авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |

«Российская Академия наук Институт истории естествознания и техники им. С. И. Вавилова Санкт-Петербургский филиал А. Б. Георгиевский ...»

-- [ Страница 9 ] --

Вторым фактором ограничения пределов совершенствования адаптаций у че ловека является уровень биологических и социальных потребностей. Эти пределы лимитируются экологическими и социальными факторами. К примеру, воздей ствие на эволюцию иммунитета определяется давлением инфицирующего агента:

чем оно сильнее, тем выше к нему устойчивость, но до летального максимума.

В обобщающей форме можно сказать, что разрешение противоречий между неограниченными потребностями и реальными возможностями их удовлетво Глава 6. Эволюция Homo sapiens рения составляет неисчерпаемый источник совершенствования адаптаций к их предельным значениям. В полной мере это оптимистическое заключение отно сится не только к естественной, но и в какой-то мере управляемой человеком его собственной биологической эволюции.

Эволюционные тренды и будущее человечества. Если эволюция по неко торым признакам у современного человека пришла к финалу, по другим близка к завершению, не идет ли она сейчас и не пойдет ли в будущем обратным векто ром — путем полной редукции или ослабления характерных человеческих атри бутов. Эволюционный процесс, отмечал Э. Майр (1974, с. 39), осуществляется по двум трендам: в направлении «экотипической адаптации» — приспособления к условиям среды и «филетического прогресса» — преемственности развития в непрерывном ряду предки-потомки. Часто, продолжал он, задают вопрос, де градирует ли современный гомо сапиенс биологически? В ответе на него следует сформулировать постановку задачи в двух аспектах: утрачивает ли человек часть биологических адаптаций к каким-то экологическим факторам (загрязнению среды, болезням) или некоторые характерные особенности своей уникальной биологической организации. Автор не поясняет, что такое «характерные особен ности», но если здесь имеются в виду морфо-физиологические признаки, задача поставлена им не четко, так как адаптивную функцию выполняют конкретные системы органов, и тогда раздвоение ее на два аспекта становится излишним.

В представлении Майра ответы на выдвинутые вопросы выглядят в сле дующем изложении. С развитием культуры человечество прекратило биологи чески приспосабливаться как к абиотическим (климатическим, геохимическим, космическим), так и биотическим (инфекционные патологии) факторам среды.

Прогресс в совершенствовании социального адаптациогенеза будет неуклонно продолжаться вне зависимости от незначительных изменений генетического состава человеческого сообщества. Результатом явится сохранение генотипов, ранее отягощенных не всегда излечимыми патологиями (диабет, аддисонова болезнь, иммунодефицит). Благодаря достижениям медицины снизится фено типическое проявление вредных генов, которые ранее отметались прямым есте ственным отбором.

Здесь, однако, возникает серьезная проблема, будет ли медицинское вме шательство изменять генетическую этиологию болезней, например, с помощью генной инженерии, или оно ограничится терапией модификационного характе ра, что и происходит на современном этапе становления позитивной евгеники.

В первом случае, действительно, для прямого отрицательного отбора не останет ся места, поскольку просто не будет безнадежно больных людей, во втором — ме дицинская практика окажется бессильной вмешаться в эволюционный процесс, так как адаптивные модификации не наследуются. К тому же нельзя сбрасывать со счетов постоянно идущий мутационный процесс, пополняющий груз наслед ственных патологий.

Итак, из приведенных рассуждений можно сформулировать следующие вы воды и альтернативные им аргументы.

С прогрессом медицинской технологии и профилактических мероприятий биологическая приспособляемость (adaptability) будет постепенно и, возможно, окончательно вытесняться культурной эволюцией. Если выражаться более лако ничной терминологией, на смену биоадаптациогенезу придет социадаптациоге Эволюционная антропология нез. Такому категорическому убеждению противостоит общенаучный постулат, согласно которому система сохраняет свою жизнеспособность только в состоя нии постоянного развития, а поскольку человечество есть не только социальная общность, но и биосистема, данное положение распространяется и на его био логическую эволюцию.

По поводу утверждения о замене биологической эволюции культурным прогрессом, исключающего естественный отбор из числа факторов историче ского развития общества, требуется существенная оговорка: отбор прекратил свое действие как фактор внутривидовой дифференциации на новые видовые формы, но отнюдь не как движущая сила адаптациогенеза. Реальность этого процесса демонстрируется фактами географической изменчивости, эволюции физиологического и биохимического полиморфизма, совершенствования инди видуальной нормы реакции на воздействия абиотической и биотической среды.

Совершенно очевидно, что именно по этим направлениям будет продолжаться деятельность естественного отбора, например, в сопряженной эволюции систе мы «паразит–хозяин», которая не устранима при всех возможных достижениях научно-технического прогресса. «Человек не только эволюировал в прошлом, — писал Ф. Добжанский, — но и продолжает эволюировать и будет эволюировать в будущем» (Dobzhansky, 1970, p. 97).

Другая сторона проблемы касается роли дифференцированного размноже ния в будущем, связанного с социальным расслоением человечества и с расовой его неоднородностью. «Неоднократное сравнение темпов размножения в разных социальных группах и симпатрических расах человека показывает, что диффе ренциальное размножение в настоящее время является гораздо более важным компонентом отбора, чем смертность до размножения. В совокупности эти два компонента настолько существенны, что утверждение, будто бы естественный отбор у современного человека не имеет значения, представляется совершенно абсурдным» (Майр, 1974, с. 40). Это эмоционально окрашенное высказывание, используя приводимые автором материалы, можно прокомментировать в двух различных контекстах.

В период с конца XIX – начала XX вв. коэффициент элиминации до репро дуктивного возраста в США снизился примерно на 90%, но возросло значение отбора вследствие неравного размножения в разных сообществах. Современные индейцы рама навахо произошли от 29 основателей, 14 групп которых произвели 84,48%, а 15 групп — 15,52% общего числа потомков. Налицо далеко не одинако вое по численности образование микропопуляций от двух почти равночислен ных исходных групп-основателей. Можно лишь предположить, что конкретная причина данного явления была полифакториальной, т.е. включала отбор как по способности выживания в разных природных условиях, так и вследствие конку ренции с соседними группами, а также этническую и расовую дискриминацию.

Другая сторона влияния дифференцированного размножения на будущее человечества относится уже к области социологических и даже евгенических толкований, связанных с вопросом, утрачивает ли человек свои характерные особенности. Приведем по этому поводу рассуждения одного из лидеров гума нистической социобиологии Дж. Хаксли. За 30 тысяч лет после появления Homo sapiens не обнаружены свидетельства его биологического совершенствования.

Напротив, за этот период «генетическая природа человека дегенерировала и про Глава 6. Эволюция Homo sapiens должает дегенерировать» (Huxley, 1953;

цит. по: Майр, 1974, с. 41). И далее не удержаться от дословного цитирования из работы Хаксли: «Налицо тот факт, что современная индустриальная цивилизация способствует дифференцирован ному уменьшению частоты генов, связанных с интеллектом. В настоящее время кажется установленным, что в странах, принадлежащих к разным социальным системам, люди с наиболее высоким интеллектом размножаются в среднем в бо лее низком темпе, чем люди, обладающие меньшим интеллектом;

и что эти раз личия (в интеллекте) в какой-то мере генетически обусловлены. Эти генетиче ские различия невелики, … но такие небольшие различия быстро размножаются и производят большой эффект. Если бы этот процесс продолжался, результаты были бы крайне серьезными» (Там же). Из этой пространной выдержки очевид ны, по крайней мере, три вывода.

Во-первых, в странах с высоким уровнем социально-экономического благо состояния коэффициент размножения людей с высокоразвитым интеллектом в среднем ниже такового в отсталых районах. Этот факт, действительно, имеет место при сравнении суммарного коэффициента размножения в Великобрита нии и в ее бывших колониях (Индии, Центральной Африки), но он зарегистри рован только по демографическим показателям, а отнюдь не по способности к получению образования и его практическому использованию.

Во-вторых, отмечается детерминация интеллекта генетическими фактора ми, о чем писал еще отец евгеники Ф. Гальтон и доказывал это эмпирическое наблюдение данными статистики на английской аристократии и «людях нау ки» (Galton, 1889;

1909). В основу создаваемой им позитивной евгеники как раз и было положено утверждение о природной обусловленности положительных и отрицательных человеческих качеств (Канаев, 2000). В настоящее время оно признается аксиомой (Эфроимсон, 2002), за исключением мнения консервато ров и ортодоксов.

В-третьих, между низкой плодовитостью интеллектуально развитых людей и высоким уровнем их жизни имеется некоторая статистически установленная корреляция — и это не артефакт, а реальный феномен. Однако следует не только констатировать эту корреляцию, но и объяснить ее: ограниченная плодовитость «интеллектуалов» обусловлена сугубо социальными факторами, прежде всего планированием семьи.

