авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 19 |

«Мы благодарим Ирину Пронину за рекомендацию этой книги! Издатели Эту книгу хорошо дополняют: Лидеры, которые изменили мир ...»

-- [ Страница 3 ] --

Глава 6. В антарктическую ночь Если цингу не лечить, она всегда ведет к летальному исходу. Когда «Бель жика» отправлялась на юг, действие витаминов оставалось неясным, и при чина цинги, таким образом, неизвестной. Но свежие продукты все-таки считались проверенным средством несмотря на то, что ортодоксальная медицина окружила данную тему искусственными и не совсем адекватны ми теориями. Доктор Кук, учитывая свой арктический опыт, игнорировал эти теории и возлагал надежды на тюленье мясо с кровью. В своих пред положениях он существенно опережал состояние медицины того време ни и во многом оказался прав. Лед вокруг «Бельжики» был просто усеян тюленями и пингвинами. Поэтому команда смогла сделать значительные запасы. Шкуры использовали для изготовления одежды, жир — для вос полнения потери энергии. Кук хотел, чтобы мясо стало основным продук том питания в профилактике цинги. Де Жерлаш посчитал это критикой предложенного им выбора продуктов и обиделся. В качестве компромисса он позволил время от времени готовить мясо тюленей и пингвинов для тех, кто хотел этого. Большинство как раз и не хотело, поэтому экспедиция про должала жить на консервированной пище. Неизбежным следствием стала цинга с опухшими конечностями, побледневшими деснами, выпадающими зубами, глубокой депрессией и психическими отклонениями.

От цинги погиб Данко. Он умер 5 июня, заболев во время зимовки. Пи тая какую-то иррациональную антипатию к тюленям и пингвинам, он го ворил, что лучше умрет, чем будет их есть. Данко похоронили без всяких церемоний, попросту опустив в полынью. Оставшихся в живых пугали мысли о человеке, плавающем прямо у них под ногами, а жуткие стоны льда не давали покоя ни днем, ни ночью.

20 июня, в канун дня зимнего солнцестояния, когда солнца не было вид но уже целый месяц, Амундсен, окруженный болезнями, темнотой, депрес сией и психическим нездоровьем, написал:

Завтра солнце заканчивает свои скитания на севере и начинает воз вращаться. Я, естественно, буду рад увидеть его снова, но я… не скучал по нему ни секунды. Наоборот, всего это я ждал очень долго. Отправить ся сюда меня побудил не детский импульс, нет. Это была зрелая мысль.

Я ни о чем не сожалею и надеюсь, что у меня достаточно здоровья и сил для того, чтобы продолжить начатое дело.

Амундсен смотрел на сложившуюся ситуацию как на школу полярных исследований, в которой он получал уроки на будущее. Пока все остальные проходили сквозь круги своего личного маленького ада, он бесстрастно за писывал то, чему учился. В самые худшие моменты, даже когда «Бельжика »

Часть первая могла быть с минуты на минуту раздавлена льдом, команда готовилась по кинуть корабль, а перспективы казались исключительно неблагоприятны ми, — он не переставал учиться. Он всегда учился.

Как доктор в поисках клинической объективности, он намеренно дер жал дистанцию в общении, видя в своих спутниках лишь учебные примеры и преследуя только цели профессиональной подготовки. В начале июля, в полярную ночь, от цинги в той или иной степени страдали все. Де Жерлаш и Леконт казались особенно плохи, и даже Кук стал мрачным и удручен ным. Возможно, это был самый тяжелый момент экспедиции. Но Амунд сена в эти дни в основном заботили дефекты его одежды из волчьего меха и феноменальная догадка о том, что все психические отклонения, которые он наблюдал у себя, — лишь следствия цинги.

Леконт был убежден, что умирает. Де Жерлаш становился угрюмым и замкнутым. Матросы — все более апатичными. Спас экспедицию доктор Кук. Вначале он поверил сам, что для выживания необходимо принимать мясо пингвинов как лекарство, если трудно рассматривать его в качестве еды. А затем смог убедить в этом своих пациентов. Дольше всего пришлось уговаривать де Жерлаша. Он упорно не желал слышать о каких-либо иных антицинготных средствах, кроме сока лайма, потому что его использовали в британском военно-морском флоте. «Что устраивает британский военно морской флот, — говорил он, — устроит и меня». Но в конце концов доктору удалось его убедить, и де Жерлаш быстро поправился. Теперь цинга начала отступать, все постепенно выздоравливали — физически. Цену психиче ского излечения команды никто назвать не мог.

Тем не менее атмосфера на судне не всегда была мрачной. Случались и смешные моменты. К примеру, Леконт выпускал в меру непристойный журнал под названием «Юг без женщин». Кстати, здесь вполне уместно затронуть эту запретную тему. Вынужденное сексуальное воздержание всегда было закономерным следствием полярных экспедиций, и проница тельный Леконт стал одним из тех немногих людей, кто озвучил эту про блему. Все участники экспедиции реагировали по-разному. Амундсен, например, в приписанном ему журналом «Юг без женщин» комментарии якобы сказал: «Да, сэр, мне тут нравится», в то время как остальные всяче ски выражали свою неудовлетворенность. Леконт почувствовал присущие Амундсену аскетизм, женоненавистничество, возможно, даже склонность к монашескому образу жизни, которые были частью его характера.

23 июля солнце вернулось. Оно беспощадно высветило мертвенно бледную кожу, всклокоченные волосы и обострившиеся черты лиц людей, постаревших за эти несколько месяцев на много лет. Амундсен поседел. Его Глава 6. В антарктическую ночь характер изменился. Первая полярная ночь в Антарктике, перенесенная человеком, собрала свою дань.

В каком-то смысле Кук и Амундсен перенесли эту пытку лучше осталь ных. У них были общие интересы, которые помогли сохранить им психиче ское здоровье и душевное равновесие. Оба увлекались полярным снаряже нием и всю зиму много работали над тем, чтобы улучшить уже имеющееся.

Это увлечение сблизило их и вместе с тем отдалило от остальных участни ков экспедиции.

Вершиной их совместной деятельности стала оригинальная новая па латка конструкции Кука, имевшая аэродинамическую форму для лучшего сопротивления ветру и существенно опередившая свое время. Тестирова ние нового снаряжения дало в конце июля повод для новых путешествий.

Кук и Амундсен в компании с Леконтом решили взять сани и отправиться к айсбергу, видневшемуся на горизонте. Как гордо написал в своем днев нике Амундсен, это был «первый санный переход по паковому льду Антар ктики».

