авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 |

«Национальная академия наук Украины Институт биологии южных морей им. А.О. Ковалевского В. Е. ЗАИКА ГРАВИТАЦИОННОЕ ПОЛЕ ...»

-- [ Страница 2 ] --

Андрусов много раз бывал за границей, что привело его к браку с дочерью знаме нитого археолога Г. Шлимана. После окон чания учебы Н. И. Андрусов стал приват доцентом, читал курс геотектоники.

В 1890 г. он делает доклад на заседании Географического общества под интересным названием - «О необходимости глубоко водных исследований в Черном море». Ви димо, доклад был убедительным, и Гео графическим общество субсидировало экс педицию на канонерке «Черноморец», в со став которой вместе с Н. И. Андрусовым вошли И. Б. Шпиндлер и Ф. Ф. Врангель.

Экспедицией получены важнейшие науч ные результаты, в частности, сделаны два замечательных открытия: найдены на дне моря остатки послетретичной фауны кас пийского типа и открыта зараженность глу бин сероводородом. Последовала серия публикаций Н. И. Андрусова.

В 1894 г. Андрусов организовал экспе дицию в Мраморное море на турецком ко рабле «Селяник». Эта экспедиция выяснила вопросы о взаимном обмене вод Черного и Средиземного морей, составе их глубинной фауны и геологической истории.

В 1909 г. в экспедиции вдоль крымских берегов, организованной С. А. Зерновым на средства Зоологического института, на не большом параходе «Меотида», принял уча стие Н. И. Андрусов. Участвовал также И.

И. Пузанов, который тогда был студентом.

Собранных моллюсков передали малаколо гу К. О. Милашевичу. И позже Андрусов не порывал связи с зоологами, работавшими в Крыму. Так, в ноябре 1919 г. геолог Н. И.

Андрусов был вместе с зоологами И. И.

Пузановым и Э. А. Мейер, ботаником Н. И.

Кузнецовым и в составе экспертной комис сии по Крымскому заповеднику, исследо вавшей территории, предлагаемые для дальнейшего включения в его состав.

Тесные связи с СБС имел А. А. Борисяк, тоже палеонтолог. Напомним, что Севасто польская биологическая станция была соз дана в 1871 г. А в следующем году в Ром нах у ветерана обороны Севастополя ро дился внук, будущий академик А. А. Бори сяк. Окончил в Петербурге горный инсти тут и занялся палеонтологий. Для пополне ния знаний о животных А. Борисяк даже прослушал полный курс зоологии в Петер бургском университете и прошел практику на Севастопольской биостанции.

В первую декаду 20-го века он много работает в Крыму. В Севастополе в 1904 г.

молодой палеонтолог публикует заметки в «Трудах зоологической лаборатории и СБС». Кстати, его работы по планктонным личинкам моллюсков цитируются до сих пор. Начиная с 1908 г., в сарматских отло жениях Крыма А. А. Борисяк обнаружил фауну третичных млекопитающих: лошади (гиппарион), носорога, жирафа, черепахи и хищников. По месту преимущественных находок эту фауну стали называть севасто польской.

Вот как описывает свои работы в Сева стополе сам Борисяк в одной из своих по пулярных работ: «Севастополь, как извест но, один из красивейших наших городов;

Севастополь лежит на холмах, сложенных сарматскими известняками;

известняки эти трещиноваты и легко поглощают всякую жидкость: стоит вырыть во дворе колодец, и в него можно без хлопот спустить свою домовую «канализацию»;

нужды нет, что где-нибудь на более низко расположенных улицах нет – нет да и появится из трещины камня зловонный ручеек. Ученые не раз указывали на недопустимость такого по рядка, но их слова мало привлекали к себе внимания. Мы заговорили, однако, о по глощательных колодцах вовсе не для того, чтобы их лишний раз осудить;

мы имеем в виду случай, когда устройство поглощателя имело – для науки, по крайней мере – по ложительные результаты. В 1980 г. в одном из севастопольских дворов засорился по глощатель, и пришлось вырыть новый. Вы брошенные из колодца камни, обычного, для сарматских известняков светложелтого цвета, на этот раз блестели на солнце каки ми-то своеобразными белыми пятнами.

В Севастополе жил в это время П. Д.

Лескевич. Образованный человек, интере сующийся природой, он в особенности лю бил собирать окамелости, которыми так богаты окрестности Севастополя. В его уютной квартире большая прихожая и сле дующая за ней комната представляли со вершенно необычную картину: на столах и полках, шедших вдоль стен, были расстав лены сотни коробок и коробочек с камня ми, окаменелостями, кристаллами и прочи ми интересными вещами… Лескевич не мог оставить без внимания никакой кучи камней на улицах и во дворах Севастополя. Нет ничего мудреного, что вскоре же он стоял со своим горным мо лотком над кучей камней, выброшенных из колодца, и возвратился домой с нескольки ми превосходными челюстями третичного носорога.

В это время в Севастополе гостил его знакомый палеонтолог, и не прошло и не скольких часов после прогулки Лескевича, как оба они стояли над злополучным ко лодцем: колодец уже был пущен в дело, о чем неоспоримо свидетельствовал запах из приоткрытого люка. Что было делать? К счастью, хозяин двора пошел навстречу ин тересам науки;

он согласился временно пользоваться своим старым колодцем. В новом колодце на уровне костеносного слоя был устроен помост, и начались пра вильные раскопки, вернее – горные работы:

была вынута вся довольно обширная косте носная линза, а затем ее место было зало жено бутом, и колодец можно было вновь пустить в дело. В результате появилась в свет научная монография о «Севастополь ской ископаемой фауне млекопитаю щих…».

Так была открыта самая древняя сту пень в развитии фауны гиппариона;

а все вместе находки нашего юга, как мы уже говорили, дают гораздо более полную ис торию этой фауны, чем находки в осталь ной Европе».

В очерке автор пишет о себе в третьем лице и не называет точные места различ ных находок, но в одной из работ А. А. Бо рисяка находим, что скелет жирафа был обнаружен им в колодце вблизи современ ной площади Ушакова, во дворе тепереш ней Центральной детской библиотеки. На ходка теплолюбивого жирафа показывает, что местный климат тогда был, вероятно, близок к африканскому. В палеонтологии Борисяк считал себя идейным последовате лем В. О. Ковалевского, который, кстати, в 1910 участвовал в составлении геологиче ской карты Крыма, (по материалам тех же Н. И. Андрусова, А. А. Борисяка и К. К.

Фохта). Правда, опубликована она только в 1926 г.

Мы уже неоднократно упоминали еще одного геолога-палеонтолога К. О. Мила шевича. Выпускник МГУ, он жил в Сева стополе, работал директором Константи новского реального училища (оно помеща лось в здании нынешней школы №3). А за нятия наукой у Милашевича были вроде хобби – он занимался стратиграфией верх немеловых отложений Крыма. Но интере совали его не только нуммулитовые из вестняки. К. О. Милашевич стал известным малакологом, опубликовал ряд работ по современным морским моллюскам, а его посмертно изданные работы «Моллюски Черного и Азовского моря» и «Моллюски русских морей» цитируются до сих пор.

Милашевич был дружен с А. О. Ковалев ским, и как мы уже сообщали, помогал присматривать за ходом строительства зда ния СБС. Так что к возведению нашего здания приложил усилия и директор реаль ного училища. Побольше бы таких управ ленцев!

СБС в ряду других морских станций Настало время взглянуть на СБС со сто роны. Она, как мы знаем, была не единст венная и не первая (во всех отношениях).

Севастопольская биостанция по времени основания была третьей в Европе и пятой в мире. Однако морские станции (или лабо ратории) были разными по своему назначе нию и дальнейшей судьбе. Первая в Европе Морская биологическая лаборатория была открыта профессором Коста в 1859 г. во Франции, в Конкарно. Это местечко в Бре тани, недалеко от г. Бреста, на берегу Ат лантического океана. Лаборатория была образована при одном из старейших науч ных и учебных заведений Парижа - Коллеж де Франс для исследований по конкретным практическим вопросам. Лаборатория су ществует и сейчас, в ней 20 постоянных со трудников. Биологическая станция в Арка шоне, также в Бретани (около Бордо), осно вана местным обществом естествоиспыта телей в 1867 г.

Однако эти учреждения не привлекли такого внимания европейских исследовате лей, каким пользовалась образованная в 1874 г. Неаполитанская зоологическая станция. Помимо того, что в теплых водах Неаполитанского залива большое разнооб разие морской фауны и сезон работ по раз витию животных продолжителен, зоологов влекло сюда уже по традиции. Но более важным оказалось то обстоятельство, что стараниями А. Дорна Неаполитанская станция была оборудована специально для обеспечения работы приезжих ученых. Ее двери были открыты для всех зоологов ми ра, заказавших рабочее место и нужный ма териал за соответствующую плату.

Поэтому именно она считалась первой "правильно устроенной лабораторией", предоставлявшей приезжим возможность в хороших условиях выполнять научные ис следования на живом материале, с исполь зованием возможностей большого специ ального аквариума, предназначенного для содержания подопытных морских живот ных и экспериментов с ними.

Уже упоминалось, что возникавшие на морских берегах биологические учрежде ния были разными по назначению. Био станцией в узком смысле слова многие счи тали такие учреждения, как Неаполитан ская зоологическая станция. Как отель яв ляется временным жильем для всех же лающих, так и станция служит временным местом работы для представителей любых учреждений данного профиля, на заранее оговоренных условиях. О создании именно таких станций на морях хлопотали и А.

Дорн, и Н. Миклухо-Маклай, и А. Ковалев ский. По времени основания, первой "пра вильной" биостанцией в мире была СБС.

Но хорошо оборудованные специальные помещения с научными аквариумами поя вились сначала в Неаполе.

Число разнотипных биостанций нарас тало лавинообразно. Приведем таблицу, при беглом знакомстве с которой создается впечатление взрыва, своего рода золотой лихорадки.

