авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 14 | 15 || 17 | 18 |   ...   | 27 |

«САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГУМАНИТАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ПРОФСОЮЗОВ К 25-летию научной и педагогической деятельности в СПбГУП ...»

-- [ Страница 16 ] --

Таким образом, в просветительской деятельности Дмитрия Сергеевича знание не только сочеталось с четким этическим и нравственным само определением, но и усиливалось убежденностью, верой в исповедуемые ценности и идеалы.

В связи с этим нельзя не упомянуть интересный и до сих пор не объяснимый эпизод из биографии Д. С. Лихачева. К его 90-летию один из бывших сослуживцев, к тому же считавший себя чуть ли не его уче ником, Д. М. Буланин опубликовал статью, в которой назвал академи ка наставником, Учителем жизни, проповедником [12]. Автор этого тек ста считал свой труд комплиментарным. Лихачев же возразил Буланину, причем весьма жестко. Оказалось, что сам Дмитрий Сергеевич катего рически против такого понимания его деятельности: «Все мои статьи имеют не “проповедническую” цель, а являются определенными по ступками в борьбе за сохранение культуры» [13].

Еще ранее Д. С. Лихачев писал: Я ведь не пророк и не проповедник, хотя убеждать и призывать в последние годы приходится часто» [14].

Таким образом, возражения Д. М. Буланину заключались в противо поставлении проповеди и действия, поступка. Однако из работ Дмит рия Сергеевича вытекало, что в ряде случаев слово тоже может являться делом, поступком. И если Д. М. Буланин высказывался о проповеди как о бесполезном деле («Я не собираюсь обсуждать относительные досто инства нравственного учения Лихачева, и тем более эффективность его проповеди. Последнее — вообще бесполезное дело: удивительное не желание человечества перевоспитываться не остановило еще ни одно го проповедника» [15]), то это вызывает лишь удивление, тем более что откровенно иронизирующий в данных строках Буланин противоречил своим же тезисам из другой части этой работы.

Видимо, негативную реакцию академика вызвал не столько текст Д. М. Буланина (хотя и текст этот при внимательном прочтении выгля дит, возможно, недопустимо неуважительным), сколько подтекст или контекст дискуссии, лежащий, разумеется, вне статьи. Между тем по нятие «проповедник» никогда не несло в русском языке сколь-нибудь негативного оттенка и не вступает по смыслу в противоречие с широ ко известными проявлениями духовных и практических устремлений Д. С. Лихачева, глубинной сутью его обращений к обществу. «Пропо ведовать — говорить всенародно, возвещать, провозглашать;

поучать, взывать к слушателям речью, убеждая и наставляя», — так зафиксиро вано в словаре Владимира Даля. Проповедь, издавна понимаемая как жанр церковного ораторского искусства, часто трактуется сегодня впол не в светском духе, как этическая устремленность, как духовное поуче ние, как экзистенциальная категория.

Разд ел III. Культура и образование В проповеди принято выделять несколько аспектов. Во-первых, глос солалию — то есть способность знать и говорить то, что неведомо дру гим;

во-вторых, профетический аспект — то есть пророчество, пред сказание о будущем;

и, в-третьих, аспект дидактический, связанный с духовным поучением [16]. Дмитрий Сергеевич, безусловно, был в ряде отношений уникальным носителем знания. В первую очередь — знания о России, ее истории и культуре. Кроме того, просветительство Лихачева сближается с проповедничеством и своим стремлением к наставлению современников в русле приобщения к миру исторических традиций и гуманистических идеалов. Ведь смысл проповеди — прежде всего в ут верждении нравственного начала в человеке.

Особенность лихачевского просветительства заключается в том, что для него нравственная составляющая является, во-первых, одним из ключевых аспектов анализа истории русской культуры, литературы, искусства, во-вторых, выступает как императив общественно-просве тительских устремлений. И в этом аспекте его просветительство при обретает характер проповедничества, утверждения в форме проповеди гуманистических ценностей культуры.

«Благодаря нравственному началу, которое заключено в древней рус ской литературе, — пишет академик, — ее значение чрезвычайно велико именно сейчас. Любовь к Родине, патриотизм также воспитывается на этом “укорочении расстояний”, на представлениях о конкретных живых людях, конкретном родном пейзаже, близком ощущении прошлого как своего прошлого, своей старины» [17].

По мнению Дмитрия Сергеевича, «ценности русской литературы своеобразны в том отношении, что их художественная сила лежит в тес ной связи с ее нравственными ценностями. Русская литература — со весть русского народа. Она носит при этом открытый характер по от ношению к другим литературам человечества. Она теснейшим образом связана с жизнью, действительностью, сознанием ценности человека самого по себе, русская литература (проза, поэзия драматургия) — это и есть русская философия, и русская особенность творческого самовы ражения, и русская всечеловечность» [18]. Предназначение литерату ры выражается в способности быть внутреннесозидательным началом создания духовного мира человека, — началом, к которому «мы всегда можем обратиться за духовной помощью» [19].

Свои нравственно-просветительские идеи Дмитрий Сергеевич реа лизовывал на практике, в первую очередь, в соответствующих воз главляемых им издательских проектах. В 1969 году в книжной серии «Библиотека всемирной литературы» вышел том, посвященный древ нерусской литературе, — «Изборник» [20]. Оригинальность этого из дания заключалась в том, что в нем «впервые было предложено изда вать тексты билингвой, когда на левых нечетных страницах издания вы Д. С. Лихачев — великий русский просветитель читали оригинальный древнерусский текст, а на правых — его перевод на современный русский язык. Это была первая ласточка, которая оп ределила судьбу последующих изданий» [21]. Это лишь один из при меров постоянного стремления Лихачева сделать памятники культуры, результаты научных исследований максимально доступными широкой аудитории.

Популяризацию же древнерусского литературного и культурного наследия он считал делом своей личной, персональной ответственно сти. В одном только 1986 году вышло 8 различных изданий «Слова…», подготовленных при участии (перевод, редактирование, вступительные статьи) Дмитрия Сергеевича, и несколько статей самого Лихачева об этом выдающемся произведении древности. Великая заслуга академи ка перед Россией заключается не только в том, что он поднял на следу ющую ступень развития академическую научную школу медиевистики, но и в предании древнерусскому литературному наследию новой жизни в сознании современных ему поколений соотечественников. Во многом благодаря Лихачеву страна переосмыслила, иначе осознала ценность и величие своих древних культурных корней. Его переводы и коммен тарии к произведениям древнерусской литературы («Повести времен ных лет», «Слову о полку Игореве», «Поучению Владимира Монома ха» и многим другим) приблизили к нам далекий мир древности, ввели читателя в пространство чувствований и переживаний средневекового русича.

В конце 1970-х годов Дмитрий Сергеевич предложил издавать книж ную серию «Памятники литературы Древней Руси». Всего было задума но 12 томов и последний из них вышел в 1994 году. Эта серия была удо стоена Государственной премии. А Лихачев предложил уже 20-томный проект «Библиотеки литературы Древней Руси», который, по словам Н. В. Понырко, мыслился как книжная серия для всех россиян. «Это из дание рассчитано и на людей, не связанных с наукой, именно для них и существует перевод на современный русский язык. … Дмитрий Сер геевич надеялся, что эта серия будет еще и обучать читателя, который не в состоянии обойтись без правой страницы с переводом. Читатель, в котором еще существует генетическое ощущение языка, при подсказ ке этих правых страниц очень легко начинает понимать древнерусскую речь, сопоставляя тексты, оригинал и его перевод. И эта подсказка вос питывает ощущение человека в истории и возможность восприятия этих произведений совершенно на другом уровне» [22].

Представляется немаловажным обратиться к пониманию Лихачевым особенностей развития национальных образовательно-просветитель ских традиций в России. Размышляя над проблемами развития страны, ученый отмечает, что при несомненном подъеме искусства, архитек туры, фольклора Русь до XIX века явно отставала от западных стран Разд ел III. Культура и образование в сфере науки и философии «в западном смысле этого слова». Причину тому ученый видит в слишком долгом «отсутствии на Руси университе тов и вообще высшего школьного образования» [23]. Отсюда, по Лихаче ву, — и «многие отрицательные явления в русской жизни… Созданный в XIX и XX веках университетски образованный слой общества оказался слишком тонким. К тому же этот университетски образованный слой не сумел возбудить к себе необходимого уважения. Пронизавшее русское общество народничество, преклонение перед народом, способствовало падению авторитета. Народ, принадлежавший к иному типу культуры, увидел в университетской интеллигенции что-то ложное, нечто себе чу жое и даже враждебное» [24].

Ученый раскрывает здесь важный в просветительском контексте ас пект — противоречие между наукой как формой отвлеченного знания, как видом деятельности, требующей образованности, критичности, не зависимости, в конечном счете, индивидуальности — и живым обыден ным знанием, бытующим в народных массах. Трудности демократиза ции науки, распространения знаний в обществе мучительно пережи вались классической русской интеллигенцией рубежа XIX–XX веков.

Заботясь о просвещении масс, интеллигенция стремилась распростра нять научные знания в обществе таким образом, чтобы ясность и доступ ность изложения приводили к глубине и точности постижения, но ре зультаты не всегда обнадеживали.

Сам Д. С. Лихачев способ понятия этого противоречия видел в син тезе научных и просветительных начал, когда знание выступает одно временно и как результат научных изысканий Истины, и как потребность донести ее до массового сознания. Характерно, что его «Текстология»

была издана в начале 1960-х годов в двух вариантах — как фундамен тальная монография для специалистов и в качестве научно-популярно го очерка [25]. Другой фундаментальный научный труд Д. С. Лихачева «Поэтика древнерусской литературы», опубликованный в 1967 году [26], «стали читать все интеллигентные люди нашего времени». Н. В. По нырко отмечает, что это «был своего рода интеллектуальный бестсел лер. Ее цитировали, потому что этот академический труд был написан прекрасным языком и с точки зрения человека, глядящего из современ ности в прошлое» [27].