После него Амундсен произвел для себя исчерпывающий анализ того, чему научился. Продукты, спальные мешки, палатка, сани, еда — все под верглось тщательной оценке. Лишь одна вещь его устраивала: на паковом льду лыжи оказались лучшим видом транспорта. Он шел на лыжах, испы тывая их и соревнуясь с Куком, выбравшим для передвижения снегоступы.

Кук буквально при каждом шаге сталкивался с трудностями, а Амундсен нет. Лыжи были быстрее и, распределяя вес тела, позволяли пересекать тонкий лед, не проламывая его.

Амундсен оказался весьма проницателен в рассуждениях о своих спут никах. Это объясняет многие нюансы его поведения по отношению к лю дям и тот принцип, руководствуясь которым он позднее подбирал себе со ратников:

Какое удовольствие отправиться в экспедицию в той компании, ко торая у нас сложилась! Леконт: невысокий, жизнерадостный, остро умный, никогда не теряющий надежды. Кук: уравновешенный, хладно кровный, бесконечно терпеливый. Помимо прочего, будучи чрезвычайно практичным полярником, он дает возможность научиться множеству мелочей. После общения с эскимосами Северной Гренландии и глубокого изучения всего, что связано с жизнью в полярных условиях, он, без со мнения, больше понимает в этих вопросах, чем большинство его коллег… Он может дать любой совет. И советует деликатно, тактично, без суе ты и шума… Часть первая Когда солнце поднялось выше и к людям вернулась надежда, де Жер лаш начал собирать долгие формальные заседания для обсуждения планов на приближающийся сезон. В ноябре на одном из таких совещаний Амунд сен в первый раз услышал о конфиденциальном соглашении де Жерлаша с Бельгийским географическим обществом, по условиям которого коман дование в случае необходимости переходит от капитана только к бельгий ским офицерам независимо от их звания. Это означало, что третий помощ ник Мелаэртс, несмотря на свое более низкое положение в корабельной иерархии по отношению к Амундсену, принял бы на себя командование судном вместо него.

Де Жерлаш сказал, что был вынужден согласиться с этим требованием под политическим и финансовым давлением. Амундсен счел это оскор бительной дискриминацией. Они поссорились и обменялись желчными записками.

Я последовал за Вами, отказавшись от оплаты [писал Амундсен]. Это был вопрос не денег, но чести. Эту честь Вы оскорбили, отрицая имею щиеся у меня права.

После этого Амундсен подал рапорт об отставке:

Для меня Бельгийская антарктическая экспедиция больше не существу ет [заявил он де Жерлашу]. Я вижу в «Бельжике» обычное судно, застряв шее во льдах. Моя обязанность — помочь горстке людей, находящихся на его борту. По этой причине, капитан, я продолжу выполнять свои обязанности, словно ничего не произошло, пытаясь делать все от меня зависящее как от человека… К этому моменту они находились в ледяном плену уже девять месяцев, без всякой надежды дрейфуя по морю Беллинсгаузена на уровне 70° южной широты. Лед по-прежнему крепко удерживал «Бельжику» — не было видно никаких признаков возможного освобождения. Думать еще об одной зимов ке в Антарктике представлялось слишком ужасным. Естественно, терпение у всех было на исходе. Уже три матроса сошли с ума. Кук считал, что пси хическое состояние де Жерлаша и Арктовски вызывает серьезное опасение.

Рождество и Новый год прошли мрачно. Нарастали апатия и безразличие.

И снова, во второй раз, экспедицию спас доктор Кук. Примерно в миле от корабля находилось разводье*, которое так и не замерзло в течение всей * Пространство чистой незамерзшей воды между льдами. Прим. ред.

Глава 6. В антарктическую ночь зимы. Кук предложил прорубить к нему канал, чтобы корабль мог выйти в разводье и, когда паковый лед придет в движение, попытаться вырвать ся из него. Это стало настоящей искрой, реальной целью, вдохновившей его спутников и пробудившей их от «летаргического сна». Попытка про рыва означала возможность действия вместо пассивного ожидания своей участи.

11 января 1899 года они начали пилить и взрывать лед. Это было нелег ко, то и дело случались неудачи, неожиданности и разочарования. В какой то момент люди пали духом и приготовились покинуть корабль, погрузив провизию на сани, чтобы уйти по льду в сторону земли.

Но в два часа ночи 15 февраля 1899 года канал, запертый давлением льда, внезапно невероятным образом открылся. На «Бельжике» снова раздал ся звук двигателей. После целого года ледового плена оно возрождалось к жизни. Ожившее судно двинулось к разводью. Тем не менее еще месяц оно оставалось взаперти неподалеку от морской глади. И вот 14 марта «Бель жика» обрела полную свободу, хотя под конец лед все-таки сыграл с ней в кошки-мышки. Уже почти выйдя на чистую воду и чувствуя себя в безо пасности, «Бельжика» внезапно оказалась перед айсбергом. Амундсен так описывает этот эпизод:

Если бы мы не пошли вперед, то непременно пропали бы… инженер под нялся на мостик с сообщением, что он не в состоянии поддерживать та кое высокое давление. Он и сам видел всю серьезность положения. Не было нужды просить его прибавить. Затем в мгновение ока он снова оказался внизу, и машина заработала так, как никогда раньше — и никогда потом.

Мы пробивались вперед, дюйм за дюймом, фут за футом, метр за ме тром. И спаслись. В критический момент лед ослаб… Теперь мы быстро плыли на север. Лед становился все реже и реже, двигаться вперед уже не составляло труда. В полдень мы вошли в огромное разводье. В два часа дня оставили паковый лед позади. Так закончилась первая в истории че ловечества зимовка в Антарктике.

27 марта «Бельжика», давно считавшаяся погибшей, вошла в Пунта Аренас*. За время ее отсутствия начались Испано-американская и Англо бурская войны;

первое судно с турбинным двигателем «Турбиния» пре одолело барьер скорости в сорок узлов;

был изобретен способ получения сжатого воздуха;

Маркони впервые удалось передать звук на большое * Чилийский порт на берегу Магелланова пролива. Прим. ред.

Часть первая расстояние без проводов. Это была первая полярная экспедиция, стол кнувшаяся с современными темпами перемен.

В Пунта-Аренас путешествие завершилось. На второй сезон, так оптими стично обсуждавшийся в ледяной тюрьме, не оказалось ни денег, ни сил.

