авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 16 | 17 || 19 | 20 |   ...   | 27 |

«САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГУМАНИТАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ПРОФСОЮЗОВ К 25-летию научной и педагогической деятельности в СПбГУП ...»

-- [ Страница 18 ] --

В Корее глубоко укоренились такие конфуцианские постулаты, как примат общественного над личным, авторитаризм, строгая иерархич ность построения государственных структур, общества. Существуют жесткие иерархические отношения между руководителем и подчинен ным, отцом и сыном, мужем и женой. Безусловная преданность и вер ность господину со времен феодальной Кореи составляет основу миро воззрения «благородного мужа». Авторитет родителей, особенно отца, в корейской семье непререкаем. Священная обязанность детей — про являть постоянную сыновнюю почтительность. В отношениях между старшими и младшими со времен глубокой древности считается обяза тельным уважение не только к старшему по возрасту, но и по социаль ному статусу, чину, званию. Конфуцианство предъявляет высокие тре бования к личности в морально-этическом плане, настаивает на том, чтобы человек постоянно совершенствовался в духовно-нравственном отношении;

и в древней, и в современной Корее главный показатель об щественного престижа — ученость, а потом уже принадлежность к знат ному роду. Конфуцианство все меньше проявляет себя как религиозный Чему Россия может научиться у Кореи? институт, но конфуцианские культурные традиции остались, и корейцы продолжают их придерживаться, несмотря на усиление западнических настроений в обществе.

Южане в большинстве своем философичны, мечтательны, друже любны, восприимчивы к новому. Национальный характер корейцев фор мировался также под влиянием природно-климатических условий полу острова. Природные катаклизмы (наводнения, засухи и т. п.) оставили глубокий след в сознании, отпечатались в национальном характере в виде смиренной готовности воспринимать явления, пагубные послед ствия которых люди не в силах предотвратить. Природный фактор сфор мировал у корейцев поразительную жизнестойкость, спокойное отноше ние к сложным обстоятельствам, готовность адаптироваться в чуждую этнокультурную среду. Заметим, что за пределами Корейского полуостро ва в настоящее время проживает более 6 млн корейцев.

В истории Кореи был длительный период изоляции (XVII–VIII вв.), когда корейское королевство называли «страной-отшельницей». В этот пе риод запрещались какие-либо контакты с иностранцами (за исключением китайцев). Тогда у корейцев особенно взращивалось чувство собственной исключительности, что стало питательной средой для национализма.

Одна из особенностей корейцев — культивирование аскетизма, самоограничение в еде, которое порой доводится до абсурда. В само ограничении многие корейцы видят предмет особой гордости.

Среди корейцев сильно развито чувство коллективизма, принадлеж ности к своему клану, школе, университету, провинции, конкретному месту жительства. Одновременно у них проявляется стремление к кон курентности, неуступчивости в соревновании с другим кланом, другим университетом и т. д.

Корейцы всегда сильно зависели от узких областей хозяйственной деятельности, выбор которой был ограничен, — либо сельское хозяй ство, либо морской промысел.

Внешнеполитический фактор — влияние могущественных соседей.

В течение многих веков Корея находилась в вассальной зависимости от Китая, испытывала на себе и агрессивные устремления Японии. Со рокалетнее колониальное господство Японии над Кореей (1905–1945) оставило глубокий след в памяти корейцев и во многом определило их дальнейшее поведение.

Отношения Кореи с Россией после появления общей границы имели и светлые, и горькие страницы. Были периоды, когда корейцы искали за щиты у россиян от агрессий других соседей. С другой стороны, Совет ский Союз вместе с Китаем и странами Запада причастен к событиям, послужившим прологом к разделу страны на Север и Юг.

Корейцы любят и умеют хорошо работать. Трудоголизм — также одна из характерных черт корейского народа. В современной Южной Разд ел IV. Феномены и процессы развития культуры Корее наиболее престижными и уважаемыми профессиями являются госслужба, врач, юрист, профессор. Уважение к юриспруденции и науч ной деятельности — это отражение многовековых традиций Кореи.

Освобождение Кореи произошло в 1945 году. После чего был сде лан мощный рывок от отсталости, феодализма. Страна вошла в число государств с динамично развивающейся экономикой. Путь этот был не легок. Республика Корея прошла через 45-летний период авторитариз ма и жестких военных диктатур. Правление военных было длительным, антидемократическим и в то же время весьма успешным в экономиче ском отношении.

Если говорить об особенностях поведения южных корейцев с ино странцами, то они стараются проявлять любезность, расположенность к иностранному гостю, вежливы и благожелательны. Одновременно в дипломатических переговорах корейцы достаточно настойчивы и твер ды в отстаивании позиций своего руководства.

Чтобы добиться успехов в бизнесе с южными корейцами, необхо димо прежде всего продемонстрировать свое уважительное отношение как к корейским партнерам, так и к самой Южной Корее, ее традициям и обычаям.

В ходе деловых переговоров южнокорейские бизнесмены ведут себя прямо, напористо и энергично. Они ценят в иностранном партнере чест ность и ясность в изложении мыслей и условий сделок. И вместе с тем корейское общество очень высоко ценит воспитанность, культуру пове дения, умение соблюдать этикет.

Таков самый общий набросок портрета современной Кореи. К этому можно было бы добавить замечательное внимание государства и нации к образованию, науке, традиционной культуре, современному искусству.

Но все это еще не объясняет в полной мере корейского чуда — удиви тельного прорыва в области высоких технологий, в судостроении и дру гих отраслях.

Сегодня, когда Россия испытывает большие сложности в модерни зации, присмотреться к опыту Республики Корея мне представляется весьма важным.

Должна ли модернизация начинаться во всех сферах социально-эко номической жизни одновременно либо какие-то сферы должны быть опережающими?

Напомню, что Михаил Горбачев начал перестройку в СССР во второй половине 1980-х годов с духовно-нравственной сферы, с демократиза ции и гласности. Одновременно была провозглашена задача ускорения за счет научно-технического прогресса. Но технологическая модерниза ция провалилась, а демократизация и гласность привели к развалу обще ства и государства. Примерно в то же время Китай подавил протестное движение на площади Тяньаньмэнь и приступил к модернизации эконо Чему Россия может научиться у Кореи? мической жизни страны под полным контролем сфер идеологии и мо рали со стороны коммунистической партии. В России времен Ельцина была провозглашена свобода нравов, государство устранилось от под держки общественной морали. Культура советского времени была от вергнута, традиционная народная культура оказалась практически пол ностью вытеснена подражаниями западной поп-культуре.

Вопреки заверениям современных западных теоретиков об однознач ной связи развития демократии с прогрессом в экономике экономиче ский взлет современной Кореи не был связан с демократией, произо шел в условиях тоталитарного режима, военной диктатуры. И явился следствием разумной государственной политики. Правда, эта политика была выработана не сразу.

Мы в России имели своих «славянофилов» и «западников». Корей цы с начала 80-х годов XIX века создали два течения общественной жизни, очень похожие на российские, — «юсэн» и «кэхва». Привер женцы учения юсэн, разновидности конфуцианства, выступали про тив реформ. Они полагали, что исконная, традиционная культура Ко реи выше всех на свете, что Запад тлетворен, что надо не отступать ни на шаг в защите своей культуры от внешних влияний. Они боролись против сторонников кэхва — модернизации Кореи. Одни считали, что путь нации к величию лежит через развитие национальной экономики за счет национального капитала, но западным путем, другие требовали пробуждения национального самосознания за счет обращения к куль турным корням.

Эпоха японского колониального господства прервала эти споры с 1910 до 1945 года. Придя к власти, первый президент страны Ли Сын Ман пообещал превратить Корею в плавильный тигель, где соединятся в единое целое учения Конфуция и Христа. Но столкнулся с трудностя ми определения ценностных ориентиров нации.

С 1948 по 1960 год весьма жесткая политика государства в области культуры была ориентирована на западные образцы. Культурное сотруд ничество с США способствовало ускоренному приобщению к западной культуре. Был достигнут большой прогресс в укреплении материальной базы учреждений культуры и искусства, подготовке кадров работников культуры, развитии различных профессиональных объединений интел лигенции. Вместе с тем имели место и негативные тенденции: в страну хлынул поток низкопробной массовой культуры Запада, в упадок стала приходить традиционная национальная культура.

В период правления Ли Сын Мана были отработаны механизмы жест кого государственного контроля над всеми сторонами социально-эконо мической жизни, действующие до настоящего времени.

Пришедший к власти в 1960 году Пак Чжон Хи был убежден, что чрезмерное поклонение чуждой культуре наносит непоправимый вред Разд ел IV. Феномены и процессы развития культуры нации, что западные ценности могут быть привнесены в Корею только пройдя фильтры ее собственного национально-культурного опыта. Он поставил решение экономических проблем на основу корейского исто рического наследия, укрепляя национальную этику. «Линия Пак Чжон Хи» означала коренную модернизацию экономики в опоре на традици онные ценности корейского народа. И реализовывалась эта линия ме тодами диктатуры.

В 1966 году в стране был принят ряд важных нормативных актов, ограничивающих негативное влияние чуждых культурных ценностей через кинематограф, рекламу и др. С другой стороны, государство тогда приняло ряд материальных и моральных мер, нацеленных на подъем на родного творчества, художественных ремесел. Характерно, что для дея телей искусств, вносивших наибольший вклад в развитие националь ной культуры, специальным указом президента было введено почетное звание: «Человек — живое сокровище культуры». Огромное внимание стало уделяться объектам материальной культуры Южной Кореи, раз витию культуры в провинции.

