авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 27 |

«САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГУМАНИТАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ПРОФСОЮЗОВ К 25-летию научной и педагогической деятельности в СПбГУП ...»

-- [ Страница 9 ] --

28. Лихачев Д. С. Слово и изображение в Древней Руси. С. 15.

29. Там же. С. 16.

30. Там же. С. 23.

31. Там же. С. 24. Стиль в данном контексте понимается Лихачевым как объ единяющий эстетический принцип структуры содержания и формы произведе ния, см.: Там же. С. 28.

32. Лихачев Д. С. Поэтика древнерусской литературы // Лихачев Д. С. Из бранные работы : в 3 т. Л., 1987. Т. 1. С. 437.

33. Лихачев Д. С. Культура Руси времен Андрея Рублева и Епифания Пре мудрого. С. 119–120.

34. Алпатов М. В. Андрей Рублев. М., 1972.

35. Языкова И. К. Указ. соч. С. 116.

36. См.: Лихачев Д. С. Культура Руси времен Андрея Рублева и Епифания Премудрого. С. 117–123 ;

Алпатов М. В. Указ. соч. ;

Бычков В. В. Духовно-эсте тические основы русской иконы. М., 1995 ;

Вагнер Г. К. Искусство Древней Руси.

М., 1993 ;

Демина Н. А. Андрей Рублев и художники его круга. М., 1972.

37. Языкова И. К. Указ. соч. С. 118.

38. Лихачев Д. С. Культура Руси времен Андрея Рублева и Епифания Пре мудрого. С. 131–134.

39. Там же. С. 138.

2.4. КУЛЬТУРА И ЭКОНОМИКА ЭКОНОМИКА И КУЛЬТУРА:

ХАРАКТЕР ВЗАИМОСВЯЗЕЙ* Вопрос о взаимосвязях экономики и культуры относится к числу са мых сложных и запутанных в современном знании. Дифференциация на учного знания — процесс, зародившийся в момент появления науки, — зашел настолько далеко, что в научных отраслях, предметами которых являются экономика и культура, существуют на этот счет многие совер шенно несовпадающие воззрения.

В системе государственного управления Россией с момента распада СССР и до последнего мирового экономического кризиса безраздельно торжествовал экономический детерминизм — своего рода вульгарная интерпретация марксистского положения о том, что бытие первично, а сознание вторично, что экономика является базисом общественного развития, а культура, идеология, духовнонравственная составляющая жизни — надстройкой, всецело определяемой базисом, полностью про изводной от экономики. В постсоветский период ведущим министер ством в стране стало Минэкономразвития. Его роль столь велика, что именно данному министерству поручаются властью разработки проек тов реформирования науки, образования и других сфер жизни отечест венного социума. Формально идеология изгнана из деятельности го сударственного аппарата, реально же в основу деятельности органов власти положена именно идеология экономического детерминизма.

В последнее время государственная политика становится более соци ально ориентированной, однако заката экономического детерминизма пока не предвидится.

Вульгаризация марксистского учения неоднократно подвергалась обоснованной критике. К примеру, булгаковский профессор Преобра женский из «Собачьего сердца» утверждал, что «разруха начинается в головах», имея в виду не только плохое ведение народного хозяйства Доклад на Х Международных Лихачевских научных чтениях (2010): см.

* № 145 Библиографического указателя.

Разд ел II. Культурология и классические отрасли знания неумелыми, не искушенными в управлении комиссарами. В октяб ре 1998 года в одной из наших университетских дискуссий академик Д. С. Лихачев заметил: «70 лет нас воспитывали в пессимизме… Ведь марксизм — это одно из самых отчаянно пессимистических учений.

Материя преобладает над духом, над духовностью — одно это положе ние говорит о том, что материя, то есть низменное начало, первична… Но дело не только в том, что материя не является основой духовности… я верю в человека. От нас зависит, станем мы проводниками добра или не станем. Поэтому такие вопросы, как: “Что ждет нас в будущем?”, не имеют смысла. Нас ждет то, что мы сделаем сами, потому что таких за конов, которые бы вели нас по строго определенному пути и не давали никуда отклониться, в истории нет» [1].

В современной экономической теории влияние культуры, идеологии, нравственности (в широком смысле — «воли человека») на экономиче ское развитие исследуется весьма обширно. Достаточно упомянуть по ложения академика Леонида Абалкина о теории исторического синтеза [2] или цикл исследований группы ученых под руководством академика Олега Богомолова [3] и сказать, что ни одной Нобелевской премии по эко номике в последние годы не было присуждено за «чисто» экономические работы, не учитывающие обусловленности экономических процессов социально-культурными. То есть представление о «базисе и надстрой ке», прочно владеющее умами наших сегодняшних российских управ ленцев и весьма удобное для решения отдельного класса теоретических, идеологических и практических задач (в особенности — задач по лич ному обогащению), является не единственно возможным и не содержит подходов к решению целого ряда острейших проблем современности.

Но если перед исследователем не «базис и надстройка», то что это?

Как можно себе представить взаимосвязь и взаимообусловленность эко номики и культуры? Мне представляется, что одна из попыток пере осмысления традиционного для советского марксизма подхода может быть предпринята в рамках культурологии, одной из задач которой се годня является создание обобщающей картины социальной реальности.

Для культурологии наиболее широкое понимание культуры — это пред ставление о ней, как обо всем, что создано руками и разумом челове ка. В этом понимании культурой не является лишь природа. При таком подходе экономика уже не является базисом, а культура — надстройкой.

Культура понимается как макросистема, в которой экономика является одной из подсистем наряду с идеологией, идейным и другими комплек сами. В повестке дня — попытка осмысления экономической сферы че ловеческой деятельности как большого культурного комплекса в рамках культуры как системной целостности.

Какова конфигурация экономики как феномена культурной жизни?

Как экономика связана с другими культурными комплексами? С какими, Экономика и культура: характер взаимосвязей каков характер этих связей? Поиск ответов на эти вопросы в ближайшие годы, по-видимому, станет перспективнейшим направлением исследо ваний и для экономистов, и для культурологов.

Всю возникающую здесь проблематику в рамках тезисов обсудить и даже затронуть не представляется возможным. Выскажем лишь два соображения в качестве примера.

Первое из них касается взаимосвязи общественной идеологии и сис темы ценностей с экономикой. Моральная сущность экономических от ношений, их социальная обусловленность изучались еще в Древней Гре ции Аристотелем и Ксенофонтом. Тогда этика доминировала над эконо микой, что характерно для всех культур традиционного типа.

В XVI–XVII веках в Западной Европе происходит становление ка питалистического способа производства, техногенной культуры (о чем много и интересно пишет академик В. С. Степин). Столкновение тради ционной морали и капиталистического хозяйствования приводит к но вому пониманию места экономики в системе общественных ценностей, выраженному Адамом Смитом в конце XVIII века в концепции «эконо мического человека»: поскольку следование индивидуумов частным ин тересам в конечном счете обеспечивает общественное благо, то стрем ление к выгоде следует признать благотворным. Нравственно то, что выгодно. Признание экономического индивидуализма легло в основу либеральных экономических воззрений, получивших наибольшее рас пространение в Англии. Для них характерен космополитизм и принцип невмешательства государства в экономику.

В противовес этим взглядам германская школа политэкономии и пра ва начиная со второй половины XIX века отстаивает необходимость уче та национальных (культурных) особенностей экономики. Историки в этой связи обычно называют имена Г. Шмоллера, М. Вебера и В. Зом барта. Шмоллер считал, что общность языка, истории, идей, обычаев связывает экономики глубже и сильнее, нежели движение товаров или капитала. Эта теоретическая школа связывала изучение экономических явлений с национальными культурами. Весьма настойчиво ставился вопрос и о важности общественных интересов, также формулируемых культурой.

Впоследствии теоретический диалог о взаимосвязи экономики и культуры шел в пространстве между двумя полюсами. На одном ле жало представление об «экономическом человеке», на другом — о «че ловеке социальном».

В спектре классических экономических теорий наша страна до со бытий 1991 года находилась на крайнем левом фланге. Господствую щей идеологией был марксизм, своеобразно развитый сначала Лени ным, потом Сталиным и далее — их последователями в поздний совет ский период: всю экономическую жизнь в стране должно регулировать Разд ел II. Культурология и классические отрасли знания государство, человек понимается как коллективное существо — «чело век социальный», а любые его индивидуальные потребности находятся на втором плане. Все в обществе должно было планироваться государ ством, интересы индивидуума подчинялись интересам коллектива.

После гайдаровской реформы Россия переместилась в крайне пра вую, неолиберальную парадигму: государство не должно ничего ре гулировать, рынок сам все наладит, никакие потребности социума не важны — только потребности личности. Человек стал пониматься как существо, все действия которого определяются выгодой. Именно эта идеология пока реально доминирует в нашей стране. По этому поводу два года назад на Лихачевских чтениях остроумно высказался китайский академик Ли Цзин Цзе: в заимствовании достижений западной культуры опасно допускать как уклоны влево, так и уклоны вправо. Уклоном влево он называет курс Советского Союза при социализме, уклоном вправо — курс России в постсоветский период. И то и другое приносит негативные результаты. Валовой национальный продукт Китая во время глобального кризиса в прошлом году вырос на 8 %, а наш — упал на 8 %.

Между тем в последние десятилетия по мере глобализации культуры национальные экономики и, что особенно важно, различные социально экономические формации движутся от полюсов к некоему центру, всту пая в диалог, творчески заимствуя друг у друга и приспосабливая к сво им нуждам наиболее эффективные механизмы развития. Реализуется остро критиковавшаяся у нас во времена СССР теория конвергенции.

