn Abi-Jaub ibn-Wadhih al-Katib al-Jaubi / Bibliotheca Geographorum Arabicorum. Lugduni Batavorum, 1892. 7. P. 145.

НовосельцевА.П.,ПашутоВ.Т.,ЧерепнинЛ.В.,ШушаринВ.П.,ЩаповЯ.Н.

Древнерусское государство и его международное значение. М., 1965. С. 385;

ДжаксонТ.Н.,КалининаТ.М.,КоноваловаИ.Г.,ПодосиновА.В.«Русская река»...

С. 122–123.

ГадлоА.В. Предыстория Приазовской Руси: Очерки истории русского княжения на Северном Кавказе. СПб., 2004. С. 140–141.

НовосельцевА.П.Хазарское государство... С. 132–133. — Традиционно счи тается, что Керченский пролив в в. контролировался хазарами. Однако в рас сказе Ибн ал-Факиха об этом контроле (следовало бы ожидать упоминания о де сятине) нет ни слова, а путь по реке славян в «заливхазар» описан как альтерна тивный маршруту на Самкарш (МогаричевЮ.М. К вопросу о хазарах в Крыму в начале VIII в. // Хазары: Евреи и славяне. Иерусалим;

М., 2005. Т. 16. С. 245–250).

Последний известный нам перевод данного текста: Древняя Русь в свете зарубежных источников. Т. III. С. 35.

Онекоторыхаспектахвосточноевропейскойработорговли...

Об этом противостоянии см.: ФрояновИ.Я. Два центра зарождения рус ской государственности // Фроянов И. Я. Начала Русской истории. С. 752–762.

КовалевскийА.П. Книга Ахмеда Ибн Фадлана о его путешествии на Волгу в 921–922 гг.: Статьи, переводы и комментарии. Харьков, 1956. С. 140–146.

Kitab al-A’la an-Nafisa... P. 145.

КовалевскийА.П. Книга Ахмеда Ибн Фадлана... С. 141–142.

Однако это не значит, что рабы-мужчины из Восточной Европы совер шенно не поступали на рынок. Например, в местной дербентской хронике «Тарих Баб ал-Абвав» под 988 г. упомянуто целое подразделение из русских гулямов, которое пытался заставить принять ислам проповедник Муса ат-Тузи (Минор скийВ.Ф. Хроника Ширвана и Дербенда X–XI веков. М., 1963. С. 68–69).

НегматовН.Н. Государство Саманидов (Мавераннахр и Хорасан в IX–X вв.). Душанбе, 1977. С. 21;

МишинД.Е. Сакалиба... С. 179–183.

Kitab al-A’la an-Nafisa... P. 142–143;

БартольдВ.В. Извлечение из сочи нения Гардизи Зайн ал-ахбар. С. 59.

РУССКИЕ ДРЕВНОСТИ Е.Б.Грузнова МОГИЛЫ ПРАВИТЕЛЕЙ В РАННИЙ ПЕРИОД РУССКОЙ ИСТОРИИ Во все времена одной из важнейших тем исторической и мифо логической памяти разных народов являлась тема смерти. Особое место всегда отводилось сюжетам, связанным со смертью правите лей и их могилами. Так, например, согласно свидетельствам средне вековых авторов, прежде всего Снорри Стурлусона, и фольклорной традиции, в древней Скандинавии над могилами обычных людей ставили надгробные камни, тогда как над погребениями конунгов по примеру то ли Одина, то ли Фрейра стали насыпать курганы1.

Подтверждение этой традиции ученые видят в находках больших курганов, которые появились в эпоху Великого переселения наро дов на территории Северной Европы и распространились на всем пространстве Балтийского региона, включая Северную Русь, а также в верхнем и среднем течении Днепра.

Многие исследователи считают восточноевропейские большие курганы захоронениями представителей призванного на Русь ва ряжского правящего рода. С этим обстоятельством В. Я. Петрухин связывает сходство скандинавской и древнерусской раннеистори ческой традиции, которая при описании деяний первых правителей особое внимание уделяла мотивам их смерти и месту погребения2.

Действительно, в «Повести временных лет» немало страниц отво дится описанию смерти князей, однако упоминания о месте их пог ребения, а тем более о создании кургана единичны и лишены каких бы то ни было подробностей. Исключением можно считать сообще ние об обрядах, проведенных в 945 г. княгиней Ольгой по убитому © Е. Б. Грузнова, РУССКИЕ ДРЕВНОСТИ годом ранее мужу: над гробом Игоря в деревской земле она велела насыпать «могилу велику» и «тризну творити», во время которой были изрублены присутствовавшие на поминальном пиру винов ники смерти князя — древляне3.

Причина нежелания летописца останавливаться на этих подробнос тях похоронных ритуалов вполне четко выражена в древнерусских письменных памятниках. Так, в проложном сказании под 11 июля говорится, что княгиня Ольга завещала сыну не насыпать над мес том ее погребения холм, «а могылы не сути, ни тризны творити, ни бдына деяти», поскольку была христианкой и, согласно летописи, «бе бо имущи презвутер, сей похорони блаженую Ольгу» в соот ветствии с требованиями церкви4. Согласно житию Константина Му ромского, созданному в V в. и посвященному событиям в., пог ребение крещеным князем сына Михаила по той же схеме — «во знак на востоце, а верх холмом не сыпаху, но ровно с землею» — вы звало удивление «неверных» современников5, так как возведение надмогильной насыпи считалось в эту эпоху обязательной частью погребального обряда, причем не только для князей.

Об этом свидетельствуют грамоты новгородских архиепископов 1534 и 1548 гг. в Вотскую пятину, в которых Макарий и Феодосий отмечали погребение мертвецов «по курганом и по коломищем»

многими христианами6, а также «Сказание о холопьей войне», зафик сировавшее представление конца VII в. о насыпании в древности высоких «холмов и бугров» над всеми жителями «всея словенския земли»7. Практика сооружения древнерусских погребальных насыпей в V–V вв., а у старообрядцев вплоть до V в. и последую щее их использование для подхоранивания так называемых «нечис тых» покойников подтверждается археологическими и этнографи ческими данными8. Существенно также, что лишь немногие из этих сооружений связываются народом с правителями, да и те, скорее, под влиянием знакомства с книжными преданиями. Так, например, в 1847 г. было зафиксировано представление жителей Белоозера о том, что одна из могил края принадлежит «царю Синеусу», а в Ла доге и других местах Новгородской земли по сей день показывают могилы Олега Вещего9.

В этой связи представляется важным выяснить, в каких случаях летописец ограничивается констатацией погребения князя, иногда Е.Б.Грузнова отмечая великий плач людей, в каких специально сообщает о сохра нении могилы до его времени или об отсутствии таковой, а в каких считает нужным обратить особое внимание на обстоятельства смерти и погребения.

В русских летописях нет ни слова о погребальных обрядах в отно шении первых призванных на Русь князей и об их могилах, которые в наибольшей степени должны были бы отличаться от погребаль ных памятников местного населения, независимо от того, кем были князья-варяги — скандинавами или южнобалтийскими славянами.

И это при том, что в ладожских курганах на урочище Плакун, да тируемых рубежом – вв., археологи явственно прослеживают черты, характерные для Южной Ютландии, откуда родом был отож дествляемый многими исследователями с Рюриком «Повести вре менных лет» Рерик Фрисландский10. Отсюда можно сделать вывод, что летописцы либо не имели ни малейшего представления о моги лах легендарных Рюрика, Синеуса и Трувора, либо не видели необ ходимости обращать на них внимание читателя.

Упоминания как сохранившиеся «до сего дни» заслужили мо гилы Дира в Киеве за церковью св. Ирины (882 г.), Олега Вещего в Киеве на горе Щековице (912 г.) или в Ладоге (922 г.), Игоря Ста рого «у Искоростеня в деревех» (945 г.), Олега Святославича под Овручем (977 г.), Святополка Окаянного в пустынной местности между Польшей и Чехией (1019 г.). Также характер сообщения об Ас кольдовой могиле (882 г.) позволяет сделать вывод о том, что воз ведение на ее месте церкви св. Николая неким Олмой произошло на памяти автора данного текста. Кроме того, составитель «Повести временных лет» знал о судьбе могилы Ярополка Святославича, из ко торой останки деревского князя в 1044 г. выгребли для крещения и положения в Десятинной церкви св. Богородицы вместе с остан ками Олега Святославича.

Сообщения летописи о сохранившихся могилах конкретных пра вителей объясняются склонностью редактора, работавшего над тек стом в конце – начале в., к фиксации, если не к изобретению, топографических легенд11. Однако стоит обратить внимание, что ло кализация могилы Олега Вещего отличается в разных летописных списках: одна традиция знает лишь киевское захоронение князя, дру гая — только ладожское, что указывает на разных авторов, одинаково Могилыправителейвраннийпериодрусскойистории стремившихся приурочить предания к известным им объектам. Су щественно, что киевская могила какого-то Олега как реальный ори ентир упоминается в связи с межкняжескими распрями уже сере дины в. — один раз в Лаврентьевской летописи (под 1146 г.) и несколько раз в Ипатьевской, в том числе в районе Щековицы12.

Насколько соответствует действительности утверждение древних ис точников о принадлежности тех или иных могил конкретным кня зьям, не ясно, но отвергать такую возможность оснований нет.

Необоснованным представляется мнение И. Н. Данилевского о тра фаретности формулы «есть могыла его и до сего дне», являющейся скрытым библеизмом. Автор считает, что данное выражение «упот ребляется даже в тех случаях, когда летописец явно не знал, где по хоронен князь (и был ли он похоронен вообще)»13, хотя неупоминание могил Рюрика и его братьев явно не согласуется с этим утвержде нием. Вместе с тем, справедливо наблюдение исследователя, что в подавляющем большинстве случаев такой оборот применяется по от ношению к могилам князей-язычников или преступивших заповеди князей-христиан, как в ситуации со Святополком Окаянным14. Погре бения праведных христиан не отмечались подобными сооружениями, поэтому в список сохранившихся могил не попали захоронения Ольги, Владимира Святого, Бориса, Глеба. Возможно, по той же при чине «не свесть никтоже, где положиша»15 погибших в 983 г. в Киеве христиан-варягов, на что обратил внимание И. Н. Данилевский16.