Таким образом новое в жизни страны стало развиваться в разумном балансе с поддержкой фундаментальных традиционных ценностей об щества.

Президент Чон Ду Хван, пришедший к руководству страной в 1979 го ду, продолжил эту линию. Дальнейший рост экономики, обогащение граждан оказались подчинены традиционной конфуцианской этике:

культ долга, семьи, отношения к предкам, сыновней почтительности, подчинения государству и начальнику и другие, — все это, помножен ное на использование реальных технологических достижений Запада и экспортно ориентированную экономику, и составило основу феноме нального расцвета Республики Корея.

Экономические успехи шли рука об руку с ростом национального самосознания корейцев. Росла зрелость общества. В 1988 году в стра не прошли демократические выборы. Нравственное обновление и про гресс в культуре открыли дорогу свободе слова и творчества, подъему творческой интеллигенции.

Президент Ким Тэ Чжун считает, что страна сильна прежде всего своим духовным потенциалом, ее развитие зависит в первую очередь от нравственного здоровья нации. Я полагаю, что это и есть главный урок, который Республика Корея преподнесла современному миру.

ПОСТСОВЕТСКОЕ ПРОСТРАНСТВО КАК ЗОНА ГЛОБАЛЬНОГО ПРОТИВОБОРСТВА* В постсоветский период конфликты между некоторыми государ ствами, образовавшимися после распада СССР, стали, увы, хроническим явлением международной жизни. Подобное развитие событий вызыва ет желание осмыслить положение нашей страны и ее соседей в совре менном мире в соотнесении с некоторыми актуальными геополитиче скими теориями.

«Почему Украина — не Россия»? — этот вопрос вынес в заглавие своей книги один из неудачливых украинских политиков, во многом спо собствовавший нынешним трудностям новоявленной «самостийной»

державы. Сегодня этот же вопрос исследуют многие ученые. Правда, совсем в другом смысле: почему братское нам государство системати чески демонстрирует враждебность к России, почему многие годы оно не может обрести стабильность в своем самостоятельном развитии?

Противоборство по поводу газа вроде бы объясняется элементарной выгодой. Но на международной арене Украина и в самом деле не похо жа на Россию или, к примеру, на Казахстан. И удивительно напоминает Грузию или, к примеру, Эстонию. Обычная бытовая логика, опериру ющая географией, размерами государств, культурой, историей, понять это не помогает.

КОНФЛИКТ ЦИВИЛИЗАЦИЙ?

Рискну предложить одну из версий происходящего. Версия эта — не моя личная. Скорее, обобщение высказываний специалистов, «зарисов ки на полях» сборника материалов VIII Международных Лихачевских научных чтений, состоявшихся в нашем Университете в 2008 году. Книга выпущена в свет издательством СПбГУП и представляет собой весьма объемный том докладов около 300 представителей мировой научной и политической элиты по актуальным проблемам мирового развития.

Среди участников — свыше 40 членов отечественных государствен ных академий наук разного профиля;

примерно полсотни профессоров Доклад на IХ Международных Лихачевских научных чтениях (2009): см.

* № 139 Библиографического указателя.

Разд ел IV. Феномены и процессы развития культуры с мировыми именами из стран Запада, Японии, Индии, арабского мира, СНГ;

генеральный директор ЮНЕСКО (1987–1999) Федерико Майор;

президенты Португалии (1996–2006) Жоржи Сампайю, Индонезии (2001–2004) Мегавати Сукарнопутри, Кыргызстана (1990–2005) Ас кар Акаев;

генеральный секретарь Совета Европы (1999–2004) Вальтер Швиммер и т. д. Фолиант открывает читателю практически «срез» ос новных течений современной мировой гуманитарной мысли, так ска зать, вести с передовой научного фронта.

Очевидно, что современная научная дискуссия в сфере международ ной политики во многом ведется «по мотивам» теории, предложенной более 10 лет назад гарвардским профессором Сэмюэлем Хантингтоном в труде «Столкновение цивилизаций и переустройство мирового поряд ка». Его главная идея заключается в прогнозировании на XXI век ми ровых конфликтов цивилизаций на почве культур, в отличие от харак терных для минувших эпох войн за территории и сырьевые источни ки. Работа эта возникла, разумеется, не на пустом месте. Легко можно найти идейных предшественников: от русского мыслителя Н. Я. Дани левского до западных Шпенглера и Тойнби. Проблемы взаимодействия культур активно разрабатывались с середины 1990-х годов параллельно с Хантингтоном и у нас в Университете, под руководством академика Д. С. Лихачева, разумеется, под существенно иным углом зрения, чем в Гарварде. При всем различии подходов к концу XX века уже многим было понятно, что культура играет в мировом развитии значительно бльшую роль, чем считалось ранее. Однако работа Хантингтона име ла особый резонанс — потому что отвечала интересам и психологии управляющей в США элиты, задавала новый ракурс взгляда на мир из этой страны, намечала яркую идеологему ее поведения в условиях кру шения СССР и биполярного мироустройства.

ЗАПАД: ЛИДЕР СДАЕТ ПОЗИЦИИ Сегодня, после того как Запад развил эту теорию и сделал ее основой своей международной практики с акцентом на конфликт, интересы его реализуются непросто — настолько, что теоретики говорят об «упадке Запада», «конвульсиях мирополитического устройства», «коллапсе ци вилизаций» и т. д. Экспорт демократии американского образца, стиль жизни, массовая культура, ценности потребительского общества США оказались не востребованы существенной частью мирового сообщества.

Стремление Америки укрепить во всем мире свое лидерство привело в итоге к невиданному в истории росту и распространению антиамерика низма. Властвующая в США элита испытывает смятение, которое уже не удается скрывать.

Разумеется, эта страна на сегодня остается самой мощной в эконо мическом и военном отношении мировой державой. По некоторым под Постсоветское пространство как зона глобального противоборства счетам, на поддержание военной мощи США тратят примерно столько же, сколько весь остальной мир. Менее заметно, но, может быть, даже более важно информационное влияние Америки. Свыше 90 % всех но востей в мире производится тремя американскими корпорациями. Ха рактерно, что на сегодня в США только 3 % населения задействовано в сельском хозяйстве, около 13 % — в промышленности, а более 60 % занято производством и обменом информацией.

Однако на мировой арене происходят сдвиги принципиального ха рактера. Запад сдает позиции, и весьма стремительно. Доля ВВП США в мире снизилась с 35,4 % в 1966 году до 22,5 % в 2005-м. В 2006 году совокупный валовой продукт развивающихся стран впервые превысил ВВП развитых стран. Серьезнейшей проблемой стали демографические тенденции. Доля христиан во всем мире быстро уменьшается. Сокраща ется и доля англоговорящих. В США пока еще доминирует англосаксон ская протестантская культура, но, по официальным американским про гнозам, к 2050 году белые там будут составлять около 46 % населения.

Возможно, пора прогнозировать, на каких государственных языках они будут говорить. Во всяком случае ряд американских университетов уже ведет обучение на мандарин-китайском.

Одной из основных осей развития событий в современных между народных отношениях стало противостояние между Западом и мусуль манским миром. Рядом со старыми центрами силы встают Китай и Ин дия. Профессор Е. Г. Ясин (ГУ — ВШЭ) заметил по этому поводу на Чтениях, что данные страны сейчас проходят позднюю индустриализа цию, опираясь на свои сильные конкурентные преимущества, в первую очередь — дешевую рабочую силу высокого качества, дисциплиниро ванную и легко обучаемую. И они имеют возможность использовать за падные технологии, которые массово внедряют. Тем, кто полагает, что развитые государства эксплуатируют развивающиеся, следует понимать, что в случаях с Китаем и Индией ситуация противоположная.

В кругах ученых все активнее обсуждается тезис, что США, ставшие в конце XX века единственной сверхдержавой, не смогли справиться со своей ролью монопольного лидера. Критики утверждают, что модель неолиберального капитализма просуществовала почти три десятилетия и завела Америку в тупик, а стремление администрации Джорджа Буша силой насаждать ее повсеместно приняло характер чуть ли не опасного сектантства, лжерелигии. Некоторые ученые уже с юмором поговари вают о том, что необходимо спасать мировой капитализм от неолибе рализма, о проблеме по возможности безболезненного выхода Запада из режима мировой гегемонии.

Вместе с тем на Чтениях немало говорилось и об окончании эпохи национальных государств. Конкуренция в условиях глобализации при обретает межцивилизационное измерение. Последним национальным Разд ел IV. Феномены и процессы развития культуры проектом был Третий рейх, и он бесславно провалился. В рамках этой концепции гениальность Черчилля заключалась в том, что, располагая огромным потенциалом Британского Содружества Наций, он на добро вольной основе присоединился к новой англо-американской империи во главе с США. Сталин создал мощнейшую славяно-советскую им перию. Шарль де Голль ощутил, что судьба находящейся в одиночест ве между этими двумя империями Франции ничтожна, и поддержал идею формирования Европейского Союза (первоначально — Латин ской империи).

В рамках такого понимания хода событий формирование современ ных цивилизаций предстает как создание союза наций. Отсюда — проб лема поиска наиболее рациональных конфигураций, конструирования той или иной цивилизации. Замечу, что такое понимание событий у специалистов особых возражений не вызывает. Кстати, по Хантингто ну, существует 7 или 8 мировых цивилизаций. Принципами их выде ления служат язык, религия и история. «Славяно-православная» циви лизация в его понимании существенно отличается от западной по ре лигиозным основаниям и их последствиям. Вот с этим далеко не все согласны.

Насколько остра будет конкуренция между цивилизациями, насколь ко неотвратимы конфликты? В этом плане также нет единого мнения.