Наиболее яркие примеры тому — эволюция экономической жизни и со циального устройства Скандинавских стран, Германии, Франции, Ки тая и других, и даже оплота либерализма — США. В связи с этим весь ма остро встает вопрос о создании новой теории, интерпретирующей экономическую деятельность человека как деятельность по своей сути культурную (в широком смысле), но обладающую рядом специфических особенностей.

Интересны идеи, изложенные академиком А. Д. Некипеловым на IX Меж дународных Лихачевских научных чтениях. Александр Дмитриевич констатирует, что современная экономическая наука, сфор мированная на базе концепции «экономического человека», является большим достижением, поскольку располагает солидным теоретиче ским аппаратом. С другой стороны, она имеет серьезные ограничения и недостатки, поскольку «экономический человек» — это абстракция.

А. Д. Некипелов обращает внимание, что данная концепция предполага ет наличие у хозяйствующего субъекта определенной ценностной уста новки. Само стремление к выгоде — это разновидность ценностной ори ентации. Оказывается, что в таком качестве культурная составляющая интегрирована в самое сердце экономической теории [4]. Из этого вы текает, что не следует отбрасывать достижения либерального экономи Экономика и культура: характер взаимосвязей ческого «мейнстрима», поскольку существует возможность внедрить в сердцевину этой теории иное понимание человека. Представляется, что это — исключительно перспективная идея, открывающая захваты вающие возможности для теоретического прорыва путем интеграции экономической теории и культурологии.

Второе, к чему мне хотелось бы привлечь внимание, — это культу рологический взгляд на постиндустриальное общество. Академик Абал кин полагает более уместным называть его информационно-индустри альным. В таком определении содержится возможность выявления но вого качества взаимодействия духовной и материальной культуры.

Дело в том, что за последние 100–150 лет рынок сильно изменился.

Он перестал быть игрой свободных производительных сил, перестал подчиняться существующим утилитарным потребностям и свободной конкуренции в ее, скажем так, первобытно-капиталистическом смыс ле. Рынок все больше становится системой, производной от идей. Со временное информационно-индустриальное общество — это общество, в котором идеологическая, культурная составляющие, смыслы начинают играть все большую роль. И, что особенно важно, роль смыслов стано вится качественно иной.

Это решающим образом меняет сферу производства материальных ценностей. Французские духи, которые приобретаются в петербургском магазине за 80 евро, до выхода с фабрики имеют себестоимость при мерно 1 евро. А 79 евро — это некие идеи, комплекс представлений, смыслы, ценности, которые создаются в сфере духовного производст ва — с помощью рекламы, социально-культурных технологий, которые во второй половине ХХ и особенно в начале ХХI века получают осо бое развитие. Один евро платится за материальный продукт, а 79 — за смысл, который создан в сознании у покупателя по заказу производи теля. В этой новой ситуации уже не так важно, сколько труда на заво де требуется на производство, скажем, автомобиля «Бугатти», который продается за 2,5 млн долларов. Мы догадываемся, что реальных затрат на производство — не больше 50 тыс. Все остальное — это смыслы.

Философские основы понимания происходящего заложил Мераб Ма мардашвили, описавший изменения «в соотношении между действием общественных экономических законов и механизмами сознания людей в нашу эпоху» [5]. Культурное (в широком смысле) развитие, по его мнению, все в большей степени переносит центр тяжести человеческой деятельности с производства материальных предметов на производство смыслов, существующих в человеческом сознании. Этот процесс также может быть изучен только в интеграции экономической и культуроло гической теорий.

Вот почему сегодня экономисты все больше начинают размышлять о взаимосвязи экономики и культуры. Оказывается, что идеи и культура Разд ел II. Культурология и классические отрасли знания гораздо больше правят экономикой, чем было принято думать раньше.

Ну что же, впереди у нас с вами — большая работа.

Спасибо за внимание.

Примечания 1. Д. С. Лихачев — Университетские встречи. 16 текстов / науч. ред. А. С. За песоцкий. СПб. : СПбГУП, 2006. С. 69–70.

2. Абалкин Л. Размышления о долгосрочной стратегии, науке и демократии // Вопросы экономики. 2006. № 12. С. 16–17.

3. См., например: Экономика и общественная среда: неосознанное взаимо влияние. Научные записи и очерки / рук. исслед. проекта, науч. ред. О. Т. Бого молов. М., 2008.

4. Некипелов А. Д. Экономика и культурные ценности // Диалог культур и партнерство цивилизаций : IX Междунар. Лихачевские науч. чтения, 14–15 мая 2009 г. СПб. : СПбГУП, 2009. С. 101.

5. Мамардашвили М. Как я понимаю философию. М., 1990. С. 329.

ОБ ЭКОНОМИЧЕСКИХ ВОЗЗРЕНИЯХ АКАДЕМИКА ДМИТРИЯ ЛИХАЧЕВА* (Послесловие к празднованию 100-летия) В России завершился Год академика Д. Лихачева, провозглашенный специальным Указом Президента РФ В. Путина [1]. Научное сообщество отметило юбилей ученого традиционно — проведением ряда научных конференций [2] и переизданием его трудов [3]. Были открыты интер нет-сайты, посвященные научной деятельности и биографии академика [4], издан ряд не публиковавшихся ранее его работ [5].

В результате значительно расширились представления о круге на учных интересов Д. Лихачева, были признаны научными многие его работы, относившиеся ранее к публицистике [6]. Литературовед и ис торик культуры получил признание и как теоретик культуры, искусст вовед. Интерес к его наследию проявили ученые-педагоги, философы, юристы и представители других отраслей научного знания. Не случайно на заседании Отделения историко-филологических наук РАН в декабре 2006 года было предложено относить академика к числу ученых-энцик лопедистов, типу исследователей, практически не встречающемуся в нау ке начиная со второй половины XX века [7].

Возможно, экономика осталась едва ли не единственной из «нетех нических» наук, в которой еще не выявлены заслуги Д. Лихачева, не об суждены или не получили оценки. Такое положение на первый взгляд представляется совершенно справедливым: у ученого не только не было специальных трудов, посвященных данной сфере человеческой деятель ности, но практически не встречаются и упоминания экономических факторов, процессов, явлений.

Во всяком случае, чтобы отыскать хотя бы какие-то фразы на темы экономики в 1337 известных на конец 2006 года публикациях академи ка [8], нужно приложить немало усилий. «Распад Киевского государст ва был вызван новыми экономическими и политическими условиями, создавшимися в связи с ростом производительных сил в местных фе деральных центрах» [9];

«...быстрое экономическое развитие русских Печатается по тексту статьи в журнале «Труд и социальные отношения»

* (2007): см. № 65 Библиографического указателя.

Разд ел II. Культурология и классические отрасли знания земель, развитие ремесел и разделение труда, приводившее к усилен ному торговому обмену между отдельными областями, экономически подготовляло постепенное политическое объединение русских земель в единое централизованное государство» [10];

«...в XII веке на базе раз вития феодального способа производства, на базе развития основно го классового противоречия феодального общества — между феодала ми-землевладельцами и закрепощаемыми крестьянами — происходит борьба сил раздробленности и централизации» [11];

«...Киев продол жает, тем не менее, играть прежнюю роль политического и культур ного центра Русской земли, продолжая расширяться, богатеть и укра шаться. Растет и крепнет киевское ремесло и торговля, строятся новые храмы и княжеские “дворы”, растут монастыри» [12], — вот, пожалуй, и вся «экономическая теория», которую можно найти в трудах ученого с 1946 по 1980 год.

Знакомство с научным наследием академика, да и с воспоминаниями современников, описывающих его личную жизнь, создает впечатление, что вся деятельность Дмитрия Сергеевича прошла как бы вне экономи ческих реалий и категорий. «У деда, как у многих интеллигентов старого образца, не было стремления не то чтобы к роскоши, но даже к некото рой благоустроенности. Деда не волновало, где жить — в центре или на окраине, какие в квартире потолки, балконы, интерьер. В 70-е мои ро дители стали собирать старинную мебель — покупали красное дерево в комиссионном на улице Марата, потом реставрировали, иногда папа это делал собственноручно, и расставляли со вкусом и логикой. Дед беспо щадно клеймил это занятие: “Мещанство, стыдно, недостойно!”», — пи шет внучка ученого [13]. Говоря о периоде 1970–1980-х годов, писатель Даниил Гранин отмечает: «Лихачев был очень обеспеченным человеком.

Ему хорошо платили за его работы. У него было много изданий у нас и за границей, заграничных и наших наград и премий. Он мог позволить себе очень многое, но не позволял.... Он жил скромно, потому что считал, что так должен жить интеллигентный человек» [14].

Можно предположить, что если бы не идеологические требования к публикациям того времени, то и процитированные выше фрагменты в его трудах, формально связанные с экономической теорией советского времени, не были бы написаны. Так же, впрочем, как не были бы вклю чены в работы и чрезвычайно редко встречающиеся ссылки на Карла Маркса, Владимира Ленина и других классиков советского времени.

Более того, знакомство с текстами академика перестроечного и пост перестроечного периодов позволяет говорить чуть ли не о некоем его «антиэкономизме»: к примеру, существуют прямые высказывания Д. Ли хачева о том, что интеллигент не имеет права при принятии принци пиальных, общественно значимых решений руководствоваться матери альными соображениями. «Интеллектуальная независимость является Об экономических воззрениях академика Дмитрия Лихачева чрезвычайно важной особенностью интеллигенции. Независимость от интересов партийных, сословных, классовых, профессиональных, ком мерческих (курсив мой. — А. З.) и даже просто карьерных» [15], — го ворит он в одной из дискуссий по проблемам интеллигенции, организо ванных нашим университетом в середине 1990-х годов.

