авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 12 |

«ТРУДЫ ИСТОРИЧЕСКОГО ФАКУЛЬТЕТА СПбГУ Редакционный совет: д-р ист. наук А. Ю. Дворниченко (председатель), д-р ист. наук Э. Д. Фролов, д-р ...»

-- [ Страница 3 ] --

исключение, сколько высветили со всей возможной на сегодняшний день конкретностью общерусское правило. Особенные черты госу дарственного устройства различных древнерусских земель не были заданы изначально, проявлялись постепенно и в период до мон голо-татарского нашествия оставались именно своеобразием отдель ных регионов, вариантом общей нормы, не заключая в себе раз личных политических укладов. «Справедливо можно усматривать первичные зачатки единовластия в Ростово-Суздальской земле уже в в., но они, без сомнения, не пустили бы таких ростков, если бы не явилось на содействие их развитию иноплеменное завоева ние»17. При всех своих местных особенностях, «в целом древнерус ские земли-волости демонстрируют принципиальное тождество исто рических судеб вплоть до Батыева нашествия»18. Общинно-вечевой строй, требовавший политического согласия всех форм власти и «оди начества» самого веча, в той или иной форме определял жизнь всей Древней Руси. Тезис о повсеместном распространении веча как органа народовластия, задававшего тон социально-политической системе «домонгольской» Руси, получил всестороннюю аргументацию в тру дах В. И. Сергеевича, Н. И. Костомарова, М. А. Дьяконова19. А. Д. Гра довский подчеркивал, что право вечевых собраний было одинаковым для всех русских городов. По существу близкую позицию занимал М. Ф. Владимирский-Буданов, который, хотя и говорил о преобла дании с конца XII в. над вечем боярской власти (на Юго-Западе) и княжеской власти (на Северо-Востоке), но располагал все эти яв ления в рамках одного «земского периода» – вв., характери – зовавшегося тройственностью форм верховной власти (в виде веча, князя и боярской думы). Не преувеличивал значения «монархического начала» для «домонгольского» периода и А. Е. Пресняков, согласно которому «ни о единоличной, ни о коллективной государственной верховной власти древнерусских князей говорить не приходится, если не злоупотреблять словами». Не только в Новгороде и Пскове, но по всей Руси именно вече держало в своих руках «дела высшей по литики» земель-волостей. Г. В. Вернадский, утверждавший, что «рус ские политические институты киевского периода основывались на сво бодном обществе», также защищал положение, согласно которому вече существовало в каждой из древнерусских земель до монгольского вторжения20. Наконец, исследования ученых круга И. Я. Фроянова А.В.Петров не обнаруживают монархию в строгом смысле этого слова ни на Юге, ни на Юго-Западе, ни даже на Северо-Востоке Руси «домонголь ской» эпохи, всюду выявляя немалое политическое значение демок ратических народных собраний21.

Максимум на что в данном смысле дают полномочия источ ники — это использовать в наших объяснениях древнерусского го сударственного устройства идею о своеобразном, плохо схватываемом современными политико-юридическими дефинициями «дуализме князя и веча», с «более независимым положением князя на киев ском юге»22. На мой взгляд, специфика этого «дуализма» как раз и проясняется под углом зрения древнерусского политического прин ципа «одиначества» — нераздельности всех форм власти (и едино душия самого веча как такового).

Во всяком случае, «рядом с вечем и народными общинами стоит князь — вождь и организатор народного ополчения, глава общего управления земли, охранитель внешней безопасности и внутрен него “наряда”. В этой двойной роли своей он стоит во главе земс ких сил народного полка, во главе того союза общин, какой пред ставляется внутренняя организация земли-волости, — он, а не вече.

Правда, высшая решающая власть для народного войска и народных общин — вече, а не князь. Правда, полк тысячи земской идет в поход по решению веча, а не по княжому приказу;

и “пригороды станут” на том, на чем старшие города “положат”, а не на том, что князь ре шит. Но как войско народное требовало для своих выступлений орга низующей деятельности князя, так же значительна была его роль в су дебно-административной и финансовой организации земли-волости.

Если правы историки права, что вече, а не князь должно быть при знано носителем верховной власти древнерусской политии-волости, то, с другой стороны, элементарные нити древнерусской волостной администрации сходились в руках князя, а не веча или каких-либо его органов. В этом оригинальная черта древнерусской государс твенности». При всем при том, «правительственная власть князя не доросла за изучаемый период до государственного властвования»23.

Большинству исследователей, писавших о принципе единодушия на вечевой площади, последнее представлялось чертой, характери зовавшей древнерусское вече с архаической стороны. Как мы ви дели, В. И. Сергеевич подчеркивал особую ментальность «древнего Несколькозамечанийодревнерусском«одиначестве»

человека», «не способного» к иному «решению вопроса», возмож ному только «теперь», то есть в Новое время.

В современной историографии данная черта сводится к обще европейской архаике (и славянской, и германской). Я имею в виду сравнительно недавнее исследование Кароля Модзелевского «Варвар ская Европа»24. Автор этой книги, мало использовав нашего А. И. Не усыхина, что кажется неоправданным упущением польского кол леги, все же ссылается на И. Я. Фроянова и удачно развивает мысль о том, что та часть — по необходимости несколько упрощая, ска жем — «Белой Европы», которая оказалась вне зоны синтеза с ан тичным наследием, образовала относительно единую социокультур ную общность, которую можно назвать «Варварской Европой». Тут были в широко понятом культурном единстве и славяне, и северные германцы. Нельзя утверждать, что последняя мысль совершенно нова и не высказывалась в русской исторической литературе. Но ее аран жировка Каролем Модзелевским свежа и интересна. И о феномене «одиначества» автор в данной связи говорит, конечно, по-своему.

Труд польского ученого — весьма контактный, в смысле включе ния в нашу дискуссию;

он способствует внимательному отношению к славяно-русскому «одиначеству» и более глубокому пониманию его роли и значения в отечественной истории.

Поиск корней исторических институтов в глубокой древно сти — путь совершенно оправданный и необходимый. Однако иногда древнейшие по происхождению явления в новых условиях пережи вали трансформации, в результате чего их характеристика не может быть сведена только к архаической основе. «Вторичное» оформле ние феноменов исторической жизни — обычный их удел в контексте развивающегося исторического процесса.

Древнерусское «одиначество» представляется многоплановым яв лением. При всех своих общеевропейских архаических истоках именно в контексте древнерусской культуры оно заявило о себе с наибольшей наглядностью. Суть каждого явления как такового не в том, чем оно похоже на другие родственные ему феномены, а в том, чем оно от них отличается.

Начало это, возникая в глубокой старине, письменную фикса цию, как я доказываю25, впервые получает в Ярославовыхграмо тах Новгороду. Но сам по себе этот принцип, конечно, не будучи А.В.Петров новгородским изобретением, составлял важнейшую сущностную черту древнерусского политического уклада.

Без убеждения в неделимости власти, в нераздельности дей ствийееформ,безединодушиявечаисогласияегоскнязем,акнязя снимкакнормыиправиладанныйукладфункционироватьнемог.

Возникновение принципа «одиначества», вероятно, следует от носить еще ко временам праславянских племенных собраний. Есть данные, свидетельствующие о том, что на этих собраниях царили несогласия, которые удивляли византийских наблюдателей26. Дух про тиворечия был настолько силен среди архаического славянства, что влиял даже на его военную культуру, сказываясь на способах веде ния войны27. Допустимо предположить, что начало соперничества, издревле характеризовавшего жизненный уклад славян, стимулиро вало поиски и особого действенного противовеса, который и был найден в форме интересующего нас принципа. Новое дыхание этот не менее древний принцип славянского жизнеустройства получил в эпоху перехода от племенного быта к строю земель-волостей.

В политическом «одиначестве» на Руси со временем воплотилось нечто бльшее, чем потребность в устроении власти. «Одиначество»

заявило о себе и как религиозно-нравственный принцип народной жизни, готовый и способный к христианизации. В определенном и важном смысле традиционные институты дохристианской Руси становились теми «новыми мехами» для «вина нового, учения благо датного», о которых писал митрополит Иларион28.

В пору древней Киево-Новгородской Руси князь, при условии его одиначества с вечем, мог иметь огромную власть. Равно как на протяжении всего периода до середины XIII в. на общегород ском вече (собрании корпораций, прежде всего, и уже затем отдель ных горожан, как мы это видим на примере Новгорода) принцип большинства оборачивался принципом единогласия. Но древнерусское народовластие, с одной стороны, не оставлявшее места для воле изъявления меньшинства, с другой стороны, представляло уникаль ный пример и твердости его прав, доходивших до права на раскол.

Многочисленное и сплоченное меньшинство (обычно, уличанскую или кончанскую общину) невозможно было принудить подчиниться.

Поэтому «усобица» отчасти легитимизировалась как средство до стижения необходимого компромисса.

Несколькозамечанийодревнерусском«одиначестве»

На вечевой площади «домонгольского» периода «гражаны» схо дились «в одну речь», или «в любовь», также как позже «в одну речь» будут сходиться думцы московского государя, после разно толков «приговаривая» по тому или иному его «указу».

Сама власть государя московского унаследует от княжеско-вече вого «одиначества» русской старины и единодушия древнего веча могучуюнепререкаемостьиполнотувласти.

К тому же, власть эта с зарождения своего — власть главноко мандующего, ибо Московское государство «есть вооруженная Вели короссия, борющаяся на два фронта» (В. О. Ключевский)29. К тому же, власть эта приобретает религиозную санкцию, сомкнувшись (и проникнувшись) с православным пониманием «единения» Церкви и Царства, для которых «невозможнобытьразделенными»30.

Со всем этим связан феномен «демократическогополновластия»

московских князей, по выражению Ключевского31, или — «народная монархия», по выражению Солоневича32.

Строй Великорусского государства, ставшего историческим «от ветом» на «вызов» внешней угрозы, нельзя мыслить лишенным социально-политических предпосылок в предыдущем развитии го сударственности. С одной стороны, «мирская» традиция никогда не прерывалась в русской истории33. Неизменно возрождалось в Рос сии и земское самоуправление. Уничтожение новгородского веча «...не означало уничтожения Москвой северного народоправства как местного устройства. “Собирая” русские земли, Москва “собирала” и их уклады, включая их в уклад общегосударственный»34. С дру гой стороны, эпоху вечевого народовластия, высший взлет кото рого — в Великом Новгороде, и времена Московского самодержавия прочно связывает как раз исконное русское начало «одиначества», неделимостивласти.