Де Жерлаш и Леконт повели «Бельжику» домой. Амундсен, все еще хра ня обиду на капитана, отказался от дальнейшего совместного плавания.

Он вернулся в Норвегию на почтовом судне, сопровождая потерявшего рассудок Толлефсена, одного из норвежских моряков, который стал жерт вой первой полярной ночи в Антарктике.

Пятьдесят лет спустя Добровольски, тот самый энтузиаст, появивший ся на борту «Бельжики» в Остенде, подвел итоги экспедиции де Жерлаша, который не только руководил первой зимовкой в Антарктике, но и открыл многомильный участок континентального архипелага. Его экспедиция привезла с собой метеорологические наблюдения за полный год исследова ний… положив начало антарктической климатологии;

обнаружила первые свидетельства кольцевой области низкого давления, окружающей антици клон Антарктического континента;

собрала первую коллекцию [антаркти ческих] океанических организмов… И, наконец, это плавание стало первой школой гениального исследователя Руаля Амундсена — настоящего Напо леона в завоевании полярных территорий.

Глава Первый опыт командования Амундсена Чтобы воздать должное результатам экспедиции и оценить мужество экипажа «Бельжики», потребовалось время. Члены команды не были обла сканы славой. Возвращение Амундсена в Норвегию в конце мая 1899 года прошло тихо и незаметно.

Де Жерлаш, Кук и Леконт написали книги об этой экспедиции. Но Амунд сен не написал ни слова для печати, что весьма характерно для него как для человека, которому не требовались деньги. Ведь иногда этого бывает до статочно, чтобы отказаться от публикации своих впечатлений. Кроме того, для него эта первая антарктическая полярная ночь была частным опытом, одним из этапов профессионального обучения. Он хотел двигаться дальше как можно скорее. И первым шагом стало письмо Фритьофу Нансену:

Только что вернувшись из бельгийской антарктической экспедиции, я счел возможным спросить, не будет ли господин профессор заинтересо ван услышать что-нибудь о ней. Если Ваш ответ будет положительным, я с удовольствием передам себя в Ваше распоряжение.

К тому моменту Нансена считали непререкаемым оракулом во всех сферах полярной тематики. У себя на родине он пользовался автократи ческой властью такого уровня, который возможен только в малых странах.

Поэтому любой неофит, претендовавший на признание общества, должен был обязательно получить его благословение. Именно к этому и стремился сейчас Амундсен. Таким стал его первый шаг к собственной экспедиции.

Со времени своего перехода через Гренландию Нансен убедился в том, что Южный полюс ждет покорения норвежскими лыжниками. Он вына шивал идею экспедиции, которую хотел возглавить лично. По этой при чине любой человек, вернувшийся из Антарктики, был для него желанным гостем. Просьба попала на благодатную почву. И в сентябре Амундсен Часть первая снова написал Нансену: «Позволю себе еще раз поблагодарить Вас за дру жеский прием, который Вы оказали мне после моего возвращения… из Ан тарктики».

Амундсен достиг своей цели — и в целом получил расположение Нансе на к себе. Но извлечь из этого конкретную пользу можно было только после выполнения некоторых обязанностей.

Первая из них — военная служба. Амундсен торопился из Пунта-Аренас на родину для прохождения обязательного курса переподготовки. Он по лучил отсрочку, отправляясь в экспедицию де Жерлаша, хотя был всего лишь скромным капралом. Возможно, именно поэтому он считал делом че сти не опоздать к началу курса.

Сразу после окончания переподготовки Амундсен снова вышел в море, чтобы как можно быстрее набрать количество часов, необходимых для получения капитанского сертификата. Он записался в команду барка «Оскар» — семейного судна, на котором уже плавал раньше. «Оскар» как раз стоял в испанской Картахене. Для поддержания своей физической формы Амундсен решил отправиться туда на велосипеде. В те времена велосипедные поездки на такие расстояния были довольно необычны, но 9 сентября он все же покинул Христианию, чтобы, крутя педали, пере сечь Европейский континент. Компанию ему составил брат Лео, работав ший в фирме по перевозке виноматериалов из французской провинции Коньяк.

«Оскар» направлялся в Пенсаколу — морской порт во Флориде, который специализировался на поставках древесины. Плавание под парусами за нимало два месяца. Главным событием этого рейса, по мнению Амундсена, стала дегустация сырого дельфиньего мяса. Необходимо было заблаговре менно убедиться в его съедобности — полезная информация для выжива ния в случае кораблекрушения.

В Пенсаколе Амундсен приобрел большое количество карии. Эта твер дая, прочная и эластичная древесина использовалась в Норвегии для производства лыж с 1880-х годов. Амундсен надеялся, что однажды она пригодится для саней и лыж при подготовке к его собственной экспеди ции, — и доставил всю партию Густаву в Христианию.

В ходе плавания Амундсен все свободное время посвящал серьезному изучению полярной литературы. Он заполнил две тетради цитатами из не давно вышедшей книги Фредерика Джексона «Тысяча дней в Арктике», которая представляла собой подробный отчет об экспедиции Джексона и Хаммерсворта к Земле Франца-Иосифа в 1894–1897 годах. Это была са мая свежая из доступных работ.

Глава 7. Первый опыт командования Амундсена В апреле 1900 года он вернулся в Норвегию, проведя необходимое время в море и завершив тем самым свое морское обучение. Он чувствовал себя готовым — почти готовым — к собственной первой самостоятельной экс педиции.

Руаль с детства страстно мечтал покорить Северо-Западный проход.

Прошло уже полвека с момента открытия Франклином этого прохода.

Но до сих пор никто так и не преодолел его от начала до конца на одном и том же судне. Амундсен собирался стать первым человеком, сделавшим это, и тем самым достичь одной из великих исторических целей в области полярных исследований.

Руаль по-прежнему собирался реализовать свои школьные амбиции, но уже избавился от юношеских заблуждений. Он больше не горел желанием стать мучеником или героем. Все подобные намерения полностью сокруши ла «Бельжика». Героизм свойствен переходному возрасту по определению, что нередко приводит молодых людей к безрассудному самопожертвованию и провалам. Ни к тому, ни к другому Руаль не чувствовал склонности. Он хотел рациональных результатов, победы, но не любой ценой. Он убедился, что ни одна точка на карте мира не стоит человеческой жизни. Требовалась тщательнейшая подготовка — он собирался извлечь уроки из прошлого на все сто процентов. Он намеревался избежать ошибок предшественников.