Однако и здесь не так все просто. Нет данных о конфессиональ ной принадлежности и наличии могилы легендарного словенского князя/старейшины Гостомысла, про которого в поздних хроногра фах V в. сказано: «егда сей умре, тогда всем градом проводиша честно до гроба, до места, нарицаемаго Волотово, иде ж и погре боша его»17. Ничего не известно о смерти и о могилах князей, глухо упомянутых в договорах Олега и Игоря, а считать их всех христи анам, как и убитого в 980 г. Владимиром полоцкого князя Рогво лода, нет никаких оснований. Вовсе без могилы остался откровенный язычник Святослав, поскольку печенежский князь Куря не только убил противника, но и «взяша голову его и во лбе его зделаша чащю, оковавше лоб его золотом, и пьяху в нем»18.

Не ясны причины перезахоронения в 1044 г. по христианскому об ряду останков Ярополка и Олега Святославичей, прежде покоившихся Е.Б.Грузнова в могилах. Если это делалось в целях собирания умерших предста вителей княжеского рода, то почему подобной процедуре не был подвергнут прах не только Олега Вещего, отношение которого к Рю риковичам неоднозначно, но и Игоря Старого? Или его могила к тому моменту уже не сохранилась? Отметив несообразность ситуации со Святославичами с христианской догматикой, Н. И. Петров обратил внимание на ее сходство с описанной в «Саге об Эгиле» — после крещения Исландии тело Эгиля было перенесено из кургана в цер ковь19. Сходство заключается и в том, что судьба могил как русских князей, так и легендарного конунга после изъятия их содержимого не известна. Были ли они срыты, как многие сопки в середине в., или продолжали функционировать в качестве памятных сооруже ний? И могли ли их места после разорения по-прежнему считаться могилами Ярополка, Олега, Эгиля?

Вместе с тем, могилы есть у Аскольда и Дира, хотя многие иссле дователи на основе сообщений Никоновской летописи, грамоты кон стантинопольского патриарха Фотия и данных о возведении на месте захоронения Аскольда церкви св. Николая считают, что они были крещены после неудачного похода на Константинополь в 860-е годы20.

Исходя из текста договора 911 г. высказываются предположения о крещении Олега Вещего, из-за чего мир с греками скреплялся клятвой не Перуном и Волосом, как в 907 г. под стенами Царьграда, а крестом и Троицей21. Но как раз у Олега обнаруживается не одна, а как минимум две могилы, если не считать тех, которые предпола гают в прикаспийском Бердаа или в «роще оков» племени семно нов между Эльбой и Одером22.

Ситуация с могилами Святослава и Олега заставляет особо ос тановиться на вопросе о курганах-кенотафах, которые, по мнению ряда ученых, возводились в честь героев, погибших на чужбине, и потому не содержали реальных погребений23. Однако Святослав, безусловно, был героем и погиб за пределами своей страны, а лето писец почему-то ни словом не обмолвился о его могиле.

Думается, находки могил без следов погребения вовсе не связаны с гибелью адресата на чужбине. Существуют весьма интересные наблюдения о двух самостоятельных функциях древних насыпей — по гребальной и ритуальной. Они могли реализоваться в одном соору жении или в разных, поскольку встречаются сопки без погребений, Могилыправителейвраннийпериодрусскойистории имеющие исключительно сакральное назначение, и курганы, форма которых по неизвестным причинам менялась независимо от появ ления новых захоронений24. Е. Р. Михайлова даже предположила, что в кургане мог быть захоронен не каждый член коллектива, а только имевший определенный статус, и подчеркнула, что все погосты впо следствии возникли на сопках, но не на длинных курганах, которые и в древности имели более широкое ритуальное значение, чем просто место погребения25.

Кроме того, отсутствие захоронений в части исследованных ар хеологами насыпей вовсе не означает, что их там не было. По на блюдениям Н. И. Платоновой, захоронения на подкурганных пло.

щадках и в нижних горизонтах сопок встречаются не так уж часто, обычно кремированные останки обнаруживают в вершинах насы пей, которые не отличаются хорошей сохранностью из-за сильного воздействия внешней среды26. По свидетельству современников иссле дуемой эпохи из прикаспийского региона — Ибн-Русте ( в.) и Гар дизи (I в.), фиксируемый в сопках тип погребения был характерен для славян, которые на следующий день после сожжения трупа со бирали пепел и помещали его в урне или сумке на вершине холма27.

В Ипатьевской летописи упоминается погребение «на могыле» по гибшего в 1096 г. половецкого князя Тугоркана, тестя Святополка28.

Возможно, и под захоронением «на горе» Аскольда, Дира и Олега Вещего также следует понимать могильный курган, а не элемент природного ландшафта, хотя одно не исключает другое29.

Поскольку в большинстве случаев источники не останавлива ются на особенностях подготовки тел русских князей к погребе нию, не известно, какой именно обряд действовал по отношению к ним до второй половины в. — кремация или ингумация. Насыпи могли возводиться в обоих случаях, а увязывание ингумации ис ключительно с христианским культом весьма гипотетично, тем более что о параллельном существование кремации и ингумации у прави телей-язычников говорят и скандинавские саги30. Поэтому нельзя согласиться с тем, что неупоминание кремации в рассказе поздних хронографов о погребении легендарного словенского князя-оборотня объясняется появлением этого текста в условиях господства христи анской культуры31. Помимо этой легенды, о трупоположении можно говорить лишь для Ярополка и Олега Святославичей, поскольку Е.Б.Грузнова в 1044 г. потомки не только выгребли, но и «крестиша кости ею»32.

Не исключено, что отсутствие сведений об аналогичных действиях с останками других князей предшествующего периода связано как раз с кремацией, не позволявшей произвести полноценную пере маркировку старых святынь в соответствии с новыми идеалами, из-за чего, на наш взгляд, производилось и нивелирование сопок в середине в.

Что же касается идеи существования кенотафов как памятников по погибшим на чужбине героям, то в отечественной историогра фии она выросла из увлечения поиском аналогий в скандинавской мифологии и из стремления обосновать наличие нескольких версий о месте погребения Олега Вещего — в Киеве, в Ладоге или «за мо рем». Так, например, А. И. Лященко пришел к выводу, что под мо.

гилой в Древней Руси понимали не место погребения, а насыпь в виде холма, под которой погребения могло и не быть, и что со оружали такую насыпь для проведения на ней тризны. Именно для проведения тризны по умершему за морем Олегу, по его мнению, и были насыпаны могилы как в Киеве, так и в Ладоге, чего не смогли понять летописцы33.

Точно также непониманием древним сказителем реальности объяс няют сюжет «Саги о Хальвдане Черном». Ради обеспечения плодоро дия тело норвежского конунга по просьбе народа было расчленено на четыре части для погребения в разных областях Норвегии, причем все четыре могилы назывались курганами Хальвдана. Но А. Я. Гуре.

вич, вслед за предшественниками, признавал реальной лишь могилу близ Стейна в Хрингарики, принявшую в себя голову правителя, а остальные насыпи считал просто памятными сооружениями34. Эта точка зрения была поддержана И. Я. Фрояновым, который увидел аналогию саге в летописных преданиях о нескольких могилах Олега, но обратил внимание и на широкое распространение обычая рас членения тела правителя или колдуна35.

Полагаем, не стоит отвергать возможность правоты саги. Скры тое указание на расчленение трупа содержится и в русском фоль клоре, где часто встречается сюжет отрубленной головы богатыря, под которой скрывается меч-кладенец. (Видимо, место захоронения головы считалось главным). Да и в христианском культе мощей су ществует практика передачи частиц святого тела в разные места Могилыправителейвраннийпериодрусскойистории именно с целью обретения исходящей от них благодати. Так что су ществование нескольких могил с останками одного человека теоре тически не исключено, хотя в случае с могилой Олега никаких ос нований для подобного предположения нет. Впрочем, нет особых причин и считать одну, а уж тем более обе его могилы на территории Руси кенотафами.

Следует заметить, что затруднения с определением места погребе ния Олега возникли не у автора известных списков «Повести времен ных лет», однозначно указавшего на киевскую Щековицу, а у нов городского летописца, который знал только могилу в Ладоге, но был знаком и с преданием о заморской смерти князя36. Последнее, кстати, не дает однозначных указаний на Скандинавию. Отождествление исследователями не уточняемого летописцем места «за морем» с нор вежским островом Храфнист основывается исключительно на сход стве легенды о гибели Олега с сюжетом «Саги об Одде Стреле».

Согласно последней, Одд долго правил в Хуналанде (считается, что так в сагах называют Киевскую землю), а потом отправился на ро дину в Норвегию, где его ждала предсказанная в юности вещуньей смерть от змеи, которая вылезла из черепа некогда убитого конун гом ради преодоления судьбы коня37.

Сходство легенд, несмотря на расхождение в мелочах, очевидно, тем более что обе они увязывались с реальностью: могилу Одда показывали на острове Храфнист в Беруриод вплоть до V в., также как до сегодняшнего дня показывают могилы Олега в Киеве и Ладоге. Но сходство вовсе не означает, что прообразом преданий был викинг Одд. В поздних русских летописях рассказывается о сыне легендарного новгородского князя Гостомысла Изборе, который «зми ем изъяден умре» вне связи с конем38. Сам же сюжет о смерти ге роя от черепа собственного коня по предсказанию можно считать ходячим. Он отмечен в Сербии и Кенте в вариантах, которые не поз воляют нам, как это делает А. И. Лященко, видеть в них книжное заимствование39. К тому же в Новгородской первой летописи от сутствует очень важный элемент данного сюжета — предсказание смерти от коня. На наш взгляд, это указывает на то, что для мест ной традиции была характерна именно такая трактовка предания о гибели правителя: просто констатация особенностей смерти, без акцента на мистику.