Без учета данного принципа не получают адекватного объясне ния ни характер самой московской монархии, ни характер Земских Соборов и Боярской Думы, ни взаимные отношения этих форм власти, ни весь строй внутригосударственных отношений.

Неделимая власть древнерусской поры — власть князя и нахо дившегося с ним в согласии единодушного веча. Политическое «оди начество» в качестве неизбежной предпосылки принятия решения в случае невозможности «сойтись в одну речь» сразу предполагало А.В.Петров «усобицу» (вечевых «партий», князя и веча). В московский период вече исчезло, но «одиначество» не переставало напоминать о себе как в традиции совета государя со своими думцами, со «всею зем лею», так и в традиции общинного самоуправления. Традиция со вета — оборотная сторона исконных русских представлений о пол ноте и неделимости власти. Формула К. С. Аксакова 1855 г. «сила власти царю, сила мнения народу» стала не отражением прекрасно душия славянофильского либерализма, а результатом проникновен ного видения истоков национального мироустройства.

Думаю, есть все основания считать «одиначество» центром инервомвсейдревнейрусскойполитическойкультурывцелом. Ве чевой уклад Киево-Новгородской Руси — такой же конкретно-истори ческий ее случай, как и московское самодержавие. Обычное проти вопоставление самодержавной власти московских государей вечевой «вольнице» предшествующего периода нуждается в оговорках. Вече и самодержавие связаны друг с другом принципом «одиначества».

ФрояновИ.Я. 1) Начала Русской истории. Избранное. М., 2001;

2) Мя тежный Новгород: Очерки истории государственности, социальной и полити ческой борьбы конца IX – начала XIII столетия. СПб., 1992;

3) Древняя Русь:

Опыт исследования истории социальной и политической борьбы. М.;

СПб., 1995;

4) Рабство и данничество у восточных славян (V–Х вв.). СПб., 1996;

5) Киевская Русь: Главные черты социально-экономического строя. СПб., 1999;

6) Былинная история. СПб., 1997 (всоавт.сЮ.И.Юдиным).

ДворниченкоА.Ю. Русские земли Великого княжества Литовского: Очерки истории общины, сословий, государственности (до начала V в.). СПб., 1993;

ПузановВ.В. 1) Княжеское и государственное хозяйство на Руси Х–Х вв.

в отечественной историографии V – начала ХХ в. Ижевск, 1995;

2) Древне русская государственность: Генезис, этнокультурная среда, идеологические кон структы. Ижевск, 2007;

КривошеевЮ.В. 1) Русь и монголы: Исследование по истории Северо-Восточной Руси –V вв. СПб., 1999 (2-е изд. СПб., 2003);

2) Гибель Андрея Боголюбского: Историческое расследование. СПб., 2003;

МайоровА.В. Галицко-Волынская Русь: Очерки социально-политичес ких отношений в домонгольский период. Князь, бояре и городская община.

СПб., 2001;

ПетровА.В.От язычества к Святой Руси: Новгородские усобицы (к изучению древнерусского вечевого уклада). СПб., 2003;

ДолговВ.В. 1) Очерки истории общественного сознания Древней Руси –XIII веков. Ижевск, 1999;

2) Древняя Русь: Мозаика эпохи. Очерки социальной антропологии обществен ных отношений –XVI вв. Ижевск, 2004;

3) Быт и нравы Древней Руси. М., Несколькозамечанийодревнерусском«одиначестве»

2007;

МихайловаИ.Б. Служилые люди Северо-Восточной Руси в V – первой половине V века: Очерки социальной истории. СПб., 2003;

ДолговВ.В.,Кот ляровД.А.,КривошеевЮ.В.,ПузановВ.В. Формирование российской государ ственности: Разнообразие взаимодействий «центр — периферия» (этнокультур ный и социально-политический аспекты). Екатеринбург, 2003.

КостомаровН.И. Старинные Земские соборы // Костомаров Н. И. Земские соборы: Исторические монографии и исследования. М., 1995. С. 6.

Выделенная в двух последних абзацах курсивом мысль В. И. Сергеевича вкупе с замечанием С. Ф. Платонова о том, что «междоусобия Новгорода от крывают нам его внутреннюю организацию», побудили автора этих строк к его докторскому исследованию (ПетровА.В. 1) От язычества к Святой Руси. Нов городские усобицы: (К изучению древнерусского вечевого уклада);

2) Новгород ские усобицы: Возникновение и разрешение общественных конфликтов в вече вом городе: (К изучению древнерусского народоправства): Автореф. дис.... д-ра ист. наук. СПб., 2004).

СергеевичВ.И. Русские юридические древности. Т. 2: Власти. Вып. 1:

Вече и Князь. СПб., 1893. С. 63–71. (Первое издание данного труда: Сергее вичВ.И. Вече и Князь. Русское государственное устройство и управление во вре мена князей Рюриковичей. М., 1867;

новейшая перепечатка по тексту последнего прижизненного издания 1908 г.: СергеевичВ.И.Древности русского права. Т. 2:

Вече и князь. Советники князя. М., 2006).

ДьяконовМ.А. Очерки общественного и государственного строя Древней Руси. СПб., 2005 (1-е изд. СПб., 1912);

ПресняковА.Е. Княжое право в Древней Руси: Лекции по русской истории. Киевская Русь. М., 1993 (1-е изд. «Княжого права...» — СПб., 1909;

«Лекций...», написанных в 1907–1916 гг., — М., 1938).

ПлатоновС.Ф. 1) Вече в Великом Новгороде. Новгород, 1916;

2) Вели кий Новгород до его подчинения Москве в 1478 году и после подчинения до Ништадтского мира 1721 г. 2-е изд. Новгород, 1916.

ПлатоновС.Ф.Лекции по русской истории. М., 1993.

ПлатоновС.Ф. Вече в Великом Новгороде. С. 1–9.

ПлатоновС.Ф. Вече в Великом Новгороде. С. 4–9 (курсив в цитате наш. — А.П.).

ПлатоновС.Ф.Великий Новгород до его подчинения Москве в 1478 году...

С. 5.

ПлатоновС.Ф. Вече в Великом Новгороде. С. 1–9.

ПлатоновС.Ф. Великий Новгород до его подчинения Москве в 1478 году...

С. 5.

ПетровА.В. 1) От язычества к Святой Руси. Новгородские усобицы...;

2) Новгородские усобицы: Возникновение и разрешение конфликтов... 3) К воп росу о характере и итогах социально-политического развития Великого Новгорода в –V веках // Новгородика — 2008. Вечевая республика в истории России:

А.В.Петров Материалы Международной науч.-практ. конф. Ч. 1 / Сост. Д. Б. Терёшкина, Г. М. Коваленко, С. В. Трояновский и др. Великий Новгород, 2009.

Что ни в коем случае не снимает вопроса о различных путях и формах древнерусской урбанизации.

ЯнинВ.Л. 1) Как устроен «вечевой строй»: Становление новгородской государственности // Родина. 2002. № 11–12. С. 79;

2) У истоков новгородской государственности // Вестник РАН. 2000. Т. 70. № 8. С. 681;

3) У истоков Новго родской государственности. Великий Новгород, 2001.

КостомаровН.И. Старинные Земские соборы... С. 6–7.

ФрояновИ.Я., ДворниченкоА.Ю. Города-государства Древней Руси. Л., 1988. С. 265.

СергеевичВ.И. 1) Вече и князь. М., 1867. С. 2, 20;

2) Русские юридические древности. СПб., 1893. Т.. Вып. 1. С. 1–50;

КостомаровН.И. Начало едино державия в Древней Руси // Костомаров Н. И. Раскол: Исторические монографии и исследования. М., 1994. С. 145–146;

и др.;

ДьяконовМ.А. Очерки...

ГрадовскийА.Д. Государственный строй Древней России // Градовский А. Д.

Собрание сочинений: В 9 т. СПб., 1899. Т. I. С. 345;

Владимирский-БудановМ.Ф.

Обзор истории русского права. Ростов-на-Дону, 1995. С. 39, 62, 76–90;

Пресня ковА.Е. Княжое право... С. 132, 427;

ВернадскийГ.В. 1) Русская история. М., 1997. С. 51–54;

2) Киевская Русь. М., 1996. С. 195.

ДворниченкоА.Ю. Русские земли Великого княжества Литовского...;

Кри вошеевЮ.В. Русь и монголы...;

МайоровА.В. Галицко-Волынская Русь...;

Пу зановВ.В. Древнерусская государственность...;

ДолговВ.В.Быт и нравы Древ ней Руси.

ПресняковА.Е.Княжое право... С. 428.

ПресняковА.Е.Княжое право... С. 427–428, 437–438.

ModzelewskiKarol. Barbarzysa Europa. Warszawa, 2004.

ПетровА.В. От язычества к Святой Руси. Новгородские усобицы...

С. 63–108.

Владимирский-БудановМ.Ф. Обзор истории русского права... С. 76.

«Пребывая в состоянии анархии и взаимной вражды, они ни боевого по рядка не знают, ни сражаться в правильном бою не стремятся, ни показываться в местах открытых и ровных не желают» («Стратегикон» Маврикия // Свод древнейших письменных известий о славянах. Т. (–V вв.). 2-е изд., испр. / Отв.

ред. Л. А. Гиндин, Г. Г. Литаврин. М., 1994. С. 371.

Слово о Законе и Благодати митрополита Илариона // Библиотека лите ратуры Древней Руси: В 20 т. СПб., 1997. Т. I. С. 38–39.

КлючевскийВ.О. Курс Русской истории. Ч. 2 // Ключевский В. О. Сочи нения: В 9 т. М., 1988. Т.. С. 372.

См.: АверинцевС.С. Византия и Русь: Два типа духовности. Статья первая:

Наследие Священной державы // Новый мир. 1988. № 7. С. 217;

и др.

Несколькозамечанийодревнерусском«одиначестве»

КлючевскийВ.О. Боярская дума Древней Руси. М., 1902. С. 350.