Уж если и совершать промахи, то свои собственные.

Одной из невыполненных целей «Бельжики» оставался поиск Южного магнитного полюса. На борту корабля много говорили о земном магнетиз ме вообще и Северном магнитном полюсе в частности. Только этот полюс всего однажды был покорен сэром Джеймсом Кларком Россом в 1831 году.

Некоторые из находившихся на «Бельжике» ученых считали, что он все еще остается на том же месте, другие предполагали, что нет. Так Амундсен узнал, что мнения о подвижности магнитных полюсов весьма противоре чивы. Существовал только один способ выяснить истину: самому добрать ся до Северного магнитного полюса и сравнить его положение с тем, ко торое зафиксировал Росс. Именно так, по словам Амундсена, сказанным им в Норвежском географическом обществе, «на семидесяти двух градусах южной широты меня впервые посетила мысль о том, чтобы попасть на Се верный магнитный полюс и исследовать его окрестности».

Стать человеком, который докажет и продемонстрирует движение или же — напротив — статичность магнитных полюсов Земли, бесспорно, боль шое достижение. Но Амундсен был исследователем, а не ученым. Он хотел считаться первым и прокладывать путь всем идущим за ним, а не двигать ся в чужом кильватере.

Часть первая Но существовал один важный закон, который он четко усвоил с помощью де Жерлаша и Нансена: любые исследования всегда должны быть облаче ны в научные одежды. Амундсен знал, что прохождение Северо-Западным морским путем не имеет большого научного значения. Для придания со лидности своей будущей экспедиции ему требовался серьезный научный контекст, который мог дать Северный магнитный полюс, расположенный в одном из проливов Северо-Западного прохода. Таким образом, можно было прекрасно совместить обе цели.

Амундсен методично приступил к работе. После возвращения из Антар ктики он собирал всю опубликованную литературу по данной теме и упор ствовал в этом, пока не наткнулся на редкую книгу — отчет сэра Джейм са Кларка Росса о покорении им Северного магнитного полюса. Позднее Амундсен подтвердил, что именно эта книга впервые дала ему некоторое понимание проекта, связанного с исследованием магнитного полюса. Такое вполне возможно, ведь Росс был кристально честен в своих книгах, и поэто му они действительно могли вдохновить впечатлительного человека.

Тщательно изучив тему с исторических позиций, Амундсен приступил к анализу современных взглядов. Первым в списке важных для него собе седников значился доктор Аксель Стин, заместитель директора Метеоро логического института, расположенного в Христиании.

Чувствуя, что для серьезного ученого исследование Северо-Западного прохода могло показаться легкомысленным, Амундсен сконцентрировался на магнитном полюсе. Стин с энтузиазмом одобрил такую идею. Но доба вил, что для проведения необходимых измерений нужно пройти специаль ное обучение. И лучше всего это сделать в немецкой морской обсервато рии в Гамбурге, директор которой, профессор Георг Ноймайер, считался крупным специалистом по земному магнетизму. Помимо всего прочего, это могло бы дать Амундсену иностранный диплом. А в Норвегии иметь ино странный диплом тогда было очень престижно.

Итак, в конце 1900 года Амундсен отправился к Ноймайеру — без преду преждения, но с рекомендательным письмом от Стина.

Я оказался перед пожилым джентльменом с длинными седыми волоса ми… Я спросил, вызвало бы серьезный резонанс более точное изучение положения Северного магнитного полюса, и он ответил: «Точное опреде ление Северного магнитного полюса имеет непреходящую ценность для науки». Если у меня и были какие-то сомнения по поводу реализации за думанного предприятия, они мгновенно испарились после такого отве та. Тем более что это было мнение, вероятно, наиболее авторитетного современного специалиста по земному магнетизму.

Глава 7. Первый опыт командования Амундсена Ноймайер взял Амундсена под свое крыло, стремясь к тому, чтобы он получил основательные знания по технике проведения магнитных наблю дений и необходимых полевых вычислений. Перед отъездом из Гамбурга Амундсен заметил, что отработал «250 часов за 40 дней, или в среднем 6,3 часа в день».

Теперь он чувствовал, что получил нужную техническую подготовку.

Но все планы были чистыми фантазиями, пока их не одобрил Нансен.

Амундсен договорился о встрече с ним, чтобы изложить свои намерения.

Надо сказать, что Нансена и Амундсена никогда не связывали теплые или приятельские отношения. Они уважали друг друга, но этим все и огра ничивалось. Их характеры были совершенно несовместимы. Неудивитель но, что Амундсен чувствовал себя очень неуверенно перед встречей, кото рая определяла его будущее. Нансен вообще был человеком потрясающего достоинства и удивительной сдержанности. На Земле Франца-Иосифа он делил один спальный мешок с Хьялмаром Йохансеном, при этом сохраняя с ним сугубо формальные отношения. После шести месяцев общения он позволил в их общении более фамильярное обращение на «ты», продолжая при этом настаивать на употреблении фамилии. Никому не было позволе но звать Нансена просто Фритьофом.

Но волновался Амундсен совершенно напрасно. Нансена заинтриговала идея экспедиции к Северному магнитному полюсу. Он одобрил идею пред приятия. Как сказал однажды Амундсен, с этого момента он осознал, что его экспедиция становится реальностью.

Невзирая на добросовестность приготовлений, Амундсен все же чув ствовал себя не вполне готовым. Он сказал Нансену, что перед плаванием хотел бы получить больше опыта по управлению малыми судами в аркти ческих льдах. И немедленно после этой судьбоносной встречи отправился в Тромсё.

Тромсё — старый порт китобоев и охотников за тюленями, расположен ный на севере Норвегии, за Полярным кругом, на берегу моря, — всегда обладал собственным характером и неповторимой атмосферой. Деревян ные дома, прижавшиеся друг к другу на каменистом острове между скал и фьордов продуваемого всеми ветрами архипелага… Лес раскачиваемых полярными ветрами приземистых мачт множества коренастых деревянных кораблей, которые навсегда пропахли рыбой и тюленьим жиром… Здесь со бирались охотники на тюленей из Северной Норвегии — особая порода не зависимых, обветренных, просоленных людей, привыкших к трудностям.

Великолепных корабелов и специалистов по навигации во льдах, насто ящих морских охотников. Таким было Заполярье, и именно в эту школу Часть первая Глава 7. Первый опыт командования Амундсена Часть первая арктических знаний обратился Амундсен, приступив к работе со своей обычной целеустремленностью.

