авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 |

«1 Часть 3. Особенности современного этапа развития науки. Формирование новой парадигмы научно-технического развития ...»

-- [ Страница 2 ] --

В 1895 г. А.С. Попов использовал когерер, снабдив его встряхивателем и реле и соединив с подвешенным проводом (приемной антенной), для регистрации гроз. В то же самое время Г. Маркони провел серию опытов с применением осциллятора Риги, подключив к нему подвешенный провод (передающую антенну). Что же, собственно говоря, нового сделал Маркони, если все, что он применил в своем аппарате было известно до него? Вклад Маркони следует искать в ином направлении. В действительности ему удалось в отличие от его предшественников прийти к функционирующему целому. Собственный изобретательский вклад Маркони был минимальным. Он перевел уже сделанные другими научные открытия в полезное и потенциально прибыльное устройство: это была заключительная ступенька в линии научного прогресса, ведущей свое начало от Фарадея, Максвелла и Герца, в том смысле, что она достигла теперь стадии коммерческой эксплуатации. Передача нового знания происходила до этой точки исключительно в одну сторону: от науки к технике и затем к коммерческому использованию. Теперь, однако, зародился противоположный поток информации, когда Маркони, имея цель – достижение все большего расстояния –, которая в меньшей степени непосредственно касалась ученых, вышел за пределы той сферы знания, в которой наука того времени могла бы ему помочь, и начал исследовать проблемы, по которым наука не имела решения. … Кроме использования уже имеющегося знания для практических целей, он также стал генерировать, в своего рода процессе обратной связи, проблемы, которые должна была решать наука и данные для рационализации самой науки. … как предприниматель в области техники и рационализатор, Маркони достиг той проблемной сферы, в которой наука не имела готовых ответов».

Aitken H.G.J. Syntony and spark - the origin of radio. N.Y.: John Willey & Sons, 1976, p. 198- Это был процесс обратной связи, генерация новой информации из «сферы опыта», который стимулировал новые научные исследования. Точно также экспериментировал в России с передачей сигналов без проводов Александр Попов, но он не находил достаточной поддержки со стороны тогдашних чиновников. Только позже важность его открытия для страны была правильно оценена: в Советской России как радиопромышленность, так и теоретические и прикладные исследования и разработки в этой области получат действительно серьезную государственную поддержку.

Маркони использует для своих работ многие результаты других исследователей и изобретателей и демонстрирует коммерческую смекалку. Но очень скоро оказалось, что далее невозможно продвинуться без получения нового знания о происходящих в новом техническом устройстве физических процессах. И то и другое смог достичь Ф. Браун, который провел такого рода исследование и запатентовал сделанное на их основе изобретение. В то же время становится ясным, что для внедрения новой техники в жизнь важную роль играют не только открытие, изобретение и их патентование, но и их приспособление к промышленному производству этой новой техники, а также распространение вновь созданного продукта (нововведения) на рынке. Такую способность соединить воедино все эти области и продемонстрировал Фердинанд Браун, блестящий физик-теоретик и одновременно практик. Он не только вовремя и грамотно патентовал и защищал свои изобретения, но также создал фирму для продвижения своих изобретений и патентов на рынок, которое позже слилось с другими предприятиями и стало производить свою продукцию под именем «Телефункен».

Frick G. Ferdinand Braun (1850-1918). Nobelpreistrger der Physik (1909). Straburg: GNT Verlag, 1997, S. 13-15, 19, Этот исторический пример также очень рельефно показывает, как важно не только сделать открытие и изобрести, не только закрепить приоритет и запатентовать, но в первую очередь сделать их достоянием общества через образование соответствующих хозяйственных структур. Сегодня это важно в особенности, когда достоянием рынка становятся не только готовые продукты, но и знаний, ноу-хау.

Глава 4. От постиндустриального к информационному обществу Понимание научно-технического прогресса как бесконечного совершенствования человеческого общества и самой природы на основе все возрастающего объема научных знаний о мире формируется в XVII - XIX столетиях. Вплоть до середины ХХ века эта иллюзия и сопутствующие ей космические и естественнонаучно-технические утопии приводят к потере границ человеческого познания и технического действия, к развитию научно-технического оптимизма относительно возможностей с помощью все возрастающих достижений науки и техники осчастливить человечество. Эта вера в бесконечный научно-технический прогресс, абсолютизация „свободного“ от ценностей научного исследования, иллюзия принципиальной делаемости мира на основе полученных знаний приводит к возникновению своего рода „научной религии“, в большей степени основанной на вере в силу научного знания и прогрессивности технического действия, которое на этом знании базируется. Возникает иллюзия того, что если техника сделала из животного человека, что в сочетании с наукой она может сделать из него бога, творца не только артефактов, но и самой материи, природы и живого. Научно технический прогресс неявно осознается в этом случае как выход за границы возможного.

Такие представления имеют свои корни в философии науки и философии техники конца XIX - начала XX столетий, но впервые они зародились еще в XVII веке в трудах Фрэнсиса Бэкона.

С этого времени наука стала осознаваться как средство умножения человеческих знаний с целью создания искусственных условий и устройств для облегчения его жизни.

Бэконовская уверенность в том, что научно-технический прогресс одновременно является гуманным прогрессом, поддерживалась более поздней идеей разведения этически нейтрального знания и моральной ответственности за его применение во вред человечеству. Задачей бэконовской программы развития науки было убеждение сильных мира сего в необходимости и полезности для общества и государства финансовой и организационной поддержки науки. Эта программа состояла в том, чтобы „организовать науку в виде изобретательского предприятия и так ее социально институционализировать, чтобы ее изобретения служили на пользу человеку“5. Именно этой главной цели служат „Новый Органон“ и социальная утопия „Новая Атлантида“ Фрэнсиса Бэкона.

Если в античности в качестве цели науки провозглашалось познать то, что человек может познать, то для Бэкона ее задачей становится господство человеческого рода над всей природой. Это господство заключается в том, что человечество с помощью точных знаний природных причин может использовать ее в своих собственных целях. Тем самым человечество хотело бы снова утвердить свои права над природой, дарованные ему самим Богом. Причем господство человека над миром вещей покоится, по его мнению, целиком на науках и искусствах. Возникает, правда, опасность, что результаты наук и искусств могут попасть на службу злу или роскоши или же чему-то подобному, но это, видимо не кажется Бэкону серьезной опасностью, поскольку никого не может воодушевить. Более того, он считает, что в отличие от политических действий, стремящихся улучшить положение вещей, которые никогда практически не обходятся без применения силы и несправедливости, изобретения способны осчастливить и создать благосостояние без причинения кому-либо вреда. Такое утверждение в конце двадцатого столетия выглядит, по меньшей мере, утопическим. Различая три вида честолюбия, которому может служить наука - 1) для умножения собственной личной власти на родине, 2) для усиления мощи своей родины и ее господства над другими народами и 3) для расширения господства всего человечества над природой в целом, - Фр. Бэкон подчеркивает, что несомненно последний из них является самым здоровым и благородным. С нашей сегодняшней точки зрения, кончено, доверия одной лишь профессиональной этике здесь явно недостаточно.

Однако, он не обсуждает вопроса о последствиях такого использования научно технических достижений в личных и национальных целях, но во зло человечеству. В его социальной утопии „Новая Атлантида“, напротив, утверждается необходимость сохранения этих достижений как национальной тайны. Проблематичным оказывается и редкое до него, но утвердившееся после него жесткое противопоставления человечества и природы.

Наука должна исследовать скрытые в природе силы и насколько возможно расширить власть человека над природой, понимаемой в качестве гигантской „мастерской“, в которой разворачивается человеческая деятельность. Этой задаче и служит „Новый Органон“ - логика изобретения, методология того, как делать изобретения, которые фундаментальным образом преобразуют мир, как, например, G. Bhme. Am Ende des Beconschen Zeitalters. In: Wissenschaft und Gesellschaft, 1992, Nr. 3, S. 129.

изобретение пороха или компаса. Уже использование одного единственного изобретения настолько воодушевляет людей, что они считают, сделавшего данное изобретение, человеком высшего сорта. Но еще большего уважения заслуживает, по мнению Бэкона, открытие метода, который должен облегчить получение такого рода изобретений. Этот метод должен пролить свет на вещи такими, как они есть без суеверия и обмана, ошибок и путаницы, что имеет еще большую ценность, чем все плоды изобретений вместе взятые.

Тем самым у Бэкона изменяется сама система человеческих знаний, которые больше не рассматриваются как закрытая система, канон, а постоянно обновляемая, открытая система, представляющая собой плод коллективного познания. Наука будущего должна стать деятельной наукой, а ее методология должна основываться на соединении экспериментальной и рациональной способностей духа. Речь идет о методологии исследования не как инструмента организации знаний, а как переноса коллективного опыта в еще неизведанные области. Отсюда проистекает его идея научно-технического прогресса, как передаваемого от поколения к поколению научного опыта, получаемого в каждый момент времени в результате кооперации разделенного труда исследователей.