Е.Б.Грузнова Что же касается верности утверждений источников о принадлеж ности тех или иных могил конкретным правителям, то привязка ле генды к реальному объекту действительно могла иметь позднее про исхождение. Но это возможно лишь в том случае, если на момент фиксации такой связи существовала почитаемая могила, которая носила имя, отсылающее к известному историческому лицу, и если находилась она на территории, на которой это лицо действовало.

В отношении обеих могил Олега налицо оба эти условия. Инте ресно, что как в Киеве, так и в Ладоге существуют разные варианты локализации могилы вещего князя, поэтому по сей день ведутся по иски объекта, который мог бы стать материальным подтверждением легенды о смерти Олега40.

Говоря о древних могильных холмах как таковых, следует отме тить, что сами по себе они не связаны в летописи с какими-либо отрицательными характеристиками — отношение к ним скорее ней тральное. Поэтому вряд ли стоит видеть в их упоминании отголосок библейского предания об Ахане, который за нарушение священного запрета был убит, «и набросали на него большую груду камней, ко торая уцелела и до сего дня»41. А вот те, кто возводил такие холмы, по мнению автора «Сказания о холопьей войне», «прогневаша Гос пода Бога», на что обратил внимание Н. И. Петров42.

Для обозначения могилы грешника используются совсем другие методы. Так, например, про могилу Святополка Окаянного сказано:

«исходить же от ней смрад зол»43, что явно отсылает читателя к мысли о тлении, которому не подвержено благоухающее тело праведника.

В русских летописях с V в. встречается «Сказание о Словене и Русе» с рассказом о сыне легендарного князя Словена, правителе оборотне, которого люди считали богом и называли Громом или Пе руном. Когда обитавшие в Волхове «бесы» удавили оборотня, его тело было выброшено рекой на берег «противу волховнаго его градка, иде же ныне зовется Перыня. И со многим плачем тут от неверных по гребен бысть окаянный с великою тризною поганскою, и могилу ссы паша над ним велми высоку, яко же обычай есть поганым. И по трех убо днех окаяннаго того тризнища проседеся земля и пожре мерз кое тело коркодилово и могила его просыпася с ним купно во дно адово, иже и доныне, яко ж поведают, знак ямы тоя не наполнися»44.

В данном случае не могила, а следы ее исчезновения в адской бездне Могилыправителейвраннийпериодрусскойистории становятся дополнительным подтверждением антихристианской сущ ности погребенного. (Не случайно у многих европейских народов проседание могилы считалось показателем грехов покойного, а в Рос сии указывало на колдуна, которому нужно намного больше земли, чем обычному мертвецу45).

В отношении последнего сюжета интересно отметить, что в «По вести временных лет» всеобщий плач упоминается крайне редко, обычно в связи со смертью правителей-христиан. В частности, на род плачет в рассказах о смерти Ольги и Владимира, тогда как языч ника-Игоря оплакивает лишь его вдова. Исключением является погре бение Олега Вещего и напоминающее проводы покойника прощание с идолом Перуна, а в поздних летописях — с князем-оборотнем Волх вом-Перуном. (Аналогии всеобщего оплакивания великих нехрис тиан встречаются также в зарубежной средневековой литературе, в частности, в скандинавских сагах, например, в рассказе «Саги об Инглинах» о сожжении Ньёрда46). Полагаем, это лишний раз ука зывает на высокую значимость оплакиваемого для своего социума независимо от конфессиональной принадлежности.

Что же касается отсутствия упоминаний в летописи более позд них княжеских могил, то оно, очевидно, связано именно со сменой погребальной обрядности в отношении князей, которых, в соответ ствие с христианской практикой, стали захоранивать в храмах, на что обратил внимание Д. С. Лихачев47. Исключение наблюдается лишь в отношении нерусских правителей, например, половецкого князя Тугоркана, тестя Святополка, который погиб в ходе русско-половец кой войны 1096 г., был привезен к Киеву и, согласно Ипатьевской летописи, погребен «на могыле межю путем, идущим на Берестово, и другым, в манастырь идущим»48.

Возвращаясь к вопросу о принадлежности больших курганов именно членам варяжского правящего рода, следует заметить, что такой вывод никак не проистекает ни из скромного перечня могил, приписываемых летописцами конкретным русским князьям, ни из сравнительного анализа высоких погребальных насыпей Скандина вии и Руси49, ни из скандинавской мифологии. Более того, описание курганного обряда в исландских сагах, в частности в «Саге о Хро льве Пешеходе», свидетельствует о том, что в Скандинавии боль шие курганы насыпались не только над индивидуальными, но и над Е.Б.Грузнова коллективными захоронениями погибших героев. Так, Хрольв после битвы приказал насыпать три больших кургана, в одном из которых погребли его отца, брата и лучших воинов, в другом — конунга Эй река с его соратниками, и лишь третий стал индивидуальным захоро нением легендарного Грим Эгира50. Сходная ситуация наблюдается и в отношении восточнославянских сопок, которые также «не явля лись индивидуальными погребальными сооружениями;

захоронения представителей социальной верхушки совершались в сопках неод нократно и не единовременно»51.

В то же время источники показывают и существование индиви дуальных могил правителей, сохранение которых до времен христиа низации Руси свидетельствует об их важном общественном значении.

СнорриСтурлусон.Круг земной. М., 1995. С. 9, 14.

ПетрухинВ.Я. Дохристианская религия Руси и Скандинавии: Курганы и святилища // 13-я Конференция по изучению истории, экономики, литера туры и языка скандинавских стран и Финляндии. М.;

Петрозаводск, 1997.

С. 158–161.

Повесть временных лет. СПб., 1996. С. 28–29.

Там же. С. 33, 445.

Там же. С. Дополнения к Актам историческим. СПб., 1846. Т. 1. № 28. С. 27–28;

№ 43. С. 58.

ФрояновИ.Я. Мятежный Новгород: Очерки истории государственности, социальной и политической борьбы конца – начала столетия. СПб., 1992.

С. 53.

См., например: ПетровН.И. Могилы превысокие: Языческие курганы племенной аристократии Северо-Западной Руси V– вв. [Электронный ре сурс]. Research Support Scheme. 1999. С. 79–81 // URL: http://rss.archives.ceu.hu/ archive/00001047/01/48.pdf;

РябининЕ.А. От язычества к двоеверию (по архео логическим материалам Северной Руси) // Православие в Древней Руси. Л., 1989. С. 20–31;

Этнография восточных славян: Очерки традиционной культуры.

М., 1987. С. 410.

Повесть временных лет. С. 399;

ЛебедевГ.С. Эпоха викингов в Северной Европе: Историко-археологические очерки. Л., 1985. С. 246;

ПанченкоА.А., ПетровН.И.,СелинА.А. «Дружина пирует у брега»: На границе научного и ми фологического мышления // Русский фольклор. СПб., 2000. Вып. 30. С. 82–91.

АлексеевС. «Вещий Священный»: (Князь Олег Киевский) // Русское средне вековье. М., 1999. Вып. 2. С. 12;

КирпичниковА.Н., СарабьяновВ.Д. Старая Могилыправителейвраннийпериодрусскойистории Ладога. Древняя столица Руси. СПб., 2003. С. 81;

МихайловК.А. 1) Скан динавский могильник в урочище Плакун: (Заметки о хронологии и топогра фии) // Ладога и ее соседи в эпоху средневековья. СПб., 2002. С. 63–68;

2) Южно скандинавские черты в погребальном обряде Плакунского могильника // Нов город и Новгородская земля. Новгород, 1996. Вып. 10. С. 52–59.

КомаровичВ.Л. Культ рода и земли в княжеской среде – вв. // Из ис тории русской культуры. Т. 2. Кн. 1: Киевская и Московская Русь. М., 2002.

С. 17–21;

НикитинА.Л. Основания русской истории: Мифологемы и факты.

М., 2001. С. 35–59.

ПСРЛ. Л., 1926. Т.. Стб. 313;

СПб., 1908. Т.. Стб. 325, 402, 427–428;

и др.

ДанилевскийИ.Н. Повесть временных лет: Герменевтические основы ис точниковедения летописных текстов. М., 2004. С. 104.

ДанилевскийИ.Н. Повесть временных лет... С. 106.

Повесть временных лет. С. 39.

ДанилевскийИ.Н. Повесть временных лет... С. 105.

ПоповА.Н. Изборник славянских и русских сочинений и статей, внесен ных в хронографы русской редакции. М., 1869. С. 448.

Повесть временных лет. С. 35.

ПетровН.И. Могилы превысокие... С. 62–63.

См., например: АлексеевС. «Вещий Священный»... С. 7;

Повесть вре менных лет. С. 406–407;

ЧерновА.Ю.Хроники изнаночного времени. «Слово о полку Игореве»: Текст и его окрестности. СПб., 2006. С. 62–63.

ЧерновА.Ю.Хроники изнаночного времени... С. 62.

См., например: ГубановИ.Б. К вопросу о первом появлении топонима «Гарды» в древнесеверной эпической традиции: Древнегерманская архаика в «Беовульфе» // Дивинец Староладожский. СПб., 1997. С. 134–135;

Мелик-Па шаева Н. Два Олега — две разные судьбы // Чудеса и приключения. М., 1998.

№ 8. С. 32.

ГуревичА.Я. «Круг земной» и история Норвегии // Снорри Стурлусон.

Круг земной. С. 612–613;

ОрловР.С.,МоцяА.П.,ПокасП.М. Исследования лето писного Юрьева на Роси и его окрестностей // Земли южной Руси в –V вв.

