авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 11 |

«Российская Академия наук Институт истории естествознания и техники им. С. И. Вавилова Санкт-Петербургский филиал А. Б. Георгиевский ...»

-- [ Страница 6 ] --

Наряду с морфологической характеристикой австралопитековых в роли предлюдей встает другой вопрос: выполняли ли они хотя бы самые примитив ные трудовые операции. Тот факт, что на всех раскопках положительный ответ на него не найден в документальных свидетельствах, не озадачил антропологов:

одни зачисляли австралопитековых в семейство гоминид на основании одного только прямохождения, не принимая во внимание орудийную деятельность, другие считали ее отличительным критерием гоминидной организации и рас сматривали австралопитековых как представителей животного мира.

Разногласия в этих позициях не было, но не было и единства, а его требова лось найти, чтобы совместить оба критерия собственно людей: прямохождение и трудовую деятельность. Только таким образом можно было удовлетворительно для всех решить проблему «первого скачка» — переход к гоминидной организа ции в единстве ее биологических и социальных атрибутов. Палеонтологические находки предоставили возможность изучения следующей стадии, открывшей до рогу эволюции гоминид в подлинном содержании этого исторического процесса.

Стадия археоантропов (древнейших людей). Уже из названия следует, что данная стадия была связана с появлением истинных предков человека современ ного типа, объединяемых родом Homo в общем семействе Hominidae. До сих пор прочно сохраняется традиция относить к древнейшим людям питекантропа, си нантропа, мегантропа, атлантропа, гейдельбергского человека, и она имеет под собой достаточно аргументированную базу фактических данных. На общей ма гистрали гоминизации все перечисленные археоантропы отличались усовершен ствованным прямохождением, а главное — значительным увеличением объема мозга, и по этим двум критериям гоминидной триады демонстрируют свою при надлежность к людям.

Останки разных представителей наиболее древних археоантропов были най дены на африканском континенте, что следовало ожидать по обилию здесь ис Глава 5. Эволюция гоминид и возникновение Homo sapiens копаемых австралопитековых, признаваемых предшественниками древнейших людей в соответствии с принципом преемственности эволюции на территории исторической прародины семейства гоминид. Общая коллекция останков архео антропов еще более внушительна в сравнении с австралопитеками, их описанию, сравнительно-морфологической и эволюционной интерпретации посвящена огромная литература, в том числе отечественная (Рогинский, 1977;

Урысон, 1989;

Бунак, 1980), поэтому нет необходимости и возможности даже краткого ее аннотирования. Напомним только вкратце об истории наиболее значительных палеоантропологических открытий.

В 1959–1960-х гг. в Олдовайском ущелье (Восточная Танзания) местные палеоантропологи Л. Лики и М. Лики обнаружили останки существ, сходных с австралопитеками, но отличающихся заметной продвинутостью к человеку как по морфологическим признакам, так и по наличию следов орудийной деятельно сти. Если вернуться к предыдущему тексту, станет понятно, какое выдающееся научное значение имели эти открытия.

Авторы назвали свою находку «презинджантропом» (от арабского слова «зинджантроп» — восточный человек). Возраст ее датировался в 1 млн. 750 тыс.

лет. По одним морфологическим признакам презинджантроп мало отличался от австралопитековых, сочетая в себе некоторые особенности австралопитека афри канского и парантропов, но уже выделялся по несколько более объемному мозгу, строению скелета и зубов в направлении явной гоминизации. Но самым приме чательным в то время было обнаружение на стоянке этого существа первой ма териальной культуры в истории человечества, представленной обработанными каменными орудиями (галечная культура). С археологической точки зрения это открытие имело выдающееся значение, если вспомнить многочисленные попыт ки отыскать следы первобытной орудийной деятельности, предпринимавшиеся с середины XIX в. (Ларичев, 1978).

К детальному описанию сенсационного открытия подключились другие ав торитетные антропологи и в итоге определили презинджантропа в ранг первого человека под названием Homo habilis — дословно с латинского «человек уме лый», т.е. способный, энергичный (Leackey a. all., 1964). Под таким экзотическим именем первый представитель рода человеческого и вошел широко в научную и популярную литературу.

Сборную группу перволюдей до сих пор нередко называют обобщенным словом «питекантропы», но это старое наименование было исходно неудачным, поскольку им как бы на равных соединялась организация обезьян и человека.

Поэтому все чаще используется новое наименование — «человек прямоходячий»

(Homo erectus), точнее было бы сказать «человек ортоградный».

Надо признать, что это обобщающее древнейших людей родо-видовое на звание адекватно их морфологической характеристике только по одному при знаку гоминидной триады — прямохождению. Между тем в данном названии совершенно не отражается резкий подъем в развитии высшей нервной системы, с которым было связано изготовление орудий, речевая коммуникация, более прогрессивные формы общественных отношений. Видовые названия «habilis»

и «erectus» хронологически было бы правильнее поменять местами: «эректуса»

назвать «габилисом», а «габилиса» — «эректусом», или подыскать им более адек ватные обозначения.

Эволюционная антропология История открытий перволюдей, демонстрирующих общую тенденцию к уве личению объема мозга, как главного показателя прогресса гоминид, отмечена удивительными свидетельствами неравномерности этого процесса. В их чис ле обращает на себя внимание обнаруженный в районе оз. Рудольфа (область Кооби-Фора, Восточная Африка) череп с явно прогрессивными чертами в срав нении с австралопитековыми (Day, Leaсkеy, 1973). Объем его около 800 см3, вполне сравнимый со средней величиной черепа яванских питекантропов, схо ден он и по индексу высоты черепной коробки (Кооби-Фора — 35, Питекантроп VII — 34,5). В то же время выделяются огромные размеры лицевого скелета: для сравнения высота лица (без нижней челюсти) в процентах к высоте черепной крышки у современного человека 69, у питекантропа VII — 100, у синантропа — 103. Но самой впечатляющей оказалась древность находки в Кооби-Фора, воз раст которой определен в 2,8–2,9 млн. лет, т.е. на 1 млн. лет более ранний, чем у габилиса.

Обзор материалов по ископаемым археоантропам можно свести к следую щим выводам.

Древнейшие люди характеризуются еще значительным числом особен ностей, унаследованных от антропоморфных предков (форма черепа, размеры лицевого отдела, строение зубов). Вместе с тем по ряду признаков они были на много ближе к современным людям, чем австралопитековые, прежде всего — по совершенству прямохождения, объему и строению мозга.

При общем морфологическом сходстве археоантропы отличались между собой по некоторым признакам (объему черепа, наличию или отсутствию диа стемы, размерами зубов). Более поздние формы (синантропы, гейдельбергский человек, атлантропы) по части морфологических признаков и образу жизни про двинулись дальше от обезьяноподобных предков в сравнении с более ранними археоантропами.

Археоантропы широко расселились на территории Старого Света: от запад ноевропейских до восточноазиатских провинций (остров Ява, побережья реки Хуанхе), возможно, проникли в Южную Африку. Экспансия в географические пространства с необычайным разнообразием экологических условий способ ствовала межвидовой и внутривидовой дифференциации.

Обнаруженные на стоянках древнейших людей каменные изделия (пласти ны, отщепы, ручные рубила-чопперы) свидетельствуют о начале подлинной ору дийной деятельности. На этой стадии появляется сознательное речевое общение, контроль над индивидуальным поведением, развитие общественных отношений в единстве с коллективными формами труда.

Новейшие исследования стадии древнейших людей внесли не только новую информацию в решение проблемы становления рода Homo, но и вызвали дис куссии, в особенности по вопросам их таксономии и систематики. Есть ли другие аргументы, кроме совершенства прямохождения, для определения Homo habilis в качестве первого представителя рода Homo? — задает вопрос В.П. Алексеев (1984, с. 108) и отвечает на него отрицательно.

В обоснование такой позиции он приводит два других критерия гоминидной триады: уровень развития мозга и кисти. По объему эндокрана (560 см3) габи лис не намного превосходит данный показатель у австралопитековых, а рядом особенностей в строении кисти отличается от истинных гоминид. На основании Глава 5. Эволюция гоминид и возникновение Homo sapiens этого сходства и различия, по мнению Алексеева, «человека умелого» следует включить в состав австралопитековых, следовательно, и устранить из его видо вого названия принадлежность к роду Homo. По правилу приоритета следовало бы определить презинджантропа в таксономическом ранге как Australopithecus (или Paranthropus) habilis. Данное предложение не получило признания и за га билисом сохранилось его первоначальное наименование.

Загадочным в таксономическом отношении представился французскому антропологу И. Коппену обнаруженный им на территории республики Чад об ладатель черепа с сочетанными признаками высокоразвитого австралопитека и древнейшего питекантропа (Coppens, 1961). Позднее он склонился к включе нию своей находки под новым видовым названием Тchadanthropus uxoris в груп пу гоминид (Coppens, 1965).

Нечеткость в определении таксономического ранга чадантропа и других форм африканских археоантропов свидетельствовала о значительной доле субъ ективизма в систематике гоминид. Дело в том, что из критериев вида только морфологический может с наибольшей достоверностью использоваться в палео систематике, генетический же критерий (нескрещиваемость) по понятным об стоятельствам неприменим к ископаемым формам (Бунак, 1966).