Наука впервые у Бэкона выступает как научное исследование, организованное по прикладным сферам в исследовательские лаборатории, служащие общественным нуждам, т.е. непосредственно обслуживает эти общественные нужды. Однако, это - прежде всего нужды национального государства, в том числе и научно-техническое развитие военной сферы. Таким образом, программа Фр. Бэкона выражает и продолжает линию агрессивного подхода к освоению богатств природы для человеческих целей.

Сформулированная им программа, будучи несомненно прогрессивной в то время, хотя и содержала подводные камни, была успешно реализована в течение 19-20 столетий, но именно к концу двадцатого столетия мы подошли к тому моменту, когда можно сказать, что эта программа исчерпала себя.

Увеличение человеческой мощи, господства человека над природой и всеми полезными искусствами, мануфактурами, механическими изделиями и машинами с помощью экспериментов, причем не обращая внимания на вопросы теологии, морали, политики, метафизики, грамматики, риторики и логики, стало девизом и Лондонского королевского общества. Это отделение естественно-научного исследования ото всех этических и религиозных вопросов, носившее тогда прогрессивный характер, приходит сегодня в противоречие с современным общественным развитием, поскольку устраняет границы возможного для человека в отдельности и человечества в целом, ставя его в один ряд с Богом-творцом, создающим „земной рай“ с помощью промышленности, техники и науки.

Современный этап развития науки и техники наглядно показал те границы, за которыми наука и техника, сегодняшняя или будущая, сталкивается с неразрешимыми для нее, или лучше сказать, самою ею развитыми научными и техническими проблемами.

Развитие представления о научно-техническом прогрессе связано с идеей делаемости или проектируемости всего и вся, т.е. принципиальной возможности и даже необходимости реализовать, осуществить, исполнить то, что задумано, замышлено, запроектировано в научных разработках и что по умолчанию является благом для человечества, с иллюзией того, что наука способна раньше или позже с достаточной степенью точности предсказать, предусмотреть, предвидеть и, по крайней мере, свести к минимуму всякие негативные последствия этих научных проектов. Это "тотальное" проектирование всего и везде привело первоначально к "безграничному" расширению содержания проектирования, доводящему идею проектной культуры до абсурда и приведшему, в конечном счете, к осознанию ее границ.

Таким образом человек в процессе сциентификации и технизации своим безудержным стремлением к господству над природой разрушает всякие естественные и социальные границы и особенно в сочетании с постоянно прогрессирующим экономическим ростом угрожает существованию не только самого человечества, но всей биосферы Земли. Такого рода научно-технический прогресс оборачивается в конечном счете регрессом прежде всего в экологической сфере, ведет к разрушению защитных сил окружающей среды и самого человеческого организма. Его можно сравнить с открытием ящика Пандоры, приносящего человечеству одновременно с благодатным даром Прометея неисчислимые бедствия и болезни.

Атомная техника, химическая технология и генная инженерия, основывающиеся на достижениях соответственно ядерной физики, синтетической химии и молекулярной биологии особенно глубоко внедряются в природные процессы и структуры, манипулируя уже не непосредственно ощутимыми феноменами, а именно этой „вторичной“ научной реальностью, создавая новые комбинации чуждых „первичной“ природе материалов, элементов и организмов. При этом абсолютно непредсказуемыми, непросматриваемыми и часто необратимыми оказываются последствия такого рода искусственного вторжения в естественную сферу. Альтернативой подобному техническому действию становится создание новой парадигмы в науке и технике, ориентированной на учет переносимости природой таких вторжений на базе равноправных партнерских взаимоотношений с окружающей человека средой.

Новый грядущий этап в развитии современной науки и техники иногда обозначается как альтернативное разграничение „жестких“ и „гибких“ естествознания и техники.

Понятие „гибкой“ (или „смягченной“) науки и техники возникло в связи с критикой традиционной „жесткой“ („суровой“ по отношению к природе) химии, в ходе попыток свести к минимуму появление побочных продуктов химических производств, например, диоксинов, которые могут оказаться и действительно оказываются губительными для окружающей среды и самого человеческого организма, уменьшением выбросов вредных веществ в атмосферу, а также загрязнений воды и почв отходами производства. Точно также и в биологии можно различать эволюционную биологию, рассматривающую организм в качестве продукта долгой истории, и функциональную биологию, основывающуюся на принципах математизированного экспериментального естествознания (к последней относится, например, генетика и экспериментальная молекулярная биология). „Жесткие“ естествознание и техника ориентируются на идеалы научной рациональности и технического действия, выработанные идеологами классического естествознания Галилеем, Бэконом, Ньютоном и Декартом, но остающимся действующими в значительной степени, хотя и в видоизмененном виде, и в рамках неклассической науки. „Физика 20 столетия весьма ясно показала, что в науке не существует абсолютной истины, что все наши представления и теории являются в ограниченной степени соответствующими истине и лишь приближающимися к ней“. Эти представления несомненно сыграли свою положительную историческую роль, но привели к формированию своего рода „жесткой науки“ и развитию базирующейся на ней „жесткой технологии“. „Только к середине 20 века стало ясно, что представление о жестком естествознании было частью картезианско-ньютонианской парадигмы, парадигмы, которая должна быть преодолена“.

F. Capra. Wendezeit. Bausteine fьr ein neues Weltbild. Berlin, Mnchen, Wien & Scherz, 1983, S. 56, 68. (F. Capra. The Turning Point.

1982) Это различение родилось в процессе философского обоснования политики зеленых партий прежде всего в США и в ФРГ и имело последствия как в политике (связанные с развитием идей экологических технологий, минимального использования невозобновимых ресурсов, отказа от энергоемких производств и программ атомной энергетики), так и в технологической и хозяйственной практике (попытки создания экологически щадящих, например, химических производств, скажем, красителей, на органической основе. Следует отметить, что все эти попытки встречают сопротивление промышленного лобби и часто не являются еще достаточно конкурентоспособными.

H. Fischer. Pldoyer fьr eine Sanfte Chemie: ber die nachhaltige Gebrauch der Stoffe. Braunschweig: Alembik-Verl., Современное общество часто называют информационным обществом, как нового этапа постиндустривального общества или эпохи научно-технической революции, концепции которых были популярны в 70-е – 80-е гг. двадцатого столетия. Что несет нам информационное общество, информационный век, в чем его плюсы и минусы? Нам пророчат информационное и компьютерное общество, которое благодаря микроэлектронной революции принуждается к драматическим социальным изменениям и даже к преобразованию ценностей. Германский философ техники Г. Бехманн, выделяет и анализирует следующие концепции информационного общества.

Информационное общество как информационная экономика рассматривается обычно в двух 1.

основных аспектах – производственном и профессиональном. «Производственный подход»

подчеркивает последовательный переход от сельскохозяйственного к промышленному и от него к информационному секторам экономики, как ведущему в современном обществе.

«Профессиональный подход» основывается на анализе профессиональной структуры общества, в которой, например, выделяются производители и потребители информации, рассматриваются различные виды работ в информационном секторе экономики, добавившемся к ее традиционным сельскохозяйственному, промышленному и сервисному секторам.

Информационное общество как постиндустриальное общество рассматривается в широко 2.

известной концепции американского социолога Д. Белла, согласно которой, если главными принципами промышленного общества являются производство товаром прежде всего с помощью машин и частная собственность, то информационное общество связано в основном с производством и использованием информации с помощью интеллектуальных технологий, базирующихся на компьютерной обработке информации, что приводит к росту значения в этом обществе теоретического знания и науки. Однако, как подчеркивает Бехманн, для Белла главную роль в информационном обществе играет не социальный контроль, например, в виде создания института социальной оценки научно-технического и хозяйственного развития, а научные информирование и подготовка решений, призванные обеспечить максимизацию прибыли, конкурентоспособность и т.п., и тогда оно понимается более не как пост-индустриальное, а как информатизированное промышленное общество, детерминированное рыночной экономикой.

Информационное общество как общество знания рассматривается, если акцент делается не только 3.