Киев, 1985. С. 43.

МихайловаЕ.Р. Северные длинные курганы: Хронологическая периоди зация и судьбы населения: (Западная часть ареала) // Староладожский сборник.

СПб.;

Старая Ладога, 1998. С. 60–69;

ПетровН.И. О судьбах традиции соору жения сопок в северо-западной Руси: Археологическая конкретика и культур ные реалии // Новгород и Новгородская земля: История и археология. 1993.

№ 7. С. 79–80.

МихайловаЕ.Р. 1) О так называемых погребальных площадках в культуре длинных курганов // Новгород и Новгородская земля: История и археология.

1993. № 7. С. 73;

2) Северные длинные курганы... С. 69.

РУССКИЕ ДРЕВНОСТИ ПлатоноваН.И. О погребальном обряде верхнелужских сопок: (По мате риалам Передольского погоста) // Ладога и ее соседи в эпоху средневековья.

СПб., 2002. С. 193–194.

ЗаходерБ.Н. Каспийский свод сведений о Восточной Европе: В 2 т. М., 1967. Т. 2. С. 113.

Повесть временных лет. С. 97, 511.

О связи гора — сопка см.: ПетровН.И. Могилы превысокие... С. 18–19.

СнорриСтурлусон. Круг земной. С. 9, 16.

Там же. С. 16.

Повесть временных лет. С. 67.

ЛященкоА.И. Летописные сказания о смерти Олега Вещего // ИОРЯС.

Л., 1925. Т. 29. С. 271–273.

СнорриСтурлусон.Круг земной. С. 15–16, 42, 615.

ФрояновИ.Я. Мятежный Новгород... С. 122–123.

Повесть временных лет. С. 20, 604.

АлексеевС. «Вещий Священный»... С. 19;

МансиккаВ.Й. Религия вос точных славян. М., 2005. С. 107, примеч. 125;

309, примеч. V.

ПоповА.Н. Изборник славянских и русских сочинений и статей... С. 447.

ЛященкоА.И. Летописные сказания о смерти Олега Вещего. С. 275–276.

ЛебединцевП.Г. Какая местность в древности называлась Олеговой мо гилой? // Чтения в Историческом обществе Нестора летописца. Киев, 1879. Кн. 1.

С. 22–27;

ПетровН.И. Могилы превысокие... С. 44–48.

ДанилевскийИ.Н. Повесть временных лет... С. 106.

ПетровН.И. Могилы превысокие... С. 17.

Повесть временных лет. С. 63.

ПСРЛ. Л., 1977. Т.. С. 140.

СтраховА.Б. Из области обрядовой терминологии: ц.-слав. трызна, (б)дынъ, etc. // Palaeoslavica. Cambridge, 2002. Vol. 10. Nr. 2. P. 187;

КозловаН.К. Восточно славянские мифологические рассказы о змеях. Систематика. Исследование.

Тексты. Омск, 2006. С. 340–341.

СнорриСтурлусон. Круг земной. С. 15.

Повесть временных лет. С. 275.

Там же. С. 97, 511.

См., например: ПетровН.И.Могилы превысокие... С. 50–54.

Пряди истории. Исландские саги о Древней Руси и Скандинавии. М., 2008. С. 115.

ПетровН.И. О судьбах традиции сооружения сопок в северо-западной Руси... С. 80.

РУССКИЕ ДРЕВНОСТИ К.А.Костромин БОРИСОГЛЕБСКАЯ ПРОБЛЕМА:

ВОПРОС ДОВЕРИЯ ИСТОЧНИКАМ Княжеская усобица 1015–1018 гг. по мере развития историчес кого знания приобретает в трудах историков все большую неод нозначность. Введение в научный оборот новых источников и дан ных по борисоглебской проблематике затруднило, а не облегчило реконструкцию этих ключевых для древнерусской политической ис тории событий. Все многообразие предложенных за ХХ в. концеп ций, в которых по-разному восстанавливаются причины, ход и по следствия усобицы, сводится к двум взаимоисключающим схемам, в основе которых лежит доверие одним источникам и недоверие другим.

Традиционный подход к решению проблемы состоит в абсолют ном доверии русским летописным и агиографическим источникам и в некотором пренебрежении источниками иностранными. Исто риографическое наследие этого направления огромно. Новейшим исследованием, основанным на этом подходе, является монография Н. И. Милютенко о Борисе и Глебе1. В данной концепции решаю щее значение придается единодушию русских источников, свиде тельствующих об узурпации власти в Киеве Святополком, о его за мысле убийства братьев Бориса и Глеба, чтобы воспрепятствовать их претензиям на киевский престол, о непротивлении святых братьев и мести за их смерть Ярослава. Основываясь на недостоверности сведений, которые содержат эпические произведения, а также на позд ней (не ранее Х в.) письменной фиксации скандинавских саг, сторонники традиционной точки зрения отказывают «Саге об Эй мунде», независимому и неоднозначному свидетельству об убийстве © К. А. Костромин, К.А.Костромин Бориса и Глеба, в праве считаться полноценным историческим ис точником. Сам ход событий усобицы 1015–1018 гг. в изложении отечественных источников в рамках данной концепции считается непротиворечивым хотя бы потому, что таковым он представлялся авторам «Чтения о Борисе и Глебе» и «Повести временных лет»2.

Альтернативная точка зрения имеет также довольно богатую исто риографию, которая демонстрирует плюрализм подходов к решению проблемы. А. И. Лященко и Н. Н. Ильин, посвятившие свои иссле.

дования анализу содержания «Саги об Эймунде», пришли к несколько разным выводам относительно того, кто из князей подразумевается в образе Бурицлейфа. Если по мнению А. И. Лященко в Бурицлейфе нужно видеть Святополка, то Н. Н. Ильин, первым обративший внима.

ние на сходство культов святых Бориса и Глеба и святого Вячеслава Чешского, говорил о «собирательном образе» Бурицлейфа, в котором слились воедино Святополк и Борис3. В статье М. Х. Алешковского главный акцент был сделан на почитании Бориса и Глеба, насколько это можно восстановить по предметам личного благочестия — бо рисоглебским энколпионам. Алешковский пришел к выводу, что образ Бориса долго вытеснял почитание Глеба, что должно было иметь основания в событиях 1015–1018 гг., и нашел подтверждение своих искусствоведческих наблюдений в сообщениях «Саги об Эймунде»4.

А. С. Хорошев предпочел интерпретировать Бурицлейфа как Бориса, исходя из сложности процесса канонизации святых, что указывало, вкупе с наблюдениями Д. В. Айналова и В. Л. Янина, на постепен ную трансформацию сведений об убийстве, в которых все большее оправдание получал Ярослав, приходившийся отцом тем, кто кано низировал Бориса и Глеба5. Если отечественные историки советского периода предпочитали акцентировать внимание на скандинавских сагах, то украинский историк Н. Ф. Котляр основал свои доводы на противоречии «Повести временных лет» и сообщений Титмара Мерзебургского, упомянув «Сагу об Эймунде» лишь вскользь. В ос нове его рассуждений лежит историческая логика и максимальное примирение противоречивых сведений исторических источников6.

Последней работой, созданной в рамках данного направления, стала монография С. М. Михеева7. Общим для этого подхода является лишь то, что критика источника заставляла исследователей отказывать в доверии тем или иным сведениям, сообщаемым отечественными Борисоглебскаяпроблема:вопросдоверияисточникам житийно-летописными памятниками, что практически всегда приво дило к созданию новой реконструкции событий. Чаще всего убий цей оказывался не Святополк, а Ярослав. Именно резкое противо речие этого вывода тем данным, которые сообщают отечественные источники, является объектом критики со стороны историков тра диционного направления.

Общей проблемой практически всех работ по истории усобицы Владимировичей является одинаковое отношение исследователей к критерию достоверности источников. Так или иначе, но каждый историк отмечал «недостоверность» каждого из источников, пыта ясь при создании общей картины событий найти некую «золотую середину». Так как все историки демонстрируют разную степень доверия к источникам, то и «золотая середина» у всех оказывалась различной. Более того, нужно отметить, что отношение к сагам или житиям как историческим источникам не только не стремится к едино образию, но противоположные высказывания по этому вопросу можно обнаружить даже у одних и тех же авторов. Например, Е. А. Мель никова отрицает какую бы то ни было историческую подоплеку в «Саге об Эймунде», но она же сама высказывалась в пользу до верия исторической информации саги8. Т. Н. Джаксон говорит о «син тезе правды и вымысла»9. Различную степень доверия «Саге об Эй мунде» и древнерусским сказаниям о Борисе и Глебе выказывали и приведенные выше авторы. Следовательно, игнорировать сведения, извлекаемые из «Саги об Эймунде», мы не имеем права10.

С другой стороны, изучение борисоглебской проблематики зашло в тупик с точки зрения методологии, поскольку невозможно привести «к общему знаменателю» все имеющиеся сомнения и доказатель ства исторической достоверности источников. Поэтому выработка методологической базы является первоочередной задачей дальней шего изучения событий смуты 1015–1018 гг.

Достоверность рассказа о Борисе и Глебе, помещенного в «По весть временных лет», может быть подвергнута сомнению из-за оче видной искусственности интегрирования его в корпус летописи. В са мом деле, летописные статьи 6523–6527 гг. неоднородны по своему содержанию. Начало статьи 6523 (1015) г. посвящено смерти Влади мира, после чего следует первый в ряду последующих некролог усоп шему князю. Затем следует отдельный пункт «О убиении Борисове», К.А.Костромин где рассказывается об убийстве и Бориса, и Глеба. Оставляя пока в стороне вопрос о содержании этого сказания, отметим, что оно настолько близко к житийным сказаниям о Борисе и Глебе, что мо жет рассматриваться как составленное одновременно с ними жи тийное произведение11.