Многие, как Аскар Акаев, считают, что «в геноме человека нет звеньев, предопределяющих антагонистическое начало в его отношениях с себе подобными. На более высоком уровне — наций и многонациональных образований — к этому добавляются нормы, являющиеся, по сути, об щественным договором». Но на Чтениях прозвучал и интереснейший доклад члена-корреспондента РАН А. В. Смирнова (Институт филосо фии РАН): им выявлена высокая вероятность того, что далеко отстоящие друг от друга культуры, к примеру, христианского Запада и мусульман ского Востока, в принципе не могут достичь достаточно полного взаи мопонимания в силу различий в механизмах мышления и восприятии реальности. Это касается не всех сфер жизнедеятельности, но в первую очередь — этики, политики, организации власти, отношения к миру, по нимания цели жизни и т. п. Разумеется, от неполного понимания до конф ликта дистанция немалая, и все же… И все же, по мнению ряда специалистов, США пребывают в трево ге: вполне возможно, что их элита экстраполирует на будущих лидеров планеты ту логику поведения, которой сама руководствуется сегодня:

«С какой стати вникать в интересы тех, кто слабее тебя;

с какой ста ти уважать слабых, договариваться с ними?» Диалог культур возможен только при равенстве сил — такое мнение высказал гуру современной социологической мысли Америки, профессор Йельского университета Иммануил Валлерстайн. Но если так, то почему через 20–30 лет Китай Постсоветское пространство как зона глобального противоборства должен вести себя по отношению к США иначе, чем Америка недавно поступила с Югославией?

Казалось бы, в силу этой логики США стоило бы стремиться к объеди нению в той или иной форме с Европейским Союзом и Россией. Тогда по демографическим характеристикам христианская цивилизация оказыва ется сопоставима с Китаем, Индией и мусульманским миром. По эконо мической же мощи будет всех превосходить еще долго. Именно так мыс лят многие европейцы. «Непонятно, почему США в последние годы так ревностно выступают против политики сближения ЕС с Россией?» — вопрошает в своем докладе немецкий политолог Александр Рар.

КАК АМЕРИКА РУКОВОДИТ ЕВРОПОЙ Возможно, причина именно в нежелании договариваться, заключать союзы с более слабыми. Ключевой вопрос — в какой форме объеди няться? По мнению администрации Буша, слабыми следует управлять.

Точнее, командовать. Может быть, в связи с этим Америке и не нужна сильная Европа, тем более — сильная Россия. Такова версия ряда участ ников Чтений. И она содержит в себе некую логику, проясняющую взаи мосвязь таких разных событий, как конфликтность поведения Польши, эстонские эксцессы вокруг «бронзового солдата», деятельность Михаи ла Саакашвили, перекрытие украинской газовой трубы, ведущей от Рос сии к ЕС, и т. п.

Несомненно, у этой точки зрения найдутся убедительные оппонен ты. Дескать, у бывших «советских сателлитов» и без подсказок США достаточно поводов ненавидеть русских. И теорий на этот счет предо статочно. К примеру — абсолютизация различий менталитета, проис текающих из разницы в модификациях христианства и исторического опыта. На подобной идеологической основе Польша пытается провоз гласить себя пограничным стражем Европы, охраняющим ее от «варва ров с Востока». Но почему, к примеру, этого не делает Финляндия? По чему Германия выстраивает отношения с нашей страной совершенно по иному, чем Англия? Почему Казахстан ведет себя не так, как Украина?

На все эти вопросы эксперты пока находят лишь один более или менее убедительный ответ: взаимоотношения современной России с другими странами мира весьма существенно зависят от возможностей влияния США на эти страны.

Любое современное государство — по-своему уникальная и непо вторимая единица геополитики. И США пытаются по мере возможности выстроить их «по ранжиру» в своем проекте глобальной архитектуры.

В этой конструкции нетрудно разглядеть свои уровни, «этажи».

Где-то наверху, почти рядом с США — Англия, выдающая себя в делах Евросоюза за лояльного члена этого сообщества. На самом же деле — представитель США, которому поручено курировать соседей.

Разд ел IV. Феномены и процессы развития культуры По мнению профессора Дипломатической академии МИД РФ И. Н. Па нарина (Москва), эти две страны реализуют геополитический проект Новой Британской империи: «НБИ — главный геополитический и гео экономический субъект современного мира, образованный после Вто рой мировой войны крупнейшими британо-американскими транснацио нальными корпорациями и банками».

Следующие этажи, пониже — часть Евросоюза, лежащая за Ла-Ман шем. В Евросоюзе все непросто. Еще 15–20 лет назад США управляли его развитием опосредованно — через лидирующие страны Западной Европы, к каждой из которых через Атлантику протянуты свои ниточ ки. Включение бывших стран Варшавского договора и республик СССР в ЕС проходило, как известно, под диктовку Запада и привело к любо пытнейшей ситуации. Проекты расширения Евросоюза осуществлялись на государственные средства его старых членов, в первую очередь — Германии, выступавшей донором. Но в итоге практически все базовые отрасли экономики стран — новых членов оказались приватизированы частными фирмами старой Европы. К примеру, чехам в их собственной стране не оставлено почти ничего, кроме работы в сфере обслужива ния и малорентабельном сельском хозяйстве. Болгарам позволено иметь ресторанчики и мини-отели на берегу Черного моря, но электричество к ним поступает по австрийским сетям, и т. д. Все эти страны — источ ники дешевой и хорошо адаптирующейся на Западе рабочей силы. Как заметил один эстонский журналист: «У нас в газетном деле все хорошо.

Только читателей не стало. Все, кто мог, уехали». Остались пенсионеры и политическая элита, которая в новых странах ЕС полностью контро лируется Америкой.

Технологии такого контроля отработаны уникальные. Коминтерн подобных и представить себе не мог. Начало было положено еще при социализме — поддержкой и взращиванием диссидентского слоя. За тем — культурные обмены, стажировки, программы различных фон дов. Ставка делалась на лидеров интеллигенции, ощущавших обаяние «мягкой силы» Запада: разнообразия товаров, потребительских благ и бытового комфорта, культурных ценностей и т. д. В момент слома со циалистической системы именно эти люди были приведены к власти.

Теперь их отношения со Старой Европой строятся весьма своеобраз но. Контроль США, к примеру, над Германией или Италией, бывший после войны практически абсолютным, постепенно ослабевает. Кстати, многие западноевропейские аналитики полагают, что нынешние лиде ры Германии и Франции не пришли бы к победе на последних выбо рах, если бы не разочарование Америки чрезмерной самостоятельно стью их предшественников... Так вот: когда общеевропейские инте ресы стран Западной Европы начинают преобладать над интересами трансатлантическими, Польша, страны Балтии и прочие новички на Постсоветское пространство как зона глобального противоборства чинают одергивать ветеранов Евросоюза. Таков механизм управления им из-за океана.

Вальтер Швиммер насчитал в Европе 48 государств, 200 языков и де сятки религиозных конфессий. Для США весь этот вавилон разумно объединить, но не слишком, не до сплочения. Огромное большинство второстепенных вопросов европейцам дозволено решать самостоятель но, по принципу местного самоуправления. Для управления принятием ключевых решений используются те или иные «группы по интересам», оперативно создаваемые НБИ.

ТРИ АЛЬТЕРНАТИВЫ ДЛЯ РОССИИ Как известно, дальнейшее расширение ЕС на восток оказалось его инициаторам не под силу. Для того чтобы «проглотить и переварить»

Россию, Украину и Белоруссию, нужны первоначальные вложения, не сопоставимые по масштабам с освоением Чехии, Болгарии, Балтии.

Не говоря уже об отсутствии соответствующих политических пред посылок.

Как включить три заграничных славянских народа в общую схему?

Оказывается, их все было бы желательно разместить на самых нижних этажах проекта. Деньги вкладывать избирательно, в основном — част ный капитал и в наиболее выгодные отрасли, использовать Россию, Ук раину и Белоруссию в качестве сырьевой базы и источника трудовых ресурсов. Для этого их нужно максимально разъединить и ослабить.

Так сложилось, что среди этих славянских государств слабым зве ном оказалась Украина. Как и Турция, по своим масштабам она слиш ком велика для вхождения в ЕС. Но некоторые религиозные, культур ные особенности, а также специфика новорожденной элиты делают дан ную страну весьма удобной для исполнения функций зоны постоянной нестабильности в Восточной Европе — по образцу южноевропейского «гнойника», созданного на месте бывшей Югославии.

В подобном качестве Украина весьма полезна в англо-американском проекте — потому что торпедирует два других, конкурирующих супер этнических проекта современного мироустройства. Один из них — «строительство общеевропейского дома» — концепция, очень популяр ная в Европе и СССР времен Горбачева. Надо заметить, что в Испании, Португалии, Италии, Германии (в особенности) и ряде других стран эта идея и сейчас популярна. США первоначально ее тоже поддерживали — до крушения СССР. Затем сделали все возможное, чтобы данный проект похоронить. К примеру, Рейган твердо обещал Горбачеву (и это зафик сировано в соответствующих протоколах), что НАТО будет распуще но одновременно с Варшавским договором. Затем Запад гарантировал, что Восточная Германия, объединившись с Западной, войдет в НАТО, но дальнейшего расширения этого военного блока на восток не будет.

Разд ел IV. Феномены и процессы развития культуры Потом НАТО завело разговор о дальнейшем расширении, но без созда ния в Восточной Европе военных баз. Что имеет место сегодня, мы хо рошо знаем. В такой обстановке объединенную Европу строить весьма затруднительно, что и требовалось некоторым.