Фактически нет и не может быть данных о генетической изоляции у древ них гоминид, однако и замечание Бунака, что генетический критерий считается единственной основой в современной систематике, не корректен. В «биологи ческой» концепции вида (Mayr, 1963) данный критерий признается не един ственным, а основным, так как имеются многочисленные случаи межвидовой гибридизации, на что указывают и сторонники этой концепции. Проблема ви довой диагностики с использованием генетического критерия начинает все же обсуждаться, главным образом на основе актуалистического метода, по мере на копления более конкретных данных о формообразовании в микроэволюции го минид, степени дивергенции вновь образованных форм по способности к обмену генным материалом.

О происхождении рода Homo. Уже почти два столетия на африканском континенте (провинции Omo, Olduvai, Chemeron, Urana, Swartkrans, Sterkfon ten) обнаруживаются фрагменты гоминид, которые считаются ранними свиде тельствами происхождения рода Homo, но, несмотря на все новые находки, дан ный вопрос остается дискуссионным (Бунак, 1980;

Сampbell, 1985;

Wood, 1992;

Schrenk, 2005).

Прежде всего, речь идет о двигательном аппарате и передней конечности как «современном аргументе» в пользу H. habilis — более прогрессивного существа в сравнении с «грубо организованными» Australopithecinen. Находки в Олдувае показали, что скелет габилиса отличался от скелета австралопитековых большим объемом мозга, более крутым наклоном лба, менее выраженным надглазничным утолщением (Johanson, 1987).

Новейшие палеоантропологические материалы выдвигают и вопрос о том, какой из двух видов — Homo habilis или Homo rudolfensis претендует на более раннего и подлинного предка рода Homo. Непонятной остается картина сочета ния у них признаков Australopithecinen и Homo: H. habilis имел редуцированные коренные зубы, прогрессивно развитую челюсть, а по строению скелета напоми нал человекообразную обезьяну, H. rudolfensis отличался от него примитивным Эволюционная антропология строением зубов и челюсти и, вместе с тем, сходным с человеческим двигатель ным аппаратом.

Выяснение причинных факторов происхождения человеческого рода может быть проведено в связи с изменениями экологической среды. Возвращение обле сенных областей и открытых травянистых пространств вызвало эволюцию адап таций к условиям саванн Центральной Африки и распространение южноафри канской фауны в северном направлении. Среди этих мигрантов был H. africanus, на местообитания которого, а также в восточно-африканскую область, передви гались популяции H. habilis. В период этого распространения усиливался отбор на использование нерастительной пищи и пластичность поведения. H. habilis выделился как выраженный полифаг, который благодаря преимуществам в до быче пищи и развитию орудийной культуры легко мог преодолевать границы своего прежнего обитания.

Предполагается, что начало линии рода Homo, представленной Homo rudol fensis 2,5 млн. лет назад, связано с его происхождением от A. afarensis или другого географического варианта на африканском континенте. Признаки жевательного аппарата у H. rudolfensis указывают на употребление грубой растительной пищи в условиях засушливого климата саванн. С этого времени некоторые авторы датируют начало истории орудийной культуры, ссылаясь на находки ее сле дов в местах с останками наиболее древних представителей Homo в Танзании и Эфиопии возрастом в 2,6–2,5 млн. лет (Harris, 1987;

Kimbell a. all., 1996), т.е.

намного ранее первого творца каменных орудий гомо габилиса (1,75 млн. лет), обнаруженного в Олдувайском каньоне.

В сравнении с растительноядным массивным парантропом (Paranthropus boisei) представители Australopithecinen имели преимущества в использовании разнообразных пищевых объектов и более грацильном (неспециализирован ном) телосложении, а также в начинающейся около 2 млн. лет назад орудийной деятельности. Согласно принципу «неспециализированности предков» (Cope, 1896), экологически и морфологически эвриадаптивные формы обладают эво люционными потенциями и выходят на путь прогрессивного развития.

Около 2 млн. лет назад на африканском континенте началось развитие гоми нидного типа с сильно развитым крупным скелетом и массивным костным стро ением черепа, широко известного под обобщенным видовым названием Homo erectus. Различают три формы эректусов:

— ранний H. erectus (2,0–1,5 млн. лет), обозначаемый еще Homo ergaster, об наруженный в Кении, Эфиопии, Китае, на о. Ява;

— поздний африканский и азиатский H. erectus (1,5 млн. — 300 тыс. лет), найденный на территории Южной Африки, Танзании, Эфиопии, Алжира, Ин дии, Китая, Вьетнама;

— европейский H. erectus (800 тыс. — 400 тыс. лет), обозначаемый также Homo heidelbergensis, известный по находкам в Германии, Франции, Испании, Англии.

Исходным предком H. erectus был, вероятно, H. rudolfensis, на что указыва ют близкие к эректусу его признаки: увеличенный объем мозгового черепа, из менение пропорций мозгового и лицевого отделов, усиление костей основания черепа и более глубокое положение отверстия в основании черепа, округлая форма зубов. Симптоматичны также низкий прямой лоб, сильно развитые глаз Глава 5. Эволюция гоминид и возникновение Homo sapiens ницы и кости нижней конечности, которые свидетельствуют о том, что эректус обладал большой физической силой и выносливостью. Особенно характерно для H. еrectus устойчиво направленное увеличение объема мозга: у наиболее древних черепов возрастом около 2 млн. лет он равняется 800–900 см,3 в 1 млн. лет дости гает 900–1100 см3 и за последующие 500 тыс. лет увеличивается до 1200 см3.

Такая продвинутая эволюция мозга наводит на мысль, что эректусы усовер шенствовали технологию охоты и пользовались огнем, что стало важнейшими предпосылками для миграции за пределы африканского континента. Древние доказательства заселения Китая и о. Ява возвращают ко времени в 1,8 млн. лет назад. Такой же отдаленный возраст фиксируется у находок в Испании, Грузии, Ближнем Востоке. В Северном Израиле обнаружены орудия с датировкой почти в 2,4 млн. лет. Таким образом, не позднее, чем 2 млн. лет назад ранний H. erectus (Homo ergaster) или поздний H. rudolfensis впервые покинул пределы Африки, вначале, возможно, в виде пассивных странствий отдельных популяций в поис ках новых местообитаний.

Стадия палеоантропов (древних людей). Сборным термином «палеоантро пы» охватывается несколько сходных форм, возможно, в пределах одного вида, до сих пор обозначаемого общим названием «неандертальцы» (Homo neander thalensis). Они различаются, нередко значительно, в элементах скелета (костей опорно-двигательного аппарата, кисти, черепа).

Останки палеоантропов обнаружены в самых разных местах Европы, Афри ки, Азии, но не встречаются в Австралии и Америке, отделенных непреодоли мыми для них водными пространствами. Множеством фактов доказано, что они формировались из популяций древнейших людей, но из какой именно их группы и в каком географическом регионе, достоверно не установлено.

Морфологический «портрет» палеоантропов весьма разнообразен в деталях по местам их обнаружения и различиям во времени существования, но для всех харак терны унаследованные от археоантропов и приобретенные сапиентные особенности организации. Из архаичных признаков в строении черепа сохранились уплощенная черепная коробка, выступающие вперед челюсти (выраженный прогнатизм), отсут ствие подбородочного выступа, рельефные надглазничные валики. Особенностями некоторых форм неандертальцев являются очень большие глазничные отверстия, сильно развитый наружный рельеф черепной коробки, утолщенные кости посткра ниального скелета, к которым прикреплялась мощная мускулатура. Трудно объ яснить необычайно большие орбиты глазниц — возможно, такой гиперморфоз был связан с активным ночным образом жизни, как это наблюдается у животных. Раз витие шейной мускулатуры, несомненно, было обусловлено значительной массой головы и прогнатизмом, смещенным кзади затылочным отверстием.

Европейские неандертальцы обитали в условиях сурового климата предпо следнего (рисского) оледенения, поэтому их массивное тело и несколько укоро ченные нижние конечности в какой-то мере можно объяснить экологическими правилами Бергмана и Аллена, согласно которым эти морфологические осо бенности более выражены у теплокровных животных, обитающих в холодных климатических зонах. Еще одну причину мощного телосложения и большой фи зической силы неандертальцев усматривают в охоте на крупную добычу (мамон тов, шерстистых носорогов, северных оленей), необходимости переносить ее на значительные расстояния, использовании в хозяйстве тяжелых предметов.

Эволюционная антропология В антропологическом отношении особенно заметно выделяются прогрес сивные изменения головного мозга. К ним относятся беспрецедентное по массе, строению и темпам увеличение мозга, высоты черепной коробки в теменной об ласти, менее выраженная клювовидная форма передней части мозга, развитие отделов височной доли (Кочеткова, 1966). Средний объем черепа находится в пределах 1200–1400 см3, а у некоторых форм превышает верхнюю границу.

У африканских палеоантропов (родезийский человек) он равен 1325 см3, перед неазиатских групп (Схулл IV, Палестина) 1550 см3, европейских (Шаппель, Франция) 1600 см3. Последние показатели превосходят средние размеры объ ема мозга у современного человека — 1360 см3 у женщин, 1450 см3 у мужчин. На слепках эндокранов заметно разрастание речевых отделов мозга, что считается доказательством прогресса в развитии членораздельной речи (Кочеткова, 1961).