И все же оказаться совсем в стороне от вопросов экономики Д. Ли хачеву не удалось. Ведь «антиэкономизм» — это тоже экономическое воззрение, только особого рода. Если перефразировать одного из отече ственных классиков, то следует признать, что невозможно жить в обще стве и быть свободным от мыслей о его экономических отношениях.

Разумеется, Дмитрий Сергеевич не принадлежал к какой-либо эко номической школе. Однако, думается, что его идеи ближе всего к ин ституциональному направлению экономической мысли. Лихачева мож но назвать «интуитивным институционалистом», который не придавал решающего значения рынку.

В современной экономической теории появилась дискуссионная, но весьма интересная точка зрения на дореволюционную Россию, от рицающая в принципе наличие в ней капиталистического рынка в его классическом (западном) понимании. В числе ее авторов можно назвать американского профессора Ричарда Пайпса. В изданной у нас в стране в 1993 году монографии «Россия при старом режиме» [16] профессор утверждает, что в дооктябрьской России буржуазия как класс вообще не сформировалась. От констатации отсутствия у нас буржуазии как движущей силы рыночной экономики Р. Пайпс перебрасывает мостик к неразвитости, «невнедренности» в России ключевых экономических ценностей Запада. В данном отношении американский экономист пред лагает по сути дела признать Россию качественно иным, недоразвитым по сравнению с Западом, «отставшим навсегда» типом цивилизации.

Разумеется, идея «вечного отставания» не могла быть воспринята позитивно российскими коллегами Р. Пайпса. По всей видимости, из-за чего его концепции и подверглись серьезной критике (назовем хотя бы публикацию А. Галаган [17]). Вместе с тем в позиции американского ученого содержалось, очевидно, и некое рациональное зерно: отечест венный дореволюционный капитализм отличался специфическими осо бенностями. Не случайно профессор Р. Гусейнов пишет: «С середины XIX века Россия начала длительный путь формирования буржуазных производственных отношений. К XX веку она подошла в переходном состоянии, когда ни одна содержательная характеристика капитализма не существовала в развитом виде. Капиталистическая экономика сущест вовала лишь как тенденция, а не как система» [18].

Если полагать, что во всей дореволюционной истории России ка питалистического рынка не было, тогда, разумеется, в отечественной истории его не было никогда. В этой связи и позицию Д. Лихачева, Разд ел II. Культурология и классические отрасли знания игнорировавшего сколько-нибудь существенное значение рынка, следует признать естественной. Здесь важно отметить, что в целом ряде исследо ваний Дмитрий Сергеевич использовал метод прямых интуиций. Огром ный массив базовых знаний помогал ему нередко формулировать итого вые выводы сразу после постановки проблемы, без традиционной цепоч ки логических обоснований. Необходимо заметить также, что в истории, культурологии, педагогике и ряде других направлений развития научного знания лихачевские выводы означали существенное продвижение вперед.

С учетом сказанного представляется уместным вернуться к тезису об интуитивном институционализме Дмитрия Лихачева.

Современное понимание институционализма хорошо просматрива ется в работах целого ряда отечественных авторов. Упомянем, к приме ру, К. Ляско [19], А. Шаститко [20] и процитируем профессора Л. Блях мана: «Институциональная концепция структурных реформ в наиболь шей степени соответствует условиям России», — пишет он. И далее продолжает: «Социальный институт — совокупность формализован ных (правовых) и неформальных (традиции, привычки, корпоратив ная, деловая и трудовая мораль) внешних норм, а также социальных систем (административной, судебной, правоохранительной, инфор мационной и т. д.), регулирующих совместную деятельность людей, поведение хозяйствующих субъектов. Социальные институты — это совокупность правил, механизмов их реализации и норм поведения, которые превращают множество предприятий и других организаций в социально-экономическую систему, обеспечивают их эффективное взаимодействие» [21].

Л. Бляхман обращает внимание на то, что в рамках институциональ ной теории экономика рассматривается как подсистема общества, а ры ночные реформы и увеличение валового продукта — лишь как средство решения задач общественного развития, но не как самоцель. Поведение хозяйствующих субъектов в этой связи определяется не только закона ми макро- и микроэкономики, но и степенью доверия между гражда нами и социальными институтами, уровнем защищенности личности и собственности и т. д. Неэффективная экономика России в контексте этой теории обусловлена низкой деловой активностью массы населе ния и неудовлетворительным управлением. Отсюда вытекает необходи мость придания реформам в первую очередь характера преобразования институциональной среды рыночной экономики [22].

Таким образом, в рамках институционального подхода логично пола гать, что сегодняшние проблемы российских трансформаций связаны с недостаточно высокой культурой производства, экономической деятель ности, что свою очередь коренится в низкой общей культуре российского общества. Будучи стихийным институционалистом, Д. Лихачев и ощу щает интуитивно, что рынок — важный, но далеко не главный и уж тем Об экономических воззрениях академика Дмитрия Лихачева более не единственный институт общества. И попытки государства аб солютизировать его роль в практической деятельности имеют губитель ные последствия.

Весьма интересны в этой связи идеи профессора В. Рязанова о зна чении иных (помимо рынка) факторов: «То, что человек и особенности его поведения играют весьма значительную роль в экономико-теорети ческих построениях, подтверждается и тем, что нередко само определе ние предмета экономической науки указывает на важность такой связи.

В известной трактовке предмета экономической теории Л. Роббинс оп ределял ее как науку, «изучающую человеческое поведение с точки зре ния соответствия между целями и ограниченными ресурсами, которые могут иметь различное употребление» [23]. Данный автор указывает, что «выбор определенной модели человека в экономической теории можно рассматривать в качестве важной методологической предпосылки, от обоснованности которой во многом зависит достоверность ее содержа тельных выводов и рекомендаций». И далее пишет: «...обоснование мо дели человека не может быть ограничено узкоэкономическим подходом, опирающимся на принцип рациональности, оно должно учитывать вли яние морально-ценностных норм, а потому анализировать соотношение экономики и этики» [24].

Более того, капиталистическая рыночная модель экономики отнюдь не универсальна. Из стран, придерживающихся этой модели, отнюдь не все добиваются процветания. Нельзя не согласиться с еще одним выска зыванием профессора В. Рязанова: «Нужно иметь в виду, что большая роль нерыночных форм хозяйствования не столько отражает неразви тость или запаздывание в развитии, сколько выступает признаком вклю ченности и интегрированноcти экономики в более сложную систему со циальных отношений. В этой связи отметим, что обособление экономи ки в жизни общества остается уникальным и до сих пор в полной мере не воспроизводимым примером именно западной модели цивилизации (прежде всего Европы и США), превратившей экономическую рацио нальность в доминирующую черту поведения индивидов и функциони рования общественного организма. Даже Япония и неоиндустриальные страны (НИС), добившиеся во второй половине XX века замечательных экономических результатов, опирались в своем успехе в большей степе ни на другие основания» [25].

Для России нерыночные формы хозяйствования изначально были преобладающими. К примеру, Петр I создал командную экономику, в которой принцип экономической целесообразности не был ведущим.

На рубеже XIX–XX веков страна начинает реформы, которые направ лены на формирование капиталистических отношений, но серьезных успехов в формировании новых экономических отношений при этом не достигает. В стране господствовала нерыночная идеология, которая Разд ел II. Культурология и классические отрасли знания являлась серьезным тормозом для капиталистических экономических отношений. «Для того чтобы мог произойти соответствующий специ фике капитализма “отбор” в сфере жизненного уклада и отношения к профессии, то есть для того, чтобы определенный вид поведения и пред ставлений одержал победу над другими, он должен был, разумеется, сна чала возникнуть, притом не у отдельных, изолированных друг от друга личностей, а как некоторое мироощущение, носителями которого явля лись группы людей», — писал Макс Вебер [26].

Нельзя не согласиться с профессором Р. Гусейновым, что «буржуазия создает для себя и идеологию, соответствующую новой экономической системе. Такой идеологией в Западной Европе стал, с одной стороны, протестантизм, с другой — либерализм. Буржуазия создала подлинный культ хорошо работающего, добродетельного и добросовестного чело века, удача к которому приходит благодаря его способности трудиться и разумно рисковать. И с этим условием развития капитализма в России было не все в порядке. Здесь, напротив, до XX века господствовали иные идеологические установки: православие, самодержавие, соборность, об щинность. Особую роль в консервации нерыночной идеологии сыграла ортодоксальная православная церковь, оказавшаяся неспособной к ка кой-либо прогрессивной эволюции» [27].

В России рыночная система в жизни общества никогда не играла столь существенной роли, как на Западе, и, думается, именно потому ученые-обществоведы не уделяли ей большого внимания, уверенные в том, что прогрессивные изменения лежат в другом измерении. Несом ненно, академик Д. Лихачев осознавал, что в стране господствовала ко мандная система, бороться с которой и что-то изменять можно было, только изменяя общественное сознание, повышая культурный уровень общества. Основным мотивационным механизмом отечественной сис темы являлось принуждение, а в крайнем варианте — насилие, которое он испытал на себе. Все вместе взятые соображения не вызывали у уче ного стремления вторгаться в решение чисто экономических проблем.

Но с точки зрения изменения институтов общества, оказывающих влия ние на создание благоприятной экономической среды, его работы име ют существенное значение.

Без лихачевских идей вряд ли возможно решение таких проблем, как воссоздание в новых условиях корпоративной культуры и этики, фор мирование новой трудовой морали, социальной ответственности бизне са и др. В этой связи закономерно, что научные воззрения Д. Лихачева оказались востребованными в дискуссиях экономистов в конце ХХ — начале XXI века. К примеру, ни одни из традиционных майских чтений СПбГУП, приуроченных к Дням славянской письменности и культуры, не обходились без таких дискуссий с обсуждением лихачевских идей на экономических секциях [28].