Видимо, «европейский дом» от Гибралтара до Берингова пролива для США малоинтересен. Результат такой интеграции — появление мощно го субъекта геополитики, способного говорить с Америкой на равных.

Но третий проект с точки зрения США и вовсе неприемлем. Это строи тельство Евразийского Союза, объединяющегося вокруг России: близ кого по составу к СССР, но интегрированного менее жесткой политиче ской структурой. Обывателю постсоветской эпохи это может показаться утопией, но специалисты видят дело совершенно иначе.

По мнению ряда участников Чтений, этот геополитический проект находится примерно в той же стадии реализации, что и ЕС 25–30 лет назад, и имеет более чем серьезную экономическую основу. Например, транспортные услуги по обслуживанию грузопотока между Европой и Азией могут приносить больший доход, чем сегодня продажа нефти и газа. По данным, приводимым И. Н. Панариным, только у индустри ально развитых стран экспорт транспортных услуг превышает 250 млрд долл. в год. Специализированный грузовой состав проходит от Находки до западных границ России за 9 дней, а до Западной Европы он может дойти за 12–14 суток, в то время как срок движения тех же грузов по морю через Индийский океан — 35 суток. И пройден почти весь этот путь может быть на основе дешевых возобновляемых источников энер гии. А Северный морской путь в два раза короче нынешнего маршрута через Индийский океан и на 30 % дешевле. Есть и серьезная культурная основа для реализации этого проекта, не укладывающаяся в рамки тео рии Хантингтона. «Незападные» культуры озабочены сегодня пробле мами собственной модернизации. Модернизация по-американски ими отвергнута. Российская же версия, реализуемая в последние столетия в Центральной Азии, как отмечал Ш. Мустафаев (ЮНЕСКО, Узбеки стан), намного более приемлема.

УКРАИНА: ПУТЬ В НИКУДА?

Можно, конечно, спорить с Хантингтоном о степени отличий «сла вянской цивилизации» от «западной», но нельзя не заметить, что послед ние 10–12 лет Украина обрабатывается по его рецептам. Отрыв, изоля ция ее от России осуществляются в первую очередь в трех сферах куль туры: язык, религия, история. Войти в НАТО, на долгие десятилетия, если не навсегда остаться за порогом ЕС, разоряться в ходе междоусо биц региональных элит — такова цена, которую по одному из сценариев суждено заплатить народу Украины за стабильность одного из проектов мирового доминирования.

Постсоветское пространство как зона глобального противоборства Насколько этот сценарий будет реализован — прогнозировать труд но. Многие, и в России в том числе, ждут от Барака Обамы чего-то по хожего на продолжение «Нового курса» Рузвельта — идеологии пози ционирования США в мире, базирующейся на совсем иных принципах, нежели деятельность администрации Буша. Скептики же подсчитали, что в последние десятилетия при самых радикальных сменах американ ских президентов их политика меняется не более чем на 10 %. Попадет ли славянский вектор политики США в эту «десятку»?

В настоящее время большинство аналитиков не склонны демонстри ровать оптимизм в данном вопросе.

УКРАИНА КАК ЗАПАДНЫЙ ПРОЕКТ ЗОНЫ НЕСТАБИЛЬНОСТИ* Систематические конфликты вокруг транзита российского газа по территории Украины высвечивают тревожную ситуацию. Склады вается убеждение, что это не только симптом экономических разногла сий, но и новая фаза в реализации некоего геополитического сценария.

По нему Украине суждена роль новой зоны нестабильности — того, что пока не получилось у Запада на Тибете, но уже реализовано в Юго славии и на Кавказе. Задача Запада заключается не в том, чтобы присо единить Украину к ЕС, а в том, чтобы оторвать ее от России.

В последнее время на эту тему немало написано. Весьма интересна статья Игоря Юргенса «Газ на вдохе, нефть — на выдохе» (Российская газета. 2009. 23 янв.). Автор полагает, что перед Россией встала еще одна внешняя угроза: «...мы выиграли пропагандистскую “битву” с украинца ми за европейский транзит, но сам факт... грозит нам серьезными проб лемами. В этих условиях Европейский Союз, а возможно, и стоящие за ним Соединенные Штаты могут поставить территорию Украины под свой контроль. Сначала под предлогом присмотра за газовыми трубами, а там недалеко до интеграции в ЕС, а затем и в НАТО».

Насколько вероятен такой ход событий и по какому сценарию они мо гут пойти? Мне представляется уместным посмотреть на эту ситуацию с учетом материалов дискуссии о строительстве новой геополитической архитектуры, которая несколько последних лет ведется в Петербурге на майских Международных Лихачевских научных чтениях.

Ее участники — крупнейшие специалисты с мировыми именами:

от профессора Йельского университета Иммануила Валлерстайна (США) до китайского академика Ли Цзин Цзе. В 2008 году диалог вели свыше 40 членов российских государственных академий наук разного профи ля, примерно полсотни университетских профессоров из стран Запада, Японии, Индии, арабского мира, СНГ. В чтениях участвовали бывший генеральный директор ЮНЕСКО Федерико Майор и Вальтер Швиммер, который был генеральным секретарем Совета Европы в 1994–2004 го Доклад на научной конференции в Санкт-Петербурге (2009): см. № * Библиографического указателя.

Украина как западный проект зоны нестабильности дах. Активно обсуждались доклады экс-президентов Португалии, Ин донезии и Киргизстана — Жоржи Сампайю, Мегавати Сукарнопутри и Аскара Акаева. Подобная концентрация интеллектуалов, причем далеко не во всем единомышленников, дает возможность посмотреть на острей шие международные проблемы под разными ракурсами, примерив к ним практически весь спектр основных течений современной гуманитарной мысли. И под таким углом зрения развитие событий на Украине может обрести несколько иную перспективу. Видимо, у этой страны практи чески нет шансов попасть в ЕС. Но Запад будет стремиться втащить ее в НАТО почти любой ценой, не останавливаясь перед культурным ге ноцидом миллионов проживающих там этнических русских и оказывая сильнейшее давление на Россию.

Наша страна уже имеет у своих границ в Восточной Европе тлеющий очаг нестабильности — раздираемую этническим конфликтом Балтию с ее безнадежно депрессивной экономикой. Но он находится за границей ЕС, что существенно снижает уровень «головной боли» Российского го сударства. Украина же как член НАТО, не принятый в ЕС, — потенци альный кошмар для России, все масштабы которого пока у нас, похоже, никем не осмыслены.

Новейшая история перекраивания карты Европы дает несколько при меров развития отношений отдельных государств с ЕС и США. Назо вем хотя бы Балтию, Грузию, Турцию и Югославию. Как стало очевид но после роспуска Варшавского договора и распада СССР, включение новых членов в ЕС никаких особых выгод не сулит. Первоначально Ста рая Европа вкладывает некоторые государственные средства своих стран в изменение инфраструктуры новичков. Затем наиболее рентабельные базовые отрасли приватизируют частные фирмы Старой Европы, а ма лорентабельные ликвидируются. Местному населению отводится роль обслуживающего персонала и рабочей силы на экспорт.

Но даже при такой выгодной для Запада модели расширения ЕС ре сурсы Евросоюза уже исчерпаны. К тому же объединенной Европе при ходится брать на себя определенную ответственность за происходящее на присоединенных территориях и финансировать некоторые проекты во из бежание социальных катастроф на своих задворках. Кстати, после недав них событий в Латвии, Эстонии, Венгрии эти проблемы, видимо, заставят руководство ЕС всерьез задуматься о негативных последствиях расшире ния. Так нужна ли Евросоюзу Украина с ее клановой междоусобицей, ре лигиозными распрями, с промышленностью, не способной работать без дотаций России, с сельским хозяйством, не способным конкурировать с Болгарией, Грецией, Италией, Испанией? Нужна ли ЕС еще одна про винция без энергоресурсов, практически — без полезных ископаемых?

Даже Турции, значительно лучше подготовленной к вступлению в ЕС, ближайшие десятилетия (читай — навсегда) стать членом ЕС Разд ел IV. Феномены и процессы развития культуры не удастся. И неизвестно на самом деле, собирались ли ее вообще туда принимать или просто вели большую игру, заставляя действовать в удоб ном для Запада режиме — как это имело место с СССР в горбачевский период.

Можно ли вообще верить намерениям, провозглашаемым Западом?

В этом плане весьма поучителен опыт нашей перестройки. С нами тог да велось много разговоров об Общеевропейском Доме, в котором все страны будут равны. Рейган твердо обещал (и это зафиксировано доку ментально), что НАТО будет распущено одновременно с Варшавским договором. Затем Запад гарантировал, что только Восточная Германия, объединяясь с Западной, войдет в НАТО, но дальнейшего расширения этого восточного блока не будет. Потом зашел разговор о дальнейшем расширении НАТО, но без создания в Восточной Европе военных баз.

Что из всего этого получилось, мы сегодня видим.

Вариант, при котором Украина остается за порогом ЕС, но отгора живается от России и предоставляет свою территорию для баз НАТО, Западу значительно дешевле. И скорее всего является программой мак симум для сил, управляющих ЕС.

По мнению ряда специалистов, концепция Общеевропейского Дома исторически сложившейся конфигурации не является объединением равноправных стран или народов. Им управляет так называемая Но вая Британская империя — главный геополитический и экономический субъект современного мира, образованный после Второй мировой вой ны крупнейшими британо-американскими корпорациями и банками.