По географическому распространению древние люди были, можно сказать, убиквистами, занимали очень широкий ареал в пределах Старого света. Очень разнообразные по абиотическим и биотическим факторам местообитания им были более доступны, чем археоантропам, благодаря более совершенным фор мам добычи и запасания пищи, утепленным одежде и жилищам, сплоченности коллективов, нормам социальной жизни.

В таксономическом отношении большинство исследователей объеди няют палеоантропов в один политипический вид Homo neandarthalensis, со стоящий из нескольких локальных разновидностей, приуроченных к эколого географическим зонам от северной части Европы до южного региона Африки, от западной границы Европы до восточной окраины Азии.

Внутри неандертальского вида выделяются аллопатрические группы по пуляций по географическим, морфологическим и хронологическим различиям.

Наиболее изучена с этих трех сторон европейская ассоциация, которая распа дается на две разновидности, отличающиеся по морфологическим признакам и существовавшие в разное время. Они именуются как «типичные» и «класси ческие» (или прогрессивные) неандертальцы, а по местам находок выделяются соответственно группы Эрингсдорф и Шаппель (или Ферасси).

Первая из них является более ранней, датируется временем рисского оледе нения и рисс-вюрмским межледниковым периодом (250–110 тысяч лет назад), вторая относится к началу и середине вюрмского оледенения (110–70 тысяч лет назад). Морфологические различия между ними парадоксальным образом нахо дятся в обратном отношении к геологическому возрасту. Поздние неандерталь цы примитивнее по строению черепа, у ранних сглажен рельеф черепной короб ки, намечается подбородочный выступ, уменьшены размеры лицевого отдела, т.е. более заметны типичные сапиентные черты.

Из данного сравнения сделан вывод, что поздние неандертальцы представ ляли собой боковую специализированную ветвь, — забегая вперед, отметим — не имевшую отношения к прямым предкам человека разумного, роль которых отводится ранним, прогрессивным формам. Другие антропологи утверждают, что поздние, хотя и более примитивные, неандертальцы принимали участие в за ключительной фазе антропогенеза (Якимов, 1957).

Другая разновидность древних людей выделяется по скелетным останкам из пещер Шанидар (Ирак) и Амуд (Израиль). Она отмечена выраженным сочета нием примитивных и прогрессивных признаков, отличается этим своеобразием Глава 5. Эволюция гоминид и возникновение Homo sapiens в качестве локальной группы популяций в обширном ареале неандертальского вида. Еще одна местная популяция обитала на территории Средней Азии, если судить по находке в пещере Тешик-Таш (Окладников, 1955), по многим призна кам сходной с шанидарской и амудской.

Особый интерес представляют останки группы палеоантропов, обнару женные в пещерах Палестины. Черепа взрослых особей этой группы (Схул IV и Схул V) отмечены наиболее прогрессивными морфологическими признаками, весьма близкими к сапиентному типу. Среди них выделяются высокий свод че репа со слабо наклоненной лобной костью, форма надглазничного валика, замет ный подбородочный выступ, пропорции тела, особенно в соотношении коротко го бедра и длинной голени. Прогрессивные особенности этой группы настолько выразительны, что дали повод рассматривать ее как результат гибридизации с какой-то ранней формой гомо сапиенса.

Общую характеристику стадии палеоантропов можно представить в следую щих положениях:

— древние люди обладали комплексом морфологических признаков, с одной стороны, еще примитивных (относительно низкий свод черепа, покатый лоб, мощный надглазничный валик, заметный прогнатизм), с другой — чертами, при ближающими к гомо сапиенсу (большая масса мозга, развитие подбородочного выступа, пропорции тела);

— при общем морфологическом сходстве палеоантропов отдельные группы резко различались по ряду признаков (продольному диаметру черепа, ширине лица и лба, толщине костей черепной коробки);

— в структуре неандертальского вида выделяются несколько вариантов, раз личающихся по морфологическому строению, местам обитания и хронологии;

разнообразие эколого-географической среды оказало существенное влияние на его полиморфную структуру.

В заключение остановимся на причинных факторах вымирания неандерталь ского вида, которые до сих пор вызывают интерес в связи с рядом уникальных и загадочных обстоятельств этого исторического события. Их выяснение имеет прямое отношение к эволюционному анализу данной темы.

В теории эволюции проблема вымирания видов, может быть, не менее ин тересна в сравнении с их происхождением, и она также связана с эволюционной детерминацией, только с «обратным знаком» последствий действия. Эта тема остается наиболее привлекательной при исследовании причин исчезновения с лика земного больших групп организмов. Классический пример таких глобаль ных катастроф — вымирание динозавров, для объяснения которого выдвинуто несколько десятков гипотез. Многие из них, к примеру, об исчезновении дино завров в результате поедания яйцевых кладок млекопитающими, являются на столько же реальными, насколько и фантастическими.

Самой общей причиной вымирания называется запаздывание в перестройке генетико-экологической организации популяций по отношению к изменениям условий среды, что само по себе совершенно очевидно. Выяснение причин выми рания каждого из видов заключается в исследовании конкретных обстоятельств данного события, что также аксиоматично.

В таком представлении рассматривается и проблема вымирания неандер тальского вида около 27 тыс. лет назад. Наиболее вероятны три гипотезы, объ Эволюционная антропология единяемые общим тезисом об утрате адаптивных способностей к адекватным изменениям среды: резкое изменение экологических условий, «растворение» не андертальского таксона при смешении с другими гоминидами, вытеснение его в острой конкуренции с гомо сапиенсом (Зубов, 1999). Первая гипотеза уместна для объяснения вымирания северо- и среднеевропейских неандертальцев в суро вых условиях последнего оледенения. Вторая укладывается в разгадку причин исчезновения неандертальцев в Передней Азии, где обнаружены палеонтоло гические доказательства их смешения с человеком современного типа. В то же время не найдено следов совместного существования (симпатрии) этих видов в европейских регионах, что исключает третью гипотезу о конкурентной борьбе между ними и вытеснении неандертальца по принципу экологической несовме стимости (принцип Гаузе).

Выдвигаются более частные предположения, непосредственно связанные с изменениями морфотипа и биологии размножения (Хрисанфова, 1997): край няя специализация в кортикализации длинных костей;

сверхмассивная кисть для увеличения силы в ущерб выносливости;

повышенная частота респираторных за болеваний в условиях холодного климата при более высоком положении гортани и очень крупных размерах носовой полости;

укороченность репродуктивного пе риода, высокая детская смертность и небольшая продолжительность жизни.

Высказывается предположение, что неандерталец стал жертвой собственной межклановой вражды (Poetsch, 2005, s. 125), но это маловероятно, если учиты вать уже достаточно развитое чувство альтруизма и заботу о соплеменниках, о чем пишет и сам указанный автор. Биотическая причина усматривается в мас совых заболеваниях (Уилсон, Канн, 1992), включая занесенные пришельцами, можно сказать, по аналогии с истреблением таким способом американских ин дейцев европейскими колонизаторами.

Наконец, не снимается полностью классическое предположение о трансфор мации неандертальца в вид Homo sapiens (или подвид Homo sapiens sapiens — че ловек «дважды разумный»). Согласно последним исследованиям, такой вариант, видимо, исключается, так как неандерталец в большей мере признается тупико вой линией. Находки в пещере Кафзех (Палестина) свидетельствуют вроде бы о совместном проживании неандертальца и сапиенса в продолжение 40 тыс. лет, но метисизация между ними достоверно не доказана (Уилсон, Канн, 1992).

Для установления непосредственных предков человека разумного наиболь шее внимание привлекают европейские и особенно переднеазиатские палео антропы.

Происхождение Homo sapiens. Стадия древних людей выделяется на общей магистрали гоминизации, но она настолько тесно сливается с началом становле ния человека разумного, что некоторые авторы рассматривают их в едином про цессе (Рогинский, 1977). Для обозначения этой особенности последнего этапа эволюции гоминид американским палеонтологом Г. Осборном был предложен термин «пресапиенс» (Osborn, 1928), широко использованный другими автора ми. Термин логически уместен и лаконичен, так как в предельно краткой форме отражает последнюю переходную стадию в становлении человека разумного.

Выяснение вопроса о неандертальском предке гомо сапиенса до сих пор оста ется в пределах трех истолкований: его признания, отрицания и компромиссного варианта, допускающего возможность участия палеоантропов в становлении со Глава 5. Эволюция гоминид и возникновение Homo sapiens временного человека (Зубов, 1999, с. 77). Первое мнение остается наиболее рас пространенным и согласуется с поисками «пресапиентной» стадии — наличия в предковом морфотипе комплекса признаков, которые могли бы быть исходны ми для возникновения человека разумного.

А.А. Зубов предлагает существенно другую интерпретацию гипотезы «пре сапиенса»: неандертальская стадия в происхождении человека современного типа не имела места;

прародиной его была европейская территория, на которой разделились неандертальская и сапиентная линия от исходной формы Homo hei delbergensis;

эволюция гоминид проходила по типу кладогенеза с образованием сосуществующих во времени ветвей и вымиранием их, в том числе на завершаю щем этапе, за исключением одной — сапиентной.