СолоневичИ.Л. Народная монархия. М., 1991.

См., например: ПокровскийН.Н. Мирская и монархическая традиции в ис тории российского крестьянства // Новый мир. 1989. № 9.

ЕрмошинВ.В.идр. Развитие русского права в XV – первой половине XVII в.

М., 1986. С. 109.

РУССКИЕ ДРЕВНОСТИ Н.В.Халявин ОЦЕНКА НОВГОРОДСКИХ СОБЫТИЙ 1136 ГОДА В СОВЕТСКОЙ И СОВРЕМЕННОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ИСТОРИОГРАФИИ 1136 год — дата, которую можно считать одной из самых важных для новгородской историографии. Желание точно определить время начала «республиканских» порядков в Новгороде заставляет исто риков вновь и вновь обращаться к трактовке событий, произошедших в 30-е годы I в. на берегах Волхова. Этот год часто выделяется не только в связи с переменами, происходившими во внутреннем политическом устройстве Новгорода, но и как важный рубеж в его отношениях с Киевом, генезис новгородской самостоятельности.

Летописец, сообщая о том, что случилось в Новгороде в 1136 г., писал: «Новгородци призваша Псковичь и Ладожанъ, и сдумаша яко изгонити князя своего Всеволода, и всадиша и въ епископль дворъ съ женою и съ детми и съ тещею, мая 28, и стражие стре жаху день и нощь, 30 мужь на день съ оружьемъ;

и седе 2 месяца, и пустиша и изъ града 15, а Володимира сына его прияша;

а се вины его творяху: 1-е не блюдетъ смередъ, 2-е чему хотелъ еси сести въ Пе реяславли, 3-е ехалъ еси съ полку преди всехъ, а того много на поча тыи, велевъ ны къ Всеволоду приступити, а паки отступити велитъ;

и не пустиша его, донелъ же инъ князь будетъ. Приде къ Новуго роду князь Святославъ Олговичь изъ Чернигова отъ брата Всево лодка, а Всеволода выгнаша Новгородци отъ себе, онъ же приде къ строеви своему Ярополку Киеву, и да ему Вышегородъ, и седе ту лето едино». А когда на следующий год Всеволод Мстиславич вздумал вернуться обратно на новгородский стол, «позванъ отай © Н. В. Халявин, РУССКИЕ ДРЕВНОСТИ Новгородцкими мужи и Псковичи, Жирятою и приятели его: “по иди, княже, тебе хотять опять”. И яко услышано бысть се, яко Все володъ въ Псковъ съ братомъ Святополкомъ, и мятежь бысть великъ въ Новегородъ, не въсхотеша людие Всеволода»1.

Этот эпизод из жизни Новгорода, обильной самыми разнообраз ными мятежами, в дореволюционной историографии особого вни мания не привлекал. С. М. Соловьев, например, больше интереса проявил к предшествующим событиям. По его мнению, когда кня живший с 1117 г. в Новгороде Всеволод согласился на предложение своего дяди киевского князя Ярополка Владимировича и перешел в 1132 г. на княжение в Переяславль, новгородцы восприняли это как нарушение данной им клятвы не покидать Новгорода до смерти и были оскорблены таким поведением князя. Поэтому, когда Всеволод «явился назад в Новгород, то нашел здесь сильное волнение — встань великую в людях (выделено в оригинале. — Н.Х.), по выражению летописца: пришли псковичи и ладожане в Новгород, и Всеволод должен был выехать из него;

потом, однако, граждане скоро одума лись и возвратили его назад. Можно, впрочем, с вероятностью по лагать, что Всеволод был принят не так уже, как прежде, что здесь положено начало условиям или рядам новгородцев с князьями;

ве роятно, также с этого времени и посадник переменяет свой характер чиновника княжеского на характер чиновника народного, от веча избираемого, хотя и не без участия князя»2.

Выделять именно 1136 год как особый рубеж в новгородской ис тории советская историческая наука стала вслед за Б. Д. Грековым, назвавшим в своей статье 1929 г., следуя принятой тогда риторике, события, случившиеся в Новгороде XII столетия, «революцией».

Яркий и привлекательный термин быстро вошел в научный оборот, хотя Н. А. Рожков, например, публикуя в 1930 г. «Русскую историю в сравнительно-историческом освещении», по прежнему не был скло нен придавать событиям 1136 г. какого-то исключительного значения и выступал, по сути, с традиционных позиций дореволюционной историографии, указывая, что «не одна какая-нибудь резкая катаст рофа, а длинный ряд мелких изменений и частных отступлений со здал положение князя (в Новгороде. — Н.Х.) в более позднее время, во второй половине и в V веке. Это положение характеризу ется началом договора»3.

Н.В.Халявин Научная позиция Б. Д. Грекова, броское название его статьи — «Ре волюция в Новгороде Великом в XII в.» гораздо больше соответ ствовали времени своего появления. Советская историческая наука, переживавшая стадию становления, выработки новых научно-иссле довательских принципов, нуждалась в неординарных работах, в корне меняющих отношение к привычным историческим схемам, бросаю щих вызов пыльному академическому наследию. Статья Б. Д. Грекова полностью отвечала этим ожиданиям.

Следуя марксистско-ленинской логике, Б. Д. Греков отверг рас пространенный к тому времени в исторической науке тезис о том, что вольность Новгороду даровал князь Ярослав Мудрый, поскольку «от князя не могли исходить те формы ограничения княжеской власти, которые составляли существо новгородской конституции. На такие уступки ни одна власть добровольно не идет»4.

Историк обращал внимание на то, что Новгород до в. мало чем отличался от других русских земель, был обычным русским княжеством и вдруг со второй половины в. превращается в рес публику. Эта трансформация объясняется, по Грекову, изменением в положении новгородского князя: он по-прежнему выступал автори тетным представителем русского княжеского рода, военачальником, но по отношению к вечу и городу руководствовался теперь не своей волей, а особыми рядами (докончаниями) с вече, которые выра ботались, по-видимому, в 30-е годы в. Князя лишили права распоряжаться здесь землей и даже отняли у него патрональный храм — святую Софию, которая стала средоточием государствен ной жизни вольного Новгорода. Все произошедшее в Новгороде Б. Д. Греков предлагал считать революцией, непосредственным воп лощением которой стало изгнание из города князя Всеволода Мсти славича в 1136 г.

Практически одновременно с работой Б. Д. Грекова увидела свет публикация И. М. Троцкого «Возникновение Новгородской респуб лики». Изучив становление вечевой новгородской государственности, И. М. Троцкий пришел к выводу, что события 1136 г. были лишь од.

ним из эпизодов в сложном процессе образования русской северо западной республики, «обратившем на себя внимание не столь дли тельное у современников, сколько у потомков»5. Печальная судьба И. М. Троцкого, осужденного вместе с теми, кого отнесли к школе Оценкановгородскихсобытий1136года...

М. Н. Покровского, отразилась и на его научном наследии, которое надолго выпало из поля зрения ученых-историков.

Научная позиция Б. Д. Грекова, в том числе и его оценка собы тий 1136 г. в Новгороде, становилась единственно верной и допус тимой в исторической литературе. Именно Б. Д. Греков выступил с ключевым докладом на объединенном пленуме Института истории феодального общества Государственной академии истории матери альной культуры и Ученого совета Новгородских государственных музеев в 1936 г., сформулировав, по сути, программу изучения древ него Новгорода для советских ученых.

Надо сказать, что позиция Б. Д. Грекова по отношению к собы тиям 1136 г. претерпела некоторые изменения: историк отказался от столь радикального применительно к в. термина, как «рево люция», схожей точки зрения придерживались и его коллеги. На пример, А. В. Арциховский, признавая правоту Б. Д. Грекова в обос новании датировки начала новгородского республиканского строя 1136 г., тем не менее, заметил, что термин «революция» по отноше нию к данным событиям неправомерен6.

Можно отметить, что историков 1930-х годов, видевших в собы тиях 1136 г. начало новгородского республиканского строя, особенно интересовала социальная подоплека новгородского восстания. Так, В. Н. Бернадский писал, что «своеобразие Новгорода заключалось в том, что после обособления от Киева он стал феодальной респуб ликой. Образование этой республики было результатом обострен ных классовых боев – вв.», а далее отмечал, что «бурные со – бытия 1136 г. имели огромное значение для древнейшей истории Новгорода. Начиная с этого времени, новгородская городская об щина постепенно захватила всю власть в городе... С 1136 г. Новго род стал республиканской городской общиной»7.

А. А. Строков отмечал, что «борьба, разыгравшаяся в Новгороде в 30-х гг. (XII в. — Н.Х.) раскрывает картину назревших классовых противоречий. В 1136 г. собираются на вече новгородцы и жители пригородов. Они смещают князя Всеволода Мстиславича. Князю Всеволоду были предъявлены обвинения, главное из которых заклю чалось в том, что он “не блюдет смерд”. Это указывает, что главной силой в данных событиях были закабаленные боярами смерды».

Результатами борьбы А. А. Строков считал то, что князья попали Н.В.Халявин в зависимость от веча, на котором главенствовало местное бояр ство, а Новгород в целом освободился от своей зависимости от Ки ева и оформился в самостоятельную политическую организацию8.

Обращая внимание на важные последствия новгородских собы тий второй трети в., Ю. Н. Дмитриев брал более широкий хро нологический фон: «годы 1132 и последующие — годы напряжен ной внутренней социальной борьбы, в результате которой изменился политический строй Новгорода: возникает так называемая Новго родская республика, причем пересматриваются с одной стороны от ношения Новгорода и Киева, с другой — объем власти и прав князя в Новгороде»9.

Несколько особняком в ряду исторических произведений 1930-х го дов стоит работа С. А. Таракановой-Белкиной, которая была посвя щена социально-экономическим проблемам Новгорода, но также исследовательница уделила внимание и социально-политическим проблемам Великого Новгорода. По мнению С. А. Таракановой-Бел киной, события 1136 г. — это не только результат борьбы Новгорода с Киевом, но и противодействие суверенным княжеским правам вообще. «Лишив княжескую власть значительной доли ее самосто ятельности, Великий Новгород превратился в своеобразную феодаль ную республику». Автор особо отмечает, что «события 1136 года не были революцией. Внеся существенные изменения в обществен ный строй Великого Новгорода, они ничего не изменили в способе производства»10.