Вопрос о том, насколько интеллектуальный уровень определяется генетиче ски и как он связан с плодовитостью и размножаемостью — традиционно один из самых дискуссионных там, где сталкиваются интересы антропогенетики, социо биологии, расологии, евгеники, педагогики. Он не может научно обсуждаться с типологической позиции, поскольку распределение индивидуумов по коэффи циенту интеллекта (КИ) в популяции и плодовитость являются статистиче скими показателями, к тому же не связанными между собой никакой заметной корреляцией. Ч. Дарвин и Л.Н. Толстой имели по десять детей, а И.С. Тургенев и Ф. Энгельс официально были бездетными.

В планировании семьи ведущую роль играют психо-социальные факторы, определяющие отношение потенциальных родителей к выполнению биологиче ской функции продолжения рода. В цивилизованных странах этот природный инстинкт притупляется стремлением к личному комфорту и развлечениям, при страстиями к наркотикам, алкоголю и тому подобными следствиями цивилиза Эволюционная антропология ции. Разрешение противоречия между природным инстинктом воспроизводства населения и тягой к социальному благополучию во всех его позитивных и не гативных формах определяет современный коэффициент плодовитости в урба низированных странах. В противоположных ситуациях сельского образа жизни, приближенного к природной среде, плодовитость находится на уровне перво бытной бесконфликтности.

Принципиальным для общего понимания обсуждаемого вопроса представ ляется вывод Хаксли: «Естественный отбор не способен различать успех при размножении как таковой и успех при размножении, обусловленный качества ми, благоприятными для адаптации вида в целом» (Цит. по: Майр, 1974, с. 41).

Данное положение целиком относится к так называемому отбору «на размножа емость» (r-отбору), который поднимает плодовитость на уровень, противодей ствующий высокому коэффициенту элиминации и тем самым поддерживающий стабильную численность. Такой отбор, действительно, имеет место в регионах с высокой детской смертностью, компенсируемой высокой рождаемостью. В фи логенетической истории гоминид и особенно на завершающем ее этапе — эво люции Homo sapiens — r-отбор постепенно сменялся более «качественным», т.е.

более полезным для вида — прогрессивным К-отбором (отбором на «выживае мость», по терминологии Хаксли), основной формой которого является группо вая селекция на более консолидированные социумы.

В современных цивилизованных сообществах, где превалируют родитель ский «эгоизм» и сознательное планирование семьи вне осознания необходимо сти продолжения рода, обсуждение роли группового отбора в этом процессе про сто неуместно. Вряд ли эта ситуация изменится в перспективе, ибо эволюция в принципе необратима, как необратима и общественная история, если не пре вращать в «фарс» попытки ее реставрации и реанимации (К. Маркс).

Наконец, у комментаторов-эволюционистов и прогнозистов вызывает оза боченную тревогу дифференциальное размножение привилегированных слоев с якобы высоким КИ и большей части населения с его низким значением, други ми словами численного оскудения потенциала элиты и чрезмерного нарастания альтернативной компоненты общества. Оба процесса тесно связаны с названны ми выше социальными факторами демографо-генетических трендов по увели чению численности населения в одних регионах и снижению в других. Все эти в большей мере социологические сюжеты упомянуты в их значении для обозри мых перспектив эволюции гомо сапиенса.

В заключение вернемся к более прозаическим и реальным делам — предви дению будущего человеческого вида в контексте эволюционной антропологии.

Одной из наиболее занимательных тем является прогноз дифференциации вида Homo sapiens на формы, которые могли бы пойти по пути филетической эволю ции, трансформироваться в аллопатрические или даже симпатрические едини цы, составить конкуренцию ныне живущему сапиенсу и вытеснить его с арены жизни. В подобных моделях будущего человечества нет недостатка в научно фантастической литературе, если же подходить серьезно, означенная проблема принципиально решена по следующим соображениям.

Вернемся еще раз к мнению Э. Майра о том, что появление новых видов и даже видовых форм в роде Homo не может происходить по двум причинам.

Во-первых, современный человек освоил все пригодные для обитания эколо Глава 6. Эволюция Homo sapiens гические ниши, без наличия которых процесс образования видов невозможен.

Во-вторых, миграционная подвижность человеческого существа снимает изоля ционные барьеры настолько, что они утрачивают роль видообразующего факто ра. Таким образом, опасаться за биологическое будущее вида, представителями которого являются современные люди и будут поколения их потомков, нет ника ких оснований. Данный вывод является реализацией прогностической функции эволюционной антропологии, свидетельствующей в какой-то мере о ее зрелости, если придерживаться постулата науковедения об этой функции как показателе теоретической развитости науки.

Глава 7.

Расы и расообразование Третий раздел антропологии — расоведение — состоит из двух относительно самостоятельных частей, указанных в названии главы. Условная демаркацион ная линия между ними проходит через онтологическое размежевание понятий расы и расогенеза: первое отражает статический момент — раса как результат эволюции человеческого вида, второе акцентирует внимание на динамическом аспекте — на историческом процессе возникновения рас. Расогенез является специфическим проявлением эволюции человека как социального существа, по этому к проблемам расоведения всегда было приковано повышенное внимание со стороны идеологического мировоззрения и политической пропаганды.

Общая характеристика расоведения Расоведение называют еще этнической антропологией, однако по содержа нию и объему эти области человекознания не тождественны (Левин, 1958). Эт ническая антропология имеет отношение к расоведению в тех зонах их контакта, где изучается расовый состав человечества в связи с географическим распро странением, формами хозяйства, условиями быта, национальной психологией народов мира, факторами и закономерностями исторического развития этниче ских групп.

В предмет расоведения включается широкий круг задач, из которых основ ными являются следующие:

— определение понятия человеческой расы, ее отличие от нации, соотноше ние с понятиями географической и экологической расы у животных;

— изучение расового состава человеческого вида, создание единой класси фикации рас, построенной на логически выдержанном основании;

— исследование факторов и закономерностей расогенеза в контексте общей теории эволюции;

— установление географических очагов расообразования, естественно природных и общественно-исторических причин регионального и планетарного распространения расовых групп населения.

Глава 7. Расы и расообразование.

Решение всех этих задач непосредственно связано с уровнем знаний в дру гих областях антропологии и в то же время обогащает их новыми данными и но выми подходами.

Материал по индивидуальным и групповым вариациям расовых типов заим ствуется из морфологии человека, в частности — из данных по изучению измен чивости и корреляций признаков в зависимости от возрастной и половой диф ференциации, а также различий в эколого-географических условиях расогенеза.

Сравнительное изучение современных рас позволяет приблизиться к разре шению дискуссионных вопросов теории антропогенеза, например, о том, в одном или разных географических центрах исходно сформировался человеческий вид, возникали ли расы синхронно с формированием Homo sapiens или позднее, име ли общий корень (монофилия) или произошли независимо друг от друга (по лифилия). В истории антропологии такие вопросы всегда трактовались вместе с тем или иным представлением о сходстве и различии между расами, изменчи вости расовых признаков под воздействием природных и социальных факторов или, напротив, изначальных разобщении и неизменности расовых типов.

Взаимосвязь расоведения с морфологией человека и теорией антропогенеза наглядно демонстрировалась на конкретных материалах в предыдущих главах.

Различия в цвете кожи и форме волос являются специфическими особенностя ми человека и одновременно наиболее характерными признаками расовой диф ференциации. Сходства и различия в строении черепа у пресапиентных форм переднеазиатских популяций позволяют уточнить первичный очаг происхожде ния человеческого вида, а тем самым выяснить вопрос о моно- или полигенетиче ском расогенезе. Дифференциация по расовым признакам помогает установить особенности эколого-географической среды, в которой исторически формирова лись носители расовых различий.

Материал расоведения полезен и даже необходим для выяснения проблем этнологии — условий и закономерностей исторического возникновения этниче ских общностей на той или иной географической территории. Наличие в основ ной массе населения иного расового типа свидетельствует либо о внедрении его с другого местожительства, либо о принадлежности к ранее господствовавшей здесь, а теперь реликтовой расовой группе. Наглядный пример сказанного — формирование антропологического состава населения Мадагаскара. Жители этого острова, расположенного рядом с африканским континентом, по языку и культуре резко отличаются от своих близких географических соседей, а по ан тропологическим и расовым признакам очень сходны с населением Индонезии, что, несомненно, свидетельствует о миграции их предков с Малайского архипе лага. В то же время на Мадагаскаре проживает община, говорящая на индоне зийском языке, но обладающая характерными признаками негроидного типа, т.е.

явно пришедшая с африканского побережья и ассимилированная в местном на селении по языковому этническому признаку.

Материалы расоведения помогают уточнить не только пространственное размещение этносов в процессе освоения новых территорий, но и время этих исторических событий. Коренные жители Америки — многочисленные племе на индейцев, традиционно включаемые в монголоидную расу, не достигли такой глубокой расовой дифференциации, как население Старого Света. Отсюда вы вод, что на американский континент монголоиды проникли относительно позд Эволюционная антропология но — по одним авторам, около 18 тысяч лет назад (Martin, 1973), по другим, — не сколько раньше.