По сути, вся современная геополитика Запада, все его практические шаги находят объяснение в теории гарвардского профессора Сэмюэля Хантингтона. В начале 1990-х, в момент стремительного, неожиданно го распада СССР и крушения модели биполярного мира, политическая элита США и Западной Европы была к этому не готова. Казалось, дейст вия Запада осуществляются на основе некоего набора ситуативных сце нариев, сложенных «на всякий случай» интеллектуалами-фантастами в запылившихся, не проветриваемых со времен 1950-х годов кладовых ЦРУ. Но летом 1993 года в журнале «Foreign Affairs» была опублико вана статья Хантингтона «Столкновение цивилизаций». Центральным и наиболее опасным аспектом посткоммунистической ситуации в мире был объявлен конфликт между группами различных цивилизаций. Хан тингтон насчитал таковых 7–8 и опубликовал соответствующую карту мира. За основу для деления были взяты язык, религия, история. США провозгласили себя победителем в противоборстве с СССР, лидером «за падной цивилизации» и начали насильственно внедрять свою модель демократии и либерального капитализма по всему миру.

Теорию Хантингтона сегодня немало критикуют. Больше всего — за культивирование предопределенности конфронтации по линиям меж цивилизационных разломов. Но одним из самых интересных становит Украина как западный проект зоны нестабильности ся вопрос: где они проходят? Сам профессор относит Россию, Украину, Белоруссию к «славянской цивилизации» и утверждает, что она корен ным образом отличается от «западной». В контексте этой теории можно легко объяснить, почему нынешние ставленники Запада, руководящие Украиной после «оранжевой революции», так много внимания уделяют трансформациям в области трех важнейших сфер культуры: языка, ре лигии и истории. Что Украину перетаскивают в пресловутую «западную цивилизацию»? В это можно было бы поверить, если бы не одно обсто ятельство: в теории Хантингтона четко говорится о том, что перемеще ние страны между цивилизациями в современных условиях практически невозможно. Значит, задача заключается не в том, чтобы присоединить Украину к ЕС, а в том, чтобы оторвать ее от России, максимально осла бить «славянский блок». И на всякий случай торпедировать евразийский проект экономической интеграции нашей страны со Средней Азией.

Дело в том, что у «не-Запада» — Китая, Индии, арабского мира — помимо сопротивления вестернизации существует еще и четко осознан ная потребность в модернизации, перестройке жизни на современный лад. В постсоветской Средней Азии, отказавшейся в 1990-е годы от ки риллицы в пользу иных алфавитов, обнаружились в последнее время невозможность вестернизации по западному образцу и желание модер низироваться вместе с Россией. Некоторые эксперты полагают, что эко номическая интеграция основной части бывшего СССР — дело очень выгодное и практически неизбежное, если препятствия тому со стороны Запада не увенчаются успехом.

В этой связи становится более понятно, зачем власти Украины на несли такой колоссальный ущерб будущему своей страны, стимулируя газовым конфликтом строительство сразу трех трубопроводов в обход собственной территории. Видимо, проект «Набукко» нужен Западу не столько для поставок газа, сколько для ослабления пророссийской ин теграции Закавказья и Средней Азии.

Очевидно, что самым действенным средством усиления международ ного влияния России является ее внутреннее усиление, развитие. Во вне шнеполитическом плане, думается, нашей стране следует решительно препятствовать «деславянизации» и маргинализации Украины, превра щению ее в зону нестабильности. 52,8 % населения этой страны исполь зуют русский язык как основу повседневной жизни, фактически являют ся этническими русскими. Необходимо решительно выступить в защиту прав этих людей на родной язык, свою религию, подлинную историю.

Необходимо на международном уровне отстаивать право любого че ловека на его культуру. Следует иметь в виду, что в современных условиях культурный фактор, фактор идентичности действительно принимает зна чение не меньшее, чем экономический или военный. Россия — страна ве ликой культуры. И это обстоятельство должно определять ее роль в миро вом сообществе не меньше, чем ядерное оружие или запасы нефти и газа.

ПРОБЛЕМАТИКА ДИАЛОГА КУЛЬТУР В НАУЧНОМ И НРАВСТВЕННОМ НАСЛЕДИИ АКАДЕМИКА Д. С. ЛИХАЧЕВА* Гуманитариям хорошо известно, что истина познается в сравнении.

Конечно, сравнение — метод не абсолютный, не универсальный и не единственный в попытках познания истины, но когда речь заходит о диа логе культур — весьма продуктивный.

Сегодня в мире существует два основных подхода к проблеме диало га национальных культур. Один из них основан на признании в качест ве некоего «высшего» типа культуры так называемой англо-саксонской цивилизации, Запада, который всем ходом развития мировой истории якобы доказал свое превосходство и право на глобальное доминирова ние в качестве эталона, образца для всех прочих культур. В этом случае диалог понимается как взаимодействие учителя и ученика, либо — силь ного и слабого. Другой подход основан на отношении к каждой культуре как к ценности, к источнику взаимного культурного обогащения. Тогда диалог — это взаимодействие равных.

Для меня эти подходы персонифицируются в фигурах Сэмюэля Хан тингтона и Дмитрия Лихачева. Констатация одного и того же научного фак та — различия национальных культур — привела их к совершенно различ ным выводам, опубликованным практически одновременно. Хантингтон в 1996 году опубликовал сразу же ставшую знаменитой книгу «Столкно вение цивилизаций» [1], в которой, основываясь на признаках общности языка, религии и понимания истории, разделил весь мир на цивилизации разных культурных типов. Он был воспринят как апологет идеи исто рической предопределенности, неизбежности конфликта цивилизаций.

Идеология Хантингтона воплощалась в жизнь администрацией США до избрания президентом Барака Обамы. И даже сегодня она занима ет особое место в жизни американского общества. В качестве примера достаточно вспомнить последнее присуждение премии «Оскар», когда фильм «Аватар», уникальными техническими методами и на высоком художественном уровне воплощающий идею единства человека с при Доклад на Х Международных Лихачевских научных чтениях (2010): см.

* № 144 Библиографического указателя.

Проблематика диалога культур в наследии академика Д. С. Лихачева родой и ценности различных культур, уступил призовые места фильму «Повелитель бури» — типичной поделке массовой культуры, отстаива ющей концепцию особой значимости «миссионерской» функции окку пационных войск США в «дикой» части нашей планеты.

В 1995 году Дмитрий Лихачев представил общественности на пло щади, у входа в зал, где мы сегодня собрались, созданную в нашем Уни верситете под его научным руководством «Декларацию прав культуры»

[2]. Упомяну некоторые ее положения:

— культура — главный источник гуманизации человечества;

— культура любого народа, определяя его духовную уникальность, выражает его творческие силы и способности, одновременно является достоянием всего человечества;

— диалог культур обеспечивает взаимопонимание между народами, выявление духовной уникальности каждого из них;

— сохранение и развитие культуры каждого народа должно стать де лом всего мирового сообщества;

— культура является основой социального и экономического раз вития народов, государств и цивилизаций, духовного и нравственного возвышения человека;

— неспособность к культурному взаимопониманию и взаимообога щающему диалогу культур стала одной из причин конфликтов и войн XX столетия;

— культурное развитие и культурная солидарность в условиях эко номической и политической интеграции современного мирового сооб щества являются залогом толерантности, взаимопонимания и демокра тии, условием предотвращения войн и насилия;

— реализация ценностей демократического устройства жизни и прав человека в значительной мере определяется уровнем культурного раз вития общества;

— утрата любого элемента культурного наследия является невос полнимой потерей и ведет к духовному обеднению всей человеческой цивилизации;

— в условиях ускорения цивилизационных процессов под угрозой оказывается существование культур различных народов мира;

— усиливающаяся экспансия антигуманных явлений массовой ком мерческой культуры угрожает самобытности национальных культур и культурному развитию человечества в целом;

— необходима выработка национальных и международных мер по защите культуры, обеспечению сохранения и развития культуры каж дого народа, налаживанию взаимодействия и продуктивного диалога между нациями.

Следует отметить, что данные подходы в постсоветский период ста ли основой российской дипломатии [3], а после теракта 11 сентября Разд ел IV. Феномены и процессы развития культуры 2001 года в Нью-Йорке они стали овладевать умами и западного сооб щества. Характерным примером практических сдвигов, происходящих под влиянием этих умонастроений, стало создание «Альянса цивилиза ций» при ООН [4] и принятие мировым сообществом целого ряда до кументов, связанных с проблематикой культурного разнообразия и диа лога культур.

Наш анализ тенденций развития глобальной культуры показывает, что будущее — не за Сэмюэлем Хантингтоном, а за Дмитрием Лихаче вым. Однако глубинные основы развития концепции русского учено го, ее значение и обусловленность потребностями человечества до сих пор для многих остаются непонятными. В связи с этим представляется продуктивным обратиться к сути и истокам воззрений Д. С. Лихачева, побудивших его к завершению жизненного пути сформулировать выше изложенные подходы к диалогу культур в «Декларации».

Прежде всего следует остановиться на понимании Д. С. Лихачевым культуры: «это огромное целостное явление, которое делает людей, на селяющих определенное пространство, из просто населения — народом, нацией. В понятие культуры должны входить и всегда входили религия, наука, образование, нравственные и моральные нормы поведения людей и государства. Культура — это то, что в значительной мере оправдывает перед Богом существование народа и нации» [5], — пишет Д. С. Лихачев.

И продолжает: «Мне представляется чрезвычайно важным рассматри вать культуру как некое органическое целостное явление, как своего рода среду, в которой существуют свои общие для разных аспектов культу ры тенденции, законы, взаимопритяжения и взаимоотталкивания… Мне представляется необходимым рассматривать культуру как определенное пространство, сакральное поле, из которого нельзя, как в игре в бирюль ки, изъять одну какую-либо часть, не сдвинув остальные. Общее падение культуры наступает при утрате какой-либо одной ее части» [6].

