авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 19 |

«Мы благодарим Ирину Пронину за рекомендацию этой книги! Издатели Эту книгу хорошо дополняют: Лидеры, которые изменили мир ...»

-- [ Страница 2 ] --

мы никогда не позволяли себе грубой, преувеличенной гармонии. Стремление отстаивать свои права — одна из сильнейших черт нашего национального характера. Несомненно, в душе у всех нор вежцев есть что-то, что позволяет им полностью согласиться со слова ми Бранда: «Компромисс — уловка Сатаны!»

Таким был дух, такой виделась атмосфера в годы формирования лич ности Амундсена. Вероятно, поначалу в полярных исследованиях он видел лишь возможность вырваться за пределы Норвегии, расширить свое лич ное пространство.

Однако вместе с тем Амундсен ни в малейшей степени не реагировал на политическое и интеллектуальное брожение, царившее в стенах универ ситета. Он был далек от подобных настроений и предпочитал им спокой ную компанию нескольких доверенных друзей. Он вел себя вежливо с жен щинами и оказался хорошим танцором, но замкнутым и тихим человеком.

Не осталось никаких сведений о романах Амундсена во время его учебы в университете. Все знакомые единогласно отмечали его немногословность в вопросах секса. Их поражала бескомпромиссная чистота Руаля. Это, ко нечно же, не исключало сексуальных приключений, наоборот, вполне мог ло быть их следствием. Но дать волю своим чувствам в его случае означало Часть первая обречь себя на очень трудный выбор. Женщинами его жизни была кузина Карен Анна из Хвидстена (к которой, возможно, он питал нежные чувства) и Бетти, жизнерадостная няня, относившаяся к нему по-матерински и, оче видно, заменявшая ему мать.

Бетти Густавсон была родом из Швеции. В далеком 1865 году в Гётеборге в возрасте восемнадцати лет она впервые поднялась на борт «Константина», одного из кораблей Йенса Энгебрета, — и с того момента во всем помогала беременной Густаве, отправившейся вместе с мужем в Китай и родившей там Тони. Бетти так и не вернулась в Швецию, оставшись у Амундсенов до конца своих дней.

К тому моменту, когда Бетти переехала с Руалем в его квартиру, она жила в семье уже двадцать пять лет. Бетти была одной из немногих жен щин, к которым Руаль испытывал привязанность. В Антарктиде он назвал ее именем одну из гор, а вот память о своей матери так и не увековечил.

Мало кто из студентов мог похвастаться собственной экономкой. Даже среди богатых сверстников Амундсен выделялся роскошным образом жизни. Немногие молодые люди могли позволить себе жить отдельно или получить на это согласие родных. А он имел большую, элегантную, хотя и несколько мрачноватую квартиру. Она находилась неподалеку от «Мало го Ураниенборга» в Парквейене, за королевским дворцом. Это было очень хорошее место.

Но при этом учебу Амундсен совсем забросил. Первый экзамен в уни верситете ему нужно было сдавать в 1891 году, но он оттягивал это событие еще целых два года. Свою творческую паузу он заполнял занятиями, дале кими от медицины. Главные его интересы оказались связанными с актив ными видами деятельности: катанием на лыжах зимой, длинными прогул ками по лесу летом. Все еще будучи студентом университета, он пришел в Студенческий союз на лекцию Эйвина Аструпа 25 февраля 1983 года.

Аструп представлял собой еще одну фигуру в духе Аскеладдена. Он был ро весником Амундсена, еще одним простым мальчишкой из Христиании и та ким же страстным любителем долгих лыжных походов по заснеженным про сторам Нордмарка. Как и Амундсена, его глубоко поразил переход Нансена через Гренландию. В девятнадцать лет он уехал в Америку, чтобы продолжить образование, но вместо этого благодаря случаю и дерзости оказался в составе второй гренландской экспедиции Пири 1891–1892 годов и вернулся на роди ну знаменитым путешественником. Он оказался единственным компаньоном Пири в его переходе от бухты Маккормика до бухты Независимости и обратно.

Это была история длиной в 1300 миль, полная трудностей, лишений и побед.

Они первыми пересекли ледяную шапку Гренландии так далеко на севере.

Глава 4. Дух Нансена Именно об этой классической полярной экспедиции Аструп и рассказы вал студентам Христиании.

Он говорил, что на личном примере убедился в превосходстве норвеж ских лыж над североамериканскими снегоступами. Но с особенным пы лом подчеркивал те моменты, в которых Пири оказался первопроходцем.

Главной темой был сам переход, в котором Пири доказал, что хаски* могут с успехом использоваться европейцами в полярных походах. Аструп под робно рассказывал, как Пири подружился с эскимосами, научившими его глу**, шить одежду, пригодную для низких температур, — в общем, строить и жить в полярных условиях. Урок состоял в том, что у первобытных людей было чему поучиться, — цивилизованный мир не обладал всеми этими зна ниями. Такой же урок получил несколько лет назад и Нансен в Гренлан дии, проведя год среди эскимосов Годтааба.

Аструп рассказывал ярко и увлекательно. Он смог передать слушателям ощущение жизни эскимосов, этого удивительного северного народа. Его рассказ произвел глубокое впечатление на норвежцев, романтических лю бителей природы, и надолго запомнился всем присутствующим. Реакция Амундсена на выступление Аструпа была мгновенной.

Он собрал своих старых школьных друзей, с которыми четыре года на зад предпринял первый лыжный поход, и убедил их немедленно повторить приключение. Они схватили лыжи и сразу после лекции Аструпа, уже в темноте, отправились кататься в Нордмарк. До цели добрались глубоко за полночь. Амундсену казалось, что силы появлялись из ниоткуда. Как будто физическая усталость парадоксальным образом приводила его в со стояние духовной экзальтации.

Здесь, в снегах, под чистым, холодным, сверкающим мириадами звезд зимним небом Норвегии, опираясь на лыжную палку, Амундсен обратился к своим спутникам с речью о величии полярных областей и о том, насколь ко привлекательны они для него. Это была редкая вспышка. Но, помимо лекции Аструпа, к такому эмоциональному прорыву Амундсена подтолк нул еще целый ряд причин, к которым имели отношение его напряжение, амбиции, возбуждение и неудовлетворенность.

Уже больше года Норвегия жила ожиданиями относительно планов новой экспедиции Нансена. Они состояли ни много ни мало в том, что бы позволить кораблю быть затертым паковыми льдами и, используя * Одна из древнейших в мире пород ездовых собак. Прим. ред.

** Традиционное эскимосское жилище, куполообразная постройка высотой около двух метров из уплотненных ветром снежных и ледяных блоков. Прим. ред.

Часть первая арктические течения, дать ему возможность дрейфовать по полярному бас сейну. Это была смелая и необычная затея, поэтому большинство наблю дателей предрекали ей неудачу. Особенно рьяными противниками дан ной идеи оказались престарелые офицеры британского военно-морского флота, позднее консультировавшие Скотта. Нансен, будучи чрезвычайно самоуверенным человеком, не обращал на них внимания. Он мог себе это позволить, поскольку был не только признанным исследователем, но и та лантливым ученым. Он имел докторскую степень по морской биологии* и стал одним из основателей нейробиологии.

Нансен заказал постройку корабля нового, революционного типа, с кру глым днищем, чтобы он мог подниматься при сдавливании и выдерживать давление морского льда. Проектирование и постройку корабля возглавил Колин Арчер, норвежец шведского происхождения. Он был гениальным морским инженером и изобрел практически непотопляемую спасательную шлюпку.

Репутация Нансена позволила ему получить и поддержку правитель ства, и деньги. Но так случалось не со всеми — Арчер, уважаемый человек и владелец судоверфи, жестоко страдал от недостатка средств. В одном из своих писем он писал Нансену:

Мы так много потратили на этой неделе на постройку корабля, что нам не хватит на выплату зарплаты в эту субботу, поэтому я вынужден просить сделать еще один платеж.

Ход строительства корабля (конечно, без таких бытовых подробностей) широко освещался в печати. Новая экспедиция Нансена была национальным предприятием, сознательно использовавшимся в деле обретения независи мости. Спуск корабля на воду 26 октября 1892 года стал очень эмоциональ ным и патриотическим событием. Тысячи зрителей собрались в доке Арчера, расположенном в городе Ларвик в южной части Норвегии. Нансен сумел соз дать интригу. Он окружил название корабля тайной. Его окрестила Ева, жена Нансена, причем имя, вопреки ожиданиям определенной части публики, не имело шовинистического оттенка, — она назвала его «Фрам» («Вперед»).

Строительство «Фрама» вернуло к жизни полярные амбиции Амундсе на, а лекция Аструпа еще больше раздула это пламя. В день летнего солнце стояния 1893 года, преисполненный страстей и энтузиазма, он отправился * Нансен закончил работу над своей диссертацией накануне отплытия в Гренландию в 1888 году. Первое приветствие, которое он получил, вернувшись после перехода через ле дяную шапку, было как раз поздравлением в связи с присвоением ему докторской степени.

Прим. ред.

Глава 4. Дух Нансена посмотреть на триумфальное отплытие Нансена из Христиании. «Фрам»

должен был выйти из порта в сопровождении эскорта из несметного коли чества малых судов.

В начале июня Амундсен решился пойти на свой первый экзамен в уни верситете (его сдавали перед началом изучения выбранной специальности).

И справился с ним, правда, получив минимальный балл. Этого следовало ожидать, учитывая, что он (по воспоминаниям его друзей) открыто прене брегал учебой. В любом случае теперь он мог приступать к изучению меди цины. Но в сентябре умерла мать — и Амундсен бросил университет, нако нец- то обретя свободу и решившись следовать собственным жела ниям.

До этого момента полярные интересы Амундсена были не более чем меч тами, возможно, в немалой степени даже бегством от неблагоприятной дей ствительности. Теперь же он намеревался действовать как можно быстрее.