Можно подумать, что у биологов не было других интересов, кроме открытия биостанций, особенно у россиян, выходцев с Украины.

Хронология событий, связанных с соз данием первых биостанций 1859 Первая в мире биостанция открыта во Франции, в Конкарно.

1864 Первая поездка А. Ковалевского в Неаполь.

1865 Ковалевский снова в Неаполе, где знакомится с И. Мечниковым, а в Иене Н. Миклухо-Маклай начинает учебу и работу у Э. Геккеля.

1866 А. Ковалевский публикует статью о развитии асцидий.

1867 Создана биостанция в Аркашоне (Франция).

1868 Н. Миклухо-Маклай и А. Дорн встречаются в Мессине.

1869 Н. Миклухо-Маклай на съезде в Мо скве призвал к строительству био станций.

1871 Открытие СБС.

1872 Открытие биостанции в Роскове (Франция). Статья А. Дорна Совре менное состояние зоологии и уст ройство зоологических станций.

1873 Л. Агассис открыл первую зоологи ческую станцию в США.

1874 А. Дорн открыл Неаполитанскую зоологическую станцию.

1881 Н. Миклухо-Маклай основал био станцию в Сиднее (Австралия).

Открыта станция в Баньюльсе (Франция).

1882 Ж.Барруа открыл лабораторию в Вильфранше (Франция).

1885 Открыта биостанция в Мильпорте (Англия).

1888 А. Коротнев открыл биостанцию Русский дом в Вильфранше.

Открыта Плимутская морская стан ция (Англия).

1889 Открыта Андумская морская стан ция в Марселе (Франция).

1892 Открыта биостанция на о.Гельголанд (Германия).

Открыта биостанция в Бергене (Нор вегия).

Хронологическая таблица является удобной канвой, позволяющей связно и по следовательно проследить участие избран ных нами действующих лиц в создании ма териального базиса полевой, а главное – экспериментальной морской биологии.

Молодые зоологи разных стран совер шали ознакомительные экскурсии и дли тельные поездки на морские берега, куда их привлекало обилие и разнообразие неис следованных форм и возможность просле дить эмбриональное развитие многих типов животных.

Русские зоологи обычно получали выс шее образование в университетах Германии и вместе с германскими коллегами часто посещали о. Гельголанд, Мессину, Не аполь, Вильфранш. Н. Миклухо-Маклай начав учебу в Иене у К. Гегенбаура и Э.

Геккеля, едет с последним в качестве асси стента на Канары, Мадейру, Марокко.

К 1897 г., когда СБС получила свое зда ние, в мире насчитывалось не менее биостанций (морских и пресноводных).

Только во Франции их было 13. Станции создавались постоянные и временные, ле тучие (менявшие местоположение), при ву зах и научных обществах, научные и при кладные.

Французский зоолог А. Лаказ-Дютье, будущий иностранный член-корреспондент Российской академии наук, участвовал в организации двух станций во Франции: в Роскове (1872г.

) для Сорбонны (Парижско го университета) и в Баньюльсе, у границы с Испанией (это учреждение назвали "стан ция Араго"). В Вильфранше (около Ниццы) появилось две станции, в том числе рус ская, основанная проф. А. А Коротневым в 1888 г. по заданию Киевского университе та, который выделял станции 800 руб. в год на содержание лаборанта. В Америке пер вую зоологическую станцию открыл Луи Агассис в 1873 г. Она проработала только два года. В России в 1882 г. открыли стан цию на Белом море (на Соловецких остро вах). Эта станция находилась в ведении Пе тербургского общества естествоиспытате лей и в 1900 г. была перенесена в Екатери нинскую гавань на Мурманском берегу. В том же году Общество изучения Амурского края открыло свою станцию во Владиво стоке. Наконец, на озере Глубоком Мос ковской губернии Общество любителей ес тествознания открыло в 1892 г. Озерную станцию.

У возникших в прошлом веке морских станций была разная судьба. Севастополь ская биостанция постепенно утратила ста тус учреждения по обслуживанию приез жих исследователей и со временем превра тилась в крупный самостоятельный научно исследовательский институт. И сегодня мы можем гордиться всемирной известностью и научным потенциалом нашего учрежде ния.

Кстати, места приезжим предоставля ются, причем, бесплатно. Для любителей хронологии и статистики бегло расскажем о других публичных аквариумах, появив шихся в мире во второй половине 19 века.

Точное их число неизвестно, но просуще ствовавших долго аквариумов было откры то не менее 13, в том числе в таких при морских городах, как Баньюльс (1873г.), Неаполь и Блэкпул (1874 г.), Сет (1879 г.), Амстердам (1882 г.), Вудс-Холл (1886 г.), Плимут (1888 г.), Порт Эрин (1892 г.), Се вастополь (1897 г.), Лиссабон (1898 г.).

Первый большой аквариум вне моря устро ен в Лондонском зоологическом саду, поз же они появились в Париже, Брюсселе, Гамбурге, Франкфурте. В Берлине публич ный аквариум был открыт в 1869 г. под ди рекцией известного зоолога А. Брэма.

Самые большие аквариумы - в Лондоне, Брайтоне и Нью-Йорке имели концертные, питейные и другие залы, были рассчитаны на увеселение публики. Строго научными являлись только аквариум в Неаполе, уст роенный А. Дорном при зоологической станции, и аквариум Севастопольской био станции.

Дело в том, что помимо демонстраци онных залов для публики, аквариум СБС использовал систему экспериментальных аквариумов с проточной морской водой.

Андумская морская станция и ее первый директор.

Город Марсель, как и наш Херсонес, основан греческими колонистами, и при мерно в ту же эпоху. Конечно, с тех пор Марсель сильно разросся вокруг Старой гавани, где до немецкой оккупации (кото рая была не только у нас) существовали кварталы старой застройки. В конце войны они были разрушены при авиационных на летах, и очарование прежнего Марселя со хранили немногие места, например, район Андум (Endoume), занимающий в цен тральной части города полуостров Маль моск с мысом, как бы указывающим на древнюю тюрьму - островной замок Ив.

В 1869 г. было принято решение о соз дании в Андуме станции, которая со време нем получила название Андумской Мор ская станция (La Station Marine d’Endoume, SME). В 1872 г. организацию станции по ручили А. Ф. Мариону, который, до этого, проводил фундаментальные исследования по фауне в заливе Марселя, (по аннелидам и иглокожим), а также занимался и более практическими вопросами, связанными с рыболовством, и организацией в Марселе публичного аквариума. В 1870 г. он был назначен ответственным за постановку преподавания естественных наук в средней школе в Марселе.

После того, как Мариону доверили ор ганизацию морской станции, дело продви галось неспешно, что опять-таки напомина ет историю СБС. Только в 1882 г. выделили место на месте бывшей береговой батареи, затем шла стройка, так что исследования прибрежной фауны были начаты в 1889 г., а в 1891 г. был открыт аквариум для публи ки. Как и в нашем случае, далеко не все знают станцию и род ее занятий, зато Ак вариум знают все!

А. Ф. Мариону неоднократно доводи лось тесно контактировать с россиянами.

Так, один из видов полихет описан им со вместно с Бобрецким. Но особенно тесно он сотрудничал с А. О. Ковалевским: с г. по 1893 г. они опубликовали 12 совмест ных статей по развитию животных, строе нию их органов и систем, по фауне. Отно шения переросли в крепкую дружбу.

Упомянутые работы опубликованы еще в период, когда А. Ф. Марион и А. О. Кова левский еще не были директорами, соот ветственно Андумской и Севастопольской станций. Директорами они стали, будучи уже известными исследователями: А. Ф.

Марион избран во Французскую Академию в 1884 г., А. О. Ковалевский стал членом Российской Академии наук в 1890 г.

Судьба распорядилась так, что в поч тенном возрасте, став уже директорами морских станций, друзья занимались не только морем: они увлеклись борьбой с на земным вредителем – филлоксерой, от ко торой страдали виноградники как на бере гах Черного моря, так и в Провансе. В г. была организована экспедиция по Крыму и Кавказу для изучения филлоксеры. А. О.

Ковалевский пригласил в эту экспедицию Мариона, который был от этого путешест вия в восторге. Оба друга покинули этот мир один за другим, на грани веков - А. Ф.

Марион умер в 1900 г., А. О. Ковалевский в - 1901 г.

Все сказанное отражает давние связи Андумской морской станции и СБС. Зна менательно, что во второй половине два дцатого века дружеские связи продолжи лись и укрепились.

Очерки по истории СБС-ИНБЮМ (1920 2000) Мореведы с большим кругозором В институте, имеющем за плечами большую историю, нередко случается, что одна юбилейная дата сменяет другую. Че реда юбилейных дат помогает осмыслить страницы истории и понять, какими свой ствами, кроме очевидного трудолюбия и преданности морю, обладали наши пред шественники, чем они заслужили призна ние потомков.

Наша СБС была создана в 1871 г., а че рез год швейцарский ботаник Альфонс Де кандоль, кстати, иностранный член корреспондент Императорской Российской академии наук, издал книгу по истории науки за два последних века, в которой, анализируя дифференциацию и специали зацию в науке, писал: «Греческие филосо фы занимались одновременно всеми отрас лями знаний. То же самое мы наблюдаем и у отдельных, редких мыслителей средневе ковья. Однако после того, как были откры ты способствующие делу научные методы, количество фактов стало расти в такой ме ре, что каждый учный, если он хотел дос тичь существенных результатов, продви нуться вперд, был вынужден ограничить область своей работы».

Как это ни печально, общая тенденция вела (и ведет) к превращению исследовате ля в профессионала во все более узкой об ласти. В то же время до сих пор высоко оцениваются исследователи с широким кругозором, успешные в разных научных областях, каким был, например, Михаил Ломоносов. Не случайно веет досадой от афоризма Козьмы Пруткова, директора Пробирной Палатки, покинувшего этот мир в 1863 г.: «Узкий специалист подобен флю су – полнота его односторонняя». Позже Бернард Шоу выразился гораздо яснее:

«Нельзя стать узким специалистом, не став, в строгом смысле, болваном». Конечно, общественности известен факт поддержки Бернардом Шоу Сталина и Лысенко в их борьбе с генетикой, но его афоризм об уз ких специалистах тоже не забыт.