Нигде костные останки и археологические свидетельства образа жизни древ них людей не встречаются вместе с таковыми человека разумного, и этот любо пытный факт наводит на мысль, что они не могли быть прямыми предками са пиенса. Самые ранние останки людей современного типа обнаружены в Африке и на Ближнем Востоке возрастом около 100 тысяч лет, поэтому можно предпо ложить, что существовала еще более древняя предковая популяция на промежу точной территории в Северной или Восточной Африке.

В настоящее время многие палеоантропологи считают неандертальца само стоятельным видом, который дивергировал от общего с сапиенсом предка око ло 200 тыс. лет назад. Отсюда логично рассуждать о существовании в прошлом другой его исходной формы, однако костные останки людей современного типа очень отличаются друг от друга, а некоторые из них имеют слишком поздний возраст, чтобы могли представлять собой древнейший предок сапиенса (Стрин гер, 1991). Все эти вопросы и частные нюансы заключительной стадии эволюции гоминид усложняют решение данной проблемы.

Принцип преемственности эволюции четко зафиксирован в палеоантро пологическом, сравнительно-морфологическом, частично этологическом ис следованиях филогенетического родства между древними людьми и человеком современного типа. Они дают возможность ответить на несколько разных, но взаимосвязанных вопросов, которые составляют программу исследований «вто рого скачка» — перехода от палеоантропов к неоантропу.

Во-первых, определить родословные отношения сапиенса с наиболее близ ким ему предком среди древних людей. Во-вторых, установить время появления неоантропа в масштабе абсолютной геохронологии для выяснения диахронности этого процесса с существованием неандертальцев. В-третьих, рассмотреть вопрос о прародине человека разумного, в связи с широким расселением древних людей и тем самым разобраться с моноцентрической или полицентрической точками зрения. В-четвертых, дать ответ на самую сложную проблему — выяснить детер минацию возникновения современного человека в единстве кондициональных и каузальных факторов. Трудность научного исследования здесь усугубляется значительным усилением на завершающем этапе эволюции гоминид факторов общественно-исторического процесса.

Такой компендий вопросов закономерно вызвал повышенный интерес ан тропологов, отразившийся в массе публикаций, и, безусловно, прав Рогинский, когда писал: «Неудивительно, что в антропологии огромное число работ посвя щено именно этому, заключительному этапу эволюции человека. Ни одна другая Эволюционная антропология страница антропогенеза не подводит нас так близко к самому определению сущ ности человека в полном смысле этого слова» (1977, с. 100). На актуальности поисков ближайшего предка сапиенса заострялось внимание во многих работах (Гремяцкий, 1948;

Рогинский, 1938, 1947б;

Якимов, 1954;

Hrdlicka, 1929;

Weiden reich, 1947;

Bruer, 1984, 1987). Обзор отечественных исследований данной про блемы представлен в статьях М.Г. Левина (1950) и В.П. Якимова (1957), много численные работы зарубежных авторов рассматривались В.В. Бунаком (1980).

Нет возможности перечислить многочисленные последующие публикации о происхождении человека современного типа (см, например: Зубов, 1999, 2004;

Smith, Falsetti, 1989;

Boyd, Silk, 2003;

Relethford, 2003;

Bribiescas, 2006).

Изучению происхождения неоантропа посвящены не только обширная литература, но и форумы с весьма дискуссионными выступлениями. Предста вительное обсуждение данной проблемы проходило на двух Международных конгрессах антропологических и этнографических наук (Копенгаген, 1938;

Мо сква, 1964). В 1950 г. В Москве проводится симпозиум, на котором значительное внимание уделяется эволюционной преемственности в начальной фазе возник новения Homo sapiens. В его работе приняли участие ведущие отечественные антропологи В.П. Алексеев, В.В. Бунак, Г.Ф. Дебец, М.Г. Левин, М.Ф. Нестурх, Я.Я. Рогинский, В.П. Якимов, этнографы П.И. Борисковский, С.П. Толстов. Ма териалы дискуссии публикуются в специальном выпуске периодического из дания «Краткие сообщения Института этнографии АН СССР» (1950, вып. 9).

В значительном объеме затрагивается тема прямых предков человека разумного на конференции «Антропология 70-х годов» (Москва, 1972).

Конкретное представление об активности и успехе поисков ближайшего предшественника гомо сапиенса дает сравнение числа местонахождений ис копаемых останков предгоминид и поздних гоминид: австралопитековых — 5, палеоантропов свыше 400 (Рогинский, 1977). Все эти открытия детально опи саны в специальной литературе, здесь же остановимся на их рассмотрении в теоретико-эволюционном контексте.

О существовании неандертальской стадии в возникновении Homo sapiens свидетельствуют следующие факты:

— переходные по морфологическому типу ископаемые гоминиды, имевшие в строении скелета, особенно черепа, промежуточные черты палеоантропа и нео антропа, в том числе смешанного (гибридного) происхождения;

— признаки человека современного типа у неандерталоидных форм, обитав ших в разных областях евро-азиатского и африканского континентов;

— особенности неандертальских черепов у представителей Homo sapiens, проявляющиеся в качестве атавизмов у современных людей;

— более древняя хронология неандертальских находок в сравнении с остан ками человека разумного;

— повсеместное распространение неандертальцев в археологических гори зонтах с домустьерской и мустьерской культурой, с которой непрерывной пре емственностью связана ориньякская культура человека верхнего палеолита (кроманьонца).

Временная точка появления Homo sapiens как биологического вида (или подвида Homo sapiens recens) определяется в 40–35 тыс. лет назад, о чем сви детельствуют надежные палеонтологические данные. По мнению некоторых Глава 5. Эволюция гоминид и возникновение Homo sapiens антропологов, эту дату следует отдалить до 100 тысяч и даже более лет, однако эти цифры не подтверждаются археологическими документами. Внушительная разница между ними свидетельствует о произвольности датировки, что наводит на мысль о полноценности видового статуса Homo sapiens, его таксономической дивергенции от непосредственной предковой формы.

Завершающая стадия эволюции гоминид — появление на арене жизни чело века разумного — содержит еще множество тайн, только частично решенных во просов и совсем белых пятен. Казалось бы, чем ближе был процесс гоминизации к своему финалу, тем богаче он должен быть наполнен палеонтологическими документами. С одной стороны, действительно, многочисленные останки палео антропов на обширном географическом пространстве, их значительное сходство с сапиенсом не оставляют сомнения в том, что они были исходным пунктом за ключительной стадии эволюции гоминид. С другой стороны, разнообразие не андертальских групп, их локализация в разных регионах порождают вопросы о конкретном родоначальном предке, времени и географических ареалах проис хождения человека разумного.

Исходный предок гомо сапиенса. Как отмечалось выше, не обнаружено следов совместного обитания неандертальцев и гомо сапиенса, отсюда возникла идея об отсутствии прямой генеалогической связи между ними, что дало повод для утверждений о существовании другой исходной формы антропогенеза, получив шей наименование «пресапиенса».

Автором гипотезы пресапиенса некоторые считают немецкого палеонтолога Г. Геберера (Heberer, 1951, 1962), предложившего будто бы и сам термин (Vallois, 1954). Выше отмечался приоритет Г. Осборна.

За главную отличительную особенность пресапиенса Геберер принимает надглазничный валик, который имеется у археоантропов и палеоантропов, но отсутствует у неоантропа. Свои рассуждения он начинает из глубины времен.

От исходной группы, родственной австралопитековым, дивергировали и раз вивались параллельно все три линии гоминид — питекантропы, неандерталь цы и собственно предки гомо сапиенса. По времени формирования неоантропы опережали вымирание палеоантропов, о чем свидетельствуют останки людей из Сванскомба, Фонтешевада, Пильтдауна. Наконец, находки в Палестине (Схул, Кафзех), принимаемые за переходные стадии от неандертальца к сапиенсу, есть вовсе не таковые, а гибридные формы, так как превращение первого во второго невозможно в столь короткое время, если учитывать относительно замедленный темп мутационного процесса, да еще по генным адаптивным комплексам.

Как отмечалось, гипотеза пресапиенса получила поддержку и развитие в более расширенном варианте и с подбором новой фактической аргументации (Vallois, 1954;

Breitinger, 1955;

Thoma, 1956, 1957–1958). Критический ее анализ проведен Я.Я. Рогинским (1972, 1977), поэтому ограничимся выдержками из его работ, показывающими научное значение некоторых положений, и дадим ей об щую оценку.

Г. Валуа признает очень близкое сходство неандертальцев из Сванскомба и Фонтешевада с типичным сапиенсом, но решительно отвергает существование общего у них предка. По его мнению, эти палеонтологические находки и есть конкретные формы пресапиенса, у которых отсутствует гебереровский маркер предшественников — надглазничный валик.

Эволюционная антропология Такая позиция, казалось бы, весьма логична, она опирается на очевидный, хотя и одиночный факт, и поэтому неуязвима для конструктивной критики, если сравнение по данному частному признаку принимать за серьезный аргумент.

Утрата надглазничного валика у названных форм неандертальцев вполне объ яснима мутациями по нейтральному признаку, к которому безразличен отбор, и его наследованием у сапиентных потомков.

Большего внимания заслуживает интерпретация палестинских находок вен герским антропологом А. Тома, в которых он усматривает вариант гибридиза ции неандертальца и сапиенса, а не филетическое превращение первого во вто рого. С целью более солидной аргументации, наряду с классическими приемами сравнительно-морфологического описания, им используются методы математи ческой статистики для разграничения гибридных и переходных форм.