Последние месяцы были щедры на события: экзамен в университете под твердил его худшие ожидания, умерла мать, уплыл Нансен. Именно тогда мысли Амундсена впервые пересекли границу реальности: он предпринял первую попытку присоединиться к полярной экспедиции.

Амундсен услышал о норвежском путешественнике в Арктику Мартине Экролле, который в городе Тромсё на севере Норвегии готовил экспеди цию на Шпицберген. И 23 октября Руаль написал Экроллу о своем жела нии присоединиться к походу. Письмо было очень искренним:

Я давно одержим огромным желанием участвовать в одной из инте ресных арктических экспедиций, но до сих пор этому препятствовали различные обстоятельства. Первое и главное — родители хотели, что бы я учился. Второе — возраст. Однако теперь обстоятельства изме нились. Отец умер несколько лет назад;

месяц назад мать — последняя ниточка, связывавшая меня с домом, — скончалась от воспаления лег ких. Моих братьев — а у меня их трое, все старше меня — разбросало по всему свету, каждый занимается своим делом. То есть я остался один, и мое стремление присоединиться к этому великому предприятию воз росло еще больше. Я окончил школу три года назад и все это время изучал медицину. Мой опыт в данной области невелик, но его можно обратить на пользу делу. Я намерен потратить всю следующую зиму на изуче ние метеорологии, картографии, геодезии и других предметов, которые могут пригодиться в экспедиции. Мне исполнился 21 год. Я немного бли зорук, но не сильно. Очков никогда не носил. Бумаги готов представить по первому требованию. В том числе, разумеется, и свидетельство о со стоянии здоровья — его прилагаю сразу. Условия, на которых я хотел бы Часть первая Вас сопровождать, просты. Жалованья я не прошу и буду делать все, что скажут. Если Вы захотите встретиться и поговорить со мною лично, я готов приехать куда угодно. Наверное, есть уже много кандидатов, воз можно, обладающих лучшими качествами, чем я, так что шансов у меня мало. Однако я завершаю свое обращение к Вам с глубокой надеждой на благоприятный ответ.

Не ожидая ответа, Амундсен перепробовал еще много чего. В середине ноября он написал письма в шведско-норвежское консульство в Лондоне и в газету «Таймс» (подписавшись «студент-медик»), пытаясь уточнить информацию об экспедиции Джексона — Хармсворта. Она отправлялась к Земле Франца-Иосифа под руководством Фредерика Джексона, ан глийского путешественника и знаменитого охотника, и финансировалась Альфредом Хармсвортом, позднее лордом Нортклиффом, знаменитым га зетным магнатом, который в пору описываемых событий был просто вла дельцем журнала.

Ни консульство, ни «Таймс» не помогли ему. Ответ Экролла также ра зочаровал, но содержал полезные инструкции. Исследователь писал, что предметы, о которых упомянул Амундсен, были бы без сомнения преимуществом. Кроме того, знакомство с прави лами ухода за собаками и навыки тренировки собак также пригодятся в любой арктической экспедиции. Я не потребую от участников больше того, с чем способен справиться любой человек, занимающийся активны ми видами спорта, предпочтя упорство и выдержку чрезмерному спор тивному энтузиазму.

Далее Экролл сообщил, что в экспедицию хотел бы взять только тех лю дей, с которыми знаком лично. Но предложил встретиться, когда приедет в Христианию.

То, что Вы хотите взять с собой только тех, кого уже хорошо знаете, до вольно разумно [писал Амундсен в ответ], поскольку в экспедиции такого рода можно положиться исключительно на людей из близкого окружения… Я предполагаю весной отправиться в Арктику на зверобойном судне, чтобы подготовиться как к климату, так и к трудностям, с которыми придется столкнуться… Относительно ухода за собаками и правил их тренировки я, к сожалению, должен признать свою полную неосведом ленность. Если бы я знал, как этому научиться, то немедленно присту пил бы к занятиям… Глава 4. Дух Нансена Ничего из этого не вышло, по крайней мере, так, как предполагал Амунд сен, но в их переписке прослеживаются интересные аспекты. В частности, заметна присущая Амундсену комбинация прямоты и скрытности. Он без обиняков объяснил свою семейную ситуацию — что было важно в обще стве, где семья значила очень много и человек был в некотором роде сово купностью своих предков и родственников, — и откровенно признался, что отсутствие привязанностей и совершеннолетие позволяют ему идти своим собственным путем. С другой стороны, он довольно искусно скрыл свои университетские результаты. Из-за задержки со сдачей экзамена он изу чал медицину как таковую всего несколько месяцев. Но интереснее всего в этой переписке понимание Амундсеном ключевых принципов полярных исследований, а именно признание необходимости предварительной под готовки, акклиматизации и умения обращаться с собаками.

Амундсен отлично знал о своих недостатках. Не дожидаясь ответа Экролла, он начал искать способы получить нужные навыки. Научиться управлять собачьей упряжкой было трудно, поскольку их в Норвегии еще не существовало. Такие упряжки стали использовать позднее по примеру Гренландии и Аляски. Поэтому Амундсен начал с того, что было ближе и понятнее, — с лыжного спорта. Наряду с собаководством это казалось ему фундаментальными навыками полярного исследователя. На что обращали внимание далеко не все. Так, примерно в это же время сэр Клементс Марк хэм, отец-основатель современных британских исследований Антарктиды, сформулировал собственное правило полярной экспедиции, которое гла сило: «Никаких лыж. Никаких собак».

Глава Моряк и лыжник В конце XIX века жители Норвегии могли начинать полярные иссле дования прямо с порога собственного дома. Зимой высокие горные гряды превращались в настоящую terra incognita. Мало кто решался отправиться туда с ноября по март.

Но некоторые состоятельные горожане, охваченные романтическими порывами, в поклонении прародительнице природе ломали привычные правила поведения и устремлялись в зимние горы. Амундсен жаждал при соединиться к этим первопроходцам, однако попасть в крошечное сообще ство избранных было непросто.

Помог Густав, старший брат. Он был женат на родственнице одного из та ких первых горнолыжников. С этим человеком, журналистом по имени Ла урентиус Урдал, Руаль и хотел познакомиться.

До того момента о планах молодого Амундсена никто не знал. Он отка зывался ими делиться, пока не достигнет хоть какого-то успеха. Но Густав хотел знать, чем вызвана просьба, и поневоле карты пришлось раскрывать.

Густав забеспокоился о судьбе младшего брата: полярные исследова ния — не слишком надежная профессия. Но в тот момент все сведя к шутке, он все же попросил Урдала взять Руаля под опеку. Сам Густав к тому вре мени был уже судовладельцем и уважаемым человеком — разве можно про игнорировать его просьбу? И Урдал пригласил Руаля покататься на лыжах в Западных горах на Новый год.

Хотя Амундсен и был прирожденным лыжником, до этого момента он катался лишь на спокойных снежных склонах долины Нордмарка. Поезд ка в Западные горы стала для него первым опытом такого рода. А разница оказалась велика. Норвежские горы невысокие, но дикие. Западная гряда спускается к океану, принимая на себя главный удар североатлантических штормов. Погода там очень капризна. Следы цивилизации на много миль вокруг просто отсутствуют. Разве что кое-где встречаются редкие охотни чьи хижины. Такой ландшафт позволяет хорошо представить настоящие Глава 5. Моряк и лыжник полярные области — яростные бураны, обжигающий холод, пронзитель ный свист поземки. Рыхлый снег, вздымаемый ветром, скользит по поверх ности, как песок в пустыне. Снег во всех своих вариациях — от легкой, как пух, пудры до твердого, как стекло, наста — рассечен ветрами на бесконеч ные борозды, гребни и волны, которые называются застругами.

Урдал предложил Амундсену пересечь вместе с ним Хардангервидду.

Это весьма специфическая местность — горное плато, окутанное (для по священных) строгим ностальгическим очарованием. Нансен сравнивал его с Арктикой, «где так высоки небеса, где воздух чист, а жизнь — проста… это возвращение к уединению, тишине, величию…»

В каком-то смысле Хардангервидда так же страшна, как Антарктика.

Она дика, опасна и не прощает легкомыслия. Это открытое, ветреное про странство, покрытое торосами, без единого дерева. Зимой оно превращает ся в гладкую снежную пустыню.

К 1893 году зимняя Хардангервидда была практически не изучена. Пер вый документально зафиксированный переход по этому плато совершил офицер норвежской армии капитан Х. А. Ангелл только в 1884 году. Не сколько лет спустя Урдал попытался пересечь плато с востока на запад, из Могена в Эйдфьорд, что на Хардангерфьорде, еще не пройденным никем маршрутом. Но тогда из-за бурана пришлось повернуть назад, и в этот раз он хотел попробовать еще раз. У Амундсена появился шанс стать настоя щим первопроходцем.

Бльшая часть удовольствия от этого похода состояла в его предвкуше нии. Осенью 1893 года Урдал и Амундсен часто встречались, в основном в роскошной студенческой квартире Амундсена. По словам самого Урдала, в то время Амундсен был для него мало знакомым с лыжами младшим товарищем, который хотел полу чить посвящение в тайны зимнего высокогорья. Но мы оба были охваче ны интересом к полярным экспедициям в частности и к приключениям в целом. Поэтому отлично понимали друг друга и могли вместе строить воздушные замки.

С той лишь разницей, что мои — рассыпались в пыль, а Руаль сумел во плотить свои мечты с размахом и великолепием.

Но вначале Урдал комментировал их совместные опыты далеко не так уважительно. Перед Рождеством 1893 года они выехали на поезде из Хри стиании. От Крадерена, конечной станции железной дороги, им пришлось пройти на лыжах примерно сорок миль по предгорью, чтобы достичь Часть первая Глава 5. Моряк и лыжник Хардангервидду и по-настоящему начать переход. Первый день похода Ур дал описывал так:

Мы были медлительны и совершенно непривычны к такого рода деятель ности. Самый высокий из нас, Покоритель Арктики, полгода ничего не де лал и поэтому был упитан и нетренирован. У Доктора дел было больше, чем нужно, и по этой причине он был вымотан и истощен, сам я — как мне тогда казалось — остро ощущал свой возраст и последствия сидячего об раза жизни.