Послевоенное десятилетие характеризовалось для историогра фии Новгорода тем, что опубликованные в это время труды в ос новном являлись продолжением, своего рода подведением итогов тому, что было сделано историками в довоенный период и во время войны.

Историки все чаще отказываются от «революционной» оценки новгородских событий XII в. Уже в работе 1945 года В. В. Мавродин приходил к заключению, что 1136 год в истории Новгорода не был ни неожиданностью, ни рубежом. Он явился лишь звеном в цепи событий, приведших Новгород к республиканскому устройству, одним из этапов эволюции новгородской государственности11. Эти выводы явились прямым продолжением работы В. В. Мавродина над темой, поднятой им еще в довоенных исследованиях и частично затронутой Оценкановгородскихсобытий1136года...

в 1939 г. в статье «Некоторые моменты из истории разложения ро дового строя на территории древней Руси». Здесь ученый называл кроме времени Ярослава, «предоставившего новгородцам известные свободы во внутреннем управлении по “Уставу”», период «броже ний, вспышек, восстаний, длившийся с 1118 по 1136 г. и завершив шийся образованием новгородской феодальной республики торгового города-государства»12.

Д. С. Лихачев выделил церковно-религиозный аспект перемен, произошедших в Новгороде в 30–40-е годы в., обратив внима ние на соперничество Киева и Новгорода в этой сфере. Ученый от метил, что в 1145 г. Киев покинул митрополит Михаил, и вместо него было решено назначить митрополита из русских — Климента (что и сделали в 1147 г.). Нифонт, новгородский епископ, выступал против, в чем поспешил заверить Константинополь и за что пост радал, когда его вызвали в Киев и заточили в Печерском монастыре.

Из монастыря он был вызволен Юрием Долгоруким, занявшим Киев в 1149 г. и придерживавшимся в церковном вопросе провизантий ской ориентации. Примерно в это же время Нифонт получил от Кон стантинопольского патриарха титул архиепископа. Этот шаг визан тийцы предприняли, видимо, для того, чтобы дать новгородскому владыке некоторую независимость от киевского русского митропо лита. Нифонт возглавлял новгородскую церковь в 1136 г., он был последним новгородским епископом, которого прислал на эту ка федру киевский митрополит: после его смерти должность главы новгородской церкви становится выборной. По мнению Д. С. Лиха чева, «реформа церковного управления Новгорода была, по-види мому, продумана и установлена знатоком церковного законодатель ства Нифонтом, который очевидно и завещал провести ее в жизнь при первом же случае, то есть сразу после своей смерти. Такое объ яснение устраняет хронологический разрыв между избранием пер вого епископа и временем вероятного политического переустройства Новгорода. Установление новых порядков в новгородской церкви лежит, таким образом, в связи с установлением нового политичес кого строя в Новгороде, в котором новгородская церковь с этой поры начала играть главенствующую роль»13.

К началу 1950-х годов советское новгородоведение находилось в состоянии некоторого застоя;

складывалось впечатление, что ученые Н.В.Халявин из работы в работу повторяют одно и то же. В этой ситуации совер шенно логичным стало появление в 9-м номере «Вопросов исто рии» за 1950 г. статьи А. Монгайта и Г. Федорова, озаглавленной «Вопросы истории Великого Новгорода». Для ученых начала 50-х го дов она явилась таким же программным заявлением, каким в свое время был доклад Б. Д. Грекова 1936 г., зачитанный на совместном пленуме ГАИМК и Ученого совета Новгородских государственных музеев. В статье подводились итоги тому, что уже было сделано, и формулировались новые задачи, стоящие перед историками Нов города.

Авторы публикации в «Вопросах истории» подтверждали, что «в результате событий 1136 г. в Новгороде одержало победу респуб ликанское устройство»14, но указывали, что этому предшествовала длительная борьба новгородцев за независимость от Киева, шедшая рука об руку с вызреванием феодальных отношений, которые спо собствовали отпадению от метрополии, привели к прекращению вы платы дани Киеву, усилению деятельности веча и получению от Ярос лава особых грамот, предоставляющих Новгороду самостоятельность.

Таким образом, к 1950-м годам в отечественной историографии сформировалось устойчивое представление о формировании само стоятельной новгородской республиканской государственности. Этот процесс брал свое начало с XI в., от отказа Ярослава платить дань Киеву, объявленного в 1015 г., после чего новгородские бояре, «ис пользуя выступления ремесленно-торговых слоев населения, доби лись ограничения, а затем и падения княжеской власти в Новго роде». В результате восстания 1136 г. в Новгороде установилась боярская республика, причем «в событиях 1136 г. сливается анти феодальная борьба крестьянства и городской бедноты против бояр ства с политической борьбой Новгорода за независимость от Киева»15.

В таком виде эти выводы содержались в академическом издании «Очерков истории СССР», вышедших под редакцией Б. Д. Грекова в 1953 г.

Представление о 1136 годе как о переломном моменте, после ко торого в Новгороде утверждаются вечевые порядки, в 1950-е годы было в советской исторической науке общепринятым. О «револю ции» больше не говорили, однако о том, что «восстание 1136 г.

стало своего рода гранью в истории Великого Новгорода. До этого Оценкановгородскихсобытий1136года...

времени в Новгороде обычно княжил старший сын киевского вели кого князя. После 1136 г. на новгородском столе происходит быст рая смена князей, вследствие чего усиливается значение боярского совета, посадника и тысяцкого»16 с незначительными отступлени ями от принятого шаблона писали практически все авторы17.

Обновление оценок, касающихся новгородской истории вообще и событий 1136 г. в частности, произошло после выхода в 1962 г.

работы В. Л. Янина «Новгородские посадники». Для новгородоведе ния появление этого произведения стало выдающимся событием, а значение творчества В. Л. Янина для всей последующей новгород ской историографии можно проиллюстрировать словами А. В. Пет рова: «любой исследователь средневекового Новгорода, пишущий на исходе XX в. и в начале века XXI, где бы он ни жил и к какой бы школе ни принадлежал, вынужден признать, что находится в силь ной зависимости от трудов и концепций В. Л. Янина, составивших эпоху в новгородоведении»18.

Впрочем, оценка событий 1136 г. радикально новой у В. Л. Янина не была. Рассуждая о складывании Новгородской республики и кри тикуя уже в общем-то ушедшее из историографии представление о некоей «революционности» этого процесса, В. Л. Янин присоеди нялся к тем, кто считал, что «восстание 1136 г. вовсе не порождает тех норм республиканской жизни, возникновение которых обычно связывается с ним. Их сложение начинается в более раннее время.

Посадничество нового типа, этот главный орган республиканской власти, впервые возникает еще в конце в. и, по-видимому, с са мого начала является выборным... В то же время восстание 1136 г.

является главным и итоговым результатом длительной борьбы, на полнявшей политическую жизнь Новгорода на протяжении всего княжения Мстислава и всего княжения Всеволода, а не стремитель ной вспышкой внезапно пробудившегося политического сознания новгородцев»19.

Во многом под влиянием работ В. Л. Янина и его учеников в ис торической литературе стало принято говорить о складывании в Нов городе в результате классовой борьбы 1136 г. своеобразной бояр ской республики, в которой местная феодальная знать подчинила себе все институты власти — и княжеские, и вечевые. Из года в год в сочинениях историков стали появляться неизменно повторяющиеся Н.В.Халявин тезисы. Их можно проследить по трудам Б. А. Рыбакова — «с этого времени (после 1136 г. — Н.Х.) вольнолюбивый Новгород оконча тельно становится боярской феодальной республикой»20, Л. В. Че репнина — « в. является критическим периодом в жизни Новго родской земли. В это именно время в процессе сильных классовых и внутриклассовых боев складываются основные черты ее полити ческого уклада, оформляется независимость от Киева и вырабаты вается облик самостоятельной аристократической республики»21, А. М. Сахарова — «...в Новгороде и Пскове... высокий уровень эконо мического развития и ослабление княжеской власти создали условия для существования своеобразного республиканского строя»22 и других.

Нарушителем историографического спокойствия и однообразия выступил И. Я. Фроянов. В статье 1985 г. он заметил, что начало складывания новгородской республиканской государственности сле дует искать не в событиях 1136–1137 гг., а гораздо раньше — в первой трети в. Становление республики на севере Руси шло под зна ком борьбы Новгорода с Киевом за свою самостоятельность. Одним из первых проявлений такой самостоятельности стало завоеванное новгородцами во второй половине в. право изгнания князей, присы лаемых из Киева: «Способность выдворить того или иного князя — яв ный признак возросшей активности новгородской общины, форми рующейся городской волости»23. Сомнению подвергалась и классовая основа новгородских мятежей: как отмечал И. Я. Фроянов, борьба новгородцев против киевских князей не была антикняжеской — они, по сути, боролись с конкретными представителями княжеской власти, а не с институтом княжения как таковым.

То, что произошло в Новгороде в первые десятилетия в., можно считать итогом становления Новгородской республики, а не ее началом. «Изгнание в 1136 г. новгородцами Всеволода ликвидиро вало последние остатки власти Киева над Новгородом. Перестав быть креатурой киевских правителей, новгородские князья стано вятся в полном смысле слова местной властью, зависимой исклю чительно от веча». Существенно новым было то, что утвердившимся в исторической литературе взглядам о снижении роли князя в Нов городе после 1136 г. И. Я. Фроянов противопоставлял вывод, что «после 1136–1137 года положение княжеской власти в Новгороде упрочилось, а роль князя возросла»24. Идеи ученого получили свое Оценкановгородскихсобытий1136года...

развитие в его дальнейших работах. В 1988 г. была выпущена книга «Города-государства Древней Руси», в которой И. Я. Фроянов еще раз отметил, что именно после 1136 г. новгородский князь стано вится «в полном смысле слова» местной властью, причем роль его возрастает25.

Начало 1990-х годов ознаменовалось выходом двух монографий, посвященных новгородской истории. Это были «Мятежный Новго род» И. Я. Фроянова и «Вольный Новгород» О. В. Мартышина. Вторая работа была солидным историко-правовым исследованием новго родского прошлого, хотя особой новизной выводов не отличалась. Ка саясь 1136 г., О. В. Мартышин признавал, что «1136 г. не следует рас сматривать как дату возникновения новгородской республики», однако оговаривался, «что это был крупный этап в формировании самоуп равления, в утверждении независимости от Киева... После 1136 г.

