авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 25 |

«IV Социологические чтения памяти Валерия Борисовича ГОЛОФАСТА СОЦИОЛОГИЯ вчера ...»

-- [ Страница 7 ] --

О переменах в методологии социального познания см.: Козлова Н.Н Опыт социологического чтения «человеческих документов», или размышления о вернуться к содержанию Н. Н. Цветаева Онекоторыхориентирах фонда рассматривалось нами как новый эмпирический материал, кото рый позволял выйти за рамки традиционных социологических опросов и работать в новой перспективе социального познания. А основным моти вом, который проблематизировал работу с этими материалами, было (как я уже говорила) изучение социально-культурных изменений на уровне по вседневности.

Биографические материалы (автобиографии, воспоминания, дневни ки, семейные хроники и другие свидетельства обычных людей о прожитой ими жизни) поступали и поступают в Фонд разными способами. Первона чально (когда Фонд только создавался) это были разного рода автобиог рафические материалы, которые были присланы в Фонд после обращения Фонда к населению через ленинградские (тогда) радио и газеты. Затем Фонд провел несколько биографических тематических конкурсов. Кро ме того, в Фонде есть и биографические интервью, которые проводились организаторами Фонда с целью понять специфику каждого метода сбора таких материалов, а также уточнить и расширить предмет исследований.

Конечно, в силу того, что люди рассказывают или описывают истории сво ей жизни, когда большая часть жизни уже прожита и есть время подводить какие-то итоги, большую часть Фонда составляют автобиографические свидетельства представителей старших советских поколений. В этой связи одной из проблем развития Фонда является проблема расширения и имею щихся в нем материалов и привлечения к написанию автобиографических текстов молодых людей. Однако надо признать, что письменная культура такого рода уходит, если уже не ушла. И даже проведение Фондом биогра фических конкурсов, как показывает практика, становится все более про блематичным, так как количество присылаемых на такие конкурсы мате риалов все время уменьшается1.

значимости методологической рефлексии // Социологические исследования.

2000. №9. С.22-32;

Голофаст В.Б. Ветер перемен в социологии // Журнал со циологии и социальной антропологии. 2000. Том Ш. № 4;

Майкл Рустин. Раз мышления по поводу поворота к биографиям в социальных науках // Инте ракция, интервью, интерпретация. М.: INTER. 2002. № 1. С. 7-24.

При проведении биографических конкурсов респондентам предлагается опи сать их жизненный путь с точки зрения, например, их профессиональной карьеры или участия в каком-то социально-значимом событии. Наиболее яркий и успешный вариант проведения биографических конкурсов под тем или иным общественно-значимым девизом на протяжении десятилетий де монстрировала польская социология, сформировавшая богатую традицию биографических исследований.

вернуться к содержанию Н. Н. Цветаева Онекоторыхориентирах В отличие от начала 1990-х гг., когда создавался Фонд и когда в нашей социологии возник интерес к автобиографическим свидетельствам обыч ных людей, сегодня уже есть отечественные работы по методологии ка чественного социологического исследования, где методам анализа этих «документов жизни» посвящены целые разделы1. И сегодня такие свиде тельства уже признанный в отечественной социологии источник соци ального знания и служат материалом многообразных проблематизаций в рамках широкого круга исследовательских интересов. Автобиографи ческие тексты дают возможность проблематизировать разные стороны социального опыта как на индивидуальном и групповом уровне, так и на уровне общества в целом. И если представлять возможные перспективы изучения такого эмпирического материала, то кажется совершенно оче видным, что он может быть использован в самых разных тематических направлениях. И здесь скорее возникает проблема интереса к такому ма териалу и формулировки исследовательских задач, а значит, и разработки методов и методик его анализа.

Сегодня, также в отличие от начала 1990-х гг., уже известны разноо бразные методы анализа текстов2. Но использование того или иного ме тода всегда тесно связано со структурой и особенностями имеющегося материала и с направленностью исследовательского интереса, с проблема тизацией этого материала. И если посмотреть на публикации по резуль татам практической работы с автобиографическими текстами, становится очевидным, что в основе этой работы лежит разная исследовательская ло гика, разные методы и стратегии. Конечно, во многом эту ситуацию опре деляет утвердившаяся установка на полипарадигмальность социальной науки, свободу и своеобразие исследовательских методик. Можно также предположить, что универсальных методик такой работы и быть не может, так как интерпретация текстов (а также составление методик их анализа) в большой степени зависят от структуры и особенностей самих текстов, которое выясняется только в процессе непосредственной работы с ними.

В результате проблемы и гипотезы, которые исследователь надеется рас См., например: Семенова В.В. Качественные методы: введение в гуманисти ческую социологию. М.: Добросвет, 1998. 292 с.;

Готлиб А. Качественное соци ологическое исследование: познавательные и экзистенциальные горизонты.

Самара: Универс-групп. 2004. 448 с.

О разнообразии существующих методов анализа текстов см., например: Сте фан Тичер, Майкл Мейер, Рут Водак, Ева Веттер. Методы анализа текста и ди скурса / Пер. с англ. — Х.: Изд-во Гуманитарный центр, 2009. 356 с.

вернуться к содержанию Н. Н. Цветаева Онекоторыхориентирах крыть с помощью этих текстов, в процессе работы постоянно корректи руются, уточняются. Чтение материала и развитие интерпретации «идут рука об руку»1. Иными словами, работа с такими текстами это итерацион ный процесс, который включает возвратно-поступательное движение по герменевтическому кругу и предполагает целый ряд мер, направленных на корректировку программы и методик исследования, на их уточнение, на аналитическое «перечитывание» и множественное кодирование материа ла. Отчасти поэтому всегда трудно представлять результаты такого иссле дования, результаты итерационного процесса и «восхождения к теории».

Варианты и возможности проблематизации (тематизации) автобиог рафических текстов во многом зависят от «теоретической чувствительно сти» исследователя, т. е. от его знаний и опыта2. Как и в любом качествен ном исследовании проблематизация является открытым процессом, и этот процесс не связан напрямую с количеством имеющегося у исследователя эмпирического материала. Так как речь идет не о распространенности и статистической репрезентативности какого-то уже известного признака или явления, а о поисках каких-то новых признаков исследуемого пред метного поля, то методы отбора материала тесно связаны с целями иссле дования3. Таким образом, между изучаемой исследователем проблемой и формируемой им «выборкой» автобиографических текстов устанавлива ются довольно гибкие отношения. В принципе даже единственная пол ная история жизни может позволить сформулировать проблему (тему) исследования, а тем более, когда у исследователя имеется какой-то объ ем материала для сравнения. Но дать ключ к формулировке темы может и фрагментарность представленной в автобиографическом тексте инфор мации о жизненном опыте респондента4. В этом случае исследовательской проблемой оказываются вопросы, почему человек умалчивает о каких-то Томпсон Пол. Голос Прошлого. Устная история. / Пер. с англ. М.: Весь мир, 2003. 368 с.

Страус А., Корбин Дж. Основы качественного исследования: обоснованная те ория, процедуры и техники. М.: Эдиториал УРСС. 2001. С.21.

Наиболее известными методами отбора эмпирического материала считают ся метод «снежного кома», квотная выборка и «теоретическое насыщение».

Об этих методах см., например: В. Фукс-Хайнритц. Биографический метод. // Биографический метод: история, методология и практика / Институт социо логии РАН, М. 1994. С.23-24.

В данном случае речь идет о письменных автобиографиях, в которых человек свободно рассказывает историю своей жизни и не связан вопросами и при сутствием интервьюера.

вернуться к содержанию Н. Н. Цветаева Онекоторыхориентирах этапах жизненного пути, что стоит за этими умолчаниями, какие слои би ографического повествования открыты, а какие скрыты и, в целом, какова динамика биографического сознания1.

Иногда тематизация автобиографических текстов задается уже мето дом их сбора. Так происходит, например, при проведении биографических конкурсов. В этом случае участникам конкурса предлагается описать их жизненный путь с особым вниманием к девизу конкурса и выделенным исследователями темам. Однако надо отметить, что таким образом орга низованная тематизация текстов определенным образом сужает исследо вательское поле. В тематизированных текстах неизбежно проявляется дав ление социально-культурных форм, наработанных историей общества и господствующим в данный момент времени идеологическим дискурсом2.

И хотя в нетематизированных, спонтанно написанных, текстах давление социально-культурных форм тоже достаточно очевидно, но все же такие тексты в большей степени открыты для проблематизации. В них ярче, чем в тематизированных текстах, представлены установки практическо го сознания, типизации обыденного языка, конечные смыслы значений, которые позволяют обнаружить, как в повседневности работают нормы, фиксируемые на верхних уровнях культуры, и как работают типизации об ыденного сознания. Кроме того, нетематизированные тексты предостав ляют еще один значимый вариант проблематизации. Такие, спонтанно на писанные, тексты обращают внимание на причины, вызывающие желание рассказать о своей жизни. В этой связи можно, например, согласиться, что биографический импульс (желание рассказать о своей жизни) возникает как потребность решить какую-то экзистенциальную проблему и что в автобиографическом тексте человек стремится согласовать индивидуаль ный и социальный полюсы своей жизни3. В любом случае обнаружение мотивов создания спонтанных автобиографических текстов открывает возможности анализировать природу биографического сознания.

Валерий Голофаст. Три слоя биографического повествования. // Биографиче ский метод в изучении постсоциалистических обществ. Материалы междуна родного семинара. Санкт-Петербург 14 -17.11 1996. СПб. 1997. С.23-26.