Впрочем, многим нравится «призем ляющий» призыв к строгому профессиона лизму любого специалиста в известной басне: «Беда, коль пироги начнет печи са пожник…», опубликованной еще в начале 19-го века действительным членом той же Российской академии И. А. Крыловым. Эту басню приветствуют те, кто, получив спе циальность, перестал наращивать знания и умение, а всех, кто пытается расширить об ласть исследований, относят к «выскоч кам».

Таким образом, давно выявлена общая тенденция сужения профессиональной об ласти интересов и возможностей их реали зации. Приведены также диаметрально противоположные оценки этого явления, принадлежащие авторитетным экспертам.

Остается подчеркнуть, что человека с ши роким кругозором могут называть эруди том, иногда даже «энциклопедистом», но это отражает обычно лишь объем накоп ленных знаний, который все реже сочетает ся с большим и общепризнанным личным вкладом в достаточно различающиеся об ласти исследований.

Тем поразительней примеры замеча тельной широты охвата проблем морской науки, проявленные нашими предшествен никами при изучении Черного моря, при чем уже в советское время. Понятно, что в число советских попали и исследователи, которые родились даже раньше даты появ ления СБС.

Н. М. Книпович родился, например, в 1862 г., ровно 150 лет назад. Его называют зоологом, ихтиологом, океанологом, осно вателем промысловой океанографии и счи тают «своим» от Каспийского моря до Ба ренцева.

Черноморский этап его жизни связан с Азово-Черноморской научно-промысловой экспедицией, которую он организовал и возглавлял в период 1922 – 1928 гг. На па роходах и шхунах в обоих морях за это время были взяты пробы на более, чем станций. В результате их анализа Книпови чем были получены представления о строе нии водных масс Черного моря и его био логической продуктивности, которые со хранили значение и поныне. Об этом сви детельствуют высказывания о значении его обобщений: «В них, в частности, приво дится схема поверхностных течений, глав ные черты которых признаются и в наше время (крупномасштабные циклонические круговороты в восточной и западной частях моря – «очки Книповича»)» (Иванов и др, 2004).

И это пишут нынешние морские физи ки, несмотря на «корпоративную солидар ность», признавая вклад зоолога в гидроло гию! Кроме «очков Книповича», в научных (мореведческих) кругах обсуждали также, по словам В. А. Водяницкого, «велосипед Книповича». Кроме того, Водяницкий рас сказывает, что о Н. М. Книповиче ходила шутка: «Лучший зоолог среди океаногра фов и лучший океанограф среди зоологов».

Сам В. А. Водяницкий учился в Харь ковском университете в то время, когда специализация происходила только «снизу»

и еще не охватила факультеты. По словам Водяницкого: «…физико-математический факультет объединял математику, физику, астрономию, геологию, физическую гео графию, почвоведение, метеорологию, хи мию и биологию». Правда, появилось есте ственное отделение, куда отнесли биоло гию, химию и геологию. «Уже тогда мы понимали, - продолжает В. А. Водяницкий, - как трудно быть натуралистом широкого профиля в условиях неизбежно надвигав шегося процесса узкой специализации на ук».

После окончания университета В. А.

Водяницкий становится заведующим Ново российской биостанцией. В 1923 г. био станцию посетил лично глава Азово Черноморской научно-промысловой экспе диции Н. М. Книпович, который даже лю безно согласился быть председателем Уче ного совета станции и ежегодно посещал станцию. В. А. Водяницкий вспоминает:

«Николай Михайлович Книпович настой чиво указывал мне на необходимость все рьез заняться ихтиопланктоном…».

И Водяницкий два года разбирался в морфологии, систематике, экологии черно морского ихтиопланктона. Полученные ре зультаты позволили ему, в частности, напи сать статью о происхождении фауны рыб Черного моря. В своих воспоминаниях Во дяницкий много раз возвращается к лично сти Книповича и с грустью заключает, что только кончина последнего разорвала их тесные связи. «Громадным подспорьем»

для себя назвал В. А. Водяницкий издан ную книгу Книповича «Гидрологические исследования в Черном море». Это книга была важна для Водяницкого в связи с про должающейся дифференциацией и специа лизацией в мореведении: «Еще до войны та станция, которую мы старались превратить в разносторонее научное учреждение, по существу прекратила свою деятельность.

Столкнулись два направления ее работы – зоологическое и биоокеанологическое».

Второе направление отстаивал Водяниц кий, которого интересовали не только ли чинки рыб, но море в целом: «Прежде все го, вопрос о вертикальном перемешивании вод Черного моря, самая постановка кото рого уже могла показаться ересью».

Полученные результаты анализа и вы воды В. А. Водяницкого поддержал его старый друг академик В. В. Шулейкин. Эти выводы и теперь считаются классическими:

«В конце 40-х гг. были опубликованы клас сические работы известного биолога В. А.

Водяницкого, в которых он, исходя из ре зультатов биологических и гидрологиче ских наблюдений, обосновал логическую модель вертикальной структуры и общей циркуляции вод Черного моря. Ее основное положение заключается в том, что вся тол ща вод моря представляет собой единое це лое, охваченное системой вертикальных и горизонтальных движений от поверхности до дна» (Иванов и др. 2004).

Как видим, В. А. Водяницкий перенял взгляд Н. М. Книповича на Черное море, как на целостную экосистему (если исполь зовать современную терминологию). Оба они, будучи морскими биологами, смело вторглись в «чужие» области и впервые описали особенности движения водных масс в Черном море, причем их описания сохранили не только историческое значе ние. Эти примеры показывают, что мораль басни о сапожнике, пекущем пироги, как и пословица «не в свои сани не садись», тре буют больших оговорок. Коротко говоря, они так же однобоки, как флюс.

После рассказанного не удивительно, что работы по моллюскам геолога академи ка А. А. Борисяка до сих пор цитируют биологи нашего института, а также цити руют статью о состоянии рыболовства на Черном море Н. Я. Данилевского, как его теперь называют, «русского мыслителя, ес тествоиспытателя, социолога и публици ста». Данилевский работал даже директо ром Никитского ботсада и занимался вре дителем винограда - филлоксерой, как и наш А. О. Ковалевский, со своим другом, директором Андумской станции профессо ром Марионом.

Начало второй половины ХХ века Теперь обратимся к событиям второй половины 20 века, к возрождению СБС по сле второй обороны Севастополя. Город был освобожден в мае 1944 г., а в августе туда уже приехал В. А. Водяницкий для оз накомления с состоянием биостанции. В 1947 г. исполнилось 75 лет со дня основа ния станции, и за это время в ее судьбе бы ли и революция с гражданской войной, и разрушение здания при бомбежке, и враже ская оккупация. Период восстановления здания и коллектива станции подробно описан Водяницким в его «Записках нату ралиста» и в статье, посвященной юбилею.

Остановимся только на расширении международных контактов СБС. В начале 1950-х гг. В. А. Водяницкий неоднократно совершает поездки в Румынию и Болгарию.

В 1956 г. В. А. Водяницкий побывал в Стамбуле, на 15-й Ассамблее МКНИСМ (Международной организации по исследо ванию Средиземного моря).

С 1958 г. начинаются регулярные рей сы НИС «Академик А. Ковалевский» в Средиземное море. Забегая вперед, заме тим, что последний рейс в Средиземное море и дальше, в океан, по тематическим планам ИНБЮМ, выполнен на НИС «Про фессор Водяницкий» в 1990 г. Это означа ет, что около тридцати лет институт имел возможность получать данные в морях все го Средиземноморского бассейна, при этом часть этого периода – одновременно на двух собственных судах. Повторение такой ситуации немыслимо.

В. А. Водяницкий лично участвовал в первых средиземноморских экспедициях, во время которых не только собрали бога тый материал, но и установили многочис ленные научные контакты в портах, кото рые удалось посетить: Неаполь, Мессину, Вильфранш, Монако, Марсель. Все пере численные города имеют морские станции или институты, поэтому важность контак тов и обмена литературой трудно переоце нить.

Твердость В. А. Водяницкого и его ав торитет позволили в тяжелых условиях сильного давления на общую гидробиоло гию со стороны сторонников доминирова ния рыбохозяйственной науки (в Отделе нии общей биологии АН СССР) не только отстоять концепцию развития теоретиче ских исследований по биопродуктивности Азово-Черноморского бассейна, но и на править провинциальную биостанцию по пути быстрого роста материального и кад рового потенциала. Позиция В. А. Водя ницкого не дала республиканской (фор мально) станции, как было принято выра жаться, сосредоточиться на решении ме стных важных практических задач научно го строительства, но позволила отважно присоединиться к полузапретному миру европейской науки. Эта позиция крупного ученого пронизывает оставленные В. А.

Водяницким Записки натуралиста.

Первые важные научные зарубежные связи В. А. Водяницкий устанавливает с черноморскими институтами Болгарии и Румынии, затем выходит в свет большой средиземноморской науки, присутствуя в качестве докладчика на 15-й Ассамблее МКНИСМ. Завязана масса новых зна комств. В беседах с зарубежными коллега ми выясняется, что основные труды СБС довольно известны в мире науки, но все мы теперь знаем, что личные контакты незаме нимы. Отметим знакомство В. А. Водяниц кого с директором Андумской морской станции Ж.-М. Пересом, чрезвычайно энергичным организатором разнообразных гидробиологических исследований, круп нейшим специалистом по бентосу. В даль нейшем, – отмечает В. А. Водяницкий, – нам пришлось иметь много общих дел и ряд встреч в Москве и Севастополе.