Такое понимание лежит в основе современной науки о культуре — культурологии. Наиболее широкий подход к определению культуры — включение в ее рамки всего, что не является природой, всего, что со здано в результате человеческой деятельности. При подобном взгляде к культуре относятся и экономика, и правовая сфера, и мир техники и технологий, и т. п. Культурологический подход дает возможность рас сматривать, к примеру, экономические отношения как одну из подсистем культуры, в отличие от марксистского подхода, где ей предписывается роль «базиса», и это позволяет сегодня выявлять зависимость экономики от других подсистем — идеологий, способов организации социальной жизни, национальных традиций и ментальностей и др.


Развивая идею культуры как единой системы человеческой деятель ности, Д. С. Лихачев вводит понятие «культуросферы» [7], отмечая, что ее единство существует в «динамике и различии» [8]. Отсюда происходит Проблематика диалога культур в наследии академика Д. С. Лихачева и лихачевское понимание развития культуры как непрерывного диалога между ее различными явлениями, феноменами, элементами, пластами, подсистемами, культурными комплексами. Разумеется, субъектами это го диалога являются люди.

Нами на сегодня выявлено 1425 лихачевских публикаций [9]. Наи более существенные труды о культуре собраны Университетом в кни ге «Избранные труды по русской и мировой культуре» [10]. Знакомство с ними представляет собой удивительную онтологию диалогов культур.

В работе «Слово и изображение в Древней Руси» рассматривается диалог в таких подсистемах культуры, как литература и изобразитель ное искусство — через сюжеты, объекты, идеологию художника. Ана лизируется и обусловленность диалога состоянием общества: «Многие явления в развитии искусства одновременны, однородны, аналогичны и имеют общие корни…» [11]. На примере икон, фресок, архитектуры, мо литв, рукописей, клейм и так далее Лихачев показывает, как литература и различные виды других искусств управляются воздействием социаль ной действительности, находятся в диалоге между собой и составляют в целом «одну из наиболее показательных сторон развития культуры»

[12]. Однако «в общем развитии художественной культуры народа то одна, то другая ее область оказывается ведущей» [13].

Труд «Закон цельности художественного изображения и принцип ан самбля в древнерусской эстетике» обращает нас к диалогу автора про изведения с его аудиторией [14].

Работа «Прогрессивные линии развития в истории русской литерату ры» затрагивает внутренний диалог культуры с самой собой с помощью «стилистических кодов»: «Литература получает вещество не только из внешней среды, но и из самой себя» [15]. И еще: «Литературное произве дение (я нарочно говорю в данном случае о произведении, а не о писате ле, так как явление это органически присуще самому искусству) служит не только действительности и самому себе, но поддерживает рождение других произведений. В литературном произведении заложена способ ность “заботиться” о других литературных произведениях. Литература обладает способностью к саморегулированию» [16]. Здесь же Лихачев пишет о диалоге искусства с социальной реальностью. И — весьма об стоятельно — о международных связях русской литературы: «Нацио нальные литературы никогда не развивались в одиночку и в изоляции от других литератур. Никогда не была изолированной и русская литера тура. Она родилась из внутренних потребностей, но при участии про изведений, перенесенных к нам непосредственно из Болгарии, Визан тии… В ее составе были произведения, общие всем литературам Евро пы… Общими… были и многие жанры: хроники, жития святых, разные типы проповедей, сборники изречений, повести, многие богослужеб ные жанры и т. д. Но все-таки опыт, который имела русская литература, Разд ел IV. Феномены и процессы развития культуры был опытом ограниченных географических границ. Это была литерату ра, тесно связанная с определенным районом Европы — ее православ ным юго-востоком. Европейские связи русской литературы расширя ются в XV, XVI и XVII вв. В сферу используемого литературного опы та вводится Кавказ, Украина, Белоруссия, Польша и Чехия. В XVIII в.

в круг литературного опыта вводится вся Европа: Германия, Франция, Англия, Италия» [17].

Лихачевский текст «Культура Руси времен Андрея Рублева и Епифа ния Премудрого» раскрывает взаимосвязь культурного и национального начал в жизни народов. Строительство наций в Европе шло через куль турное самоопределение. Национальные культуры самоопределялись через свои исторические корни, апеллируя к своей древности [18].

«Русская культура конца XIV — начала XV в. несет в себе, с од ной стороны, черты уравновешенной, уверенной в себе древней куль туры, опирающейся на сложную культуру старого Киева и старого го рода Владимира… Вместе с тем в ней явственно сказывается органи ческая связь с культурой всего восточноевропейского Предвозрождения.

Культурное развитие России в XIV и XV вв. отмечено усиленным об щением с Византией… Болгарией и Сербией» [19], — пишет Дмитрий Сергеевич. Диалог русской культуры с византийской и южнославянской проанализирован в этом труде весьма обстоятельно и с привлечением огромного фактического материала. Лихачев показывает, что в осно ве диалога «лежат сходные идейные явления, и они управляются сход ными условиями» [20], но ни одна из культур не испытывает влияние другой пассивно, а активно участвует в творческой разработке нового.

И в этом процессе сказываются национальные черты и национальные традиции: «…древнерусская культура, вливаясь в восточноевропейское Предвозрождение, не утрачивает собственной традиции в подражании иностранным образцам, но, напротив, стремится к возрождению нацио нальной древности» [21].

В этом же труде Д. С. Лихачев дает один из примеров блестяще го культурологического анализа истории, показывая обусловленность границ диалога культур в сферах духовной жизни, развития литерату ры и искусства ситуацией в иных подсистемах культуры: «Эпоха Пред возрождения оказала огромное влияние на характер русской культуры последующих веков. … Но русское Предвозрождение не перешло в настоящее Возрождение. Предвозрождение тем и отличается от Возрож дения, что оно еще тесно связано с религией. … религия по-прежнему подчиняет себе все стороны культуры. … Чем объяснить, что вслед за Предвозрождением в России не наступило настоящего Возрождения?

Ответ следует искать в общем своеобразии исторического развития Рос сии: в недостаточности экономического развития в конце XV и в XVI в., в ускоренном развитии единого централизованного государства, погло Проблематика диалога культур в наследии академика Д. С. Лихачева щавшего культурные силы, в гибели городов-коммун — Новгорода и Пскова, служивших базой предвозрожденческих течений, и, самое глав ное, в силе и мощи церковной организации, подавившей ереси…» [22].

Одной из центральных, в плане понимания отношения Д. С. Лихаче ва к диалогу культур и его роли в культурной динамике, является работа «Русская культура Нового времени и Древняя Русь» [23]. Здесь Дмитри ем Сергеевичем сформулирован целый ряд положений, заслуживающих статуса закономерностей. «История культуры движется и развивается не только путем изменений внутри этой культуры, но и путем накопле ния культурных ценностей. Ценности культуры не столько меняются, сколько создаются, собираются или утрачиваются» [24], — утверждает академик. Исключительное значение, по мнению Лихачева, в данном плане имеет отношение рассматриваемой культуры к другим культу рам, формы и типы усвоения или отторжения предшествующих или ино странных культур. Дмитрий Сергеевич иллюстрирует эту мысль о «жиз ни культуры в других культурах» примером обращения европейской культуры к наследию Античности, выделяя здесь пять этапов — пять разных по содержанию и результатам диалогов («варварский стиль» VI– X вв., романский стиль, готическое искусство, Ренессанс, культура конца XVIII — начала XIX в.): «Для каждого культурного единства характер но свое, своеобразное обращение к прошлому и свой выбор питающих его культур» [25]. Как показывает ученый, для России XVIII–XIX веков важнейшим вопросом ее культурного своеобразия было отношение к культуре Древней Руси: «это, по существу, постоянный и чрезвычайно интересный диалог русской современности с Древней Русью, диалог иногда далеко не мирный. В ходе этого диалога культура Древней Руси как бы росла, становилась все значительнее и значительнее. Древняя Русь приобретала все большее значение благодаря тому, что росла куль тура новой России, для которой она становилась все нужнее. Необходи мость культуры Древней Руси для современности вырастала вместе с ростом мирового значения русской культуры и увеличением ее весомо сти в современной мировой цивилизации» [26]. Утверждая данный те зис, Лихачев рисует поражающую воображение читателя панораму свое образного, изобилующего удивительными поворотами диалога культур, длившегося три века. В том числе подвергает критике концепцию дея тельности Петра I, якобы порвавшего связи России с ее традиционной культурой во имя диалога с Западом. (Еще более подробно Дмитрий Сергеевич делает это в работе «Петровские реформы и развитие рус ской культуры» [27].) Анализируя специфику диалога культур, осуществляющегося «сквозь пласты времени», Д. С. Лихачев формулирует и другие принципиально важные для понимания закономерностей развития культуры положе ния: «Не только культура прошлого влияет на культуру современности, Разд ел IV. Феномены и процессы развития культуры вливается в нее, участвует в “культурном строительстве”, но и совре менность, в свою очередь, в известной мере “влияет” на прошлое… на его понимание. … постоянно наблюдается одно любопытное и очень важное явление, которое может быть определено как своего рода астро номическое “противостояние” культур — старой, авторитетной, с одной стороны, и молодой, ощущающей либо свое превосходство над старой, либо свою недостаточность — с другой» [28]. Обе культуры при этом вступают в диалог, что приводит к быстрому развитию новой культуры на противопоставлениях и сопоставлениях со старой.


Неотъемлемой чертой диалога культур является недостаточное взаи мопонимание и ошибки. В связи c этим Лихачев приводит пример убеж денности Запада в отсутствии у России опыта парламентаризма [29].