Начиная со слов «Святополк же окаянный нача княжити в Ки еве...» следует продолжение статьи о смерти Владимира, поскольку, во-первых, у летописца вновь появляются сведения из Новгорода, где княжит Ярослав;

во-вторых, слова «Ярославу же не ведущю отъне смерти» являются прямым логическим продолжением слов «Умре же на Берестовемь и потаиша и, бе бо Святополкъ Кыеве»;

в-третьих, нелогично дублируется сообщение о получении вестей от Предславы о происходящем в Киеве12.

Дальнейшее летописное повествование — под 6524 (1016) г. — яв ляется очевидным продолжением предыдущего рассказа. Поскольку автору летописи было нечем заполнить дату 6525 (1017), в ней по явилась довольно странная фраза, явно оторванная от либо выше-, либо нижеприведенной статьи: «Ярослав иде в киевъ, и погоре цер кви». Если понимать ее в контексте «Хроники Титмара», то скорее следовало бы связать ее со статьей под 6526 г., поскольку Киев «пострадал... от сильного пожара» (Хроника V.32)13. Повествова ние под 6526 (1018) г. продолжает историю противостояния Яро слава и Святополка, теперь уже с участием Болеслава Польского.

Зато статья 6527 (1019) г. является продолжением рассказа о Борисе и Глебе, что подтверждается не только житийным характером текста, но и тем, что параллель имеется в «Сказании о Борисе и Глебе», причем концовка летописной статьи явно адаптирует житийный текст под летописное повествование14.

Таким образом, можно наблюдать не только искусственность внед рения в летопись рассказа о Борисе и Глебе, которого не было в ле тописи до составления «Повести временных лет», но и то, что сами события смуты 1015–1019 гг. не связывались изначально с муче нием младших сыновей Владимира. Это подтверждается тем, что все прочие источники о смуте — немецкая «Хроника Титмара» и поль ская хроника Галла Анонима — в рассказе о смуте 1015–1018 гг.

не упоминают о Борисе и Глебе. Более того, даже «Чтение о Борисе и Глебе» не ставит убийство Бориса и Глеба в связь с последующими Борисоглебскаяпроблема:вопросдоверияисточникам событиями, рассматривая его как частное дело между Святополком с одной стороны, и с Борисом и Глебом — с другой15.

Это наблюдение о некоторой «несовместимости» рассказа о смуте 1015–1019 гг. и рассказа об убийстве Бориса и Глеба обладает не сомненной важностью для решения вопроса о достоверности источ ников о событиях 1015–1018 гг. Если все борисоглебские памятники возникли не ранее 70-х годов Х в. и не отразили, например, диспро порции в их почитании, относящейся к середине Х в., то они и не мо гут в точности соответствовать исторической действительности16.

Если внимательно вчитаться в работы историков, защищающих достоверность сведений, содержащихся в летописно-житийных па мятниках о Борисе и Глебе, можно обратить внимание на то, что в большей или меньшей степени в них отвергаются: 1) историко политическая логика и соображения целесообразности17;

2) досто верность скандинавских источников, кстати лишенных какой-либо политической ангажированности18;

3) наличие противоречий в лето писно-житийных памятниках, иностранных письменных источниках и археологических данных;

4) наличие параллелей со сказаниями о Вячеславе Чешском, свидетельствующих о западно-христианских параллелях, в контексте которых вряд ли обвинение может быть возложено на западника Святополка19. Но зато традиционно ориен тированные историки признают только одно: неподсудность текс тов поздней фиксации событий, зависимых от мнения княжеской власти и общественных стереотипов и предрассудков, каковыми яв ляются русские письменные источники.

Сомнения в достоверности отечественных житийно-летописных источников основываются на противоречивости и нелогичности по крайней мере некоторых фактов, которые в них присутствуют. Напри мер, согласно «Повести временных лет», Глеб, получив от Святополка, по всей видимости, в Муроме, притворный вызов в Киев, двигается сначала «на Волгу» (от Мурома кратчайший путь до Волги — 150 км), где происходит заминка с конем, а затем на ладьях плывет к Смолен ску (еще 1120 км, если плыть по Волге, а затем по Днепру). Если учесть время движения гонца от Святополка (от Киева до Мурома почти 1000 км), выехавшего не ранее 16 июля, едва ли весь этот путь можно проделать к 8 сентября, когда, согласно «Сказанию о Борисе и Глебе», муромского князя убивают. Но у этого разнонаправленного К.А.Костромин пути должна быть логика. Если вспомнить, что Глеб — сын болгарыни, то «на Волгу» он мог двигаться до Волжской Булгарии (от Му рома — 600 км). Даже если предположить, что Глеб не задержался там, что маловероятно, он опоздает ко дню своего убийства под Смоленск не менее чем на два-три месяца. Если же учесть его пре бывание на родине у матери, то убит он был 8 сентября следую щего, 1016 г., когда Святополк был уже в Польше, а Ярослав — в Ки еве. Кто же тогда может быть убийцей Глеба, который от Волжской Булгарии едет к Смоленску, то есть по направлению к Польше?!

В контексте сказанного особенное значение приобретает жанро вое различие имеющихся источников по проблеме.

Скандинавская сага об Эймунде, которую в качестве источника привлекают противники традиционной точки зрения, действительно содержит противоречие в основном сюжете, когда в образе Буриц лейфа объединены два исторических персонажа — Святополк и Бо рис. Смешение образов — характерная особенность эпоса.

Разнообразие и убедительность доводов, которыми подтверждается позиция историков, доверявших «Саге об Эймунде», убеждают в их правоте. В самом деле, эпос является весьма продуктивным источни ком информации, что особенно наглядно показали работы Дж. Фрэ зера и В. Я. Проппа20, однако, думается, основная сила эпоса не в этом.

«Ядро сюжета эпоса остается неизменным, мало изменяется и его толкование, не вводится почти новых персонажей, тем более эпизо дов, да и бытовые черты лишь осовремениваются, а новых не появ ляется»21. Главное — расстановка сил;

противостояние действующих персонажей эпос сохраняет как свою основу, и ей мы можем дове рять. Сюжетные детали и характеристики героев, порой бытовые, служат для узнавания читателем известного ему лица22. Это то, чему историк может доверять, опираясь на скандинавские саги.

Сага об Эймунде долгое время оставалась незаписанной, из-за чего процесс превращения сказания в эпическое произведение ока зался практически завершен. Поэтому образы героев должны были быть подогнаны под законы эпического жанра23. В данном случае главные герои — три брата, каждый из которых правит в своем го роде. Имеются также три атаки Бурицлейфа, три совета Эймунда, три отказа Ярицлейфа платить варягам — дань фольклорным художест венным формам24. Аналогичным образом трансформировался сюжет Борисоглебскаяпроблема:вопросдоверияисточникам и о призвании братьев Рюрика, Синеуса и Трувора, каждый из ко торых занял отдельный город25. Несмотря на эпичность сюжета, исто рики без особых проблем вычленяют и в нем рациональное зерно26.

Даже в более сложных случаях можно реконструировать исторические реалии, повлиявшие на развитие сказочного сюжета27. В случае «Саги об Эймунде» действующие лица исторической драмы должны были объединиться в трех героев. Наиболее угадываемая фигура — Яриц лейф-Ярослав. Вартилав — соединение образов Брячислава Изясла вича Полоцкого, внука Владимира Святославича (поскольку Варти лав сидит в Полоцке), и Мстислава, оставившего Ярославу свой удел28. Бурицлейф как соперник Ярицлейфа, выступавший против него на поле боя, — безусловно, Святополк. Убийство же Буриц лейфа очень похоже на смерть святого Бориса, налицо также сход ство их имен. Именно этой расстановке сил, содержательной сути «Саги об Эймунде», и можно доверять: Ярослав выступает против Святополка и Бориса с помощью наемной варяжской дружины. Вар тилав — фигура противоречивая именно потому, что реальный Бря числав был на стороне Святополка, занял Новгород в отсутствие Ярослава, а Мстислав после раздора с Ярославом примирился с ним и «начаста жити мирно и в братолюбьстве»29. Более того, думается, что подобному сопоставлению можно было бы подвергнуть и еще два образа — Якуна, «князя варяжска», и Эймунда.

Сомнения в возможности доверять древнерусским источникам имеют двойное основание. Во-первых, русский автор, будучи зависим от княжеской власти, не смог бы не учесть ее пожеланий отно сительно содержания рассказа о столь нашумевшей истории. В «Ска зании о Борисе и Глебе» и рассказе «Повести временных лет» про водятся две смысловые линии: непротивление Бориса убийству, совершаемому старшим братом, и готовность отдать ему власть, а также противопоставление Святополка Борису как Каина Авелю30.

Если первая линия кажется оправданной не только внутренней ло гикой, но и самим фактом смерти Бориса, единодушием всех источ ников, включая иностранные, относительно неповинной смерти Бо риса, то вторая представляется оправданной только политически. Это основание сомнений в непредвзятости русских источников о смуте 1015–1020 гг. дополняется вторым, связанным с канонизацией Бо риса и Глеба.