Жители Северной Норвегии всегда отличались особой клановостью.

Даже к соотечественникам из-за Полярного круга они испытывали неко торое недоверие. А уж человек с юга казался для них абсолютным чужаком.

В те дни, когда горы не позволяли беспрепятственно передвигаться по суше, когда единственные пути сообщения были морскими, когда письмо из Тром сё в Христианию шло неделю или даже больше, а 700 миль между ними ста новились барьером и во времени, и в пространстве, — изоляция населения Северной Норвегии была очень велика, а клановость — труднопреодолима.

Амундсену предстояло войти в общество людей, которые по роду своей деятельности не привыкли ничем очаровываться и всегда с недоверием от носились ко всему внешнему и показному. Поэтому один из первых людей, перезимовавших в Антарктике, не произвел на них большого впечатления.

Вины Амундсена в этом не было. Он ясно дал понять, что приехал учиться, выказывая при этом глубокое уважение к опыту и возрасту своих учителей.

Он быстро познакомился с большинством арктических шкиперов в Тромсё.

«А заводить другие знакомства, — говорил он впоследствии своему брату Густаву, — у меня не было ни времени, ни возможностей». Рассказывают, что как-то его стали поддразнивать за то, что он терпеливо сносит болтовню одного старого зануды, на что Амундсен ответил: «Нет никого настолько глупого, кто не может сказать хоть что-то разумное».

Первоначально Амундсен намеревался в качестве пассажира одного из зверобойных судов отправиться в плавание к восточному побережью Гренландии, где ледовые условия были особенно трудными и поэтому крайне полезными для изучения. Но мест было мало и стоили они дорого.

«Учитывая, что в следующем году мне все равно потребуется корабль, — писал он Густаву 14 января 1901 года вскоре после прибытия в Тромсё, — я считаю, что благоразумнее попробовать купить его сейчас. Поэтому уже начал переговоры».

Амундсен с легкостью мог потратить наследство на приобретение суд на. Его деньги были вложены в акции и недвижимость. Густав старательно управлял активами брата. Руаль попросил как можно скорее продать их, чтобы совершить покупку сразу же, как только он определится с выбором.

Густав сомневался в благоразумности сделки, но давно прекратил по пытки понять, чт на уме у его брата. В то время у самого Густава, работав шего бухгалтером, возникли определенные финансовые трудности, но по отношению к средствам брата он действовал скрупулезно и честно. Он пе редал Руалю необходимую сумму в 10 тысяч крон, и тот купил корабль.

Глава 7. Первый опыт командования Амундсена В честь жены своего бывшего владельца судно называлось «Йоа» — ста ринное норвежское женское имя, распространенное в Западной Норвегии.

Амундсен не стал его менять. «Йоа» к тому времени исполнилось двадцать девять лет — он был ровесником Амундсена и представлял собой годный к плаванию прочный деревянный шлюп наиболее распространенного в тех краях типа с квадратной кормой, уверенно ходивший вдоль побережья. Его использовали для промысла сельди — и это чувствовалось во всем. Водо измещение казалось смехотворным — каких-то сорок семь тонн. Он был слишком мал для всего необходимого в полярной экспедиции.

Но Амундсен думал по-другому, доверяя небольшим размерам. Он уже встречался с узкими проливами и мелководьем, а потому считал, что ко рабль с небольшой осадкой безопаснее. Крупные суда то и дело попадали в беду, пытаясь пробиться через лед, а он беспрепятственно прокладывал себе путь между льдинами. «Что нельзя сделать с большим кораблем и гру бой силой, — говорил Амундсен, — я попытаюсь осуществить с помощью небольшого корабля и терпения».

Амундсен уже понял, что в Арктике опасно иметь дело с большими чис лами. Если бы у Франклина было 8, а не 128 спутников, они, вероятнее все го, выжили бы. В тех широтах земля не способна прокормить большое ко личество людей, и Амундсен в своих планах учитывал это. Он намеревался жить как эскимосы и спать при необходимости в иглу. В своей лекции, прочитанной в Норвежском географическом обществе, Амундсен отметил, что «жить как уроженцы тех мест», на первый взгляд, необычно, но он был не первым, кто поступал подобным образом, попадая в те районы, поскольку один из путешественников «Компании Гудзонова залива» док тор Рае со своими людьми провел целую зиму на северном побережье Аме рики и обнаружил [что иглу — это] отличный способ зимовки.

Доктор Джон Рае был родом с Оркнейских островов и работал в Канад ской Арктике с 1834 по 1854 год. Он стал пионером эпохи малых экспеди ций и в своих путешествиях всегда жил в тех же условиях, что и местное население. «Добавлено на карту суши, береговой линии и рек 1135 сухопут ных миль, — писал он, суммируя свои достижения, — с затратами примерно 2,15 фунта стерлингов за милю». При этом Рае потерял в своих экспедициях всего несколько человек. Его успех, достигнутый столь малыми средства ми, был живым укором сложным, затратным и порой по-настоящему ката строфическим экспедициям военно-морского флота, которые преобладали в британских полярных исследованиях вплоть до Первой мировой войны.

Поскольку его методы отличались от «официальных», соотечественники Часть первая смеялись над Джоном Рае и всячески игнорировали его. А иностранцы тем временем у него учились. Об уважении Амундсена к опыту своих предше ственников свидетельствует тот факт, что он не просто воспринял лежа щие на поверхности результаты и достижения этих экспедиций, но и самым тщательным образом изучил истоки их идей. Он собирался организовать собственную небольшую экспедицию и использовать при этом все самое лучшее из эскимосского опыта.

Итак, теперь у Амундсена был настоящий корабль и дерзкий план пре одоления Северо-Западного морского пути, который предусматривал только триумфальное завершение экспедиции после целых столетий бед и неудач. Но вначале Амундсен настоял на учебном плавании с лучшим из возможных наставников. В качестве помощника капитана он пригласил прежнего владельца «Йоа» Ханса Христиана Йоханнсена, старого шкипера и охотника на тюленей, одного из опытнейших арктических моряков того времени. Амундсен очень гордился своим учебным плаванием с Йоханнсе ном. Их команда состояла из зверобоев, поскольку для того, чтобы покрыть расходы на плавание, они собирались охотиться на тюленей.

Амундсен взял с собой и Педера Ристведта, своего сержанта времен во енной службы, который хотел отправиться с ним и в основное путешествие (впоследствии Ристведт всегда был первым кандидатом в любую экспеди цию Амундсена).