Об экономических воззрениях академика Дмитрия Лихачева Казалось бы, мировая экономика накопила к настоящему времени до статочный опыт трансформаций от командно-административной к ры ночной системе. С небольшими вариациями его прошли десятки стран.

Но российская ситуация стала уникальной. «Пробуксовка»» рыночных реформ и трагические социальные катаклизмы переходного периода усилили сомнения в том, что в России развитие рынка может быть ло комотивом перемен. Анализируя причины неудач, крупнейшие отечест венные специалисты — и теоретики, и практики — стали ощущать необ ходимость более основательной увязки регулирования развития эконо мики с социальным, ментальным и (шире) общекультурным контекстом [29]. По сути, отечественная экономическая система снова оказалась командной, а рынок — всего лишь одним, далеко не решающим инсти тутом системы. В этой ситуации воровство и коррупция выглядят как экономические категории, тогда локомотивом экономики следовало бы провозгласить мораль и право.

Впрочем, тезис неолибералов о том, что сначала мы произведем эко номические реформы и создадим процветающую экономику, а затем к ней «подтянутся» нравственность и культура, вызывал у многих спе циалистов сомнения еще в период существования Советского Союза.

Утопичность этой концепции стала очевидной уже в знаменитой про грамме Г. Явлинского «500 дней» [30]. Даже самым доброжелательным аналитикам стало понятно, что любые экономические реформы, тем бо лее предполагающие переход от социалистического, командно-админи стративного уклада хозяйственной жизни к рыночному укладу, невоз можно осуществить директивными методами, близкими по духу мето дам военного коммунизма.

В последнее время идеи либерализма подвергаются все более серь езной критике. Причем не только в России, но и на Западе. К примеру, профессор Массачусетского университета (США) Дэвид М. Котц пи шет: «Торжество неолиберализма в течение последних двадцати пяти лет парадоксально, ибо его принципы не согласуются с историческим опытом, прежде всего в области экономического развития и экономиче ской трансформации. Если рассмотреть процесс экономического разви тия, то даже в истории стран — основных столпов неолиберализма — США и Великобритании — не находится подтверждения их сегодняш ним поучениям.

Традиционно считается, что Великобритания достигла промышлен ного превосходства на рубеже XVIII–XIX веков благодаря проведению политики свободной торговли (Laissez-faire). Однако, как показал Чан Хажун, в критический период, когда в ходе промышленной революции Великобритания догоняла своих соперников на континенте, государ ство активно вмешивалось и во внутреннюю экономическую политику, и во внешнюю торговлю страны в целях продвижения экономических Разд ел II. Культурология и классические отрасли знания интересов Великобритании. В США в XIX в. государство устанавли вало высокие тарифы и активно инвестировало в развитие националь ной транспортной системы, что способствовало выдвижению США из положения аграрной страны на позиции лидирующей промышленной державы мира к концу столетия. Свободная торговля и неолиберализм в целом стали поощряться в обоих случаях только после того, как стра ны стали настолько сильными в экономическом отношении по сравне нию со своими конкурентами, что уменьшение роли государства во всех странах стало служить средством продления экономического лидерства доминирующей державы» [31].

Академик Д. С. Львов справедливо констатирует: «Для наших ли берал-реформаторов так и остался непонятым исходный тезис подлин ных реформ — в ходе их осуществления надлежит не только перестро ить саму реальность — экономику, но и скорректировать субъективное отношение людей к этой реальности, то есть трансформировать образ социального мира, который превалирует в сознании наших сограждан»

[32]. Понятно, что «трансформировать образ» — это задача социально психологическая, а в более широком смысле — задача, решение которой лежит в сфере культуры.

Как экономика связана с культурой? Что здесь первично и что вто рично? В каком соотношении эти сферы находятся? Эти вопросы для современной экономической теории становятся одними из центральных.

И оказывается, что научное наследие Д. С. Лихачева в поиске ответов на них, в осмыслении сегодняшних российских реалий может быть да леко небесполезным.

Советская идеология и вслед за ней наука утверждали верховенство материального начала над духовным: «бытие определяет сознание», «сфера производства — это базис, а культура — надстройка» и т. д.

В тот период Дмитрий Сергеевич стремился официальной точке зрения не противоречить. «Экономический подъем вызывал подъем культуры, вел к дальнейшему развитию культуры...» [33], — писал он в 1979 году, видимо, памятуя о пребывании в Соловецком лагере на заре собствен ных научных изысканий.

Однако после прекращения идеологического диктата в науке и об щественной жизни мы получили возможность познакомиться с иными его высказываниями. В постсоветский период стало очевидно, что на самом деле, по Лихачеву, культура — основа экономики, а не наоборот.

Показательно выступление Дмитрия Сергеевича на заседании президиу ма Российского фонда культуры в 1992 году: «У нас нет культурной про граммы — есть экономическая, военная, а вот культурной нет, — гово рил он. — Хотя культуре принадлежит первенствующее место в жизни народа и государства» [34]. Возможно, многие увидят в этой позиции некий полемический перехлест. Однако, если учесть, что академик при Об экономических воззрениях академика Дмитрия Лихачева держивается классического определения культуры, его мнение заслужи вает серьезного осмысления.

Оказалось, что на самом деле Дмитрий Сергеевич и на сравнитель но ранних этапах своей научной биографии интересовался значитель но более широким кругом явлений, нежели памятники культуры Древ ней Руси. Характерен следующий фрагмент одного из его выступлений в 1998 году: «Я помню, как говорил с академиком Николаем Иванови чем Вавиловым, который утверждал, что Россия — северная страна, а для северной страны наиболее подходящей формой земледелия явля ется частное хозяйство;

за это он и поплатился (курсив мой. — А. З.)»

[35]. Видимо, горький личный опыт и сломанные судьбы многих вели ких российских ученых побудили Дмитрия Сергеевича не афишировать существенную часть своих воззрений в советское время. Он не хотел становиться диссидентом.

Следует отметить, что приведенное выше высказывание академика о ведущей роли культуры носило не декларативно-популистский харак тер, а вытекало из всей системы научных взглядов ученого, из его фи лософии, миропонимания. По всей видимости, он был скорее идеали стом, нежели материалистом. Во всяком случае, знаменитому постула ту «бытие определяет сознание» он предпочитал альтернативный, едва ли не противоположный взгляд. По крайней мере, Д. С. Лихачев считал, что материя не должна преобладать над духом, что она — «низменное начало». В этой связи ученый публично восстает против утрирования роли социально-экономического детерминизма в историческом разви тии. «70 лет нас воспитывали в пессимизме, в философских учениях пессимистического характера. Ведь марксизм — это одно из самых от чаянно пессимистических учений. Материя преобладает над духом, над духовностью — одно это положение говорит уже о том, что материя, то есть низменное начало, первична, и с этой точки зрения разбирались все литературные, художественные произведения;

в основе всего иска ли классовую борьбу, то есть ненависть. И на этом воспитывалась наша молодежь. Что же удивляться, что у нас в отношении нравственности установились пессимистические нормы... Но дело не только в том, что материя не является основой духовности, а в том, что сами законы, которые предписывает наука, порождают этот пессимизм. Если от воли человека ничего не зависит, если история идет своими путями, неза висимо от человека, то ясно, что человеку не за что бороться, а значит, и не нужно бороться. Я лично верю в случайность в истории, то есть я верю в волю человека.... Нас ждет то, что мы сделаем сами, потому что таких законов, которые бы вели нас по строго определенному пути и не давали никуда отклониться, в истории нет» [36].

Разумеется, эта цитата, вырванная из общего эмоционального кон текста устной научной дискуссии, не должна трактоваться как полное Разд ел II. Культурология и классические отрасли знания отрицание Д. С. Лихачевым закономерностей исторического развития.

В целом ряде научных работ академик таковые закономерности не толь ко признает, но и опирается на них в своих теоретических построени ях. Например, когда речь идет о реформах Петра, которые, по Лихаче ву, «были подготовлены не только явлениями XVII в. Эта эпоха явилась закономерным результатом всего развития русской культуры, начавшей переходить от средневекового типа к типу Нового времени» [37].

По всей видимости, Дмитрий Сергеевич протестует лишь против ги перболизации материальных факторов развития в ущерб духовно-нрав ственным, культурным.

Характерно и принципиально, что для Лихачева понятие ценностей носит культурный характер. «Под культурными ценностями, — пишет он, — подразумеваются не только отдельные объекты — памятники ар хитектуры, скульптуры, живописи, письма, печати, археологии, при кладного искусства, музыки, фольклора... традиции и навыки в области искусства, науки, образования, поведения, обычаев, культурных инди видуальностей народов, групп населения, отдельных людей и т. д....

Культура представляет главный смысл и главную ценность существова ния как отдельных народов и малых этносов, так и государств. Вне куль туры самостоятельное существование их лишается смысла» [38]. Поня тие ценностей у него не связано напрямую с материальным или немате риальным характером явлений и уж тем более с денежным.

Финансовая деятельность в контексте взглядов ученого имеет ха рактер третьестепенный, подчиненный. Тема финансов у Д. С. Лихаче ва вообще возникает только как своего рода реакция на «импульсы» из «мира денег» — там и тогда, где и когда речь заходит о необходимости поддержки культуры со стороны государства. «Культура во всех ее фор мах, — считает он, — имеет право на финансовую поддержку со сто роны государства: поддержку образования и охрану культурных ценно стей, в первую очередь, и культуры всех этносов, проживающих на тер ритории государства.... Самоокупаемость культуры (или отдельной ее части) может быть декретирована в тех случаях, когда она не ведет к снижению качества произведений культуры. “Самоокупаемая” культура является такой культурой, которая оказывается материально и духовно полезной в целом, воздействует положительно на общество, поднимая его нравственность и умственный потенциал людей» [39].