Далее в течение многих лет окном в Европу для сотрудников и руководства СБС служили главным образом зарубежные рейсы НИС Академик А. Ковалевский, а позже и НИС Профессор Водяницкий (глубоко символично, что А. Ковалевский и В. Водяницкий после их ухода из жизни снова служили нашей станции, в новом ка честве).

Визиты судов всегда широко использо вались для налаживания контактов с зару бежными вузами и научными учреждения ми, обмена информацией и научной лите ратурой, ознакомления с появившейся но вой исследовательской техникой. Эта прак тика фактически прекратилась после распа да СССР.

В 1958 г. В. А. Водяницкий с коллега ми посещают биологические учреждения Албании и Югославии, в 1959 г. - Неаполи танскую зоологическую станцию. В. А. Во дяницкий встретился там с директором станции Петром Дорном и его отцом, прежним директором станции, Рейнхардом Дорном (помните, выше цитировалось ад ресованное последнему письмо Э. Гекке ля?). При посещении Института талассо графии в Мессине выяснилось, что там знают о прежних экскурсионных визитах сюда В. Ковалевского и И. Мечникова. Из Монако В. А. Водяницкий ездил в Вильф ранш, где познакомился с Г. С. Трегубо вым, крупнейшим планктонологом. Затем Г. С. Трегубов посетил судно Академик А.

Ковалевский.

В Марселе судно встречал Ж.-М. Пе рес. Состоялось знакомство с работами Ан думской морской станции, и даже совмест ный выход в море НИС Академик А. Ко валевский и НИС Антедон, причем на судне СБС вышли в море Перес и Пикар.

Дальнейшие события подтвердили слова В.

А. Водяницкого: Именно в работах Мар сельской станции мы увидели наибольшее сосредоточие наших научных интересов на Средиземном море.

В. А. Водяницкий и дискуссия о биологи ческой продуктивности водоемов В ходе Всесоюзной конференции по во просам рыбного хозяйства, которая состоя лась еще при жизни Сталина (в 1951 г.), со стоялась дискуссия о биологической про дуктивности водоемов. Поводом для дис куссии стали различия в понимании того, какие научные исследования должны про водиться в ихтиологии и гидробиологии для скорейшего и более полного обеспече ния нужд практики.

Для упрощения назовем это дискуссией между сторонниками академизма и при кладниками, хотя позиции были более раз нотипными. Ситуация позволяла также по пытаться доказать правоту своей позиции в более частных вопросах, а заодно пере смотреть обойму лидеров научной отрасли.

Конфликт (если угодно – полярность в подходах) у академистов и прикладников вечен и лишь принимает разные конкрет ные формы в разные периоды развития.

При этом разного ранга руководители, упоминая о важности фундаментальных исследований, реально всегда поддержива ют прикладников и тематику прикладного звучания.

В. А. Водяницкий он курировал в Отде лении биологических наук АН СССР про блему биологической продуктивности во доемов. В период подготовки Всесоюзной конференции по вопросам рыбного хозяй ства появилась статья Г. В. Никольского О динамике численности рыб и так называе мой проблеме биологической продуктивно сти водоемов, в которой ставилось под сомнение существование гидробиологии как науки. Одновременно из Москвы В. А.

Водяницкому сообщили, что по предложе нию Е. Н. Павловского и Г. В. Никольского и с согласия Т. Д. Лысенко, проблема про дуктивности водоемов заменяется в планах проблемой динамики численности рыб.

Влияние Т. Д. Лысенко, после дискус сий 1948 г. О положении в биологической науке было велико, и такой разворот со бытий мог грозить серьезными оргвыво дами, что придавало конференции 1951 г.

большой драматизм. Начиная конферен цию, академик-секретарь Отделения биоло гических наук А. И. Опарин подчеркнул, что замечательная черта советской науки – ее неразрывная связь с практикой.

В письме председателя Ихтиологиче ской комиссии Академии наук Е. Н. Пав ловского подхватывался этот тезис, и ста вилась задача претворить в жизнь принцип единства теории с практикой, выявить пер воочередные проблемы. Указывалось, что бросать много сил на расплывчатые про блемы, как проблема биологической про дуктивности, не стоит. Есть более кон кретная проблема – динамики численности рыб. Пожалуй, наибольшая скрытая угроза содержалась во фразе Е. Н. Павловского о том, что перестройка гидробиологии и их тиологии на мичуринских основах еще в основном не закончена.

Таким образом, были предоставлены все возможности разобраться с акаде мизмом в гидробиологии. Тем поразитель ней выглядит дальнейший ход конферен ции. Г. В. Никольский в докладе О теоре тических основах работ по динамике чис ленности рыб, хотя и опирался на цитаты из Мао и Сталина, но не использовал три буну для развернутых нападок на исследо вания по биологической продуктивности водоемов.

Он только согласился со статьей Г. С.

Карзинкина (1951), правильно показавше го, что проблема продуктивности водоемов, если она призвана служить рыбному хозяй ству, должна рассматриваться через конеч ный хозяйственно ценный биопродукт. Из других ихтиологических докладов отмечу лишь курьезный пассаж в докладе Р. С.

Семко: Наша биологическая наука, твор чески развивая дарвинизм, накопила нема ло фактов, опровергающих принцип пре дельности, ограниченности средств к cуществованию.... Таким способом док ладчик пытался поддержать тезис Г. В. Ни кольского, В. В. Кузнецова о том, что еще никто не доказал факт недостатка пищи в природных водоемах. (Идея избыточности кормовой базы оказалась живучей, в Ин БЮМ ее позже придерживалась Т. В. Дех ник применительно к пелагическим личин кам рыб).

Раздел конференции, специально по священный биологической продуктивности водоемов, начался с развернутого доклада В. А. Водяницкого О проблеме биологиче ской продуктивности моря и ее значении для рыбного хозяйства, всесторонне осве тившего проблему. Не сглаживая острых дискуссионных вопросов, он отстаивал центральное место проблемы биологиче ской продуктивности в гидробиологии, причем в наступательном порыве даже зая вил, что институты рыбного хозяйства должны стать основными центрами гидро биологической работы.

Следом за ним выступал Г. С. Карзин кин, по замыслу организаторов – основной оппонент В. А. Водяницкого. Он отметил, что концепции В. А. Водяницкого, Л. А.

Зенкевича, Л. Л. Россолимо созвучны иде ям Гензена-Бранда, ложно трактующим взаимоотношения теории и практики, ото рвав рассмотрение воспроизводства орга нического вещества от воспроизводства хо зяйственно ценного продукта. За 50 лет это направление мало приблизило нас к пони манию воспроизводства рыбы. При этом сам Г. С. Карзинкин – за исследования по проблеме продуктивности, но не за направ ление Г. Г. Винберга, которое растворяет вопрос о воспроизводстве хозяйственно важных продуктов в изучении биологиче ского баланса. Практика – лучший крите рий истины, поэтому из двух теоретических установок нужно выбрать ту, которая ведет к управлению явлением более коротким путем.

В других докладах кардинальных напа док на проблему биологической продук тивности не было, как и в прениях. В итоге оказалось, что буквально все участники дискуссии, с теми или иными оговорками, поддержали исследования по этой пробле ме. Возможно, поэтому специальная резо люция по докладам, посвященным пробле ме биологической продуктивности водо емов, содержала разумные рекомендации и фактически была равносильна победе сто ронников фундаментальной науки.

После 1953 г. практика проведения ши роких дискуссий была свернута, но вплоть до развала СССР ученые Страны советов должны были руководствоваться Третьей Программой КПСС (1961), а в ней был при зыв шире и глубже развивать мичуринское направление в биологической науке, кото рое исходит из того, что условия жизни яв ляются ведущими в развитии органическо го мира. Это открывало широкие пути раз вития экологических исследований, в том числе и экологии морей, но с невольной оглядкой на успехи и опыт выполнения Сталинского плана преобразования приро ды, т. е. в полном соответствии с установ кой "не ждать милости от природы".

В 1964 г. произошло знаменательное событие в судьбе проблемы биологической продуктивности – началась работа по Меж дународной биологической программе (МБП), которая объединила комплекс ис следований по биопродуктивности экоси стем, проблемам охраны природы, адапта ции человека к различным условиям жизни.

К работам по программе присоединился СССР, причем благодаря давней позиции и политике В. А. Водяницкого ИНБЮМ при ступил к работе по МБП, имея прекрасные заделы и достойные кадры (В. С. Ивлев, В. Н. Грезе, Т. С. Петипа).

Официально МБП просуществовала до 1974 гг., после чего ее сменила программа МАБ (Человек и биосфера), но исследо вания по продукционной гидробиологии не прекратились до сих пор, хотя распад Со ветского Союза привел к свертыванию многих направлений.

Не получили пока развития и отрасли нашего хозяйства, которые могли бы при дать новую жизнь украинской морской продукционной гидробиологии, в первую очередь, марикультура, в частности в целях получения биологически активных соеди нений (о чем я в 1983 г. опубликовал за метку Логика развития продукционной биологии).

В развитых странах продолжается ак тивное развитие продукционной гидробио логии. Новый импульс исследованиям по первичной продукции морей придало спут никовое сканирование цветности моря с пересчетом на концентрацию пигментов и первичную продукцию. Идут приготовле ния к проведению очередного (третьего) международного симпозиума по продукции зоопланктона. Можно заключить, что пра воту В. А. Водяницкого доказало время – неплохой критерий истины.

Профессору Водяницкому – пароходу и человеку В. А. Водяницкий не обижен совре менниками. Ему посвящено немало публи каций, включая коллективные монографии его памяти. Не обещаю новых фактов о его жизни и заслугах, но хочу еще раз напом нить коллегам о нем.

В первые послереволюционные годы у молодежи на юге СССР были разные заня тия. Так, В. Маяковский в 1926 г. будучи в Ялте, написал стихотворение, название ко торого я использовал, перефразировав, в заголовке настоящих заметок. А в следую щем году Э. Багрицкий написал известное стихотворение «Контрабандисты»:

- Ай, Черное море, Хорошее море!..