Рассуждения авторов рассматриваемой гипотезы не лишены возможной до стоверности. На протяжении тысячелетий пресапиенс пребывал в стадии перси стирования, т.е. без заметных морфологических изменений, что показывает сход ство останков из Сванскомба и Фонтешевад II. В мустьерскую эпоху типичные неандертальцы полностью вытеснили его, а в верхнем палеолите такая же судьба настигает и их самих в конкуренции с пришедшим, как полагают, из Передней Азии более удачным в борьбе за существование человеком разумным.

Вместе с тем, малоизвестна история существования пресапиенса в передне азиатском регионе из-за пробелов в палеоантропологической летописи. Рогинский отмечал, что отсутствие костных останков домустьерского времени должно предо стерегать «сторонников любой теории происхождения человека современного типа от категорических суждений» (1977, с. 114). Резонность этих слов относит ся, видимо, не только к указанной географической области. Представление о том, что гибридные формы от смешения пресапиенса и неандертальца были исходны ми для формирования современного типа людей, плохо согласуется с гипотезой «чистого» пресапиентного предка и вообще противоречит принципу полифилии.

Даже в случае признания такого предка неизбежно согласование его со стадией палеоантропов и преемственностью в возникновении гомо сапиенса на общей ма гистрали эволюции гоминид. Что же касается смешанного состава палестинских мустьерцев Табун и особенно Схул, с таким выводом можно вполне согласиться, к тому же он основывается на фактическом материале (Рогинский, 1949).

Таким образом, гипотеза пресапиенса и сам термин вполне приемлемы уже потому, что существовал же какой-то прямой предок сапиенса. Кроме того, если допустить отличие этого предка, как более прогрессивной формы, от западно европейских неандертальцев, гипотеза становится вдвойне уместной. Однако в рассуждениях ее сторонников, особенно Валуа, конструируемый ими предше ственник настолько приближен к человеку современного типа, что граница меж ду ними почти стирается, и, тем самым, понятие пресапиенса утрачивает свое категориальное и эвристическое значение.

Еще раз отметим, что не обнаружены места совместного отложения костных останков неандертальцев и неоантропа. Образно выражаясь, первый не «протя нул руки» второму и не передал эстафету на эволюционной дистанции гомини зации. Идея пресапиенса, как бы к ней не относились антропологи, реально от ражает необходимость признать существование в прошлом формы, от которой эволюция привела к возникновению человека разумного.

Глава 5. Эволюция гоминид и возникновение Homo sapiens Достаточно убедительно показано, что у разных групп неандертальцев име лись свои родоначальные предки среди археоантропов, хотя и здесь найденные ответы еще требуют конкретной доработки. Но где такие предки «спрятаны» у са пиенса? В пределах неандертальского вида имелось несколько разновидностей, различающихся морфологически, по местам обитания и времени существования, но какая из них была прямым исходным предком человека разумного — до конца не известно. С точки зрения эволюционной систематики, для прояснения этого вопроса предлагалось укрупнить вид Homo sapiens, включив в него два подви да: неандертальца и собственно человека. Для обозначения последнего вводится тройная номенклатура — Homo sapiens sapiens. Такое новшество в систематике гоминид еще больше запутывает проблему ближайшего предка современного че ловека, так как исключает неандертальскую стадию и подвигает на поиски осо бого предшественника, на чем собственно и строился первоначальный вариант гипотезы пресапиенса.

Длительное время многие признавали неандертальцев прямыми предка ми сапиенса, причем неандертальцев европейского происхождения, поскольку до 1921 г. за пределами Европы палеоантропы еще не были обнаружены (Ро гинский, 1977, с. 100). Хрестоматийным, вошедшим в учебную и популярную литературу, было утверждение, что прямым предком сапиенса был именно не андерталец, как считается, впервые надежно аргументированное А. Хрдличкой и доказанное затем «бесчисленным количеством убедительных фактов» (Алек сеев, 1969, с. 132).

В подтверждение неандертальской стадии в антропогенезе приводились до вольно веские аргументы. Во-первых, останки палеоантропов всегда обнаружи вались в более ранних по времени пластах, чем неоантропов. Во-вторых, скелеты неандертальцев более примитивны по строению. В-третьих, ранние формы сапи енса имеют сходные с неандертальцами признаки, что убедительнее всего свиде тельствует об их родословной связи. Наконец, характерная для древних людей мустьерская культура повсеместно напоминает о себе в более ранних слоях, чем ориньякская культура гомо сапиенса.

Против гипотезы о происхождении человека разумного от западноевропей ских неандертальцев выдвигаются и серьезные возражения. Так, указывалось на очень большой мозговой отдел черепа неандертальца при низком росте, крупные зубы, короткие предплечье и голень. Эти признаки, резко отличающие европей ских палеоантропов от сапиенса, скорее наводили на мысль о них как о боковой ветви, ушедшей в сторону от магистральной линии антропогенеза (Thoma, 1962).

Выход из затруднительного положения в поисках предка современного че ловека мог быть найден в морфологическом разнообразии древних людей, ко торое и обнаружилось после находок их останков в Африке, Передней, Средней, Восточной и Юго-Восточной Азии. Теперь предстояло определить конкретную форму, от которой произошел человек разумный. С точки зрения общей теории эволюции, очагом ее формирования была не отдельная локальная популяция, а группа популяций, сходных морфологически, обменивавшихся генетическим материалом и занимавших общую территорию. Именно популяции с относи тельно свободным обменом генов и не слишком сильным давлением внутри видовой конкуренции считаются наиболее оптимальными для эволюции, в том числе прогрессивной (Шмальгаузен, 1968).

Эволюционная антропология Наибольшее внимание в поисках реального пресапиенса привлекли ископа емые гоминиды в разных местах Передней Азии, особенно в горах Палестины (пещеры Схул и Табун), детально исследованные А. Тома (Thoma, 1957–1958).

С одной стороны, мустьерские палестинцы по ряду признаков показыва ют смешанное происхождение от типичных неандертальцев с какой-то формой неоантропа, но тогда возникает вопрос: что это была за форма и откуда она по явилась? Ответа на него нет и быть не может, так как его поиски оказываются в замкнутом логическом круге: объяснение происхождения сапиенса основано на самом его участии в данном процессе.

По многим другим признакам (продольному диаметру черепа, ширине лба и затылка, наклону лобной кости) мустьерцы Палестины резко отличаются от типичного неоантропа и, следовательно, не могли быть результатом метисации с ним. Остается более достоверный вариант так называемой филетической эво люции — превращения одной видовой формы в другую без дивергенции на до черние разновидности. Это крайне редкий и далеко не многими признаваемый путь биологической эволюции (видообразования), но вполне возможно, что на завершающем этапе эволюции гоминид он имел уникальное воплощение.

Дело в том, что по ходу прогрессивного развития многообразие форм гоми нид сокращалось, и тем самым снижалась острота межгрупповой конкуренции.

В таких условиях эволюция все более приближалась к своеобразному сужению «берегов», когда на заключительной стадии антропогенеза в очаге формирова ния Homo sapiens оказались формы собственно пресапиенса и малочисленные популяции неандертальцев, уже не составлявшие ему серьезной конкуренции.

При такой ситуации исход их экологического взаимодействия был однозначен и очевиден: неизбежное вымирание или ассимиляция предшественников и бы стрый темп эволюции сапиентных победителей в борьбе за существование.

Можно предположить, что линия, которая в итоге привела к появлению современного человека, отделилась еще в самом начале возникновения неан дертальских групп. Однако ответить на вопросы, какая из них стала исходным предком сапиенса, где и когда это произошло, сейчас с полной уверенностью не возможно. Полученные за последние полвека данные палеоантропологии и при менение новейших методов датировки ископаемых документов позволяют при близиться к уточнению места и времени возникновения человека разумного.

Прародина гомо сапиенса. Вопрос о географическом центре возникновения человеческого вида встал вместе с обоснованием симиальной концепции и логи чески находил в ней ответ. Еще Ч. Дарвин предсказывал, что «древний человек»

появился в Центральной Африке, поскольку в теплых тропических лесах только и мог обитать его обезьяноподобный предок, как это демонстрируют современ ные, наиболее близкие к нему, высшие приматы шимпанзе и горилла. Убежден ный сторонник дарвинизма М.А. Мензбир считал концепцию о происхожде нии человека от обезьяноподобных предков решением «вопроса величайшей важности», от которого можно отталкиваться и в определении географической области этого эволюционного события. По его мнению, прародиной человека могли быть открытые равнины и плоскогорья умеренной или субтропической зоны евро-азиатского материка (Мензбир, 1893, с. 129). Позднее, ссылаясь на от крытие Э. Дюбуа яванского питекантропа, он указывал на более точный адрес:

равнинные области тропической Азии (Мензбир, 1927). Первоначальный вари Глава 5. Эволюция гоминид и возникновение Homo sapiens ант рассуждений Мензбира предвосхищает исследования поздних палеоантро пов в Передней Азии (Восточное Средиземноморье), где, как сейчас многими утверждается, и находилась наиболее вероятная родина Homo sapiens.