Манера письма, стиль в немалой степени способствовали популяри зации идей Дмитрия Сергеевича. Об этом хорошо пишет А. А. Гусей нов в комментариях к избранным трудам Д. С. Лихачева по русской и мировой культуре: «ясность языка, еще больше свободная, эссеисткая манера рассуждения. Автор часто апеллирует к личным наблюдениям, к конкретным узнаваемым фактам и произведениям, непринужденно переходит от предмета к предмету;

он пишет так, будто ведет необяза тельную беседу. Вся эта мозаика на первый взгляд случайных фактов, Д. С. Лихачев — великий русский просветитель воспоминаний, ассоциаций складывается в стройную картину, организо ванную вкруг определенной идеи, в результате чего последняя предстает не в голом виде последовательного логического рассуждения, а в каче стве одухотворяющей основы самой жизни. И все-таки особая привле кательность и злободневность текстов заключена не в их эстетическом строе, не в стиле и манере, а в содержании идей. Лихачев говорит вещи, которые не могут не волновать думающего человека, интересующегося русской культурой. И говорит так, словно хочет прояснить читателю то, что тот сам смутно чувствует. И задача читателя в этом случае скорее распознать истину, чем узнать ее» [28].

Характерно, что труды Д. С. Лихачева, посвященные русскому язы ку, включают не только лингвистический, но и просветительский аспект.

Известна активность академика, с которой он страстно выступал в защи ту чистоты русского языка, разъясняя своим читателям языковые нор мы, объясняя происхождение слов и их первоначальные значения, по могая понять важность правильной речи и литературного письма. Язык, по Лихачеву, это «самая большая ценность народа… Это надо понять досконально, во всей многозначности и многозначительности этого фак та» [29]. Тысячелетняя история литературы и письменности превраща ет языковую память в мощную нравственную и просветительную силу.

Однако выразительный потенциал языка может обедняться, язык — уп рощаться и даже сознательно искажаться. И тогда на первый план выхо дит необходимость повышения языковой культуры.

В работе «О языке устном и письменном, старом и новом» Дмитрий Сергеевич формулирует требования к научному тексту, озаглавленные им «О хорошем языке научной работы». Позволим себе привести неко торые из них:

— Хороший язык научной работы не замечается читателем. Читатель должен замечать только мысль, но не язык, каким мысль выражена.

— Главное достоинство научного языка — ясность. Другое достоин ство научного языка — легкость, краткость, свобода переходов от пред ложения к предложению, простота.

— Придаточных предложений должно быть мало. Фразы должны быть короткие, переход от одной фразы к другой логическим и естест венным, «незамечаемым».

— Каждую написанную фразу следует проверять на слух;

надо про читывать написанное вслух для себя.

— Следует поменьше употреблять местоимения, заставляющие ду мать — к чему они относятся, что они «заменили».

Не следует бояться повторений, механически от них избавляться.

То или иное понятие должно называться одним словом (слово в научном языке всегда термин). Избегайте только тех повторений, которые прихо дят от бедности языка [30].

Разд ел III. Культура и образование В проблематике языковой культуры Дмитрия Сергеевича особо волновало явление, названное им «психологией сознательной пор чи языка». В 1964 году увидела свет его статья «Арготические сло ва профессиональной речи», написанная еще в 1938 году [31]. В ней ученый объясняет проявление экспрессивных выражений в языке тех или иных профессий. Длительная пауза между написанием работы и ее публикацией огорчала Лихачева в первую очередь тем, что поло жения статьи «не используются практически в воспитательной рабо те. На нее как-то не обратили внимания, а я сам придаю ей серьезное значение» [32].

Приведем интересный эпизод из жизни Пушкинского Дома.

О. В. Панченко вспоминал, что когда он впервые вошел в Отдел древне русской литературы в 1988 году, то на доске объявлений увидел лихачев ский список запрещаемых для употребления в «Трудах Отдела древне русской литературы» слов и выражений. В качестве таковых значились:

«абсолютно», «уникально», «впечатляющий», «волнительно», «сказать ниже», «информация» и др. Сотрудникам предлагалось список допол нять. Среди слов, добавленных в «Список Лихачева» его коллегами, ока зались: «судьбоносный», «потрясающий», «практически невозможно», «обговорить», «задумка», «морально-нравственный» и др. Рядом с этим приказом висело еще одно «распоряжение», в котором Дмитрий Сергее вич в шутливо-назидательном тоне рекомендовал своим сотрудникам посетить выставку Казимира Малевича в Русском музее [33].

В ряде случаев просветительская миссия Лихачева реализовывалась в ходе конфликта с властями, когда ученый боролся с губительными для культуры невежественными решениями. Оппонируя авторам про екта «реконструкции» Екатерининского парка, Лихачев писал, что этот проект «губителен и беспомощен даже с чисто архитектурной точки зрения… Нельзя и бессмысленно возвращать парк к одному какому либо периоду: петровскому, елизаветинскому, екатерининскому…» Ибо в итоге утрачивается то, что Лихачев назвал «мемориальной достоверно стью» [34]. Д. А. Гранин вспоминает: «В 60-е годы возникла идея пере стройки Невского проспекта… Перестройка была намечена основатель ная. Нижние этажи всех домов предлагалось соединить в одну общую витрину, создать особое пространство, сделать его пешеходной зоной… Дмитрий Сергеевич выступил с речью. Это была блестящая речь. Он до казал, что перестройка Невского губительна для всей культуры.... Так начались его выступления — в защиту Екатерининского парка в Пуш кине, Петергофского парка. С тех пор он стал препятствием для ленин градских властей, для всех невежественных, корыстных проектов. Во круг него объединялась общественность» [35].

Добиваться успеха удавалось не всегда. Д. С. Лихачев рассказывал об ущербе, нанесенном Невскому проспекту: «Портик Руска очень ва Д. С. Лихачев — великий русский просветитель жен именно на этом месте, потому что он прямой перспективой свя зан с портиком Русского музея, в этом и был градостроительный за мысел Руска. … Через некоторое время портик Руска был разрушен (под предлогом строительства станции метро. — Авт.), а на все последу ющие недоумения главный архитектор отвечал: «А мы его и не разруша ли. Мы его разобрали, мы его и восстановим». И действительно — вос становили… Внешне он как будто бы такой же, а все-таки колонны — не те. Кроме того, портик отнесен на несколько метров назад, и это уже меняет перспективу: исчезает противостояние Русскому музею. Втор жение в сложившийся архитектурный ансамбль нанесло ущерб Невско му проспекту. … Вроде бы горький опыт должен был бы научить нас бережно относиться к культуре прошлого, к природе — беречь малый мир и большой мир, в которых мы живем и которые теснейшим образом взаимосвязаны. И вроде бы он чему-то нас научил… Но — научил ли?»

[36]. Власть училась плохо, а вот интеллигенция сплачивалась вокруг Дмитрия Сергеевича.

Практическая направленность просветительской деятельности бы ла характерна для Д. С. Лихачева с первых шагов в науке. В далекие 1940-е годы, в блокадное время, превозмогая невероятные лишения, ученый усердно занимается научной работой. Осенью 1942 года вышла книга, написанная им в соавторстве с археологом М. А. Тихановой для солдат, находящихся в окопах. Лихачев вспоминал: «Мы отправились в Смольный. …В Смольном густо пахло столовой. Люди имели сытый вид. Нас приняла женщина. Она была полной, здоровой. А у меня дро жали ноги от подъема по лестнице. Книгу она заказывала нам с каким-то феноменально быстрым сроком… Мы согласились. И в мае (1942 г. — Авт.) наша книжка “Оборона древнерусских городов” была готова… Писалось, помню, хорошо — дистрофия на работе мозга не сказыва лась» [37].

Большое просветительное значение имели публичные выступления Д. С. Лихачева в прессе, на радио и телевидении. Они по-своему до полняли такие его печатные труды, как «Письма о добром», «Заметки о русском» и многие другие, направленные, прежде всего, на восстанов ление культурной преемственности поколений, во многом прерванной в 1917 году. Лихачеву приходилось обращаться практически ко всем: и к юношеству, впервые обдумывающему проблемы вечных ценностей и ис тин, и к умудренным опытом людям, анализирующим прожитое. Мно гим из его слушателей передавались представления о богатстве и кра соте русской духовности через краткие рассказы-собеседования о сю жетах, образах, памятниках отечественной истории, о запомнившихся эпизодах и событиях личной жизни Дмитрия Сергеевича.

Даниил Гранин вспоминает: «Благодаря телевидению Лихачев стал широко известен. Он вводил нас в мир высокой русской культуры Разд ел III. Культура и образование и полузабытых ценностей жизни. Это была душевная среда, пронизан ная деликатностью, учтивостью, которые стали неотъемлемым прави лом его собственного поведения» [38]. Этим во многом объяснялись лич ная популярность и общественная востребованность академика, особен но — в «смутное» время на рубеже 1980–1990-х годов.

Просветительские устремления Лихачева неотделимы от его раз мышлений о смысле и предназначении русской интеллигенции. Образ интеллигента, воссоздаваемый Дмитрием Сергеевичем в его трудах и устных выступлениях, был его личным идеалом просветителя.

Безусловно, академика правомерно считать продолжателем тради ции отечественного просветительства, которое всегда сопровождалось мучительными духовными поисками и было согрето теплом живой че ловечности. Знание в этой традиции подвергалось нравственной оцен ке и рассматривалось в контексте Добра и Зла: не просто Разум, а доб рый Разум, не просто знание и осведомленность, а знание ради добра, знание, несущее в себе ценностную компоненту. Закономерно, что одна из его главных книг называется «Письма о добром».