Проблему «биографической иллюзии», когда автобиографический рассказ является производным от господствующего дискурса, заимствованием взгля да на жизнь у социально-культурных форм, в свое время сформулировал П. Бурдье. См.: Пьер Бурдье. Биографическая иллюзия // Интеракция, ин тервью, интерпретация. М.: INTER. 2002. № 1. С. 75-81.

Бургос Мартина: История жизни. Рассказывание и поиск себя//Вопросы соц.

Т.1. № 2. 1992. С.125.

вернуться к содержанию Н. Н. Цветаева Онекоторыхориентирах Однако при аналитическом чтении автобиографических текстов (при первичном кодировании семантического поля, которое они образуют) можно натолкнуться и на те проблемы, которые исследователь не увидел, планируя их сбор (планируя, например, организацию тематического би ографического конкурса). И такие «неожиданно» возникшие проблемы могут быть очень плодотворными и рождать новые гипотезы, а иногда и задавать новое направление уже запланированному исследованию. В тоже время, затраты времени и сил на аналитическое прочтение и кодирование автобиографических текстов могут и не дать достаточно хороших резуль татов, позволяющих раскрыть изначально сформулированную проблему.

Другими словами, аналитическая работа с такими текстами трудно подда ется планированию.

Важным ориентиром исследовательской работы с автобиографически ми текстами являются сформулированные в методологии качественного исследования два типа интерпретации — реалистический анализ и нарра тивный анализ. Считается, что в рамках реалистического анализа исследо ватель использует тексты как свидетельство, ориентируясь на соответст вие между историей жизни и рассказом о ней и пытаясь воссоздать детали той или иной социально-исторической реальности. Так, например, с помо щью автобиографических текстов можно выяснить, как меняются условия труда или тип социальной мобильности1. Иными словами, в рамках реа листического анализа исследователь ориентируется на получение знания о каких-то сегментах социальной реальности, которая стоит «за текстом», а язык текста рассматривается как посредник между исследователем и реальностью. Возможно, что эта ориентация на воссоздание каких-то сег ментов социальной реальности дает основание Полу Томпсону называть этот тип интерпретации — реконструктивным анализом2.

Другой тип интерпретации — нарративный анализ — считается междисциплинарным методом анализа текстов и имеет довольно боль шую историю, хотя разные исследователи по-разному определяют и пони мают теорию и практику такого анализа3. В нарративном анализе (в от В качестве примера можно привести исследование Д. Берто, посвященное анализу социальной мобильности. См.: Берто Д., Берто-Вьям И. Наследство и род: трансляция и социальная мобильность на протяжении пяти поколений.

// Вопросы социологии. 1992. Том 1. №2. С.106-122.

См.: Томпсон Пол. Голос прошлого. Устная история. С.281-293.

В целом нарративный анализ представляет собой совокупность конкретных приемов работы с текстами, которые различаются по степени формализации вернуться к содержанию Н. Н. Цветаева Онекоторыхориентирах личие от реалистического анализа) тексты (нарративы1) рассматриваются уже не только как свидетельство, а как социальная конструкция, как орга низующий принцип человеческой жизни. При написании текста человек пользуется сложившимися в обществе классификациями и ценностными иерархиями, которые можно рассматривать как социальные конструкции, наработанные обществом в процессе его истории2. И нарративный анализ направлен на интерпретацию этих конструкции, риторических формул («формул логики»), с помощью которых авторы текстов упорядочивают свои повествования, придавая им связность и сюжетную организован ность3.

Важно еще раз сказать о том, что в рамках нарративного анализа про блема объективности и достоверности свидетельств, представленных в ав тобиографических текстах, не является главной. Довольно очевидно, что всегда можно написать или рассказать об одних и тех же событиях совер шенно по-разному, в зависимости от ценностных установок автора текста и от времени написания этого текста. Исследовательская стратегия нар ративного подхода делает акцент как раз на субъективности свидетельств, представленных в таких текстах, на тех субъективных повествователь ных конструкциях, «формулах логики», которые порождены жизненным опытом авторов этих текстов. Другими словами, в нарративном анализе интерес представляет не истина вообще, а истина опыта автора повество вания. И понимаются эти истины опыта только в процесс интерпретации, и фокусу исследовательского интереса. Наиболее подробно теория и практи ка нарративного анализа в социологии представлена в работе Троцук И.В.

См.: Троцук И.В. Теория и практика нарративного анализа в социологии. М.:

Изд-во РУДН, 2006. 246 с.

Термин «нарратив» в переводе с английского — «повествование», «рассказ».

Этот термин используется для обозначения любых текстовых данных биогра фического плана (дневников, писем, разговоров и т. д.), чтобы подчеркнуть качественный характер изучаемого материала. — Подробнее о проблемах ис пользования этого термина см.: Ярская-Смирнова Е. Р. Нарративный анализ в социологии // Социологический журнал. 1997. №3. С.38-61;

Пузанова Ж.В., Троцук И.В. Нарративный анализ: понятие или метафора // Социология: 4М.

2003. № 17. С.56-80.

Козлова Н.Н Опыт социологического чтения «человеческих документов», или размышления о значимости методологической рефлексии. С.30-31.

Надо заметить, что сюжетная организованность текстов как важнейшая их характеристика отражается и в традиционном названии нарративного ана лиза — сюжетный анализ. См.: Ушакин С.А. Количественный стиль: потре бление в условиях символического дефицита. // Социологический журнал.

1999. №3/4. С.190.

вернуться к содержанию Н. Н. Цветаева Онекоторыхориентирах когда исследователь определяет тот социально-исторический контекст, в котором эти истины сформировались, а также те нормативные дискурсы, мировоззренческие системы, которые на них повлияли1. Таким образом, нарративный анализ автобиографических текстов дает возможность ис следовать, какие схемы интерпретации и конструирования социальной реальности сложились на том или ином историческом этапе жизни обще ства и по смене этих социальных конструктов получить представление об «определительной работе» общества и о происходящих и происходивших в обществе социально-культурных изменениях.

В рамках нарративного анализа сложилась и моя собственная работа с автобиографическими текстами Фонда. Основной идеей создания Фонда и основным мотивом проблематизации собираемых в нем материалов было (как уже говорилось) изучение социально-культурных изменений на уров не повседневности. Создание Фонда было временем перехода от советской идеологической схемы (ее формул, норм, ценностей) к новым ценностным представлениям о жизни общества. И на первом этапе работы я формули ровала проблему интерпретации автобиографических текстов Фонда как проблему взаимосвязи идеологии и ментальности2. Другими словами, я анализировала, как в автобиографических текстах (в описаниях людьми их собственной жизни) проявляется длительное господство нормативных формул советской идеологии и как эта идеология повлияла на их ценност ные представления о собственной жизни и жизни общества.

Со временем и по мере того, как в Фонд поступали новые материалы, появилась возможность расширить эту задачу. Я стала анализировать, как вообще происходит изменение ценностных представлений людей, когда в обществе происходят какие-то радикальные трансформации, и насколь ко эти представления могут быть независимыми от господствующих или утверждаемых в обществе идеологических схем и дискурсов. Таким обра зом, цель моей исследовательской работы с материалами Фонда (которая сложилась исторически) — реконструкция динамики и особенностей цен ностных представлений на уровне повседневности, установление связи Ярская-Смирнова Е. Р. Нарративный анализ в социологии. С.44.

Эта формулировка в какой-то мере была созвучна работам социальных исто риков школы «Анналов», в которых утверждалась необходимость изучения ментальностей, обыденных представлений, привычек сознания людей, кото рые надо отличать от идеологических формул, постулируемых нормативны ми документами эпохи, и прояснять, как эти дискурсы — дискурсы «верха» и «низа» — соотносятся между собой, их пересечения и взаимовлияния.

вернуться к содержанию Н. Н. Цветаева Онекоторыхориентирах этих представлений с разными пластами культурного поля (с социально структурными и поколенческими характеристиками авторов биографи ческих текстов) и с разными нормативными дискурсами, наработанными обществом в тот или иной период его истории1.

Автобиографические тексты Фонда позволили поэтапно реконструиро вать особенности ценностных представлений нескольких поколенческих групп/когорт в их отношении к значимым социальным событиям трех исторических периодов жизни российского общества. На первом этапе анализировались автобиографические тексты людей крестьянского проис хождения, которые описывали, как после Октябрьской революции 1917 г.

они «пережили» коллективизацию их крестьянских хозяйств и адаптиро вались к новой, советской, жизни. На втором этапе — автобиографические тексты участников биографического конкурса «Гляжу в себя как в зеркало эпохи» (1994 г.), которые описывали, как в их жизни отразились такая зна чимая веха истории страны, как «оттепель». На третьем этапе — автобиог рафические тексты участников конкурса «Жить в эпоху перемен» (2000 г.), которые на рубеже веков подводили итоги переменам, произошедшим за последние 10-15 лет ХХ века. Результаты интерпретативного анализа этих текстов представлены в ряде публикаций предыдущих Чтений2.

И в заключении я хотела бы подчеркнуть, что интерпретация автобиог рафических текстов, открывая вариативность и множественность культур ных и языковых практик, традиций, идеологий и форм жизни, позволяет расширить представление о сложности и неоднозначности быстро меняю щегося сегодня мира и, тем самым, расширить горизонт понимания про исходящих в мире и обществе социально-культурных изменений.