Исходным ареалом формирования гомо сапиенса предполагалась сравни тельно ограниченная территория, назывались самые разные географические области его прародины Подобные рассуждения укладывались в рамки общей концепции узкого моноцентризма, предельным вариантом которой было утверж дение о возникновении человеческого вида от одной материнской популяции.

По существу она исключала положение о широком обмене генетической инфор мацией между родственными популяциями как необходимом условии для ви дообразования, тем более в относительно короткое время, каким отмечена и ско рость формирования Homo sapiens.

Концепция узкого моноцентризма подверглась принципиальной коррек тировке при анализе конкретных данных о последней стадии гоминидной эво люции. Как часто было в истории науки, опровержение одной точки зрения со провождается выдвижением противоположной. Односторонняя критика здесь привела к другой крайности — концепции полицентризма, согласно которой разные формы (и расы) гомо сапиенса как композитного вида возникали путем полифилии и независимо друг от друга в нескольких географических областях Старого Света.

Идея эта высказывалась уже давно в попытках «разъединить» большие расы по разным аллопатрическим местам их формирования. Наиболее основательную аргументацию концепции полицентризма представил на Международном кон грессе антропологических и этнографических наук (Копенгаген, 1938) извест ный американский антрополог Ф. Вейденрайх (Weidenreich, 1938a) и развивал ее в последующих работах (Weidenreich, 1938b, 1943, 1947). Он насчитал четыре центра формобразования в пределах человеческого вида, в соответствии с чис лом основных рас: Африка (негроиды), Европа (европеоиды), Восточная Азия (монголоиды), Юго-Восточная Азия (австралоиды).


Полицентрическая концепция, особенно при исследовании очагов расообра зования, получила широкое признание и дальнейшую разработку у зарубежных антропологов (Coon, 1962;

Thoma, 1962, 1964). Так, предлагалось на африкан ском континенте выделять не один общий — экваториальный, а два региональных центра антропогенеза, а число основных рас увеличить с четырех до пяти (Coon, 1962). Такая расширенная трактовка идеи полицентризма подверглась в целом справедливой критике, включая и мнение о прямой генеалогической связи сапи енса с древнейшими людьми и, соответственно, происхождении в одном с ними хронотопе (Рогинский, 1972).

Компромисс между крайними точками зрения предлагался в концепции ши рокого моноцентризма (Рогинский, 1949). Автор ее отмечал, что еще в 1937 г.

он придерживался почти общепринятой советскими антропологами концепции полицентризма, но более детальное знакомство с материалами по палеоантропам и их сравнение с признаками современных рас привели к выдвижению «теории широкого моноцентризма».

В обоснование этой теории была приведена комплексная аргументация на данных палеоантропологии, эволюционной теории, генетики, археологии, этно графии.

Эволюционная антропология Во-первых, эволюционная трансформация палеоантропа в сапиенса могла произойти не на узко ограниченной территории, тем более — не в пределах ареа ла одной популяции, а в достаточно обширной области. Основу данного тезиса составляло правильное положение, что новая видовая форма может возникнуть в недрах другого вида при условии обмена генетическим материалом между его популяциями, так как смешение увеличивает разнообразие генофонда исходной для видообразования популяции новыми рекомбинантными мутациями, повы шает гибридную «силу» метисов (гетерозис) и тем самым поставляет более бога тый материал для действия естественного отбора.

Во-вторых, статистическое сравнение по многим признакам ископаемых неан дертальских форм с современными расами не показало тесного родства между ними.

Диапазон изменчивости многих характерных признаков палеоантропов оказался шире, чем у современного человека. Это послужило основанием для исключения из прямой родословной человека всех неандертальцев, кроме форм, объединенных под названием «группа Схул». В подтверждение данного вывода приводилось то, что по морфологическому строению представители этой группы ближе всего про двинулись к гомо сапиенсу. В ее составе отчетливо выделяются антропологические типы, которые могли дать начало образованию, по крайней мере, двух основных рас:

европеоидной и негроидной, а, возможно, и монголоидной (Алексеев, 1984).

Географическое расселение популяций локальной группы Схул позволило очертить границы обширного региона, который можно более или менее досто верно считать центром происхождения человека разумного. Он включает Перед нюю и Южную Азию, Кавказ, Среднюю Азию, Северную Африку. При таком размахе ареала обитания популяций пресапиенса невозможно даже приблизи тельно представить более конкретное место появления собственно человеческо го вида, и вряд ли эта тайна когда-нибудь будет разгадана.

Гипотеза широкого моноцентризма была принята многими отечественны ми исследователями и, видимо, не только потому, как заметил ее автор, что она основывалась на пересмотре прежней его позиции полицентриста. Определен ную роль здесь имело господство идеологических установок на признание моно центрической концепции, объединяющей биологический вид человека в одно целое на принципе равенства рас. Концепция широкого моноцентризма, с одной стороны, снимала ограниченность гипотезы узкого моноцентризма, с другой — сужала рамки гипотезы полицентризма до такого размера, что этот компромисс ный вариант устраивал идеологов от науки и не только от науки.

В пользу концепции широкого моноцентризма свидетельствовали археоло гические документы. Так, преемственность в материальной культуре при пере ходе от мустьерской эпохи (неандертальцы) к верхнему палеолиту (человек разумный) одинакова и в тех областях планеты (Южная Европа, Бирма), кото рые не входили в первичную эйкумену формирования сапиенса, географически очерченную в концепции широкого моноцентризма.

В последнее время решение вопроса о прародине гомо сапиенса предлагается в, казалось бы, новых гипотезах, получивших названия «мультирегиональной»

концепции и модели «Ноева ковчега», по существу же возвращающих к старым идеям полицентризма и моноцентризма.

Согласно первой концепции, архаичные люди, близкие к современному типу и, возможно, его прямые предки, появились в Африке около 130 тыс. лет назад, Глава 5. Эволюция гоминид и возникновение Homo sapiens а выраженные антропологически сапиентные типы (европейцы, азиаты, австра лийские аборигены) сформировались позднее и там, где живут их современные предки (Thorne, Wоlpo, 1992). «Модель мультирегиональной эволюции про слеживает развитие всех современных популяций с того момента, когда чело век впервые покинул Африку (не менее 1 млн. лет назад), по взаимосвязанной сети других родословных, генетический вклад которых во все современные на роды менялся во времени и пространстве. Сегодня различные популяции со храняют свои физические особенности, несмотря на происходящие между ними скрещивания и миграции;

такое положение дел существовало всегда с тех пор, как человек впервые колонизовал Европу и Азию. Современное человечество формировалось внутри этих широко распространенных популяций, причем “мо дернизация” наших предков была непрерывным процессом» (Торн, Уолпофф, 1992, с. 14–15). Нетрудно заметить, что мультирегиональная модель во многом напоминает концепцию широкого моноцентризма с упором не только на афри канское происхождение антропологического типа сапиенса, но и на локальное формирование основных расовых типов.

По мнению авторов, мультирегиональная концепция обобщает все, что из вестно об ископаемых останках, археологических документах и генетическом составе современного человечества. Ископаемые гоминиды на территории Ин донезии, Новой Гвинеи, Австралии не включают признаков африканских ми грантов. Яванский человек отличается толстыми черепными костями с мощным надбровным гребнем и выступом на задней части черепа, выступающим вперед лицом с массивными округлыми скулами, плоским скошенным назад лбом, крупными зубами. Этот уникальный морфологический тип остается почти неиз менным на протяжении 700 тыс. лет. Ручные рубила типичны для африканских регионов и нигде не встречаются в Азии. Древнейшие люди современного типа, обнаруженные за пределами Африки в пещерах Схул и Кафзех, имели одинако вую с обитавшими здесь же неандертальцами культуру: каменные орудия одного типа, одни объекты охоты и приемы разделки добычи, сходные погребальные об ряды, что косвенно свидетельствует о ее приобретении в данной местности.

Вторая концепция с библейским названием модели «Ноева ковчега» (How ells, 1954) является всецело моноцентрической, так как утверждает, что совре менный человек возник относительно недавно в одной местности на африкан ском континенте и затем распространился повсюду, вытеснив всех остальных представителей семейства гоминид. К ней примыкает модель «Евы», согласно которой по эволюционной истории митохондриальной ДНК можно проследить становление современного человека от некоей единственной женщины, суще ствовавшей в Африке около 200 тыс. лет назад, как прародительницы нового биологического вида (Уилсон, Канн, 1992). Оставим предельно крайний моно центризм и хронологические исчисления без комментариев.

В противовес «европейской» версии о прародине современного человека на капливается все больше фактов в подтверждение классической «африканской»

концепции, согласно которой он сформировался в африканском регионе на рубе же среднего и верхнего плейстоцена, мигрировал на северо-восток в Переднюю Азию (100–120 тыс. лет назад) и в Европу (35–40 тыс. лет назад). «Африканская схема», — отмечает А.А. Зубов (1999, с. 82), — привлекает тем, что она согласу ется с данными современной генетики…», а также с материалами палеоантропо Эволюционная антропология логии и археологии. В последнее время она принята многими авторами (Brauer, 1984, 1987;

Klein, 1992;

Groves, 1994).