принцип новгородской вольности в князьях утвердился на прак тике, и вскоре, став обычным, получил признание»26.

Что касается «Мятежного Новгорода», этот труд стал своего рода итоговым, обобщавшим те новые подходы к проблемам новгородской истории, которые были выработаны И. Я. Фрояновым и сторонни ками его исторической концепции. Основные выводы, которые кон статировались в этой монографии, уже содержались в более ранних публикациях ученого, однако теперь они были собраны в единую стройную систему. Историк определял первую треть в. как время начала становления новгородской республики, а события 1136–1137 гг.

оценивал как завершающий этапа этого процесса. Рассматривая про чно закрепившийся в историографии подход к оценкам событий 1136 г., предложенный В. Л. Яниным, И. Я. Фроянов отметил, что, на его взгляд, «наиболее существенным изъяном концепции В. Л. Яни на является... объяснение смены князей и посадников в Новгороде причинами, связанными только с внутрибоярской и межкняжеской борьбой. Лишь эпизодически, в моменты наивысшего обострения классовых противоречий исследователь выводит на историческую сцену народные массы, чтобы потом снова забыть о них»27. Вернуть народу, новгородской общине роль главной политической силы в Нов городе и была призвана монография И. Я. Фроянова: «Внутрибояр ская борьба, хотя и оказывала влияние на замещение высших госу дарственных постов Новгородской республики, но, чтобы та или Н.В.Халявин иная смена правителя состоялась, необходимо было волеизъявление масс новгородцев, которые в конечном итоге решали, кому стать местным князем и посадником»28.

Взгляды И. Я. Фроянова поддержали многие его ученики, но на ибольший вклад в новгородоведение внес, пожалуй, А. В. Петров.

В одной из ранних своих работ в 1985 г. он отмечал, характеризуя в целом внутриполитическую борьбу в Великом Новгороде – на чала в., что «эта борьба не была явлением, присущим классо вому (феодальному) обществу. Ее рубежи в первую очередь прохо дили не по линии, разделявшей лагеря народа и знати или лагеря различных групп господствующего класса, а по линии, разделявшей соперничавшие демократические общины, лишь руководимые знатью (руководить и господствовать совсем не одно и то же)»29. Обраща ясь непосредственно к событиям 1136 г. в Новгороде, А. В. Петров отмечал в автореферате кандидатской диссертации, что «начавшаяся в конце в. внутриобщинная борьба за власть, тем не менее, до се редины XII в. находилась на втором плане политической жизни Новгорода, уступая передний план конфликтам городской общины как целого с князем как ставленником Киева», и заключал, фактически полностью повторяя слова своего учителя: «...историю взаимоотно шений Новгорода с князьями нельзя рассматривать как вытеснение чужеродного политического начала традицией государственности, берущей начало из местных истоков. После событий 1136–1138 гг.

положение новгородского князя упрочилось, а влияние на местные дела возросло»30.

В монографии 2003 г. «От язычества к Святой Руси», выпущенной к защите докторской диссертации, содержалось принципиально важ ное дополнение к прежним взглядам А. В. Петрова на новгородские события 30-х годов XII в. Объясняя случившееся, ученый выделил древнерусский политический принцип «одиначества» (нераздельности всех форм власти), который позволяет понять перемены, произо шедшие в Новгороде: «Если Всеволод Мстиславич еще сохранял черты киевского наместника, то события начала XII в. (1117–118 гг., 1125–1126 гг. и главным образом 1136–1337 гг.) окончательно стерли эти черты с облика новгородского князя. Последний полностью впи сался в новгородскую действительность второй половины XI – XII вв., характерными чертами которой были демократизм, политическое Оценкановгородскихсобытий1136года...

“одиначество” самого веча и князя с вечем и вытекающее из всего этого право вечевого избрания князей (“вольность в князьях”)... В ос нове конфликтов, приведших к его торжеству, лежало стремление новгородцев поставить необходимую в Киевской Руси княжескую власть в соответствие с условиями города-государства второй поло вины – вв.»31.

Подводя некоторые итоги обзору советской и современной исто риографии, касающейся новгородских событий 30-х годов XII в., можно резюмировать, что в ней по-прежнему присутствует оценка 1136 г. как некоего рубежного этапа, отделяющего «княжеское» уст ройство новгородской власти от «республиканского» периода32, при этом сами события 1136 г. расцениваются как проявление классо вой борьбы. В то же время сформировалась устойчивая традиция рассматривать перемены в политическом устройстве Новгорода как результат длительной эволюции, а сами процессы 30-х годов XII в.

расценивать вне концепции классового противостояния (И. Я. Фро янов, А. В. Петров). Попытки выйти за пределы этого дискуссион ного поля существуют, но представляются пока что невнятными33.

ПСРЛ. М., 2000. Т. V. С. 5.

СоловьевС.М. История России с древнейших времен // Соловьев С. М.

Сочинения: В 18 кн. М., 1993. Кн. I. Т. 1–2. С. 403.

РожковН.А. Русская история в сравнительно-историческом освещении:

(Основы социальной динамики): В 12 т. 3-е изд. М.;

Л., 1930. Т.. С. 282–287.

ГрековБ.Д. Революция в Новгороде Великом в в. // Ученые записки Российской Ассоциации научно-исследовательских институтов общественных наук. Институт истории. М., 1929. Т. V. С. 3.

ТроцкийИ.М. Возникновение Новгородской республики // Известия АН СССР. Cер. VII. Отделение общественных наук. 1932. №. 5. С. 373.

АрциховскийА.В. К истории Новгорода // Исторические записки. 1938.

Т.. С. 125.

БернадскийВ.Н. Господин Великий Новгород: Очерки по истории Нов города. М.;

Л., 1936. С. 17, 20–21.

СтроковА.А. Борьба смердов и «черных» людей в Новгороде Вели ком // Новгородский исторический сборник. 1937. Вып. 2. С. 39–40.

ДмитриевН.Ю. Изображение отца Александра Невского на Нередицкой фреске века // Новгородский исторический сборник. 1938. Вып. 3–4. С. 42.

Тараканова-БелкинаС.А. Боярское и монастырское землевладение в нов городских пятинах в домосковское время. М., 1939. С. 27.

Н.В.Халявин МавродинВ.В. Образование Древнерусского государства. Л., 1945.

С. 348–350.

МавродинВ.В. Некоторые моменты из истории разложения родового строя на территории древней Руси // Ученые записки Ленингр. гос. пед. ун-та им. А. И. Герцена. Кафедра истории СССР. 1939. С. 159–160.

ЛихачевД.С. «Софийский временник» и новгородский политический пере ворот 1136 г. // Исторические записки. 1948. Т. 25. С. 245, 250. — Вопрос о стрем лении Новгорода к церковной независимости от Киева в дальнейшем был рас смотрен А. С. Хорошевым. См. его работы: ХорошевА.С. 1) Церковь в социально политической системе Новгородской феодальной республики. М., 1980. 224 с.;

2) Политическая история русской канонизации (XI–XVI вв.). М., 1986. 208 с.

МонгайтА.,ФедоровГ. Вопросы истории Великого Новгорода: (До вклю чения его в состав русского централизованного государства) // Вопросы истории.

1950. №. 9. С. 103–119.

Очерки истории СССР. Период феодализма. –V вв. / Под ред. Б. Д. Гре –V V кова. М., 1953. Ч. 1. С. 349–350.

ТихомировМ.Н. Крестьянские и городские восстания на Руси XI–XIII вв.

М., 1955. С. 197. — Аналогичные выводы содержатся и в другой работе М. Н. Ти хомирова: ТихомировМ.Н. Древнерусские города. М., 1956. С. 206.

См., например: ПашутоВ.Т. Героическая борьба русского народа за не зависимость ( век). М. 1956. С. 48;

ЛихачевД.С. Новгород Великий: Очерк истории культуры Новгорода XI–XVII вв. М., 1959. С. 23;

АрциховскийА.В.

Новгород Великий в XI–XV вв. // Вопросы истории. 1960. №. 9. С. 29;

Кар герМ.К. Новгород Великий. М.;

Л., 1961. С. 16.

ПетровА.В.От язычества к Святой Руси: Новгородские усобицы: (К изу чению древнерусского вечевого уклада). СПб., 2003. С. 19–20.

ЯнинВ.Л. Новгородские посадники. М., 1962. С. 72–73. — Эти выводы ученый полностью повторил в издании 2003 г. (ЯнинВ.Л. Новгородские посад ники. 2-е изд., перераб. и доп. М., 2003. С. 106).

РыбаковБ.А. Первые века русской истории. М., 1964. С. 174.

НовосельцевА.П.,ПашутоВ.Т.,ЧерепнинЛ.В.,ШушаринВ.П.,ЩаповЯ.Н.

Древнерусское государство и его международное значение. М., 1965. С. 247.

СахаровА.М. Образование и развитие российского государства в XIV–XVII вв. М., 1969. С. 42.

ФрояновИ.Я. Становление Новгородской республики и события 1136–1137 гг. // Вестник ЛГУ. Сер. 2. История, язык, литература. Л., 1985. Вып. 4.

С. 11.

ФрояновИ.Я. Становление Новгородской республики и события 1136–1137 гг. // Вестник ЛГУ. Сер. 2. Л., 1987. Вып. 1. С. 13.

ФрояновИ.Я., ДворниченкоА.Ю. Города-государства Древней Руси. Л., 1988. C. 167–168.


Оценкановгородскихсобытий1136года...

МартышинО.В. Вольный Новгород: Общественно-политический строй и право феодальной республики. М., 1992. С. 83.

ФрояновИ.Я. Мятежный Новгород: Очерки истории государственности, социальной и политической борьбы конца IX – начала XIII ст. СПб., 1992.

С. 214.

ФрояновИ.Я. Мятежный Новгород... С. 234.

ПетровА.В. К вопросу о внутриполитической борьбе в Великом Новго роде XII – начала XIII вв. // Генезис и развитие феодализма в России: Проблемы социальной и классовой борьбы. Л., 1985. Вып. 9. С. 81.