В этой главе рассматриваются все основные, выделенные выше темы, со ставляющие предмет расоведения: понятие человеческой расы и его отличие от аналогичных по названию таксономических единиц в биосистематике, популя ционная концепция расы в антропологии, соотношение понятий расы и нации, классификации рас, очаги, исторические этапы, факторы и общие закономерно сти расообразования, его взаимосвязь с этническими процессами. Этот перечень составляющих предмет расоведения вопросов показывает объем и разнообразие тематики данного раздела антропологии и его весьма насыщенное эволюцион ное содержание.

Понятие человеческой расы Эмпирическое представление о расовых различиях внедрилось в сознание намного раньше, чем научная категория «раса» вошла в антропологическую таксономию и систематику. Дифференциация по цвету кожи у населения раз ных континентов была настолько очевидной, что уже давно положена в основу выделения негроидной и европеоидной больших рас. Жесткие прямые волосы, узкая глазная щель, широкое лицо, эпикантус послужили основанием для ха рактеристики монголоидной расы. В просторечии они получили названия соот ветственно черной, белой и желтой рас. К ним добавлялась раса «краснокожих»

индейцев, но это словесное нововведение в бытовой обиход и художественную литературу, наряду с «желтокожими» монголоидами Азии, оказалось фантазией расологов и не имело никакого отношения к научной таксономии и системати ке. Мимо внимания не проходил и факт, что негры бывают не только темноко жие, но и коричневые, и светло-коричневые, а представители европеоидной расы в Северной Африке или Индии немногим светлее негроидных групп.

Постепенно накапливался материал по все большей расовой дифференциа ции человечества, создавались классификации, в которых выделялось до 30 и бо лее рас (Lundman, 1952). Все это свидетельствовало, с одной стороны, о прибли жении к созданию более дробной систематизации расового состава человечества, с другой — о далеко не общепринятом определении понятия расы. В самом деле, если одним словом обозначали большие группы популяций, объединяемые на званиями европеоидной, монголоидной, негроидной рас, и мелкие их подраз деления, вплоть до локальных популяций, то при такой унификации стирались содержание и границы термина «раса» и открывался широкий простор для про извольного построения расовых классификаций.

Авторство термина «раса» приписывается Ж. Бюффону, который в традици ях времени вольно обращался со своим неологизмом, обозначая им породу, раз новидность, подвид у животных, этнический тип у человека (Бунак, 1980, с. 279).

Этимологическое происхождение данного термина также точно не установлено.

В арабском языке слово «раса» означает «начало», в итальянском — «племя», во французском и немецком языках вкладывается общепринятое смысловое содер жание — раса есть внутривидовая единица с характерными для нее морфологи ческими отличиями (Рогинский, Левин, 1978).

Глава 7. Расы и расообразование.

Понятие расы в биосистематике и антропологии. В биологической система тике выделяют понятия экологической и географической расы, которыми обо значают наиболее крупные таксономические подразделения внутри вида.

Экологической расой (экотипом) называют популяцию или группу популя ций с наследственно закрепленными приспособлениями к условиям обитания (Turesson, 1922). В зависимости от механизмов экологической изоляции такие расы различаются по срокам и местам размножения (сезонные расы) или пище вым нишам. Экотипы формируются при заселении новых местообитаний, по этому дивергенция вида на экологические расы сопровождается более полным освоением территории, насыщением ее особями данного вида. У многих видов, экологическая экспансия которых ограничена физическими барьерами в виде водных и пустынных пространств, горных хребтов, внутривидовая дифферен циация осуществляется в условиях такой изоляции. Экологические расы могут быть симпатрическими, т.е. существовать на одной территории в тех случаях, когда между ними нет открытой конкуренции за пищу или места размножения.

Внутривидовая дифференциация может происходить и путем расселения в новые области через преодоление механических барьеров, и в этих случаях возникают географические расы, условно именуемые «подвидами» (Маyr, 1963).

В процессе расселения мигранты занимают новые экологические ниши, приспо собление к ним формирует однотипные группы популяций, которые обобщенно и называют географической расой. Географические расы по определению поня тия аллопатричны и поэтому расцениваются как зарождающиеся виды на своем обособленном ареале.

Таким образом, экологическая и географическая расы — не тождествен ные понятия, поскольку первые обычно географически не обособлены и могут проживать в одном биотопе, но их нельзя полностью и разделять (Завадский, 1968).

В применении к человеку понятия экологической и географической расы очень близко ассоциируются с адаптивными типами (арктический, пустынный, экваториальный и др.), представляющими собой результаты дифференциа ции человеческого вида на формы, приспособленные к определенным эколого географическим зонам земного шара. Поскольку адаптивные типы территори ально разделены, их можно назвать географическими расами, а поскольку они приспособлены к условиям определенных местообитаний, вполне заслуживают наименования экологических рас. В обоих случаях это группы популяций, и дан ным свойством они характеризуются и по отношению к человеку.

С биологической точки зрения раса определяется как «единица вида, отли чающаяся от других таких же единиц частотой сходных наследственных призна ков» (Bruers, 1977, p. 1), или, выражаясь другим языком генетики, «экспрессив ностью» их фенотипического проявления, например, по интенсивности окраски кожи, цвета и формы волос. В приведенном определении выделяются две осо бенности расы. Во-первых, она является внутривидовым образованием и в своих рамках может объединять группу популяций, а также дробиться на более мелкие составляющие, в связи с чем предлагались понятия «основных рас» и «подрас»

(Hooton, 1946). Во-вторых, почти в таком же контексте большие «географиче ские расы» подразделяются на «локальные расы» и «микрорасы» (Garn, 1962).

Сложные по антропологическому составу расы представляют собой результат Эволюционная антропология более позднего смешения (например, на американском континенте) и называют ся «композитными расами».

Обе трактовки исходят из опытов по таксономической типологии и прило жения концепции расы к характеристике антропологической и этнологической дифференциации человечества. Однако по отношению к человеку целостная концепция расы остается произвольной операцией, так как нет аргументов для четкого различения человеческих рас, следовательно, решение вопроса о расо вой характеристике человечества упирается в более общую, можно сказать, фи лософскую проблему полезности системных классификаций (Relethford, 2003, p. 125). Если подобные заявления принимать в серьезной форме, можно утверж дать о кризисном положении в современных представлениях о понятии челове ческой расы.

В обзорно-аналитической статье А.А. Зубов (1996) перечисляет имена более двадцати авторов от Ф. Бернье до К. Куна (Coon, 1962), пытавшихся «улучшить и уточнить таксономию человечества», создать реальные расовые классифика ции. Он приводит также общебиологические и антропологические определения понятия расы, данные исследователями разных специальностей: генетиками (Dobzhansky, 1962;

Vogel, Motulski, 1986) и антропологами (Hooton, 1946;

Boyd, 1950;

Garn, 1962). Этот список можно дополнить именами многих авторов, вни мание которых привлекала эта во многих отношениях оригинальная, сложная и даже пикантная тема (Алексеев, 1985а, 1985б;

Хить, Долинова, 1990;

Stocking, 1968;

Hannaford, 1996;

Templeton, 1998;

Wolpo, 1999). Предпринимались попыт ки выделить понятие расы в качестве самостоятельной таксономической едини цы, определить его соотношение с другими систематическими единицами, в част ности с понятиями экологической и географической рас, отметить специфику человеческих рас, их взаимосвязь и отличие от этносов и этнических групп.

Автор статьи обращает внимание на особенности приведенных им опреде лений: как правило, раса идентифицируется с популяцией или совокупностью популяций;

подчеркивается наследственный характер расовых признаков;

от мечается приуроченность рас к определенным географическим ареалам;

расы воспринимаются как внутривидовые подразделения;

раса понимается как пан миктическая популяция, относительно изолированная от других популяций, т.е.

потенциально способная смешиваться с ними;

признаются объективная реаль ность расы и одновременно условность числа единиц расовых классификаций.

Приведенные характеристики расы, отмечается далее в статье, были фак тически исчерпывающими для определения данного понятия до 1970-х гг., но вые данные одонтологии, дерматоглифики, популяционной генетики давали возможность для уточнения сложившихся представлений. Более того, после 1960-х гг. наступает новый этап в истории расоведения, характеризующийся заметным спадом интереса к расовой систематике человеческого вида и даже принципиально негативным отношением к любым расовым классификациям.

Крайним проявлением кризиса было объявление понятия расы иллюзией, пло дом воображения, приемлемого разве лишь для субъективистских таксономи ческих построений, что находилось в явном противоречии с международными документами по расовой дифференциации человечества (Золотарева, 1991;

цит.

по: Зубов, 1996). В итоге Зубов приходит к неутешительному выводу, что термин «раса» подлежит устранению, так как «он не соответствует современной систе Глава 7. Расы и расообразование.

матике человеческого рода, стал одиозным с этической точки зрения» и нечет ким в определениях современных авторов (1996, с. 23).

Появление негативной позиции по отношению к проблеме человеческой расы объясняется несколькими причинами. Одной из них является внедрение в расоведение методов популяционной генетики, когда, в отличие от «старой ан тропологии», опиравшейся в основном на морфологические признаки расовой диагностики, используется критерий генного разнообразия внутри популяций и между популяциями, которое может быть очень незначительным (Спицын, 1985, с.