Дмитрий Сергеевич так обосновывает эту свою позицию: «Куль тура не может существовать без дотаций со стороны государства. Она дает свой невидимый “доход” в виде уважения со стороны других го сударств, роста нравственности, любви к своей стране, упорядочения общественной жизни. А главное — управление страной становится более умным, ибо умным народом легче управлять умно: увеличива ется предсказуемость. Когда говорят, что каждый народ достоин свое Об экономических воззрениях академика Дмитрия Лихачева го правительства, то понимать это следует не в том смысле, что народ сам себя как бы наказывает своим правительством, а в том смысле, что стране с низкой культурой необходимо особое управление (сильные ка рательные органы, особое законодательство, предусматривающее пре ступления, немыслимые в культурном обществе, сложные системы го лосования и т. д.)» [40]. Квинтэссенцией его культуроцентризма являет ся следующее высказывание: «...Россия — великая страна. Великая не своими территориями, не военной славой, даже не промышленностью и сырьевыми запасами, а прежде всего своей тысячелетней культурой, давшей миру бессмертные произведения литературы, архитектуры, му зыки, изобразительного искусства» [41].

Если для философских воззрений академика Д. С. Лихачева мате рия низменна, вторична по отношению к духу, к духовному, то Лиха чев-культуролог относится к материальной стороне жизни совершенно иначе. Думается, его нельзя упрекнуть в пренебрежительном или уничи жительном отношении к производству, торговле, финансово-экономиче ской деятельности. Данную сферу он рассматривает как полноправную часть культуры наряду с литературой, искусством, инженерно-техни ческой сферой, бытом и др. (Другое дело, что литература и искусство в силу основного научного профиля привлекают его внимание в первую очередь.) Характерно, к примеру, что в контексте разговора об архитектуре Петербурга торговые ряды, приказы, рынки естественным образом на ходятся для него в едином культурном пространстве вместе с Адмирал тейством, Меншиковским дворцом и православными храмами. Петер бургская торговля выступает здесь органичной частью русской культуры.

«“Двенадцать коллегий” — это сеть, анфилада зданий, примыкающих друг к другу по тому типу, как примыкали приказы в Москве.... Еще одна особенность русских городов, ярко выраженная в Петербурге, — гостиные дворы, характерные для Архангельска, Новгорода, Костромы, Ярославля, Калуги и многих других русских городов. Все они имели солидные торговые центры в виде гостиных дворов. В Петербурге их несколько: большой Гостиный Двор (угол Невского проспекта и Садо вой), Апраксин двор, Никольский двор, Андреевский рынок и так далее.

Наличие гостиных дворов в Петербурге придавало его торговле вид и характер, типичные для русских городов. Русский характер придавал ся Санкт-Петербургу и русскими церквами...» [42]. Делясь своими дет скими впечатлениями, ученый рассказывает: «В Петербург часто при езжали крестьяне, главным образом Олонецкой, Ярославской, Новго родской, Архангельской и прочих губерний. Лодки с северной глиняной посудой и игрушками въезжали в Лебяжью канавку, Мойку, Фонтанку и здесь торговали привезенным. Крестьяне, приходившие в город на за работки, приводившие барки с кирпичом и дровами, создавали особый Разд ел II. Культурология и классические отрасли знания колорит Петербурга, связанного со всеми другими частями России вод ным транспортом. Одним словом, Петербург как город — не просто ев ропейский, он явно русско-европейский город» [43].

Ломка советского социально-экономического уклада жизни прихо дится на завершающий период жизни Д. С. Лихачева. 90-е годы — осо бо трудное время для отечественной интеллигенции. Кажется, чуть ли не вся страна круто поворачивается от духовной жизни, культуры к проб лемам материального обогащения. Дмитрию Сергеевичу уже за восемь десят. Он глубоко переживает постигшую страну социальную катаст рофу, испытывает разочарование и боль от сознания неисчислимых бед и лишений, которые приносят хаотичные и непродуманные реформы миллионам простых людей. И, вместе с тем, пытается выработать свою позицию по отношению к новым российским реалиям.

В это время в его воззрениях проявляется удивительное и заслужи вающее серьезнейшего осмысления уже нашим поколением сочетание либеральных идей с социальной ориентированностью, трудно совмести мой с произошедшей в XX веке поляризацией основных экономических моделей. Выясняется, что Д. С. Лихачев с большой симпатией и сочув ствием относится к крестьянству. «Кстати, крестьянство всегда стояло костью в горле у правительства, — констатирует он. — Крестьяне были свободны — они сеяли хлеб, продавали его кому хотели, назначая свою цену и т. д. До сих пор власти противодействуют созданию фермерско го слоя, потому что фермерство — это свободное предпринимательство (курсив мой. — А. З.) огромных масштабов и никто не сможет в него вмешаться. Возрождение крестьянства очень важно, без этого положе ние в стране не улучшится... Закон о земле до сих пор не принят из опа сения, что она вновь попадет в руки чиновников. Чиновник не может любить землю — ее может любить только крестьянин, который непо средственно, мускульно ее чувствует, знает, что от того, как он пашет и удобряет, зависит благосостояние его детей и внуков, к которым его зем ля перейдет. Она должна непременно переходить по наследству, чтобы в стране сформировался класс землепашцев» [44]. В другом выступле нии Д. С. Лихачев снова возвращается к этому тезису: «В течение тыся чи лет Россия была связана с земледелием. Недаром существовал культ земли, земледельческие праздники... Создать и упорядочить земельный кодекс — первая, самая важная задача, потому что когда в нашей стра не будет упорядочено земледелие, когда будут законы, которые твердо гарантируют право на землю ее владельцу и его наследникам, тогда не будет и голода в России» [45].

Дмитрий Сергеевич не возражает и против введения платного выс шего образования при определенных условиях. В 1993 году, основатель но познакомившись с деятельностью Гуманитарного университета про фсоюзов, он становится его почетным доктором. В силу сложившихся Об экономических воззрениях академика Дмитрия Лихачева обстоятельств (прекращения бюджетного финансирования) СПбГУП был вынужден с 1992 года первым в стране ввести платное обучение.

Журналисты не преминули расспросить ученого о его отношении к это му факту. Ответ был таков: «...если у родителей есть возможность запла тить за воспитание собственных детей, за обучение в этом университе те, то это лучший способ потратить деньги, получить от них достойную отдачу» [46]. Уже в таком ответе проявляется убежденность Д. С. Ли хачева в важности социальной ориентированности механизмов эконо мического развития.

Нетрудно заметить, что эти его идеи полностью совпадают с сущест вующими в экономической науке положениями о человеческом капита ле. Понятие человеческого капитала, как известно, ввел еще А. Смит, который понимал его как капитализированную ценность приобретенных и полезных способностей всех жителей, членов общества. В книге «Эко номикс», написанной С. Фишером, Р. Дорнбушем и Р. Шмалензи, дано следующее определение: «Человеческий капитал — мера воплощения в человеке способности приносить доход. Человеческий капитал вклю чает врожденные способности и талант, а также образование и приобре тенную квалификацию» [47]. Затраты на образование или обучение че ловека, полагал А. Смит, можно рассматривать как капиталовложения в его способность зарабатывать в будущем, аналогичные вложениям в ве щественный капитал [48]. Эффективность таких инвестиций резко воз растает в условиях современной научно-технической революции.

Совершенно отчетливо соответствующие аспекты лихачевских воз зрений проявляются в проекте «Декларации прав культуры» — докумен те, ставшем по сути научным и нравственным завещанием академика [49].


Понимая, что огромное количество культурных ценностей в мире сегодня сосредоточено в руках частных владельцев, Д. С. Лихачев пред лагает международному сообществу принять следующий постулат: «Все произведения культуры должны быть доступны для бесплатного обозре ния...» [50]. Заметим, что верный своему пониманию ценностей, ученый и здесь проявляет равнодушие к материальным благам. Его волнует сов сем другое — коммерциализация культурной жизни, способствующая распространению низкопробных, а зачастую и антигуманных проявле ний. В этой связи академик выражает «...озабоченность усиливающейся экспансией антигуманных явлений массовой коммерческой культуры, угрожающих самобытности национальных культур и культурному раз витию человечества в целом» [51]. Культура во всем мире должна охра няться государствами и быть общедоступной, поскольку «...является основой социального и экономического развития народов, государств и цивилизаций, духовного и нравственного возвышения человека» [52].

По Лихачеву, культурное развитие и культурная солидарность в со вокупности с экономической и политической интеграцией современного Разд ел II. Культурология и классические отрасли знания мирового сообщества могут составить залог толерантности, взаимопони мания и демократии, стать условием предотвращения войн и насилия [53].

Дмитрию Сергеевичу удалось предвосхитить одну из самых перспек тивных тенденций развития современной экономической мысли, а имен но — синтез лучших сторон либерального и социально ориентированно го подходов на основе совершенствования государственного воздействия на экономику и социальную жизнь. «Либеральные системы Запада...

не видят сегодня экономику вне государственного регулирования, — пи шет профессор Е. Ф. Чеберко и продолжает: — изменение форм государ ственного воздействия на экономику ни в коей мере не наносит ущер ба становлению цивилизованного рынка» [54]. Разумеется, речь идет о том государственном воздействии, которое стало по мере исторического развития одной из высочайших форм цивилизованной человеческой дея тельности, о государственном воздействии как своего рода достижении социально-экономического развития общества.