ПетровА.В. Социально-политическая борьба в Новгороде XII–XIII вв.:

Автореф.... дис. канд. ист. наук. Л., 1990. С. 9–10.

ПетровА.В. От язычества к Святой Руси... С. 136–137.

См., например: СвердловМ.Б. Домонгольская Русь: Князь и княжеская власть на Руси VI – первой трети XIII в. СПб., 2003. С. 506, 625;

ЯнинВ.Л.

У истоков новгородской государственности // Вестник РАН. 2000. Т. 70. №. 8.

С. 681.

К примеру, проявляющееся в коллективной работе 2008 г. стремление сформулировать собственное отношение к новгородским событиям 30-х годов в. сопровождается у П. В. Лукина массой допусков и оговорок. Так, оцени вая мятеж, который вспыхнул в Новгороде, когда туда в 1137/38 гг. попытался вернуться Всеволод Мстиславич, историк пишет: «Под приятелями Всеволода имеется в виду, очевидно(здесь и далее курсив наш. — Н.Х.), часть новгородских бояр, симпатизировавшая этому князю. Они и стали жертвами “мятежа”. Вполне возможно, что среди его зачинщиков были и другие представители новгородской знати — противники Всеволода, но из текста, думается, следует, что в этом проявлении социально-политической активности участвовали не только бояре, но и другие слои новгородского населения» (ГорскийА.А., КучкинВ.А., Лу кинП.В., СтефановичП.С. Древняя Русь: Очерки политического и социаль ного строя. М., 2008. С. 48).

РУССКИЕ ДРЕВНОСТИ А.С.Кибинь ГОРОДЕНСКАЯ ВОЛОСТЬ В XII ВЕКЕ На обрывистом берегу Немана у впадения небольшой речки Го родничанки с конца в. возвышалась крепость, вокруг которой образовался один из периферийных древнерусских городских цент ров. Окраинное положение Городна предопределило особенности его социально-политического развития и культуры, испытывавших на протяжении всего в. сильное волынское и киевское влияние.

Связь этого форпоста, возникшего в ятвяжской земле, с киевской «метрополией», была исключительно важной ввиду реальной и по тенциальной опасности, которую представляли для Городенской во лости балтские племенные лидеры.

Городен — единственное из поселений Понеманья, упоминаю щееся в письменных источниках в. До проведения раскопок в Гродно в 1930-е годы расположение летописного Городна было предметом дискуссии, отдельные отзвуки которой слышны и сегодня1.

Многие историки сомневались в том, что «в глубине ятвяжских ле сов» в в. мог существовать столь удаленный от Русской земли город, и считали местом его расположения окрестности современной деревни Городно в бассейне Припяти (Брестская область)2. Но в при пятском Городне никаких археологических слоев – вв. обнару жено не было3. Не имеет признаков княжеской столицы и предложен ное недавно А. Г. Плахониным на роль Городна небольшое городище на Горине, обладающее малой укрепленной площадью в 0,3 га4.

Вопрос о расположении города был решен, когда в результате раскопок Ю. Йодковского и З. Дурчевского на Замковой Горе в Гродно был открыт княжеский детинец в. с несколькими каменными зданиями, в том числе теремом и Нижней церковью, разрушенной © А. С. Кибинь, РУССКИЕ ДРЕВНОСТИ при пожаре в последних десятилетиях в., о котором сообщается в Ипатьевской летописи под 1183 г. Неоднократно высказывались предположения о том, что поселе ние на Замковой Горе могло существовать уже в конце Х в.6 или даже в IX– вв.7, но никаких находок, кроме осколков лепной ке рамики, в подтверждение этого нет8. Обоснованным представляется мнение, согласно которому первоначальный поселок возник во вто рой половине или в конце в. на свободном месте, вскоре погиб в пожаре и был отстроен снова9. Возведение крепости на Немане показывает, что основной ее задачей было контролировать Неман ский водный путь10. Прослеживается определенная роль поселения в транзитной торговле11.

Примерно в это же время происходит «окняжение» будущей тер ритории Городенской волости. В Волковыске в полукилометре от за брошенного городища Муравельник на Шведской горе строится крепость, валы которой, согласно датировке М. В. Малевской, были насыпаны в конце в.12 Возведение Городна и Волковыска может от носиться ко времени Изяслава Ярославича (туровский князь до 1052 г., после смерти Ярослава в 1054 г. занимал с перерывами киевский стол до 1078 г.) или его сына Ярополка Изяславича (туровский и бе рестейский князь в 1079–1086 гг.). Можно с уверенностью сказать, что меры по укреплению границ и установлению административного контроля над юго-западной частью Понеманья предпринимались именно князьями Турова и Берестья. Отметим, что Изяславу-Ди митрию Ярославичу принадлежала, по мнению В. Л. Янина, най денная Г. И. Пехом в Волковыске в 1948 г. вислая печать с греческой надписью «[]»13.

Выше по течению от Гродно, на возвышении при впадении в Не ман р. Турья, было основано небольшое поселение Турийск(Тоурьск, Тоуриск). На размещение поселка, выполнявшего военно-админист ративные задачи, очевидно, повлияла близость устья р. Щары. Вскоре он был уничтожен пожаром, после чего селище со стороны поля было укреплено валом и начало превращаться в небольшой городок, пер вые упоминания о котором относятся ко второй половине в. В среднем течении Щары, по-видимому, также в конце в., строится Вослоним (Слоним), где при археологических раскопках найден зна чительный материал в.15 К северу от Турейска на правобережье А.С.Кибинь Понеманья, где ранее с конца в. существовало городище Кульба ище чино, строится небольшое укрепление на берегу р. Костеневки (Щу чинский район) — крайний опорный пункт русских князей, валы которого подсыпались три раза, имели дубовый частокол и в XII в.

были укреплены камнем16.

Первыми десятилетиями в. археологи датируют начало но вого этапа развития городенского поселка: укрепляется оборонитель ная мощь его валов, а на возвышениях вокруг них разрастается по селение ремесленников. Достаточно бурный рост города объясняется тем, что небольшой опорный пункт в земле ятвягов становится кня жеской столицей. В первой половине XII в. происходит рост посада Гродно. Политическим и культурным событием было строительство на княжеском детинце в 30-х годах в. первой городенской камен ной церкви (Нижней), руины которой были открыты Ю. Йодковским.

Военно-административные пункты Городенской волости также претерпевают изменения. Волковыск становится вторым по значению городом после Гродно, о чем говорит богатый комплекс археологи ческих находок. В в. к юго-западу от Волковыска возводится го родище у деревни Мстибово, известной в источниках XVI в. как Мстибоговгородок. П. А. Раппопорт связал название городища с име нем одного из волынских бояр начала в.Мстибога, упоминае мого Ипатьевской летописью17, который гипотетически мог бежать затем от Даниила Романовича в Понеманье18. Не ислючено также, что городенские князья имели отношение к Слониму (Оуслонимъ), важному торгово-ремесленному центру в. на средней Щаре, од нако вопрос о восточной границе Городенского княжества остается дискуссионным.

Городенский князь Всеволодко впервые упомянут под 1116/1117 г., когда он женился на Агафье, дочери киевского князя Владимира Всеволодовича Мономаха («Володимерь да дщерь свою Огафью за Всеволодка»)19. Спустя десятилетие под 1127/1128 и 1131/1132 гг.

летопись называет ВсеволодкаизГородна союзником киевского князя Мстислава Владимировича в походах «на Кривиче» и «на Литву»20.

Многие годы в историографии Всеволодко считался сыном Давыда Игоревича — тмутараканского (1082–1083), волынского (1086–1098), дорогобужского (1084–1085, 1100–1112) князя. Но в 1998 г. А. В. На заренко обратил внимание на то, что подобная генеалогия восходит ГороденскаяволостьвXIIвеке к предположительной идентификации этого князя создателем Гус тынской летописи XVII в. (где городенский князь под 1116 г. спутан с Всеволодом Давыдовичем Черниговским21, а под 1132 г. назван Всеволодом Юрьевичем Городенским22) и В. Н. Татищевым23. Ни в ка ких более ранних летописных списках отчество князя не указыва лось. Если Всеволодко действительно был Давыдовичем, то его брак с Агафьей не соответствовал церковным канонам, по которым за прещалось родство супругов в 6-й степени (3:3)24. Кроме того, Давыд Игоревич никогда не владел территориями к северу от Припяти.

Понеманье во второй половине в. политически было связано с Берестьем, Туровом и Пинском, поэтому более логично искать предков Всеволодка в числе князей, владевших этими городами в конце – начале в.

А. В. Назаренко предложил считать отцом князя не Давыда Иго ревича, а Ярослава Ярополчича, пытавшегося укрепится в Берестье в 1101 г. и умершего через год в плену у своего дяди киевского князя Святополка Изяславича25. В развернувшейся полемике А. Г. Плахонин призвал не торопиться с пересмотром генеалогии, указав на конк ретные примеры возможного нарушения запрета родственных бра ков26. А. В. Назаренко признал, что нарушения канонов могли иметь место, но воспринимались современниками именно как нарушения27.

В любом случае, существование такого запрета говорит не в пользу старой версии генеалогии. Не менее важно, как подчеркнул А. В. На заренко, учитывать обстоятельства наследования столов: Всеволодко мог бы считаться сыном Давыда Игоревича, если бы получил в удел Дорогобуж или городки Погорынья, но после смерти Давыда в 1113 г.

все эти земли вошли в состав владений владимирского князя Ярос лава Святополчича. Всеволодко не получил их даже после бегства Ярослава с Владимирского стола и установления контроля Влади мира Мономаха над Волынью в 1117 г.


Вовсе не обязательно считать, что имя городенского князя пов торяет имя Всеволода Игоревича, брата Давыда28. Наречение Все володка с такими же основаниями можно связывать с именем ки евского князя Всеволода Ярославича, отца Владимира Мономаха.