В этом хорошем море и в эти самые го ды молодой биолог Владимир Водяницкий, выпускник университета, сотрудник Ново российской биостанции, занимался весьма прозаическим делом: исследовал видовой состав и строение икры и личинок рыб. Но позже, вспоминая этот период, В. А. Водя ницкий писал: Икринки шпрота, собран ные в 1927 г., явились первым поводом для возникновения проблемы биологической продуктивности и промысловых запасов открытых вод Черного моря Стало быть, будущий авторитетный гидробиолог-продукционист сумел «уви деть за деревьями лес». Это умение, кстати, необходимо каждому исследователю. Но мог ли он тогда подумать, что через полве ка, в 1976 г, эстафету исследования тайн морской биологии примет научный корабль его имени?

Я знал Владимира Алексеевича с г., в последний период его деятельности на посту директора Севастопольской биологи ческой станции (СБС), вскоре преобразо ванной в Институт биологии южных морей (ИНБЮМ). Тогда он уже имел много титу лов: доктор биологии, профессор, член корреспондент Академии наук Украины, заслуженный деятель науки.

Уже по его манере держаться было видно, что этот пожилой интеллектуал зна ет себе цену. (Станционные дамы любили повторять с умилением, что Водяницкий осваивал ораторское искусство самостоя тельно, произнося монологи перед зерка лом). Но я уверен, что даже в самых не скромных и тайных его надеждах на благо дарную память потомков не было и мысли о реинкарнации в славный исследователь ский корабль, который постепенно, волею судеб, превратится во флагманский украин ской науки!

Помню, что ветераны партийного ру ководства города часто выражали особое уважение В. А., говоря о нем: «товарищ Водяницкий - кадровый севастополец!». Я только приблизительно понимал значи мость этой похвалы, но ясно было, что ко мне, недавнему вселенцу в черноморскую твердыню, такой эпитет не применим.

Ирония судьбы состояла в том, что происходил В. А. Водяницкий из потомст венных дворян, но всю свою сознательную жизнь прожил при государственном строе, побуждавшем сначала с презрением и по дозрением, а позже с иронией относиться к выходцам из дворянского сословия. Водя ницкий вошел в советскую жизнь достойно, занимался нужным делом и в конце жизни пользовался заслуженным почетом. Не до жил он до наших славных времен возрож дения сословий, а также религии, казачест ва, расцвета экзотерики и борьбы с дарви низмом. Не уверен, что дворянину В. А.

Водяницкому все это было бы по душе.

Отец Водяницкого участвовал в Крым ской кампании как гусарский офицер, сле довательно, тоже оставил след в драмати ческих событиях, хотя бы отдаленно свя занных с исторической обороной Севасто поля. То была первая из оборон города, а В.

А. Водяницкий имел непосредственное от ношение к периоду второй обороны и по следующему восстановлению Севастополя.

С 1931 г. он работал в Севастополе, где трудился в стенах СБС-ИНБЮМ. Более лет В. А. Водяницкий возглавлял это учре ждение, послевоенная слава которого в значительной мере обязана колоссальному личному, научному и организационному, вкладу создателя и руководителя большого коллектива. В Севастополе Владимира Алексеевича Водяницкого проводили и в последний путь. Могила его - среди погре бений почетных севастопольцев, на Клад бище коммунаров.

Научные заслуги В. А. Водяницкого велики, но здесь не место для их перечис ления. Выделю ту черту его дарования, ко торая мне кажется особенно ценной. Среди хороших специалистов бывают люди раз ного кругозора. Достаточно посмотреть на них в профиль.

Встречаются специалисты как узко профильные, так и широкопрофильные, есть даже универсалы. Еще Козьма Прут ков отметил, что узкий специалист подобен флюсу. Это справедливо и в отношении ученых. А чем шире профиль успешных разработок ученого, тем ближе он подходит к категории универсала-энциклопедиста.

После такого вводного разъяснения ог раничусь краткой и емкой цитатой из очер ка, принадлежащего перу видного специа листа по физике моря академика В. В. Шу лейкина, хорошо знавшего Водяницкого:

На примере работ Владимира Алексеевича видна самая суть океанографии как ком плексной географической науки, исполь зующей все самые новые методы смежных специализированных наук. Эта характери стика, может быть, не очень понятна, я ее воспринимаю так: здесь биолог В. А. Водя ницкий вознесен до уровня мореведа энциклопедиста двадцатого века. И по моему, это справедливая оценка.

Из трех «китов» севастопольской био станции – А. О. Ковалевского, С. А. Зерно ва и В. А. Водяницкого последний дольше всех руководил этим учреждением. На его долю выпали и война, и возрождение кол лектива, и бурный его рост в период созда ния института.

Вероятно, он не достиг личных науч ных результатов такой широкой значимо сти, как упомянутые предшественники, но его вклад в организацию всех направлений работы СБС-ИНБЮМ несомненно больше, весомее.

Не будь Водяницкого, создание инсти тута могло пойти по иному пути, он послу жил центром кристаллизации в Севастопо ле. И костяк сегодняшнего коллектива, во многом сформированный В. А. Водяниц ким, продолжает плодотворные исследова ния с неоценимой помощью судна «Про фессор Водяницкий».

Корабль получил имя Владимира Алексеевича не случайно. Начав с икры шпрота и размышлений о продуктивности Черного моря, В. А. Водяницкий стреми тельно расширял круг своих научных инте ресов. Так, уже в 1936 г. на докладе в Мо скве он заявляет: Сравнительное изучение цепи средиземных морей от Азовского мо ря до Гибралтара должно занять подобаю щее место, наш Союз, как обладатель зна чительного участка цепи средиземных мо рей, не должен оставаться в стороне от ме ждународных работ по их изучению.

Как говорят, мысль интересная (осо бенно в части обладания значительным участком цепи морей). Но без собственного корабля эта идея трудно осуществима. А с флотом дела обстояли так: СБС имел с г. парусно-моторную шхуну, носившую имя первого директора СБС А. О. Ковалев ского. Эта шхуна и была в распоряжении СБС в 1936 г., когда Водяницкий выдвинул свою смелую идею. Но старая шхуна не пе режила войны.

Известно, что прогресс связан с конст руктивными идеями и людьми, умеющими не только рождать идеи, но и воплощать в жизнь, умеющими терпеливо ждать нужно го сочетания условий. Наконец, настал час исполнения мечты: СБС получила научно исследовательское судно (НИС) Академик А. Ковалевский, которое вскоре в первый раз прошло пролив Босфор. Зарубежные экспедиции на НИС Академик А. Кова левский в Средиземное и Красное море в 1958-61 гг. проходили под руководством и при непосредственном участии Водяницко го. И позже под его общим руководством Академик А. Ковалевский неустанно вы полнял новые и новые рейсы. Всего на счету корабля 133 научные экспедиции.

В. М. Буроменский много лет руково дивший экипажем судна, в качестве капи тана, посвятил заслуженному кораблю та кие строки:

Корабли науки, словно люди, Выбирают в жизни трудный путь.

«Ковалевский» памятью нам будет О годах, каких не зачеркнуть… По волнам и жизни шли мы вместе, Был нам другом, домом и судьбой.

Для науки лет и через двести Будет он негаснущей звездой.

Но с 1966 г. постаревшему судну было запрещено Морским регистром СССР вы ходить за пределы Средиземноморского бассейна. Это означало, что Институт био логии южных морей более не имел воз можности проводить исследования в Ми ровом океане. Разве что на чужих кораблях.

В. А. Водяницкий и В. Н. Грезе, кото рому были переданы бразды правления ин ститутом, много сделали, чтобы мечта о новом корабле стала явью. Теперь «Про фессор Водяницкий» имеет свою, уже три дцатилетнюю историю и своих биографов.

Имя НИС «Профессор Водяницкий»

упоминается в научных статьях на разных языках, поскольку с самого начала судно широко использовали для организации ме ждународного сотрудничества. На нашем корабле постоянно испытывали и применя ли новые методические разработки, как собственного и отечественного изготовле ния, так и зарубежные, забортные пробоот борники, включая зондирующие и букси руемые устройства. Все бортовые компью теры были объединены в единую сеть, и у нас были разработаны прекрасные компью терные программы для анализа записей эхолота.

Сейчас закончен самый трудный пери од в жизни тридцатилетнего судна. Как и все научные суда, «Профессор Водяниц кий» после развала Союза оказался без вся кого финансового и материального обеспе чения. Все корабли-«научники» пришлось продать или сдать в аренду («во фрахт», говоря морским языком).

Институт выбрал удачного фрахтовате ля, с которым удалось согласовать береж ное обращение с судном, сохранение и имени судна, и основного научного обору дования, и научно-исследовательского ста туса. Вместе с другими кораблями тепло ход вышел на «стамбульскую линию», его палубы, трюмы и каюты забивали сначала коробками с шоколадом, позже иными то варами. Разумеется, «челнокам» название судна было «не по плечу», и в народе он временно стал «Водяным».

Но договор с фрахтователем оговари вал, при появлении финансовых возможно стей, право использовать судно по прямому назначению, для научных исследований. И в течение ряда лет «Профессор Водяниц кий» выполнял работы по отдельным про ектам, оплаченным, в основном, зарубеж ными научными фондами.

Сейчас дирекции института удалось, с помощью Президиума Академии наук, ре шить вопрос о бюджетном финансировании судна. Хочется сказать, что судно возвра щается в строй. Но из всего «строя» акаде мических научных кораблей пока остается лишь сам «Профессор Водяницкий». Ви димо, он останется на некоторое время единственным судном НАНУ.

Теплоход-красавец вышел на свою родную исследовательскую «линию» и уже совершил несколько долгожданных рейсов.