15 апреля 1901 года «Йоа» вышел из Тромсё и направился в Баренцево море между Шпицбергеном, Землей Франца-Иосифа и Новой Землей. Же лание Амундсена «потренироваться» осуществилось. Арктика создавала ему все возможные и невозможные препоны. Охота шла плохо, погода ока залась ужасной, а со льдом было и того хуже. Амундсен получил все уроки, о которых так мечтал, чтобы проверить «Йоа» в трудных условиях.

Он научился многому, сдав экзамены по разным предметам арктическо го курса. Команда честно помогала ему в этом. Кстати, все члены экипажа были уроженцами района Тромсё и все — даже корабельный кок — облада ли тем самым особым опытом, так необходимым Амундсену.

Сегодня рано поутру [писал Амундсен 10 мая] нам подали стейк из све жего тюленьего мяса, вкус великолепный — как у нежного бифштекса.

На обед была жареная кайра, а на ужин — тюленье рагу, просто бес подобное. Это был настоящий арктический день, и пища была ему под стать. Какое удовольствие — видеть, что всем здесь в Северной Норве гии — в Тромсё — нравится чудесное свежее тюленье мясо. Из него можно приготовить массу различных блюд.

Глава 7. Первый опыт командования Амундсена Амундсен быстро понял, что в северных морях мясо тюленя должно быть основным продуктом питания и что его приготовление требует особых на выков. На «Бельжике» он узнал, к каким несчастьям приводит плохое при готовление пищи, вследствие чего самым важным членом любой полярной экспедиции, по его мнению, является кок.

4 сентября после дрейфа во льдах, длившегося почти пять месяцев, «Йоа» вернулся в Тромсё. При подведении общего баланса Амундсен под считал, что они добыли 1200 тюленей, двух моржей, двух белых медведей и одного нарвала на общую сумму 4800 крон. К этому можно было доба вить бочку тюленьего жира, то есть еще 21,5 кроны. В той экономической ситуации и особенно в то время года это считалось отличным результатом.

По древним законам тринадцать человек на борту разделили добычу по ровну, и единственной привилегией, которую получил при этом Амундсен как капитан, стала еще одна доля «на корабль». Тем самым он компенси ровал свои затраты на обучение, но не более того. Во время плавания он не имел возможности провести все те наблюдения, которые были обещаны Нансену. Поэтому Амундсен телеграфировал ему с обещанием закончить все опыты и наблюдения в следующем году. Нансен посчитал это непро стительной задержкой, которая помешает реализации более важного пред приятия, и попытался отговорить Амундсена от его намерений. Но здесь Нансен потерпел неудачу, поскольку Амундсен с отвращением относился к неисполнению своих обещаний.

Тем временем у «Йоа» обнаружились серьезные недостатки. Он имел лишь парусную оснастку и неуверенно чувствовал себя во льдах. Вско ре после возвращения из Арктики Амундсен заказал полное переобору дование корабля с установкой новой «ледовой кольчуги» вдоль бортов и современного бензинового двигателя с калильными головками, что превратило «Йоа» в одно из первых моторных судов. Патронаж Нансе на, о котором аккуратно упоминалось, помог получить необходимый кредит.

На остальное средств не хватало. Для подготовки к плаванию Амунд сену требовалось еще по меньшей мере 70 тысяч крон. Этих денег у него не было. Тем, кто спрашивал его, где он намерен найти недостающие сред ства — среди любопытствующих оказался и Нансен, — он отвечал одно и то же: «Я надеюсь на удачу и доверие ко мне».

В этот момент он очень кстати познакомился с человеком по имени Фриц Запфф, который, будучи аптекарем, работал внештатным корреспонден том столичной газеты «Моргенбладет». Запфф так вспоминал о том перио де в жизни Амундсена:

Часть первая Каждый день в течение нескольких недель я видел незнакомого молодо го человека, проходившего мимо аптеки, в которой я работал. Я не мог не заметить его своеобразную походку. Когда он делал шаг, то немного сгибал ногу в колене, словно шел на лыжах… Запфф, почувствовав «запах истории», решил провести расследование.

Его знакомые мало чем могли помочь. Казалось, никто не знал, к чему го товили «Йоа». Амундсен «не отвечал, когда его спрашивали». Тогда Запфф решительно направился к нему домой.

Вначале его появление Амундсен воспринял как вторжение. На вопрос ответил почти наивно:

Не хочу ничего говорить, пока не завершу свое дело. Я хотел бы отплыть при минимально возможном внимании публики. Вначале я должен чего- ни будь добиться и лишь потом позволить появиться информации в прессе.

Потом Запфф вытянул из него сведения о трудностях с финансировани ем и коварно предположил, что огласка могла бы подвигнуть какого-то со временно мыслящего филантропа поддержать начинание Амундсена.

Видимо, эта мысль никогда не приходила Руалю в голову. Запфф нащу пал его слабое место. Времена для Норвегии были трудные, денег постоян но не хватало. И Амундсен согласился дать интервью.

Статья вышла на первой полосе. Она помогла Густаву, пытавшемуся найти для брата средства, получить от двух состоятельных судовладельцев 15 тысяч крон. Амундсен, в свою очередь, хорошо усвоил урок публично сти — ему не требовалось объяснять что-то дважды.

С Запффом он сблизился больше, чем просто с журналистом или источ ником новостей. Тот стал одним из немногих друзей Амундсена. Он был не только и не столько аптекарем или журналистом. Запфф катался на лы жах и покорял горы. У него были знакомства в разных уголках Норвегии, в которых так остро нуждался Амундсен. Они испытывали одинаковую страсть к снаряжению. Когда Амундсен осел в Тромсё, чтобы подготовить ся к своей экспедиции, Запфф стал с энтузиазмом помогать ему. Именно Запффу с помощью друзей-саамов, живших на побережье, удалось найти хороший олений мех и сшить качественные спальные мешки, одежду и унты (мягкие сапоги из оленьего меха) для Амундсена, чем, как правило, прене брегали организаторы экспедиций, зависевшие от обычных поставщиков.

В те времена, когда не было синтетических материалов и снаряжения, изготовленного промышленным способом, полярникам приходилось по лагаться на природные материалы и местные технологии (если они были Глава 7. Первый опыт командования Амундсена здравомыслящими людьми). Запфф стал хорошим примером норвежца, многому научившегося у саамов.