Как известно, зачастую княжеское имя задавало княжичу-младенцу своеобразную «программу» на будущее, в его выборе выражались политические союзы и родственные связи той линии Рюриковичей, А.С.Кибинь представителем которой был нарекаемый29. Если считать, что наре чением Всеволодка Ярославича Городенского предопределялась его будущая связь с потомками Всеволода Ярославича Киевского, то эта «программа» была выполнена не только самим городенским кня зем, женившимся на внучке Всеволода Агафье, но и его сыновь ями — союз Всеволодковичей с Мономашичами на протяжении в.

является редким примером такой последовательности в отношениях между княжескими семьями.

Дополнительный (хотя и косвенный) довод в пользу происхож дения Всеволодка от Ярослава Ярополчича привел сам А. Г. Плахонин, который заметил, что у сына Глеба Всеславича от брака с дочерью Ярополка Изяславича Анастасией (теткой Всеволодка, согласно вер ка сии А. В. Назаренко) появляется ранее не характерное для полоцкой династии имя Всеволод, которое носил младший брат Ростислава и Володаря30. Конечно, Глебович мог быть назван в честь киевского князя Всеволода Ярославича, но и копирование имени близкого род ственника вполне соответствует княжеским обычаям.

Нет подтверждений и версии о происхождении Всеволодка от Да выда и в материалах сфрагистики. В Гродно около 1938 г. при рас копках на Замковой горе были найдены две свинцовые печати. На од ной из них погрудное изображение Иоанна Предтечи (обозначенное буквами «I A») на оборотной стороне сопровождалось легендой «+ДЬN СЛ(ОВО)». В 1946 г. Ю. Йодковский прочел надпись на обо роте как «Давида слово» и приписал печать Давыду Игоревичу31.

Печать, как ему казалось, позволяла говорить об участии Давыда в строительстве резиденции на Немане. Идентификация Давиду была ошибочной, поскольку формула «дьн слово» характерна для осо бого типа древнерусских булл (всего не менее 40 экземпляров)32, широко распространенного по всей Руси. Изготовленные с той же мат рицы печати с изображением Иоанна Предтечи (№ 85 по В. Л. Янину) были найдены также в Дорогичине (2 шт.), в Стеблёве на р. Рось (Черкасская обл.) и в Великом Новгороде. В. Л. Янин приписывал эти печати Ярославу Святополковичу, поскольку вариант № 85 «тя готеет к западным районам Руси» (аргумент, нужно признать, зыб кий, учитывая южнорусские и новгородские находки).

На другой печати (№ 333, 2 по В. Л. Янину) изображение мо лодого святого, похожего на св. Глеба, соседствовало на обороте ГороденскаяволостьвXIIвеке с процветшим крестом. В. Л. Янин, П. Г. Гайдуков и А. Г. Плахонин вполне обоснованно считали ее владельцем Глеба Всеславича Мен ского33. А. В. Назаренко предположительно приписал печать горо денскому князю Глебу Всеволодковичу, не исключая, что процветший крест мог быть геральдическим знаком городенской династии34. При этом сам исследователь упомянул аргумент против такой идентифи кации: печати с погрудным изображением святого были распростра нены в первой половине XII в., а Глеб Всеволодкович стал князем во второй. Процветший крест также изображен на симеоновской печати, найденной в Волковыске35, но даже после этой находки мысль Н. Н. Воронина о том, что Всеволодко носил крестное имя Симеон, остается лишь предположением, хотя и чуть более весомым36. За манчивой, но от этого не более убедительной, представляется по пытка связать с сыном Всеволодка Глебом дорогичинскую пломбу с Симеоном и молодым князем, похожим на св. Глеба37.

Даже если признать, что найденная в Дорогобуже печать с изоб ражением процветшего креста и св. Давыда принадлежит Давыду Игоревичу38, ее наличие никак не свидетельствует о династической связи Давыда с городенскими князьями. А. Г. Плахонин отметил, что процветший крест не может считаться княжеским знаком — он был общим христианским символом, на что указывает его использова ние в начале в. представителями разных княжеских линий39.

Таким образом, более вероятно, что Всеволодко Городенский происходил из боковой ветви старшей линии Ярославичей, предста вители которой занимали в свое время киевский стол, но потеряли влияние в результате усиления конкурирующих семей. В таком слу чае его прадед Изяслав Ярославич занимал туровский, новгород ский и киевский стол, был женат на дочери польского князя Мешко Гертруде, боролся за Киев против Всеслава Полоцкого и против собственных братьев. Дед Ярополк, изображенный на миниатюрах «кодекса Гертруды», был туровским, волынским князем, получил в Риме от папы исключительные права на Русское королевство, но не смог закрепить наследование за своими потомками и был убит в 1086 г.

Пытаясь получить в управление часть отчины, отец Всеволодка Ярослав Ярополчич в 1101 г. сделал попытку захватить Берестье, но в итоге борьбы был схвачен на р. Нур в Побужье в 1102 г. и умер А.С.Кибинь в заключении40. Берестье и Туров были переданы его двоюродному брату, волынскому князю Ярославу (сыну киевского князя Свято полка Изяславича).

В правление Ярослава Святополчича на северных окраинах его волостей произошел всплеск военной активности, как можно су дить из сообщений летописи о двух походах Ярослава на ятвя гов — в 1112/1113 г. и еще одном несколько ранее41. Нельзя исключать, как полагал Н. Н. Воронин, что именно к тому времени относится гибель первоначального поселка в Городне, которую Н. Н. Воронин датировал началом в.42 Сразу после этого крепость отстраива ется с более мощными укреплениями.

Мнение А. В. Назаренко о том, что Всеволодко получил город незадолго до своей свадьбы43, вписывается в то немногое, что из вестно о судьбе Берестейской волости в этот период. Выделение из нее Городенской волости может быть связано с переделом кня жений, произведенным Владимиром Мономахом после смерти киев ского князя Святополка Изяславича в 1113 г. и вызвано стремлением упрочить границы на важном стратегическом направлении. Моло дой Всеволодко, вошедший в состав ближайших свойственников ки евского князя, стал его сторонником и поэтому не участвовал в войне Глеба Всеславича Менского и Ярослава Святополчича с Мономахом.

После смерти Мономаха в 1125 г. Всеволодко остается под зна менами его сына, киевского князя Мстислава Владимировича. Под 1127 г. он упомянут в числе участников общерусского похода «на кривиче», а в 1131/1132 г. вместе с Мстиславом он ходил на Литву44, в северо-восточную часть Верхнего Понеманья и в бассейн Вилии.

В 1141/1142 г. Всеволодко Городенский умер45, оставив отчину сыновьям Борису, Глебу и Мстиславу, поочередно занимавшим от цовский стол во второй половине в. «Всеволодковича два Борис и Глеб» впервые упоминаются в 1144 г. среди участников масштаб ного похода на Владимирко Галицкого, возглавляемого киевским кня зем (в 1139–1146 гг.) Всеволодом Ольговичем. Вероятно, в это время старший из братьев Борис княжил в Городне, а Глеб — в Волковыске46.

В 1142 г. представители правящего на Руси клана Ольговичей Владимир и Изяслав Давыдовичи получили в управление Берестье, а также Дорогичин, важный русский торговый центр на ятвяжском направлении47. Через три года в награду за военную помощь в борьбе ГороденскаяволостьвXIIвеке против Болеслава Кудрявого Ольговичам досталась также погра ничная Визна, выделенная Владиславом II из мазовецких владений.

В 1144 г. Всеволод Ольгович выдал замуж дочерей Всеволодка Горо денского — одну за Владимира Давыдовича, который, видимо, и по лучил Дорогичин, другую за Юрия Ярославича, княжившего в одном из городов Туровской земли. А. В. Назаренко видит в этих браках стремление киевского князя обеспечить стабильность положения мо лодых городенских князей48. Г. Бялуньский полагал, что браки могут быть намеком на создание Всеволодом Ольговичем союза, направ ленного против мазовецкого князя Болеслава Кудрявого и имевшего целью усилить влияние Руси на ятвяжском направлении49.

Возможно, у Всеволода Ольговича были подобные намерения, но говорить об активном участии Бориса в таком союзе нет осно ваний. Он оставался верен Всеволоду, пока тот был киевским князем.

Когда после его смерти в августе 1146 г. столицей Руси завладел двоюродный брат Бориса волынский князь Изяслав Мстиславич, го роденский правитель, по-видимому, сразу оказался в его лагере — по крайней мере, он был его верным соратником в событиях 1151 г.

В свою очередь, Изяслав был союзником Болеслава Кудрявого — от ношения между ними установились еще в 1137 г., когда Болеслав женился на Верхуславе Всеволодовне, племяннице Изяслава. На по мощь Изяславу, несмотря на прусскую угрозу, Болеслав приходил в 1150 г. После того как мазовецкий правитель в 1146 г. стал польским князем-принцепсом (в этом году под контроль Болеслава должна была вернуться Визна), Борис вряд ли был враждебно настроен по отношению к важному союзнику своего родственника.

Более того, учитывая географическое положение городенской во лости, местные князья являются одними из возможных участников похода Болеслава на пруссов в 1147 г.

В этот год по призыву Бернарда, аббата Клервосского, начался второй крестовый поход. Биться с сарацинами в Святую землю от правились немецкий император Конрад и французский король Людовик V, на Пиренеях начался очередной этап реконкисты, а часть восточнонемецкой, датской и чешской знати, не желая идти в Палестину, отправилась на ободритов и лютичей. Летом–осенью 1147 г. крестоносцы, к которым присоединился брат Болеслава Куд рявого познаньский князь Мешко, разорили земли этих народов.

А.С.Кибинь Тогда же Болеслав Кудрявый, которому помогали отряды «руте нов», совершил поход в земли пруссов, о чем нам известно из Маг дебургских анналов (запись оставлена в 70–80-е годы ХII в.)50. Эти походы Болеслава и Мешко преследовали политическую цель — до биться благосклонности папы и западнохристианского мира в сопер ничестве с Владиславом Изгнанником, бежавшим к Конраду III51.

Территория военной экспедиции точно не указана. Х. Ловмяньский и Б. Влодарский считали, что Болеслав разорил землю ятвягов, рас положенную ближе всего к территории русских княжений52. Более верной представляется точка зрения Г. Бялуньского, который указывал, что поход был направлен в пределы собственно Пруссии53.