на рост значения теоретического знания в социальном познании, но и социально детерминированные процессы его распределения и воспроизведения, причем не только научно созданного, но и общепризнанного знания, поскольку кроме науки в современном обществе существуют и другие источники знания, как, например, религиозное знание, народная мудрость, поэзия и т.д. Но особое значение в таком обществе получает не само знание, а его недостаток, поскольку именно недостаток знания часто становится социальным аргументом, особенно в обществе риска, когда онаучивание общества комбинируется с возрастанием его рефлексивности, необходимостью постоянной обратной связи знания с деятельностью. Научное знание, с одной стороны, рационализирует взаимоотношения общества и природы, если речь идет о естественнонаучном знании, и культуру общества, если речь идет о знании социальных наук, трансформированных в действия и решения, а с другой – порождает потребность во все новом и новом знании, чтобы преодолеть вновь возникшие и порожденные человеческой деятельностью опасности, неопределенности и неясности. В этой связи, как отмечает Бехманн, становится важным провести различение знания и информации: знание создает вообще способность действия, в то время как информация представляет собой знание, обработанное для целей использования, поэтому знание отражает статический структурный аспект, а информация – процессуальный аспект коммуникации.

Информационное общество иногда рассматривается как конец массового производства, поскольку 4.

последнее предполагает стандартизацию производства товаров на гигантских промышленных предприятиях, а доминантной профессиональной группой становятся промышленные рабочие и привалирует ручной труд. Информационная же экономика, специфическим звеном которой является процесс создания и обработки информации, коренным образом изменяет организационную структуру предприятия. С одной стороны, возникают транснациональные корпорации, свободные от каких-либо национальных ориентаций и свободно действующие в международном масштабе, независимо от места их расположения, которые, с другой стороны, под давлением потребителя и международной конкуренции переходят на рельсы индивидуализированного производства. Именно информационные технологии создают основу для такой индивидуализации продуктов, состоящих в то же самое время из стандартизованных компонентов, которые могут производиться в массовом порядке, под желания конкретных потребителей, сокращают разрыв между производителем и потребителем. Сбор, обработка и распределение информации становятся важнейшим элементом процесса производства на всех уровнях промышленного предприятия от организации его работы до производства конкретных товаров и их распределения.

Bechmann G. Concepts of Information Society and the Social Function of Information. In: Towards the Information Society. The Case of Central and Eastern European Countries. Berlin u.a.: Springer, Как отмечает Бехманн, эти подходы содержат в себе общее: все они признавая, что возникающее новое общество вносит изменения в само ядро существовавшей до сих пор социальной структуры и инициирует новый способ производства. Труд и капитал, характерный для промышленного общества, заменяется здесь информацией и знанием как главными ценностями, но, что еще важнее, создается новый механизм непосредственного применения информации и знания в производственной и сервисной сферах, т.е. внимание фокусируется на процессе непрерывного обучения. Еще одной особенностью информационного общества становится создание «виртуального предприятия», не привязанного к определенному месту или даже национальному государству, которое за счет своевременно получаемой и быстро перерабатываемой информации может гибко реагировать на любые запросы потребителя и колебания рынка, самоперестраиваясь и переструктурируясь в соответствии с этими запросами и колебаниями, становясь саморефлексивной системой. Таким образом информационное общество следует понимать как общество знания.

В информационный век можно говорить о двух альтернативах - тоталитарном и демократическом порядке знания. Оба они отражаются в духовной сфере. Мы надеемся, что основная тенденция общественного развития ведет к демократии. „Мы верим в демократию лишь в этом рассудительном смысле - как государственную форму с наименьшими недостатками.... „Демократия - самая плохая из всех форм правления“, сказал однажды Уинстон Черчиль, - „за исключением всех остальных форм“.6 При тоталитарном порядке научное исследование и система образования сильно идеологически регламентированы. При демократическом порядке речь идет о свободном научном исследовании и обучении. В современной сфере исследования и обучения существует два основных способа организации теоретических знаний: первый ориентирован более на монологическое мышление и фактически соответствует тоталитарной организации знаний, а второй - плюралистическому, диалогическому стилю мышления и демократической организации знаний.

Термин «информационное общество», как подчеркивает Бехманн, представляет собой скорее политическую программу, чем теоретическое понятие. При этом неявно предполагается, что прогрессивный путь к информационному обществу, по которому движутся сегодня все промышленно развитые государства, должен привести как эти отдельные национальные государства, так и все мировое сообщество в целом к развитию конкурентно-способной в глобальном масштабе экономики, созданию новых рабочих мест и решению экологических проблем. Причем считается, что поскольку информационное общество требует и новых форм активного участия населения в политических решениях, оно автоматически создаст основы для демократического развития и приведет к революции не только в профессиональной деятельности, но и в повседневной жизни. Возможен, однако, и иной тоталитарный сценарий развития информационного общества, при котором с помощью тех же самых компьютерных средств может быть установлен тотальный контроль за распределением и потреблением информации, а также за личностью, вмешательство в частную сферу государства или криминальных структур, установление диктата транснациональных корпораций по отношению к объединениям граждан и даже национальным государствам.

Информационное общество зачастую характеризуется через отнесение к тем современным технологиям, которые находят в нем применение, провозглашается в качестве новейшей технологической революции, а его возникновение определяется технологическими факторами: переходом от рассмотрения отдельных механических, электрических и электро-механических и т.п. элементов к электронным системам, микроминиатюризацией всех электронных элементов, дигитализацией коммуникации и процессов приема, передачи и хранения информации, а также взрывным развитием разработок в области программного обеспечения. Однако такое техническое описание информационного Karl R. Popper. Woran glaubt der Westen? S. 250.

общества не может ничего сказать нам о социальных условиях и следствиях этого развития, поскольку пытается определить через результаты применения информационных технологий суть возникших в информационном обществе феноменов. Более конструктивными являются те теории, которые пытаются выявить культурные следствия производства, распределения и обработки информации, которые стали конституирующими условиями тех социальных структур, которые возникли в промышленно развитых странах под влиянием компьютерной революции. Это в свою очередь вызывает дискуссии о том, каким образом это новое значение информации должно оцениваться с точки зрения общества. Однако вне общества не существует никакой высшей инстанции, которая планирует или контролирует его, поскольку социальные системы развиваются как самореферентные, т.е. наблюдение и описание, планирование и контроль за обществом производится самим этим обществом, которое является в таком случае одновременно и объектом и субъектом собственной деятельности.

Поэтому развитие информационного общества должно рассматриваться одновременно и как результат его естественной эволюции и как следствие политической воли, выраженной самим этим обществом.

В тоталитарном обществе знания (или информация) распределяются сверху вниз и строго дозировано. В демократической системе рыночного хозяйства знания рассматриваются как товар. Поэтому большое значение приобретает организация рекламы, сбыта инноваций, анализ рынка и т.п. Недостаточно только продуцировать новые знания и применять их лишь в технике. Необходимо коммерционализировать распространение изобретений, открытий, инноваций, сделать их доступными для населения. Именно в этом - конечная цель производства знаний в условиях демократического порядка знания - сделать их полезными обществу и доступными его членам, а не только узкому кругу носителей власти. „В сфере экономического порядка знания проводится различие между познанием и собственностью (на знания), чтобы наполнить рынок или плановое хозяйство идеями, которые представляют собой товар, как и любой другой товар, но только информационный товар. Побудителем этому является коммерциализация „знаниевого товара“ с определенными и приспособленными к его экономическому использованию правами собственности“. Тоталитарно-технократическое общество действует в условиях бесконтрольности и безнаказанности: любая критика государственно поддерживаемых технических и хозяйственных проектов со стороны общественности и прессы рассматривается как нарушение государственной тайны и выступление против общегосударственных интересов. Любое централизованное авторитарное государство исходит из того, что большинство граждан неспособно само нести ответственность за свои мысли и действия.

Поэтому из числа привилегированного меньшинства создается слой менеджеров (номенклатура), призванная принимать решения за остальное общество, в том числе и в плане выбора направлений научно-технического развития. Однако создание атмосферы секретности или псевдосекретности, имеющее следствием ограничение доступа к информации, приводит к невозможности тотальной компьютеризации общества не столько в смысле недостатка компьютерных средств, сколько в плане невозможности организации эффективного оперирования с информацией. Именно свободный доступ к информации приводит к разрушению тоталитарной системы и уничтожению основы для доминирования технократии, поскольку основой их является исключительное право правящей элиты на владение недоступной другим информацией, которая циркулирует по так называемым закрытым каналам. По открытым же каналам циркулирует или неполная или вообще фальсифицированная информация. Такая ситуация, однако, приводит, в конечном счете к потере даже высшими эшелонами власти информирования о реальном положении дел в обществе. Только обеспечение свободного движения информации в H.F. Spinner, Die Wissensordnung. Ein Leitkonzept fr die dritte Grundordnung des Informationszeitalters.

Opladen: Leske+Budrich, 1994, S. 128.

обществе и ее постоянной критической оценки самим обществом создаются впервые условия появления нового информационного общества в результате компьютерной революции.