Конечно, мы теперь не в Советском Союзе, и географические масштабы наших планов сузились. Кроме того, теперь судно будет обслуживать разные институты. Но мы уже получаем свежий материал, отслеживаем изменения, происходящие в сообществах Черного моря.


Пульс института снова бьется ритмич но, НИС «Профессор Водяницкий» снова служит нам поставщиком материалов, по могает в проверке методов и рождении но вых идей. Этот достойный продолжатель и, одновременно, стимулятор исследования морей - хорошая смена естествоиспытате лю профессору В. А. Водяницкому.

Контакты СБС-ИНБЮМ с другими инсти тутами во второй половине 20 века В начале 1970-х гг. ИНБЮМ остался без В. А. Водяницкого, но жизнь коллекти ва продолжалась по установившимся по слевоенным традициям и в соответствии с утвержденными направлениями. Еще два десятилетия, до наступления роковых 1990 х, институт был «обращен» к Мировому океану.

Этому способствовало неоднократное приглашение академиком М. Е. Виноградо вым отрядов наших сотрудников планктонистов к участию в рейсах Инсти тута океанологии АН в тропические рай оны Тихого океана, (на старом «Витязе»), за что мы весьма признательны Михаилу Евгеньевичу Виноградову.

Еще чаще биологи попадали в рейсы Морского гидрофизического института в Атлантический и Индийский океаны. Один из рейсов НИС «Михаил Ломоносов» (27-й) прошел с участием большого числа биоло гов, причем рейс возглавил наш А. В. Ко валев.

Появление в городе Севастополе Мор ского гидрофизического института, имею щего большой океанический корабль и со ответствующую тематику, послужило важ ным стимулом для исследователей пела гиали из ИНБЮМ. Особенно после появле ния зондирующих приборов. Вместо верти кальных ловов по «стандартным горизон там» биологи стали облавливать критиче ские слои (показывающие экстремальные значения параметров). В первые годы осо бенно много биологи контактировали с Г.

Г. Неуйминым, возглавлявшим отдел опти ки, а часто и рейсы.

Только наши бентосники не прочувст вовали появления полезных соседей, по скольку в Черном море физики планирова ли сетку станций, в основном, на больших глубинах. Кроме того, до того, как в МГИ появился отдел шельфа во главе с В. А.

Ивановым, физики, особенно теоретики, воспринимали морское дно как своего рода «граничные условия». Приборов для иссле дования дна у физиков изначально не было, а свои зонды они боялись повредить при контакте с дном.

С появлением у ИНБЮМ океаническо го судна НИС «Профессор Водяницкий», рейсы для него планировались по уточне нию структуры и продуктивности сооб ществ в отдельных районах океана, выяв лению районов, перспективных для про мысла рыб и кальмаров. В отношении бо лее практических аспектов (пробные ловы, оценка запасов) нас постоянно «подстрахо вывали» сотрудники керченского института АзЧерНИРО. В Черном море они регулярно проводили большие съемки для оценки те кущего состояния биоресурсов. Поэтому рейсы НИС «Академик А. Ковалевский»

мы могли нацеливать на сравнительное изучение морей Средиземноморского бас сейна, на углубление познания того, как функционируют морские экосистемы.

Так, В. Н. Грезе опубликовал моногра фию, в которой сравнивается продуктив ность морей бассейна, А. В. Ковалев в сво ей книге показал явление «неретизации», происходящее в цепи морей от Средизем ного до Азовского. Упомянутые книги, как и многие публикации института, получили высокую оценку тех коллег, которые могли их прочесть на русском. Вообще нас оце нивают в нашей Академии, а, следователь но, и в институте, по количеству и качеству публикаций, но практика контактов с зару бежными коллегами показала, что русскоя зычные публикации, даже имеющие анг лийское резюме, остаются почти не извест ными.

Кстати, если бы А. О. Ковалевский публиковал свои работы только на русском, (или на украинском), то вряд ли он получил бы такую известность в мире.

А. В. Ковалев быстро понял, что опуб ликованную им книгу на западе не замеча ют, установил контакты с коллегами из Италии, а также Турции, и в соавторстве с ними, опубликовал свои идеи «неритиза ции» на английском языке. Впрочем, у него в институте были и предшественники. Тем же путем пошли многие сотрудники разных отделов, используя соавторство с ино странцами для облегчения публикаций сво их результатов на английском языке. По добный «откат» с нашей стороны – плата за недостаточное владение английским и не знание правил общения с редакциями меж дународных журналов.

С учетом сказанного, международные контакты и симпозиумы, о которых здесь много говорится, имеют большое значение.

Они позволяют хотя бы в тезисном виде знакомить зарубежных коллег с получен ными результатами. К сожалению, выделе ние средств на поездки в институтах не предусмотрено.

В обсуждаемый период наши междуна родные контакты заключались в посещении биологических учреждений в портах захо да, в обмене литературой и другой инфор мацией. Завязанные знакомства с коллега ми иногда выливались в продолжительные контакты. Так, при заходах наших судов в Варну у зоологов завязались контакты с болгарскими коллегами Консуловыми, Цонкой и Асеном, из Института океаноло гии. И севастопольцы, и одесситы подру жились с этой четой энергичных и откры тых, всегда приветливых людей, и с удо вольствием встречались с ними на бассей новых конференциях.

При посещении Института рыбных ис следований в Барселоне, всегда охотно шли на контакты с участниками наших экспеди ций профессора этого института, зоолог Ф.

Вивес и гидрохимик Антонио Баллестер. Ф.

Вивес исследовал фауну той же группы планктонных ракообразных, а именно ко пепод, что и наша сотрудница А. А. Шме лева. Их контакты привели к серьезному сотрудничеству. Шмелева неоднократно получала приглашение и теперь уже летала в Барселону для продолжения совместных работ, результатом которых стала серия со вместных публикаций, а завершила все ка питальная монография, ставшая прижиз ненным памятником авторам.

Встречи с А. Баллестером превращали заходы судна в Барселону в праздник. Его приветливость и гостеприимство не имели границ. Мне довелось заходить в Барселону и на «Академике А. Ковалевском», и на «Профессоре Водяницком». Баллестер мно го рассказывал о гражданской войне в Ис пании, в которой он участововал юношей.

В горах он с пулеметом надолго задержал войска франкистов, за что был награжден медалью за храбрость, а после победы франкистов некоторое время был бежен цем. Конечно, в беседах больше обсужда лась наука, и будучи сторонником совре менного приборного парка, и после осмот ра «Профессора Водяницкого» Баллестер «кипятился»: «Почему на таком прекрас ном судне я почти не вижу новых прибо ров? Либо вы их прячете, либо руководите ли вашей науки – дураки!». Последняя моя встреча с Антонио Баллестером состоялась на конгрессе МКНИСМ в Кальяри, на Сар динии.

В отличие от описанных эпизодических контактов, с Андумской морской станцией мы имели постоянное взаимодействие: по ездки, совместные экспедиции и симпозиу мы. Все эти контакты стали возможными благодаря межправительственному догово ру СССР – Франция о совместном изучении океана, биологический блок которого с французской стороны возглавил Ж.-М. Пе рес.

Так, уже в 4-м рейсе (1978 г.) НИС «Профессор Водяницкий» направился в Индийский океан, где выполнялись, в част ности, задачи очередного этапа двусторон него советско-французского договора. Эти работы возглавляла Т. С. Петипа, а фран цузской стороны в рейсе приняли участие два специалиста из Андумской морской станции – Раймона Годи и Жана Буше, ко торых взяли на борт в порту Момбаса.

В 1983 г. НИС Профессор Водяниц кий вышел в свой 15-й рейс. Участники рейса посвятили его 200-летию Севастопо ля, которое как раз отмечалось. В исследо ваниях ультраолиготрофных вод восточной части Средиземного моря вместе с нами приняли участие сотрудники Андумской морской станции Б. Берлан и С. Маестрини.

По окончании работ судно с трудом пусти ли в Марсель, где наши коллеги сошли на берег.

Но кроме исследований в рейсах вы полнялся большой объем взаимного обме на, визитов и совместных конференций.

Было проведено два коллоквиума по пер вичной и вторичной продукции. Первый состоялся в Марселе, на Андумской мор ской станции. От Советского Союза было участников: трое москвичей из ИОАН и трое севастопольцев из ИНБЮМ.

Второй коллоквиум прошел в Ялте (1984 г.). В нем участвовала большая фран цузская делегация, которую возглавлял Ж. М. Перес.

Как директору ИНБЮМ, мне пришлось также участвовать в заседаниях смешанной советско-французской комиссии по иссле дованию Мирового океана, как в Москве, так и в Париже. Замечательным заключи тельным аккордом сотрудничества совет ского ИНБЮМ и Андумской морской станции стало инициированное Ж.-М. Пе ресом присуждение Т. С. Петипа премии имени Г. С. Трегубова Французской Ака демии наук. Моя встречная инициатива по выборам Ж.-М. Переса, большого друга Советского Союза, в иностранные члены АН УССР, безответно затерялась в киев ских бюрократических дебрях.

К началу 1990-х гг. произошли два со бытия, невольно усилившие интерес к Чер ному морю: резкое падение уловов анчоуса и колоссальная вспышка развития гребне вика-вселенца мнемиопсиса. Это привлекло пристальное внимание, не только наше, но и всего международного научного сообще ства.

Началось тесное взаимодействие с Турцией: опять-таки, взаимные поездки, конференции, совместные экспедиционные работы кораблей двух стран по согласован ной программе. Возникли совместные дву сторонние гранты и международные гран ты, в частности от НАТО.

В это же время наступил распад стра ны, и наш институт ценой больших усилий с трудом сохранил корабль. Но Украина не ставит перед институтом новых целей по исследованию океанических ресурсов.

С распадом Советского Союза прекра тилось действие договора с Францией. Но МИД Франции и ИФРЕМЕР проявили большой интерес к продолжению научных контактов с ИНБЮМ. Мы удостоились по сещения делегации влиятельных лиц из на званных французских ведомств. Основным направлением контактов стали вопросы помощи в организации работ по марикуль туре (В. И. Холодов, А. Н. Ханайченко и др.).