104) и тем самым «смазывать» расовые различия. Несомненную роль сы грала и этическая сторона, связанная с осуждением расизма и практическим пре одолением его последствий на социально-экономическом и политическом уров нях. Наглядное свидетельство — США, где еще не так давно была легализована расистская идеология, а сейчас наблюдается активность цветного населения во многих областях общественной жизни, вплоть до занятия высших государствен ных постов. В мировом масштабе расовая проблема вытесняется более насущной задачей борьбы с голодом и болезнями в слаборазвитых странах, к выполнению которой подключились государства с высокоразвитой экономикой, некогда «ре шавшие» расовую проблему совсем другими способами.

Популяционная концепция человеческой расы. Раннее представление о расе в антропологии еще до недавнего времени безмятежно покоилось на типологиче ской концепции, согласно которой реально существуют отдельные индивидуумы, они же являются носителями определенных расовых признаков, а, следовательно, и эталоном для расовой диагностики. Антропологам оставалось заниматься работой по поддержанию «чистоты на полках расового архива» (Алексеев, 1985а, с. 242).

Однако, казалось бы, самая спокойная эпоха в истории антропологии, свя занная с утверждением незыблемых канонов о «чистых» расовых типах, таила в себе революционный взрыв, который заключался в переходе к популяционно му мышлению с начала 1950-х гг. «Переход от типологической концепции к по пуляционной вызвал в физической антропологии такую же революцию идей, как и в биологии. Влияние этого перехода сказалось на всех представлениях антро пологов, но наибольшее влияние он оказал на представления о расах» (Майр, 1968, с. 512). Проникновение популяционного подхода в антропологию задержа лось на три десятилетия после того, как он прочно внедрился в общие эволюци онные исследования и микросистематику.

Нельзя сказать, что эта когнитивная революция увлекла в область популя ционных представлений многих антропологов. Большинство из них продолжали оставаться на позиции типологического мировоззрения, что совершенно не вызы вало неудобства в занятиях морфологией человека. Популяционно-генетические исследования расовой структуры человечества и особенно расогенеза логически выводили на уровень нового стиля мышления. Вопросами методологии и исто рии этой «революции» в нашей стране специально начал серьезно заниматься В.П. Алексеев (1968, 1970). Фактически осуществляли ее некоторые ведущие отечественные антропологи, обращавшиеся к популяционно-генетической тема тике и статистической обработке материалов по расовой проблеме (Рогинский, 1949;

Бунак, 1956, 1980;

Рычков, 1969).

В известной мере типологическая концепция была применима для определе ния принадлежности к большим расам. Темная окраска кожи, курчавые волосы, Эволюционная антропология широкий нос, толстые губы резко выделяли негра от европейца или монголо идного азиата с их типичными морфологическими особенностями. При таком дифференцированном сравнении по морфотипам раса понималась как простая сумма сходных индивидуумов. Согласно типологическому представлению, две различные расы можно образно сравнить с двумя урнами, одна из которых на полнена черными, другая белыми шарами, но ни та, ни другая не содержат шаров какой-то промежуточной окраски.

С понижением таксономического ранга до локальных рас и тем более от дельных групп популяций границы основного расового типа стирались, и уже трудно было без колебаний отнести уральскую локальную расу к европеоидной или монголоидной, эфиопскую локальную расу к европеоидной или негроид ной большим расам, поскольку они имели признаки этих рас в полудоминант ном выражении, т.е. занимали некоторое промежуточное положение. Если негра или китайца можно с первого взгляда отличить от шведа или француза, намного труднее это сделать в отношении представителей европеоидной расы, прожива ющих в восточных и западных, южных и северных регионах Европы.

Противоположная типологической — популяционная концепция исходит из понимания расы не как суммы однотипных индивидуумов, а как совокупности индивидуумов, отличающихся друг от друга в определенных границах изменчи вости, разделяющих расы между собой. Отход от концепции расы как простой суммы индивидуумов сменился пониманием ее как образования с качественны ми характеристиками и структурой, не сводимыми к суммарному эффекту увели чения численности (Dobzhansky, 1962), не подчиняющегося известному закону «перехода количества в качество». Сколь бы не наполнять урну одноцветными шарами, их общий цвет от этого не изменится, для этого необходимо добавлять разноцветные шары.

Одной из главных характеристик расы является то, что в ее пределах при знаки складываются в другие сочетания, чем у отдельных индивидуумов, и на этот существенный момент уже давно обращали внимание на расу как на стати стический ансамбль несколько различающихся между собой его членов, а также на различия между самими такими группами (Чепурковский, 1913;

Ярхо, 1934;

Игнатьев, 1940).

Различие между индивидуальной изменчивостью в популяции и изменчи востью между популяциями определяется генетическими закономерностями на следования. Многие отдельные гены и группы сцепления расположены в разных хромосомах, поэтому они могут комбинироваться в зиготах в самых разных со четаниях с другими независимыми генами и группами сцепления, следователь но, и фенотипические признаки проявляются у потомства в таких же случайных комбинациях. Цвет кожи и длина тела, окраска глаз и форма головы не связа ны между собой генетической корреляцией: один человек может иметь темную окраску и небольшой рост, округлую голову и серые глаза, другой будет светло окрашенный и рослый, с удлиненной головой и карими глазами.

Сколь бы широко и в каких бы комбинациях не варьировали морфологи ческие признаки для расовой группы, они имеют некоторое среднее значение.

Выше приводились такие показатели по длине тела у африканских пигмеев бам бути (141–144 см) и племени тутси (176,5–182 см), относящихся к негроидной основной расе, но к разным локальным расовым группам.

Глава 7. Расы и расообразование.

Наряду с независимым комбинированием одних генов, другие гены, располо женные в одной хромосоме (группы сцепления) могут наследоваться в комплек се. Эффект сцепленного наследования доказан на многочисленных объектах, обнаружен он и у человека. Окраска кожи, волос и глаз является, как правило, доминирующей у представителей определенной локальной расы: у южных наро дов европеоидной расы — темная, у северных — светлая. Данная закономерность сцепленного наследования в процессе морфогенеза определяется плейотроп ным характером взаимодействия генов. Типологическая концепция расы как раз и опиралась на положение о сцепленном наследовании генов и игнорировала не зависимое их комбинирование.

Существенным для определения понятия расы является его соотношение с понятием популяции. Крайние сторонники популяционной концепции отри цают возможность распространения «истинных» расовых признаков за пределы популяции, короче говоря, приравнивают расу и популяцию друг к другу. Низ ведение расы до уровня популяции и их отождествление по существу устраняет само понятие расы.

Напомним, что популяцией называется группа особей одного вида, обита ющая на общей территории, размножающаяся путем свободного скрещивания и относительно изолированная от таких же групп. Поэтому популяцией у чело века можно назвать эндогамную группу людей в деревне или городе, между кото рыми заключаются внутренние браки и тем самым устойчиво воспроизводится их население. Наиболее существенным здесь является то, что в составе этого на селения могут быть люди разной расовой принадлежности.

Если раса и популяция — одно и то же, тогда понятие расы следует распростра нять на каждую из мелких изолированных популяций в горных селениях, остров ных общинах, городах. Население Кавказа представлено множеством микропопу ляций, нередко эндогамных, говорящих на разных языках, но включенных в четыре расовые группы (понтийская, кавкасионная, арменоидная, каспийская), объеди няемые в балкано-кавказскую и индо-средиземноморскую локальные расы.

Человеческие расы представляют собой не отдельные популяции, а некото рую совокупность популяций (Алексеев, 1985а). Они являются надпопуляци онным образованием, непосредственно не связанным именно с биологической функцией размножения и воспроизводства населения, которая возложена на по пуляционную форму организации живого.

Таким образом, в современной антропологии понятием расы охватывается группа популяций, сходных по морфологическим признакам, часть которых не сет на себе отпечаток приспособлений к среде, другие являются нейтральными в этом отношении. По признакам адаптивности и обособленности в простран стве человеческие расы близки к экологическим и географическим расам в био систематике. Особенно это относится к локальным расам и составляющим их группам популяций.

Раса и нация. Понятия расы и нации (этноса, народа) следует строго раз личать во избежание той путаницы, которая приводила к формулировке концеп ций социал-дарвинистского толка и имеет новые рецидивы сегодня. Как показа но выше, раса — группировка людей по общности морфологических признаков (пигментации тела и глаз, форме волос, ширине и строению мягких частей лица), т.е. представляет собой явление эволюционно-биологическое. Нация — Эволюционная антропология общественно-историческое образование, объединяющее людей по этническим признакам: самосознанию, языку, территории, форме хозяйства, быту, культуре, психологическому складу (Бромлей, 1983).