Нет нужды говорить, что «Покорителем Арктики» был Амундсен. Еще Урдал называл его Голиафом, потому что даже в компании высоких лю дей Амундсен выделялся своим ростом. «Доктором» оказался родственник Урдала, студент-медик по имени Вильгельм Хойст, приглашенный с един ственной целью — укомплектовать команду. Трудности начались сразу, как только они поднялись из долины на плато.

Снег был… рыхлым и мягким до самой земли.

Странно, что Доктор, этот тихий книжный червь, был лучше всех под готовлен и быстр. Пока мы валялись в самом начале подъема с судорога ми в ногах, рискуя утонуть в снегу, он уже достиг вершины и наблюдал за нами сквозь очки в золотой оправе. А чтобы обнаружить нас, нужно было иметь отличное зрение — до самого кончика носа мы оба вываля лись в снегу.

Покорителю Арктики, который целый месяц только и занимался подго товкой снаряжения к походу, было труднее всего — ничем из его экипи ровки пользоваться было нельзя.

Снова и снова из глубины ближайшего сугроба я слышал ругательства в адрес производителей лыж и магазинов спортивного снаряжения, снабдивших его этим барахлом. Снова и снова высокая, покрытая снегом фигура с длинными обледеневшими усами появлялась на свет из сугроба и упорно карабкалась вверх на несколько футов — после чего Покоритель Арктики опять беспомощно тонул в глубоком, глубоком снегу.

В действительности за этим стояла серьезная подготовка. Спальные мешки сшили на заказ из меха северного оленя по образу тех, которыми Нансен пользовался во время своего первого перехода через Гренландию.

Ветронепроницаемые куртки с капюшонами также разработали по образ цу нансеновских (он, в свою очередь, скопировал их с эскимосских ано раков). И то и другое было теплым и функциональным (хотя и тяжелым), Часть первая а значит, давало надежду на успех. А вот лыжи или крепления качеством функциональности не обладали, поскольку технологии изготовления сна ряжения находились в то время в зачаточном состоянии.

Крепления были примитивными, их типы разнились, что служило бла годатной почвой для споров между лыжниками с разными предпочтения ми (впрочем, эти споры не утихают и в наши дни). Выбранная Амундсе ном модель плохо служила ему. Лыжи не подходили к ботинкам и плохо скользили. Поэтому в конце первого же спуска Руаль совершил живопис ный кульбит в рыхлый снег на берегу замерзшего озера.

«Лыжи просто невозможны, — проворчал он, — каждая движется в сво ем направлении — одна вправо, другая влево…»

«Ну что же, — сказал Доктор сухо, — ты всегда придерживался цен тристских взглядов… но ведь руки, ноги, шея целы?» И иронично добавил:

«А то у меня достаточно материала для бандажа, ты же знаешь». Го лиаф лишь зарычал в ответ и помчался по льду озера со скоростью сто миль в час.

Они столкнулись практически со всеми неприятностями, которые могли сулить горы. Подул фён *, и началась оттепель не по сезону, из-за чего снег прилипал к лыжам и не давал им скользить. Началась самая мерзкая мерзость — теплый буран. Они слишком задержались, и Урдал не мог идти дальше, поскольку ему пора было возвращаться к работе.

Позорно потратив целую неделю на то, чтобы преодолеть гору под на званием Даггранут, пройдя лишь тридцать миль и даже не достигнув по настоящему Хардангервидду, они повернули назад и спустились в дерев ню Ховин. Оттуда Урдал вернулся в Христианию, а Амундсен и Хойст предприняли новую атаку. Недалеко от горной фермы Моген, последнего населенного пункта перед началом перехода через Хардангервидду, они провели ночь под открытым небом при температуре –40 °С. Снег казался слишком твердым, чтобы можно было в него закопаться, поэтому при шлось лечь прямо на наст, в результате чего, несмотря на олений мех, они ужасно простудились. Через несколько миль на путешественников об рушился буран, и им снова пришлось вернуться. Хардангервидда побе дила и на этот раз.

Шесть недель спустя Амундсен отправился в Арктику. В письме к Экроллу он объяснил это необходимостью привыкнуть «как к климату, так и к трудностям, с которыми придется столкнуться» в настоящей экс * Порывистый, сильный, сухой и теплый ветер, который дует с гор в долины. Прим. ред.

Глава 5. Моряк и лыжник педиции. После горных лыж полярная навигация стала следующим логич ным шагом в его подготовке.

Существовали и другие причины. Амундсен окончательно отказал ся от медицинской карьеры. Родственники сошлись во мнении, что это не обязательно означает катастрофу, но убедили Руаля, что, не обучив шись никакому делу, он столкнется с трудностями на жизненном пути.

Лучше ему все же заняться чем-то определенным. Что может быть пра вильнее для человека с его прошлым и вкусами, чем звание офицера флота? Когда он наберется опыта, семья поможет ему в выбранном деле.

Получив сертификат судового мастера, он будет выходить в море, когда пожелает. Руаль согласился с доводами семьи, ведь в конце концов быть капитаном означало безусловное лидерство в экспедициях, возможность командовать на море и на суше. В начале марта 1894 года он, влекомый интересом к Арктике, поступил простым матросом на зверобойное судно «Магдалена» на ледовый сезон. Это было суровое, но необходимое посвя щение в жизнь моряка.

Тюлений промысел, как и охоту на китов, норвежцы считали очень до стойным занятием. Это было «мужское дело», «сравнимое с великими под вигами Нансена по изучению полярных районов», как говорил один нор вежский историк.

Для начинающего моряка «Магдалена» стала трудной школой. Неболь шое, потрепанное ветрами деревянное зверобойное судно — по сути, пере оборудованный барк с плохоньким вспомогательным двигателем — бросало из стороны в сторону, кренило и поднимало ветром в яростных перемен чивых волнах. В августе, вернувшись из Арктики, Руаль по просьбе бра та Густава написал ему отчет о своем плавании. Амундсен искренне хотел поделиться информацией с братом (и развлечь его), но при изложении со бытий он ни на йоту не отошел от своих принципов. В тексте нет описания его чувств. Все исключительно по делу. Он наблюдателен и даже одержим решимостью учиться благодаря всему, что видит и слышит. С самого на чала письмо выглядит как студенческий конспект:

…вначале опишу [корабль]. В первую очередь и главным образом зверо бойное судно отличается прочностью конструкции. Железо и сталь не годятся, поскольку разрушаются под воздействием льда. Требуется дерево прочных пород, поэтому все подобные суда сделаны из дуба. Во обще последнее не совсем точно, поскольку сам корпус сделан из легкой древесины, но покрыт так называемой ледовой кольчугой. Это слой дуба в несколько футов толщиной, окружающий внутреннюю конструкцию.

Часть первая Он должен выдержать давление льда, иногда просто невероятное. Гово рят, что толщина бортов «Магдалены» — двенадцать футов (довольно толстые, как ты видишь).

На грот-мачте, чуть ниже верхушки, находится предмет, который в шутку называют «вороньим гнездом», — главная отличительная чер та зверобойного судна. Это большая, вместительная бочка, закреплен ная в том месте грот-мачты, где на других кораблях располагается ко ролевский флаг.

Капитан и первый помощник по очереди находятся там, чтобы высма тривать тюленей или управлять движением судна через толстый и тя желый лед… На корме [находится] каюта капитана [и] другая каюта с четырьмя койками для двух помощников, главного инженера и стюарда… Сразу перед ней общий кубрик… [на] пятьдесят матросов… каждая койка вме щает двух человек. Рядом с такой койкой стоит небольшой рундук для хранения продуктов и прочей мелочи, если остается место… Письмо представляет собой скрупулезное описание того, как строили де ревянные корабли для полярных морей. После описания судна Амундсен так же детально посвящает брата в особенности охоты на тюленей и рас сказывает о собственном первом опыте поведения в условиях арктических льдов.

Переходим к самой трудной части охоты. Это поиск тюленей. До 3 апре ля вести промысел запрещено. За четырнадцать дней до этого тюлени собираются в большие стада на льду, чтобы дать жизнь своему потом ству, или, как еще говорят, помёту… В тех широтах лед образует боль шие бухты, в которых тюлени предпочитают выводить потомство.

Следовательно, остается лишь найти такую бухту.

28 марта они обнаружили стадо примерно из пяти тысяч тюленей, но ря дом уже ждали нужного момента целых четыре корабля. «Магдалена» по дошла к одному из них — «Моргенену» из Сандефьорда.

«Думаю, здесь слишком мало тюленей для пяти кораблей, — прокричал наш шкипер так, чтобы это было слышно на «Моргенене», мимо которого мы как раз проходили, — а что если нам ускользнуть на запад? Там основ ные стада, можете не сомневаться».

Чтобы добиться своего, нам приходилось хитрить и обманывать.

Глава 5. Моряк и лыжник Последний комментарий показывает, насколько нехарактерно это было для Амундсена и людей его круга. Дальше он пишет:

Наш шкипер знал, что со своим негодным двигателем мы не сможем прой ти дальше [сквозь льды]. Поэтому он хотел, чтобы «Моргенен» пошел вперед, а мы следом за ним, в его кильватере. Оказалось, что у шкипера «Моргенена» было меньше арктического опыта, поэтому он поддался на нашу уловку.

30 марта они нашли главное стадо. Там было примерно 50 тысяч особей, рядом стояли восемь кораблей. При разумной оценке это означало три четыре тысячи тюленей на корабль, что считалось хорошей добычей и су лило вполне сносную долю каждому моряку. Ведь заработок зверобоя на прямую зависел от результата охоты.