Субарктическая Северная Норвегия всегда была населена норвежцами и саамами — исконными жителями Скандинавского полуострова. Саамы жили за счет северных оленей, легко приспосабливающихся к арктическим условиям, и сами отлично адаптировались к холодному климату. С доисто рических времен они считались превосходными лыжниками, и жители Се верной Норвегии много узнали у них о специфике выживания в условиях Арктики.

В результате такого полезного взаимодействия с многовековой саамской культурой норвежцы были готовы учиться у местных жителей по меньшей мере в полярных экспедициях. Так, Нансен в первый переход через Грен ландию взял с собой двух саамов, чтобы по возможности воспользоваться их знаниями. Амундсен тоже последовал этой давней традиции.

Одним из саамских материалов, приобретенных Запффом, был сенне грасс — растение, распространенное на севере Норвегии и хорошо впитыва ющее влагу. Саамы издавна использовали его как изолирующий материал, делая, в частности, из сеннеграсса подкладку для унтов, чтобы сохранить сухость и тепло. Его могли сушить и использовать несколько раз, но в кон це концов приходилось заменять. Нужно было найти крупного поставщика, для чего требовались связи и терпение. Сеннеграсс собирали на отдаленных вересковых пустошах, и лучшее сырье саамы оставляли себе.

В конце мая 1902 года Амундсен завершил все дела в Тромсё и отплыл на «Йоа» в Христианию. Там он переключил свое внимание на пеммикан — проверенный временем рацион полярников. Его придумали индейцы пле мени кри из Северной Америки, и состоял он из постного сушеного и рас тертого в порошок мяса, смешанного с топленым жиром. До изобретения дегидрированной пищи это был наиболее концентрированный из всех до ступных продуктов.

И снова Амундсен выразил свое недоверие коммерческой продукции.

Он отыскал заброшенную пекарню и отправил туда Ристведта, чтобы при готовить партию пеммикана нужного качества. Друг Нансена, профессор университета Христиании Софус Торуп, контролировал этот процесс.

Тем временем Амундсен ухитрился найти время для занятий проблема ми магнетизма. Летом 1992 года он сопровождал Алекса Стина в исследо вании магнитных явлений на севере Норвегии, а потом вернулся в немец кую обсерваторию по изучению процессов земного магнетизма и прошел обучение в такой же обсерватории в Потсдаме, занимаясь с учеными, из готовившими для него измерительные приборы. В октябре он получил Часть первая сертификат, давший ему право командовать любыми иностранными суда ми под норвежским флагом. До этого момента Амундсен мог плавать в ка честве капитана лишь в пределах своих территориальных вод, теперь же он мог вести «Йоа» сколь угодно далеко.

Из Германии Амундсен на «Йоа» вернулся в Норвегию. Вскоре туда же на «Фраме» прибыл и Отто Свердруп, проведя четыре года в Канадской Ар ктике. Свердруп был верным спутником Нансена и во время первого пере хода через Гренландию, и во время дрейфа «Фрама» во льдах. А в этот раз он сам уже стал капитаном корабля. После высадки в Норвегии он принял командование «Фрамом» и возглавил экспедицию, в результате которой открыл и нанес на карты около 300 тысяч квадратных километров новых земель, что равнялось всем территориям, изученным всеми экспедициями за предшествующие 60 лет, — но Свердруп осуществил это с гораздо мень шими затратами.

Огромным достижением Свердрупа стало усовершенствование техни ки полярных путешествий. Он продолжал изучать и тестировать методы, впервые примененные Нансеном, благодаря чему выяснил, как совмещать в пеших переходах собачьи упряжки с лыжниками, и выявил возможности их максимального взаимодействия.

Свердруп и его спутники не попадали в приключения, в их действиях отсутствовал героизм. С легкостью, хотя и не без усилий, они изучили ту же страну, которая вселяла ужас в души их предшественников, принося им одни несчастья. Это был интересный урок для тех, кто хотел учиться.

Амундсен хотел. Свердрупу удалось многое. Он доказал, что лыжи мож но использовать на большинстве видов снежного покрова и морского льда.

Он убедительно продемонстрировал, как нужно двигаться на лыжах вслед за собачьими упряжками, вместо того чтобы ехать на нартах. И такой спо соб передвижения впоследствии позволил экспедициям перевозить боль шие грузы. Свердруп показал, что европейцы способны научиться управ лять собаками не хуже эскимосов. Весь опыт его первого путешествия на «Фраме» говорил о том, что хаски из Гренландии лучше сибирских со бак. Он вообще многое знал о собачьей психологии. Отношения между со бакой и возницей должны были быть равными: собака — не лошадь, она партнер, а не вьючное животное. С хасками полярная пустыня становилась комфортной. Эта собака — настоящий товарищ, забавный, трогательный, иногда несносный, но умеющий развлечь любого человека.

«Ох уж эти собаки, — любил повторять Свердруп. — Именно они прида ют полярному путешествию изюминку, без них оно было бы действительно мрачным».

Глава 7. Первый опыт командования Амундсена Амундсену повезло, что Свердруп вернулся именно в то время. Ведь он мог рассказать о собаках все, что знал сам. И Амундсен понял, что с по мощью этих животных добираться до Северного магнитного полюса лег че всего, но он не имел такого опыта путешествий. Это не практиковалось в Норвегии. На «Бельжике» тоже не было собак. В обращении с собачьими упряжками Амундсен оставался абсолютным новичком.

Но по крайней мере он получил от Свердрупа все возможные теорети ческие знания. Более того, Свердруп отдал ему своих собак. Кроме того, благодаря ему Амундсен заполучил в команду «Йоа» Адольфа Хенрика Линдстрама, кока «Фрама» и мастера на все руки.

Правда, Амундсен от достижений Свердрупа не только приобрел, но и по терял. За девять лет «Фрам» совершил два удачных плавания — и норвеж цы считали, что теперь их национальная гордость удовлетворена и необхо димости в еще одной полярной экспедиции нет. Кроме того, времена были тяжелые. Найти деньги стало практически невозможно.

Тем не менее Амундсен невозмутимо продолжал свои приготовления, убежденный в том, что так или иначе летом 1903 года отправится в путь.

В конце 1902 года он решил посетить Англию, чтобы поговорить с людьми, знавшими тот полярный район, куда он собирался плыть. Весьма полезным оказалось знакомство с сэром Клементсом Маркхэмом, президентом Коро левского географического общества, которому его представил сам Нансен.