На мой взгляд, нарративный анализ автобиографических текстов в какой-то мере соответствует задачам культуральной социологии, которую развивает Джефри Александер. Он рассматривает культуральную социологию как из учение коллективных (интерсубъективных) социальных смыслов, которые базируются на «чувствах сердца» (т. е. на общих моральных основаниях, эмо циях и ценностях) и которые оказывают влияние на формирование оценок индивидов и групп. Цит. по: Танчер В., Скокова Л. Культуральная социология:

«сильная программа» исследований смыслов социальной жизни // Социоло гия: теория, методы, маркетинг. 2009. №4. С.30.

См: Цветаева Н.Н. Социально-культурные изменения сквозь призму биогра фических нарративов // Социология вчера, сегодня, завтра. Чтения памяти В.Б. Голофаста. СПб 23-25 марта 2007 г. СПб. 2008 г. С. 102-115;

Цветаева Н.Н.

На границах истории и биографии: старые и новые ценности в процессе со циальных изменений // Социология вчера, сегодня, завтра. Вторые чтения памяти В.Б.Голофаста. 3-5 апреля 2008 г. СПб 2008. С.101-108.

вернуться к содержанию К. С. Дивисенко Жизненный мир молодежи:

возможности биографического исследования Настоящая статья является продолжением1 публикации основных ре зультатов исследования жизненного мира петербургской молодежи, при надлежащей к разным возрастным когортам, на основе биографических материалов.

В начале кратко изложены основные теоретико-методологические по ложения изучения жизненного мира (1);

также приведена методика ана лиза качественных данных (2);

основную часть статьи составили результа ты эмпирического исследования жизненного мира (3).

(1) Жизненный мир — одна из основных категорий феноменологиче ского направления социологии. Сам концепт «жизненный мир» был пред ложен Э. Гуссерлем2, данное понятие он определял как мир изначальных очевидностей, всего того, что воспринимается как само собой разумеюще еся. Открытие и первое исследование жизненного мира феноменологами обнаружило дотоле неизвестную для социологической науки область — мир повседневного опыта.

В ХХ веке исследование жизненного мира проводилось социологами и социальными философами, принадлежащими к различным направлениям и школам гуманитарных наук. Научный интерес А. Шюца касался струк туры жизненного мира3, П. Бергер и Т. Лукман исследовали экстернали зацию, интернализацию и реификацию жизненного мира в терминах ста Основные теоретико-методологические идеи биографического исследования жизненного мира были опубликованы в статье: Дивисенко К. Биографиче ское исследование жизненного мира // «Телескоп»: журнал социологических и маркетинговых исследований. 2009. № 5. С. 41- Гуссерль Э. Кризис европейских наук и трансцендентальная феноменология.

— СПб.: Владимир Даль, 2004.

Шюц А. Избранное: Мир, светящийся смыслом. — М.: «Российская политиче ская энциклопедия», 2004;

Schutz A., Luckmann T. (1973) The Structures of the Life-World.Evanston: Northwestern University Press. Vol. вернуться к содержанию К. С. Дивисенко Жизненныймирмолодежи:возможностибиографическогоисследования новления общего запаса знания1. Ю. Хабермас рассматривал жизненный мир, в связи с разрабатываемой им концепцией коммуникативного дейст вия, как основу всякого социального действия2.

Жизненный мир — сфера теоретически неконцептуализированного, субъективного опыта, мир изначальных очевидностей, воспринимаемого в качестве само собой разумеющегося. Жизненный мир структурирует об ыденный опыт, он является точкой опоры, незыблемой и непроблематич ной реальностью, которая дает человеку возможность сохранять уверен ность в собственном бытии, жизненных реалиях.

Жизненный мир не только сфера сугубо индивидуальная (субъектом жизненного мира может выступать любой коллективный субъект), но и интерсубъективная, социокультурно детерменированная и детерминиру ющая, так как этот феномен конституируется в процессе социальной жиз ни как мир общих значений и смыслов. Именно это свойство жизненного мира позволяет осуществлять индивиду любое социальное взаимодейст вие. Для социологии представляет больший интерес не субъективный жиз ненный мир человека, а интерсубъективный — свойственный не одному человеку, а группе людей.

Жизненный мир — своего рода миф, позволяющий жить, действовать, объяснять, понимать и принимать те социокультурные условия, в которых живет человек.

Можно выделить следующие компоненты жизненного мира: это — ценности, цели, стратегии, социальные установки и т. д.

В жизненном мире может быть выделено в качестве одного из основ ных измерений — измерение «свой/чужой». При определенных условиях (социокультурные изменения, встреча одного жизненного мира с другим) жизненный мир и его составляющие компоненты переводятся в область рефлексивности, тем самым нарушается его интуитивная данность.

Биографический текст содержит в качестве своего неотъемлемого компонента описание жизненного мира — области очевидной ясности, само собой разумеющегося, воспринимаемого как данное. Биографиче ский нарратив, как и сам жизненный мир, целостен, он исключает не определенности и создается в соответствии с настоящим (конкретной биографической ситуацией автора и для конкретного адресата). В биог Бергер П., Лукман Т. Социальное конструирование реальности. Трактат по со циологии знания. — М.: «Медиум», 1995.

Habermas J. (1985) The Theory of Communicative Action. Boston: Beacon Press.

Vol. 2.

вернуться к содержанию К. С. Дивисенко Жизненныймирмолодежи:возможностибиографическогоисследования рафическом исследовании жизненного мира для исследователя стано вится важным не фактуальное описание прошлого, а способ репрезен тации прошлого. Жизненный мир в определенной мере конституирует знание о прошлом.

Жизненный мир существует, сам себя утверждает и не требует ника ких дополнительных обоснований. Таким он остается в сознании людей и в тексте автобиографии до определенного момента. Острые фазы социо культурных изменений проблематизируют жизненный мир, это измене ние отражается в биографических текстах: происходит столкновение с другим жизненным миром.

В биографию попадает не сам мир, а его осознание, восприятие. Ав тобиография — не отражение, а конструирование реальности. Рассказ о жизни — это более чем рассказ, это — интерпретация жизни под опреде ленным углом. Причем рассказ о жизни как отражающий жизнь, так и воз действующий на нее. Рассказывая о своих героических, пусть даже в ка вычках, поступках, рассказчик может быть сам того не ведая, становится героем, и начинает относиться к себе как к герою.

В биографиях, таким образом, интерес представляет не фактическая сторона и ее достоверность (если только биографический метод исполь зуется не в историческом исследовании или устной истории), а нарратив, способ репрезентации. Поэтому достоверным здесь является не макси мальное сходство описанного и описываемого, а соответствие описывае мого воспринимаемому в момент данного восприятия (так как восприятие и память о восприятии не тождественные понятия, чем больше временной интервал, тем возможны большие аберрации памяти).

(2) Теперь следует рассмотреть некоторые особенности метода, мето дических приемов и техник анализа жизненного мира на эмпирическом этапе исследования. При всем многообразии стратегий качественного ис следования основная задача в анализе данных: категоризация и установ ление связи между категориями.

Основная задача феноменологической стратегии в анализе качествен ных данных, если ее сформулировать в самых общих чертах, заключается в том, чтобы привести исследуемый феномен к интуитивной (очевидной) ясности. Феноменология противостоит «теоретизму» научных исследова ний в том смысле, что обращается к данным первичного опыта, а не кон ституирует новое знание на основе имеющихся теорий и традиций. Таким образом, принципами феноменологического исследования являются бес предпосылочность и очевидность.

вернуться к содержанию К. С. Дивисенко Жизненныймирмолодежи:возможностибиографическогоисследования Феноменологическая стратегия качественного исследования относит ся к описательным исследованиям, то есть основной целью исследования является всестороннее и доскональное описание изучаемого предмета.

Феноменологическое описание основывается, в отличие от других страте гий качественного исследования, на описании внутренних переживаний субъекта, а не на внешних действиях, поведении. Внутренний мир чело века признается самоценной реальностью. Описание этих переживаний, восприятий, основанных на них представлений, становится достаточным материалом для анализа, здесь нет необходимости обращаться к фактиче ским событиям прошлой жизни, подвергать сомнению достоверность жиз неописания и т. д. Биография в этом плане рассматривается как нарратив, а не как свидетельство о прошлом. Целью феноменологического описания является получение максимально варьируемых описаний, а не выход на статические обобщения и репрезентативные группы — репрезентация феномена, а не социальной группы. Нельзя сказать, что объективное не достигается в феноменологическом исследовании. Здесь в качестве основ ной задачи выступает поиск значения действия для самого действующе го. Это открывает объективное (то, что не зависит от интерпретатора и не является поверхностным, недостоверным, неполным) в субъективном (во внутреннем мотиве, смысле действия). В исследовании жизненного мира на биографическом материале феноменологический метод используется как теоретико-методологичекая база и как стратегия качественного иссле дования.

Помимо феноменологической стратегии анализа данных жизненный мир на эмпирическом этапе исследования может быть изучен с помощью других стратегий качественного анализа: анализа дискурса1, обоснован ной теории2, контент-анализа3.

(3) Ниже приведены некоторые результаты исследования жизненного мира, опирающегося на автобиографии, хранящиеся в Биографическом фонде Социологического института РАН. Весь корпус текстов, который был использован, можно разделить на две группы:

Филипс Л. Дж., Йоргенсен М. В. Дискурс-анализ. Теория и метод. X.: Изд-во Гуманитарный Центр, 2004.

Страусс А., Корбин Дж. Основы качественного исследования: Обоснованная теория, процедуры и техники. — М., 2007.

Тичер С., Мейер М., Водак Р., Ветгер Е. Методы анализа текста и дискурса / Пер. с англ. — X.: Изд-во Гуманитарный Центр, 2009.