Таким образом, свободный доступ к информации и участие населения в обсуждении крупных технократических проектов, с одной стороны, создает условия для преодоления господства технократии и экспертократии. Но, с другой стороны, появляются новые возможности возрождения технократического мышления в электронном обществе:

манипулирование общественным мнением через электронные средства масс медиа и интернет, тенденциозное представление и искажение информации, спекуляция на «чувствах» среднестатистического бюргера и доверия к науке и средствам массовой информации, подтасовка фактов и создание иллюзии «научного» обоснования и т.п.

Поэтому в информационном обществе формируется необходимость и возможность борьбы с этими технократическими тенденциями с помощью тех же мультимедийных средств, просвещения населения и гуманитарного образования, организации институтов относительно независимой междисциплинарной оценки и системного прогнозирования научно-технического.

Современный этап научно-технического развития характеризуется тем, что наряду со специализацией науки и техники новые продуктивные идеи и направления появляются прежде всего на границе различных научных и технических областей или, другими словами, важнейшей отличительной чертой последнего времени стало стремление к междисциплинарности. Постоянные дискуссии о правомерности той или иной точки зрения, стремление определить и переопределить проблему, обращение к истории науки, искусства и культуры за образцами и обсуждение методологических оснований комплексного исследования не являются знаком его недостаточной развитости. Это не означает недостижимости идеала естественнонаучного исследования, или, иными словами, монологического порядка знания, а нормальным и даже необходимым состоянием, одна из важнейших черт которого и заключается в стремлении к демократизации и плюрализации порядка знания в исследовании и обучении.

Таким образом компьютерные и коммуникационные системы и сети лишь создают условия для более оптимального функционирования социальной коммуникации, как впрочем и для возникновения новых рисков, но не могут подменить существующее общество какими бы то иными, несоциальными структурами, а информационное общество следует понимать как очередную стадию развития современного общества, достижимую с помощью этих новых научно-технических средств, а не как обособившееся об общества и существующее вне его и над ним «киберпространство», населенное нематериализованными сверчеловеками.

В современном обществе формируется особый экономический порядок знания, под которым имеется в виду управление, распределение и обеспечение доступа к знанию или, другими словами, коммерциализация, приватизация и потребление знаний. Это особенно важно для создания демократического порядка знания. В тоталитарном обществе знания (или информация) распределяются сверху вниз и строго дозировано. В системе рыночного хозяйства знания рассматриваются как товар. Поэтому большое значение приобретает организация рекламы, сбыта инноваций, анализ рынка и т.п. Недостаточно только продуцировать новые знания и применять их лишь в технике. Необходимо коммерциализировать распространение изобретений, открытий, инноваций, сделать их доступными для населения. Именно в этом - конечная цель производства знаний в условиях демократического порядка знания - сделать их полезными обществу и доступными его членам, а не только узкому кругу носителей власти. Этот вопрос в России в настоящее время вообще не прояснен. Старая система государственного владения „знаниевым товаром“ перестала функционировать, а новая еще не создана.

На Западе в последнее время провозглашается необходимость перехода от научно технической и хозяйственной (социально-экономической) политики общества и государства, а также отдельных социальных институтов (предприятий) к политике в области знаний. «Аналогичным образом изменяется и соотношение науки и политики.

Раньше наука была односторонне связана с собственными внутренними проблемами построения теории, разработки методов или фундаментального исследования. В противоположность этому современная наука выступает как деятель, как Кассандра и принимающая меры. То, что в семидесятые годы двадцатого столетия зародилось как движение критического знания и альтернативных экспертов, сегодня превратилось в научную систему. … С развитием современных технологий возникают новые виды рисков и опасностей, которые ставят перед государством задачи не столько компенсаторные, связанные с устранением уже нанесенного ущерба, сколько превентивные. Становится необходимым долгосрочное планирование, которое должно относиться как к предвосхищению новых технических возможностей, так и к расчету и устранению рисков.

Чтобы правильно решить эти задачи, государство должно мобилизовать достаточный научно-технический потенциал. Иными словами возникает тесная связь науки и политики». Глава 5. Этические проблемы современной науки и техники в ядерный век 5.1. До и после Чернобыля: технологический оптимизм и социальный пессимизм Простите нас земля, вода и звери, Простите люди и погибший лес.

Домов покинутых разинутые двери Взывают к павшим символом небес.

За кадром времени погибшие солдаты И ликвидаторов забытый легион.

Неисчислимы тайные затраты Построивших далекий полигон.

За что страдают жители той зоны, Неведомых изведовшие сил, Отходов ядерных справлявших похороны, Никто нам до сих пор не объяснил.

Там паника, куда не дует ветер, Прозрачных вод обманчивый настил...

Никто-никто за это не в ответе...

Чей гений это запустил?

Кристальной лжи уверенные речи – Врачей фальшивых целый легион.

Вы сами стали жертвой этой сечти.

Весь мир сегодня ближний полигон!

Как в России, так и в западноевропейских странах в 70-е гг. XX века можно было наблюдать своего рода технологический оптимизм. Верилось, что научно-технический прогресс решит если не все, то многие социальные проблемы и в обозримом будущем может наступить или общество всеобщего благоденствия или коммунизм. Эта вера в силу прогресса основывалась на уверенности в том, что наука и техника внесут свой вклад в удовлетворение человеческих потребностей, в освобождении от тяжелого физического Г. Бехманн. Проблемно-ориентированное исследование как новый вид науки. В сб.: «Философия науки и техники – природа и техника на пороге 3 тысячелетия». Под ред. В.Г. Горохова. М.: РФО, труда, облегчение жизненно необходимых видов деятельности. Один из создателей атомной теории Фредерик Содди9 еще в начале двадцатого века нарисовал в одной из своих лекций почти библейскую картину вечного изобилия на основе атомной энергии, смешанном с предвидением космических катастроф благодаря атомным преобразованиям.

По его мнению, точно также как священная история началась с открытия огня, атомная трансмутация и господство атомной энергии приведут к реализации царства небесного на Земле. Содди рассматривает алхимическую мифологему философского камня, который с помощью трансмутации элементов создает жизненный эликсир как „очень точное и не в большей степени аллегорическое выражение нашего сегодняшнего способа видения точно также и библейский миф о рае - как свидетельство признания доисторического человека, что он однажды будет обладать способностью преобразования элементов“.

Далее Содди с восхищением пророчит нам „непосредственное господство над природой“ и реализацию земного рая с помощью достижений новой науки: „Человечеству, которое было бы способно преобразовывать элементы, не нужно зарабатывать свой хлеб в поте лица своего... мы можем себе легко представить, что такие люди смогут сделать пустынные континенты плодородными, растопить льды полюсов и преобразовать весь земной шар в рай“.“ Естественно, что эта позитивная установка накладывала отпечаток на все дискуссии по поводу использования атомной энергии как для развития энергетики, так и в для оборонных целей. На Западе они концентрировались вокруг проблематики постиндустриального общества, а в странах социалистического лагеря – научно технической революции, характеризующейся превращением науки в непосредственную производительную силу общества. Только после обнародования катастрофических следствий крупных технических аварий (на Западе на крупнейшем ядерном объекте в Великобритании - заводе по переработке отработанного ядерного топлива (ОЯТ) в Селлафилде в 1957 г., в СССР – на Чернобыльской АЭС катастрофы в 1986 г. – оба ядерных объекта использовались для производства плутония для военных нужд, а уже во вторую очередь как АЭС;

в США аварии на АЭС Три-Майл-Айленд в 1979 г.) наступило отрезвление от технократических обещаний всеобщего счастья на Земле. К „началу третьего тысячелетия человечество подошло в состоянии проявляющегося со всей очевидностью кризиса своей цивилизации... Современная цивилизация... уже давно и полностью перешла на единые технологии все более изощренного разрушения экосистем и естественных сообществ организмов, деформации и направленных изменений окружающей среды. Научно-технический прогресс, скорость которого на 5 порядков превышает скорость создания новых „технологий“ биосферы (новых биологических организмов), порождает все более мощные источники возмущения, а направляемая по преимуществу силами рынка экономика воплощает создаваемые человеком природоразрушающие технологии в хозяйственной практике“. Сегодня же во многих странах, например, в Германии ставится вопрос о закрытии атомных электростанций. Кроме того, остаются не решенными вопросы переработки и окончательного захоронения „Среди верящих в прогресс ученых он символизирует собой вершину эсхатологической научной религии...“ (См.: Fr. Wagner. Weg und Abweg der Naturwissenschaft. Denk- und Strukturformen, Fortschrittsglaube und Wissenschaftsreligion. Mnchen: C.H. Beck, 1970, S. 159).

См.: Fr. Wagner. Weg und Abweg der Naturwissenschaft. Denk- und Strukturformen, Fortschrittsglaube und Wissenschaftsreligion. Mnchen: C.H. Beck, 1970, S. 160.