Эта сторона деятельности ученого была осмыслена профессором СПбГУП А. В. Соколовым в недавней монографии «Интеллигенты и интеллектуалы в российской истории». На основании обращения к научному и публицистическому наследию академика Аркадий Василь евич предлагает включить в компоненты модели идеального русского интеллигента (по эскизу академика Лихачева») этическое самоопре деление: а) совестливость, честность, правдивость;

б) толерантность, осуждение насилия и террора;

в) благоговение перед культурой, приоб щенность к книжной культуре, русской литературе;

г) индивидуализм, самодостаточность;

д) оппозиционность по отношению к деспотичной власти [39]. Этическое самоопределение, духовно-нравственная состав ляющая определяет не только смысл и направленность лихачевского просветительства, но и шире — его научную методологию, суть фило софско-культурологических воззрений, в которых нравственная доми нанта занимает ключевое место.

Среди просветительских задач, которые ставил перед собой Дмит рий Сергеевич, необходимо упомянуть и утверждение в общественном сознании принципа толерантности — терпимости по отношению к иной культуре. «Сотрудничество, диалог и взаимопонимание народов мира являются залогом справедливости и демократии, условием пре дотвращения международных и межэтнических конфликтов, насилия и войн», — писал он в «Декларации прав культуры» [40].

Петербургская тема была одной из главных в просветительской дея тельности Д. С. Лихачева. Он заново открывал Петербург современни кам, обращая внимание не только на внешнюю красоту, но и на «душу»

этого города [41].

Д. С. Лихачев — великий русский просветитель Примечания 1. Лихачев Д. С. Я вспоминаю... М., 1991 ;

Он же. Русское искусство от древ ности до авангарда. М., 1992 ;

Он же. Письма о добром. СПб., 1999 ;

и др.

2. Шмидт С. О. Д. С. Лихачев и практика сохранения историко-культурно го наследия России // Проблемы сохранения и изучения культурного наследия:

К 100-летию академика Д. С. Лихачева : материалы науч. сессии Отд-ния ист. филол. наук РАН, 20 дек. 2006 г. / отв. ред. А. П. Деревянко. М., 2006. С. 10–25 ;

Бирженюк Г. М. Д. С. Лихачев как просветитель // Мир гуманитарной культуры академика Д. С. Лихачева : II Междунар. Лихачевские науч. чтения, 23–24 мая 2002 г. СПб., 2003. С. 23–27.

3. Пустарнаков В. Ф. Философия Просвещения в России и во Франции :

опыт сравнительного анализа / Ин-т философии РАН. М., 2002.

4. Строев А. «Те, кто поправляет Фортуну»: авантюристы Просвещения.

М., 1998. С. 5.

5. Пустарнаков В. Ф. Указ. соч. С. 143–144.

6. Цит. по: Там же. С. 201.

7. Лихачев Д. С. Культура Руси времен Андрея Рублева и Епифания Премуд рого // Лихачев Д. С. Избранные труды по русской и мировой культуре. СПб., 2006. С. 101.

8. Федотов Г. П. Святые Древней Руси. М., 1990. С. 151–152.

9. Епископ Керченский Иларион (Алфеев). Богословие митрополита Сурож ского Антония в свете святоотеческого Предания. URL: http://www.metropolit anthony.orc.ru/biograf.htm (дата обращения: 26.11.2010).

10. Зимин А. О двух типах просвещения на Руси // Высшее образование в России. 1997. № 2. С. 86.

11. Соколов А. В. Интеллигенты и интеллектуалы в российской истории.

СПб., 2007. С. 324.

12. Буланин Д. М. Эпилог к истории русской интеллигенции: три юбилея.

СПб., 2005. С. 20.

13. По поводу статьи Д. М. Буланина о Д. С. Лихачеве (Русская литература. 1997.

№ 1) // Звезда. 1998. № 3. С. 237;

Лихачев Д. С. Проповедь или поступок? Ответ на юбилейное послание Д. М. Буланина // Русская литература. 1998. № 2. С. 212–213.

14. Лихачев Д. С. Я вспоминаю... М., 1991. С. 143.

15. Буланин Д. М. Указ. соч. С. 21.

16. Энциклопедия литературных понятий и терминов. М., 2004. С. 435.

17. Лихачев Д. С. Русская культура Нового времени и Древняя Русь // Лиха чев Д. С. Избранные труды по русской и мировой культуре. С. 190.

18. Лихачев Д. С. Русская культура в современном мире // Там же. С. 205.

19. Там же.

20. Изборник. Сборник произведений литературы Древней Руси. М., 1969.

(Б-ка всемирной литературы. Сер. первая ;

Т. 15).

21. Понырко Н. В. Д. С. Лихачев — научный вдохновитель и издатель книж ной серии «Библиотека литературы Древней Руси» // Образование в процессе Разд ел III. Культура и образование гуманизации современного мира : IV Междунар. Лихачевские науч. чтения, 20– 21 мая 2004 г. СПб., 2004. С. 20.

22. Там же.

23. Лихачев Д. С. Русская культура в современном мире. С. 206.

24. Там же. С. 206–207.

25. Лихачев Д. С. Текстология : на материале русской литературы X–XVII ве ков. М. ;

Л., 1964.

26. Лихачев Д. С. Поэтика древнерусской литературы. Л., 1967.

27. Понырко Н. В. Указ. соч. С. 20.

28. Гусейнов А. А., Запесоцкий А. С. Культурология Дмитрия Лихачева : ком мент. к кн. Д. С. Лихачева «Избранные труды по русской и мировой культуре».

СПб., 2006. С. 28–29.

29. Лихачев Д. С. О языке устном и письменном, старом и новом // Лиха чев Д. С. Русская культура. М., 2000. С. 355.

30. Там же. С. 357.

31. Лихачев Д. С. Статьи разных лет. Тверь, 1993. С. 95–138.

32. Лихачев Д. С. О языке устном и письменном, старом и новом. С. 367.

33. Дмитрий Лихачев и его эпоха. СПб., 2006. С. 237–239.

34. Лихачев Д. С. «Аллеи древних лип...» // Лихачев Д. С. Раздумья о Рос сии. СПб., 2001. С. 649.

35. Дмитрий Лихачев и его эпоха. С. 215.

36. Лихачев Д. С. Тревоги совести // Д. С. Лихачев. Я вспоминаю...

С. 130–131.

37. Лихачев Д. С. Избранное: Воспоминания. 2-е изд. СПб., 2000. С. 504.

38. Гранин Д. А. Очерк из последних // Гранин Д. А. Тайный знак Петербур га. СПб., 2002. С. 335.

39. Соколов А. В. Указ. соч. С. 332.

40. Лихачев Д. С. Декларация прав культуры // Лихачев Д. С. Избранные труды по русской и мировой культуре. С. 392.

41. Лихачев Д. С. Русская культура. М., 2000. С. 182.

ПЕДАГОГИЧЕСКОЕ НАСЛЕДИЕ АКАДЕМИКА Д. С. ЛИХАЧЕВА* 28 ноября 2006 года исполняется 100 лет со дня рождения академика Д. С. Лихачева. Согласно Указу Президента РФ В. В. Путина, 2006 год в нашей стране объявлен Годом гуманитарных наук, культуры и обра зования — Годом академика Д. С. Лихачева.

Будучи Почетным членом Российской академии образования, Д. С. Лихачев своим вкладом в развитие образования и культуры в на шей стране фактически стал и ее действительным членом. В самом этом факте уже отражено особое значение Д. С. Лихачева для отечественной педагогики. Вместе с тем, как это ни парадоксально звучит, мы еще не достаточно хорошо знаем Лихачева. Осмысление его научного и нрав ственного наследия только начинается.

В чем конкретно заключается вклад Д. С. Лихачева в образование?

При всей простоте вопроса ответить на него нелегко. В современных справочниках можно прочесть о том, что Дмитрий Сергеевич — фило лог и историк культуры, общественный деятель, что он «создал культу рологическую концепцию, в русле которой рассматривал проблемы гу манизации жизни людей и соответствующей переориентации воспита тельных идеалов, а также всей системы образования как определяющей общественное развитие на современном этапе». Там же говорится о его трактовке культуры не только как суммы нравственных ориентиров, зна ний и профессиональных умений, но и как своего рода «исторической памяти». С культурой Лихачев тесно связывал понятие интеллигенции, посвящая нравственным проблемам ряд специальных книг и статей.

Все это верно. Но с позиций современной педагогической науки — явно недостаточно. Невероятно, но факт: «по Лихачеву» практически не было научных исследований в нашей отрасли. Но практика настоя тельно требует таких работ.

В преддверии юбилея писатель Даниил Гранин выдвинул идею про ведения 1 сентября 2006 года уроков Лихачева во всех школах страны.

Вместе с Даниилом Александровичем мы обратились с письмами к главам Печатается по тексту статьи в журнале «Педагогика» (2006): см. № 48 Биб * лиографического указателя.

Разд ел III. Культура и образование субъектов Российской Федерации, предложив им прислать в Санкт Петербург на ежегодные майские Международные Лихачевские науч ные чтения лучших учителей регионов — с тем, чтобы мы могли пред ложить педагогам методики проведения таких уроков. Предполагалось, что, вернувшись в регионы, эти учителя распространят их на местах.