Русскими участниками похода часто называли самого Изяслава Мстиславича и его брата Ростислава Смоленского54. Но хотя Изяс лав был основным русским союзником Болеслава, в 1147 г. он не мог участвовать в дальнем трехмесячном походе, поскольку был занят внутренней борьбой. С августа 1147 г. вплоть до начала 1148 г.

вместе с Ростиславом Изяслав воевал в Черниговской земле против Святослава Ольговича и Изяслава Давыдовича. Не приходится го ворить и о посылке им своего отряда в Польшу из Киева: во время подготовки войны с черниговскими князьями он остро нуждался в войсках и просил киевлян: «Собирайтесь от мала до велика, кто имеет коня, а кто не имеет — пусть в лодку садится»55. Между тем, вероятным временем похода на пруссов были осень–зима 1147 г. А. В. Соловьев был первым, кому пришла в голову мысль, что «рутенами» в этом походе были городенские князья57. Б. Влодарс кий, не называя конкретных имен, предполагал, что это был кто-то из князей, соседствующих с землей ятвягов58. Г. Саганович признал наиболее вероятными кандидатурами правителей Городна, Волыни, или Берестья, где сидели братья и сыновья Изяслава Мстиславича59.

К этому списку можно добавить Туров, где с 1146 г. княжил сын киевского князя Ярослава. Но в силу определяющей роли Городна на «ятвяжском» направлении участие местных князей — двоюрод ных братьев Изяслава достаточно правдоподобно.

Борис Городенский многократно упомянут в числе сторонников Изяслава при описании событий 1151 г.60 Под стенами Киева у Ляд ских ворот 30 апреля этого года городенский отряд принял участие в крупнейшей битве Изяслава и его союзников с войсками Юрия ГороденскаяволостьвXIIвеке Долгорукого61. По расчетам А. В. Назаренко62, Борис умер не позд нее 1166 г., поскольку его брат Глеб уже правил в Городне при Рос тиславе Мстиславиче63, а когда после смерти последнего в 1167 г.

волынский князь Мстислав Изяславич просил помощи в экспедиции на Киев, он обратился «къ Всеволодковичама»64. Их, судя по двойст венному числу в обращении, оставалось двое. На подмогу Мсти славу Изяславичу приходил Мстислав Всеволодкович65.

Смерть Глеба А. В. Назаренко датировал февралем 1170 г., когда, по мнению исследователя, болезнь Городенского князя помешала его младшему брату лично отправиться на помощь Мстиславу Изяс лавичу66. Впрочем, далеко не ясно, что в действительности было причиной отсутствия Городенских князей, как не ясно и то, к вну кам или сыновьям Всеволодка относится упоминание о городенс ких князьях в 1173 г.67, когда они уже «ходили под рукой» Андрея Боголюбского. Мстислав один назван в числе участников общерус ского похода против половцев в 1183 г.68, и это последнее упомина ние Всеволодковичей в XII веке.

Не исключено, что кто-то из представителей местной династии был похоронен в Нижней церкви, где обнаружены два скелета — один в углу под хорами, другой близ алтарной преграды69. Многие иссле дователитакже связывали с городенскими князьями двузубцы, изоб раженные на кирпичах княжеского терема в Гродно (как указывал В. В. Воронин, он был возведен в третьей четверти в.)70. Вероят ным владельцем двузубца с крестовидной ножкой Н. Н. Воронин счи тал Всеволодка. Барон М. А. Таубе, напротив, относил ко Всеволодку знаки с перекладинами на мачтах71. В. Голубович связывал знаки (не указывая, какие именно) с одним из его сыновей — Борисом или Глебом72. А. В. Назаренко «чистый» двузубец с крестовидной ножкой предположительно приписал Борису Всеволодковичу, а знаки с крес том на левой и правой мачтах — Глебу и Мстиславу соответственно73.

Между тем, неизвестно, были ли Городенские князья заказчи и ками кирпичей, использовавшихся при строительстве, и где они производились. Согласно гипотезе С. В. Белецкого, различные вари анты двузубцев использовались в в. потомками Владимира Мо номаха74. С Мономашичами Всеволодко и его сыновья имели тесные контакты, которые могли распространяться и на сферу организации строительства.

А.С.Кибинь Княжеские знаки в Гродно известны не только на кирпичах — два двузубца были процарапаны на берестяном сосуде, найденном на Ста ром Замке при работах экспедиции Белорусского реставрационно проектного института75. Как отметил С. В. Белецкий, их неслучайный характер подтверждается тем, что каждый из знаков процарапан дважды, с обеих сторон сосуда. При всем сходстве со знаками на кир пичах, эти двузубцы имеют существенное отличие — не крестовид ную, а вертикальную ножку. Не указывает ли парное нанесение сходных символов на то, что их носители были братьями? В таком случае их владельцами могут быть сыновья Всеволодка.

Судьба городенского княжения после 80-х годов в. не вполне ясна. Как известно, в «Слове о полку Игореве» описание смерти Изяслава Васильковича от литовских мечей заканчивается скорбным возгласом: «Унылы голоси, пониче веселіє, трубы трубятъ горо деньскїи»76. Относятся ли эти строки к Городну на Немане77, не ясно.

Ряд историков считали, что «городном» следует считать Городец, в стенах которого укрывался в 1161/1162 г. Володарь Глебович78.

Впрочем, не следует преувеличивать непоследовательность лето писных сообщений о Городне79 — напротив, древнейшие рукописи дают устоявшуюся форму названия владения Всеволодка и его по томков, а разночтения в его передаче (Городец, Городок), как пра вило, появляются при последующем переписывании. Какое значение вкладывалось в текст — можно лишь догадываться: скорбят ли трубы в знак сдачи города80, предупреждают о приближении врагов81, воз вещают о выступлении в поход городенского отряда или призывают прекратить распри внуков Ярослава и Всеслава.

Ю. Лятковский и Й. Тоторайтис не исключали, что «Слово о полку Игореве» говорит о захвате в 80-х годах в. Городна литовцами82.

Сходное мнение высказывал Я. Якубовский, приписывая литовский захват «отцу Миндовга»83. Подтверждением этого Ю. Лятковский считал обстоятельства похода Рюрика Ростиславича зимой–весной 1190/1191 г., когда соправитель киевского князя отправился на Литву, по пути остановившись у своей тещи в Пинске, где в то время празд новалась свадьба князя Ярополка. Пока шло празднование, «бысть тепло и стече снг»84, до литовской земли стало невозможно дойти, и Рюрик вынужденно повернул обратно. Очевидно, что ему поме шали припятские болота, отделявшие территорию Пинской волости ГороденскаяволостьвXIIвеке от Понеманья85. Описанная ситуация означает, что в этот момент земли к северу от Припяти подвергались серьезной угрозе от ли товских дружин. Рюрик Ростиславич как один из соправителей Руси попытался вмешаться. Из последующих замечаний летописца не по нятно, удалось ли ему впоследствии осуществить неоднократно пла нируемую экспедицию86.

Нельзя не согласиться с А. В. Соловьевым, который отмечал ос лабление Городенского княжения в конце в.: «Как будто бы, Го родно перестало защищать Черную Русь от Литвы. Впрочем, набеги Литвы могли происходить и минуя укрепленные города»87. Даже если предположить, что здесь сохранились потомки Всеволодка, нет никакого сомнения, что город теряет свое значение в в.

ЕрмаловічМ. Старажытная Беларусь: Полацкі і Новагародскі перыяды.

Мінск, 1990. С. 257–259;

ПлахонинА.Г. «История Российская» В. Н. Татищева и исследование генеалогии Рюриковичей // Средневековая Русь. М., 2004. Вып. 4.

С. 321–330.

КарамзинН.М. История государства Российского. М., 1816. Т. II. С. 440, примеч. 250;

БарсовН.П. Очерки русской исторической географии. Варшава, 1873. С. 104;

ГрушевськийМ. Історія України-Руси. Київ, 1992. Т.. С. 301–302;

owmiaskiН.Studa nad pocztami spoeczestwa i pastwa Litewsiego. Wilno, 1931. Т.. S. 54, przyp. 4;

Wilno, 1932. T.. S. 273, przyp. 1.

ЗверугоЯ.Г. Верхнее Понеманье в – вв. Минск, 1989. С. 6.

ПлахонинА.Г. «История Российская» В. Н. Татищева и исследование ге неалогии Рюриковичей. C. 324.

См.: ПСРЛ. СПб., 1908. Т.. Стб. 634;

JakubowskiJ. Gdzie leao “Horodno” hipaciego latopisu // Ateneum Wilesie. 1930. T. V. S. 419–424;

DurczewskiZ.

Stary zame w Grodnie w wietle wyopalis doonanych w latach 1937–1938 // Od bita z czasopisma “Niemen”. Grodno, 1939. Nr. 1.

ГуревичФ.Д. Из истории раннего Гродно // СА. 1951. № 15. С. 93–95;

ТрусаўА.А. Вынікі археалагічных даследаванняў на старым замку ў Гродне ў 1985–1989 гадах // Матэрыялы навукова-практычнай канферэнцыі “Музей і развіццё гістарычнага краязнаўства”. Гродна, 1990. С. 23–24;

ТкачоўМ.А.

Археалагічныя помнікі г. Гродна // Археалагічныя помнікі Гродзеншчыны. Гродна, 1992. C. 5;

ТрусаўА.А., СобальВ.Е., ЗдановічН.І. Стары замак у Гродне XI–V стст.: Гісторыка-археалагічны нарыс. Мінск, 1993. С. 6, 18.

В частности, А. В. Соловьев считал, что славянско-ятвяжский поселок на месте Гродно мог существовать в – вв., и «довольно вероятно, что Вла димир св. в своем походе 983 г. мог дойти до Городна и заложить здесь княжий А.С.Кибинь городок, зависевший от Турова» (СоловьевА.В. Новые раскопки в Гродне и их зна чение для русской истории // Записки русского научного института в Белграде.

Белград, 1936. Вып. 13. С. 86).

См. рец.: ЗаяцЮ. Новае даследаваньне па археалёгіі старога замка ў Го радні // Kryua. 1996. № 1. С. 111.

ВоронинН.Н. Древнее Гродно // МИА. М., 1954. № 41. С. 197–199.

ВоронинН.Н. Древнее Гродно. С. 197.

ВоронинН.Н. Древнее Гродно. С. 43.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 12 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.