вернуться к содержанию К. С. Дивисенко Жизненныймирмолодежи:возможностибиографическогоисследования 1) автобиографии школьников старших классов ряда петербургских школ, собранные в начале 1990-х гг. и в 2002 г1. и биографии-продолжения молодых людей, написанные в 2002 г. (бывших школьников начала 90-х годов).

2) биографии молодежи, хранящиеся в Биографическом фонде, полу ченные в результате биографических конкурсов и переданные в Фонд на хранение, написанные авторами разных возрастных когорт. Общее коли чество текстов, использованных при анализе Благодаря наличию биографических текстов, принадлежащих предста вителям разных возрастных когорт, стало возможным проследить отличие жизненного мира одного поколения молодых людей от другого.

Свидетельство того, что жизненный мир становится очевидным в мо мент автобиографического письма можно обнаружить в самих авто биографиях, как правило, такие упоминания встречаются до или после основного содержания жизнеописаний:

«Раньше я как-то не задумывалась о том, как я живу, что хорошо у меня,ачтоплохо.Выпервыезаставилименяподуматьосебе.Когдаямы сленнопрокрутилавсе,чемяжилаичемживутеперь,яоказаласьврас терянности—смогулиобэтомрассказатьчужимлюдям?Номневдруг страшнозахотелосьвысказаться»2.

Из приведенной цитаты становится очевидно, что биография, по замы слу автора, адресуется анонимному адресату, т. е. весьма широкой аудито рии, следовательно, текст написан так, чтобы его могли адекватно понять все те, кто его прочитает. Но можно встретить феномен, который условно назовем «объяснение очевидного (ясного)».

«Наконецнасталтотнезабываемыйдень1сентября1980года,когда, надевшкольнуюформу,втовремяонабылаобязательна,взявврукунепо мернойвысотыгладиолусы,которыебыливдваразавышеменя,яотпра вилсявшколу»3.

Фраза «Втовремяонабылаобязательна» — является не столько ком ментарием для читателей, так как большинство людей в 1993 году прекра сно помнили об обязательной школьной форме, а некоторые школьники еще ее донашивали, а сколько своего рода социальным конструированием Автор и инициатор проекта сбора биографий школьников — О. Б. Божков.

СУБД БМ № 207. Здесь и далее в ссылках приведены номера биографий, заре гистрированных в базе данных «Биографии молодых». В приводимых цитатах орфография и пунктуация — авторские.

СУБД БМ № 211.

вернуться к содержанию К. С. Дивисенко Жизненныймирмолодежи:возможностибиографическогоисследования реальности, где производится обоюдное уверение себя и других в несом ненности, незыблемости, объективности новой социальной реальности, противостоящей старой.

Социальные представления, господствующие в старом обществе, которые являлись неотъемлемым компонентом старого жизненного мира, стали подвергаться переосмыслению, с одной стороны, по мере взросле ния, социализации авторов;

с другой стороны, благодаря социально-по литическим изменениям, начавшимся с перестройкой. У поколения мо лодежи, чье детство прошло при социализме, а юность пришлась на годы реформ, жизненный мир детства ушел, как и советское прошлое. Отноше ние к советскому прошлому, сродни отношению к детским переживаниям:

переосмысляется то, что раньше казалось незыблемой твердыней. С точки зрения настоящего многое в прошлом кажется смешным:

«Яоченьпереживал,когдаменянепринималивкомсомол.Какжетак —яотличник,первыйповсемпоказателямивдругмоюкандидатуруна классном собрании не утвердили из-за того, что я не занимаюсь ни в од номкружке.Этобылаперваятрагедиявмоейжизни.Янеупалдухом,я собрался с силой, с мыслями и доказал всему классу, что могу быть дос тойнымкомсомольцем,неучаствуянивкакомкружке.Сейчас,вспоминая этотслучай,мнесмешно,зачемэтакомедиябылавсемнужна»1.

Переосмысляется как общество в целом, так и отдельные институты в частности. Так, один автор пишет:

«Моеймечтойсседьмогоклассабылаработавмилиции,аименносле дователем.Почему?Трудносказать,ноэтихлюдейвформеябоготвори ла. Они были для меня олицетворением отваги, смелости, ума, умения решить любые проблемы. … Да, идеалы рухнули». И через несколько страниц: «Такое страстное желание работать в милиции меня, как нор мальногочеловека,покинуло»2.

В новом социокультурном контексте стала понятной мифология старо го жизненного мира, которая воспринимается, с одной стороны, как не достатки социальной системы, так и как собственная детская наивность.

«Мальчуганом, ехал я как-то в поезде из Москвы. В вагоне полно ино странцев. Загорелые,улыбчатыелица.Один протянулмнежевательную резинку. Но меня не проведешь! В мыслях всплыли американские шпионы, отравляющиеиразлагающиеСоветскийнародияотшатнулсякакужа СУБД БМ № СУБД БМ № 207.

вернуться к содержанию К. С. Дивисенко Жизненныймирмолодежи:возможностибиографическогоисследования ленный! / Такими мы были… Нелепо это выглядит сейчас, через многие годы»1.

Новые социально экономические условия не воспринимаются как безусловно положительные или отрицательные, к ним, скорее, отно сятся настороженно. В биографиях можно обнаружить социальные пред ставления о материальном базисе прошлого и о новых формирующихся рыночных отношениях. Первые остаются само собой разумеющимся, поэ тому авторы их не комментируют и не поясняют;

вторые — всегда ассоци ируются только со сферой экономического обмена.

«Честноработаябольшихденегиметьнебудешь:неторгуяинепере продаваяилиневоруя»2.

Но в новых рыночных отношения ценятся не «хваткость», «способность купить и продать», а возможность организовать собственное дело, то есть сфера производства, а не обмена. Организация собственного дела, связан ного с производством, а не с торговлей оказывается положительным заво еванием новых условий.

«…черезпятьлетсталдиректоромсвоегопредприятия,инекакой нибудьфирмы«купи-продай»,асмогорганизоватьсвоедело.Оннашелсебя встроительстве»3.

Свобода в новых условиях отразилась не только в экономической сфе ре, но также стали претерпевать изменения нравственные нормы: то, что вчера казалось шокирующим, социально неодобряемым, стало попа дать в границу новых норм (напр., беременность без мужа, спекуляция и т. д.).

Происходит не столько переоценка собственных ценностей, сколь ко появляется представление и понятие о других возможных, альтернатив ных системах ценностей. Альтернативные системы ценностей заставляют задуматься о собственной системе ценностей, разоблачая ее самоданность и самоочевидность.

«Был я счастлив и потому вдесятеро больнее мне за тех ребят, что стоят в наше смутное время на переходах в Метро с пачками газет. Не видели они всего этого, не испытали той легкости и безмятежности бытия, что испытать должен каждый. Потому, не зная иной жизни, не понимаютдаже,чтообманулиих,отнялиунихдетство.Пустьсколько СУБД БМ № 213.

СУБД БМ № 209.

СУБД БМ № 207.

вернуться к содержанию К. С. Дивисенко Жизненныймирмолодежи:возможностибиографическогоисследования угодномнетвердят,чтотаклучше,чтобудутребятаэтитвержесто ятьнаногах,чтояснееузнаютонижизнь…немогуясэтимсогласиться.

Недолжнобытьтак.Плохойэтопуть.Жизньдананамлишьоднаждыи всемувнейсвойсрок.Этиребятишки,вынужденныесмалыхлетзараба тыватьсебенакусокхлеба,упустилимногое.Нековремениповзрослели ихглаза,нековремениузналионихрустденег»1.

И еще:

«Ивотястудентпервогокурса.Мечтасбылась.Ялюблюучиться,уз навать новое, я учусь не для кого-то, а для себя. Мне знакомые говорят, что сейчас учиться не обязательно, нрзб. в ларек и делай деньги, по купайподешевле,продавайподороже.Бизнеспо-русски.Непроизводить,а спекулировать, но каждому свое. Я наверное не так воспитан, не все ме рится деньгами, есть, мне кажется и другая жизнь, другие ценности. / ЧтобудетсРоссией,есливсесядутвэтотпресловутыйларек?Далекоже мыпродвинемсявнаучномпрогрессе.Ученыененужны,нужнытолькобиз несмены. А я хочу учиться, не знаю как этот будет, но хочу заниматься программированием, вычислительной техникой, иностранным языком, хочуработатьпоспециальности»2.

Последний фрагмент очень показателен. Автор представляет собствен ную систему ценностей, которую может противопоставить формирующей ся системе ценностей нового российского общества. Судя по биографиям молодых людей, принадлежащих этому поколению (1968-1973 г.р.), про исходит констатация недостатков и достоинств жизненного мира уходя щего советского прошлого. Очевидной становится его несостоятельность, ущербность, обманчивость, но не происходит принятия, нового формиру ющего жизненного уклада, который воспринимается более молодым поко лением людей без критики, как данный. Разделяют новые ценности либо абстрактные субъекты — молодежь, новое поколение, люди новой форма ции, «торгаши», либо конкретные другие, имеющие иные идеалы, ценно сти, установки, нормы, составляющие другой жизненный мир.

Изменение, наряду с другими ценностями, претерпело и отношение к службе в Советской/Российской армии.

«Многоеизменилосьстехпор.Сейчасвыполнениевоинскогодолгасчи тается малопрестижным. Молодые люди открещиваются от призыва наслужбукактолькомогут.ИсчезлаединаяАрмия.ДаиКрымтеперь— СУБД БМ № 213.