Группа ведущих ученых нашего города, собранная Международным благотворительным фондом им. Д. С. Лихачева, создала под руковод ством члена-корреспондента РАО О. Е. Лебедева интереснейшие мето дические разработки Лихачевских уроков. Центральная их идея — по святить урок конкретному человеку, имя которого стало символом нрав ственных ценностей. В этих рекомендациях представлены размышления авторов о возможных вариантах уроков, о проблемах, которые могут быть на них рассмотрены. Наше с Д. А. Граниным обращение вызвало у губернаторов неожиданно активный отклик: на Чтения приехали учи теля, представлявшие около 60 регионов России.

Свидетельством востребованности педагогического наследия Д. С. Ли хачева является и большой успех изданий ряда коротких эссе, философ ских стихотворений в прозе, размышлений и отдельных записей ака демика, предпринятого специально для школ страны председателем Российского детского фонда, академиком РАО, писателем А. А. Лиха новым.

Разумеется, все эти скромные действия абсолютно не соответствуют общему масштабу лихачевского наследия и его научно-педагогическо му потенциалу. Очевидно, что в определенной степени решение данной проблемы сдерживается отсутствием полного академического собрания сочинений Д. С. Лихачева. Уже в 1966 году библиография его трудов включала более 400 наименований, а к началу 1990-х годов их число превысило 1500.

До последнего времени сказывалось и недопонимание сути публи каций Дмитрия Сергеевича. Дело в том, что академическое признание было получено им первоначально в сфере литературоведения. Все его прочие работы долгое время относились к сфере не столько науки, сколь ко общественной деятельности, публицистики. Сегодня это представ ляется ошибочным. В конце первой половины XX века стал очевиден историзм лихачевского литературоведения. В 1950-е годы, по мнению коллег Дмитрия Сергеевича по Пушкинскому Дому, уже можно было говорить об изучении культуры прошлого и умении ощущать ее эстети ческие и моральные ценности как свойстве научной школы Лихачева.

То есть Лихачев в литературоведческих работах проявлял себя видным историком культуры. На рубеже тысячелетий академика начинают на зывать культурологом, имея в виду его вклад в исследование не только истории, но и теории культуры. Современный анализ работ Д. С. Лиха чева, проведенный у нас в университете, позволяет говорить о Дмитрии Педагогическое наследие академика Д. С. Лихачева Сергеевиче как о выдающемся культурологе XX века. Несмотря на слож ные отношения академика с философским «цехом» гуманитарных наук, сегодня трудно не заметить возрастание интереса к соответствующим аспектам его трудов. Один из крупнейших отечественных философов, академик А. А. Гусейнов пишет о «философской природе» мышления ученого, а английский славист, профессор Р. Милнер-Гулланд утверж дает, что Д. С. Лихачев «является самым значительным из постгегельян ских мыслителей».

Очевидно, что на повестке дня — аналогичный процесс в рамках педагогической науки. Нам следует дополнить оценку его литературо ведческих работ и нравственного значения его публицистики исследо ванием и выявлением его научного вклада в педагогику. Лихачев среди нас — свой. Но эта общность академика с педагогическим сообществом (я имею в виду и учительство, и вузовскую интеллигенцию, и ученых Академии), скорее, интуитивная, нежели обстоятельно осмысленная.

Однако во всех своих человеческих, личных, общественных ипо стасях Д. С. Лихачев остается прежде всего ученым. В своем подходе к науке он не является типичным для нашего времени исследователем научных проблем, то есть его нельзя отнести к категории специалистов, которые путем кропотливого анализа доходят до сути определенного яв ления, а затем переходят к следующему. Общегуманитарная теоретиче ская подготовка академика столь высока, что скрупулезное обоснование своих научных суждений, использование стандартных, общепринятых в науке технологий изложения своих мыслей для него является излиш ним. Его публицистические тексты не наукообразны по форме и высоко научны по содержанию.

Отечественной педагогике необходимо определенно выяснить, что в научных воззрениях Д. С. Лихачева является традиционным, и что — новаторским. Необходимо вычленить суть его воззрений из публици стики и логично, последовательно описать в контексте истории педа гогических учений. К примеру, возьмем его книгу «Школа на Васильев ском», написанную в соавторстве с Н. В. Благово и Е. Б. Белодубровским.

В первых же строках читаем: «Главная цель средней школы — воспита ние. Образование должно быть подчинено воспитанию. Воспитание — это в первую очередь прививка нравственности и создание у учащихся навыков жизни в нравственной атмосфере. Но вторая цель, теснейшим образом связанная с развитием нравственного режима жизни, — разви тие всех способностей человека и особенно тех, которые свойственны тому или иному индивидууму». Понятно, что авторская позиция цели ком лежит в русле традиций отечественной педагогики, и хорошо из вестно — каких.

Но целый ряд других публикаций академика требует значительно больших усилий для анализа. Назову к примеру «Раздумья», «Письма Разд ел III. Культура и образование о добром», «Я вспоминаю». В них Д. С. Лихачев выступает в роли, схо жей во многом с ролью крупного педагога-практика. Может быть, здесь уместно сравнить его с А. С. Макаренко и В. А. Сухомлинским. Уро вень лихачевского монолога столь высок, что, кажется, урок ведет сама Истина или Господь Бог (как кому нравится). На первый взгляд, просто непостижимо, как в этих текстах важнейшие для воспитания человека истины проходят как бы непосредственно в душу читателя, минуя все возможные наслоения и препятствия, столь свойственные нашей педа гогической практике.

Вместе с тем, очевидно, что абсолютно все компоненты этого уро ка могут и должны быть подвергнуты теоретическому и методическо му анализу. Например, очень интересно, что в целом ряде публикаций академика педагогическая система воспроизводится и рассматривает ся как бы глазами объекта воспитания, ученика. Только ученик этот по степенно стал и субъектом самовоспитания, вырос в крупную личность, состоялся в семейной жизни, сфере приватных межличностных отноше ний, общественной жизни, профессиональной деятельности и получил во всех этих сферах заслуженное признание. Теперь, представляя собой своего рода идеальный педагогический результат, данный объект воспи тания может проследить, как происходило его становление и развитие в качестве самостоятельной личности, как работали те или иные педа гогические системы, что мешало ему на жизненном пути и что помога ло, какую роль играли различные компоненты педагогических систем, социально-культурная среда и т. д.

Такой ретроспективный анализ, проводимый академиком, с учетом уникального научного аппарата неизбежно дает и уникальные результа ты. Данную ситуацию можно рассматривать как удивительный педаго гический эксперимент, который поставила сама судьба ученого, предо ставив ему же возможность фиксации и анализа результатов.

Почему жизнь Лихачева сложилась именно так, а не иначе? Что в ней было случайно, а что закономерно? В какое время, под каким влиянием и какие ценностные ориентации у него сформировались? Кто был для него идеалом? Какие педагоги, какие персонажи истории, кто из окру жавших личностей оказывал влияние? Что из содержания процесса обу чения воспринималось в конце жизни как наиболее важное и почему?

Как обучение Лихачева было взаимосвязано с его воспитанием? Мы можем задавать себе эти и другие вопросы и получать на них, изучая труды Дмитрия Сергеевича, вполне конкретные ответы, обогащающие педагогическую науку. Этот аспект лихачевского наследия также ждет своих исследователей.

Работы Д. С. Лихачева должны сыграть свою роль и в переосмысле нии неких фундаментальных постулатов и проблем образования. Стре мительные перемены реальности, динамично обновляющийся жизнен Педагогическое наследие академика Д. С. Лихачева ный контекст деятельности педагога требуют систематической сверки наших позиций с жизнью. Разумеется, фундаментальные ценности, вы работанные в ходе всего развития человечества, меняются мало. Чего нельзя сказать об особенностях их звучания на различных этапах обще ственного развития и конкретных педагогических технологиях взращи вания этих ценностей в новых поколениях воспитуемых.

Интереснейший материал для исследователя — собственные гумани тарные взгляды Д. С. Лихачева. Вся мировая история может, по его мне нию, рассматриваться как история вызревания и прорастания из глубин бытия Человеческого начала. Может быть, именно Человеческое нача ло является главным предметом разносторонних исследований самого Дмитрия Сергеевича на протяжении всей его жизни. Эта тема пронизы вает абсолютно все его публикации, озаряя их особенным внутренним светом. Но этот феномен лихачевского наследия не изучен и не описан надлежащим образом. И если считать Дмитрия Лихачева в широком смысле слова педагогом, то, помимо оценки «великий», следует доба вить определение «гуманист». Возможно, проблема гуманизма — глав ное, что вообще двигало и направляло научные интересы ученого. Гу манизм просвечивал во всем, что бы Дмитрий Сергеевич ни исследовал:

литературу, живопись, зодчество, религиозно-философские взгляды пи сателей Древней Руси, творчество Ф. М. Достоевского, феномен и судь бы российской интеллигенции и т. д. Гуманизм был интересен Лихаче ву при исследовании зарождения и развития культуры, в анализе транс формаций литературного творчества и т. д. И уж, разумеется, эта тема волновала его в работах, напрямую связанных со становлением челове ческой личности. Что такое гуманизм и как его взрастить «по Лихаче ву» — предмет особого интереса педагогической науки.

Член-корреспондент РАО О. Е. Лебедев посвятил данной теме пуб ликацию «Уроки Лихачева для детей и взрослых». В частности, наш коллега пишет: «Тысячи школьных уроков не сводятся к занятиям по математике и физике, литературе и истории, биологии и другим учеб ным предметам. Это уроки отношения к миру, к природе, к ценностям культуры, к людям. Сейчас началась работа над созданием нового по коления стандартов для общеобразовательной школы. В связи с этим возобновились дискуссии относительно главных результатов школьно го образования. В ходе одной из таких дискуссий была высказана вер ная, на мой взгляд, мысль о том, что главным результатом образования, полученного в школе, надо считать способность ее выпускников разли чать добро и зло».