Принципиальное отличие нации от расы заключается в том, что в ее состав могут входить представители разной расовой принадлежности, и чем более мно гонациональными и открытыми для иммигрантов являются государства, тем более пестрым становится расовый состав их населения. Поэтому антропологи и даже отцы расологии не устают повторять, что выражения «английская нация», «германская нация» и т.п. — это словесная фикция, исходящая из фактически необоснованных попыток совместить прилагательное и существительное. Такие филологические изобретения ассоциируются с названиями государственных об разований, в которых доминирующим фактором объединения людей являются только общность языка и территории.

Таксономия и систематизация рас Уже с момента зарождения антропологии вопросы таксономии и классифи кации рас составляли один из основных объектов исследования внутривидового полиморфизма Homo sapiens (Бунак, 1939, 1980;

Чебоксаров, 1951;

Garn, 1962;

Washburn, 1963b). Научная таксономия и систематизация рас взаимосвязаны, и мостом этой взаимосвязи является четкое определение понятия расы — прак тического стандарта и инструмента классификации. Развитие антропологиче ских знаний с наибольшим разнообразием подходов, приемов научной фанта стики и даже мистики проявилось именно в построении самых разных расовых классификаций. Поэтому имеет интерес рассмотреть проблему систематизации человеческих рас в историческом изложении.

Первая попытка выделения расовых подразделений человечества припи сывается французскому путешественнику Ф. Бернье. Свою наблюдательность натуралиста он отразил в описании трех основных расовых типов, получивших классические названия европеоидной, негроидной, монголоидной больших рас.

Намного обстоятельнее подошел к этому вопросу К. Линней, который уже в первом издании «Системы природы» (Linnaeus, 1714) определил в общей си стеме животных место человеку на правах зоологического вида. В последнем прижизненном (десятом) издании знаменитого труда он выделил внутри вида Homo sapiens шесть разновидностей, из которых четыре соответствуют геогра фическим расам (Americanus, Europaeus, Asiaticus, Afer), а две остальные отно сятся к монстрам и мифическим выдумкам — «лесным людям» и сатирам. Тер мин «разновидность» использовался Линнеем для обозначения географических рас, пород домашних животных, сортов растений, модификантов и крупных му тантов (спортов) у культурных растений (Майр, 1968, с. 271). Выделенные им разновидности гомо сапиенса с описанием морфологических различий между ними правильно отражали самое общее ветвление филогенетического древа рода Homo на три расы — европейскую (европеоидную), азиатскую (монголоидную), африканскую (негроидную).

Заметным шагом в развитии расоведения был солидный труд И. Блуменба ха (Blumenbach, 1798) по описанию обширной коллекции черепов и скелетов, Глава 7. Расы и расообразование.

собранных из разных стран. К четырем подвидам Линнея он добавил сборный «малазийский» тип, обозначив им три группы популяций Юго-Восточной Азии (австралийцев, индонезийцев, полинезийцев). Тем самым была выделена еще одна большая раса — австралоидная, узаконенная позднее Т. Гексли (Huxley, 1870) и включаемая сейчас некоторыми антропологами в качестве равноправ ной с тремя другими большими расами. Блуменбах назвал европейский подвид «кавказским», и хотя это наименование было введено по узко географическому ареалу одной локальной расы, оно оказалось удивительно живучим (Georoy Saint-Hilaire, 1854–1862;

Weidenreich, 1938а).

В первой половине XIX в. трехрасовая схема, подкрепленная авторитетом Ж. Кювье, получает широкое признание и дробление на более мелкие единицы.

В это же время не без влияния колонизаторской политики становятся в ходу вы ражения белая, черная, желтая раса, а также предупреждения об опасности экс пансии двух последних на территорию белой расы. Об экспрессивности расист ских настроений свидетельствует активная их поддержка со стороны известных ученых Р. Вирхова, Э. Геккеля, Т. Гексли, И.И. Мечникова и писателей Дж. Лон дона, Р. Киплинга.

Окончательно трехрасовая общая схема с использованием комплекса диа гностических признаков утверждается в 80-х гг. XIX столетия. Французский ан трополог П. Топинар (Topinard, 1885) по двум признакам (цвету кожи и ширине носа) выделяет 19 рас и разделяет их в три группы: светлокожую узконосую (ев ропеоидную), желтокожую среднешироконосую (монголоидную), темнокожую широконосую (негроидную).

В современном представлении такая классификация явно неудачна, во-первых, по совершено надуманному признаку «желтой» окраски кожи у монголоидов, во вторых, по несколько произвольному использованию показателя ширины носа (узкий нос имеется у индейцев, а среднешироконосые не исключаются у европей цев). Использование только двух признаков минимально приближало к построе нию естественной системы, а расистский оттенок делал подобные классификации совершенно недопустимыми с научной и гуманистической точек зрения.

Вместе с критериями выделения рас по антропологическим признакам при детализации трехрасовой схемы продолжает сохраняться в их названи ях формальное использование введенного Линнеем принципа географической приуроченности. И. Жоффруа Сент-Илер (Georoy Saint-Hilaire, 1854–1862) определяет бушменов и готтентотов в особую южноафриканскую ветвь, в состав «кавказской» группы включает американских индейцев алгонкинов, усматривая в них большее сходство с европеоидами, чем с монголоидами. К трем основным расовым стволам А. Катрфаж (Quatrefages, 1861) прибавил две «гибридные»

ветви: океанийскую и американскую, а в европеоидную включил айнов и часть индонезийского населения.

Определенным продвижением к созданию реальной систематики рас было использование антропологических признаков, более четко определяющих объ ективную номенклатуру расовых различий. Одним из таких маркерных при знаков Э. Геккель (Haeckel, 1900) считал форму волос и по нему распределял расы на волнистоволосые (европеоиды, эфиопы), шерстистоволосые (негры), прямоволосые (монголоиды, американские индейцы), пучковолосые (готтен тоты). В предложенных наименованиях допущены не только словесная вычур Эволюционная антропология ность в названии «шерстистоволосые», но и ошибка. Долгое время считалось, что пучкообразное распределение волос на голове готтентотов есть их природ ная особенность, которая закладывается в раннем эмбриогенезе, пока не было установлено, что это казусный артефакт.

Форма волос признается надежным критерием характеристики рас в после дующих классификациях с применением упрощенной терминологии: волнистые, курчавые, прямые волосы (Бунак, 1939).

В то же время определение рас только по одному признаку, да еще с подраз делением на варианты по другим признакам, отдаляло от построения объектив ной классификации. Такой логически несогласованный подход использовался И. Кольманом (Kollman, 1900) при систематизации европейских локальных рас по длине тела, форме лица и черепа. Общим признаком древних рас он считал уменьшенную длину тела, что так же трудно принять, как и опровергнуть, если учитывать, с одной стороны, тенденцию к ее увеличению от неандертальца до максимальной у кроманьонца, с другой — неясность вопроса о времени и месте формирования расовых стволов и их подразделений, и к тому же широкий поли морфизм по данному признаку у современных популяций разной расовой при надлежности.

Другие классификации создавались на несколько измененных принципах.

Голландский антрополог К. Штратц (Stratz, 1904) распределил расы по степе ни морфологической выраженности диагностических признаков. Если пред шественники рассматривали расовые группы как равнозначные дивергентные комплексы, он обращает внимание на различия в пространственно-временном континууме. По его мнению, древние расовые типы — племена, обитающие на окраинах эйкумены, сохраняли от прошлых времен мало дифференцированную конституцию (протоморфный тип). К ним относятся австралийцы, айны, буш мены, ведды, дравиды, негрилли, негритосы, полинезийцы. Современные ра совые группы («археморфные» типы) объединяются в три известные большие расы. Промежуточные варианты («метаморфные» типы) представлены «желто белокожей» модификацией в Восточной Европе и Западной Сибири, «черно белокожей» в Индокитае и частично в Индии.

Классификация Штратца требовала существенной корректировки. Во первых, необходима была конкретная детализация разделенности примитивных окраинных и других расовых групп. Во-вторых, характеристика рас по промежу точной окраске кожи весьма размыта и неопределенна. В-третьих, преувеличено участие чернокожего элемента в расовом описании южноазиатских групп. И все же привлекает внимание, хотя прямо и не высказанная автором, идея о возмож ном влиянии на расовую дифференциацию жизненных условий цивилизации, резко изменяющих природу эколого-географических факторов микроэволюции урбанизированных популяций. Особенно заметно это именно при сравнении с племенами, проживающими в первобытной среде.

Очень ценным для становления популяционной концепции расы было ак центирование внимания на непрерывной изменчивости диагностических при знаков в результате метисации (Scheidt, 1928;

Lundborg, 1931). Такой подход осложнял и даже делал невозможным выделение четких границ у таксономиче ских групп и построение достаточно дифференцированной классификации рас, но в то же время указывал на объективную трансгрессию расовых признаков.

Глава 7. Расы и расообразование.

Географо-экологическая характеристика таксономии и систематики затро нута в работе Г. Фриче (Fritschе, 1910), в которой населяющие более обширную территорию популяции названы «подвижными», а окраинные «оседлыми». Под ход этого автора сугубо описательный, без анализа экологических факторов ра сообразования, в частности, миграции и изоляции, его работы разве лишь по полняли библиографический каталог, демонстрируя активизацию интереса к расовой систематике в начале прошлого века.