СУБД БМ № 211.

вернуться к содержанию К. С. Дивисенко Жизненныймирмолодежи:возможностибиографическогоисследования территорияиногогосударства.Трудносказать,какповелбыясебя,будь на несколько лет моложе. Но, поскольку взрощено было мое поколение в духепатриотическом,ниуменя,ниумоихдрузейневозниклодажетени мыслиоблегчитьсвоюсудьбу»1.

Обязательный компонент описания службы — упоминание о дедов щине (в независимости от того, была она или нет). Дедовщина — одна из узловых точек, вокруг которой выстраивается дискурс об армии. Аномия дедовщины оправдывается «дурной верой» — отказом от собственной сво боды, для избегания проблем, вызванных свободными действиями, прене брежением норм социальной системы и т. п.

«Живешьвсистеме—соблюдайзаконысистемы»2.

У молодых людей служба в армии определяет изменение привычного жизненного мира. Армия становится жесткой социальной системой со своими законами, в которой приобретаются новые социальные стратегии, начинается другая жизнь. Предшествующий службе жизненный мир пере стает казаться таким, каким он был до этого.

«Подконецслужбыясделалдлясебяоткрытие,чтовсеэтолишьглу пая,никомуненужнаяформальность,чтокомсомол—этобольшаяфик ция, которую ни возродить, ни реанимировать нельзя. И если вдруг всех комсомольцевраспустить,ничеговэтоммиренеизменится.Даивообще, веравстрану,врежим,всоциализмпокачнуласьуменяименновармии,до этогоянетольконебылравнодушенкэтому,ноглубоковерилвто,чему училинасвшколеитакдалее»3.

Отнюдь не во всех жизнеописаниях можно встретить социальное из мерение жизненного мира. В некоторых текстах жизненный мир автора имеет только внутреннее измерение: внешние факторы хоть и имеют влияние на человека как социального агента, но наиболее значимым оста ется внутренним мир. Эти люди живут на границе социального мира, ин троверты по характеру, в их биографиях не так сильно воспроизводится социальная действительность, экономическая ситуация острых 90-х годов, которые, безусловно, оказывают свое влияние, но занимают не основное место в жизнеописании.

«Болеевсеговэтовремяменямучилоотсутствиедрузей,ясталочень замкнутым, некомпанейским что ли. В 16 лет я впервые почувствовал, СУБД БМ № 213.

СУБД БМ № 209.

СУБД БМ № 210.

вернуться к содержанию К. С. Дивисенко Жизненныймирмолодежи:возможностибиографическогоисследования чтоодинок.Чувствоодиночестваэтострашноечувство.Онопостоянно внутри тебя, оно мешает нормально воспринимать жизнь. Оно стано вится какой-то неизлечимой болезнью, постоянно подчеркивая твою не полноценность, ненужность миру. Что я мог противопоставить этому чувству? Наверное, свой внутренний духовный мир, полный неясных юно шескихгрезитомлений»1.

В жизненный мир молодежи в 90-е годы после духовного вакуума втор глось мифологическое сознание — астрология, магия, оккультные представления. Одно из свойств мифологического сознания — отождеств ления себя со знаком зодиака, стихией и т. п.

«Когда, несколько лет назад я заинтересовался астрологией, я узнал, чтомоядушародиласьнаостровеКипр(вокеане).Ияверювэто»2.

«Вообщеяпогороскопу—Водолей,человек,которыйлюбитсвободуи одиночество»3.

«ПогороскопуяВодолей.Знаквоздуха.ПодпокровительствомСатурна иУрана.Характерэмоциональный,натуравпечатлительная»4.

Социальные стратегии, с одной стороны, подчиняются оккультным верованиям и строятся в соответствии с ними, с другой — оккультные представления становятся «крайними аргументами» в оправдании, объ яснении, интерпретации собственной жизни в момент биографического письма.

«Но во время этого танца, узнав его знак зодиака, я заметила, что у стрельцовиблизнецов[любовьбывает]спервоговзгляда»5.

У многих авторов оккультные представления перемешиваются с ре лигиозными, это относится не только к жизнеописаниям молодых, но ха рактерно для биографий, написанных в начале 90-х. гг. прошлого века. На первом этапе компенсации духовного голода нет четкой дифференциации между астрологией и религией — двумя системами, противоположными и противоречащими друг другу.

Даже у молодых, можно встретить своего рода ворчание, которое чаще свойственно людям старшего поколения: дело здесь не в принадлежности определенной возрастной когорте, а в причастности, включенности в новое.

СУБД БМ № 210.

СУБД БМ № 212.

СУБД БМ № 208.

СУБД БМ № 211.

СУБД БМ № 207.

вернуться к содержанию К. С. Дивисенко Жизненныймирмолодежи:возможностибиографическогоисследования «Однаконостальгияберет,когдавспоминаешь,чтоикактогдабыло.

Неточтосейчас.Ичемдальше,темхуже»1.

Смена эпох — смена дискурсов: одни и те же социальные агенты на зываются по-разному, в зависимости от господствующего дискурса.

«Однако блатных или как сейчас принято говорить: крутых — хватало»2.

Из этой цитаты видно, что оговорка «как сейчас принято говорить» — свидетельствует о переломном моменте в смене дискурсов: «блатные» ста ли уходить в прошлое, а «крутые» еще не завоевали самоочевидной пози ции.

Жизненный мир школьников локален, он еще находится в дореф лексивной стадии. Горизонт жизненного мира довольно ограничен, еще нет представления о чужих, альтернативных жизненных мирах, либо оно есть, но не репрезентируется в биографическом тексте. Нет или очень мало представлений о жизни взрослых, об ином социальном мире. В би ографиях школьников практически отсутствует социально-политическая сфера — неравенство, судьба страны, общества, т.п.

Значимые другие — в первую очередь родители, братья и сестры, дру гие родственники, достаточно бесцветны, из-за их близости автору, их принятия как само собой разумеющегося. В подавляющем большинстве текстов присутствует описание семьи, но для школьников оказывается не возможным отстраниться и посмотреть на собственную семью со сторо ны. Описание семьи имеет два модуса: старая семья — семья родителей и новая — планируемые семейные отношения. Стратегии поведения в воо бражаемой семье соответствуют стратегиям в реальной семье родителей.

По этой же причине — в силу своей очевидности — школа как социаль ный институт, как учебное заведение, не попадает в описание — из-за сво ей близости. Школьная жизнь описывается не с точки зрения настоящего, а как воспоминание — первое сентября в первом классе, первая учитель ница и т. д.

Путешествия (поездки летом в деревню, поездки за границу) воспри нимаются как яркие события в жизни, которые гипотетически могли бы разрушить самоданность собственного жизненного мира, но их влияние остается на дорефлексивном уровне, поэтому не происходит нарратиза ции приобретенного жизненного опыта.

СУБД БМ № 209.

СУБД БМ № 209.

вернуться к содержанию К. С. Дивисенко Жизненныймирмолодежи:возможностибиографическогоисследования Особое место в жизненном мире школьников занимает художествен ная практика. В ней можно выделить два аспекта: с одной стороны, упо минание авторами их обучение в музыкальных и художественных школах и т. д., с другой, — посещение музеев, театров, выставок, концертов, чте ние художественной литературы.

Биографические сочинения «Я через N лет», как жанр биографическо го письма, также могут помочь авторам увидеть собственный жизненный мир. Воображаемая жизнь, квазиреальность, строится, с одной стороны в русле социальных представлений о нормальной социальной жизни взро слых, с другой, особое значение в ней занимает собственная биографи ческая ситуация, жизненный контекст семьи. Воспроизводится жизнь ро дителей, значимых других. Поэтому пространство воображаемой жизни становится не другим жизненным миром, а тем же самым жизненным ми ром, в котором живет автор. В биографических сочинениях школьниками примеряется на себя взрослая жизнь, о которой у большинства довольно смутные представления.

Преддверие другого жизненного мира — окончание школы, поступле ние в институт — оказывается для школьников переломным моментом в собственной жизни. Обучение в вузе, работа, построение собственной се мьи рассматриваются как неминуемые жизненные этапы, следующие за школьными годами. Работа, трудовые отношения присутствует только в биографических сочинениях. Данные компоненты воображаемой будущей жизни описаны с различной степенью прорисованности: от обозначения сферы занятий до четкого описания должностных обязанностей. Сразу или на определенном этапе будущей работы оказывается значимой карьера.

Детские и молодежные организации советского прошлого — октябрят ская, пионерская, комсомольская — воспринимаются не как идеологиче ские системы, а как средства социального регулирования — приобретение и подтверждение нового статуса.

Жизненный мир школьников 2002 года стал более индивидуализиро ванным, социальная система перестала оказывать принудительное вли яние. Также возможным для школьников стало и описание девиантного поведения, скрытой стороны жизни. Жизненный мир будущего стал более прагматичен, конкретен, определен сегодняшними интересами.

В жизненном мире школьников, принадлежащим двум возрастным ко гортам (1976-78 и 1984-86 г. р.) основными ценностями являются: семья, дружба, будущая работа, занятие спортом, художественная практика, хоб би, путешествия.

вернуться к содержанию К. С. Дивисенко Жизненныймирмолодежи:возможностибиографическогоисследования Следует заметить, что биография школьников не строится в испове дальном жанре, не несет эту функцию, возможно, здесь обнаруживается боязнь остаться непонятым, рассказать о скрытых сторонах жизни, что мо жет быть следствием недоверия к исследователю, школе как социальной системе, в которой проводилось это исследование.