По Лихачеву, совесть — единственная власть, сила которой не толь ко не лишает человека свободы, но и гарантирует ее. Размышляя о ней, академик утверждает: «Совесть принуждает, но принуждение совести является гарантией его (человека) полной свободы, потому что совесть Разд ел III. Культура и образование принуждает изнутри, все остальные принуждения приходят извне: пар тийные, классовые, какие угодно другие».

Источником нравственного образования человека является освоен ная им гуманитарная культура, источником образования — культура в целом. Если вдуматься в смысл слов «общее образование», то мож но его представить как образование, которое объединяет людей общи ми представлениями о ценностях культуры. В этой связи можно пред положить, что магистральный путь дальнейшего развития образования лежит в направлении усиления его культурологической составляющей, несущей в себе интегрирующее различные предметы гуманистическое начало. В данном плане методологический вклад Лихачева в образова ние очень важен. И здесь открывается широчайший фронт работы для педагогической науки.

Прежде всего, на мой взгляд, заслуживают изучения воззрения ака демика на общий процесс культурной преемственности поколений. Об разование как социальный институт общества является именно институ том культурной преемственности. Для понимания природы этого инсти тута очень важна адекватная оценка учения Д. С. Лихачева о культуре.

Скажем, принципиальное значение имеет представление академика о европейском характере российской культуры. Кто мы в культурном плане: Европа, Евразия или абсолютно самостоятельная, самобытная культура? Рассматривая Россию в мощном потоке мирового процесса развития цивилизаций, Д. С. Лихачев неизменно отрицает любую по пытку говорить о русско-славянской исключительности. Русская куль тура всегда была по своему типу европейской и несла в себе все три отличительные особенности, связанные с христианством: личностное начало, восприимчивость к другим культурам (универсализм) и стрем ление к свободе. При этом главными особенностями русской культуры являются ее соборность как одна из форм характерных начал европей ской культуры, а также многонациональность и своеобразный дух по иска, связанный с неудовлетворенностью бытием. Четко определяя суть русской национальной самобытности, ученый считает, что наши нацио нальные черты, особенности и традиции сложились под влиянием более широких культурных комплексов.

В своей культуре Россия всегда имела чрезвычайно мало восточного.

Для нее гораздо большее значение имело противостояние Юга и Севера, чем Востока и Запада. Из Византии и Болгарии пришла на Русь духовная европейская культура, а из Скандинавии — языческая дружинно-кня жеская военная культура. Русь логичнее было бы назвать в культурном отношении Скандовизантией, нежели Евразией.

Прослеживая генезис культуры Древней Руси, Лихачев считает осо бо важным приобщение славян к христианству, отмечая первое (до мон гольского нашествия) и второе (после нашествия) греческое и южно Педагогическое наследие академика Д. С. Лихачева славянское влияния. Русь восприняла нашествие как катастрофу, как вторжение потусторонних сил, нечто невиданное и непонятное. Более того, длительный период после освобождения развитие русского этно са шло под знаком преодоления «темных веков ига» чуждой культуры.

Именно в данный период происходит становление русской националь ной культуры.

В более масштабном контексте генезис славянской культуры сле дует рассматривать во взаимосвязи с греко-византийским культурным комплексом. В момент своего становления на общенациональном уров не (XIV–XV вв.) русская культура несет в себе, с одной стороны, черты уравновешенной, уверенной в себе древней культуры, опирающейся на сложную культуру «старого Киева и старого Владимира», с другой — в ней явственно сказывается органическая связь с культурой всего «вос точноевропейского Предвозрождения».

Несмотря на то что развитие русской культуры в то время происхо дило преимущественно в религиозной оболочке, в высших своих про явлениях его памятники позволяют говорить о внимании к личности, человеческом достоинстве, высоком гуманизме и других чертах, опре деляющих принадлежность Руси к еще более широкому — общеевро пейскому культурному комплексу.

Здесь, видимо, пора сказать о работах Лихачева, посвященных Пет ровским реформам. Дмитрий Сергеевич считает общепринятую их трак товку — как культурный переход державы из Азии в Европу, совершен ный по воле ее властителя, — одним из самых удивительных мифов, со зданным, кстати, самим Петром. Он утверждает, что к приходу Петра на царствование страна и была европейской, однако в ней назрел переход от средневековой культуры к культуре Нового времени, что и осуществил великий реформатор. Для осуществления преобразований государю по требовались совершенно искаженные представления о предшествующей русской истории: «Раз необходимо было большее сближение с Европой, значит, надо было утверждать, что Россия была совершенно отгорожена от Европы. Раз надо было быстрее двигаться вперед, значит, необходи мо было создать миф о России косной, малоподвижной и т. д. Раз нужна была новая культура, значит, старая никуда не годилась. Как это часто случалось в русской жизни, для движения вперед требовался основа тельный удар по всему старому. И это удалось сделать с такою энергией, что вся семивековая русская история была отвергнута и оклеветана».

Петровские реформы, по мнению ученого, могли бы состояться и без Петра, только длились бы значительно дольше. Они явились закономер ным результатом всего предшествующего развития русской культуры.

Личностное начало, признание ценности Человека, индивидуальные чер ты в идеологии, в стиле произведений, в характере творчества, привед шие к профессионализации искусства, к появлению талантов и гениев, Разд ел III. Культура и образование секуляризации культуры и тому подобному — все это проявлялось на Руси постепенно. Глава государства ускорил происходившие в культуре процессы резкой сменой ее знаковой системы. Наиболее серьезными от личиями допетровской России от Запада той поры академик считает не бороды и одежду, а отсутствие собственной науки и университетов.

Вместе с тем следует отметить, что Дмитрий Сергеевич очень убе дительно показывает ущербность представлений о допетровской Руси, как крае и времени исключительно крестьянской культуры: в подоб ных взглядах нет места ни для «Слова о полку Игореве», ни для Андрея Рублева и Феофана Грека, ни для Сергия Радонежского;

допетровская средневековая культура Руси была великой культурой. Другое дело, что настало время для ее перехода на новый этап развития.

Ну и, наконец, самый широкий контекст, в котором Дмитрий Серге евич рассматривает нашу культуру, — глобальный. Отправной точкой для анализа он избирает первое большое историческое сочинение «По весть временных лет» (XI в.). Варяги на севере, греки на берегах Черно го моря, хазары, и иудеи, и магометане;

тесные отношения Руси с фин но-угорскими и литовскими племенами, чудью, мерей, весью, ижорой, мордвой, коми-зырянами, — и государство Русь, и его окружение с са мого начала были многонациональными. В результате самая характер ная черта русской культуры, проходящая через всю ее тысячелетнюю историю, — вселенскость, универсализм. В этом смысле Россия — са мая европейская страна в Европе. Ибо «европейская культура отлича ется именно тем, что она открыта к восприятию других культур, к их объединению, изучению, сохранению и отчасти усвоению».

Особое место в трудах Дмитрия Лихачева занимает культурологи ческое исследование Санкт-Петербурга. Его выводы проливают свет на многое. Ученый выделяет характерные только для Петербурга черты, свойственные «всем векам его существования». Это, прежде всего, — органичное сочетание в петербургской культуре лучшей европейскости и лучшей русскости. Петербург — «и чрезвычайно европейский, и чрез вычайно русский» город. По Лихачеву, уникальность Петербурга в том, что это — город общемировых культурных интересов, соединивший в себе градостроительные и культурные принципы различных европей ских стран и допетровской Руси. При этом суть петербургской культу ры — не в похожести на Европу, а в концентрации лучших сторон рус ской и мировой культуры. Важной особенностью Петербурга Дмитрий Сергеевич считал его научную связь со всем миром. Это тоже превраща ло Петербург в «город общемировых культурных интересов». Другая су щественная сторона Петербурга — академизм во всех его проявлениях, «склонность к классическому искусству, классическим формам». Ака демик отмечал, что в Петербурге все основные европейские и мировые стили приобретали классический характер.

Педагогическое наследие академика Д. С. Лихачева Не случайно именно в Петербурге появился, получил развитие и осо бый, в ряде отношений высший «продукт» мировой культуры — интел лигенция. По мысли Лихачева — это одна из вершин развития европей ской духовной традиции, явление, сформировавшееся на российской почве закономерным образом. Согласно определению, выработанному в наших университетских дискуссиях при активном участии академи ка, интеллигент — это образованный человек с обостренным чувством совестливости, обладающий к тому же интеллектуальной независимо стью: «Интеллектуальная независимость является чрезвычайно важной особенностью интеллигенции. Независимость от интересов партийных, сословных, классовых, профессиональных, коммерческих и даже про сто карьерных».

Великие начинания Петра по преодолению отсталости от Запада в сферах науки и образования завершаются здесь безусловным и впол не очевидным успехом. Петербургская культура утверждает себя в ка честве одного из высших проявлений культуры общемировой. Следует отметить, что данные воззрения на историю российской культуры даже при их определенной дискуссионности могут являться отправной плат формой для дальнейшего развития теории педагогических систем в их общекультурном контексте переосмысления целей воспитания и другом, не говоря уже о совершенствовании отдельных предметных курсов.

Теперь хотелось бы вернуться к начатому выше разговору об уроках Лихачева в школах, точнее — об идее посвящения урока конкретному человеку, имя которого стало символом нравственных ценностей. Сама по себе эта идея, безусловно, не является совершенно новой для педаго гики. Напротив, она существует столько же, сколько существует обуче ние и воспитание. В ее основе — выбор идеала, воспитание примером.

Наиболее ярко, последовательно и масштабно данная идея воплотилась в христианстве — единственной религии, в которой Богом является лич ность, избираемая верующими как идеал для подражания, с мифологи зированным опытом которой сверяются мысли и поступки.