К.А.Костромин «Повесть временных лет» помещает рассказ о канонизации в со общение, датированное 1072 г.31, то есть спустя почти двадцать лет после смерти Ярослава Владимировича. Однако ряд трудностей, свя занных с этой датой, заставляет историков относить это событие ко времени киевского правления Всеволода Ярославича32. Поскольку Святополк, благодаря своему браку, был тесно связан с Польшей, аналогия с ним могла бы повредить репутации Изяслава Яросла вича, который тоже был женат на польской княжне. В историографии неоднократно предпринимались попытки обосновать более раннюю канонизацию33. Если принимать какие-либо датировки, то вряд ли это могло произойти не только после смерти Ярослава, но и в годы не посредственно перед и после 1043 г., когда был заключен брак между Гертрудой Польской и Изяславом Ярославичем. Исходя уже из этого, а также из чрезмерной, на наш взгляд, сложности аргумен тации, что делает гипотезу малоправдоподобной, трудно согласиться с мнением А. В. Назаренко, предлагавшим датировать канонизацию 1050–1051 гг.34 В течение же 1020–1040-х годов канонизация также вряд ли могла быть проведена, поскольку были живы свидетели собы тий, чьи воспоминания могли оказаться опасными для Ярослава Вла димировича. Думается, что стоит прислушаться к мнению А. Поппэ, который «с возрастающей неохотой» пользовался «казалось бы, тех нически весьма уместным термином канонизация» в отношении древнерусских святых. Этот процесс мог дорастать до общерусских масштабов из постепенно растущего локального почитания35. Посколь ку окончание процесса прославления следует относить к 70–80-м го дам ХI в., получается, что «Сказание о Борисе и Глебе», а также рассказ «Повести временных лет» отстоят от описываемых событий на 50–60 лет, то есть их достоверность снижается. Академик Шах матов высказал мнение, что рассказ об убиении Бориса и Глеба по является уже в Древнейшем своде36. Нельзя согласиться с ним ввиду всего сказанного выше. По-видимому, в русской летописи рассказ можно фиксировать только с появления Начального свода в 1093 г.

Однако сам А. А. Шахматов в той же работе отметил, что Нестор вы нужден самостоятельно сочинять повесть, ибо вышгородские записи, которыми он пользовался, были слишком разрозненными и фраг ментарными. Кроме того, он указал, что повесть составлена Нестором около 1079–1081 гг. Борисоглебскаяпроблема:вопросдоверияисточникам Однако вопрос доверия житийным и летописным свидетель ствам об убийстве Бориса и Глеба с позиции жанрового подхода вряд ли сильно зависит от времени их составления, поскольку как бы они ни подгонялись под мнение и заказ княжеской власти, их жан ровое предназначение не только не исчезнет, но и не потеряет своего доминирования над любой идеологией. Назначение жития — этичес кое поучение, которое не может быть подтасовано. Главное этическое содержание житий Бориса и Глеба, кто и когда бы их ни писал, — без злобие по отношению к убийцам и заказчикам убийства, готовность пожертвовать собой, подобно Христу, и готовность уступить первен ство старшему брату, который не только посягает на него, но и имеет на него право. Контекст этих этических принципов, заложенных в житийные произведения о Борисе и Глебе, дезавуирует ситуацию, в которую они вставлены. Зачем Святополку, имеющему право на пре стол в Киеве, убивать младших братьев, когда они готовы, согласно всем житийным произведениям, уступить ему старшинство без какой либо борьбы? Наиболее последовательно эта идея изложена в «Ска зании о Борисе и Глебе», где первым об убийстве думает не Свято полк, а Борис, как бы «предлагая» брату план действий и тут же отвечая на него нежеланием сопротивляться38.

Противоречие, заложенное в житийный замысел, «выдает» со держание основной мысли, всецело заслуживающей доверия: Борис и Глеб не препятствуют намерению старшего брата по праву занять престол в Киеве. Эта идея никоим образом не противоречит ситуа ции, при которой Ярослав борется за престол в Киеве с братьями.

Если бы проблема исчерпывалась только вопросом доверия древне русским и скандинавским источникам, вероятно, она решалась бы проще. Однако есть еще свидетельства польских источников, таких как «История» Яна Длугоша, где говорится о том, что Ярослав в на чале 1015 г. все же двинул свои войска против Владимира, который против сына выставил совместное войско Святополка и Бориса, дей ствовавших сообща. Если учесть свидетельства всех имеющихся источников о том, что Борис не сопротивлялся занятию престола старшим Святополком, то зачем последнему убивать Бориса? Ско рее, убийство должен был организовать тот, кто, как пишет Длугош, тяготился «тем, что он отлучен от Киевского княжества, которого домогался», то ссть Ярослав39. В свете данных выводов сомнения К.А.Костромин новейших исследователей, основанные лишь на том, что «ни в од ном из перечисленных источников (прямо. — К.К.) не говорится, что Ярослав убил Бориса и Глеба», при произвольной интерпретации довольно прозрачного для понимания текста «Саги об Эймунде»

кажутся совершенно неубедительными40.

В результате можно сделать вывод, что первая попытка обвинить Святополка в убийстве была предпринята еще Ярославом, но без тех далеко идущих планов, как это было сделано впоследствии41.

Это было нужно ему для оправдания узурпации киевского престола, поскольку он по праву предназначался Святополку как Ярополчичу либо убиенному Борису. Знаки Рюриковичей свидетельствуют о том, что Святополк имел старший знак двузубца по сравнению с Влади миром и его сыновьями, которые имели знаки трезубца. Крест на ле вом зубце Святополкова знака может означать принадлежность к Ко лобрежской епископии42. Это старшее положение Святополка особо подчеркивает даже Титмар Мерзебургский43. Второй этап прославле ния, видимо, принадлежал либо всем троим Ярославичам, либо Свя тославу Ярославичу и выразился в перезахоронении останков святых.

Есть и еще одна сторона вопроса. Если Святополк оказывается связан с Западом, будучи женат на польке, привозя на Русь вместе с ней миссийного епископа, ища в Польше помощь, то и Борис с Глебом также подозреваются в особо дружественных связях с За падом. Они росли в семье Владимира и были свидетелями поворота его внешнеполитических пристрастий. Канонизация Бориса и Глеба сразу была признана Римом44. Уже в середине ХI в. мощи Бориса и Глеба оказались в чешском бенедиктинском Сазавском монастыре (в то же самое время связи славянских культур, разделенных раз ными церковными традициями письменности, поддерживались и бе недиктинским Тынецким монастырем около Кракова)45. Кроме того, в смерти Бориса и Глеба можно усмотреть параллель гибели св. Вац лава, известного на Руси под именем Вячеслава. И хотя смерть святых братьев еще более похожа на мученическую, чем смерть Вацлава, страдающий и погибающий от рук злодеев благоверный князь — об раз, роднящий русских и чешского святого.

Последний факт находит неожиданное подтверждение в формах богослужебного почитания святых братьев. Дело в том, что в день па мяти Бориса и Глеба вместо паремийных чтений, под традиционным Борисоглебскаяпроблема:вопросдоверияисточникам паремийным заголовком, читались специально сочиненные в лето писно-агиографическом стиле тексты, лишний раз напоминающие летопись и «Чтение». Если признать канонизацию ранней, то это сделано Ярославом, если поздней — Всеволодом46. Так или иначе, очевидно литургическое влияние на культ святых Бориса и Глеба бо гослужебного почитания св. Вячеслава, которому, согласно чешскому бревиарию ХV в., положено читать аналогичные агиографические тексты взамен паремийных. Б. А. Успенский подтвердил этот вывод, найдя и общие закономерности в западном богослужении для подоб ной замены47. Особенная торжественность праздника подчеркивалась редкой альтернативой пения двух кондаков (в то время как наличие кондака — редкость не только для ХI, но даже для ХХ в.), причем подобны для первого — рождественский, а для второго — пасхаль ный48. Даже если относить первую редакцию службы ко времени митрополита Иоанна (1020–1030-е гг.), рост числа стихир и нали чие двух кондаков, редкие для древнерусской гимнографии, и вклю чение в богослужебное последование удивительных летописных па ремий говорят о стремительном росте популярности их культа49.

С древнерусскими литературными памятниками, посвященными святым Борису и Глебу, типологически связано «Убиение Вячес лава, князя Чешского» — памятник Х в., составленный в Чешском княжестве, бывшем одним из осколков уничтоженного незадолго до этого Великоморавского королевства. События, о которых идет речь в Житии, происходят в 928/935 г. В условиях становления внутри и внешнеполитического положения княжества происходит острая борьба за власть, жертвами которой становятся вдова основателя самостоятельной Чешской державы (895 г.), крестителя Чехии (874 г.) Борживоя Людмила и ее внук Вячеслав. Житие Людмилы, убитой по приказу невестки в 921 г., описано в отдельном памятнике. Вя чеслав, описанный в Житии, предстает в образе невинно убитого, почти идеального правителя и высоконравственного христианина.

Убийство совершает его брат Болеслав, по словам Жития, по на ущению «злыхъ съветникъ его», недовольных влиянием духовенства на князя и пассивной внешней политикой. Вскоре после убийства Вячеслав был канонизирован убившим его братом. Текст «Убиения»

был составлен вскоре после гибели князя, в 930-х годах, после чего быстро попал на Русь. Сегодня этот текст известен как «Востоковская К.А.Костромин легенда». Впоследствии были составлены уже специально житий ные произведения как на латинском, так и на славянском языках50.


Наречение Ярославом одного из своих сыновей, родившегося в 1036 г., именем Вячеслава связывают с популярностью этого славянского святого на Руси, что косвенно указывает и на рождение аналогич ного княжеского культа Бориса и Глеба. При Ярославе русско-чеш ские связи становятся особенно тесными51. Канон святому Вяче славу встречается уже в сентябрьской минее 1095–1096 гг. Мнение М. Н. Тихомирова о том, что культ Вячеслава и Людмилы, как и ки рилло-мефодиевское влияние на Руси, нужно относить ко времени правления княгини Ольги в связи с ее попытками наладить связь с церковным Западом, сегодня наукой не поддерживается52.

Культ святого Вацлава-Вячеслава получил на Руси широкое рас пространение именно из-за сходства со святыми Борисом и Глебом.

Образы Бориса и Глеба как святых, «совмещавших репутацию свя тости со статусом светского правителя», более характерные для Ла тинской Европы Х–ХV вв., имеют очевидные западные параллели, ключевой из которых является почитание св. Вацлава в Моравии53.