Проведенное исследование показало, что биографии обладают боль шим исследовательским потенциалом для реконструкции жизненного мира. Автобиографии школьников и биографические сочинения «я через N лет» в равной мере описывают жизненный мир.

Анализируя биографические сочинения, исследователь имеет дело с зафиксированными на момент написания определенными социальными представлениями, определяющими жизненный мир. Эта сфера жизнен ного опыта сформирована как уникальной биографической ситуацией каждого автора, так и общим для всех социокультурным контекстом сов ременного российского общества. В жизненном мире школьников зафик сированы социальные стратегии, установки, ценности, согласно которым планируется устроение собственной будущей жизни.


*** В жизнеописания молодежи, созданных в момент острых социальных преобразований (начало 90-х гг.), представлены три жизненных мира:

мир ушедшего прошлого со своими атрибутами, институтами и иллюзор ностью;

жизненный мир, формирующийся в настоящее время, который не воспринимается как собственный;

и собственный жизненный мир, кото рый сформировался в первом и взаимодействует со вторым.

Жизненный мир школьников характеризуется локальностью, в подав ляющем большинстве случаев отсутствуют представления о чужих, аль тернативных жизненных мирах. В биографических текстах школьников зафиксированы такие компоненты жизненного мира, как социальные стратегии, установки, ценности, согласно которым планируется устроение собственной будущей жизни.

Сфера жизненного опыта сформирована как уникальной биографиче ской ситуацией каждого автора, так и общим для всех социокультурным контекстом современного российского общества.

вернуться к содержанию Г. М. Агеева Феномен библиотечной мемуаристики в контексте теории дискурса Понятие дискурса сегодня активно используется социально-гумани тарными науками практически на уровне междисциплинарной методоло гии. Со второй половины XX в. доминантной тенденцией анализа дискурса становится интеграционная. Многофакторность и многозначность (на пример, представление о дискурсе, выдвинутое французским культуро логом М.Фуко, как совокупности всего высказанного и произнесенного), расплывчатость и сложность для определения обусловили широкое рас пространение этого понятия. Им оперируют историки, социологи, психо логи, литературоведы и философы. Значимый статус оно обретает в про блемном поле исследований культурологического характера (осмысление множественности символических систем, культурного многообразия). В последнее время термин стал чрезвычайно популярен и в публицистике.

В лингвистике и семиотике говорят не только о появлении новой дисци плины — дискурсивного анализа, но и о возникновении интегративной кросс-дисциплины, специализирующейся на изучении разнообразных форм и видов дискурса, — дискурсологии. В научный оборот вошли такие понятия, как «дискурсивные практики», «модусы и репрезентации дискур са» и др. Распространено представление о дискурсе как мотивированной и прагматически ориентированной форме человеческого поведения. Теория дискурса конституируется в качестве одного из важнейших направлений постмодернизма: согласно постмодернистскому видению, проявлением «власти дискурса» выступает «власть письма» над сознанием читателя, ре ализуемая как «интенция текста» (Э. Сейд, Р. Флорес). И вообще, «само по нятие «дискурс» стало шире понятия «язык»1.

Проблематизация, творческая природа, дискутивность — оттенки смы сла, придающие разноуровневой социальной коммуникации дискурсив ный характер. Текст в теории дискурса не безличностно-объективистское повествование, а живая речь, определенная форма выражения, представ Карасик В. И. Языковой круг: личность, концепты, дискурс. — Москва: Гно зис, 2004. — С. 227.

вернуться к содержанию Г. М. Агеева Феноменбиблиотечноймемуаристикивконтекстетеориидискурса ленная разными коммуникативными контекстами (автора, реципиента и др.). Как известно, Ж. Деррида в «Грамматологии» называл дискурсом живое осознанное представление текста в опыте пишущих и читающих.

То есть включенность текста в акт коммуникации (с ее методами, страте гией), обеспечивающей его живое продолжение и возможность контек стуальной интерпретации, позволяет говорить о дискурсивной практике.

А тесная связь дискурса с коммуникацией позволяет осмысливать его как социальную категорию.

Среди множественных значений и характеристик дискурса основными (встречающимися в работах разных исследователей) являются следую щие:

– языковая единица определённого объёма (формальный признак);

– социальный, идеологический контекст речевого взаимодействия (со держательный признак);

– интерактивность и диалогичность высказывания;

– теоретический конструкт, предназначенный для исследований усло вий производства текста.

Поскольку дискурс невозможен вне коммуникации, велика роль кана ла (письменный/устный), в соответствии с которым происходит разделе ние по языковым стилям (разговорная речь, административно-канцеляр ский стиль, «книжный» язык и т. д.).

Дискурс предполагает систему: имеет внутреннюю организацию, це лостность, форму. К нему применимы понятия вида, жанра и стиля. В ка ждом конкретном случае можно назвать причины возникновения дискур са, охарактеризовать механизм протекания, участников. Как комплексное коммуникативное событие он развивается в определённых пространст венно-временных рамках, может быть речевым, письменным, иметь вер бальные и невербальные составляющие. Но всегда это — «зеркало» ин теллектуальной и эмоциональной сферы личности и общества, результат социокультурного взаимодействия, т. к. протекает он в умах и сознании людей, имеющих и продвигающих в жизнь свои идеи, концепции, миро воззренческие ориентации. Движущей силой дискурса является заинтере сованность его участников в позициях друг друга или, напротив, выражен ное неприятие этих позиций, разнородность пристрастий и предпочтений, транслируемая проблемность. Т. е. творческий компонент дискурса также очевиден.

В. Е. Чернявская, обобщив различные понимания дискурса в отечест венном и зарубежном языкознании, выделяет два основных типа:

вернуться к содержанию Г. М. Агеева Феноменбиблиотечноймемуаристикивконтекстетеориидискурса – конкретное коммуникативное событие, фиксируемое в письменных текстах и устной речи, осуществляемое в определённом когнитивно и типологически обусловленном коммуникативном пространстве;

– совокупность тематически соотнесённых текстов1.

Т. е. отчетливо вычленяется понятие «тип дискурса» — обобщённое представление текстов, структурированных в тематические блоки, создан ных в рамках соответствующей культуры.

В этой связи представляется интересным проанализировать тексты ме муарного и автобиографического характера с позиций теории дискурса:

цель, мотив, результат, типология, функции, авторское видение, незавер шённость и т. д.

Дискурсивный характер научной деятельности признается безого ворочно (работы по социологии науки тому подтверждение), жанровая стратификация (для передачи сообщений используются разные средства языковой и невербальной выразительности) включает и новостной, и по литический дискурсы. В последнее десятилетие объектом пристального внимания ученых является компьютерный дискурс. Одно из масштабных направлений — повседневный (бытовой) дискурс. Выделяют деловой и игровой регистры дискурса. Институциональная организация общества обусловила следующую видовую диверсификацию: административный, военный, религиозный, мистический, медицинский, спортивный, мас сово-информационный и другие виды дискурса. «…с учетом того, кто и в каких обстоятельствах принимает участие в общении, можно выделить столько типов дискурса, сколько выделяется типизируемых личностей и соответствующих обстоятельств, например, дискурс театральной ре петиции, молодёжной дискотеки, психотерапевтической консультации и т. д.», — отмечает повсеместно цитируемый выдающийся российский дискурсолог В. И. Карасик2. Во второй половине XX в. дискурсивные пра ктики поднялись на более высокий уровень организации и благодаря раз витию средств связи, электронных информационных технологий. Иссле дуются детали организации дискурса в целом и отдельных фрагментов, целостность, методические аспекты, динамика и т. д. Выделение типов ди скурса позволяет установить определенные характеристики личностей — его участников и выявить организующие тот или иной дискурс концепты, Чернявская В. Е. Дискурс как объект лингвистических исследований // Текст и дискурс. Проблемы экономического дискурса. — СПб., 2001. С. 14-16.

Карасик В. И. Языковой круг: личность, концепты, дискурс. — Москва: Гно зис, 2004. — С.250.

вернуться к содержанию Г. М. Агеева Феноменбиблиотечноймемуаристикивконтекстетеориидискурса а также охарактеризовать социальную практику, сложившуюся в разных сферах деятельности. «Изучение речевого дискурса в разных областях де ятельности…позволяет более полно охарактеризовать эти типы познания с точки зрения их динамичности, креативности, живого функционирова ния в культуре», — отмечает другой видный исследователь дискурса И. С.

Касавин1. И вместе с тем он же предостерегает от последствий типизации:

«…живая деятельность вообще сопротивляется и бежит от всякой таксо номии. И как только мы начинаем типологизировать дискурс,... разго вор переключается с дискурса на текст или контекст»2. Как общественная формация данный термин (например, буржуазный дискурс) также имеет устойчивый смысл, а вот процесс создания мемуаров подобному анализу пока не подвергался (хотя термин «мемуарный дискурс» распространение получил). Внимание ученых привлекал и биографический дискурс (Е. В.

Добренькова, Н. Н. Цветаева и др.), осмысленный через призму реалий эпохи, повлиявшей на авторскую интерпретацию собственной жизни.

Между тем, литература в целом как культурное явление на основании субъективности любого авторского мира признаётся совокупностью раз ных дискурсов и одним «большим дискурсом», несмотря на такие «объ ективирующие» обобщающие характеристики, как «тип», «характер», «образ» и др. И мемуарный жанр в этом смысле вызывает живой интерес.