Фигура Христа стала своего рода центральным культурным элемен том, своего рода «точкой кристаллизации», вокруг и от которой развива ется последние две тысячи лет европейская культура. В контексте этого процесса развиваются европейские педагогические модели, занимающие ведущее место в настоящее время и в нехристианских культурах.

Совершенно очевидно, что этот уникальный опыт человечества впол не воспроизводим в более локальных масштабах при формировании от дельных субкультур. Это учитывалось в Санкт-Петербургском Гумани тарном университете профсоюзов в период с 1992 года по настоящее время. Речь идет о конкретном педагогическом эксперименте, который частично отражен в ряде публикаций, не раз становился предметом спе циального анализа Президиума РАО и в целом заслуживает отдельного Разд ел III. Культура и образование разговора. Тем не менее представляется уместным познакомить чита телей с некоторыми аспектами данного эксперимента применительно к обсуждаемой проблематике, поскольку, по существу, урок Лихачева ведется в СПбГУП уже 15 лет.

Данный эксперимент Президиумом РАО признан успешным. Кол легами отмечен стремительный рост СПбГУП от обычного по ленин градским меркам учебного заведения до одного из лидеров отечествен ного высшего образования. О том же говорит бесстрастная статистика государственных органов: за последние 15 лет СПбГУП практически по каждому из показателей госаккредитации вышел на уровень ведущих вузов страны. Ежегодно на биржу труда обращается менее 1 % наших выпускников. Уверенный карьерный рост выпускников подтверждается независимыми социологическими исследованиями. Эти результаты во многом связаны с особой ролью личности Дмитрия Лихачева, реализо ванной в университетском сообществе благодаря специально разрабо танным педагогическим технологиям.

Опыт совместной работы с Дмитрием Сергеевичем побуждает ко мно гим размышлениям на профессиональные темы: как реформировать средний по уровню вуз, перевести его в иное качество? Как создать твор ческую обстановку, привлечь научные светила и использовать их при сутствие, превращая институт в университет? Как сформировать новые традиции и сделать их фактором повышения качества работы?

Надо сказать, что СПбГУП последние 15 лет исповедует и отстаива ет свой путь, свое видение университетского образования в России. Это видение во многом сформировалось под влиянием и при непосредствен ном участии Д. С. Лихачева.

Приход академика Лихачева в наш университет в начале 1990-х годов представляется закономерным. В советское время, уже будучи академи ком, Дмитрий Сергеевич много воевал с начальством, защищая культуру и природу, используя для этого весь свой авторитет. Уже в 1970-е годы он завоевал в среде интеллигенции репутацию защитника национальных святынь и человека прогрессивных взглядов. С приходом к власти Горба чева данный образ академика стал доступен широким массам. В начале демократических преобразований Д. С. Лихачев активно поддерживал перестройку, но в начале 1990-х годов понял, что общее направление перемен может принести неисчислимые беды народу. Наступило разо чарование. В этот период он и знакомится с нашим вузом.

В СПбГУП Лихачев увидел тогда один из немногих, но ярких при меров перемен к лучшему, конкретное свидетельство того, что его уси лия были не напрасны. Это же привлекало к нам первого мэра города Анатолия Собчака и многих других. С начала 1990-х годов бывать в на шем вузе стало интересно. Сюда потянулись выдающиеся отечествен ные интеллектуалы: Александр Зиновьев, Юрий Осипов, Юрий Афана Педагогическое наследие академика Д. С. Лихачева сьев, Александр Панченко, Николай Скатов, Борис Васильев, Григорий Бакланов и многие другие — обсудить проблемы гражданского обще ства, судьбы интеллигенции, взаимосвязь экономики, нравственности и культуры, пути реформирования образования. Крупные, мыслящие люди страны стремились использовать СПбГУП как трибуну для изло жения своих взглядов: от Гавриила Попова, Галины Старовойтовой до Анатолия Лукьянова и Геннадия Зюганова.

Через пять лет работы в СПбГУП академик счел необходимым в од ном из телеинтервью сказать следующее: «Думаю, что это — универси тет будущего. Он очень мобильный, способный на эксперименты, а в об разовании эксперименты очень нужны. Этот вуз откликается на новые идеи, он живой, там живая наука. Кроме того, творческие процессы — театральные, балетные, музыкальные — сочетаются в нем с научным изучением искусств. Это очень важно». Учитывая, что в 1992 году мы первыми в стране ввели платное образование, начали заключать дого вора на обучение с частными лицами и с тех пор подвергались всевоз можным нападкам, Дмитрий Сергеевич неожиданно продолжил в нашу защиту: «Так что если у родителей есть возможность заплатить за воспи тание собственных детей, за обучение в этом университете, то это луч ший способ потратить деньги, получить от них достойную отдачу».

Продуктивность перемен в СПбГУП была обусловлена рядом обстоя тельств. Во-первых, наше учебное заведение было малоизвестным, но серьезным центром гуманитарного знания — лучшим на тот момент российским вузом культуры. Не зря наши выпускники занимали ключе вые должности в сфере культуры ряда соцстран и практически всех рес публик СССР. В Ленинграде крупнейшие учреждения культуры, такие как БКЗ «Октябрьский», ДК им. Ленсовета, Выборгский ДК и другие, и сегодня возглавляются нашими выпускниками той поры. К моменту распада СССР здесь собралась незаурядная профессура. Малоизвест ность же учреждения объяснялась закрытым характером международ ной профсоюзной системы подготовки кадров.

Во-вторых, в момент слома социалистической системы, в суматохе и неразберихе нам удалось добиться реальной вузовской автономии. Мы перестали обращать внимание на идеологические инстанции. Почти сра зу же открылась кафедра культурологии, на которую пришли С. Н. Икон никова и М. С. Каган. В вузе появились и другие новые крупные уче ные: один из основоположников отечественной социальной психологии Б. Д. Парыгин, академик-педагог А. В. Даринский, юрист-международ ник И. Е. Тарханов и т. д. Создалась динамичная и свободная обста новка, как будто бы в давно запертом помещении вдруг отомкнули две ри и широко распахнули окна, ворвался свежий ветер. Мы внедрили механизмы самофинансирования, что закрепило нашу самостоятель ность. Таким образом, с 1991 года наш вуз стал и до сих пор остается Разд ел III. Культура и образование независимым от любых внешних сил в плане подбора кадров, научной и духовной жизни.

Разумеется, наши учредители (профсоюзы) серьезно контролируют работу вуза, особенно в финансово-хозяйственной сфере, а министер ство проверяет соблюдение госстандартов и других норм. Но этот кон троль осуществляется не оперативным вмешательством, а по соответ ствию результатов работы уставным целям и задачам.

Идея избрать Д. С. Лихачева почетным доктором СПбГУП родилась не случайно. Дело в том, что у нас вызвало озабоченность стремительное разрушение советской системы воспитания и отсутствие какой-либо ее замены. Как известно, педагогический процесс (если он есть) представ ляет собой систему, важнейшим элементом которой является цель вос питания. Формирование же цели предполагает наличие идеалов. Люди, разрушавшие Советский Союз, начали с разрушения идеалов советского времени. Образовалась очень опасная пустота, в которую стремительно входили чуждые нашим представлениям о жизни ценности.

В этой связи мы посчитали очень важным представить универси тетскому сообществу персонифицированные символы, воплощающие традиционные для человечества ценности, — людей, которые были бы официальным образом провозглашены вузом в качестве своих идеалов.

И Лихачев удивительно замечательно подходил для этой роли. Несмот ря на все кипение политических страстей того времени, Дмитрий Сер геевич оказался как бы вне политики, вернее — над политикой. В пору всеобщего смятения умов он стал олицетворением идеи служения веч ным, абсолютным ценностям. Его научный и нравственный авторитет в обществе был безупречен.

Самому Лихачеву эта идея понравилась по другой причине. Он хотел поддержать динамично развивающийся, реформируемый университет.

Дело в том, что многим в нашем городе было непонятно, что происходит в СПбГУП. А мы создавали принципиально новую модель университета, в основе которой лежала опора на лучшие достижения отечественной и мировой культуры. Эту модель мы назвали культуроцентристской. Ради кальному реформированию подвергались юридическая и экономическая сферы жизни вуза, система воспитания, взаимоотношения между педаго гами, студентами и администрацией и многое другое. Общественное мне ние неоднозначно ко всему этому относилось. Одним было в принципе ненавистно наше уверенное движение вперед, другие откровенно зави довали чужим успехам, третьи опасались конкуренции и т. д. В этой об становке Дмитрий Сергеевич счел нужным положить свой авторитет на нашу чашу весов. Характерно, что академик Лихачев за всю свою жизнь принял мантии 19 зарубежных вузов и только одного — российского.

Отношения Лихачева с университетом были многогранными: вы ступления перед студентами, участие в научных конференциях и дискус Педагогическое наследие академика Д. С. Лихачева сиях, научные исследования. Дмитрий Сергеевич рекомендовал к нам на работу профессуру, консультировал в создании и поддержании уни верситетских традиций, обсуждал стратегию развития СПбГУП. Уни верситет становится в это время едва ли не единственным местом его систематических встреч с широкой аудиторией. Здесь он излагает свои взгляды профессуре и студенчеству, внимательно изучая отклики.

В апреле 1999 года по инициативе Дмитрия Лихачева и Даниила Гранина осуществили регистрацию «Конгресса петербургской интел лигенции». В него вошли в качестве учредителей также Жорес Алфе ров, Андрей Петров, Михаил Пиотровский и Кирилл Лавров. Создание Конгресса стало неким оформлением уже вполне сложившейся к тому моменту традиции собираться вместе для обсуждения волнующих нас проблем.