Директор ИНБЮМ был приглашен во Францию и в 1997 г. посетил Париж, Мон пелье и Марсель. Во время визита на Ан думской станции состоялись беседы о на правлениях возможного сотрудничества.

Поскольку тематика сотрудников станции за минувшие годы заметно изменилась, Р.

Годи обещал сообщить коллегам из Вильф ранша о возможностях созданного у нас Центра таксономии зоопланктона, посколь ку им, возможно, понадобится наша по мощь.

Сотрудничество с биостанцией Вильф ранш (персонально с Валери Андерсен) было начато в 1998 г. и касалось поначалу совместного исследования сетного зоо планктона (включая мезо-, макро- и микро нектон) Средиземного моря, собранного по программе Almofront. В 1998 - 2001 гг. со стоялось уже три поездки севастопольских специалистов в Вильфранш для обработки проб, анализа результатов и подготовки со вместных публикаций. В новом, 21-м веке начата совместная обработка проб из се верной Атлантики (из рейсов по программе POMME 1-3).

Сотрудничество зоологов-фаунистов вышло за пределы Средиземного моря.

Большие работы выполняются по морям, омывающим Аравийский полуостров. Хочу подчеркнуть, что мои заметки – не отчет о всех зарубежных контактах сотрудников, и я лишь общими мазками пытаюсь изобра зить общие тенденции на известных мне примерах.

Взаимодействие ИНБЮМ с Андумской морской станцией и ее судьба.

Тесное сотрудничество нашего инсти тута с Андумской морской станцией на блюдалось при двух ее директорах: Марио не и Пересе. Не знаю, большую ли роль сыграло в этом состояние международных отношений, но личные симпатии к нашей стране обоих французов определенно были решающими! О создании Андумской стан ции мы уже писали. При Марионе станция с публичным аквариумом при ней разме щалась в красивом здании на холме у моря.

В 1948 г. cтанцию возглавил Ж.-М. Пе рес и начал хлопоты по реконструкции станции. Началась она с реставрации аква риума. Исследования станции пока ограни чены Средиземным морем, но охватывали уже пелагиаль, бентос и морскую геоло гию. Несколько студентов выполняют на Андумской морской станции дипломные проекты. В 1954 году два созданных коми тета океанографических программ, встре чаются впервые на Андумской морской станции для координации исследований. В 1958 г. под прямым углом к первому зда нию построено второе. Позже было соору жено еще два здания.

Начинается то, что французы называют «бум океанографии». В 1960-е гг. исследо ватели моря принимают участие в различ ных проектах, начинают использовать «Ка липсо», погружаться на батискафе и «мор ском блюдце», проводят не только обсле дование дна, расширяют работы биологи ческих направлений. Станция принимает все больше иностранных студентов и гос тей, поэтому помещения расширили за счет закрытого аквариума, затем построила вто рое, и наконец, третье здание, совсем у мо ря. Работы Андумской морской станции вышли за пределы Средиземного моря. Со ответственно усилились ее контакты со странами Южной Америки, Японии, США и СССР.

В 1968 г. произошла очередная реорга низация с объединением станции с универ ситетом, здания которого построили на ок раине Марселя, в Люмини. Туда из Андума перевели гидрологов, седиментологов, гео логов. Теперь Андумскую и перемещенную в Люмини части назвали Центром океано графии Марселя. Тематика станции вклю чала много направлений, в частности, рас пределение животных в пелагиали и про дукция, продукция бентоса рыхлых грун тов, процессы биодеградации, коралловые рифы, проблемы физиологии и биохимия, морские загрязнения, и другие. Француз ские биографы Андумской станции счита ют, что расширение спектра работ связано как с усилением международного взаимо действия исследователей океана, так и с личным динамизмом директора.

В 1968 г. состоялся заход судна «Ака демик А. Ковалевский» в Марсель. Члены экспедиции осмотрели станцию, сотрудни ки станции побывали на судне. В 1976 г.

наш сотрудник Н. С. Рисик по стипендии ЮНЕСКО 3 месяца провел во Франции.

Жил на Андумской станции. Работал под руководством Б. Берлан и С. Маестрини, с которыми его познакомил Ж.-М. Перес.

Исследовал действие тяжелых металлов на культуры одноклеточных водорослей. Его хорошо принимали, возили на экскурсии, а Брижит Берлан даже специально для него приготовила борщ! Во время поездки Рисик посетил также Коркашон и Монако, где Океанографическом центре, в лаборатории морской радиоактивности, в то время рабо тал его руководитель Г. Г. Поликарпов.

В 1979 г. в Марсель зашло судно «Про фессор Водяницкий». На Андумской мор ской станции осмотрели лаборатории, встретились с Б. Берлан, передали Раймону Годи оставленные им после 4-го рейса про бы и оборудование. В заключение визита показали сотрудникам станции корабль, рассказали о задачах рейса. В свою очередь Ж.-М. Перес осветил этапы советско французского сотрудничества в области морской биологии и сообщил, что в буду щем году он с группой предполагает посе тить Советский Союз для обсуждения пер спектив совместных исследований в облас ти первичной и вторичной продукции.

В том же году состоялся советско французский симпозиум (по французской терминологии – коллоквиум) по первичной и вторичной продукции в море. От СССР в нем участвовали по три специалиста из Москвы и из Севастополя (Т. С. Петипа, З.

З. Финенко и я).

Все участники симпозиума выступили с большими докладами. Среди сообщений с нашей стороны отмечу большой доклад Т.

С. Петипа Трофические отношения как база круговорота веществ и энергии в мор ских экосистемах. Так Тамара Петипа от метила свое пребывание на родине своего прадеда – знаменитого балетмейстера Ма риуса Петипа, который долго работал в Пе тербурге, а скончался у нас в Крыму (в Гур зуфе).

В 1982 г. Перес покинул пост директо ра. Это послужило поводом для очередной реорганизации Центра. Следующим дирек тором стал Франсуа Блан, который руково дил Андумской морской станцией с 1983 г.

до 1996 г. Ф. Блан вместе с Мари-Рейн План-Кюни посетил наш институт, но это был скорее визит вежливости, так как о продолжении совместных работ серьезных разговоров не велось.

Последний мой визит на Андумскую станцию состоялся в 1997 г. Руководил станцией уже Люсьен Лобье (он был дирек тором в 1996-2001 гг.), книга которого, «Оазисы на дне океана» переведена на рус ский. Во время моего приезда Лобье не бы ло в Марселе.

Выступив перед двумя десятками со бравшихся с рассказом о положении дел в нашем институте, о направлениях работ, я призвал к сотрудничеству. Уже кулуарно мне объяснили, что все мои сочувствующие слушатели вот-вот выйдут на пенсию, по этому планы работ на перспективу их не затрагивают.

Публичный аквариум при Андумской морской станции был закрыт еще в 1958 г., а сама станция отметила столетие начала своих исследований в 1989 г. Все минувшее столетие она была лидером в морской эко логии Средиземного моря, одной из первых морских станций в Европе и одной из крупнейших в мире. Но 2005 г. было при нято решение: 3 из 4 зданий морской стан ции выставить на продажу. У станции на шлось много защитников, в интернете на чался сбор подписей под петицией о ее со хранении. За два года было получено около 4 тысяч подписей, но это не помогло. Сей час в основном здании станции работает нечто вроде юннатского кружка по морской биологии.

Неаполитанская зоологическая станция В начале этой книжки, в очерке «Зоо логи любят море» рассказано о встрече Ни колая Миклухо-Маклая с Антоном Дорном и о хлопотах Дорна по организации зооло гической станции в Неаполе. Станция А.

Дорна, как и наша СБС, была создана для обслуживания приезжих зоологов рабочим местом и биологическим «материалом».

Она весьма эффективно выполняла эти функции, и станцию посещала масса зооло гов, особенно начинающих, а также студен тов.

Только из России в период до 1932 г.

состоялось 262 визита (включая повторяю щиеся визиты одних и тех же лиц). В част ности, там побывали все зоологи, ставшие заведующими СБС, включая В. Н. Никити на, который посетил Неаполитанскую станцию в 1927 г.

Во второй половине ХХ века мы посе щали эту станцию только во время заходов судов. Так, в 1968 г. З. З. Финенко, А. В.

Ковалев и я побывали на НЗС во время рейса НИС «Академик А. Ковалевский», познакомились с коллегами нашего возрас та Б. Скотто-ди-Карло и Дж. Каррада. На следующий день мы с Финенко гуляли по Санта-Лючия и случайно встретили своих новых знакомых сидящими в открытом ка фе. Побеседовали об условиях работы у них и у нас, сравнили тематику. Они про водили нас до корабля.

В 1980 г. на конгрессе в Кальяри мы встретились с Бруно Скотто-ди-Карло как старые знакомые. Он рассказал, что зани мается больше зоопланктоном, но сейчас изучает питание рыб миктофид. У него учится канадка. Материал они получают в Мессинском проливе… собирая руками у берега тысячи свежих трупов рыб, погиб ших под действием апвеллинга.

До этого конгресса я был только чле ном комитета бентоса. Бруно посоветовал вступить также в комитет планктона и дал мне рекомендацию для вступления. Б.

Скотто-ди-Карло был обаятельным челове ком, вокруг него всегда собирались колле ги. В то время он был ведущим сотрудни ком, рассказал, что Дж. Каррада стал заве довать лабораторией, кстати, они оба – коммунисты. Вечером в ресторане за боль шим столом он организовал пение русских песен «в честь российского гостя».

Все это, напомню, происходило в г., а в 1988 г. я прочел некролог о гибели Бруно. Во время декабрьского шторма не большое судно станции «Поссиллипо» за тонуло в Неаполитанском заливе. Из трех человек спастись удалось только одному.

Бруно Скотто-ди-Карло погиб в возрасте лет.