Амундсен между тем продолжал свою историю:

В воскресенье, 1 апреля, погода была неожиданно хорошей — полный штиль, солнце и кристально чистый воздух. Все капитаны как один ре шили, что можно погасить топки, раз уж мы, так сказать, окружены тюленями. В такую погоду дым из разожженной топки поднимается прямо вверх и становится виден на многие мили вокруг. Зверобои, кото рые пока не нашли тюленей, заметят его и, привлеченные дымом, дви нутся в нашу сторону. Поэтому сегодня нужно вести себя тихо. Но что такое? Шкипер «Хаардрааде», который, скорее всего, побоялся оказать ся затертым льдами (температура была минус 15 градусов), решил, что 3-го в таком положении ему будет трудно гоняться за тюленями, а по тому разжег топки, чтобы пробить канал во льду.

Из трубы вырвались огромные клубы дыма. «Этот проклятый идиот с “Хаардрааде” совсем спятил!» — заорал наш шкипер. Вся команда была в ярости.

Итог оказался плачевным. В полдень мы заметили еще четыре корабля, направлявшиеся в нашу сторону. Вот это был удар! Так мы потеряли не менее тысячи тюленей — и все из-за какого-то дыма… Единственный всплеск эмоций в письме Амундсена возникает при опи сании начала самой охоты. Он был гребцом на одной из шлюпок, с которых велась добыча. Никогда прежде Руаль не видел, как убивают животных.

Пробило семь часов.

«Приготовиться к спуску шлюпок!» — приказал шкипер из своего «воро ньего гнезда». В мгновение ока в каждой шлюпке все заняли свои места, Часть первая за исключением двух человек, замерших у талей* и готовых по команде спустить нас на воду.

«Давай!» — прозвучал сверху новый приказ. Громко взвизгнули тали — и шлюпки легли на воду вдоль бортов корабля. Матросы, спускавшие их, скользнули вниз по канатам, все еще привязанным к шлюпкам. Как толь ко они присоединились к нам, канаты вытянули наверх, и все заняли свои места. Мы направились туда, где увидели тюленей.

«Прямо по курсу!» — скомандовал стрелок, и раздались один… два… три вы стрела. Было запрещено, но я не удержался и повернул немного голову, чтобы увидеть происходящее. Три неподвижные крупные туши означали, что вы стрелы оказались меткими. Застрелили самок, кормивших в тот момент своих детенышей. Малыши все еще пытались добыть молоко, при льнув к со скам матерей. А к этой льдине уже направлялись остальные лодки.

«Всем выйти и обдирать туши!» — прозвучал приказ. Рулевой тем вре менем схватил один из небольших ледорубов, лежавших в лодке, и с силой вонзил его в лед. Так лодка была закреплена у льдины. Гребцы выпусти ли весла из рук, разобрали ледорубы и мгновенно оказались на льдине… разойдясь в разные стороны с ледорубами в руках. Детеныши тюленей заметили нас, их трогательные глаза, казалось, умоляли сохранить им жизнь. Но пощады не было. Ледоруб взлетал вверх и точным ударом ту пого конца разбивал череп животного… сразу после этого мы начали их обдирать… Это непростое дело требует большой практики. Убитое жи вотное переворачивается на спину. Шкура разрезается от пасти вниз к задним плавникам. После этого шкура и ворвань** отделяются от тела.

Ворвань находится сразу под шкурой и при обдирании удаляется вместе с ней. Туша остается на льдине.

На этом письмо заканчивается. И только спустя годы по ряду косвенных признаков становится понятна скрытая в нем глубина эмоций. Амундсен был категорически не согласен как со своим учителем Нансеном, так и с будущим соперником Скоттом, которые считали, что выражение чувств придает красоту тексту. По его мнению, намеки и недоговоренности лишь вводят читателя в заблуждение и граничат с невразумительностью.

Сухость письма была обманчива. Амундсена шокировало участие в массовом убийстве диких животных. Отнюдь не являясь легкоранимым * Грузоподъемные лебедки. Прим. ред.

** Слой подкожного жира, который окружает тело млекопитающего. В китобойном промысле тех лет ворвань использовали для многих целей. Сегодня ее полностью заменили продукты синтетического происхождения. Прим. ред.

Глава 5. Моряк и лыжник юношей, он до глубины души был потрясен той жестокостью, свидетелем которой стал, и отношением к этой бойне членов команды.

Из такого опыта наряду со многими другими событиями постепенно формировалось мировоззрение Амундсена. Он охотился, когда ему прихо дилось это делать, но отрицал необходимость чрезмерного и негуманного убийства. Кровавый спорт был ему не по душе. Он никогда не мог понять тех, кто убивает живое существо исключительно из удовольствия.

Получив расчет на «Магдалене», Амундсен записался в команду «Валь борга», одного из семейных судов, для следующего плавания. Но стремился он не к работе простого матроса, а к должности капитана или его помощни ка. Он уже знал технику навигации среди полярных льдов и особенности работы в полярных условиях. Неудачная попытка перейти Хардангервид ду познакомила его с техникой полярных путешествий. И теперь, в двад цать два года, он чувствовал, что готов приступить к разработке детально го плана своего будущего исследования.

В ноябре 1894 года Амундсен задумал плавание на Шпицберген. Статус Шпицбергена в то время был неясен, и Руаль хотел организовать экспеди цию, чтобы закрепить его за Норвегией.

Два месяца спустя он сконцентрировал свое внимание на Антарктике.

Это проект оказался намного серьезнее. К нему подключился и Тони, са мый старший из братьев Амундсенов. Проработав два года в Алжире, Тони вернулся в Христианию. Он считался очень хорошим лыжником, лучшим из всех братьев (по норвежским стандартам Руаль не отличался блестящей техникой). Причина, по которой их мысли приняли такое синхронное на правление, была совершенно понятной.

В августе предыдущего года капитан зверобойного судна «Джейсон»

К. А. Ларсен из Сандефьорда вернулся из антарктического плавания, во время которого открыл Землю Оскара II на побережье моря Уэдделла Земли Грэма. Но не полярные исследования были его истинной целью.

Экспедицию Ларсена направили на поиск новых возможностей для охоты на тюленей и китов, к которым стремились норвежские зверобои в Атлан тике. Тем не менее он вернулся на родину с крупным открытием в Антар ктиде, единственным за последние пятьдесят лет со времен экспедиции сэра Джеймса Кларка Росса.

Ларсен был прирожденным лидером и настоящим королем среди шкиперов-китобоев. Однажды силой своего характера он подавил пьяный мятеж на «Джейсоне» в Магеллановом проливе. Кроме того, он обладал раз витым инстинктом первооткрывателя. Ненадолго высадившись на острове Сеймура у побережья Земли Грэма, он первым из исследователей привез Часть первая из Антарктики ископаемые останки. Увы, после этого он не стал кумиром публики, но вызвал всплеск некоторого интереса с ее стороны. А вот Руаль и Тони Амундсены заинтересовались экспедицией Ларсена всерьез. Они написали письмо в Сандефьорд владельцу «Джейсона» Кристену Кристен сену, спрашивая его …не будет ли лучшим способом изучения неизвестных земель на Юге экспедиция на лыжах, иначе говоря, напоминает ли состояние снега и льда в Антарктике то, которое зафиксировано на ледяной шапке Грен ландии… …достаточно ли подходит Земля Грэма для экспедиции вроде нашей… или, возможно, уже известны другие относительно неизученные места, которые подходят лучше… …можно ли там охотиться на тюленей… в количестве, достаточном для пропитания членов экспедиции и прокорма множества собак, которые будут тянуть сани… а также команды судна, которое высадит нас и за берет потом.

За этими вопросами скрывался в высшей степени разумный план. Суть исследования Антарктики была схвачена еще до того, как первый чело век высадился на ее берега для их изучения. У Амундсенов не возникало сомнений в необходимости использования на этом все еще неизвестном континенте собак и лыж (хотя даже десять лет спустя английские путеше ственники по-прежнему будут отрицать целесообразность этого).

Неизвестно, чего оказалось больше в плане Амундсена — всплеска энту зиазма или серьезного расчета. Если бы его не предостерегали родственни ки, Руаль, вероятно, ввязался бы в какое-нибудь предприятие. Но чья-то решительная рука удержала его. Возможно, это была рука брата Густава.

В результате Руаль не поплыл ни на Шпицберген, ни к Земле Грэма, а про должил однообразные походы в умеренных водах на семейных судах, что бы набрать необходимые для аттестации морские часы. Помощник капи тана одного из таких кораблей охарактеризовал его как трудолюбивого, серьезного и настроенного на учебу человека. «Мы чувствовали, что у него что-то на уме, но он никогда не говорил об этом», — такое создалось общее впечатление.

1 мая 1895 года Амундсен, к его глубокому разочарованию, получил ат тестат помощника капитана второго класса. Только второго! Да, он был не готов к экзаменам, но все же уверенно сдал их. Для получения звания помощника капитана ему недоставало всего лишь нескольких месяцев в море. Но вначале нужно было пройти военную службу.

Глава 5. Моряк и лыжник Амундсен очень хотел, как он говорил, «выполнить долг гражданина».

Время тогда было удивительное, и подобное высказывание не считалось ни напыщенной сентенцией, ни чем-то из ряда вон выходящим. Летом 1895 года очередной кризис в отношениях между Норвегией и Швецией по поводу норвежского суверенитета почти перерос в войну. Но в послед ний момент Норвегия отступила, поскольку не оказалась готова к конфрон тации и не имела армии. Нация была разочарована и возбуждена. Миролю бивые норвежцы с неохотой признали, что однажды им придется бороться за независимость. Поэтому лучшее, что они могли сделать, — начать воору жаться. В обществе стремительно нарастали патриотические настроения.

Но Амундсена вел к военной службе не только патриотизм. Он болезнен но боялся, что его не примут в армию из-за близорукости, в которой Руаль видел не простой физический недостаток, а настоящий позор, нечто постыд ное, что обязательно нужно скрыть от мира. Удивительно, что он признал ся в этом Экроллу, не открываясь больше никогда и никому, даже своим близким. Тайно заказав очки, предписанные врачом, он до конца своих дней считал появление в них на публике знаком бесчестья. Бльшая часть его смехотворных злоключений на Хардангервидде была связана как раз с этим.