В середине 1990-х годов нам удалось организовать ряд обществен ных дискуссий по проблемам интеллигенции с участием, пожалуй, са мых значительных российских мыслителей того времени. Ученые Дмит рий Лихачев, Николай Карлов, Никита Моисеев, Борис Раушенбах, Мои сей Каган, Борис Парыгин, Владимир Ядов, Николай Скатов и писатели Даниил Гранин, Михаил Чулаки, Вадим Кожинов и другие собирались для того, чтобы в своем кругу найти современные ответы на некоторые старые вопросы. Роль Лихачева в этом общении стала ведущей. Иногда такие встречи проходили во дворце Белосельских-Белозерских. Мате риалы этих дискуссий были опубликованы в книге «Судьба российской интеллигенции» в 1999 году. В них отражено современное (постсовет ское) научное понимание сути интеллигенции, ее места и роли в разви тии общества.

Думается, есть глубокая логика в том, что, получив блестящее уни верситетское образование и проявив себя в качестве выдающегося дея теля академической науки, Дмитрий Сергеевич на завершающем этапе жизни снова приходит в университет: связь времен не должна распасть ся, страна должна прирастать новыми университетами и новыми Лиха чевыми.

Слова Д. С. Лихачева: «Я чувствую себя сегодня в Университете XXI века», которыми он начал свою актовую лекцию в 1993 году, ста ли для нас руководством к действию. В своем развитии Гуманитарный университет профсоюзов, с легкой руки своего первого почетного док тора, осознал и сотворил себя «университетом будущего», лидирующим в российском университетском сообществе, предвосхищающим, иници ирующим и реализующим позитивные тенденции в современном миро вом образовательном процессе.

Необходимо отметить, что, давая согласие принять диплом и мантию почетного доктора Гуманитарного университета профсоюзов, Д. С. Ли хачев, очевидно, ассоциировал наш вуз с теми своими идеями, которые Разд ел III. Культура и образование позволяли ему быть «абсолютно уверенным» в будущем российского высшего образования, шире — в будущем российской науки и культуры даже в очень непростой для нашей страны период 90-х годов XX сто летия.

С тех пор Университет был его постоянной трибуной, и то, что про звучало с этой трибуны, мы с полным правом можем назвать научным и нравственным завещанием нашего великого современника.

Дмитрий Сергеевич стал персонифицированным идеалом нашего Университета. К тому времени благодаря своей общественной деятель ности он уже фактически стал светлым символом, идеалом современ ника для миллионов россиян. В пору всеобщего смятения умов он стал олицетворением идеи служения вечным, абсолютным ценностям. Его научный и нравственный авторитет в обществе был безупречен.

Близкие Дмитрию Сергеевичу люди помнят, что в последние годы он избегал пышных мероприятий с пространными речами. Местом встреч с широкой аудиторией он избрал Санкт-Петербургский Гуманитарный университет профсоюзов. Сюда он приезжал по зову души, участвовал в научных чтениях, выступал перед студентами, будучи убежден, что именно в этом университете формируется новая российская интелли генция. Здесь он чувствовал себя просто и естественно.

Незадолго до ухода Дмитрия Сергеевича из жизни Университет при ступил к съемкам документального фильма о нем. В одном из послед них интервью Дмитрий Сергеевич обращается к молодому поколению с напутствием: «Спешите учиться, спешите получать образование... Об разованность — это основа умения честно прожить жизнь, насладиться ею, получить радость от познания мира...» Эти слова звучат как опре деление смысла человеческой жизни.

Литература 1. Лихачев Д. С. Декларация прав культуры / Д. С. Лихачев. СПб., 1996.

2. Лихачев Д. С. Заветное / Д. С. Лихачев. М., 2006.

3. Лихачев Д. С. Избранные труды по русской и мировой культуре / Д. С. Ли хачев. СПб., 2006.

4. Дмитрий Сергеевич Лихачев / вступ. ст. В. П. Адриановой-Перетц, М. А. Салминой. М., 1989.

5. Лихачев Д. С. Память истории священна / Д. С. Лихачев // Наше наследие.

2001. № 59–60. С. 94– 6. Лихачев Д. С. Письма о добром / Д. С. Лихачев. СПб., 2006.

7. Лихачев Д. С. Раздумья / Д. С. Лихачев ;

сост. и общ. ред. Г. А. Дубров ской. М., 1991.

8. Лихачев Д. С. Сады Лицея / Д. С. Лихачев // Пушкин: исследования и ма териалы. Л., 1979. Т. 9.

9. Д. С. Лихачев — Университетские встречи. 16 текстов. СПб., 2006.

Педагогическое наследие академика Д. С. Лихачева 10. Лихачев Д. С. Школа на Васильевском / Д. С. Лихачев, Н. В. Благово и Е. Б. Белодубровский. М., 1990.

11. Лихачев Д. С. Я вспоминаю / Д. С. Лихачев. М., 1991.

12. Гуманитарные проблемы современной цивилизации : VI Междунар. Ли хачевские науч. чтения, 26–27 мая 2006 г. СПб., 2006.

13. Гусейнов А. А. Культурология Дмитрия Лихачева : коммент. к кн. Д. С. Ли хачева «Избранные труды по русской и мировой культуре» / А. А. Гусейнов, А. С. Запесоцкий. СПб., 2006.

14. Запесоцкий А. С. Д. С. Лихачев — выдающийся гражданин, просветитель, ученый / А. С. Запесоцкий // Вестник РАН. 2006. № 11.

15. Запесоцкий А. С. Культура как смысл жизни / А. С. Запесоцкий // Звез да. 2006. № 11.

16. Запесоцкий А. С. Обеспечение качества высшего гуманитарного обра зования : выездное заседание Президиума Российской академии образования 14 декабря 2005 г. / А. С. Запесоцкий. СПб., 2006.

17. Запесоцкий А. С. О научном наследии Дмитрия Лихачева / А. С. Запесоц кий // Вопросы литературы. 2006. № 6.

18. Запесоцкий А. С. О философской составляющей воззрений Дмитрия Ли хачева / А. С. Запесоцкий // Там же. № 12.

19. Лебедев О. Е. Уроки Лихачева для детей и взрослых / О. Е. Лебедев // Санкт-Петербургские ведомости. 2006. 29 авг.

20. Педагогический энциклопедический словарь. М., 2002.

21. Санкин Л. А. Академик и Университет / Л. А. Санкин // Санкт-Петербург ские ведомости. 2006. 1 сент.

22. Судьба российской интеллигенции. СПб., 1999.

23. Уроки Лихачева : метод. рек. для учителей сред. школ / сост. О. Е. Лебе дев. СПб., 2006.

24. Milner-Gulland R. Dmitrii Sergeevich Likhachev (1906–1999) / R. Milner Gulland // Slavonica. Shefeld, 1999/2000. Vol. 6, N 1. P. 141–150.

Раздел IV ФЕНОМЕНЫ И ПРОЦЕССЫ РАЗВИТИЯ КУЛЬТУРЫ 4.1. СМИ КАК ФАКТОР ТРАНСФОРМАЦИИ РОССИЙСКОЙ КУЛЬТУРЫ ТРАНСФОРМАЦИИ КУЛЬТУРЫ:

ПРОИЗВОДСТВО СМЫСЛОВ И УПРАВЛЕНИЕ ИНФОРМАЦИОННЫМИ ПОТОКАМИ* Российская культура переживает трагедию катастрофического надло ма, отдельные черты которого фиксируются массой разнонаправленных и разноплановых исследований, но общие масштабы пока не осознаны.

Новые поколения наших соотечественников, вступившие в детство и юность за минувшее двадцатилетие, среднестатистически радикально отличаются от своих отцов и дедов. Различия фундаментальны: они про израстают из систем ценностей, санкционирующих цели деятельности, коренятся в фундаментальных мировоззренческих универсалиях, пони мании добра и зла, смысла жизни и т. д. Нового россиянина формирует общественная практика новой эпохи, новая культура, которую по отно шению к советской можно характеризовать как культуру деградации и упадка. Решающим фактором трансформаций культуры стали информа ционные потоки, разрушившие процесс культурной преемственности поколений и культивирующие весьма самобытную культурную систе му, решительно отстоящую от магистральных путей развития мировой цивилизации.

Применительно к теме данного сообщения целесообразно принять наиболее широкое, классическое определение культуры — как всего того, что создано разумом и руками человека (культура — все то, что «не природа»). Важно также использовать для анализа развития культу ры хорошо описанный в гуманитарных науках механизм «опредмечи вания» и «распредмечивания»: человек в процессе своей деятельности создает явления культуры, которые могут принимать материальную фор му, «опредмечиваться» в предметах бытового обихода, картинах, кни гах, дисках, зданиях и т. д. Другие люди, воспринимая эти материальные Готовится к печати в журнале «Вопросы философии», [2011. № 3].

* Трансформации культуры: производство смыслов и управление... объекты с помощью органов чувств, «распредмечивают» предметы мате риальной культуры, переводя их в сферу сознания, человеческого духа.

С учетом этого положения бытие культуры может быть представлено как всеобщий диалог культур и рассмотрено в условиях глобализации как всемирный и непрерывный информационный процесс.

Следует учитывать, что, строго говоря, культуры сами не могут вести диалог между собой. Как справедливо отметил А. А. Гусейнов, диалог ведут люди, являющиеся носителями различных культур [1]. И когда, на пример, Д. С. Лихачев говорит о саморегуляции культур, о том, что одно литературное произведение может заботиться о других произведениях [2], — это образное изложение сути культурных процессов. Сам Дмит рий Сергеевич, и это видно из его работ, хорошо понимает, что субъек том любых культурных процессов является человек.