В самом конце прошлого века состоя лись поездки наших сотрудников на Не аполитанскую зоологическую станцию, но уже не в связи с рейсами и не так, как езди ли наши предки. За год до гибели Бруно вместе с двумя соавторами опубликовал статью о влиянии паразитов на копепод.

Одна из его соавторов, Мария Маццокки, тоже специалист по копеподам, заинтеро совалась сводкой А. В. Ковалева по распре делению копепод в разных морях бассейна и прислала ему приглашение поработать на Неаполитанской зоологической станции.

В 1998 г. А. В. Ковалев съездил в Не аполь, где они вместе с Марией Маццокки в течение двух месяцев сопоставили все имеющиеся данные по составу и распреде лению зоопланктона в морях бассейна и подготовили совместную публикацию.

В 2006 г. паразитолог В. М. Юрахно дважды побывала в Неаполе, где, в частно сти, порылась в архивах станции, и по воз вращении опубликовала статью, в которой привела интересные сведения и копии ста рых документов, касающихся посещения россиянами Неаполитанской зоологической станции.

Наши ближайшие заморские соседи Если из Севастополя мы уходим на ко рабле, то, как бы далеко он ни направлялся, он пройдет через пролив Босфор и перед нами откроется панорама Стамбула. Но в этот ближайший крупный город дальнего зарубежья нам было не так легко попасть во второй половине ХХ века. Только изред ка Турция разрешала «технические заходы»

судну «Академик А. Ковалевский». Это оз начало краткий заход по техническим при чинам, выход экипажа в город возможен, но получать валюту не положено. Поэтому побродишь по улицам – и обратно на борт.

Но все плавающие севастопольцы имели свои фотографии снятые на борту судна на фоне Стамбульских мечетей.

Сложности в отношениях между госу дарствами не позволяли исследователям заводить контакты с турецкими коллегами, которых, впрочем, было мало. Еще в г., на очередном Конгрессе МКНИСМ в Анталье была наша делегация (Г. Г. Поли карпов, О. Г. Миронов и В. Е. Заика), я раз говаривал с турецким профессором из Из мира, который очень хотел организовать сотрудничество с нашим институтом. В конце беседы он сказал: «Сегодня мы еще вернемся к этой теме. Я только переговорю с нужными людьми» - и… на этом контак ты прервались. Видимо, тогда ему отсове товали с нами дружить.

Распад Советского Союза изменил многое, в том числе уровень наших контак тов с турками. В 1991 г. один из турецких фондов организовал в Стамбуле большой международный симпозиум по экологиче ским проблемам и экономическим перспек тивам всех черноморских стран. Директор ИНБЮМ С. М. Коновалов заполнил НИС «Профессор Водяницкий» крупными дела гациями нашего института, одесситов, мо сквичей, болгар и в Стамбуле использовал судно как отель. (Они были приглашены за счет нашего института! Мы и не предпола гали, что вскоре нашим судам придется во зить «челноков» и коробки с шоколадом).

В связи с намечавшимися в Турции вы борами симпозиум организовали пышно, в Культурном центре Ататюрка, располо женном на центральной площади. Было много выступлений политиков, но в основ ном обсуждали состояние загрязнений в Черном море. В программе я впервые уви дел фамилию Унлуата, который в послед ствии стал организатором наших программ по Черному морю. Турецкие коллеги дер жались дружелюбно. По окончании симпо зиума в севастопольские академические институты зачастили турецкие профессора.

Обсуждалась наиболее актуальная чер номорская проблема: резкое падение уло вов анчоуса и вселение нового гребневика мнемиопсиса, как одна из возможных при чин этого. Директора двух институтов ИНБЮМ С. М. Коновалов и Института морских наук (ИМР), Эрдемли, Турция, Умит Унлуата, договорились использовать два своих корабля, НИС «Профессор Водя ницкий» и НИС «Билим» («Наука») для проведения совместных синхронных съе мок, с наибольшим вниманием к желете лым, а также к икре и личинкам анчоуса.

Первая синхронная съемка была выпол нена в июне 1991 г. Каждая страна работала по согласованной сетке станций в пределах собственной экономической зоны. Еже дневно начальники рейсов (на нашем судне В. Заика, на турецком Ферит Бингел) сооб щали друг другу о ходе работ. По ходу ра боты корабли все больше сближались, и выполнив последний разрез у разделяющей экономзоны границы, устроили взаимный обмен визитами. Договорились о порядке обработки и объединения всех полученных данных.

Результаты показали, что из-за затяж ной весны 1991 г. в июне нерест анчоуса только начался. Поэтому договорились по вторить съемку в июле следующего года.

Слава всем богам, нашему и турецкому, за то, что ИНБЮМ нашел еще возможность оплатить синхронный рейс 1992 г.! Полу ченные совместно материалы были очень ценны и крайне злободневны.

Обработанные материалы двух рейсов мы отвозили в Эрдемли (поселок на южном побережье Турции, намного восточнее Ан тальи), причем поездки оплачивались уже за счет грантов НАТО. Наши специалисты также помогали турецким коллегам, прове ряли результаты их обработки и совместно составляли наброски статей. Опубликован ные по синхронным рейсам материалы ши роко цитируются до сих пор.

Международные гранты, полученные совместно с МГИ, с участием научных ор ганизаций всех черноморских стран, при вели к регулярным контактам участников, организации рабочих совещаний и симпо зиумов. Морские биологи Института мор ских наук (Эрдемли) стали активно при глашать наших специалистов для консуль таций по определению видов, анализа ма териалов и совместного написания статей.

После У. Унлуата директором институ та в Эрдемли стал Илькай Салиоглу, про долживший активное сотрудничество с ИНБЮМ. Вслед за этим институтом другие турецкие научные центры и университеты начали сотрудничество с нашим институ том. При этом широко используется «зон тик» двусторонних договоров о сотрудни честве, заключенный НАНУ с турецкой стороной. Севастопольские биологи побы вали в рабочих поездках почти во всех уни верситетских центрах на черноморском по бережье Турции, обучая молодых специа листов работе с разными формами фауны и флоры. В настоящее время сотрудничество успешно развивается.

Ж.-М. Перес Заключительные очерки посвящены па мяти ушедших от нас исследователей моря, живших в других странах, но оказавших на нас влияние, как своими трудами, которые мы до сих практически используем, так не посредственным примером служения вы бранному делу. Все они были так или иначе связаны с нашим институтом, посещали его или наши корабли, были в контакте с на шими сотрудниками.

Жан-Мари Перес морской биолог и океанолог, академик. Он известен не только узким специалистам по биономике, в кото рой он лично специализировался, но и как организатор науки, поскольку в 1948- гг. был директором Андумской морской станции. Ж.-М. Перес много раз бывал в СССР, в частности, возглавлял делегации французов на совещаниях советско французской комиссии по исследованию океана.

В 1950-х гг. Перес начал заниматься тем, что в те годы французы называли био номикой (bionomie). Сейчас можно сказать, что он изучал распределение морского бен тоса на разных грунтах и в разных биото пах. Терминология с тех пор сильно изме нилась, бывшая биономика растворилась в разветвлениях непомерно разросшейся эко логии. Теперь биономикой стали называть гибрид биологии и экономики. Разбор не исповедимых путей скрещивания отдель ных терминов может сильно отвлечь нас от главной темы, поэтому желающие могут лично порыться в интернете.

Перес опубликовал ряд солидных тру дов по биономии Средиземного моря, кото рые стали учебниками для французов. Ка питальная книга по биономии, написанная Ж.-М. Пересом и Ж. Пикаром (1964) до сих пор широко цитируется.

Ж.-М. Перес неоднократно посещал Москву, Ленинград, Севастополь. Однажды из Питера Перес пытался на поезде съез дить в Мурманский морской биологиче ский институт, но после посадки в вагон не выдержал уже начавшегося российского разгульного застолья и вышел с вещами.

У нас на СБС он был при директорах В.

А. Водяницком, В. Н. Грезе, В. Е. Заике, А.

Л. Морозовой. Частые его приезды, види мо, свидетельствуют о глубоком интересе Переса к нашей стране и, в частности, к нашему институту.

Некоторые его поездки были связаны с тем, что он возглавлял с французской сто роны малую советско-французскую ко миссию («большая» комиссия организовы вала сотрудничество в исследовании Миро вого океана, «малая» – по биологии океа на).

У меня от многочисленных встреч с Пересом в Севастополе, Москве, Париже, Марселе, на совещаниях «малой комис сии», на симпозиумах, на конгрессах МКНИСМ (Международная комиссия по изучению Средиземного моря), и в домаш ней обстановке остались самые добрые воспоминания. Ростом, мимикой, резко стью движений Перес очень напоминал ки ноактера Луи де Фюнеса, чем невольно вы зывал улыбку. Схожесть его облика и ма нер с известным комиком отмечали и его сотрудники в Марселе. Но, конечно, это не мешало воспринимать Жан-Мари Переса крупным научным организатором и серьез ным исследователем.

Широким массам читателей Ж.-М. Пе рес известен как автор увлекательной книги «Жизнь в океане». На русском она появи лась в 1969 г., с предисловием российского гидробиолога П. В. Ушакова, друга Переса.

Любопытно, что позже на русском языке вышла популярная книга Люсьена Лобье «Оазисы на дне океана» (1990 г.), который в этой книге называет того же П. В. Ушако ва своим другом, причем предисловие к этой книге написано Ж.-М. Пересом.

Все трое были коллегами, имели разный возраст (год рождения Ушакова 1903, Ло бье - 1936), занимались исследованиями в сходных направлениях, но в разных морях.

А если учесть также приятельские отноше ния, связывавшие нашу М. И. Киселеву, основательницу отдела бентоса ИНБЮМ, и П. В. Ушакова, то станет ясна роль харак тера и личности последнего в привязанно сти к нему названных коллег.

П. В. Ушаков - ученик гидробиолога К.



Pages:     | 1 || 3 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.