По мере обнаружения множества переходов между расами в виде непре рывной изменчивости количественных признаков (цвет кожи, волос, глаз, со отношение длины конечностей и тела, форма лица и черепа) представления о четко видимых границах между расовыми градиентами все более стирались, что требовало и создания более дробных классификаций. Итальянский антро полог Д. Руджери (Giufrida-Rugieri, 1913) выделяет внутри, как он называет, «коллективного» (species collectiva) человеческого вида 8 «элементарных» расо вых типов: австралийский, азиатский, американский, индо-африканский, индо европейский, негрский, океанийский, пигмейский.

Сама эта операция и терминология явно заимствованы из модной в то время методологии разложения сложного политипического вида conspecies («линнео на») на предельно мелкие составные части вплоть до биотипа («жорданона»), ка завшиеся некоторым ранним генетикам (Vries, 1901–1903) истинными видами.

Позднее Н.И. Вавиловым (1931) и его школой была показана сложность внутри видовой структуры, состоящей из элементов, которые можно было идентифици ровать с понятием расы.

Существенным продвижением на пути к созданию объективной систематики рас многими отечественными и зарубежными авторами признается классифи кация русского антрополога И.Е. Деникера (Деникер, 1902). Взяв за исходный признак форму волос, он принял во внимание его сочетание с другими особенно стями (цвет кожи и волос, форма головы и носа) и на такой комплексной основе выделил 29 рас и объединил их в 6 групп по сочетанию цвета кожи и формы волос и в 12 групп по генеалогическому сходству. По генетической близости расы рас пределяются следующим образом: 1 группа включает бушменов, 2 — негров, не гритосов и малайцев, 3 — эфиопов, 4 — австралийских аборигенов, затем следуют 5 — дравидийская, 6 — арменоидная, 7 — индо-афганская, 8 — арабо-берберийская, 9 — северо-восточная, 10 — западноевропейская и южноевропейская, 11 — айн ская, 12 — индо-полинезийская, 13 — американская (индейцы), 14 — эскимосы, 15 — лопари, 16 — угро-тюрки, 17 — монголы. Если эти расы сгруппировать бо лее тесно по степени сходства, негрская группа сближается с австралийской, ав стралийская с дравидийской и айнской, айнская с индо-полинезийской, индо полинезийская с американской, которая более близка с индо-полинезийской, чем с монгольской, от последней наиболее отдалены лопари и угро-тюрки.

Северо-восточные, западно-восточные и южно-восточные европейцы входят в одну группу, но они заметно отдаляются от арабо-берберийской, эфиопской и индо-афганской ветвей.

В классификации Деникера интересно указание на большее сходство аме риканской расы с океанийскими группами, чем с монголоидами, которые до не давнего времени единогласно считались несомненными предками индейцев, но сейчас это мнение предлагается существенно изменить (Куценко, 2002). Подчер Эволюционная антропология кивание Деникером, с одной стороны, различий между расами, а с другой — их близости очень важно для понимания географо-экологических факторов расо генеза и популяционной концепции расы. Указание на взаимные контакты и пе рекрывание соседних рас совпадало с концепцией о «кругах форм» О. Клейн шмидта (Kleinschmidt, 1926).

Достоинством рассмотренной классификации было ее построение по физи ческим признакам, в более ранних схемах основу составляли преимущественно языковые и культурные различия, т.е. не антропологические, а этнографиче ские (Алексеев, 1985а). Общая содержательная оценка ее исторического зна чения дана В.В. Бунаком: «Накопленные за последние десятилетия материалы вносят некоторые изменения в схему Деникера, но в целом по широте охвата разных данных, меткости характеристик, оценке генетической близости этно территориальных групп, классификация Деникера служит прочной основой для антропологического анализа» (1980, с. 281). Следует только уточнить, что под словами «генетическая близость» автор имел в виду сходство не в понятиях ан тропогенетики, в частности по структурным и регуляторным генам, а по расовым признакам морфологического характера. В этом смысле близость могла устанав ливаться простым наблюдением и проницательной интуицией, что и обеспечило Деникеру успех во времена, когда еще генетики не существовало.

Для построения классификаций по принципу вертикальной систематиза ции начинает использоваться эволюционный подход, учитывающий историче ский аспект — процесс расообразования. Е. Эйкштедт (Eikstedt, 1934) выделил четыре его направления: формирование основных рас (еврипиды, монголиды, негриды) в пределах главных очагов расообразования и отделение боковой вет ви (полинезиды, индианиды, меланезиды), возникновение «переходных» форм между разновидностями основных рас (айнунды, австралиды) и уклоняющую ся от всех перечисленных направлений ветвь (веддиды, эскимиды, пигмиды).

Предложенный им способ наименования с использованием окончания «иды»

в какой-то мере ограничивал номенклатурный произвол и облегчал понимание состава расовых групп и межгрупповых различий, но в практике систематизации не нашел применения.

В эволюционном контексте следует упомянуть классификацию человеческих рас Ж. Монтандона (Montandon, 1928), опиравшуюся на концепцию «ологенеза»

Д. Роза (Rosa, 1931), по которой движущей силой формообразования является «стремление» наследственного вещества к раздвоению, подобно митотическому делению клеток. В трактовке Монтандона от общего ствола гоминид отделились «ранние ветви», из которых сформировались «поздние ветви», давшие начало всем последующим процессам расообразования. Первая дихотомия привела к возник новению древнейшей пигменоидной группы, вторая — к южной протоморфной ветви, с расчленением ее на тасманийскую и негроидную расы, и к северной про томорфной ветви, распавшейся на южную (веддо-австралоидную) и евро-амеро азиатскую (европеоидная, америндоидная, монголоидная, эскимоидная группы рас). Данная классификация полезна указанием на дивергентное ветвление обще го древа и в этом отношении совпадала с методологией последующих более «зре лых» схем, но в целом не имела заметного эвристического значения.

Кроме названных, описанием и систематизацией рас в первой половине XX в. занимались многие исследователи (Анучин, 1900;

Woltmann, 1903;

Sarasin, Глава 7. Расы и расообразование.

1905–1906;

Gunter, 1922;

Fischer, 1926). Обращает на себя внимание весьма за метное лидирование здесь немецких авторов (Л. Вольтман, Г. Гюнтер, И. Коль ман, П. Саразин, Е. Фишер, Г. Фритче, Е. Эйкштедт, — и это далеко не полный перечень их имен).

В последующее время публикуется большая серия работ, в которых пред ставлены разные в деталях, но в целом близкие классификации (Бунак, 1956;

Дебец, 1958;

Чебоксаров, 1951;

Coon a. all., 1950;

Coon, 1962). Принципиальное сходство заключается в выделении основных стволов в соответствии с больши ми расами, отличие — в наполнении схемы большим или меньшим числом вто ричных (производных или гибридных) расовых ветвей с дроблением на более мелкие расовые единицы.

В отечественных изданиях опубликованы согласованные варианты расовых классификаций (Бунак, 1956, 1980;

Алексеев, 1978, 1985б;

Рогинский, Левин, 1978).

В книге В.П. Алексеева «Человек. Эволюция и таксономия» (1985а) пред ставлена классификация рас с учетом достижений антропологии, теории эво люции, географии и экологии человека, антропогенетики, этнографии. За ком позиционную основу принят принцип географического деления, отраженный в названиях основных стволов ветвей расового древа: американская и азиатская ветви амеро-азиатского ствола. Европейская, африканская и океанийская ветви евро-африканского ствола подразделены на пять ветвей, включающих в сово купности 25 локальных рас и более мелких групп составляющих их популяций.

Классификация Алексеева выглядит как бы проекцией друг на друга ранее пред ложенных классификаций и представляется, пожалуй, наиболее совершенным вариантом систематизации человеческих рас.

В кратком обзоре обращалось внимание на моменты, имеющие отношение к логически первому разделу расоведения — общему понятию расы, типологии и классификации человеческих рас. В числе методологических аспектов данной области исследований назовем еще раз генеалогический подход с применением сравнительно-морфологического метода, принцип вертикальной систематиза ции, учет факторов эколого-географической дивергенции и метисации, исполь зование понятий теории эволюции и микросистематики.

Приведенные классификации не исчерпывают все многообразие расовых де лений и не в одинаковой мере отражают морфологический лик даже локальных рас, не говоря уже о группах популяций, объединяемых понятием локальной расы. Дальнейшие исследования дополнят характеристики отдельных рас, вне сут уточнения по их положению в общей системе, но в своей основе разработан ная расовая систематизация человечества, созданная трудом нескольих поколе ний антропологов и этнографов, вряд ли получит существенные изменения.

Расообразование Проблема исторического формирования рас является одной из центральных в эволюционной антропологии. Еще до возникновения антропологии как самосто ятельной науки поднимались вопросы о феномене человеческой расы, ее харак терных признаках, многообразии и иерархии расовых типов. Однако наиболее за Эволюционная антропология гадочной оставалась проблема происхождения рас, так как ответы на нее таились в глубине времен, до которой можно было «докопаться» только с использованием вспомогательных средств познания, основанных на общем принципе актуализма.