Современная экономическая мысль России настойчиво ищет пути такого синтеза. В качестве одного из ярчайших примеров назовем хотя бы концепцию академика Л. И. Абалкина («Теория исторического син теза — предпосылка разработки долгосрочной стратегии»), изложенную в одном из номеров журнала «Вопросы экономики» [55]. В рамках дан ной концепции он предлагает «обобщить человеческий опыт за послед ние два — два с половиной века со времен промышленной революции и начала становления гражданского общества» [56] и одновременно вы деляет три глобальных мегатренда, последний из которых (по порядку, но не по значению) — учет особенностей цивилизационного устройства общества. Л. Абалкин в этой связи пишет: «К сожалению, особенности цивилизационного устройства общества пока изучены крайне недоста точно.... цивилизационные особенности устойчивы и изменяются крайне медленно. Но до настоящего времени механизм или генетиче ский код, с помощью которого осуществляется воспроизводство данно го цивилизационного типа и который включает в себя культуру, тради ции, верования, семейные предания и многое другое, все еще остается загадкой» [57].

Думается, изучение научного наследия Дмитрия Лихачева и, если более объемно, расширение на этой базе междисциплинарного диалога наук, может способствовать преодолению указанной проблемы.

...Рассматривая историю человечества как непрерывный процесс борьбы культуры с дикостью, Добра со Злом, академик Дмитрий Сер геевич Лихачев отмечает, что развитие культуры протекает совершенно по иным законам, нежели жизнь природы. Если в природе верх одер живает сильнейший, подтверждая законы дарвинизма, то в культуре не уклонно побеждает Человеческое начало. Оно пробивается как трава сквозь асфальт, не взирая на вытаптывание. В этой связи, оперируя по Об экономических воззрениях академика Дмитрия Лихачева нятиями выдающегося ученого-гуманитария, можно утверждать, что культура неизбежно одержит победу над дикостью и в экономической сфере жизни общества.

Примечания 1. О праздновании 100-летия со дня рождения академика Д. С. Лихачева :

Указ Президента Рос. Федерации от 14 февр. 2006 г. № 110 // Собр. законода тельства Рос. Федерации. 2006. № 8 (20 февр.). С. 906.

2. Проблемы сохранения и изучения культурного наследия : к 100-летию ака демика Д. С. Лихачева : материалы науч. сессии. Москва, 20 дек. 2006 г. / РАН, Отд-ние ист.-филол. наук ;

отв. ред. А. П. Деревянко. М. : УОП Ин-та этнологии и антропологии РАН, 2006 ;

Гуманитарные проблемы современной цивилиза ции : VI Междунар. Лихачевские науч. чтения, 26–27 мая 2006 г. / РАН, РАО, Конгресс петербургской интеллигенции, СПбГУП ;

сост. и отв. ред. Г. М. Бир женюк. СПб. : СПбГУП, 2006 ;

Культурное наследие Древней Руси : III Лиха чевские чтения : Междунар. науч. конф., Санкт-Петербург, 27–30 нояб. 2006 г. ;

Роль духовного наследия Д. С. Лихачева в воспитании подрастающего поколе ния в сфере художественного образования : Междунар. науч.-практ. конф. Моск ва, 19–20 дек. 2006 г. [организаторы: МГУКИ и др.] и др.

3. Лихачев Д. С. Избранные труды по русской и мировой культуре. СПб. :

СПбГУП, 2006 ;

Он же. Воспоминания. Раздумья. Работы разных лет : [в 3 т.] / сост. О. В. Панченко, М. А. Федотова, И. В. Федорова. СПб. : Арс, 2006 ;

Он же.

Заветное [сб.] / автор проекта и сост. А. А. Лиханов ;

вступ. слово Д. А. Гранина.

М. : Издат., образ. и культ. центр «Детство. Отрочество. Юность», 2006 ;

Он же.

Избранное: мысли о жизни, истории, культуре / сост., подгот. текста, вступ. ст.

Д. Н. Бакуна. М. : Рос. фонд культуры, 2006 ;

Он же. Письма о добром / предисл.

пред. Совета Федерации Федер. собр. Рос. Федерации С. М. Миронова. СПб. :

Logos, 2006 ;

Он же. Раздумья о России. 3-е изд. СПб. : Logos, 2006.

4. Площадь Д. С. Лихачева : [сайт] / СПбГУП. URL: http://www.lihachev.ru (дата обращения: 26.11.2010) ;

Год академика Лихачева [Электронный ресурс] / Междунар. благотвор. фонд им. Д. С. Лихачева. URL: http//likhachev100.lfond.

spb.ru (дата обращения: 26.11.2010).

5. Д. С. Лихачев — Университетские встречи. 16 текстов / науч. ред. А. С. За песоцкий. СПб. : СПбГУП, 2006.

6. См. например: Гусейнов А. А., Запесоцкий А. С. Культурология Дмитрия Лихачева : коммент. к кн. Д. С. Лихачева «Избранные труды по русской и миро вой культуре». СПб. : СПбГУП, 2006 ;

Запесоцкий А. С. Дмитрий Лихачев: мно гогранность научного наследия. СПб. : СПбГУП, 2006. (Избр. лекции Ун-та ;

Вып. 47) ;

статьи А. С. Запесоцкого: Д. С. Лихачев — выдающийся гражданин, просветитель, ученый // Вестник РАН. 2006. Т. 76, № 11. С. 1026–1030 ;

О фи лософской составляющей воззрений Дмитрия Лихачева // Вопросы философии.

2006. № 12. С. 95–98 ;

Нам предстоит узнать Дмитрия Лихачева // Вопросы куль турологии. 2006. № 8. С. 9–13 ;

Академик Лихачев: взгляд из XXI века // Наука и жизнь. 2006. № 12. С. 16–21 ;

и др.

Разд ел II. Культурология и классические отрасли знания 7. Янин В. Л. Век Лихачева // Проблемы сохранения и изучения культурного наследия. С. 8 ;

Запесоцкий А. С. Дмитрий Лихачев — многогранность научно го наследия // Там же. С. 26.

8. См.: Библиография работ Д. С. Лихачева // Запесоцкий А. С. Дмитрий Ли хачев — великий русский культуролог. СПб. : СПбГУП, 2007. С. 215–290. (Но вое в гуманит. науках ;

Вып. 21).

9. Лихачев Д. С. Великое наследие. Классические произведения литературы Древней Руси. М. : Современник, 1979. Гл. : «Слово о полку Игореве». С. 165.

10. Лихачев Д. С. Культура русского народа X–XVII вв. М. ;

Л. : Изд-во АН СССР, 1961. Гл. : Русская культура после татаро-монгольского нашествия до об разования русского централизованного государства. С. 42.

11. Лихачев Д. С. Возникновение русской литературы. М. ;

Л. : Изд-во АН СССР, 1952. Гл. : «Слово о полку Игореве» в становлении русской литературы. С. 182.

12. Тиханова М. А., Лихачев Д. С. Оборона древнерусских городов. Л. : ОГИЗ:

Госполитиздат, 1942. Гл. : Киев — мать городов русских. С. 18.

13. Курбатова З. Ю. Воспоминания о Д. С Лихачеве // Дмитрий Лихачев и его эпоха. Воспоминания. Эссе. Документы. Фотографии / сост. и отв. ред.

Е. Водолазкин. СПб. : Logos, 2002. Разд. : Дом. С. 40.

14. Гранин Д. А. Он был министром той культуры, которой власть не зани мается / беседу вел М. Рутман // ОченьUM. 2006/2007. № 1. Спец. вып. : к 100 летию со дня рождения Д. С. Лихачева. С. 22.

15. Лихачев Д. С. Интеллигенция — интеллектуально независимая часть общества : [выступ. на дискуссии «Судьба российской интеллигенции», 23 мая 1996 г. Дворец Белосельских-Белозерских] // Д. С. Лихачев — Университетские встречи. 16 текстов. С. 38.

16. Пайпс Р. Россия при старом режиме. М., 1993.

17. Галаган А. А. История предпринимательства российского. От купца до банкира. М. : Ось-89, 1997.

18. Гусейнов Р. История экономики России: учеб. пособие. М.: ИВЦ «Мар кетинг» : ООО «Изд-во ЮКЭА», 1999. С. 216.

19. Ляско К. Доверие и трансакционные издержки // Вопросы экономики.

2003. № 1.

20. Шаститко А. Предметно-методологические особенности новой инсти туциональной экономической теории // Вопросы экономики. 2003. № 1.

21. Бляхман Л. С. Фирма и структурные реформы в России: реальность и мифы // Мир фирмы : сб. науч. ст. / под ред. И. П. Бойко, Л. С. Бляхмана, Е. Г. Черновой. СПб. : ОЦЭиМ, 2005. Вып. 1. С. 46.

22. Там же. С. 46–47.

23. Роббинс Л. Предмет экономической науки // Thesis: теория и история эко ном. и соц. ин-тов и систем : альм. 1993. Т. 1, вып. 1. С. 18.


24. Рязанов В. Т. Антропологический принцип в экономике // Вестник С.-Петерб. ун-та. Сер. 5 : Экономика. 2006. Вып. 1. С. 4.

25. Там же. С. 13.

Об экономических воззрениях академика Дмитрия Лихачева 26. Beбep М. Избранные произведения : пер. с нем. / сост., общ. ред. и по слесл. Ю. Н. Давыдова. М. : Прогресс, 1990. С. 77.

27. Гусейнов Р. Указ. соч. С. 202.