Только в зрелом возрасте, будучи уже известным человеком, он смог при знать свой недостаток. Судя по всему, такое отношение к собственной близо рукости вытекало из его одержимости культом физического здоровья.

Под впечатлением от злоключений сэра Джона Франклина, с шестнад цати лет с фанатическим упорством Руаль выполнял физические упражне ния, чтобы быть в хорошей форме и, как он говорил, подготовиться к жизни первооткрывателя. Несомненно, это имело смысл. В те времена в норвеж ском обществе царил настоящий культ спорта и физического здоровья.

В конкурентных видах спорта, популярных тогда в Норвегии (лыжных гон ках, футболе и прыжках на лыжах), Амундсен не блистал. Нередко в таких случаях люди обращаются к видам спорта, не связанным с конкуренцией.

Видимо, руководствуясь данным правилом, Амундсен и посвятил себя фи зическому совершенствованию как таковому, а не тренировкам ради опре деленной цели. За всем этим стояла какая-то темная тревога.

Поэтому историю прохождения военной медицинской комиссии луч ше всего передать его собственными словами, написанными тридцать лет спустя:

Доктор был стар, к моему удовольствию и удивлению, он оказался боль шим знатоком человеческого тела. Естественно, в ходе осмотра я был со всем без одежды. Старый доктор пристально осмотрел меня и внезапно Часть первая разразился восторженной фразой по поводу моей внешности. Видимо, восемь лет непрерывных тренировок не прошли бесследно. Он сказал:

«Молодой человек, что, черт возьми, вы делали, чтобы обрести такие мускулы?»

Я объяснил, что увлечен физкультурой и занимаюсь ею неутомимо. Этот джентльмен настолько оживился вследствие своего открытия, которое он посчитал чем-то необычным, что позвал офицеров из другой комнаты посмотреть на такое чудо. Нет нужды говорить, что я был ужасно сму щен общим разглядыванием и готов был сквозь пол провалиться.

Но этот эпизод имел одно благоприятное следствие. В своем восхище нии моей физической формой старый доктор забыл проверить мое зре ние. Соответственно, я прошел осмотр так легко, как не мог даже меч тать, — и скоро приступил к военной службе.

Его служба длилась положенные семь месяцев и пять дней. Она состоя ла из занятий на плацу в казармах Гардемоен в окрестностях Христиании.

Амундсену казалось, что этого недостаточно. Он продолжал заниматься самостоятельно. Одна из историй того времени связана с разрешением, которое он получил для себя и сослуживца, чтобы совершить длитель ный кросс по пересеченной местности. Сослуживец оделся легко и бежал впереди. Амундсен был в полном полевом обмундировании, с винтовкой и рюкзаком, обутый по уставу в тяжелые громоздкие ботинки до колен.

Норвежские писатели часто замечают, что их соотечественники — люди крайностей. В известном отрывке из Ибсена, который с особым удоволь ствием цитируют поколения его соотечественников, говорится:

Каким бы ты ни был — будь непреклонным. Не отвлекайся, не сомне вайся.

Это и есть отношение Амундсена к жизни. Человек, одержимый един ственной целью, исключивший все остальное, формируется очень быстро.

В конце января 1896 года на первых страницах газет Христиании появи лись тревожные заголовки «ПРОПАВШИЕ ЛЫЖНИКИ». Это был дебют Амундсена в новостях.

В новогодние праздники Амундсен и его брат Леон отправились из Хри стиании для очередного лыжного перехода в тот самый непокоренный Руа лем район плато Хардангервидда на западе Норвегии. Предполагалось, что поход займет семь дней, но от них не было вестей уже больше двух недель.

Хардангервидда в середине зимы вызывала мистическое предчувствие дурного, и мысль о возможной гибели в ее снегах тогда легко могла прийти Глава 5. Моряк и лыжник в голову любому норвежцу. Подобных случаев было много. Эйвин Аструп пропал во время лыжного похода в горах Рондэйн в Восточной Норве гии, и позднее его нашли мертвым. От Нансена, проглоченного Арктикой, не было новостей уже более двух лет — и по стране поползли мрачные слу хи. Поэтому Амундсены и привлекли к себе внимание. Поднялась тревога, начались поиски. Через три недели поисков Руаль и Леон появились сами, живые и здоровые — как ни в чем не бывало.

Это было частью предполярных тренировок Амундсена. После военной службы он решился предпринять еще одну попытку лыжного перехода че рез горы. Что характерно, он выбрал зимний переход через плато Хардан гервидда, от которого потерпел поражение два года назад. Место Урдала, который не смог в этот раз составить ему компанию, занял Леон.

Это было не бессмысленным повторением, а закреплением полученных уроков. Лыжи стали легче, крепления — лучше. Пищу, одежду и снаряже ние заменили. На этот раз, больше зная о погоде в горах и навигации в море плавании, Амундсен захватил карманный барометр (забытый в прошлый раз) и три компаса, которые братья в пути сверяли друг с другом.

Урдал в то время работал редактором одной из провинциальных газет, для которой Амундсен сразу же по окончании похода написал свой «от четный» очерк. Это была его первая опубликованная работа, выполненная в полном соответствии с традициями жанра. На заре развития горнолыж ных походов в Норвегии статьи о знаменитых маршрутах регулярно появ лялись в прессе.

Тем не менее Амундсен с неохотой согласился на подобную огласку.

Их переход через плато сопровождался неприятностями, а Руаль, будучи убежденным перфекционистом, хотел писать только об успехах. Урдалу удалось убедить его, что неприятности нравятся читателям больше, чем победные реляции. Дело было за малым — следовало все обстоятельно опи сать. Амундсен был не слишком искушен в литературных изысках и пото му по предложению Урдала написал свою статью в форме длинного письма к нему. Ее напечатали в несколько приемов под заголовком «Удивительное путешествие братьев Амундсенов через Хардангервидду»*.

От других подобных публикаций этот очерк отличался тем, что не был приукрашен — важность случившегося в нем была скорее преуменьшена.

Как подробно объяснял Амундсен, приключения ждут путешественни ков только в тех случаях, если нарушаются планы и что-то идет не так.

* Интересно, что норвежское слово «авантюрный» — eventyrhg, — использованное в названии статьи, также может означать «рискованный» или «похожий на сказку». Прим. ред.

Часть первая Он собирался пройти маршрутом, предложенным Урдалом — из Могена в Эйдфьорд, — стартовав, однако, не из Кродерена, как в прошлый раз, а из Конгсберга. Это означало, что на лыжах предстояло преодолеть 170 кило метров (100 миль), из которых критическими были последние 60 киломе тров (40 миль) от Могена через пустынное плато Хардангервидда к Гарену, первому жилью на западной стороне. Все шло хорошо до последних трид цати километров после выхода из необитаемой хижины под названием Сандхауг. Потом все изменилось.

Хотя погода была отличная — ясная и холодная, минус 25 градусов Цель сия, — лыжи скользили плохо. Причиной оказалась сухая зернистая по земка. В полдень нас накрыла густая темно-серая масса тумана, и спу стя всего полчаса с северо-запада налетела снежная буря… Несомненно, единственно правильным решением было возвращение назад. Но следы наших лыж уже были занесены, метель и тьма окружили нас со всех сто рон, так что можно было даже не пытаться отыскать эту хижину… Братья постоянно подвергались атакам маленьких жалящих снежинок.

Они были измучены безжалостным ветром, стиравшим детали ландшафта в котле кипящей снежной бури. Скоро они окончательно перестали ориен тироваться в белом однообразии, где небо и земля слились в одно целое, го ризонт исчез, а верх и низ, казалось, поменялись местами. Несмотря на три компаса, братья все же сбились с пути. Целыми днями они ходили по кру гу, спали в снегу и не могли приготовить горячую пищу, поскольку на ве тру их горелка не работала. Похожая на песок поземка проникала повсюду, снег таял и ручейками протекал внутрь спальных мешков. На вторую ночь их рюкзак с продуктами, опрометчиво брошенный в снег, таинственным образом исчез, унесенный либо шальным ветром, либо хитрой росомахой.

Теперь им грозила настоящая опасность. Однако Амундсен считал случив шееся не благородным приключением, а случаем, достойным порицания, и — одновременно — предупреждением. Кульминация наступила на чет вертую ночь сна под открытым небом:

Мы провели ее на крутом склоне горы. Поскольку снега там было мно го, мы воспользовались возможностью закопаться в него, чтобы немного защититься от ветра и поземки. В ту ночь я спал как никогда хорошо.

А проснувшись, понял, что занесен снегом. Мне казалось, что силой плеч я смогу освободиться. Жестокое заблуждение… Очевидно, падавший снег был мокрым, а потом он смерзся вокруг меня в плотную массу. Однако брат, в отличие от меня, был начеку. Позже он рассказал, что несколько Глава 5. Моряк и лыжник раз за ночь вставал и сметал с меня снег. Я же безмятежно проспал всю ночь напролет. Когда стало чуть светлее, брат выглянул из своего спаль ного мешка, чтобы узнать погоду. И увидел, что меня совсем занесло.

Видны были только мои ноги, выдававшие место, где я лежал. После часа ожесточенных усилий по борьбе со снегом он, наконец, смог освободить меня. Мы решили, что после таких неприятностей дела должны пойти на лад, и с надеждой двинулись в путь.

Через несколько часов братья обнаружили, что спускаются с Хардан гервидды. Они вышли к началу леса, наткнулись на лыжню и вернулись к людям — в тот же самый Моген, из которого вышли десять дней назад.

Последние два с половиной дня они ничего не ели. Тем временем погода улучшилась — и в Гарене обнаружили таинственные следы лыжников, шедших с востока, которые могли принадлежать только братьям. Сами того не зная, они были в нескольких ярдах от цели.