На самом же деле от домонгольской Руси до эпохи Петра в нашей стране были глубокие традиции совещательных учреждений: «Конечно, Иван Грозный жестоко “играл людьми”, — но и он не осмеливался официаль но отменить старый обычай совещаться “со своей землей”» [30]. Разуме ется, этот пример у Дмитрия Сергеевича далеко не единственный.

Взлет тысячелетней российской культуры во многом связан с ее диа логичностью как своего рода изначальным, «врожденным» свойством:

«Миссия России определяется… тем, что в ее составе объединилось до трехсот народов — больших, великих и малочисленных, требовав ших защиты. Культура России сложилась в условиях этой многонацио нальности» [31]. Россия виделась Лихачеву как своего рода культурный мост между народами: «Не случайно расцвет русской культуры в XVIII и XIX веках совершился на многонациональной почве в Москве и, глав ным образом, в Петербурге. Население Петербурга с самого начала было многонациональным. Его главный проспект — Невский — стал свое образным проспектом веротерпимости, где бок о бок с православными церквами находились голландская, немецкая, католическая, армянская, а вблизи от Невского — финская, шведская, французская церкви. Не все знают, что самый большой и богатый буддийский храм в Европе был в ХХ в. построен именно в Петербурге. В Петрограде же была постро ена богатейшая мечеть» [32].

Изначальная открытость, внимание к различным культурам, стремле ние к их объединению, сохранению и отчасти усвоению во многом оп ределили характер, а затем и богатство русской культуры: «Вспомним, что легендарное начало Руси было ознаменовано совместным призва нием варяжских князей, в котором вместе участвовали и восточносла вянские, и финно-угорские племена… Универсализм и прямая тяга к другим национальным культурам были характерны и для Древней Руси, и для России XVIII–XX веков» [33].

Отношение к другим культурам для Д. С. Лихачева — вопрос не только рациональности, но и нравственного значения. Он тесно связан Проблематика диалога культур в наследии академика Д. С. Лихачева с гуманистической сущностью развития мирового сообщества, понятия ми добра и справедливости. Культура в его представлении развивается не по законам Дарвина, а по линии взращивания гуманизма, человеч ности, по дороге духовного возвышения.

Все это позволило миллионам соотечественников считать академика Д. С. Лихачева «совестью нации» и «нравственным идеалом» России.

В «Декларации прав культуры» отмечено, что культура каждого народа имеет право на участие в гуманистическом развитии всего человечества.

Культурное сотрудничество, диалог и взаимопонимание народов мира являются залогом справедливости и демократии, условием предотвра щения международных конфликтов, насилия и войн.

Как одному из разработчиков Декларации, мне отрадно отметить, что такое понимание диалога культур благодаря усилиям российской дипломатии постепенно находит отклик в мировом сообществе. И наши Международные Лихачевские научные чтения, пусть в скромной мере, этому способствуют.

Примечания 1. Huntington S. P. The Clash of Civilizations and the Remaking of World order.

N. Y. : Simon & Schuster, 1996. 367 p. : ill., maps.

2. Лихачев Д. С. Декларация прав культуры : (проект) / ИРЛИ (Пушкинский Дом) РАН, СПбГУП. СПб. : СПбГУП, 1995. 15 с. (Автор указ. на обл., текст на рус. и англ. яз.).

3. См., например: Яковенко А. В. Россия за соблюдение прав человека во всем мире // Гуманитарные проблемы современной цивилизации : VI Между нар. Лихачевские науч. чтения, 26–27 мая 2006 г. / РАН, РАО, Конгресс петерб.

интеллигенции, СПбГУП ;

сост. и отв. ред. Г. М. Бирженюк. СПб. : СПбГУП, 2006. С. 60.

4. Сампайю Ж. [Выступление на пленарном заседании «Диалог культур и партнерство цивилизаций», 22 мая 2008 г.] // Диалог культур и партнерство ци вилизаций : VIII Междунар. Лихачевские науч. чтения, 22–23 мая 2008 г. / РАН, РАО, Конгресс петерб. интеллигенции, СПбГУП, при поддержке М-ва иностр.

дел РФ ;

науч. ред. А. С. Запесоцкий, отв. ред. секций Л. А. Санкин. СПб. :

СПбГУП, 2008. С. 30–34 ;

Он же. [Выступление на круглом столе «Диалог куль тур и партнерство цивилизаций», 23 мая 2008 г.] // Там же. С. 118 ;

Он же. Итоги деятельности «Альянса цивилизаций» // Диалог культур и партнерство цивили заций : IX Междунар. Лихачевские науч. чтения, 14–15 мая 2009 г. / РАН, РАО, Конгресс петерб. интеллигенции, СПбГУП, при поддержке М-ва иностр. дел РФ ;

науч. ред. материалов пленарного заседания А. С. Запесоцкий ;

ред. мате риалов круглых столов Е. А. Кайсаров [и др.]. СПб. : СПбГУП, 2009. С. 124–126.

5. Лихачев Д. С. Культура как целостная среда // Лихачев Д. С. Избранные труды по русской и мировой культуре. СПб. : СПбГУП, 2006. С. 349. (Почет ные доктора Ун-та).

Разд ел IV. Феномены и процессы развития культуры 6. Там же. С. 350.

7. Там же. С. 358.

8. Там же. С. 354.

9. Библиография работ Д. С. Лихачева // Запесоцкий А. С. Культурология Дмитрия Лихачева. СПб. : Наука : СПбГУП, 2007. С. 356–434. (Новое в гуманит.

науках ;

Вып. 27). Отдельные разделы написаны в соавт.

10. Лихачев Д. С. Избранные труды по русской и мировой культуре.

11. Лихачев Д. С. Слово и изображение в Древней Руси // Лихачев Д. С. Из бранные труды по русской и мировой культуре. С. 24.

12. Там же.

13. Там же. С. 27.

14. Лихачев Д. С. Закон цельности художественного изображения и принцип ансамбля в древнерусской эстетике // Лихачев Д. С. Избранные труды по русской и мировой культуре. С. 34–43.

15. Лихачев Д. С. Прогрессивные линии развития в истории русской лите ратуры // Там же. С. 50.

16. Там же.

17. Там же. С. 74–75.

18. Лихачев Д. С. Культура Руси времен Андрея Рублева и Епифания Премуд рого // Избранные труды по русской и мировой культуре. С. 87–163.

19. Там же. С. 103.

20. Там же. С. 155.

21. Там же. С. 160.

22. Там же. С. 162–163.

23. Лихачев Д. С. Русская культура Нового времени и Древняя Русь // Лиха чев Д. С. Избранные труды по русской и мировой культуре. С. 171–190.

24. Там же. С. 171.

25. Там же. С. 172.

26. Там же. С. 181.

27. Лихачев Д. С. Петровские реформы и развитие русской культуры // Лиха чев Д. С. Избранные труды по русской и мировой культуре. С. 164–170.

28. Лихачев Д. С. Русская культура Нового времени и Древняя Русь. С. 180.

29. Лихачев Д. С. Русская культура в современном мире // Лихачев Д. С. Из бранные труды по русской и мировой культуре. С. 193.

30. Там же. С. 197.

31. Там же. С. 196.

32. Там же.

33. Лихачев Д. С. Три основы европейской культуры и русский историче ский опыт // Лихачев Д. С. Избранные труды по русской и мировой культуре.

С. 367.

ЛИХАЧЕВ И ГУМИЛЕВ:

СПОР О ЕВРАЗИЙСТВЕ* Д. С. Лихачев и Л. Н. Гумилев еще при жизни стали знаковыми фи гурами для отечественной интеллигенции, однако для большинства со временных ее представителей эта «знаковость» скорее полярная. Если Л. Н. Гумилев был, по его собственному определению, «последним ев разийцем», то образ Д. С. Лихачева сейчас устойчиво ассоциируется с новейшим отечественным «западничеством». В той системе коорди нат, которую предлагает нам нынешнее общественное мнение, сформи рованное трагическим политическим опытом 1990-х годов, Лихачев и Гумилев оказываются, безусловно, «по разные стороны баррикад» едва ли не в прямом, и уж, конечно, — в историко-культурном смысле.

Между тем мнение «западника»-Лихачева для автора «Древней Руси и Великой степи» — один из решающих аргументов в самых острых и полемически-конфликтных моментах повествования [1]. Лихачев же, нисколько не «теряя лица» (и изящно упомянув о том, что «в историче ской части почти все тезисы автора для читателя неожиданны»), спокой но заявляет: «Спорить с Л. Н. Гумилевым по частностям мне не хочет ся: в его концепции все они имеют подчиненный характер. Л. Н. Гуми лев строит широкую картину, и ее нужно принимать или не принимать как целое» [2]. Сама же книга, по оценке ученого, является «весомым вкладом в развитие отечественной, и не только отечественной, исто рии» [3].

Тем не менее отмеченная антитеза в позициях обоих ученых несом ненно существует. По крайней мере, сказать, что Д. С. Лихачев был не согласен с евразийцами в целом и с Л. Н. Гумилевым в частности, значит, не сказать почти ничего. Причем этот вопрос представлялся ему столь важным, что он многократно поднимал его в своих статьях. В большин стве лихачевских работ по общим вопросам культурологии так или ина че присутствует эта тема. «Сейчас в моду вошла идея так называемого евразийства, — пишет Д. С. Лихачев. —...Ущемленная в своем нацио нальном чувстве часть русских мыслителей и эмигрантов соблазнилась Печатается по тексту статьи в журнале «Москва» (2007): см. № 59 Библио * графического указателя.