28. См., например: Окрепилов В. В. Высокое качество как выражение про гресса культуры // Мир гуманитарной культуры академика Д. С. Лихачева :

II Междунар. Лихачевские науч. чтения, 23–24 мая 2002 г. СПб. : СПбГУП, 2003.

С. 15–17 ;

Каменецкий В. А. Экономика и культура (к соотношению главного и второстепенного) // Образование в условиях формирования нового типа культу ры : III Междунар. Лихачевские науч. чтения, 22–23 мая 2003 г. СПб. : СПбГУП, 2003. С. 188–191 ;

Богомолов О. Т. Экономика и культура // Культура и глобаль ные вызовы мирового развития : V Междунар. Лихачевские науч. чтения, 19– 20 мая 2005 г. СПб. : СПбГУП, 2005. С. 9–12 ;

Каширин В. И. Философия эко номики: синтез экономики и цивилизационного детерминизма // Гуманитарные проблемы современной цивилизации : VI Междунар. Лихачевские науч. чтения, 26–27 мая 2006 г. СПб. : СПбГУП, 2006. С. 279–280 ;

Рубинштейн А. Я. Культура в условиях административной и бюджетной реформ // Там же. С. 303–309.

29. См.: Некипелов А. Д. Гуманитарное образование и реформы // День науки в Санкт-Петербургском Гуманитарном университете профсоюзов : материалы ежегод. Междунар. науч.-практ. конф. «Гуманитарная культура как фактор пре образования России», 20–21 мая 1999 г. СПб. : СПбГУП, 2000. С. 20–21 ;

Арба тов Г. А. Экономика и современность // Мир гуманитарной культуры академика Д. С. Лихачева : Междунар. Лихачевские науч. чтения, 24–25 мая 2001 г. СПб. :

СПбГУП, 2001. С. 134–135 ;

Петраков Н. Я. Опора на интеллигенцию — залог вы хода России из кризиса // Там же. С. 14–15 ;

Львов Д. С. Нравственная экономика // Свободная мысль–XXI. 2004. № 9. С. 24–36 ;

Богомолов О. Т. Экономика и обще ственная среда // Экономическая наука современной России. 2005. № 4. С. 7–17.

30. Переход к рынку // РГ, образ. совмест. решением М. С. Горбачева и Б. Н. Ельцина, авг. 1990, Москва, Архангельское / подгот. С. Шаталиным, Г. Явлинским [и др.]. М. : Б. и., 1990. Ч. I : Концепция и Программа.

31. Котц Д. М. Государство и экономическая трансформация: россий ский и китайский опыт перехода к рыночной экономике // Вестник С.-Петерб.

ун-та. Сер. 5 : Экономика. 2005. Вып. 2. С. 48–49.

32. Львов Д. С. Экономика и жизненный мир человека // Гуманитарные проб лемы современной цивилизации : VI Междунар. Лихачевские науч. чтения. С. 26.

33. Лихачев Д. С. Великое наследие. СПб., 1997. С. 165.

34. Лихачев Д. С. «Язык указов мне глубоко чужд...» : из выступ. Д. С. Ли хачева на президиуме Российского фонда культуры. 1992 год // Наше наследие.

2001. № 59–60. С. 97.

35. Лихачев Д. С. Нас ждет то, что мы сделаем сами : [выступ. на дискус.

«Россия во мгле: оптимизм или отчаянье?», 15 окт. 1998 г. Дворец Белосельских Белозерских] // Д. С. Лихачев — Университетские встречи. 16 текстов. С. 72.

36. Там же. С. 69–70.

37. Лихачев Д. С. Петровские реформы и развитие русской культуры // Лиха чев Д. С. Избранные труды по русской и мировой культуре. С. 168.

Разд ел II. Культурология и классические отрасли знания 38. Лихачев Д. С. Декларация прав культуры : проект идей : впервые пред ставлена в СПбГУП на Дне знаний 1 сент. 1995 г. // Д. С. Лихачев — Универси тетские встречи. 16 текстов. С. 29.

39. Там же. С. 30.

40. Лихачев Д. С. Великая культура примирительна по своей сути : речь на Междунар. науч.-практ. конф «Гуманитарная культура как фактор преобразо вания России», 22–23 мая 1997 г. // Д. С. Лихачев — Университетские встречи.

16 текстов. С. 52.

41. Там же. С. 50.

42. Лихачев Д. С. Петербург в истории русской культуры : акт. лекция, прочит.

19 мая 1993 г. в день вручения Д. С. Лихачеву диплома и мантии Почетного докто ра СПбГУП // Д. С. Лихачев — Университетские встречи. 16 текстов. С. 13–14.

43. Там же. С. 15.

44. Лихачев Д. С. Спешите учиться : интервью 22 апр. 1998 г. Кабинет Д. С. Лихачева в Пушкинском Доме // Д. С. Лихачев — Университетские встре чи. 16 текстов. С. 62.

45. Лихачев Д. С. Нас ждет то, что мы сделаем сами. С. 71, 72.

46. Лихачев Д. С. Спешите учиться. С. 67.

47. Фишер С., Дорнбуш Р., Шмалензи Р. Экономика = Economics / пер. с англ., общ. ред. и предисл. Г. Г. Сапова. М. : Дело, 1993. Гл. 17 : Человеческий капитал и профсоюзы. С. 303.

48. Смит А. Исследования о природе и причинах богатства народов // Анто логия экономической классики. [Т. 1]: В. Петти, А. Смит, Д. Рикардо. М. : Эко нов-Ключ, 1993. С. 165.

49. Декларация прав культуры : (проект). СПб. : СПбГУП, 1996 ;

Деклара ция прав культуры : [окончат. вариант, разраб. коллективом ученых СПбГУП под науч. рук. Д. С. Лихачева] // Д. С. Лихачев — Университетские встречи. 16 тек стов. С. 81–90 ;

Декларация прав культуры : [окончат. вариант, разраб. коллекти вом ученых СПбГУП под рук. Д. С. Лихачева] // Лихачев Д. С. Избранные тру ды по русской и мировой культуре. С. 388–397.

50. Лихачев Д. С. Декларация прав культуры (проект идей). С. 33.

51. Декларация прав культуры [окончат. вариант, разраб. коллективом уче ных СПбГУП под науч. рук. Д. С. Лихачева] // Д. С. Лихачев — Университет ские встречи. 16 текстов. С. 82.

52. Там же. С. 81.

53. Там же. С. 82.

54. Чеберко Е. Ф., Бобров А. В. Совершенствование управления государ ственным сектором экономики. СПб. : Изд-во СЗАГС, 2005. С. 18–21.

55. Абалкин Л. Размышления о долгосрочной стратегии, науке и демокра тии // Вопросы экономики. 2006. № 12. С. 16–17.

56. Там же. С. 16.

57. Там же. С. 17.

Раздел III КУЛЬТУРА И ОБРАЗОВАНИЕ ОБРАЗОВАНИЕ И КУЛЬТУРА:

ПРОБЛЕМЫ РОССИЙСКОЙ МОДЕРНИЗАЦИИ* В ходе российских трансформаций постсоветского двадцатилетия образование и культура постоянно меняются. Применительно к данно му процессу в отечественном общественном мнении сегодня сложились две картины реальности. Одна воспроизводится телевидением и рядом прочих СМИ: руководство модернизирует страну сообразно вызовам времени, стремясь вывести Россию на передовые позиции в глобальной конкуренции;

решению этой задачи подчинены национальный проект «Образование», инициатива «Наша новая школа», регулярные заседа ния всевозможных советов, комиссий, новые, судьбоносные решения гос органов, масштабное финансирование и т. п. Другая картина — научная, складывающаяся постепенно из результатов разрозненных исследований ученых, данных госстатистики, понемногу просачивающихся в информа ционное поле. И эта картина весьма существенно не совпадает с первой.

Чтобы это заметить, не обязательно быть ученым. Писатели, деяте ли культуры и искусства, учителя, да и просто хорошо образованные, думающие люди самых разных профессий, жившие при советской вла сти, наряду со многими бесспорно позитивными переменами в жизни страны замечают симптомы опасных тенденций. Это касается в первую очередь квалификационного и духовно-нравственного облика подраста ющих поколений, вступающих во взрослую жизнь. Сегодня обществен ной практикой формируется качественно новый тип личности, стоящий на несколько ступенек ниже человека советской эпохи. Применительно к культуре в целом также налицо деградация, формирование иного, зна чительно более низкого типа культуры.

Обратимся к ситуации в образовании. Внимание общества в настоя щее время приковано к его технологическим атрибутам: ЕГЭ, бака лавр-магистр, изменение условий поступления в вузы и т. д. Но наибо лее существенные перемены заключаются совсем в другом — это цель и задачи воспитания. В основе прежней педагогики лежала советская Доклад на Секции философии, социологии, психологии и права Отделе * ния общественных наук РАН 28 апреля 2010 г. Печатается по тексту публика ции в журнале «Социология образования» (2010): см. № 87 Библиографического указателя.

Разд ел III. Культура и образование философия с ее пониманием человека — сущности и механизмов ста новления личности, идеального результата и т. д. Сообразно этому по ниманию строились педагогическая система и реализуемый ею педаго гический процесс, который в любом типе образовательного учреждения рассматривался как совместная деятельность воспитателя и воспитан ника, учителя и ученика. Принципиальное значение имели само воспи тание юного человека и его целесообразное включение в деятельность.

Педагогическая система конструировалась как система деятельности, где есть: субъект, объект, цель, задачи, содержание, форма, методы, прие мы, условия и др. Все части этой системы совершенствовались и приво дились во взаимное соответствие десятилетиями с учетом многовеково го опыта российской и мировой педагогики.