В число главных задач данного раздела антропологии входит выяснение факторов расообразования, его этапов, географических центров (очагов) форми рования основных и, по возможности, локальных рас, планетарного распростра нения расовых типов, соотношения расогенеза и этнических процессов.


Общая характеристика расообразования. Характеристика расового состава народов мира наглядно показывает описательную функцию антропологии, кото рая сводится к изучению результатов расогенеза. Объяснительная же функция в данной области должна выполнять более сложную задачу — вскрыть предпо сылки, движущие силы и закономерности процессов расообразования. Ответы на эти вопросы требуют теоретического синтеза многих областей науки, прежде всего двух разделов самой антропологии (морфологии человека и теории антро погенеза), генетики и экологии человека, теории эволюции, географии, археоло гии, этнографии.

Уже давно поднимался вопрос, происходят ли все человеческие расы от одно го общего корня (монофилия) или от разных независимых корней (полифилия).

Противоположные мнения по этому вопросу совпадали с различными представ лениями о филогенетических истоках вида Homo sapiens. Одной из основных тем современных дискуссий являются характер и особенности эволюции геогра фических его подразделений, называемых расами (Стингер, 1991), представлен ных тремя основными концепциями.

Первая из них — мультирегиональная — концентрирует внимание на том, что расовые признаки формировались в течение очень длительного времени и в тех географических регионах, где они преобладают в морфотипе в настоящее время, за исключением вмешательства миграционных потоков (Wolpo, Caspari, 1997;

Wolpo a. all., 2000;

Wolpo, 2003). К примеру, массивные скуловые кости австра лийских аборигенов и крупные носы европейцев были эволюционным наследием соответственно от яванского человека (разновидности эректуса), обитавшего на о. Ява около 700 тыс. лет назад, и европейских неандертальцев или других форм пресапиенса, существовавших в Европе по меньшей мере 200 тыс. лет назад.

Вторая концепция — африканская моногенетическая («исхода из Афри ки») — предполагает, что на этой прародине человека сформировался вначале неразделенный в расовом отношении антропологический тип, который затем по ходу расширения ареала за пределы Африки дифференцировался в разных географических областях на расовое многообразие человечества (Уилсон, Канн, 1992). Так, архаичные европейцы, неандертальцы, восточно-азиатский человек из Соло, вероятно, мало или совсем не смешивались с первыми людьми совре менного типа и были полностью вытеснены ими.

Третья концепция — гибридизационная (модель генного потока) — исходит из поисков первых следов современных популяций в результатах смешения древних генеалогических линий, генетический вклад которых в формирование современных рас изменялся по регионам и скорости генных потоков (Smith a. all., 1989;

Trinkaus, Shipman, 1992).

Историческое возникновение человеческих рас отражается в морфологиче ской эволюции гомо сапиенса, возможно, уже с того момента, как он начал приоб Глава 7. Расы и расообразование.

ретать статус самостоятельного биологического вида. Здесь важно подчеркнуть, что речь идет именно о морфологической эволюции, поскольку расовая диагно стика относится к выявлению морфологических различий между внутривидо выми единицами, называемыми расами. Эволюция по физиологическим и био химическим признакам захватывает обменные процессы, которые явственно не выступают в качестве расовых признаков, а если теоретически и признаются таковыми, то следует еще много потрудиться для фактического доказательства данного положения.

При рассмотрении исходной хронологии расогенеза следует сказать, что, скорее всего, как уже отмечено, этот процесс происходил в недрах становления вида Homo sapiens сначала в прообразах трех основных рас, которые распадались на локальные расы, подрасы, группы популяций. Вся сложность рассуждений по этому поводу заключается в ответе на вопрос: происходило ли формирование основных рас в разных географических регионах или они зарождались симпа трически в одном месте и в одно время. Проще говоря, возникали европеоидная раса на территории Европы, монголоидная — Восточной Азии, негроидная — Центральной Африки или все они имели единого родоначальника в Евразии, а затем разошлись по вторичным регионам и далее дивергировали в локальные расы. По законам эволюции часть мелких расовых подразделений неизбежно вы мерла, сохранившиеся составили расовую структуру в коллективном «портрете»

современного человечества.

Расообразование есть процесс эволюционно-биологический, не подчиняю щийся социальным воздействиям, аналогичный таковому у животных как по кондициональным, так и по каузальным факторам. Проходил он под контролем естественного отбора в различных эколого-географических условиях эйкуме ны, а также метисизации и дрейфа генов. На процесс расообразования не мог ли влиять социально-исторические факторы по той простой причине, что их по существу еще не было. Другое дело, когда наступил момент, с которого на ра совую дифференциацию стали оказывать воздействие миграционные перемеще ния, обусловленные разными причинами общественно-исторического процесса (переселение в другие местообитания, развитие торговых отношений, открытие новых земель, захватнические войны).

Так как расообразование у человека есть ординарный процесс биологиче ской эволюции, по движущим силам и закономерностям принципиально не от личающийся от формообразования у высших животных, понятно, почему для его познания привлекаются теория эволюции и смежные с ней науки. В первую очередь речь идет о роли естественного отбора, однако в отличие от расообра зования у животных в виде экологических и географических рас, большинство признаков которых адаптивны, многие маркеры человеческих рас нейтральны по данному показателю. В этой связи к познанию детерминации расогенеза добав ляются непростые вопросы о роли дрейфа генов, метисации и, возможно, других еще не известных факторов.

В обобщенной и лаконичной форме представление о трех главных факторах расогенеза отражено Ф. Добжанским: «Новые расы образуются посредством от бора, метисации и дрейфа генов» (Dobzhansky, 1958, S. 357–358). Он также от мечает, что у человека расообразование есть процесс сугубо биологический и во многом определяется условиями физико-географической среды. «Тот факт, что Эволюционная антропология человеческие популяции по морфологическим признакам и генетическому со ставу отличаются друг от друга, является свидетельством различий во внешних условиях этих областей. Человеческие расы возникли путем приспособления человеческих популяций к среде своего обитания» (Там же, S. 355). Однако не все расовые признаки являются адаптивными. Некоторые из них (черты лица, форма волос, типы телосложения) есть следствие полового отбора — представ лений об идеальной красоте тела и его частей, благодаря преимуществам распро страненного в данной популяции образования брачных пар. Адаптивность или нейтральность расовых признаков определяется факторами их происхождения, т.е. отбором или дрейфом генов.

Факторы расогенеза. Как биологический вид человеческое сообщество сформировалось под действием общих эволюционных факторов: генетической изменчивости, миграционных процессов, изоляционных механизмов, различ ных форм борьбы за существование, интегрируемых в своих эволюционных про явлениях естественным отбором. В микроизолятах, которых было множество в широко расселенном человеческом виде, действовал и дрейф генов. Элементы расогенеза закладывались в недрах формирующегося Homo sapiens на протяже нии нижнего и среднего палеолита, о чем утверждать можно, конечно, с опреде ленной долей вероятности.

Остановимся на трех главных и в известной мере специфичных для расообра зования у человека факторах: естественном отборе, дрейфе генов и метисации.

Естественный отбор. В своей основе органическая эволюция заключается в создании новых и совершенствовании приобретенных адаптаций, историче ском преобразовании индивидуальной (генотипа) и групповой (генофонда) адаптивной нормы реакции. Так как часть расовых признаков выполняют по лезную биологическую функцию, их эволюционное происхождение включается в процесс адаптациогенеза.

Адаптивный характер расообразования отчетливо виден на различиях по морфологическим и некоторым физиологическим признакам, непосредственно связанным с условиями внешней среды. Специфические для негроидной расы темная окраска кожи, курчавые волосы на голове, высокая черепная коробка с уменьшенными продольными диаметрами считаются адаптивными особен ностями, защищающими от перегревания в условиях тропической зоны. Упло щенность лица, узкая глазная щель, короткий и широкий нос, удлиненное тело и укороченные конечности у южных монголоидов рассматриваются как приспо собления к сильным песчано-ветровым потокам, у северных — к снежным бурям и холодному климату.

Эти классические иллюстрации адаптивной ценности расовых различий подвергаются сомнению. Никем не доказано, считал Н.П. Дубинин (1973), адап тивное значение темной окраски и курчавой головы у негров, а принимается за таковое только как факт эмпирического наблюдения. По поводу данного факта с приведенным мнением трудно согласиться, если стоять на точке зрения не про стого отрицания очевидной реальности, а попыток научно ее объяснить.

Намного более убедительны факты физиологических адаптаций, с которы ми коррелируют расовые особенности. Почти вдвое большая, чем у европей цев, скорость кровотока у эскимосов поддерживает тепловой баланс организма, предохраняет от переохлаждения открытые части тела при низкой температуре Глава 7. Расы и расообразование.