Приведенные факты подсказывают еще одно предположение: формирование Homo sapiens могло происходить многократно и от разных локальных рас, что обычно для полифилетической эволюции многих групп животных (Татаринов, 1987). Такое допущение означает возврат к концепции полицентризма, но в не сколько модифицированной форме. Анализ одонтологических данных, в част ности — наличие лопатообразных резцов только у монголоидов, указывал на возможность выделения двух центров формирования гомо сапиенса: западного (Евразия и Северная Африка) и восточного (Восточная Азия). Это предположе ние равнозначно планетарному дицентризму, к тому же разделение на два ствола (евро-африканский и амеро-азиатский) датируется после появления Homo sapi ens, следовательно, речь идет о географических ареалах расообразования.

Таким образом, если придерживаться концепции широкого моноцентризма, следует дать ряд пояснений, чтобы хоть как-то приблизить выяснение вопро са о прародине человека к истине. Обширная территория первичной эйкумены человечества от Средней Азии до Восточного Средиземноморья была заселена единой суперпопуляцией пресапиенса, между локальными элементами которой происходил обмен генным материалом, за исключением микроизолятов, раз общенных ландшафтными барьерами и уже социальными факторами. Вопрос о том, где концентрировался основной очаг выхода из неандертальской органи зации и становления неоантропа, остается открытым. Допустить, что этот про цесс происходил сразу на всей обширной территории даже теоретически нет оснований, а фактически он не доказан, в то же время требует поисков и более ограниченный ареал становления Homo sapiens.


Окончательное определение географической прародины современного чело века и датировка его возникновения сталкиваются с несогласованностью палео антропологических материалов и показаний «молекулярных часов». Те и другие представляют собой фактические доказательства: палеоантропологи выстраи вают свои выводы на изучении ископаемых останков, генетики — на сравнении генетических различий между видами и разновидностями по их месту на генеа логическом древе и времени дивергенции.

Ранние поиски прародины человека по данным исследований митохондри альной ДНК (м-ДНК) могли быть интерпретированы в пользу как «африкан ской», так и «азиатской» концепций. Наиболее вероятной прародиной была Азия, если «отдать предпочтение континенту, население которого обладает ти пами ДНК, наиболее близкими к средним для всех популяций» (Стрингер, 1991, с. 56). Если же считать, что м-ДНК мутирует с постоянной скоростью во всех человеческих популяциях, тогда приоритет остается за Африкой.

Однако имеются существенные расхождения в оценках средней скорости изменений м-ДНК. Медленная или непостоянная скорость определяет время появления общего предка современного человека в эпоху Homo erectus около 500 тыс. лет, а быстрая и постоянная скорость — 150 тыс. лет, и эта дата, видимо, более достоверна. Исследования по ядерной ДНК показывают, что составляю щие по численности почти все современное человечество монголоиды, европе оиды, австралоиды более родственны между собой, в сравнении с негроидами, проживающими к югу от Сахары. Данный факт не согласуется с ископаемыми Глава 5. Эволюция гоминид и возникновение Homo sapiens гоминидами, обитавшими на этой территории 300 тыс. лет назад, которые де монстрируют близкое родство между популяциями Африки, Европы и Азии.

Современные популяции на этих континентах генетически очень тесно связа ны, а населявшие их 20–30 тыс. лет назад древние люди мало различались друг от друга.

Подводя итоги исследованиям вопроса о прародине современного человека, К. Стрингер (Там же, с. 58) заключает их общей фразой: «Возможно, мы стоим на пороге создания единой теории, которая объединит палеоантропологические, археологические, генетические и лингвистические доказательства в пользу аф риканской моногенетической модели», но чтобы эта модель «не рухнула, подоб но карточному домику», необходимо ответить еще на ряд вопросов:

— следует установить, какие условия существовали именно на африканском континенте, связанные с экологией и поведением гоминид, обеспечившие их эволюционное развитие в человека разумного;

— объяснить причины распространения первых людей современного типа за пределы данного континента под влиянием климатических изменений и попу ляционного роста, сопряженного с адаптивными особенностями в строении тела, мозга и поведения на протяжении последних 70 тыс. лет;

— доказать или исключить смешение между архаичными людьми и челове ком современного типа, чтобы снять разногласия между мультирегиональной и гибридизационной гипотезами, с одной стороны, и африканской моногенети ческой, — с другой.

До сих пор сохраняется давно высказанное предположение, что человек разумный, появившийся где-то на юге Евразии, вытеснил или просто уничтожил своих неандертальских предков. Однако отсутствие доказательств не только сле дов его агрессивной деятельности, но и вообще симпатрического пребывания на одной территории древних людей и неоантропа, свидетельствует о вымирании большинства палеоантропов еще до появления мощного конкурента. Палеоан тропологические данные о смешении по некоторым признакам подтверждают мнение об исторической ассимиляции сапиенсом неандертальских популяций, которые существовали вместе с ним в одних биотопах. Данный факт, если он действительно имел место, очень убедительно подтвердил бы положение о ши роком политипизме и единстве человеческого вида уже на первоначальной ста дии его формирования, когда между пресапиенсом и неандертальцем не суще ствовало генетической изоляции (Thoma, 1962). Именно такой полиморфный вид потенциально содержал в себе предпосылки уже для его близкого выхода на путь завершающего становления человека современного типа.

Движущие силы антропогенеза Проблема причинных факторов эволюции гоминид и особенно ее заверша ющего этапа — происхождения и развития Homo sapiens — относится к самой сложной в эволюционной антропологии, и для такого вывода есть вполне до статочные основания. Длительное время она оставалась по существу за рамками специального и серьезного исследования именно в силу объективной трудности решения. С развитием антропологии, общей теории эволюции, генетики и эко Эволюционная антропология логии человека постепенно создавались условия для внедрения в эту мало из веданную область.

Методологическую основу «нового синтеза» составили положения о взаи модействии кондициональных и каузальных факторов, разработанные в общей теории эволюции и широко используемые в исследованиях микроэволюции при родных видов. В силу ряда объективных ограничений их применения в познании антропогенеза создается широкий простор для научной фантазии, сопряженной со значительной долей гипотетичности выводов, а, следовательно, отклонений от истины, ошибок и заблуждений. Поэтому при оценке тех или иных гипотез по поводу движущих сил эволюции гоминид всегда следует иметь в виду вероят ностный характер их соответствия реальности.

В достигнутых успехах по изучению происхождения Homo sapiens научный термин «теория» в его строгом значении можно отнести только к уровню позна ния морфологической эволюции гоминид, методологической опорой которого яв ляется описательная функция научного исследования. С ее помощью показано сходство человека с высшими приматами по многим морфологическим и функ циональным признакам (анатомическому строению, биологии размножения, психологии и этологии). На основе гомологии между человеком и антропоидами устанавливаются их общие предки и узловые кластеры на стадиях гоминидной эволюции.

Главная же функция научной теории — объяснительная призвана вскрыть не просто результаты процесса, а его причинные факторы, или движущие силы, и чем глубже проникновение в их познание, тем более зрелой считается теория, более основательно ее притязание на статус научной теории.

Объективная трудность познания движущих сил в прошлой эволюции всех видов заключается в том, что как таковые они не закрепляются в ископаемых останках. По отношению же к человеку не применим экспериментальный метод, который позволил бы на живом материале моделировать элементы антропогене за, как это широко проводится при изучении микроэволюции животных и рас тений. Главное эвристическое значение остается за методами научной аналогии и актуализма для экстраполяции полученных данных о причинных механизмах эволюционных процессов на познание подобных событий в прошлом.

О разработанности проблемы движущих сил антропогенеза. Решение дан ной проблемы представляется на сегодня в трех вариантах. Первый, назовем его «биологизаторским», сводит причины возникновения человека к сугубо природ ным факторам, идентичным таковым в эволюции природных видов (наследствен ная изменчивость, борьба за существование, естественный отбор). Вторая точка зрения, напротив, главную роль отводит социальным факторам, в первую очередь трудовой деятельности, речевой коммуникации, общественным отношениям. Со гласно третьему варианту, до того как в историческое развитие гоминид включи лись социальные факторы, оно детерминировалось движущими силами обычной биологической эволюции, которые постепенно вытеснялись первыми и уступили им свою творческую роль после сформирования «готового» человеческого вида.

В этой связи термин «антропогенез» сделали трехкорневым — «антропосоциоге нез», который наиболее часто встречается в философской литературе.

Ближе к истине будет компромиссный вариант, в котором учитывается специфика истории гоминид, в отличие от эволюции всех других животных.

Глава 5. Эволюция гоминид и возникновение Homo sapiens Принципиальная особенность этой истории в том, что, наряду с развитием в ка честве биологического сообщества, человеческий вид формировался при участии социальных факторов, выделяющих данный процесс из общего эволюционного потока. Поэтому при рассмотрении движущих сил антропогенеза и последую щей эволюции сапиенса условно разделяются, с одной стороны, сфера и время действия законов биологической эволюции, с другой — влияние социальных факторов, при их взаимодействии.

На стадии предлюдей (австралопитековых), где не обнаружены следы тру довой деятельности, повсеместно и безраздельно действовали факторы биоло гической эволюции. Постепенное освоение устойчивой ортоградности, освобож дение передней конечности от функции передвижения создали предпосылки для перехода к трудовой деятельности, составляющей фундамент социального бытия. В этот период определяющую роль играл естественный отбор преимуще ственно на основе индивидуальной избирательной элиминации при добывании пищи, защите от врагов, размножении, в результате которой выживали и про должали свой род лучше приспособленные особи. Индивидуальный отбор путем избирательного уничтожения или устранения от размножения совершенствовал морфофизиологическую организацию, например, опорно-двигательный аппа рат, развитие вторичных половых признаков, адаптивных форм поведения. По движущим силам стадия предлюдей мало чем отличалась от эволюции антропо морфных обезьян.