Хотя сопоставление этих культов приводит к выводу лишь о час тичном сходстве, тем не менее влияние жития святого Вячеслава на литературные памятники о Борисе и Глебе представляется не сомненным54. Культ Вацлава тесно связан, в свою очередь, с почи танием Войтеха-Адальберта55. Создается интересный типологический ряд западноевропейских святых: Адальберт Магдебургский — Вой тех-Адальберт — св. Вацлав, который имеет определенное отноше ние к древнерусскому христианству. В качестве еще одной западно европейской параллели к образам Бориса и Глеба привлекают так же и тот факт, что в «Сказании о убиении» Борис и Глеб именуются не просто князьями, но «цесарями», что посредством учения о цар стве Григория Великого также роднит их с культом царей-мучеников Западной Европы56.

МилютенкоН.И. Святые князья-мученики Борис и Глеб. СПб., 2006.

(Библиотека христианской мысли. Исследования).

МилютенкоН.И. Святые князья-мученики... С. 7, 11, 69–70, 90–93.

ЛященкоА.И. «Eymundar Saga» и русские летописи // Известия Акаде мии наук СССР. 1926. С. 1061–1086;

ИльинН.Н. Летописная статья 6523 года Борисоглебскаяпроблема:вопросдоверияисточникам и ее источники: (Опыт анализа) / АН СССР. Институт славяноведения. М., 1957.

С. 44–65, 95.

АлешковскийМ.Х. Русские глебоборисовские энколпионы 1072–1150 го дов // Древнерусское искусство. Художественная культура домонгольской Руси.

М., 1972. С. 104–125.

ХорошевА.С. Политическая история русской канонизации (Х–ХV вв.).

М., 1986. С. 13–34. — См. также: ФилистГ.М. История «преступлений» Свято полка Окаянного. Минск, 1990. — Существенным недостатком этой книги явля ется то, что автор считает Святополка приверженцем «языческой», а не «про западной» партии, что не имеет никакого основания в источниках (C. 42–54).

КотлярН.Ф. Князь окаянный? Был ли Святополк убийцей своих братьев Бориса и Глеба? // Родина. Российский исторический иллюстрированный жур нал. Декабрь 2000. С. 35–39.

МихеевС.М. «Святополк седе в Киеве по отци»: Усобица 1015–1019 годов в древнерусских и скандинавских источниках. М., 2009. (Славяно-германские исследования. Т. 4).

Ср.: Древняя Русь в свете зарубежных источников / Под ред. Е. А. Мель никовой. М., 2003. С. 515–522;

МельниковаЕ.А. Скандинавия во внешней по литике Древней Руси // Внешняя политика Древней Руси. Юбилейные чтения, посвященные 70-летию со дня рождения чл.-корр. АН СССР В. Т. Пашуто: Те зисы докладов. М., 1988. С. 45.

ДжаксонТ.Н. Четыре норвежских конунга на Руси: Из истории русско норвежских политических отношений последней трети Х – первой половины Х в. М., 2000. С. 13, 159. (Studia historica. Series minor).

МурьяновМ.Ф. Гимнография Киевской Руси. М., 2004. С. 53–54. (Памят ники религиозно-философской мысли Древней Руси).

Мы оставляем в стороне вопрос текстологического сходства или различия, говорящего о родственности или самостоятельности древнерусских произведе ний, повествующих о Борисе и Глебе, считая более существенным обратить внимание на жанровое единство этих произведений. Общность жанра свидетель ствует о единстве замысла и смыслового наполнения этих памятников. — Ср.:

МихеевС.М. «Святополк седе в Киеве по отци»... С. 116–117.

Повесть временных лет / Подгот. текста, перев., статьи и комм. Д. С. Ли хачева;

Под ред. В. П. Андриановой-Перетц. 2-е изд., испр. и доп. СПб., 1999.

С. 58–62.

ТитмарМерзебургский. Хроника в 8 книгах / Подгот. И. В. Дьяконов. М., 2009. С. 177.

Повесть временных лет. С. 62–64;

АбрамовичД.И. Жития святых муче ников Бориса и Глеба и службы им. Пг., 1916. С. 46–47.

АбрамовичД.И. Жития святых мучеников Бориса и Глеба и службы им.

С. 7–14.

К.А.Костромин АбрамовичД.И. Жития святых мучеников Бориса и Глеба и службы им.

С. –ХV;

АлешковскийМ.Х. Русские глебоборисовские энколпионы 1072–1150 го дов. С. 104–125;

УспенскийБ.А. Борис и Глеб: Восприятие истории в Древней Руси. М., 2000. С. 15–21. (Язык, семиотика, культура. Малая серия).

См., например, объяснение пути Глеба: МилютенкоН.И. Святые князья мученики... С. 95.

МилютенкоН.И. Святые князья-мученики... С. 70.

ПарамоноваМ.Ю. Святые правители Латинской Европы и Древней Ру си: Сравнительно-исторический анализ вацлавского и борисоглебского куль тов / Институт всеобщей истории РАН. М., 2003. С. 360–361.

ФрэзерД.Д. Фольклор в Ветхом Завете / Предисл. и коммент. проф. С. А. То карева;

Пер. с англ. Д. Вольпина. М., 1990;

ПроппВ.Я. Исторические корни вол шебной сказки. М., 2003.

ЛипецР.С. Эпос и Древняя Русь / АН СССР. Институт этнографии им.

Н. Н. Миклухо-Маклая. М., 1969. С. 10–11 и сл.

ПчеловЕ.В. Генеалогия древнерусских князей IX – начала XI в. М., 2001.

С. 169–170.

Древняя Русь в свете зарубежных источников. С. 424–425, 494–498.

Сага об Эймунде / Пер. Е. А. Рыдзевской // Рыдзевская Е. А. Древняя Русь и Скандинавия в Х–ХV вв.: (Материалы и исследования) // Древнейшие государ ства на территории СССР. Материалы и исследования. 1978 г. М., 1978. С. 90–91, 94–99;

ПчеловЕ.В. Генеалогия древнерусских князей IX – начала XI в. С. 189.

ПчеловЕ.В. Генеалогия древнерусских князей IX – начала XI в. С. 101.

ФрояновИ.Я. Исторические реалии в летописном сказании о призвании варягов // Вопросы истории. 1991. № 6. С. 6–13.

История СССР с древнейших времен до наших дней: В 12 т. / АН СССР.

Институт истории. М., 1966. Т. 1. С. 348, 358, 498–500;

РыбаковБ.А. Рождение Руси. М., 2004. С. 30–32, 34, 36.

Русь между Востоком и Западом: Культура и общество, Х–ХV вв.: (За рубежные и советские исследования): К ХV Международному конгрессу ви зантинистов (Москва, 8–15 августа 1991 г.). М., 1991. Ч. 2. С. 293.

Повесть временных лет. С. 64–65. Под 1021–1031 гг.

ПетровА.В. Славянская миссия Кирилла и Мефодия и русская культу ра // Государство, общество, архивы в истории России / Отв. ред. А. Ю. Двор ниченко. СПб., 2009. С. 14–18;

УспенскийБ.А. Борис и Глеб: Восприятие ис тории в Древней Руси. С. 22–39.

Повесть временных лет. С. 78;

ПоппэА. О времени зарождения культа Бориса и Глеба // Russia Mediaevalis. Mnchen, 1973. T. 1. P. 14–19.

УжанковА.Н. Святые страстотерпцы Борис и Глеб: К истории канониза ции и написания житий // Древняя Русь. Вопросы медиевистики. 2000. № 2 (2).

С. 28–50.

Борисоглебскаяпроблема:вопросдоверияисточникам См. слабые попытки критиковать мнение А. Поппэ: МюллерЛ. О времени канонизации святых Бориса и Глеба // Мюллер Л. Понять Россию. Историко культурные исследования. М., 2000. С. 71–87.

НазаренкоА.В. Киевский митрополит Иоанн // Древняя Русь. Вопросы медиевистики. 2007. № 3 (29). С. 76–77.

ПоппэА. О зарождении культа свв. Бориса и Глеба и о посвященных им произведениях // Russia Mediaevalis. Mnchen, 1995. T. VIII. 1. P. 30.

ШахматовА.А. История русского летописания. Т. 1: Повесть Временных лет и древнейшие русские летописные своды. Кн. 1: Разыскания о древнейших русских летописных сводах. СПб., 2002. С. 80.

ШахматовА.А. История русского летописания. Т. 1. Кн. 1. С. 57, 60.

АбрамовичД.И. Жития святых мучеников Бориса и Глеба и службы им.

С. 29.

ЩавелеваН.И. Древняя Русь в «Польской истории» Яна Длугоша (Кни ги –V). Текст, перевод, комментарий / Под ред. и с доп. А. В. Назаренко. М., 2004. С. 236. (Древнейшие источники по истории Восточной Европы).

МилютенкоН.И. Святые князья-мученики... С. 84, 87–91.

Ср. с мнением А. Н. Насонова (НасоновА.Н.История русского летописания.

Х – начала ХV века: Очерки и исследования. М., 1969. С. 36–37). — Сомнения Н. И. Милютенко в возможности создания мифа об убийстве братьев Святопол ком нам не кажутся весомыми (МилютенкоН.И. Святые князья-мученики...

С. 11).

БелецкийС.В.Знаки Рюриковичей Х–Х вв. // Исследование и музеефи кация древностей северо-запада. Вып. 2 / Институт материальной культуры РАН.

СПб., 2000. С. 5–9, 33, 50, 64.

НазаренкоА.В. Немецкие латиноязычные источники Х–Х веков. М., 1993. С. 142–143. (Древнейшие источники по истории народов Восточной Ев ропы).

Иоанн(Кологривов),иером. Очерки по истории русской святости. Siracusa, [1991]. С. 22, 25.

Любопытно, что в Сазавской хронике указано имя только Глеба: мощи «святого Глеба и его товарища» (РоговА.И. Культурные связи восточных и за падных славян в раннефеодальный период: (Задачи предстоящих исследова ний) // Становление раннефеодальных славянских государств: Материалы научной сессии польских и советских историков. Киев, 1969 г. Киев, 1972. С. 158–159.