В.И. Данилов-Данильян, К.С. Лосев. Проблемы устойчивого развития человечества. В кн.: Россия в окружающем мире: 1998 (Аналитический ежегодник). М.? Изд-во МНЭПУ, 1998, с. 39.

ядерных отходов. Причем стоимость их переработки и захоронения, как правило, не включается в стоимость строительства самих станций. Никто не предвидел также последствий возможных аварий на атомных станциях (не только экологических, для здоровья человека, но и финансовых). Так что развитие атомной энергетики демонстрирует один из наиболее ярких примеров непредсказуемости и неконтолируемости последствий научно-технического прогресса, выросшего из «агрессивной» линии развития техники, поскольку зарождение «мирного» атома происходило как становление побочной ветви военно промышленного комплекса с целью оправдания военного использования мирным ее применением.

«Создание атомной энергетики стало возможным благодаря двум открытиям, сделанным в конце 30-х гг. В 1938 г. два немецких химика, О. Ган и Ф. Штрассман, открыли деление ядер урана под воздействием медленных нейтронов. Этот процесс, названный тогда расщеплением, должен был сопровождаться выделением огромного количества ядерной энергии. В следующем году итальянский физик, нобелевский лауреат Э. Ферми, эмигрировавший в США, сформулировал идею осуществления управляемой цепной реакции при делении ядер урана, т.е. процесса, который однажды начавшись, обеспечивает условия для своего продолжения.... Эти открытия, сделанные накануне Второй мировой войны, были использованы для обоснования и практических работ по созданию атомного оружия.... В 1940 г. было теоретически установлено, что уран-238, из которого в основном состоит природный уран, поглощая лишние нейтроны, должен превратиться в новый элемент, получивший название „плутоний“. Его изотоп - плутоний-239 является превосходным расщепляющим материалом, пригодным для изготовления атомного оружия.

Плутоний можно было получить во время управляемой ядерной реакции в специально созданном ядерном реакторе.... Управляемая ядерная энергия сулила уникальные возможности. Появилась идея использовать ее для создания ядерных энергетических установок для военно-морского подводного флота... и как энергоисточник для выработки тепла и электроэнергии... начался этап освоения «мирного» атома....

Ядерная энергетика заимствовала все достижения науки и техники, полученные при создании ядерного оружия.... К сожалению, во всем мире в тот период при выработке идеологии ядерной энергетики не закладывалось понятие предотвращения возможности возникновения запретной аварии с выходом радиоактивности за пределы рабочей площадки». Мирное использование разработанной для военных целей техники неизбежно несет на себе отпечаток второстепенного побочного продукта. Как и при ведении военных действий мирное использование военных технологий предполагает само собой разумеющимся определенный процент жертв. Однако, никакие ссылки на государственную, экономическую или техническую целесообразность и высшие научные интересы не могут оправдать морального и материального ущерба, который может быть нанесен человеку и окружающей среде. После чернобыльской катастрофы произошел поворот в мировоззрении, появилось осознание необходимости привлечения независимых и незаинтересованных экспертов для оценки безопасности техники, а также ограниченности человеческого познания и возможностей научного предсказания.

Постепенно приходит осознание различия в положении создателей (не находящихся в случае аварии в зоне опасности), сотрудников АЭС (сознательно идущих на работу на этот радиационно опасный объект) и жителей в ближайшей и удаленной зоне, часто не имеющих представления о том, какой реальной опасности они подвергаются, а также необходимость информирования населения и политических кругов о нормальном положении дел на АЭС и вокруг нее, отклонениях от нормы и чрезвычайных ситуациях.

При создании и эксплуатации атомных электростанций сталкиваются ведомственные, государственные и общечеловеческие интересы, поэтому важна организация независимой (от эксплуатирующих организаций, организаций-разработчиков станций, организаций, призванных устранять последствия аварии, заинтересованных научно-исследовательских и проектных институтов и т.п.), но квалифицированной оценки их проектов и наблюдения за радиационно опасными объектами, а также интернационализации информационного обмена о радиационной ситуации. Решающее значение приобретает организация свободного доступа к информации и на его основе создания возможности свободного В.Ф. Меньшиков. Россия с атомной энергетикой и без нее. В кн.: Россия в окружающем мире: (Аналитический ежегодник). М.: Изд-во МНЭПУ, 1998, с. 137-138.

выбора индивида (а не выбора "за него") как важнейшего принципа демократического общества. Происходит осознание необходимости создания надежной и безопасной техники и оценки не только ее возможных отрицательных последствий уже после ее создания, но и до и в процессе ее создания.

В 60-е – 70-е годы ХХ столетия в этой области уже сложилось достаточно сплоченное и однородное научно-техническое сообщество, которое стало обращать внимание широкой общественности и политиков на таящиеся в атомной науке и технике, как мирного, так и военного назначения опасности и риски. Достаточно назвать в этой связи имена Сахарова и Оппенгеймера, который сравнил укрощение атомного ядра с грехопадением человека в райском саду. Этой теме посвящены статьи известного германского философа Ханса Ленка «Социальная ответственность создателей за функционирование сложных технических систем» и А.Ю. Севальникова «Ядерная обреченность 20 века», в которых основное внимание уделяется одной из сторон научно технической революции ХХ века, а именно овладения ядерной энергией и создания атомной бомбы. Атомный проект явился, пожалуй, одим из ключевых проектов минувшего столетия. Впервые вокруг, сначала казалось бы чисто научной проблемы, сгруппировались вопросы политики, власти, высоких технологий и собственно науки.

Наверно, это был первый масштабный научно-технический проект, который и определил лицо современной цивилизации и создал ее многочисленные проблемы. Анализ развития истории ядерной физики показывает, что вся логика движения в этой области с необходимостью приводила к необходимости включения государственных структур в материально-финансовое обеспечение исследовательских работ. Причина состояла не только в том, что резко усложнялась используемая экспериментальная аппаратура и, соответственно, резко возрастала ее стоимость. Овладение ядерной энергии потребовало до сих пор невиданной координации действия целого комплекса направлений как в области науки и техники, так и государственной политики. Дело все в том, создание ядерного оружия, это не только чисто физический проект. По сути дела здесь впервые был успешно реализован междисциплинарный научно-технический проект. Атомную бомбу кроме физиков создавали химики целого ряда направлений, металлурги, в осуществлении проекта принимали участие медики, биологи и геологи. Потребовалось создание целого ряда совершенно новых технологических предприятий. Нельзя забывать также что с этим проектом теснейшим образом было связано и развитие средств доставки - ракетно космической техники, а также создание первых электронно-вычислительных машин и совершенствование и создание новых типов радиолокационных станций. Совершенно понятно, что столь грандиозная программа в принципе не могла реализоваться без участия государства и государственной координации многочисленных направлений ядерного проекта.

Аналогичную ситуацию мы наблюдаем сегодня в области нанотехнологии. Еще не разобравшись даже со специально научной точки зрения, например, с тем, что нам могут принести нанотрубки или внедрение разнообразных имплантатов на нанооснове в человеческий организм и даже в мозг, в последние годы растет число вновь созданных фирм предлагающих нанопродукты. Действительно представителей современной нанотехнонауки, как и ученых-атомщиков можно сравнить с персонажем известного стихотворения Гёте «Ученик чародея», который начал «творить чудеса» еще не разобравшись до конца, какие это может вызвать последствия и не смог остановить запущенный им процесс («эксперимент»): "Вызвал я без знанья Духов к нам во двор и забыл чуранье, как им дать отпор!" «Их неосведомленность обошлась дорого...

Расщепление ядра предоставило огромные источники энергии, когда либо доступные человечеству, но связанные с их освоением затраты и трудности окзались не менее могучими.... они принесли такой ущерб окружающей среде и здоровью людей, что человечество обречено залечивать эти раны целые десятилетия и даже столетия....

Ядерные установки представляли собой государство в государстве». В США и в СССР эта область была долгое время закрыта для обсуждений и свободного получения информации о несчастных случаях и катастрофах. «Классическим примером такого общего стиля мышления было сокрытие ЦРУ и КГБ данных о катастрофе на ядерном объекте «Маяк»

(вблизи многомиллинного города Челябинск) в 1957 г., когда произошел выброс на хранилище радиоактивных отходов». Поэтому о какой реалистической оценке технологических рисков для общества здесь вообще могла идти речь. В данном случае срабатывала милитаристкая идеология: на войсковых учениях, как и на войне обязательно калкулировали определенный процент жертв. То, что он принимал зачастую гигантские размеры, в расчет не принималось и даже врачи после таких катастров давали подписку хранит государственную тайну и не разглашать степень риска, которому подверглось местное население. В течение долгих двадцати лет эти службы безопасности отказывались информировать остальной мир о катастрофе огромного масштаба и ее последствиях...