Принципиальное расхождение между ними началось с момента совершен ствования внутристадных отношений у ранних гоминид. Постепенно объектом отбора становились формы общения между членами социальных коллективов:

семей, кланов, затем более крупных социумов (родов и племен), что обеспечи вало существенные преимущества в добывании пищи, защите от неблагоприят ных климатических условий, изготовлении орудий и обмене технологическим опытом. Групповой отбор совершенствовал социальную организацию на основе прогрессивных изменений высшей нервной деятельности для более эффектив ной коммуникации посредством звукового и сигнально-зрительного общения, облаченного в форму членораздельной речи.

Совместное действие индивидуального и группового отбора на лучшую адаптивную организацию семейно-стадных отношений получило название био социального отбора (Семенов, 1966). На первых порах объектом биосоциального отбора были мелкие по численности коллективы людей, затем масштабы его дей ствия расширялись до создания более организованных поселений. В ходе обще ственной истории происходит существенная трансформация или, как не совсем точно называют, «самоустранение» (Кремянский, 1941) естественного отбора в другие его формы и направления с существенным изменением интенсивности и результатов их действия.

Этологические факторы эволюции гоминид. Понятием «этология» охваты вается система поведенческих реакций животных, обеспечивающая выживание в борьбе за существование. Когда речь идет о познании исторических механиз мов формирования поведения, уместно говорить об эволюционной этологии.

Как самостоятельная дисциплина этология, в том числе ее эволюционное на правление, формируется во второй половине XIX – начале XX вв. (Darwin, 1972;

Гарнер, 1899;

Hunter, 1913).

Эволюционная антропология Эволюционное значение поведения рассматривается в двух взаимосвязан ных аспектах. С одной стороны, система поведенческих реакций является объ ектом эволюционного развития, а поскольку она имеет целевое назначение на обеспечение успеха в борьбе за существование, подвергается усовершенствова нию под действием естественного отбора. С другой стороны, поведение высту пает эволюционным фактором, точнее сказать, способом осуществления отбора, так как целесообразное проявление поведенческих реакций обеспечивает выжи вание индивидов и популяций в целом. Именно во втором аспекте правомерно говорить об этологических факторах эволюции, выступающих в качестве дви жущей силы исторического развития морфофункциональной и популяционно системной организации живого.

Особенно велика роль поведения в эволюции гоминид в связи с прогрес сирующим целенаправленным использованием природной среды с помощью орудийной деятельности и развитием отношений в социальных коллективах (семейно-стадных, родовых, племенных, государственных социумах). В много численных публикациях выделяются как раз эти две основные области исследо ваний роли поведения в эволюции гоминид, от поведенческих реакций в стадах и семьях обезьян и до современных сложных форм социального поведения у че ловека. Основным методом остается пока экстраполяция полученных данных на построение моделей поведения гоминид в прошлом.

Даже краткий анализ накопленного материала позволяет заключить о воз никновении новых отраслей антропологии — сравнительной и эволюционной этологии. Источником и направлениями их становления и развития являются исследования взаимосвязи приматологии и теории антропогенеза (Нестурх, 1960;

Фейнберг, 1989), о чем свидетельствует изучение предпосылок возникно вения орудийной деятельности, реконструкция социальной организации ран них гоминид и происхождения речи, психофизиологических механизмов этих исторических процессов. По данным разделам эволюционной этологии гоминид библиографические материалы систематизированы в статьях М.А. Дерягиной, М.Л. Бутовской, Л.А. Фейнберга и других авторов, опубликованных в двух вы пусках сборника «Биологические предпосылки антропосоциогенеза» (1989).

При рассмотрении роли этологических факторов в эволюции гоминид Э. Майр (1973, с. 40) отмечает, что они создавали наиболее сильное давление от бора и что этот феномен вообще характерен для эволюционного процесса у жи вотных, особенно высших. Он выстраивает многочленную схему сдвигов в по ведении, обусловленных изменениями отношений с природной средой и затем в социальной сфере: древесный образ жизни — наземные биотопы (переход из лесной зоны в саванны);

вегетарианская диета — включение в рацион мясной пищи;

использование естественных предметов — изготовление орудий;

полига мия — моногамия;

собирательство и охота — земледелие и скотоводство, земле делие — индустриализация и урбанизация.

Каждый из этих сдвигов, так или иначе связанный с коллективным по ведением, создавал новые давления отбора, одни из которых ускоряли, другие замедляли и даже приостанавливали эволюцию гоминид. Можно подвергнуть корректировке данную схему по унификации оснований выделения звеньев, но в целом она правильно отражает общую направленность и последовательность исторических событий, связанных с ролью в них этологических факторов.

Глава 5. Эволюция гоминид и возникновение Homo sapiens Предварительный интерес для детального рассмотрения значения это логических механизмов в эволюции гоминид имеет анализ методов создания теоретических реконструкций прошлого в развитии орудийной деятельности, социальной организации, психофизиологической сферы. Данному вопросу по священа специальная работа М.Л. Бутовской и М.А. Дерягиной, которая начина ется с известного положения: «Возрастающая роль поведения в процессе эволю ции приматов, вероятно, связана с тем, что она становится решающим фактором оптимального взаимоотношения организма с экологической и социальной сре дой» (1989, с. 7). Под «оптимальным взаимоотношением» имеется в виду набор элементов поведения обезьян — движение к цели, зрительная фиксация объекта, выражение агрессии или симпатии к соплеменникам. Все эти элементы выступа ют предпосылками орудийной деятельности и социального общения в эволюции гоминид, в которой увеличивается разнобразие форм поведения, их полифунк циональность и комбинирование (Menzel, 1973).

В упомянутой работе авторы ограничиваются в основном бесспорным тези сом, что современные обезьяны представляют собой экстраполяционную модель для познания первых этапов эволюции гоминид. Она приближает к выяснению таких вопросов, как значение индивидуального, родственного (альтруистиче ского) и полового отбора в антропогенезе, участие разных полов в становлении трудовой деятельности, пути эволюции семьи и роль родителей в воспитании потомства.

Обнаружение универсальных тенденций в развитии заложенных у обезьян форм поведения — манипуляционного, коммуникативного и социального — по зволяет обобщить информацию о поведении гоминид и тем самым сузить круг его моделей. Сказанное следует понимать так, что, например, забота о потомстве стала в эволюции гоминид универсальным фактором социального прогресса, объединяющим все частные формы поведения (трудовая деятельность, структу ра и функции семьи, внутриродовые отношения, экзогамные браки, альтруизм).

Переход от использования естественных предметов, в том числе «остео дентокератической культуры» (Dart, 1957), к изготовлению орудий в виде «га лечной индустрии» габилисом (Leackеy, 1971;

Harris, 1986;

Kimbell a. all., 1996) означал начало трудовой деятельности — приобретение специфичных для гоми нид поведенческих функций. Поиски зачатков орудийной деятельности требу ют эволюционного подхода и, наоборот, необходимость такого подхода связана с исходными корнями орудийной деятельности (Дерягина, 1989, с. 25).

В литературе дано много определений понятия «орудийная деятельность»

(Ладыгина-Котс, 1959;

Новоселова, 1978;

Hall, 1963;

Beck, 1975;

Ambrose, 2001).

Аннотация работ приведена в указанной статье Дерягиной и здесь же выделены альтернативные позиции в трактовке понятий орудия и орудийной деятельно сти: антропоморфная (Келер, 1930;

Hall, 1963), антропоцентрическая (Семенов, 1966;

Хрустов, 1976;

Cinak, 1964), шимпоцентрическая (Beck, 1975).

Сторонники первой точки зрения детерминантом поведения обезьян счита ют целенаправленность действий, не принимая во внимание тем самым принци пиальные различия с таковыми у человека, который заранее представляет, как изготовить инструмент для производства других орудий или предметов оби хода. В антропоцентрической трактовке орудийная деятельность считается ис ключительно атрибутом человека, поскольку изготовление подлинных орудий Эволюционная антропология осуществляется с помощью других предметов, что не под силу даже ближайше му родственнику человека — шимпанзе. Наконец, шимпоцентрическая позиция, как следует из названия, признает орудийную деятельность из всех антропоидов только у шимпанзе.

Наряду с приведенной классификацией, в цитированной статье перечисля ются гипотезы возникновения орудийной деятельности, так или иначе связан ной с поведением.

Гипотеза «эмоциональной основы» (Hall, 1963;

Beck, 1975) объясняет ис пользование предметов, прежде всего, для защиты и нападения, диктуемое агрес сивными мотивами поведения, а затем для «мирных» операций (поисков пищи, устройства гнезд). Правда, по мнению Б. Бека, такое утверждение не учитывает того, что агрессивное поведение не способствует сплачиванию коллектива. Доба вим, что об этом существенном факторе социальной эволюции неоднократно на поминал известный специалист в изучении человеческих отношений Э. Фромм (1999).



Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 11 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.