В Х – начале вв. было только три князя с именем Вячеслав: сын Ярослава Мудрого (1030–1057), Вячеслав Ярополчич, внук Изяслава Яросла вича, и сын Владимира Мономаха.

УспенскийБ.А. Борис и Глеб: Восприятие истории в Древней Руси.

С. 14–18.

МурьяновМ.Ф. Гимнография Киевской Руси. С. 57.

РУССКИЕ ДРЕВНОСТИ МурьяновМ.Ф. Из наблюдений над структурой служебных Миней // Мурь янов М. Ф. История книжной культуры России. Очерки. Ч. 2 / Сост. Т. А. Иса ченко, вступ. ст. Р. Н. Кривко. СПб., 2007. С. 74–77, 82. (История книжной культуры России).

РевелиД. Старославянские легенды святого Вячеслава Чешского и древ нерусские княжеские жития // Герменевтика древнерусской литературы.

Сб. 9 / ИМЛИ РАН. Общество исследователей Древней Руси. М., 1998. С. 79–80.

ПашутоВ.Т. Внешняя политика Древней Руси. М., 1968. С. 56.

Библиотека литературы Древней Руси / Под ред. Д. С. Лихачева, Л. А. Дмит риева, А. А. Алексеева, Н. В. Понырко. Т. 2: Х–Х века. СПб., 1999. С. 523;

ТихомировМ.Н. Древняя Русь. М., 1975. С. 267.

ПарамоноваМ.Ю. Святые правители Латинской Европы и Древней Руси.

С. 9, 14–16.

ПарамоноваМ.Ю. Святые правители Латинской Европы и Древней Руси.

С. 360–361;

InghamN. Czech Hagiography in Kiev: The Prisoner Miracles of Boris and Gleb // Die Welt der Slaven. Viertelahrsschrift fr Slavisti. Jg., H. 2. Wies baden, 1965. S. 166–182.

ПарамоноваМ.Ю. Святые правители Латинской Европы и Древней Руси.

С. 364.

Русь между Востоком и Западом... Ч. 2. С. 133.

РУССКИЕ ДРЕВНОСТИ А.В.Петров НЕСКОЛЬКО ЗАМЕЧАНИЙ О ДРЕВНЕРУССКОМ «ОДИНАЧЕСТВЕ»

Исследователи вечевого уклада древней Киево-Новгородской Руси и позднейшего Московского самодержавия подчиненынеобходимости уделять пристальноевниманиедуховной и политико-правовой тради ции, запечатленной в исконном славянском понятии «одиначество», и, может быть, даже обречены рассматривать данную традицию как исходный момент своего научно-исторического анализа.

Наиболее глубокая интерпретация древнерусского веча в доре волюционной историографии прежде всего представлена в трудах В. И. Сергеевича, М. А. Дьяконова, С. Ф. Платонова и А. Е. Преснякова.

Именно исследованиями названных ученых заложена основа совре менного прочтения древнерусской истории в трудах Игоря Яковле вича Фроянова1 и концептуально близких к ним работах других специалистов наших дней2.

Классическая интерпретация веча включала в себя положение о единодушии на нем как непременном условии принятия решения и важнейшем атрибуте вечевой деятельности.

По справедливой оценке Н. И. Костомарова, превосходная книга В. И. Сергеевича «Вече и князь», «будучи лучшим исследованием в нашей науке, должна надолго остаться настольною книгою для всякого желающего уразуметь нашу древнюю жизнь»3.

Как показал В. И. Сергеевич, синтезировав конструктивное со держание сочинений писавших донегоисториков, на вечевом соб рании древнего периода «счета голосов у нас вовсе не делалось по той причине, что большинство голосов (абсолютное и тем более © А. В. Петров, А.В.Петров относительное) не считалось достаточным для решения дела. У нас требовалось или единогласное решение, или такое большинство, которое ясно видно безо всякого счета голосов. Это должно быть подавляющее большинство, которое заставляло бы смолкать всех разномыслящих.

Такой порядок совершенно понятен. Решение по большинству не заключает в себе никакой разумной идеи. Если сто человек ду мают так, а пятьдесят иначе, то отсюда вовсе не следует, что сто думают правильно, а пятьдесят ложно, и что пятьдесят должны под чиниться мнению ста. Если теперь везде принимается большинство, то как единственный возможный мирный выход из затруднения, представляемого разделением голосов, и только. Древний человек не был способен к такому искусственному решению вопроса. Он пред почитал биться за свои убеждения и силою принуждать противника принять мнение, в истинности которого был уверен.

А с другой стороны, решение по большинству предполагает налич ность самостоятельной исполнительной власти, достаточно сильной, чтобы привести в действие народное решение, не смотря на проти воречие многочисленного меньшинства. В период господства вече вого быта исполнительная сила не успела еще обособиться от силы народа вообще;

а потому значительное меньшинство народа всегда могло противопоставить большинству деятельное сопротивление.

Так оно в действительности и было.

Что голосов не собирали и не считали, а принимали за решение подавляющую силу их, это мы видим из обычных для того времени выражений, в которых говорится о состоявшихся народных реше ниях, и во-вторых, из последствий, которые наступали в случае та кого разделения мнений, при котором не было ни на одной из сторон подавляющего большинства.

Всевечевыерешенияимеютвсвоемоснованиисоглашениевсех (здесь и далее курсив мой. — А.П.)....

Но поводов к разногласию в древнее время было не меньше, чем в наше. А потому господствовавшийтогдапорядокзаключалвсебе возможность междоусобной брани. При нерешительном разделе нии голосов, стороны стояли друг против друга безо всяких средств к мирному выходу из разногласия. Им ничего не оставалось, как об ратиться к суду Божию. Они это и делали....

Несколькозамечанийодревнерусском«одиначестве»

Таким образом, как необходимость соглашения всех, так и воз можность междоусобной брани, в случае разделения, суть две сто роны одного и того же явления. При господстве таких порядков, волостьпостояннопереходитизсостояниямиравсостояниераз мирьяиобратно4...

Единение всех было обыкновенной формой вечевого решения.

Но необходимость такого единения не шла у нас до того, чтобы вече вовсе не сознавало за собой права постановить обязательное для всех решение, едва был один несогласный. Под единением всех надо разуметь не соглашение всех без исключений, а соглашение такого подавляющего большинства, которое заставляет молчать раз номыслящих...

Описанные порядки давали полную свободу образованию поли тических партий и полный простор их взаимной борьбе»5.

Близкие взгляды на способы и характер принятия вечевых реше ний в древнерусских городах высказывали крупнейшие знатоки оте чественной истории М. А. Дьяконов и А. Е. Пресняков6.

При изучении новгородского веча С. Ф. Платонов внес важное уточнение в понимание внутреннего строения вечевого собрания.

(Вообще говоря, многие черты древнерусского уклада власти в силу состояния источников восстанавливаются именно по новгородским материалам.) Незаслуженно забытые ныне публичные лекции С. Ф. Платонова, прочитанные в Великом Новгороде в 1909 и 1915 гг. и изданные (в виде конспектов) там же малыми тиражами7, содержат несколько иные оценки древненовгородского политического устройства, не жели широко известные платоновские «Лекции по русской истории»8.

В моменты максимального обострения внутригородской обстанов ки в середине и второй половине в. Новгород делился «не на слу чайные толпы враждебных лиц, а на определенные организации или корпорации, из которых слагался город в целом или его отдель ные концы»9. В конечном итоге, общегородское вече в Волховской столице — это совещание сторон или концов, руководимых мест ными боярами, и отдельное лицо, каким бы знатным оно ни явля лось, «поглощено той средой, к которой принадлежит, тем обще ственным союзом, который определяет положение его в городе.

Ссорятся не лица, а эти союзы, — и на вече идут не лица, а союзы;

А.В.Петров голосуют там не лица, а союзы». Вече «слагаетсянеизотдельных лиц,апредставляетсобоюсуммуорганизаций,составляющих по литическую общину “Великий Новгород” (своего рода “союзное государство”)»10. Когда возникали разногласия, вече «...делилось на концы. Междоусобия Новгорода открывают нам его внутреннюю организацию»11.

Какой конец в бльшем числе являлся на вечевую площадь — в его духе и принималось решение. Если же голоса кончанских органи заций противоречили друг другу, то «начиналась борьба составных частей сложного политического тела»12.

С. Ф. Платонов подчеркивал, что новгородское «вече обладало большим внутреннем благоустройством», а «историческая наука имела ранее об этом другое представление»13.

Мой анализ древненовгородского веча привел к выводам, со звучным наблюдениям С. Ф. Платонова14.

Древнейшие русские города в большинстве случаев имели сходный генезис и близкие черты внутренней структуры15. Поэтому выводы, сделанные на новгородском материале, приобретают важность и для изучения других древнерусских центров.

В современной историографии, с опорой на недавние археоло гические открытия, проводится мысль о «коренном отличии новго родской государственности от монархической государственности Смоленска и Киева»16. Несомненно, важное пополнение источниковой базы обогащает наши представления о политическом строе средне векового Новгорода. Однако новые материалы не устраняют дис куссии по проблеме.

Что следует из последних данных, если их обобщить?

КнязьвНовгородеизначальнонеявлялсявсесильныммонархом.

«Новгородская аристократия», как и положено «лидерской про слойке»общества,контролировала«государственные»доходычуть линесIXв.«Смеснойсуд»князяипосадника—одноизпроявлений «одиначества»княжескойвластисобщиной—существовалдосо бытий1136–1137гг.

Мнение о существовании монархии в раннем Новгороде («ранне феодальной» или какой-либо иной) может считаться окончательно похороненным. Но достижения Новгородской экспедиции и иссле дования В. Л. Янина, на мой взгляд, вскрыли не столько новгородское Несколькозамечанийодревнерусском«одиначестве»



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 12 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.