Кроме того, исследователей сегодня интересует не дискурс вообще, а его конкретные разновидности — дискурсивные практики, имеющие место в разных коммуникативных контекстах, задаваемые широким набором параметров: спецификой тематики и стилистики, стоящей за ними иде ологией. Именно они во многом и создают предметную сферу дискурса, формируют соответствующие ей социальные образцы. Т. е. необходим комплексный анализ мемуарного дискурса как объекта культурологиче ского изучения с раскрытием его базовых концептов, принципов модели рования семиотического пространства, интенциональных, ценностных и семантических аспектов. Немалый вклад в его комплексное осмысление и, следовательно, в успешное развитие способны внести литературоведение, психология и ряд других наук.


Выделение данного типа дискурса стало возможным, прежде всего, потому, что мемуары и автобиографии (особенно в последние годы) ока Касавин И. Т. Дискурс: специальные теории и философские проблемы // Че ловек. — 2006. — №6. — С. Там же. — С. 15.

вернуться к содержанию Г. М. Агеева Феноменбиблиотечноймемуаристикивконтекстетеориидискурса зались вовлеченными в коммуникацию самым активным образом: со зданные тексты вызывают у читательской аудитории огромный интерес и живое продолжение, обеспечивая разноуровневую контекстуальную ин терпретацию и позволяя уверенно говорить о дискурсивной практике. А «действительной целью дискурса является… включение в дискурс тех, кто еще в нем не участвует» Кроме того, черты, свойственные дискурсу, фигурирующие в множе ственных его определениях: семиотическая природа, организованность, необходимая любой знаковой системе, привязанность к действию или практике, имеют место и в данном типе. Один из основателей дискурс анализа Мишель Пешё выделял три составляющие дискурсивной форма ции: «материальный базис», или институты, «внутренний порядок», или интрадискурс, и интердискурс — отношения с другими типами высказы ваний и дискурсивными формациями2. Т. е. главным в нашем анализе бу дет рассмотрение мемуарных текстов не самих по себе, а в совокупности с другими экстралингвистическими факторами: прагматическими, соци альными, культурными, психологическими и др.

Сознанию и коммуникативному поведению личности, социальной и профессиональной группы, этноса свойственны некие определённые ха рактеристики (переменные и константы), возможность выявления и мо делирования которых открывается в процессе анализа дискурса данного типа: «Различия в видении мира сводятся не только к наличию или отсутст вию тех или иных признаков, сколько к степени актуальности выделяемых признаков в их специфической комбинаторике»3. Одна из этих характери стик-индексов, безусловно, — ценности (общечеловеческие, этнические, профессиональные, индивидуальные и др., хотя между ними нет четкой границы), артикулируемые, воплощенные в мемуарах. Соотношение до минантных ценностей, степень их дифференциации — важнейший при знак, позволяющий охарактеризовать коммуникативную личность. Цен ности лежат в основе предпочтений, характеристик предметов, качеств, событий. Еще один важный план в этом смысле — познавательный (когни тивный): в мемуарах наглядно представлена индивидуальная и групповая картина мира, выделяются предметно-содержательные и категориально Там же. — С. 10.

Петрова А. А. Дисциплинарный дискурс социологии интернета [Электрон ный ресурс]. — Режим доступа: http://sj.obliq.ru/article/ Нуркова В. В. Свершенное продолжается: Психология автобиографической памяти личности. — М.: Изд-во УРАО, 2000. — С.5.

вернуться к содержанию Г. М. Агеева Феноменбиблиотечноймемуаристикивконтекстетеориидискурса формальные способы интерпретации действительности. Говоря о когни тивных характеристиках человека, исследователи часто реконструируют коллективную концептосферу (Д. С. Лихачев) и осуществляют фреймовый анализ представлений, получивших выражение. Третий признак коммуни кативной личности — поведенческий: отношение к событиям, поступки, о которых авторы не только вспомнили, но и посчитали нужным рассказать, обозначив тем самым свою позицию, также многое объясняет.

Вообще то, что человек о себе помнит, вбирает из обрывков ежед невных впечатлений, каким представляет себя в разные периоды жизни, каким хочет видеть (мемуарный жанр — обязательно образность и ху дожественность, а случайное и намеренное искажение автобиографий повсеместно и обусловлено влиянием эмоционально-мотивационного состояния личности на механизм интерпретации жизненных событий), и определяет его уникальность, вызывает интерес. Эта мысль — одна из ключевых в современных исследованиях автобиографической памяти личности: «Человек выражает себя таким, каким помнит, а не таким, ка ков на самом деле. Но насколько правдив и полон этот образ?», — ставит вопрос российский психолог В. В. Нуркова1. Ведь лишь малая часть жизни становится достоянием автобиографической памяти. А человек может не только вспомнить или забыть, но и о чём-то умолчать, и это будет «субъек тивной правдой». Она же делает акцент на том, что каждый человек имеет, безусловно, «право выбора прошлого». В этом же контексте может быть рассмотрена смена имени, фамилии, взятие псевдонима: человек хочет, чтобы его узнали и запомнили другим? Т. е. автобиографическая память не репродуктивна, а реконструктивна. Кроме того, в любую эпоху, в любом обществе, социальной группе существовали правила, регламентирующие, что человек должен рассказывать, а о чём вспоминать нельзя. Не случайно мемуаристика получила столь мощное развитие именно в постсоветскую эпоху, предавшую гласности тоталитарное наследие. Хотя императивы но сят не только политический характер. Это и религия, и культура и искусст во, и индивидуальные человеческие качества, выступающие побудитель ным или, напротив, сдерживающим механизмом.

Т. е. в контексте мемуарного дискурса, наверное, можно говорить и о самопрезентации — значимой составляющей коммуникации, влияющей на общение. Исследователи отмечают, что ее роль в организации дискур са очень велика. Усилия по созданию о себе того или иного впечатления Там же. — С. 9.

вернуться к содержанию Г. М. Агеева Феноменбиблиотечноймемуаристикивконтекстетеориидискурса могут быть не только целенаправленными и намеренными, но и неосоз нанными, поскольку личность стремится к самовыражению. Психолин гвистическое изучение самопрезентации получило осмысление в работах российских психологов: Н. В. Амяга, Ю. С. Крижанской, Н. Д. Павлова, Т.

И. Стексова, В. П. Третьякова и др., а также зарубежных: Р. Баумейстера, И. Гоффмана, Д. Майерса, М. Снайдера. Выделяют три стиля самопрезен тации: «профессиональное я» (представление себя как представителя про фессии), «правомочное я» (представление себя как человека морального), «связанное я» (представление собственного образа в связи с другими авто рами, точками зрения или неидентифицированными группами)1. В психо лингвистике используется и понятие «самомониторинг», позволяющее го ворить о способности человека успешно осуществлять самопрезентацию и достигать поставленных целей. Но к мемуарам этот термин вряд ли при меним, поскольку предполагает некую регулярность проявления, а созда ние воспоминаний, как правило, — «разовое» жизненное событие.

Эти тексты динамичны, креативны, ориентированы на диалог с Дру гим, с обществом, культурой в целом. Они способствуют координации вза имоотношений людей, консолидации их усилий, активизации и оптими зации коммуникации, поскольку создают «общий мир» автора и читателя.

Здесь преобладает эмоциоцентрированная аргументация, доминирующая в публичной коммуникации на современном этапе. В определенной сте пени в мемуарах реализуется перлокутивная функция (перлокуция — воз действие на мысли, чувства, эмоциональное состояние аудитории и по средством этого — на дела и поступки людей): через восприятие текста осуществляется влияние на дальнейшую деятельность реципиента — ее содержание, характер, структуру, мотивацию. Важный момент — парал лельное существование личностно-ориентированного и статусно-ориен тированного дискурсов: раскрывающие свой внутренний мир мемуари сты — одновременно личности и представители социальной группы. А еще мемуарное творчество — результат действия защитных механизмов сознания: сохранить свой образ, чтобы не изменился, не «сломался», до нести до потомков собственное целостное впечатление о своей личности.

Несмотря на то, что воспоминания, на первый взгляд, — монологичная конструкция, они, по сути, представляют собой последовательность парал Кубрак Т. А. Самопрезентация субъекта. Состояние проблемы и дискурсив ный подход к изучению // Проблемы психологии дискурса. — М., 2005. — С.

184.

вернуться к содержанию Г. М. Агеева Феноменбиблиотечноймемуаристикивконтекстетеориидискурса лельных мини-коммуникаций с теми, кого вспоминают, цитируют, на кого ссылаются.

Значение мемуаров, конечно, состоит и в том, что повторное «прожи вание» в ходе их создания позволяет по-новому осмыслить прошлое, скор ректировать настоящее, наметить будущее. Это своеобразная поддержка, активизирующая личностный потенциал: вспоминая и узнавая других лю дей (особенно кумиров), приобщаясь к их жизни, именно к жизни, а не только к наследию, через анализ «физической повседневности» пытаешься нащупать пути собственного роста. И в сложных ситуациях, оглядываясь назад, извлекая из памяти события и ощущения, находим выход, принима ем решение согласно выбранной жизненной стратегии. Хотя необходимо отметить, что даже в пределах короткого временного отрезка ощущения и оценки будут отличаться, потому что мы меняемся, и структура человече ского интеллекта исключительно динамична.

Особенно интересно проанализировать мемуары, созданные предста вителями одного профессионального сообщества, например, библиотеч но-библиографического.