Амундсен в своей статье явно преуменьшил грозившую ему опасность.

В последнюю ночь, погребенный под снегом, он чуть не задохнулся.

Кроме того, ему угрожала ампутация нескольких отмороженных пальцев.


Это было самое трудное из путешествий Амундсена. Он ставил рекорды и преодолевал любые преграды, но Хардангервидду так и не покорил. Тем не менее плато преподало ему несколько важных уроков. Оно стало его по лярной «нянькой», позволив вовремя совершить все ошибки новичка.

После этого Амундсен, которому нужно было набрать необходимый мор ской стаж для получения квалификации помощника капитана, отправил ся в свое второе арктическое плавание ни много ни мало — на «Джейсоне», который после своего южного вояжа снова вернулся к тюленьему промыс лу в норвежских водах.

Но теперь наша история совершает поворот в другую сторону.

Глава В антарктическую ночь Карстен Борчгревинк, старый приятель Амундсена, не устоял перед со блазном занять должность суперкарго* на норвежском китобойном судне «Антарктика», задачей которого была проверка сообщения сэра Джеймса Кларка Росса о коммерчески оправданной охоте на китов у берегов Ан тарктиды. Так люди впервые оказались в море Росса с момента его откры тия в 1841 году. Китов не нашли, но у мыса Адэр капитан «Антарктики»

Леонард Кристенсен спустил шлюпку и высадился на берег. Борчгревинк отправился с ним. Они стали первыми людьми, ступившими на Землю Виктории. Это произошло 24 января 1895 года. Первый шаг к полюсу был сделан.

В июле того же года в Лондоне организовали шестой Международный географический конгресс, и Борчгревинк спешно преодолел полмира за свой счет, чтобы успеть туда со своими новостями. В Лондоне он сразу же предложил себя в качестве руководителя экспедиции, которая долж на была отправиться на мыс Адэр и провести впервые в истории зимовку на Антарктическом континенте. Конгресс принял резолюцию о том, что исследование Антарктического региона является величайшим по мас штабу географическим исследованием из всех когда-либо предпринятых… эту работу следует провести еще до конца столетия.

После десятилетий забвения интерес к Антарктике возобновился с но вой силой.

Первые плоды это принесло Бельгии: офицер военно-морского фло та лейтенант Адриен де Жерлаш готовился возглавить экспедицию. Как говорил сам де Жерлаш, ему хотелось исправить тот факт, что Бельгия * Второй помощник капитана корабля. Является доверенным лицом фрахтователя, сопрово ждает зафрахтованное судно, отвечает за прием и выдачу грузов, наблюдает за использова нием грузовых помещений и расходованием средств. Прим. ред.

Глава 6. В антарктическую ночь «была страной без опыта мореплавания, если не без мореплавателей, [где] слабо развит дух далеких странствий». Приметы времени затронули и эту страну.

За четыре года до описываемых событий барон Адольф Эрик Норден шельд, яркая личность, покоритель Северо-Восточного прохода, предвест ник первого пересечения Гренландии Нансеном, уже пытался организо вать антарктическую экспедицию. Де Жерлаш вызвался участвовать в ней, даже умолял об этом. Он не получил ответа, да и сама экспедиция не со стоялась. Но бельгийский лейтенант всерьез загорелся этой идеей. Если он не может присоединиться к чужой экспедиции, если такой экспедиции просто не существует, значит он должен организовать свою собственную.

За этим стояла глубочайшая вера. Бельгия тогда была поглощена делом первостепенной важности — колонизацией Конго. Бельгийский король Леопольд не одобрял ничего, что отвлекало бы его подданных от этой цели, а потому не дал согласия на экспедицию. Получить средства на исследова ние Антарктики оказалось необычайно трудно.

Однако благодаря непоколебимой решимости де Жерлаш преодолел все трудности, стоявшие на его пути. Каким-то образом он нашел деньги и при обрел корабль. В лучших традициях полярных исследований им оказалось старое норвежское зверобойное судно, и не какое-то, а «Патриа» — то са мое, на котором Амундсен совершил свое первое плавание в Арктику за год или два до этого. Корабль получил новое имя — «Бельжика» — и 4 июля 1896 года отправился в Сандефьорд для ремонта.

В ту же гавань из Арктики вернулся «Джейсон» с Амундсеном на бор ту. Это был шанс, которого он так ждал. Руаль записался добровольцем в коман ду де Жерлаша 29 июля.

Амундсена никто не знал, он был просто одним из многих желающих отправиться на «Бельжике» к таинственному Югу. Де Жерлаш показал его письмо Йохану Брайду, судовладельцу из Сандефьорда, почетному кон сулу Бельгии и агенту «Бельжики». Комментарий Брайда, написанный на полях письма, гласил: «Возьмите его, друг мой!»

Брайд был старым арктическим шкипером, умевшим оценивать моряков.

Без сомнения, де Жерлаш полагался на его советы. Он принял Амундсена в команду. Тот вызвался служить без оплаты, что тоже говорило в его поль зу. С другой стороны, де Жерлаш стремился брать в экспедицию только подготовленных полярных путешественников, и в Амундсене, как он ска зал, увидел «моряка и лыжника». На его решение также повлиял тот факт, что Амундсен был соотечественником Нансена. Лихорадочное ожидание возвращения Нансена как раз достигло своего апогея.

Часть первая 13 августа он высадился в Вардо, на севере Норвегии. Это было первое известие о Нансене со времени его исчезновения в арктических льдах три года назад. Он сошел на берег как человек, вернувшийся с того света.

Вдвоем с Хьялмаром Йохансеном они ушли с «Фрама» к Северному по люсу, взяв сани, собак и лыжи. Они не достигли полюса, но дошли до 86° 14', самой северной точки из тех, которые когда-либо покорялись человеку. Это находилось на целых 170 миль дальше финишной черты любого другого полярного исследователя. Нансен и Йохансен оказались к полюсу ближе, чем кто-либо другой. Одного этого уже было достаточно, чтобы сделать их героями дня, но воображение публики поразили дальнейшие события.

Их спасение из дрейфующих паковых льдов стало одним из классических примеров полярных исследований. Пятьсот миль трудностей не сломи ли дух этих удивительных людей. Все закончилось зимовкой в землянке на одном из арктических островов пустынного архипелага Земля Франца Иосифа и удивительной встречей с экспедицией Джексона — Хармсвор та. На спасательном корабле экспедиции «Виндворд» Нансен и Йохансен возвратились в цивилизацию. Ровно через неделю после этого «Фрам»

вернулся в Норвегию. Он дрейфовал через полярный бассейн, как и пред видел Нансен, и прошел через ужасные испытания во льдах, едва не раз давивших его. В отличие от почти всех остальных арктических экспеди ций команда не потеряла ни одного человека. И самое главное — Нансен наголову разбил всех этих специалистов, имевших непререкаемый ар ктический авторитет и предрекавших ему несчастье. Некоторые из них, конечно, никогда не простили этого Нансену. Но таков был прямой путь к сердцу публики.

Норвегия ликовала в экстазе патриотической лихорадки. Нансен воз ник изо льдов, чтобы вернуть соотечественникам национальную гордость и уверенность в себе (все это им было необходимо в борьбе за независи мость). Не будучи политиком по складу своей натуры, он сослужил служ бу лидерам нации. «До сих пор никто не думал, что маленькая Норвегия может участвовать в чем-то настолько большом, — сказал национальный поэт Бьёрнстерн Бьёрнсон в своей поздравительной речи Нансену в Хри стиании перед толпой в тридцать тысяч человек. — И этот великий подвиг стал подтверждением собственной силы для целой нации».

Высокий, светловолосый, окруженный аурой непобедимости, Нансен стал для своих соотечественников полубогом. Известный художник Эрик Веренскиольд использовал его образ как модель для иллюстраций к попу лярному изданию «Саг», вследствие чего Нансен вошел в тысячи норвеж ских домов в образе средневекового норвежского героя — короля Олафа Глава 6. В антарктическую ночь Триггвасона*. То есть в Норвегии национальным идеалом стал полярный исследователь (не самый плохой идеал!).

За границей Нансен произвел эффект, намного превосходивший тот, что вызвал его первый переход через Гренландию. Два фактора стали тому причиной: задуманное имело принципиально иной масштаб и совсем по другому было представлено публике. Тогда это была книга, написанная са мим Нансеном, теперь — популярные газеты. Его личность приглянулась журналистам, потому что подходила для упрощения идеи, казалась всем понятной, помогала превращать жизнь в кукольный театр известных фи гур в новостях. Он не был лишен некоторой доли тщеславия: ходил в чер ной шляпе матадора и характерном пиджаке, застегнутом до самого гор ла, который стал известен как «нансеновский жакет». В таком облачении его высокая нордическая фигура в сочетании с присущей ему внутренней меланхолией и эмоциональным пылом стала известна всему миру по фо тографиям в газетах. Он мгновенно попал в заголовки и стал публичной личностью. В этом смысле Нансен был эталонным порождением прессы:

первым из популярных современных героев-полярников.

Все еще молодое искусство журналистики нуждалось в подпитке геро ями для выхода из состояния патриотической горячки и для того, чтобы с этими фигурами масштаба Нансена можно было идентифицировать себя, убегая от единообразия промышленной цивилизации. Исследователь ка зался подходящим героем, а полярный исследователь, с его легко драма тизируемой средой, — тем более. Поэтому появление Нансена, человека из далеких земель, покрытых вечными льдами, сыграло на руку массовой аудитории, ищущей чужих приключений. Его именем открылось то, что не совсем точно назвали героической эпохой полярных исследований. Ста ло понятно, что Амундсену следовало воспользоваться отраженной славой своего знаменитого соотечественника.