Понятно, что никто не может знать все обо всем даже в ситуации стремительно расширяющихся возможностей информационных систем, да это и не нужно. Не все в культуре человечества имеет одинаковую ценность. В связи с этим в развитии глобальной, национальных, локаль ных и индивидуальных культур наряду с процессом создания культур ных ценностей силами человеческого гения (социальные, технические, художественные и другие инновации) все большее значение приобретает процесс создания, конструирования и регулирования информационных процессов, способов подключения к ним человека.

Современная ситуация в данном плане характеризуется не только увеличением объемов информационных потоков, циркулирующих в об ществе, и повышением мощности информационных систем. Происходят и иные перемены. На смену раннему буржуазному обществу свободной конкуренции со стихийной принудительностью экономических меха низмов, рыночной реализации частных интересов независимых субъ ектов хозяйственной деятельности приходит «информационное обще ство» — государственно-монополистическая организация производства, охватывающая не только материальную сферу, но и сознание людей.

Производство смыслов, формирующихся в человеческом сознании, пре вращается в самостоятельную отрасль экономики и пронизывает все традиционные сферы производства [3]. Философские основы понима ния происходящего заложил Мераб Мамардашвили, описавший изме нения «в соотношении между действием общественных экономических законов и механизмами сознания людей в нашу эпоху» [4].

Как полагают многие аналитики, к концу ХХ века демократические способы организации жизни общества все больше начинают испыты вать деформации и уступать место скрытым формам регулирования экономического развития и социально-культурных процессов со сто роны властвующих элит. Информационные потоки выступают важней шими инструментами такого регулирования. К примеру, существуют Разд ел IV. Феномены и процессы развития культуры данные, свидетельствующие о том, что от 90 до 95 % мировых новостей производятся тремя корпорациями США, находящимися де-факто под контролем местных властей. В Китае властные структуры официально признают свой контроль над распространением информации и т. д. Сре ди различных институтов, оперирующих информационными потоками, решающую роль играют СМИ. По сравнению с другими социальными институтами влияние СМИ на умы людей и общее состояние культуры наций неуклонно растет и достигло к настоящему времени беспреце дентных масштабов. В ряде отношений это влияние уже перевешивает воздействие всех прочих факторов, вместе взятых.

Известно, что в настоящее время до 30 % россиян не принимают лич ного участия в культурной жизни страны [5]. У одних нет территори ального доступа в повседневной жизни страны к библиотекам, театрам, музеям, концертным и выставочным залам. У других не хватает денег.

Стоимость посещения ряда музеев, к примеру, за последние 15 лет вы росла в 10 раз. У третьих просто не хватает времени и сил на активную деятельность в сфере досуга. Только около 8 % жителей страны ходят в кино, на концерты — 4 %, в библиотеки — 3 %, музеи, выставки, вер нисажи посещают 2 %, в клубах по интересам, творческих кружках за нимается порядка 1 %.

Вместе с тем около 60 % свободного времени россияне проводят у телевизора. По данным руководителя аналитического центра реклам ной фирмы «Видео Интернешнл» И. Полуэхтовой, величина среднесу точной аудитории телевидения колеблется в интервале 75–80 % населе ния страны [6].

Таким образом, в России федеральные каналы Центрального теле видения с 1990-х годов превратились в ключевой, системообразующий элемент не только информационного поля, но и всего духовно-нравст венного пространства страны. Формирование картины мира и системы ценностей человека, багажа знаний, отношения к жизни и отдельным ее явлениям, структуры интересов, мотивации к той или иной деятель ности, культуры речи и бытового поведения и т. д. и т. п. — все то, чем раньше занимались родители, педагоги, профессора, деятели культуры и искусства, выдающиеся писатели, — берет на себя телевидение. Оно «фактически контролирует всю нашу культуру, пропуская ее через свои фильтры… Оно выделяет отдельные элементы из общей массы куль турных явлений и придает им особый вес, повышает ценность одной идеи, обесценивает другую, поляризует таким образом все поле куль туры. То, что не попало в каналы массовой коммуникации, в наше вре мя почти не оказывает влияния на развитие общества» [7]. Эти слова были сказаны западным исследователем о западном телевидении около 40 лет тому назад, но сегодня они еще более актуальны по отношению к современным российским СМИ.

Трансформации культуры: производство смыслов и управление... Известно, что телевидение не информирует зрителя о реальности, а дает ее собственную интерпретацию, более того, создает в сознании аудитории иную «реальность»: «Телевидение — это производство, фаб рика смыслов. Цензура реальности, в которой существует масса разно образных симуляторов, пустотелых, иллюзорных и других построек.

Формат есть то, посредством чего мы осознаем реальность. Это всегда не “сырое” событие. На телевидении сырых событий нет, даже если вы ведете прямую трансляцию с места события» [8].

Якобы идя навстречу запросам населения, СМИ, осуществляя теле производство, удовлетворяют тот спрос, который сами же и формируют.

Реализуется формула К. Маркса, согласно которой потребности произ водятся так же, как и продукты [9]. СМИ направляют значительнейшие ресурсы на то, чтобы объяснить своей аудитории, когда и какую именно продукцию следует потреблять. В этом смысле их деятельность ничем не отличается от производства кофе, шампуней, прокладок и т. д. СМИ в первую очередь рекламируют и навязывают аудитории самих себя. За кономерно, к примеру, что лидерами проката в стране являются фильмы, в рекламу которых телеканалы вложили десятки миллионов долларов.

Специалисты в связи с этим отмечают, что ожидания и поведение людей форматируются, определяются, делаются. Наилучшим образом это по ложение иллюстрируется такими мегапроектами, как «Ночной дозор», «Дневной дозор», «Фабрика звезд» и «Звезды на льду», «Ледниковый период», «Две звезды», «Цирк со звездами», «Король ринга», «Послед ний герой», «Танцы на льду», «Народный артист» и другими, на которые тратятся огромные деньги якобы в интересах телезрителей.

Особое значение имеет влияние на телезрителя содержание рекла мы — продукта, объем которого выступает сегодня в профессиональной среде единственным мерилом значимости того или иного СМИ. С фор мальной точки зрения реклама — это способ информирования населе ния о продуктах и услугах, предлагаемых продавцом. Другие аспекты влияния рекламы на население, как правило, остаются в тени. Между тем в нашей стране с начала 1990-х годов реклама заняла в массовом со знании нишу идеологии [10], осуществляя демонтаж и реконструкцию фундаментальных мировоззренческих ценностей населения.

Во многом благодаря ей в это время происходит коренная переориен тация предпочтений молодежи от нематериальных ценностей к мате риальным. Зарплата утверждается на первом месте в мотивах труда, оттеснив такие ценности, как содержание труда, самоопределение в труде, возможность реализации своих знаний и способностей через труд. Под воздействием рекламы понятие «уметь жить» начинает сво диться для молодежи к формуле «иметь»: носить модную одежду, по сещать дорогие клубы и дискотеки, не утруждать себя тяжелой рабо той. Меняются понятия счастья, смысла жизни. Оказывается, что для Разд ел IV. Феномены и процессы развития культуры ребенка реклама — прежде всего самая простая модель знакомства с об ществом. Это то, с чем он сталкивается ежедневно, что его развлека ет, очаровывает, играет с ним. Современная реклама в России меняет представления о приемлемом социальном поведении.

Пропаганда определенных образцов ведет к принятию их за эталон.

Дети, наблюдающие за поведением пропагандируемых личностей, бе рут их жесты, артикуляцию, внешний облик, высказывания за образец для своей жизни. Предлагая то или иное поведение в социуме, реклама ориентирует на социальную сопричастность и референтность. Детская психика специфична. Ребенок не всегда способен критически оценивать культурные элементы, ценности, выдвигаемые СМИ, чаще он лишь ус ваивает их, копирует навязываемые образцы. Активность масс в России искусственно направляется в сферу потребления, и наше общество пре вращается в «общество потребления». Реклама становится идеологией потребления и своего рода институтом социализации, проектирующим и формирующим нужного ей человека — «человека потребляющего».

Исследователи СМИ в разных странах мира обычно фиксируют свое внимание на новостном и общественно-политическом вещании, не при давая особого значения влиянию рекламы и развлекательных материа лов. Однако и то, и другое является текстами культуры, содержащими неявные знания и формирующими сферу социального бессознательно го. Академик В. С. Степин обращает наше внимание на особую роль не явных знаний в культуре: «…этот вид неотрефлексированного знания играет важную роль в воспроизводстве и развитии даже такого рацио нального способа постижения мира, как наука. Неявное знание — это, прежде всего, образцы деятельности. Их зачастую даже трудно описать в виде инструкций, но они усваиваются и понимаются через подража ние. В повседневной жизни образцы деятельности, поведения и обще ния выступают необходимым компонентом воспроизводства того или иного образа жизни. Подражая, люди как бы считывают друг с друга программы поведения и деятельности. Во всех этих ситуациях чело век, осуществляющий действия и поведенческие акты, которые други ми людьми используются в качестве образца, функционирует как свое го рода семиотическая система» [11]. Неявные знания, транслируемые телевидением, трансформируют российскую культуру.

Для понимания механизмов происходящих трансформаций методо логически полезно замечание академика Д. С. Лихачева об особой роли накопления культурных ценностей и их замены: «Ценности культуры не столько меняются, сколько создаются, собираются или утрачиваются.

Особенное значение имеет отношение одной культуры к другой, фор мы и типы усвоения предшествующих или иностранных культур» [12].

Дмитрий Сергеевич полагал, что для каждого культурного единства ха рактерно свое отношение к прошлому, свой выбор питающих это един Трансформации культуры: производство смыслов и управление... ство культур. И приводил пример: западноевропейская культура в Новое время пять раз обращалась к Античности.



Pages:     | 1 |   ...   | 14 | 15 || 17 | 18 |   ...   | 27 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.