С одной стороны, это ограниченный тип высказывания (профессио нально и идеологически), включающий в себя проблемно-тематические (логико-понятийные) блоки, концептуализирующие определённые на правления библиотечно-информационной сферы, и характеризующийся своеобразием репрезентации прагматических, семантических, когнитив ных, интенциональных и функциональных аспектов, доступный узкой аудитории, обладающей специальными знаниями. Здесь и терминологи ческая «непроницаемость», и социальная «маркировка». С другой, — эти тексты направлены вовне, адресованы представителям других сообществ, институтов и групп, поскольку транслируют интеллигентскую менталь ность, понятную и близкую нескольким поколениям книжность и фокуси руют проблемы, свойственные всей современной культуре: регресс духов ности, кризис идентичности, изменение типа интеллекта и т. д., побуждая к рефлексии, интерпретации, диалогу. Мемуары открывают для широкого использования профессиональный тезаурус, перемещая из научно-про фессионального дискурса в художественно-публицистический важнейшие содержательные структуры, обеспечивая к ним доступ самым разным по требителям, в том числе и одновременно являющимся (становящимся) ге нераторами (творцами) дискурса.

Необходимо обозначить морфологию данного типа дискурса, структу ру, динамику. Очень важный момент — фон, на котором дискурс возника вернуться к содержанию Г. М. Агеева Феноменбиблиотечноймемуаристикивконтекстетеориидискурса ет. Мемуарный жанр в библиотечном сообществе России стал востребован и популярен исключительно в последнее десятилетие. Закономерен во прос: почему так? Среди множества версий (личностно-ориентированная парадигма развития науки и культуры, демократизация общества, гаран тирующая свободу самовыражения и т. д.) есть и особенно «тревожные»:

смена поколений библиотекарей, старение кадров, уход из жизни людей, бесконечно преданных читателю, книге, библиотеке, связанная с этим но стальгия и боязнь вообще потерять книжную культуру. Мемуары — всег да подведение итога, потребность в их написании неслучайно возникает на определённом этапе жизненного пути, когда многое сделано, человек состоялся как личность и профессионал, накоплен богатый опыт, дающий право оценивать и судить (хотя интеллигентские мемуары библиотекарей в массе своей резких выводов не содержат). Неужели возникающее жела ние запечатлеть эпоху характеризует её как уходящую? И эти тексты — свидетельства исчезающего книгоцентричного мира (по крайней мере, в его традиционном понимании). Эта проблема сегодня волнует не только библиотечное сообщество, но и многих представителей сферы образова ния, науки, культуры, руководителей государства.

Однако трудно поверить, что все воспоминания возникли вот так вдруг и сразу. Наверняка писались они долгое время (особенно учитывая значи тельный объем некоторых), для себя, «в стол». Т. е. их появлению предше ствовал некоторый период «первоначального накопления сил». Но можно ли говорить о том, что данный тип дискурса все равно имел место, но про текал латентно? Или принципиальна именно публичная сторона его веде ния? Хотя практически любой дискурс имеет внутренний план, например, «книжную» стадию: черпая информацию и знания, потенциальный участ ник дискурса как бы беседует с автором книги, а также с самим собой.

Конечно, появление мемуаров и прочих биографических текстов (во прос о границах жанра сейчас не поднимаем, главный критерий — ав торское восприятие описываемых событий, личностная оценка произо шедшего) — залог сохранения памяти о библиотечных «делах и людях», доказательство верности идеалам этой профессии. Ничто так полно и убедительно не представит ту или иную тему как личностная причаст ность, эмоциональная окрашенность. Проникшись переживаниями участников событий, начинаешь чётче понимать логику данной деятель ности. Лучше ощущается пульс времени. Культ книги и библиотеки без лишнего пафоса, спокойно и уверенно «звучащий» в воспоминаниях, апофеоз этих институтов убедительны, не производят впечатления над вернуться к содержанию Г. М. Агеева Феноменбиблиотечноймемуаристикивконтекстетеориидискурса уманности, оживляют историю, насыщают её интересными подробно стями. Из множества частных событий, описаний деятельности ряда би блиотечных учреждений страны в разные годы складывается совокупная история российской Библиотеки с успехами и проблемами, формируется образ, оформляется миссия. И, конечно, только комплексное изучение научной, учебной и мемуарной литературы позволяет получить развёр нутое представление об истоках и особенностях профессионального мен талитета, хорошо узнать людей, творивших библиотечно-библиографи ческую теорию и практику.

Не менее важно, что человек осознаёт свою идентичность в том числе и в рамках своей принадлежности профессиональной группе. Возникаю щие в процессе её деятельности тексты характеризуют авторов не только как индивидуумов (степень таланта, яркость судьбы и т. д.), но и как участ ников коллектива. Предоставляется возможность анализа профессиональ ного сознания, стереотипов, феноменологии профессии в целом.

Т. е. отчетливо структурируются два уровня-среза сознания и деятель ности: профессиональный и личностный (персональный). Последний, по мнению В. И. Карасика, всегда представлен двумя основными разновид ностями: бытовым (обиходным) и бытийным, предназначенным «для на хождения и переживания существенных смыслов, здесь речь идёт не об очевидных вещах, а о постижении мира»1. Мемуары, безусловно, отно сятся ко второму типу, если не опускаются до уровня реконструкции по следовательности повседневных событий, а представляют собой попытку раскрыть собственный внутренний мир во всем богатстве и разнообразии.

Поскольку авторы — непрофессиональные литераторы, можно предполо жить, что ими словесно выражена лишь малая часть этого мира, только не которое его содержание. И, тем не менее, возникает эмпатия, внутренний мир Другого воспринимается целостно, в многообразии эмоциональных и смысловых оттенков. И мы сопереживаем его душевной жизни. Сегод ня значимость бытийного художественного дискурса в обществе ощутимо возросла еще по одной причине, объяснимой с точки зрения его способно сти сохранения этнокультурной идентичности в условиях глобализации, небывалого разрастания форм и способов массово-информационного ди скурса (в том числе и в интерактивном формате), интернационализации научной, профессиональной и бытовой коммуникации.

Карасик В. И. Языковой круг: личность, концепты, дискурс. — Москва: Гно зис, 2004. — С. 232.

вернуться к содержанию Г. М. Агеева Феноменбиблиотечноймемуаристикивконтекстетеориидискурса С учетом вышесказанного можно говорить о выделении «модельной личности» (термин широко употребим в социолингвистике, психологии и др.) — типичного представителя группы, узнаваемого по специфиче ским характеристикам вербального и невербального поведения и опреде ляемой ценностной ориентации. Конечно, «границы» созданного образа весьма вариативны, и многие представители профессии от него далеки.

Но существует стереотип поведения, служащий своеобразным символом данной группы для всех, кто к ней не принадлежит. Модельные личности в значительной мере определяют и образ народа в глазах представителей других стран. Он также может не совпадать с мнением народа о себе, но абстракцией этот образ не является. «Русский библиотекарь» — модельная личность, наряду с другими («русский писатель», «русский учитель» и т. д.) объективно характеризующая менталитет нации.

Мемуарный дискурс — не узаконенная система передачи знаний, он не имеет организационной структуры, управленческого аппарата. Т. е. в зна чительной мере носит живой неформальный характер. Но авторы воспо минаний представляют конкретные библиотечные учреждения, занимают определенные позиции внутренней иерархии, имеют сложившиеся взгля ды, обладают собственным (подчас полярным) видением значимых («судь боносных») ситуаций, персонализируя деятельность этих учреждений (по мимо имен руководителей главных библиотек страны о представителях данной профессиональной сферы за ее пределами мало что известно).

Ещё уместно задействовать понятие, широко используемое в лингво культурологии, — концепт — многомерное смысловое образование, в ко тором выделяется ценностная, образная и понятийная стороны1, единица, соотносящая опыт индивида с глобальными общественными ценностями данного социума2, имеющая языковое выражение и отмеченная этнокуль турной спецификой.

На уровне мемуаров библиотечных профессионалов интересно выде лить и проследить особенности представления ряда концептов. Главным из них, безусловно, является концепт «книжность». Приемами изучения культурных концептов традиционно являются: анализ сентенций, преце дентных текстов, сюжетов наиболее известных художественных произве дений и др. Ю. С. Степанов отмечает, что «в структуру концепта входит все то, что и делает его фактом культуры — исходная форма (этимология);

Там же. — С. 109.

Там же. — С. 40.

вернуться к содержанию Г. М. Агеева Феноменбиблиотечноймемуаристикивконтекстетеориидискурса сжатая до основных признаков содержания история;

современные ассоци ации, оценки и т. д.»1 Видный лингвист А. А. Потебня не случайно говорил о ближайшем и дальнейшем значениях слова, подразумевая, что одно — значение слова для всех, содержательный минимум, благодаря которому и становится возможной коммуникация, а второе — личное значение2. Для человека, принадлежащего к данной профессиональной среде, содержа тельно эти тексты значат гораздо больше, чем для всех прочих, он остро чувствует множество нюансов, ощущает личную сопричастность к рекон струируемым событиям и обстоятельствам, переживает. А концепт — это не только значимая информация, хранящаяся в индивидуальной и кол лективной памяти, но и переживаемая3. Конечно, концептосферы разных профессиональных групп в некоторой степени пересекаются, но есть и области несопоставимых концептов. «Существуют ментальные образова ния, актуальные для этнокультуры в целом, для той или иной группы и, на конец, для индивидуума», — отмечает В. И. Карасик4. Т. е. содержащийся смысл для разных людей — неодинаков. Таким образом, вычленение куль турных концептов направлено на выявление сходства и различий в созна нии и поведении социальных групп.



Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 25 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.