Руаль набрал недостающее количество морских часов — и был назначен на «Бельжику» вторым помощником. Но сертификат он получил всего во семнадцать месяцев назад, а потому мог плавать только в территориаль ных водах, причем все больше наугад. Его назначили на эту должность с условием, что быстро усовершенствует свои навигационные навыки. Так же ему нужно было научиться хоть немного говорить по-французски и по фламандски, чтобы командовать бельгийскими матросами. Он удачно * Один из наиболее почитаемых королей Норвегии. Прежде чем взойти на трон, неоднократ но совершал разбойничьи набеги на Англию с дружиной викингов. Во время его правления в 994 году страна приняла христианство. Известен как святой мученик Олав, в честь которо го построены многие церкви страны того времени. Прим. ред.


Часть первая объединил все потребности, приступив в начале 1897 года к обучению на вигации у голландского преподавателя в Антверпене.

Тем временем де Жерлаш провел зиму в Норвегии, осваивая катание на лыжах и практикуясь в норвежском языке. На «Бельжике» требовалось знать языки. Офицеры и команда были частично норвежцами, частично — бельгийцами. Научный персонал объединялся вокруг польского геолога Хенрика Арктовски и румынского зоолога Эмиля Раковицы. Они оказа лись единственными подходившими для этого добровольцами. Де Жерлаш в силу необходимости попал в столь разноязычную компанию и поневоле поставил масштабный эксперимент по достижению взаимопонимания сре ди представителей разных наций. Во время апофеоза национализма этот эксперимент дал на удивление идеальные результаты.

«Бельжика» находилась в Сандефьорде на ремонте почти год. Она вы шла в Антверпен с костяком команды 26 июня 1897 года. Амундсен вер нулся в Норвегию, чтобы здесь присоединиться к экипажу. Из Христиании к ним приехал попрощаться Нансен.

Де Жерлаш, как и Борчгревинк (у которого он, возможно, позаимство вал идею), намеревался высадиться на мысе Адэр и стать первым челове ком, перезимовавшим в Антарктике. Попутно он предложил исследовать Землю Грэма и внутренние воды, обогнув практически половину этого еще почти неизвестного континента.

Такой объем задач соответствовал трем экспедициям, но, когда «Бель жика» выходила из Сандефьорда, денег не хватало даже на одну. Де Жер лашу предстояло найти еще 80 тысяч бельгийских франков, прежде чем он мог отправиться на юг. Он верил, что победит сложившиеся обстоятель ства, и для решения проблемы предпринял еще одну поездку в Антверпен.

Упорство лейтенанта было вознаграждено — буквально в самый последний момент правительство все-таки выделило ему грант. Три года унижений и «попрошайничества» де Жерлаша привели к «блестящему» результату.

Всего он собрал не более 12 тысяч фунтов стерлингов и на эти смехотворно небольшие деньги снарядил первую современную экспедицию на Антар ктический континент.

Отплытие задерживалось по различным непредвиденным причинам.

В последний момент отказался плыть доктор. Но тут де Жерлаш вспомнил, что в пестрой толпе добровольцев, не включенных в команду, фигурировал некий доктор Фредерик Кук из Нью-Йорка, который участвовал в экспеди ции Пири на север Гренландии в 1892 году. Он срочно телеграфировал док тору с приглашением занять место в команде. Кук моментально согласился и планировал встретиться с «Бельжикой» в Рио-де-Жанейро.

Глава 6. В антарктическую ночь В Остенде за пять дней до отплытия на борт их корабля вдруг поднял ся незваный гость — молодой человек со сменой белья, запасным ком плектом одежды, огромным запасом энергии и горячей просьбой взять его в экспедицию. Это был поляк Антон Добровольски. Оказалось, что он получил серьезную научную подготовку, позволившую назначить его помощником метеоролога. Он наотрез отказался от любой оплаты и со жалел лишь о том, что недостаточно богат и не может помочь экспедиции деньгами.

23 августа «Бельжика» подняла паруса и направилась на юг, прибыв 22 октября в Рио-де-Жанейро. Там к команде присоединился доктор Кук.

Будучи состоявшимся полярным исследователем, он с самого начала при влек самое пристальное внимание Амундсена, в особенности тем, что привез с собой двое саней Пири в придачу к тем трем, которые они везли из Норвегии.

Рождество застало «Бельжику» в Лапатайе, в проливе Бигля, недалеко от мыса Горн. В качестве рождественских подарков де Жерлаш вручил офи церам и ученым книги, тщательно подобранные сообразно вкусам каждого.

Амундсену достался «Остров Пекбар» Пьера Лоти.

В Большом Янне, герое романа Лоти, Амундсен увидел свои черты. Боль шой Янн был рыбаком из Бретани, безгранично преданным своему при званию не из-за того, что оно кормило его, а из-за огромного удовольствия бороздить море и сражаться со стихиями.

Что за человек был этот Янн с его пренебрежением к женщинам, прене брежением к деньгам, пренебрежением ко всему… Когда его упрекали за холостяцкий образ жизни и независимость, он от вечал:

«Однажды я действительно отпраздную свадьбу… но не с одной из деву шек округи, нет, — свадьбу с морем».

В штормовых водах у мыса Горн, о свирепости которых уже ходили ле генды, «Бельжике» повезло с погодой. Экипаж заметил первый блестящий айсберг с плоской верхушкой 19 января, а на следующий день — Южные Шетландские острова. К этому времени «Бельжика» несколько раз оказы валась на волоске от гибели, налетев на рифы и каким-то чудом оставшись невредимой. Тем не менее, невзирая на обстоятельства, имея неточные кар ты, ориентируясь практически наугад, де Жерлаш настаивал на самом бы стром продвижении вперед.

Часть первая «Бельжика» упорно приближалась к границам неизведанного. Практи чески вслепую она прошла пролив между Снежным островом и островом Смита, став первым кораблем, который это сделал. Почти сразу же по сле этого во время шторма за борт смыло одного из норвежских матросов по фамилии Виенке, и он утонул.

Нервы у всех были натянуты, воображение разыгралось. Первая смерть.

Что предвещала она? Сколько еще жертв понадобится? Кто станет следую щим? Вернется ли кто-нибудь домой?

Амундсен об этом не пишет. В своем дневнике он упрекает в случив шемся себя как вахтенного офицера, несущего за эту ситуацию прямую ответственность. Он упрекает себя тем сильнее, что, будучи норвежским офицером, чувствовал особую ответственность за соотечественников, на ходившихся на борту. Амундсен делает безжалостный вывод: прояви он больше внимания, беда могла пройти стороной. То, что этот Виенке был неосторожен, а он сам поглощен наблюдением за айсбергами, чтобы избе жать столкновения, он не считал для себя оправданием. И не искал ника ких оправданий.

«Бельжика» вошла в полосу хорошей погоды и приблизилась к побере жью Антарктиды с приспущенными флагами. Члены команды, подавлен ные смертью матроса, с благоговейным страхом бросали первые взгляды на этот странный новый мир: землю пустынную, необитаемую, с темными вершинами скал, испещренными снежными полями, которые спускались к берегам сурового моря.

«Бельжика» оказалась у западного побережья Земли Грэма — людей здесь не было уже более шестидесяти лет. Судну удалось найти вход в про лив, не отмеченный на картах. Де Жерлаш надеялся, что этот пролив ведет в море Уэдделла. По незнанию он думал, что открыл новую землю. Но най денный пролив разделял материк и прибрежный архипелаг. Де Жерлаш назвал его в честь своего корабля, но сегодня он носит имя самого лейте нанта де Жерлаша. Это открытие позволило внести результаты экспеди ции в список великих полярных достижений.

Де Жерлаш и его заместитель лейтенант Жорж Леконт, возможно, чув ствовали, что сезон заканчивается, и поэтому торопились изо всех сил.

Когда я пришел в полночь на мостик [писал Амундсен в своем дневнике 29 ян варя, на следующий день после того, как они вошли в пролив], дул штормовой ветер с тяжелым мокрым снегом и густым туманом. Мы просто двигались по ветру. Это опасно, но соблазнительно. Земля находилась по обеим сто ронам от нас, но неизвестно, насколько далеко. Офицер, которого я сменил, Глава 6. В антарктическую ночь сказал, что, по его мнению, мы сейчас от нее на достаточно безопасном рас стоянии. Это, однако, не ослабило моей решимости выполнять свои обязан ности должным образом. Мой взор был устремлен вперед и в подветренную сторону. В половине третьего я увидел по подветренному борту темную полосу, которая, кажется, совсем не двигалась. Времени на решение оста валось мало. Машину на полный вперед, румпель под ветер. Мы оставили эту темную полосу позади. Теперь у меня было больше времени, чтобы хорошо рассмотреть пройденный объект и понять, чт именно я увидел.

Это был высокий берег, который потом скрылся из виду. Ту темную полосу я видел совсем недолго. В непроницаемой снежной завесе и густом тумане ее было видно всего несколько мгновений до и после самого момента, как судно миновало этот берег. Такие ситуации повторялись неоднократно. Я не со мневаюсь, что это Ты, Господи, направлял и уберег нас.

Оглядываясь назад, Амундсен считал, что только вмешательство выс ших сил спасло их от кораблекрушения. Этому человеку, несомненно, со путствовала удача, необходимая всем великим полководцам и исследова телям.

Три недели провела экспедиция в проливах, много раз высаживаясь на берег. Иногда такие десанты напоминали эпизоды из вагнеровских опер:

масса людей на лоне дикой природы, воздух наполнен звонким стуком гео логических молотков и криками встревоженных пингвинов. Таким было первое вторжение людей науки в Антарктику.

Амундсен высадился на остров под названием Двугорбый 26 января, чтобы испытать свои лыжи. Он стал, возможно, первым лыжником на terra firma* Антарктиды. Он мог при желании утверждать, что заявил права на Южный полюс.

31 января также стал памятным днем. В этот день начался первый ан тарктический санный поход, участниками которого стали де Жерлаш, Амундсен, Кук, Арктоуски и Эмиль Данко — офицер бельгийской армии, заплативший за участие в экспедиции. С двумя санями и запасом прови зии на неделю они высадились на только что открытый остров Брабант, чтобы осмотреть пролив де Жерлаша**с высоты. Это был первый эпизод в цепи грядущих исследований Антарктики.