Поэтому до сих пор нет возможности установить действительное количество жертв производства атомного оружия, не в последнюю очередь из-за стремления сделать из этого тайну, пытаться замять и пренебрежительного отношения к здоровью людей со стороны официальных органов.


.. и это считалось нормальным при создании и эксплуатации атомных фабрик. Даже в США, где закон дает гражданам значительные возможности потребовать отчета государства за свои ошибочные действия, многое остается неизвестным».13 Эта тема затрагивается в статье В.Г. Горохова и К. Шерц (Германия) «Социальные и экологические последствия техники (Сравнительный анализ социо-культурных сособенностей развития атомной техники в России и в Германии)», в которой сравнивается ситуация вокруг аварии на закрытом полигоне по переработке ядерных отходом «Маяк» вблизи Челябинска и в Мурманской области, где близость к границам Новрегии и Финлядии, а также ангажированность общественности и местных властей создала обстановку открытости и заботы о населении в регионе, насыщенном ядерными объектами. В данной статье содержится попытка показать, что оценка социальных последствий техники и обращение с рисками зависит от социально политического контекста.

Главной предпосылкой сознательного участия общественности в обсуждении проблем радиационной безопасности является регулярная информированность населения о реальном состоянии дел в этой области. Классическим негативным примером, иллюстрирующим важность своевременного информирования общественности, является Чернобыльская катастрофа, когда руководство СССР и даже непосредственно затрагиваемое местное население получили релевантную информацию о масштабах случившегося с непростительным опозданием, стоившим жизни и здоровья огромному количеству людей и приведшему к радиационному загрязнению огромных территорий многих стран. Причем эта информация поступила руководству страны сначала из зарубежных источников, поскольку местные власти и промышленное лобби всегда пытаются скрыть негативную информацию не только от общественности, но и от своего собственного руководства в надежде разрешить возникшую проблему своими силами. Невозможность «своими силами» реально оценить сложившуюся экстраординарную ситуацию и привела к катастрофическим последствиям для экологической безопасности не только собственной страны, но и всего европейского региона. Одной из причин этой катастрофы несомненно была атмосфера тотальной секретности, идущая от особенностей организации военно промышленного комплекса, причем не только от общественности, но и от Hertsgaard M. Expedition ans Ende der Welt. Auf der Suche nach unserer Zukunft. Frankfurt a.M., 2001, S. 199, 197-198, 200- специалистов. «Самый яркий пример – авария на Ленинградской АЭС в 1975 г.... Она протекала по близкому с чернобыльской сценарию, но ее удалось остановить...

Однако информация о тяжелом ядерном инциденте была сразу же засекречена и не доведена до персонала других АЭС...». Кроме того вопреки имевшимся конструктивным недоработкам (как, к стати сказать, и в случае с японскими АЭС) Правительственная комиссия приняла эти ядерно-опасные реакторы к эксплуатации. В конце данной тематической подборки дается обзор мнений различных специалистов о путях развития атомной энергетики с тчоки зрения Чернобыльской катастрофы.

Правовая ситуация в плане свободного доступа к экологической информации после Чернобыля несомненно изменилась к лучшему. «Одним из основных событий в 1990-е гг. было то, что информация о состоянии окружающей среды, которая раньше рассматривалась как государственная тайна … стала более доступной».15 Свободный доступ к информации и обсуждение общественностью спорных технических решений означали конец господства технократии и экспертократии, которая находила поддержку в тоталитарном обществе и, в свою очередь, научно обосновывала планы и действия его руководителей. В принятой в 1998 году в Орхусе Конвенции ООН «О доступе к информации, участии в принятии решений и доступе к юстиции в области окружающей среды» утверждается не только право любых юридических и физических лиц запросить такого рода информацию, не объясняя причин запроса, и соответствующих ответственных органов и лиц сообщать эту информацию, но и «так часто игнорируемую обязанность властей собирать и распространять информацию в области окружающей среды, не ожидая при этом запроса.

В этом документе предусматривается, в частности, обязанность постепенно собирать информацию в компьютерных базах данных, обеспечивая ее доступность через сеть телефонной связи». Тоталитарно-технократическое общество действует в условиях бесконтрольности и безнаказанности: любая критика государственно поддерживаемых технических и хозяйственных проектов со стороны общественности и прессы рассматривается как нарушение государственной тайны и выступление против общегосударственных интересов. «Централизованное авторитарное государство исходит из того, что большинство его граждан не в состоянии ответственно думать и действовать, самим заботиться о себе и быть полезными сообществу. Оно создает из привилегированного меньшинства управляющий круг людей», который принимает на себя право решения за остальное общество. Волюнтаристское распоряжение огромными ресурсами при жестко централизованном государственном аппарате и партийном идеологическом контроле да еще и облеченное в тогу государственной тайны имело следствием перекосы в промышленном и хозяйственном развитии, необоснованные затраты на поддержку отдельных часто утопических, неэкономичных и даже вредных для населения проектов. Следствием такого рода хозяйственно-технической политики было также крупномасштабное загрязнение окружающей природной среды. Этот период завершился крахом советской командно-административной системы и развалом социалистической экономики, которая не в состоянии развиваться в условиях свободной конкуренции и демократического общества. К такому концу ее привела переоценка своих возможностей централистским государством и номенклатурой как правящей прослойкой этого общества, во многом также и из-за того, что, ограничив доступ к информации широких кругов общественности и свободу прессы, правящая элита отгородила саму себя от возможности получать негативную информацию и критически оценивать имеющуюся информацию.

«Создание обширной технологической бюрократии, использующей намеренно туманную терминологию, защищенной государственными тайнами, защищенной от рыночной конкуренции, обслуживающей привилегированную политическую элиту, – это результат социальных и политических выборов ХХ века - века оружия массового уничтожения. Ядерные технологии принуждают общество к отказу от демократических принципов, обуславливая опасный возврат к тоталитаризму».18 В условиях господствовавшего тогда тоталитарного режима и командно-административной экономической системы не возникало самой мысли о какой-либо не только юридической, но даже и моральной ответственности. Всякая информация о загрязнении окружающей среды, несанкционированных выбросах и даже локальных катастрофах, неизбежно связанных с такого рода развитием новой техники без оглядки на ее последствия для здоровья населения планеты и биосферы Земли, считалась строго секретной и не просачивалась в Незвестный Чернобыль: история, события, факты, уроки. М.: Издательство МНЭПУ, 2006, с. 331- Обзор деятельности по охране окружающей среды. Российская Федерация. Организация экономического сотрудничества и развития (ОЭСР/OSED), Центр по сотрудничеству со странами-нечленами, 1999, с. И. Бертело. Доступ к информации, участие населения. Роль местных органов власти. В: NATUROPA, 1999, № 89, с. DABEI-Handbuch fr Erfinder und Unternehmer: von der Idee zum Produkt und zur Vollbeschftigung.

Dsseldorf: VDI-Verlag, 1987, S. Плутониевая экономика: выход или тупик? Плутоний в окружающей среде. Челябинск: Челябинская областная общественная просветительская организация «Движение за ядерную безопасность», 1998, с. II- средства массовой информации. Во всех странах мира «на протяжении длительного времени информация об атомной энергетике хранилась за семью печатями в пусть и компетентных, но совершенно непроницаемых технократических структурах».19 Если она и попадала журналистам, то вытравливалась цензурой еще до публикации.

Однако вместе с распадом командно-административной системы ситуация резко изменилась.

Свободный доступ к информации, в том числе экологической – необходимое условие развития демократии и социальной рыночной экономики. «Если в прошлом правительства сами пытались решить все проблемы окружающей среды, то теперь в Повестке дня на ХХI век содержится требование привлекать всех участников данного процесса. … Они имеют право на то, чтобы жить в здоровой окружающей среде, но они несут за это и свою часть ответственности. Для того, чтобы выполнять свой долг и участвовать в процессе принятия решений в области окружающей среды, население должно иметь доступ к информации». 5.2. От Чернобыля до Фукусимы: технологические риски как социальная и этическая проблема Рассмотрим теперь технологические риски как социальную и этическую проблему.

5.2.1. Технологические риски как социальная проблема В 60-е – 70-е годы ХХ столетия в этой области уже сложилось достаточно сплоченное и однородное научно-техническое сообщество, которое стало обращать внимание широкой общественности и политиков на таящиеся в атомной науке и технике, как мирного, так и военного назначения опасности и риски. Достаточно назвать в этой связи имена Сахарова и Оппенгеймера, который сравнил укрощение атомного ядра с грехопадением человека в райском саду. Атомный проект явился, пожалуй, одим из ключевых проектов минувшего столетия. Впервые вокруг, сначала казалось бы чисто научной проблемы, сгруппировались вопросы политики, власти, высоких технологий и собственно науки. Наверно, это был первый масштабный научно-технический проект, который и определил лицо современной цивилизации и создал ее многочисленные проблемы.21 Анализ развития истории ядерной физики показывает, что вся логика движения в этой области с необходимостью приводила к необходимости включения государственных структур в материально-финансовое обеспечение исследовательских работ. Причина состояла не только в том, что резко усложнялась используемая экспериментальная аппаратура и, соответственно, резко возрастала ее стоимость.