Разд ел IV. Феномены и процессы развития культуры легким решением сложных и трагических вопросов русской истории, провозгласив Россию особым организмом, особой территорией, ориен тированной главным образом на Восток, на Азию, а не на Запад. Отсю да был сделан вывод, будто европейские законы не для России писаны, и западные нормы и ценности для нее вовсе не годятся» [4]. «На самом же деле Россия — это никакая не Евразия.... Россия — несомненная Европа по религии и культуре» [5].

Не менее категоричен был и Л. Н. Гумилев, указывая на «восточ ный» (и, конкретно, «монгольский», «ордынский») генезис российской культуры и государственности, «возрождение на Москве монгольских традиций, традиций Чингисхана»: «...Государи московские... положи ли начало процессу собирания русских земель вокруг Москвы, руковод ствуясь новыми, заимствованными у монголов и дотоле на Руси не из вестными принципами устроения власти: веротерпимостью, верностью обязательствам, опорой на служилое сословие.... Традиции Союза со Степью оказались жизнеспособны и плодотворны, они материализова лись в политической практике Московского государства XVI–XVII ве ков, когда вся бывшая территория Золотой орды вошла в состав Русского государства. Монголы, буряты, татары, казахи столетиями пополняли ряды русских войск и бок о бок с русскими защищали свое общее Оте чество, которое с XV века стало называться Россией» [6]. Роль же Запад ной Европы в российской истории представлялась Л. Н. Гумилеву, боль шей частью, деструктивной: «Русь, вернее та ее северо-восточная часть, которая вошла в состав улуса Монгольского, оказалась спасена от като лической экспансии, сохранила и культуру и этническое своеобразие.

Иной была судьба юго-западной Червонной Руси. Попав под власть Лит вы, а затем и католической Речи Посполитой, она потеряла все: и куль туру, и политическую независимость, и право на уважение» [7].

Сопоставляя позиции Д. С. Лихачева и Л. Н. Гумилева, мы дей ствительно видим, на первый взгляд, продолжение традиционной ан титезы русской общественной мысли XIX века, расколотой на славяно фильское и западническое направления. Но памятуя о столь же несом ненно высокой степени толерантности ученых по отношению друг к другу, мы имеем право, с учетом уже имеющейся временнй дистан ции, попытаться если не «снять» антитезу, то хотя бы приблизительно очертить абрис возможного синтеза или по меньшей мере сосущест вования. Ибо наше время, как кажется, призывает не «разбрасывать», но «собирать камни».

Первым «приступом» к этому возможному синтезу может стать обра щение к тому, что же разделило русских мыслителей на два лагеря — за падников и славянофилов. В общем и целом все сводилось к пониманию «провиденциальной миссии» России в плане религиозно-философском, или, в более светском варианте, к ответу на вопрос: какое направле Лихачев и Гумилев: спор о евразийстве ние должна избрать наша страна в своем грядущем развитии? Именно так эта проблема была впервые обозначена в знаменитых «Философиче ских письмах» П. Я. Чаадаева [8], который, с одной стороны, утверж дал абсолютное «ничтожество» русской истории в общеисторическом контексте Европы, а с другой — видел в этом «ничтожестве» русского «настоящего» залог великого «русского будущего». По мнению Чаада ева, убежденного провиденциалиста и мистика, промысел Бога не до пускает «бессмысленного» существования никакого народа в истории (а тем более — народа столь многочисленного, как русский). «Пассив ность» и «отсталость» России от Европы с этой точки зрения может озна чать только то, что Творец держит ее «в резерве», приберегая до поры до времени для некоего будущего «прорыва»: «Я убежден, что на нас лежит задача разрешить величайшие проблемы мысли и общества, ибо мы свободны от пагубного влияния суеверий и предрассудков, наполня ющих ум европейцев» [9].

Диалектику Чаадаева, по всей видимости, не поняли ни современни ки, ни даже ближайшие потомки. Одна часть интеллигентного россий ского общества (западники) с легкой руки молодого Герцена уяснила для себя только, что «Философическое письмо» «басманного затворника»

является «мрачным обвинительным актом против России», «прошед шее» которой «пусто, настоящее невыносимо, а будущего для нее вов се нет» [10], и единственным разумным действием в таком положении может быть «подражание Западу». Другая же (славянофилы) взяла на вооружение тезис о «великой миссии» русских — в противовес якобы меркантильному ничтожеству «бездуховной» Европы и видела в любых контактах с Западом исторический соблазн (а то и прямую угрозу нацио нальной самобытности).

Впрочем, в разные времена ответ на вопрос о «пути России» мог иметь разные исторические формы. Так, славянофилы были ранние и поздние, последние назывались «почвенниками», к ним, в частности, примыкал Ф. М. Достоевский;

западники — либеральные и револю ционные. Тот же А. И. Герцен проделал сложную эволюцию от запад нического радикализма до отрицания буржуазной цивилизации — как исторического тупика. Именно поздние работы Герцена и послужи ли отправной точкой для группы русских интеллектуалов-эмигрантов (П. Н. Савицкого, П. П. Сувчинского, кн. Н. С. Трубецкого и Г. В. Фло ровского), издавших в 1921 году в Софии сборник «Исход к Востоку.

Предчувствия и свершения. Утверждение евразийцев» [11].

Евразийство также искало и нашло свой ответ на вопрос о пути России, и этот ответ прямо не вписывался ни в западническую, ни в сла вянофильскую традиции. Главным тезисом этого направления было утверждение: «Русские люди и люди “российского мира” не суть ни ев ропейцы, ни азиаты» [12]. «Национальным субстратом того государства, Разд ел IV. Феномены и процессы развития культуры которое прежде называлось Российской империей, а теперь называется СССР, — писал один из основателей евразийства, князь Н. С. Трубецкой (1890–1938), — может быть только вся совокупность народов, населя ющих это государство, рассматриваемое как особая многонародная на ция, и в качестве таковой обладающая особым национализмом. Эту на цию мы называем евразийской, ее территорию — Евразией…» [13].

В итоге, евразийцами еще до Л. Н. Гумилева была выработана особая позиция, выраженная в манифесте 1927 года, где говорилось: «Россия представляет собой особый мир. Судьбы этого мира в основном и важ нейшем протекают отдельно от судьбы стран к западу от нее (Европа), а также к югу и востоку от нее (Азия). Особый мир этот должно назы вать Евразией. Народы и люди, проживающие в пределах этого мира, способны к достижению такой степени взаимного понимания и таких форм братского сожительства, которые трудно достижимы для них в от ношении народов Европы и Азии» [14]. Более того, усилия русской ин теллигенции, пытавшейся в течение двух столетий ассоциировать себя с Европой, как утверждал Н. С. Трубецкой еще в 1920 году («Европа и человечество» [15]), были одной из главных причин разразившейся в 1917 году катастрофы и гибели «старой» России.

Ссылаясь на почти «гипнотическое воздействие мифа об общечело веческом характере европейской цивилизации», Трубецкой призывал «избавиться от ненавистного ига романо-германцев» и осознать, что культура Запада — лишь одна в ряду многих, совершенно равнозначных по своей ценности культур [16]. Что же касается народов Евразии, то им, по мнению Трубецкого (создавшего так называемую теорию языковых союзов), присущ единый «туранский» психологический тип, объединя ющий угро-финнов, тюркские, монгольские, манчжурские и самодий ские народы с русским общностью черт национальных характеров.

Насколько все сказанное о западниках и евразийцах относится к Д. С. Лихачеву и Л. Н. Гумилеву?

Сразу нужно отметить, что оба ученых основывают свое понимание пути России на решительной ревизии традиционных представлений о специфике XIII–XV веков в отечественной истории, которая, в свою очередь, помогает обоим преодолеть, говоря словами Лихачева, «миф о том, что царствование Петра явилось поворотным пунктом в истории России» [17]. Между тем именно представление о Петровских рефор мах как о качественном рубеже российской истории, открывающем ее новый — собственно европейский — период развития, как раз и было краеугольным камнем всех, без исключения, как западнических, так и славянофильских построений XIX века и было «унаследовано» от по следних в ХХ веке евразийцами.

И у Гумилева, и у Лихачева качественно иное представление об оте чественном историческом процессе — как о целостном и поступатель Лихачев и Гумилев: спор о евразийстве ном, лишенном «революционных метаморфоз» и «чудесных преображе ний» России из азиатской в европейскую (или наоборот!) страну. «Эпо ха петровских реформ, — писал Д. С. Лихачев, — была подготовлена всеми линиями развития русской культуры, многие из которых восходят еще к XIV веку. Не один XVII век подготовил собой переход к ново му времени, но все “естественное” и закономерное развитие русской культуры. … В этом цельном процессе эпоха петровских реформ была эпохой … очень важной, но не вносящей ничего катастрофического в развитие русской культуры» [18].

По мнению Л. Н. Гумилева, версия отечественной истории, приня тая в XIX веке как западниками, так и славянофилами, была создана «авторами XVIII в., создателями универсальных концепций истории, философии, морали и политики. При этом самым существенным было то, что авторы эти имели об Азии крайне поверхностное и часто пре вратное представление.... К числу дикарей, угрожавших единствен но ценной, по их мнению, европейской культуре, они причисляли и рус ских, основываясь на том, что 240 лет Россия входила в состав сначала Великого Монгольского улуса, а потом Золотой орды. Эта концепция была по-своему логична, но отнюдь не верна. В XVIII в. юные русские петиметры, возвращаясь из Франции, где они не столько постигали нау ки, сколько выучивали готовые концепции, восприняли и принесли до мой концепцию идентичности русских и татар как восточных варваров.

В России они сумели преподнести это мнение своим современникам как само собой разумеющуюся точку зрения на историю» [19].



Pages:     | 1 |   ...   | 16 | 17 || 19 | 20 |   ...   | 27 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.