Участники похода начали с того, что на руках втащили сани на ледяную шапку, покрывавшую остров. С огромными трудностями они карабкались * Суша (лат.). Прим. ред.

** Названный им в то время проливом Бельжика. Прим. ред.

Часть первая Глава 6. В антарктическую ночь по крутому ледяному склону, обходя расселины в леднике. Те несколько часов навсегда запечатлелись в сознании Амундсена. Оказалось, что в бук сировке саней измученными и обливающимися потом людьми не ощуща лось ничего славного и героического. Наоборот, это представлялось непри ятным, утомительным и глупым занятием.

По завершении восхождения 31 января 1898 года на вершине горы был разбит первый лагерь арктической экспедиции. Вот запись из дневника Амундсена, посвященная этому историческому событию:

Снег был очень рыхлым, и нам пришлось раскопать место под палатку.

Трое из нас занимались этим, двое готовили ужин с подветренной сторо ны саней. В первый раз на это ушло больше всего времени, но в итоге наша небольшая палатка была установлена против порывов ветра и снега.

Все, что было необходимо для ночевки, спальные мешки и сухие носки мы положили в палатку, а остальное, тщательно укрыв, оставили в санях.

Разлили по мискам обжигающий гороховый суп — и вот уже забыты снег и ветер. Даже в королевском дворце мы не чувствовали бы себя такими счастливыми… Они покорили вершину и теперь могли наблюдать почти весь пролив це ликом. Амундсена, однако, больше интересовало изучение техники поляр ных путешествий. Поэтому 4 февраля, оставив других участников похода с их теодолитами и планшетами, вместе с доктором Куком он отправился на экскурсию в расщелину, не покоренную ими ранее.

Так состоялось посвящение Амундсена в тонкости «ледяного дела».

Это был длинный переход и трудный день. Мы все время обходили бес численные огромные расщелины и были вынуждены срезть путь через перпендикулярные ледяные стены… Доктор как опытный полярник шел впереди, я за ним… Интересно было наблюдать, как практично и хладно кровно ведет себя этот человек… После восьми часов непрерывной борьбы со льдом, постоянно подвер гаясь опасности, они, наконец, вернулись в лагерь. «Эти экскурсии были чудесны, и я надеюсь, что мне будут часто предоставляться такие возмож ности», — прокомментировал Амундсен свое путешествие.

Участники санного похода вернулись на корабль 6 февраля. В тот же ве чер Амундсен обобщил все впечатления, пока они не поблекли. При этом он полностью игнорировал историческую ценность похода, в котором при нимал участие. Он не преувеличивал значимость открытия, не говорил Часть первая восторженных речей по поводу того, что они оказались там, куда не ступала нога человека, а со всей серьезностью и сосредоточенностью отнесся к полу ченным урокам. Он размышлял о вещах, казавшихся ему более важными.

Например, о том, что палатка традиционной формы не подходит, так как имеет слишком большую площадь сопротивления ветру. Она сделана из водонепроницаемого шелка… это непрактично… поскольку он тяже лее, чем необработанный материал;

самая практичная форма… без со мнения, коническая. Ее легче устанавливать, и площадь сопротивления ветру не так велика… У Доктора [эскимосская] одежда из тюленьей кожи, оказавшаяся очень практичной. Она легко сушится… Нужно оде ваться легко. В шерстяное. Необходима водонепроницаемая жестянка для спичек. Абсолютно необходимы снегозащитные очки. Местность здесь… один сплошной глетчер*… идти в одиночку — чистое безумие. Со вершенно необходимо связываться попарно.

Амундсен учился с самого начала, и его учителем был доктор Кук, спут ник Пири, один из настоящих профессиональных полярных путешествен ников. Так что плавание на «Бельжике» оказалось ценным подарком для Амундсена.

Оставаясь на почтительном расстоянии от Земли Грэма, «Бельжика» пе ресекла Антарктический круг и встретилась с паковым льдом. Его блестя щая корка уходила за горизонт, льдины лениво наползали одна на другую с шумом, который один французский исследователь сравнил с «далеким ворчанием большого города на дне долины».

«Бельжика» отклонилась от курса, свернув в сторону от Земли Грэма и следуя вдоль границы пакового льда. Был конец февраля, приближалась зима. В это время года большинство капитанов интересовались бы возвра щением домой. Но де Жерлаш не желал покидать ледовый край. Его первона чальный план рассыпался на части. Было очевидно, что он не сможет войти в море Уэдделла с тем, чтобы потом высадиться на Землю Виктории. Попасть туда оказалось невозможно. Но он не хотел отказываться от своих амбиций, по-прежнему мечтая стать первым человеком, перезимовавшим в Антаркти ке. Поэтому он загорелся новой идеей и решил повторить стратегию Нансе на, намеренно позволив «Бельжике» быть затертой паковыми льдами. Это позволило бы судну попасть дальше на юг, дрейфуя вместе со льдами.

Де Жерлаш опасался признаться в этом открыто, поскольку знал, что большинство членов команды будут против такого плана. Тем не менее его * Ледник. Прим. ред.

Глава 6. В антарктическую ночь попытки проверить прочность пакового льда вызвали подозрения. После одной из таких попыток 23 февраля Амундсен написал, что ученые, к сожалению, явно испуганы. Они отказываются идти дальше, во льды. Зачем же, могу я спросить, мы приплыли сюда? Разве не исследо вать неизученные районы? Это невозможно сделать, оставаясь на чи стой воде.

28 февраля с северо-востока подул штормовой ветер. Льды вокруг «Бель жики» разогнало. Казалось, само небо посылает де Жерлашу свое благосло вение. Кто станет спорить с ветром? Он переговорил с Леконтом, стоявшим на вахте, и нашел в нем единомышленника. Торжественно пожав друг другу руки, они повернули корабль на юг, во вспучивающиеся, крошащиеся льди ны. Судно двигалось быстрее области шторма, и 2 марта, когда ветер стих, оказалось полностью окруженным льдами, попав в осаду на всю зиму.

«Бельжика» пересекла 71-ю параллель, и льды продолжали увлекать ее все дальше на юг. Но де Жерлаш по-прежнему боялся сообщить команде всю правду. Он фальсифицировал записи показаний приборов, чтобы пред ставить дело так, будто они движутся на север, и поддерживать в команде ложные надежды на приближающееся спасение. Лишь Амундсен и Леконт были частично посвящены в тайну.

Когда лед стал двигаться более медленно, де Жерлаш сделал вид, что пы тается освободить корабль. Эта попытка потерпела предсказуемое пораже ние, но, поскольку все видели усилия капитана, он поведал команде о том, что их теперь ждет. Тем не менее его обвинили в нечестной игре. На это Ле конт лукаво ответил:

Мы, несомненно, предприняли честную попытку повернуть на север.

Но столь же несомненно и другое: мы оба — и де Жерлаш, и я — счастли вы, что она не удалась.

Изначально де Жерлаш собирался высадиться вместе с несколькими членами команды на мыс Адэр, отправив «Бельжику» на зиму в Австра лию. Люди, которые вот-вот должны были войти в историю как первые, кто перезимовал в Антарктике, в большинстве своем оказались обманутыми и шли на это не по своей воле.

В плохо, почти случайно подобранной команде корабля мало кто психиче ски и физически соответствовал требованиям полярных исследований. Еще меньше было тех, кто мог справляться с недостатками собственной натуры.

Их поджидали все стрессовые факторы длительной полярной экспедиции.

Часть первая Ощущение полной изоляции;

теснота небольших помещений;

одни и те же лица день за днем и месяц за месяцем;

угрозы враждебной среды;

свирепый ветер, жестокий холод и, конечно же, темнота полярной ночи, когда солнце месяцами не поднимается над горизонтом. Темнота сама по себе казалась пыткой. Люди на «Бельжике» стали первыми, кому предстояло пройти через все круги ада здесь, на юге. То, что об этих испытаниях уже знали по опыту се верных зимовок, было слабым утешением. Кроме того, судно затерялось в не отмеченном на карте море, вдали от неизвестного берега. Люди не знали, смо гут ли вообще когда-нибудь выбраться изо льдов. Их мучили неопределен ность и страх. Вдобавок ко всему этому их охватило разочарование, паника и негодование из-за того, как проходила экспедиция. Два матроса потеряли рассудок. Время от времени каждый из членов команды оказывался на грани безумия. «С точки зрения психики, — позднее писал доктор Кук, — прогноз сводился к превращению корабля в сумасшедший дом».

«Бельжика» была не готова к зимовке во льдах. Зимней одежды на борту хватало лишь для четырех человек, запас продуктов рассчитывался макси мум на год. Цинга распространялась со скоростью эпидемии.

Как известно, цинга вызывается недостатком витамина С, необходимого для полноценной жизни. Хотя его функция до сих пор не до конца понятна и изучена. Организм человека, морской свинки и обезьяны, к сожалению, не в состоянии синтезировать его самостоятельно и потому должен полу чать этот ценный элемент с пищей. Кроме того, витамин С нестабилен, он разрушается в процессе приготовления еды традиционными способами и содержится только в свежих продуктах.

Исторически цинга была заболеванием сообществ, отрезанных от нор мальной пищи и вынужденных продолжительное время жить на консер вах. Она преследовала корабли, находившиеся в длительном плавании.

В былые времена от цинги погибало больше людей, чем от меча. Это был настоящий бич всех экспедиций. Вот яркое (и клинически точное) описа ние цинги, сделанное Камоэнсом, португальским поэтом эпохи Великих географических открытий, жившим в XVI веке:

От гибельной, неведомой болезни… …десны гнить внезапно начинали.

И рты страдальцев гниль переполняла И бедных мореходов отравляла.

Тяжелый смрад, что исходил от гнили, Грозил нам неизбежным зараженьем*.

* Перевод Ольги Овчаренко. Прим. ред.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 19 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.