Овладение ядерной энергией потребовало до сих пор невиданной координации действия целого комплекса направлений как в области науки и техники, так и государственной политики. Дело все в том, создание ядерного оружия, это не только чисто физический проект, в в первую очередь междисциплинарный научно-технический проект. Атомную бомбу кроме физиков создавали химики целого ряда направлений, металлурги, в осуществлении проекта принимали участие медики, биологи и геологи. Потребовалось создание целого ряда совершенно новых технологических предприятий. Нельзя забывать также что с этим проектом теснейшим образом было связано и развитие средств доставки - ракетно-космической техники, а также создание первых электронно-вычислительных машин, а также совершенствование и создание новых типов радиолокационных станций и систем противоракетной обороны. Совершенно понятно, что столь грандиозная программа в принципе не могла реализоваться без участия государства и государственной координации многочисленных направлений ядерного проекта.

Ж.-П. Массюэ. Приемлем ли риск атомной энергетики? В: NATUROPA, 1999, № 90, с. В.Ж. Какебеке. Права граждан в области окружающей среды. В: NATUROPA, 1999, № 90, с. Gleitsmann R.-J. ber die Verantwortbarkeit wissenschaftlicher Erkenntnis:

das Fallbeispiel Kernforschung und Atombombe 1938–1945. In: Fallstudien zur Ethik in Wissenschaft, Wirtschaft, Technik und Gesellschaft. M. Maring (Hrsg.). Karlsruhe Institute fr Technologie (KIT): KIT Scientific Publishing, Аналогичную ситуацию мы наблюдаем сегодня в области нанотехнологии. Еще не разобравшись даже со специально научной точки зрения, например, с тем, что нам могут принести нанотрубки или внедрение разнообразных имплантатов на нанооснове в человеческий организм и даже в мозг, в последние годы растет число вновь созданных фирм предлагающих нанопродукты.22 Действительно представителей современной нанотехнонауки, как и ученых-атомщиков можно сравнить с персонажем известного стихотворения Гёте «Ученик чародея», который начал «творить чудеса» еще не разобравшись до конца, какие это может вызвать последствия и не смог остановить запущенный им процесс («эксперимент»): "Вызвал я без знанья Духов к нам во двор и забыл чуранье, как им дать отпор!" «Их неосведомленность обошлась дорого...

Расщепление ядра предоставило огромные источники энергии, когда либо доступные человечеству, но связанные с их освоением затраты и трудности окзались не менее могучими.... они принесли такой ущерб окружающей среде и здоровью людей, что человечество обречено залечивать эти раны целые десятилетия и даже столетия....

Ядерные установки представляли собой государство в государстве». В США и в СССР эта область была долгое время закрыта для обсуждений и свободного получения информации о несчастных случаях и катастрофах. Поэтому о какой реалистической оценке технологических рисков для общества здесь вообще могла идти речь. В данном случае срабатывала милитаристкая идеология: на войсковых учениях, как и на войне обязательно калкулировали определенный процент жертв. То, что он принимал зачастую гигантские размеры, в расчет не принималось и даже врачи после таких катастров давали подписку хранить государственную тайну и не разглашать степень риска, которому подверглось местное население.... Поэтому до сих пор нет возможности установить действительное количество жертв производства атомного оружия, не в последнюю очередь из-за стремления сделать из этого тайну, пытаться замять и пренебрежительного отношения к здоровью людей со стороны официальных органов... и это считалось нормальным при создании и эксплуатации атомных фабрик. Даже в США, где закон дает гражданам значительные возможности потребовать отчета государства за свои ошибочные действия, многое остается неизвестным».23 Однако в отличие от ситуации, описанной в стихотворении Гёте, в случае с атомными и нано технологиями, такого учителя, который исправил бы ошибки «подмастерьев» просто не существует.

Как подмастерье чародея С напрасной гордостью в груди, Лишь пусковым ключем владея, Призвали вы за чародея:

«Встань, мирный атом, и иди!»

Повис вопрос:

А где учитель? – Ошибок неизбежных ход – Кто этот страшный повелитель, Прогресс толкающий вперед?

Кто к нам сойдет и все поравит?

Господь сам или дьявол злой?

Ошибки наши кто исправит?

Или пройдет само собой?

Fleischer T. Nanotechnologie. In: Fallstudien zur Ethik in Wissenschaft, Wirtschaft, Technik und Gesellschaft. M.

Maring (Hrsg.). Karlsruhe Institute fr Technologie (KIT): KIT Scientific Publishing, Hertsgaard M. Expedition ans Ende der Welt. Auf der Suche nach unserer Zukunft. Frankfurt a.M., 2001, S. 199, 197-198, 200- Кроме того, мирное (вторичное, оправдательное) использование разработанной для военных целей техники неизбежно всегда несет на себе отпечаток второстепенного побочного продукта. Как и при ведении военных действий мирное использование военных технологий предполагает само собой разумеющимся определенный процент жертв. Однако, никакие ссылки на государственную, экономическую или техническую целесообразность и высшие научные интересы не могут оправдать морального и материального ущерба, который может быть нанесен человеку и окружающей среде.

После чернобыльской катастрофы произошел поворот в мировоззрении, появилось осознание необходимости привлечения независимых и незаинтересованных экспертов для оценки безопасности техники, а также понимание ограниченности человеческого познания и возможностей научного предсказания. При создании и эксплуатации атомных электростанций сталкиваются ведомственные, государственные и общечеловеческие интересы, поэтому важна организация независимой (от эксплуатирующих организаций, организаций-разработчиков станций, организаций, призванных устранять последствия аварии, заинтересованных научно-исследовательских и проектных институтов и т.п.), но квалифицированной оценки их проектов и наблюдения за радиационно опасными объектами, а также интернационализации информационного обмена о радиационной ситуации. Решающее значение приобретает организация свободного доступа к информации и на его основе создания возможности свободного выбора индивида (а не выбора "за него") как важнейшего принципа демократического общества.

Атомная техника, химическая технология и генная инженерия, основывающиеся на достижениях соответственно ядерной физики, синтетической химии и молекулярной биологии особенно глубоко внедряются в природные процессы и структуры, манипулируя уже не непосредственно ощутимыми феноменами, а именно этой «вторичной» научной реальностью, создавая новые комбинации чуждых «первичной» природе материалов, элементов и организмов. При этом абсолютно непредсказуемыми, непросматриваемыми и часто необратимыми оказываются последствия такого рода искусственного вторжения в естественную сферу. Альтернативой подобному техническому действию становится создание новой парадигмы в науке и технике, ориентированной на учет переносимости природой таких вторжений на базе равноправных партнерских взаимоотношений с окружающей человека средой.

Проблематика оценки последствий техники находится сегодня в центре внимания не только философов техники, но и широкой общественности. Социальная оценка техники является инструментом консультирования принимающих решения политиков, причем речь идет о таких различных формах политического консультирования, как слушания, экспертные советы, анкетные комиссии и т.д. Такого рода экспертиза должна быть, конечно, профессиональной, но, в то же время, и общественной (как в смысле привлечения представителей населения, затрагиваемого тем или иным конкретным проектом, так и в смысле независимости от лобирующих данный проект групп ученых, инженеров и менеджеров). Речь идет о демократизации современного проектирования в направлении плюрализма мнений. Демократизация понимается здесь в том смысле, что должны быть выслушаны и приняты во внимание все, в том числе, альтернативные точки зрения, а не только мнение проводящих предложенное решение экспертов, но также пожелания пользователей и жителей прилегающих территорий. При этом следует принимать во внимание различия в положении создателей (не находящихся в случае аварии в зоне опасности), сотрудников АЭС (сознательно идущих на работу на этот радиационно опасный объект) и жителей в ближайшей и удаленной зоне, часто не имеющих представления о том, какой реальной опасности они подвергаются.

Без, хотя бы относительно независимой оценки новой техники и технологии, не только заинтересованными в ее разработке и внедрении учеными, инженерами, менеджерами и политиками крупные техногенные катастрофы или более мелкие, но не менее опасные аварии, как негативные последствия техники, невозможно предотвратить. Однако этого мало, поскольку сегодня тесная связь и даже зависимость государства от результатов и динамики научно-технического развития предъявляет новые требования к институциализации процесса принятия политических решений. Быстро нарастающие изменения окружающей среды, вызванные неконтролируемым промышленным развитием, невозможно взять под контроль без использования политических средств.