воздуха. Увеличенный объем легких и интенсивный кислородный обмен, зна чительная масса костного мозга и повышенное продуцирование эритроцитов установлены у перуанских индейцев и таджиков Памира, проживающих в вы сокогорных условиях. Здесь следует иметь в виду, что физиологическое при способление к дефициту кислорода, как, впрочем, и ко многим другим факторам среды, является адаптивной модификацией, присущей представителям всех рас.

Экспериментально было показано, что испытуемые европейцы после некоторого дискомфорта приобретают вполне нормальное самочувствие в условиях высоко горья уже через две недели (Baker, 1969).

Все данные по адаптивным типам представляют неисчерпаемый фонд для иллюстрации признаков с полезными функциями и одновременно признаются за отличительные расовые маркеры. Вместе с тем еще раз подчеркнем, что расы и адаптивные типы это не тождественные образования, хотя исторически воз никли под действием многих общих эволюционных факторов. Обратимые при способительные модификации показывают, что к адаптивному типу могут при общиться любые расовые группы в процессе не столь уж длительного научного и природного эксперимента.

Дрейф генов. Не все расовые признаки являются биологически полезными.

Среди эволюционистов и систематиков давно идет спор о том, являются таксо номические характеристики вида и его структурных единиц адаптивными или они нейтральны в этом отношении. Ответ на вопрос не может быть однознач ным, что особенно видно на человеческих расах.

Часть признаков вида и расы, несомненно, возникла в результате естествен ного отбора, т.е. являются полезными, другие признаки сформировались помимо отбора, в частности, путем мутационной изменчивости, дрейфа генов, гибриди зации, следовательно, могли оказаться нейтральными и даже относительно вред ными. Форма ушной раковины индивидуально очень изменчива в деталях, она не имеет адаптивного значения и не используется в расовой диагностике. В са мом деле, эта часть слухового органа ничем особенным не отличается от таковой у представителей всех рас, наличие или отсутствие «дарвинова бугорка» никак не сказывается на жизнеспособности. Цвет же глаз, будучи также нейтраль ным признаком, является важной отличительной особенностью при выделении основных и локальных рас. У монголоидов и негроидов глаза темного цвета, у ев ропеоидов преимущественно светлые, что объясняется положительной корреля цией с количеством пигмента в покровных тканях как адаптивным признаком.

В связи с обсуждением полезности или нейтральности физиологических и биохимических признаков особый интерес имеют исследования адаптивного значения полиморфизма по групповым факторам крови, белковым фракциям сыворотки крови, антигенным факторам эритроцитов. Многократно отмечены значительные колебания частот генов по разным группам крови в микроизоля тах, объясняемые случайными процессами дрейфа генов. Выше упоминалось об этом феномене у эскимосов северной Гренландии, которые значительно отли чаются по концентрации аллеля группы А от материковых больших популяций своих сородичей, хотя входят в состав одной арктической локальной расы.

Из приведенного факта видно, что концентрации генов по группам крови не могут служить критерием расовых различий у микроизолятов. Более того, они не пригодны в качестве расового маркера и для многочисленных популяций, Эволюционная антропология контактирующих между собой в географической трансгрессирующей изменчи вости. Весьма показательно в этом отношении распределение группы крови в от восточноазиатских провинций, где концентрация ее доходит до 80%, в западном направлении с постепенным снижением и полным отсутствием у южноамери канских индейцев. Очевиден факт, что эта планетарная закономерность в гео графической изменчивости захватывает все основные и многие локальные расы и может служить самым убедительным доказательством отсутствия какой-либо связи между физиолого-биохимическим признаком и расовыми отличиями.

Таким образом, дрейф генов может проявить заметный эффект в распро странении расовых признаков нейтрального характера, но далеко не все такие признаки используются для расовой диагностики.

Метисация. В отличие от естественного отбора и дрейфа генов, действие которых в микроэволюции человека и животных по существу идентично, ина че обстоит дело с гибридизацией — смешением генофондов разных популяций.

Применительно к межрасовым бракам у человека данный процесс называют ме тисацией (от франц. metis — помесь), колоритной иллюстрацией которого яв ляются мулаты или креолы — потомство от людей с темной и светлой окраской кожи. Все формы наследственной изменчивости, в том числе рекомбинацион ной в результате гибридизации, не являются прямыми факторами адаптивной эволюции, они лишь необходимая предпосылка для естественного отбора. Ис ключение составляет формообразование у человека, когда рекомбинативная из менчивость в результате межрасовых браков непосредственно, поскольку нет контроля отбора, приводит к существенному разнообразию расовых вариантов.

В природе рекомбинанты от скрещиваний между популяциями, чтобы устойчиво закрепиться в генотипе, должны выстоять в борьбе за существование и произвести нормальное потомство. У человека, за исключением летальных или бесплодных рекомбинаций и мутаций, этот фактор эволюции отсутствует, так как люди живут в условиях совершенно другой — социальной среды. Кроме того, считается, что межрасовые браки приводят к более жизнеспособному и деятель ному потомству (гетерозису), однако с этим мнением далеко не все согласны.

В связи с расширением контактов между народами разной расовой принад лежности, «расползания» европеоидной, а затем и других рас, по всем континен там, метисация приобретала все большее расообразующее значение. Достаточ но взглянуть на пестрый расовый состав населения Бразилии, Мексики, США, Антильского архипелага (Куба, Гавайские острова), чтобы представить эффек тивность действия этого фактора. Причем следует обратить внимание на то, что метисация, особенно между основными расами, приводит к их «разбавлению», утрате типичных качественных признаков, нивелировке различий между глав ными стволами расового состава человечества и обогащению его смешанными в разных пропорциях расовыми вариантами.

Итак, естественный отбор участвовал в образовании рас, различающихся по адаптивным функциям морфологических и физиологических признаков, но с утратой роли формообразующего фактора передавал «эстафету» дрейфу генов и метисации. Дрейф генов эффективно действует в микроизолятах и по ней тральным признакам, поэтому не может вызвать сколько-нибудь масштабные изменения общего расового облика человечества. Роль метисации в образова нии гаммы новых расовых вариантов становилась весьма значительной в ходе Глава 7. Расы и расообразование.

преодоления изолирующих барьеров между этносами и будет возрастать по мере их дальнейшего устранения. Насколько глубоко зайдет процесс расового вырав нивания народов мира, будет ли он полезен или неблагоприятен для человече ства — эти вопросы уже сейчас созрели для теоретического обсуждения, а какой будет ответ на них, покажет будущее.

Этапы и очаги расообразования. Многочисленные и очень разнообразные по составу основные расы и расовые локальные комплексы не могли возникнуть сразу на занимаемых ими обширных территориях. Не все места на планете при годны для проживания человека, существовали также непреодолимые ранее гео графические препятствия для расселения в виде горных хребтов, водных про странств, лесных массивов, песчаных и ледовых пустынь.

На протяжении четвертичного периода радикально изменялась природ ная среда. Таяние мощного ледникового панцыря после вюрмского оледенения и подъем уровня Мирового океана с образованием множества островов, разъеди нение континентов водными преградами, высыхание больших пространств и об разование пустынь — далеко не полный сценарий возникновения изоляционных барьеров в период, когда происходила расовая дифференциация человеческого вида. Изменения морфологического облика земного шара делали невозможным одновременное и повсеместное формирование расовых комплексов в пределах занимаемого ими сейчас географического пространства. Расселение первобыт ного человечества было мозаичным, и, соответственно, процессы расогенеза носили локальный характер, приуроченный к определенным географическим центрам или очагам.

Под географическими центрами имеются в виду области, в которых обра зование человеческих рас определялось в основном физическими условиями и различалось по интенсивности. Для обозначения таких областей считается более удачным слово «очаги», так как им делается акцент на динамичность расо образовательного процесса (Алексеев, 1985а, 1985б).

Исторически первой и наиболее масштабной была задача определения оча гов происхождения основных рас. Исходя из преобладающего расселения их локальных подразделений в настоящее время, логично предположить, что мон голоидная раса формировалась в Восточной или Центральной Азии, европео идная — в Европе, Передней Азии или сопряженных географических регионах, негроидная в — Африке, австралоидная — на архипелагах Океании. В целом этот аргумент серьезно не дискутируется в литературе еще и потому, что его невоз можно абсолютно ни доказать, ни опровергнуть.

Расообразование представляло собой не монотонный, плавно текущий про цесс, а дискретный не только в пространстве, но и во времени. Пространствен ная дифференциация расовой структуры человечества, приуроченная к опреде ленным географическим координатам, имела временную последовательность в этапах расогенеза, отраженную в их исторической древности. В.П. Алексеев выделяет четыре очага расообразования: первичный, вторичный, третичный, четвертичный, и соответствующее число этапов этого исторического процесса.

Первый этап связан с возникновениям первичных очагов расогенеза, в кото рых сформировались три основные расы — европеоидная, негроидная, монголо идная. Он был наиболее длительным, продолжался около 200 тыс. лет, охваты вая какой-то отрезок нижнего палеолита, средний палеолит и начало верхнего.

Эволюционная антропология Отсюда следует предположить, что разделение на основные расы началось еще до появления Homo sapiens как уже окончательно сформировавшегося вида.



Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.