Наряду с педагогической системой конкретного учреждения суще ствовало и воплощенное на практике понятие системы образования как определенной сферы деятельности общества и государства. В нее вхо дили образовательные учреждения (дошкольные, школьные, средние специальные, высшие, «последипломные», досуговые и др.), органы уп равления образованием, научные учреждения, объединенные Академией педагогических наук, общественные организации и т. п. У этой системы были цели, единые для всей сферы образования, в той или иной степени обеспечивавшие ее согласованное воздействие на человека в процессе социализации и инкультурации.

Приблизительно двадцать лет назад образовательной системой Рос сии цели формирования личности были утрачены, но именно цель в пе дагогике является системообразующей. В отсутствие цели образование перестает быть системным и становится хаотичным. Размываются кри терии качества, утрачивается опора на предшествующий отечественный и международный опыт, связь с педагогической наукой и т. д.

К примеру, когда мы говорим о субъекте воспитания, следует иметь в виду, что даже в младших классах школы он не состоит из одного учи теля — это педагогический коллектив. А есть ли у нас сегодня в обра зовательном учреждении педагогический коллектив? На основе чего он может существовать? Только на основе общей цели. Нет цели — нет и педагогического коллектива. Без цели деятельности в системе исчеза ет субъект воспитания. Давно известно, что объект воспитания — уче ник — по мере участия в педагогическом процессе должен становиться субъектом самовоспитания, сознательно формировать в себе определен ные качества в ходе целенаправленной деятельности. Нет цели — нет и задаваемого целью результата. Таким образом, отсутствие цели превра щает эффективность образования в бессодержательное словосочетание.

Между тем государством в ходе реформирования образования факти чески осуществлена фальсификация цели деятельности педагогического коллектива. Вместо педагогической цели образовательным учрежде Образование и культура: проблемы российской модернизации ниям навязана цель предпринимательская, коммерческая — обогаще ния. В этой связи следует учитывать, что интеграция рыночных меха низмов в деятельность различных социальных институтов имеет различ ные пределы. Превышение пределов приводит к перерождению самих институтов. Именно это и происходит сегодня и со школой, и с вузом.

Образование теперь понимается государством как сфера услуг, набор коммерческих, рыночных институтов, предприятий по обслуживанию потребителя. Налицо исключительно крупная теоретическая ошибка, содержащая в корне неверное представление о сути образовательной деятельности. Сегодня она лежит в основе госуправления образованием и приводит к катастрофическим деформациям образовательной системы.

В более широком воспитательном контексте учреждения образова ния — это группа социальных институтов, действующих наряду с дру гими институтами в общем культурном пространстве. В ряду этих ин ститутов назовем семью, компанию сверстников, учреждения культуры, предприятия по организации досуга, институты гражданского общества, досуговые объединения по интересам, церковь и СМИ. Результирующий вектор влияния данных институтов на формирование личности скла дывается по-разному в зависимости и от индивидуальной жизненной траектории человека, и от специфики национальной культуры, и от кон кретных цивилизационных особенностей эпохи.

Российская академия образования систематически ведет исследова ния педагогических аспектов деятельности практически всех этих ин ститутов. Накоплен значительный эмпирический материал, прошедший необходимую теоретическую обработку. Результаты анализа выявили в числе острейших проблему оппозиции деятельности педагогического сообщества страны и ведущих отечественных СМИ. Выяснилось, что сегодня в России доминирует влияние на молодежь СМИ, в особенно сти — центральных каналов телевидения [1].

22 декабря 2008 года Общее собрание РАО приняло «Обращение Российской академии образования» к руководству страны, в котором говорилось: «В настоящее время, когда все внимание страны приковано к экономическому кризису, нам представляется особо важным подчерк нуть, что взросление уже нескольких поколений российской молодежи происходит в условиях другого, значительно более опасного кризиса — духовно-нравственного. К сожалению, мы не можем однозначно связы вать накопившиеся проблемы с экономическими трудностями, ошибка ми прошлого, особенностями переходного периода и т. п. Назрели мас штабные изменения всего духовно-нравственного пространства страны, системообразующим элементом которого в настоящее время являются СМИ, и в первую очередь — федеральные телеканалы».

Происходящее духовное перерождение страны создает угрозу ее будущему. Упомянем лишь некоторые симптомы беды. За последние Разд ел III. Культура и образование 15 лет катастрофически упал интерес детей к чтению, доля регулярно читающих сократилась с 50 до 18 %. В стране зарегистрированы десят ки тысяч несовершеннолетних, страдающих алкоголизмом;

алкогольные напитки употребляют более 80 % молодежи и почти 40 % школьников.

Доля курящих подростков за 15 лет утроилась. Среди наркоманов (около 3 млн человек) более 80 % — дети и молодежь. Средний возраст впер вые пробующих наркотики снизился с 17 до 14 лет.

Известно, что сегодня социализация молодежи определяется семьей, системой образования, компанией сверстников и СМИ. Задача воспита ния возложена фактически только на систему образования. И это в то время, когда в России обострились проблемы социального сиротства.

Около 30 % детей рождаются в незарегистрированных браках. За по следние 15 лет число детей-сирот возросло более чем на 75 %. Если в 1995 году на 21 млн школьников приходилось 450 тыс. детей-сирот, то в 2008 году на 13,3 млн школьников приходится уже более 900 тыс.

детей-сирот. Критически высок уровень насилия в отношении несовер шеннолетних, в том числе семейного насилия. В 2007 году соверше но 70 380 преступлений, сопряженных с насильственными действиями в отношении несовершеннолетних.

Хорошо известно, что особую роль в становлении юного челове ка играют общественные идеалы, примеры для подражания, символы, образцы поведения, понятия о добре и зле, плохом и хорошем поступ ке. Общество обязано формировать эталоны социализации и базовые социальные черты (язык, ценности, картина мира, нормы поведения), ориентировать молодежь на общественно одобряемые качества, модели деятельности. «Мера типичного, так же как и поощряемого или отвер гаемого, варьируется в разных слоях общества, в разных социальных группах. Но федеральные СМИ обязаны повышать уровень культурно го развития россиян, поддерживать эталоны. А они сегодня все чаще дестабилизируют, дезинтегрируют общество. Юношество противопо ставляется старшим, ученика отрывают от учителя» [2].

Объяснение этому феномену кроется в понимании сути «информа ционного общества». Современная практика перенесла центр тяжести с производства материальных предметов на производство смыслов, обра батывая человеческое сознание [3]. Среди важных черт информацион ного общества — не только увеличение объема доступной человеку ин формации, но и формирование индустрии манипулирования сознанием человека, пронизывающей все пространство культуры, доминирующей в ней почти безраздельно. Эта индустрия оттесняет на периферию станов ления личности юного человека и родителей, и учителя, и профессора.

Следует иметь в виду, что уже во второй половине XX века индуст рия манипулирования массовым сознанием, «фабрика смыслов» пере шла от рекламы товаров, работы с покупательским спросом к работе Образование и культура: проблемы российской модернизации с базовыми ценностями человеческого сознания. Теперь обработке под вергается мировоззрение, шкала ценностей, понятия добра и зла и т. д.

Но если вследствие такой обработки в сознании ученика, студента не сформировано, например, отношение к труду как к ценности, элементар ная передача знаний в образовательном процессе начинает пробуксовы вать. Уменьшается мотивация юношества к участию в этом процессе.

В целом сегодня в России формируется новый тип культуры, качест венно отличающийся от советского. Представляется уместным выска зать несколько соображений по поводу трансформаций минувшего два дцатилетия.

Первое из них касается самого понятия «трансформация». Понима ние этого термина достаточно точно сформулировано в современной науке как изменение системы не просто через эволюцию ее важнейших компонентов при сохранении основных свойств, а сущностная переме на системы, последовательный ее переход в иное состояние путем заме ны ключевых моментов на чужеродные: «Это можно было бы обозна чить термином “революция”, но последний слишком перегружен соци альными ассоциациями. Трансформация системы — это направленный процесс, который в отличие от революции в большей степени сокрыт от наблюдателя, ибо реализуется за счет встраивания в ее подсистем ные части чужеродных элементов, внешне не разрушающих систему, но постепенно заставляющих ее работать иным образом.... Одним из методов трансформации современной культуры является сознательное насаждение культурных стереотипов, которые изнутри способны стиму лировать... процессы трансформации всей системы культуры», — пишет В. В. Миронов [4].

Второе: пользуясь подходом, разработанным B. C. Степиным, сле дует отметить, что Россия завершает переход от традиционалистского к техногенному типу цивилизационного развития [5]. Разница этих ти пов — в базисных ценностях культуры, отражающих понимание чело века и его места в мире. В Западной Европе начиная с XIV–XVI сто летий формируется представление о человеке как деятельностном су ществе, противостоящем природе, преобразующем ее и подчиняющем себе. В этой связи существенно повышается ценность инновационной, креативной деятельности. Повышается и ценность активной, суверен ной личности: «Если в традиционных культурах личность определена прежде всего через ее включенность в строго определенные... семейно клановые, кастовые и сословные отношения, то в техногенной цивилиза ции утверждается в качестве ценностного приоритета идеал свободной индивидуальности, автономной личности, которая может включаться в различные социальные общности и обладает равными правами с дру гими. С этим пониманием связаны приоритеты индивидуальных свобод и прав человека, которых не знали традиционные культуры» [5, с. 20].

Разд ел III. Культура и образование Для техногенной цивилизации характерно и особое понимание вла сти и силы. На смену власти человека над человеком приходит концеп ция власти человека над объектами. Причем под объектами понимают ся как природные, так и социальные феномены, явления. То есть люди становятся объектами технологического манипулирования.



Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 27 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.