Современные продвинутые технологии приносят с собой новые удобства для потребителей, прибыли и преимущества в экономической и политической сферах, но и новые виды рисков и опасностей, которые ставят перед государством задачи не только компенсировать уже нанесенный ущерб, сколько выработать превентивные меры, снижающие степень риска. Становится необходимым долгосрочное планирование научно технического развития с целью, как предвосхищения новых технических возможностей, так и расчета степени риска и разработки упреждающих мероприятий по устранению рисков. Чтобы правильно решить эти задачи, государство должно мобилизовать достаточно крупный научно-технический потенциал, т.е. возникает настоятельная необходимость тесной связи науки и политики.

Такие последствия развития атомной энергетики, как последствия чернобыльской катастрофы не всегда возможно предсказать. Но необходимо, хотя бы пытаться это сделать по отношению к новым проектам, проводить соответствующие исследования, выслушивать мнения оппозиционеров еще до принятия окончательного решения, создать правовые механизмы, регулирующие все эти вопросы. Такого рода экспертиза должна быть, конечно, профессиональной, но, в то же время, общественной как в плане привлечения представителей населения, затрагиваемого тем или иным конкретным проектом, так и в смысле независимости от лобирующих данный проект групп ученых, инженеров и менеджеров.

Совеременное общество становится полем перманентного экспериментирования с новыми технологиями, следствия которого могут быть и являются не только позитивными, но и негатривными как для общества в целом, так и для отдельных его граждан, которые поневоле становятся подопытными кроликами и объектом злоупотреблений. Такое изменение соотношения социальных и технологических изменений в современном обществе вызывает рост осознания технологических рисков, связанных с внедрением и эксплуатацией сложных системотехнических комплексов, электростанций, производства потенциально токсичных субстанций, возрастанием ощущения экологических угроз со стороны неконтролируемо разрастающихся масштабов фактически новой индустрии утилизации практически всех промышленных продуктов.

Иллюзия того, что рыночная экономика способна автоматически регулировать этот процесс моментально исчезнет, если вспомнить с какими техногенными катастрофами связано развитие крупных технологических комплексов в двадцатом столетии.

Конечно, оценка социальных последствий техники и обращение с рисками зависит от социально-политического контекста. Но она зависит и от господствующей в обществе морали и от личной моральной и социальной ответственности ученых и инженеров, создателей новой техники и участвующих в ее эксплуатации. Таким образом все сходится на вопросах этики ученого, инженера, пользователя сложных социально-технических систем.

5.2.2. Технологические риски как этическая проблема Проблема технологических рисков в последние десятилетия стала предметом обсуждения не только технических специалистов, но и социально-гуманитарных наук. Это связано с тем, что она вышла за пределы узконаучных интересов, но попала в центр внимания самой широкой общественности. Учащающиеся техногенные катастрофы, связанные как с ошибками проектирования и природными катаклизмами, так и с нештатным использованием новой техники вывели эту проблематику на трансдисциплинарный уровень. Как отмечает К. Митчам24 проблема исследований технологических рисков возникла также в рамках обсуждения технической этики, когда понятие свободного и информированного согласия на риск переносилось из сферы медицины в область технологических рисков. Это было связано с поддержкой моральной оценки рисков со стороны неспециалистов, которая зачастую оказывалась более рациональной и взвешенной, чем оценка риска со стороны научно подкованных экспертов.

Ответственность разработчиков новой техники и технологии не только перед нынешним, но и перед последующими поколениями очевидна каждому здравомыслящему и культурному человеку. Кроме того, в условиях развития средств космического наблюдения и высоко чувствительной измерительной техники невозможно скрыть от мировой общественности даже небольшие загрязнения окружающей среды в любой точке нашей планеты. А при необычайном росте экологического сознания в развитых западных странах такого рода негативные антропогенные воздействия на природу могут повлечь и часто влекут за собой экономические санкции и не только со стороны правительств этих стран, но и простого населения, которое добровольно отказывается покупать продукты, производство которых связано с загрязнением окружающей среды. Поэтому и российские промышленные компании будут, в конце концов, вынуждены постоянно демонстрировать, хотя бы мировой общественности, что вокруг их предприятий все экологически спокойно.

Моральная, юридическая и экономическая безнаказанность руководства и отдельных работников промышленных предприятий в России, загрязняющих окружающую среду, может привести лишь к тому, что некоторые недобросовестные западные предприниматели постараются сбыть нам свои по экологическим причинам неакцептабельные в развитых западных странах продукты и технологии. Они постараются также передать в качестве «подарков» устаревшую технику, обозначаемую в этих странах как «спецотходы», утилизация которых у них стоит огромных денег. С некоторыми из таких отходов природа не только не в состоянии справиться самостоятельно, но и не существует до сих пор удовлетворительных научных и инженерных разработок, позволяющих эти отходы помочь ей «переварить». В этом случае мы сталкиваемся с попыткой, заработав на их первичной переработке и складировании, переложить проблему их утилизации на плечи последующего поколения российских граждан, к которому относятся и собственные дети и внуки тех, кто принимает по этому поводу соответствующие решения. Это настолько же безнравственно, как и жертвовать нынешним поколением в надежде на достижение счастливого будущего последующими поколениями, что вдалбливали в головы бедных советских граждан несколько десятилетий коммунистические идеологи. Что из этого вышло, мы испытываем сами на себе до сих пор.

Разрушение чувства “непогрешимости” проектанта перед лицом пассивного объекта, подвергающегося проектному воздействию стимулирует развитие у проектировщика чувства сопереживания, сопричастности, формирования не только технического, но и этического отношения к объекту исследования и проектирования.

Когда моральная ответственность индивидуума растворяется в ответственности общества в целом, она становится безответственностью. Это наиболее рельефно выражается при создании больших человеко-машинных систем, сложных технических комплексов, которые разрабатываются огромным количеством квалифицированных специалистов – инженеров, ученых, конструкторов, руководителей различных рангов – и отдельный участник этого гигантского процесса творения не чувствует себя ответственным за изделие в целом, а лишь за какую-то его часть. В действительности же это не снимает с него ответственности за ненадежное функционирование системы в целом, опасное для людей связанных с эксплуатацией данной системы или же вредное для окружающей Carl Mitcham. Ethics and technology. In: Philosophy of Technology and Engineering Sciences. Ed. by A. Meijers (Handbook of the Philosophy of Science, Vol. 9) Amsterdam, The Netherlands: Elsevier B.V., 2009.

среды, какое бы он положение не занимал в коллективе разработчиков. Часто индивидуальное осознание морального долга приходит в противоречие с корпоративным или государственным долгом. Так, например, Дж. Ротблат, один из американских инженеров, разрабатывавших атомную бомбу в рамках Манхэттенского проекта во время войны, поскольку Гитлер мог ее создать и применить первым, после окончания войны решил выйти из проекта. Но ему не разрешили этого сделать из-за соображений государственной безопасности. Однако он все-таки с большим риском для себя лично, добился своего, а пятьдесят лет спустя получил Нобелевскую премию мира в качестве одного из основателей Пагоушского движения ученых за его этическую и политическую деятельность среди ученых и инженеров. Основная задача Пагоушского движения как раз и состояла в том, чтобы методами общественного воздействия противодействовать использованию достижений науки во вред человечеству, т.е. в пробуждении взаимной ответственности ученых и общества. Один из известных немецких философов техники Фридрих Дессауэр, радиолог по специальности посвятил одну из своих книг “Атомная энергия и атомная бомба” (1948 г.) этой теме. В конце этой книги он пишет: “Надежность и безопасность в пространстве естественнонаучного исследования и технического конструирования является фактором, формирующим нынешнее поколение и растущий в пространстве естественнонаучного исследования и техники новый слой общества, который захватит общественную власть....

Естественнонаучное исследование и техника делают мировую историю”. (Он отмечает, однако, что в то же время у ученых-естествоиспытателей и инженеров часто отсутствует интерес к сохранению каких-либо исторически-гуманистических традиций.) “Общественная проблематика, связанная с открытием и техническим овладением энергией распада, не является больше национальной, она становится проблематикой всего мирового сообщества”.26 Данный факт накладывает особый отпечаток на обсуждение безопасности ядерной энергетики и ответственности ученых, инженеров и политиков за эту безопасность. Время между чернобыльской катастрофой аварией на АЭС в Фукусиме можно образно охарактеризовать словами известного германского философа Ханса Ленка - “между технокатастрофой и надеждой”.27 Теперь эта надежда окончательно растаяла, чего нельзя сказать о выброшенных в атмосферу, в воду и на землю радиоактивных веществах.



Pages:     | 1 || 3 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.