Сэр Клементс в то время был в Норвегии, проходя ежегодный курс меди цинских процедур в Ларвике, курортном городке на южном побережье, где с 1894 года лечил подагру.

Амундсен рассказал ему о своих планах и пригласил прогуляться на «Йоа» по Христиания-фьорду. «Я тогда полностью поддержал его, — вспоминал сэр Клементс. — Да и Нансен был очень высокого мнения о юном Амундсене».

Скотту Келти, секретарю Королевского географического общества, сэр Клементс написал следующее: «По крайней мере в этой схеме нет изъянов и авантюрности. Хотел бы я, чтобы такие вещи делали англичане».

С рекомендациями от сэра Клементса Амундсен в ноябре отправился в Лондон, по дороге посетив Данди, чтобы договориться с кем-то из ка питанов китобойных судов о перевозке провизии для своей экспедиции в Далримпл-Рок, что на северо-западе Гренландии. «Йоа» был слишком мал, чтобы на нем могли безопасно доставить все припасы через коварные воды залива Мелвилла.

Рассказывают, что беседу с Амундсеном все капитаны начинали с вопро са, не он ли тот человек, что пройдет Северо-Западным морским путем.

Часть первая «Нет, — обычно звучало им в ответ. — Я лишь попытаюсь сделать это, опираясь на опыт других». Если он так и не говорил, то мог, поскольку эти слова хорошо подтверждают одну из сторон характера Амундсена.

Будучи в Лондоне, Амундсен совершил оплошность, нанеся визит сэру Клементсу Маркхэму, но не встретившись при этом со Скоттом Келти, то есть оказал внимание президенту, проигнорировав секретаря Королевско го географического общества. Нансен впоследствии посчитал своим дол гом извиниться от имени Амундсена.

Это случилось лишь потому, что он чрезвычайно скромный молодой че ловек, несмотря на его внешний вид и уверенность в себе, которая, к со жалению, появляется не всегда, когда она нужна.

Амундсен приехал в Лондон отчасти для того, чтобы встретиться с дву мя ветеранами Арктики. Одним из них был адмирал сэр Леопольд Мак клинток — человек, обнаруживший почти полвека назад место гибели Франклина. Когда Амундсен утром позвонил в его дверь, сэр Леопольд еще даже не встал с постели. «Но это простительно, — написал Амундсен брату Густаву, — поскольку ему 85 лет и он глух».

По крайней мере Амундсен выразил ему свое уважение. Макклинток был одним из пионеров освоения Арктики — и даже Нансен с легкостью признавал, что многим обязан ему.

Потом Амундсен отобедал с сэром Алленом Янгом. Старый капитан тор гового флота сэр Аллен еще в 1876 году провел свою яхту «Пандора» далеко вглубь пролива Франклина, между Землей Принца Уэльского и Бутия Фе ликс* — наиболее вероятным путем для успешного преодоления Северо Западного прохода. Он был, как писал Амундсен Густаву, «тоже очень стар, но тем не менее в совершенно здравом уме и ясной памяти и рассказал мне много полезного».

От сэра Аллена Амундсен, имея рекомендацию сэра Клементса, напра вился в Адмиралтейство с просьбой предоставить ему карты.

Мне был оказан [писал он] очень сердечный прием, все… нужные карты вышлют в качестве подарка вместе с копией «Арктической лоции», пе чать которой должны ускорить, чтобы она попала ко мне вовремя.

Затем Амундсен спешно направился в Потсдам, чтобы получить допол нительные инструкции по вопросам, касавшимся земного магнетизма.

* В данный момент это полуостров Бутия в канадской части Арктики. Прим. ред.

Глава 7. Первый опыт командования Амундсена Вернувшись в Христианию в конце декабря, он столкнулся с жестоким фи нансовыми кризисом. Покидая Норвегию, он оставил массу долгов и наив но верил, что кредит будет бесконечным, поскольку планы его грандиозны, а намерения благородны. Но запах банкротства достиг ноздрей его креди торов. Они хотели денег, причем быстро.

На этот раз его спас Нансен, возможно, единственный человек в Норве гии, который мог это сделать. Он обратился за помощью к королю Швеции и Норвегии Оскару II, направив письмо в его резиденцию в Стокгольме.

В этом письме Нансен рассказывал, что Амундсен внушает доверие… у него особенно высокие способности организатора и руководителя Арктической экспедиции. Он подготовился… тщатель но, заботливо и с таким самообладанием, которого я никогда не встре чал… Если бы Ваше Величество соблаговолило поддержать его предпри ятие пожертвованием, я уверен, что это было бы двойным благом для Амундсена, поскольку помимо поддержки как таковой… пример такого милосердия со стороны Вашего Величества помог бы ему относительно легко привлечь средства наших состоятельных граждан.


О великодушии (или политическом чутье) Оскара II красноречиво сви детельствует тот факт, что он немедленно пожертвовал экспедиции Амунд сена 10 тысяч крон. В конце концов, он был шведским королем, кампания за независимость Норвегии от Швеции приближалась к кульминации, а Нансен являлся одним из ее лидеров.

Отчасти именно эта кампания диктовала Нансену необходимость столь настойчивой поддержки Амундсена. Благодаря своим арктическим откры тиям сам Нансен занял положение, которое далеко выходило за рамки Нор вегии и темы полярных исследований. Он стал личностью международного масштаба и оказался на голову выше своих скандинавских современников.

Он представлял Норвегию за рубежом, являясь тем оружием, совладать с которым у Швеции не было никакой надежды. Всю свою репутацию Нан сен использовал для создания благоприятного международного образа соб ственной страны. Он стал пионером в использовании культурных ценностей в широком смысле этого слова для решения политических задач. Нансен предвидел, что успешное преодоление Амундсеном Северо-Западного морского пути поднимет национальный престиж и во время кризиса ста нет ценным активом. Это не только вызовет уважение за рубежом, но и до бавит уверенности всей нации, что удержит норвежцев от опрометчивых поступков, которых Нансен не любил, особенно в политических вопросах.

Часть первая Он хотел независимости, но без войны, к которой, по-видимому, склонялись милитаристски настроенные шведы и радикальные норвежцы.

По сравнению с политическими проблемами страны подготовка к по лярной экспедиции оказалась безболезненной и понятной. Снаряжение — оплаченное или нет — было разработано и получено. Команда набрана.

Несмотря на финансовые сложности, Амундсен попросил своего брата Леона помочь ему выплачивать жалованье членам команды в течение че тырех лет. Именно столько, как ожидалось, должна была продлиться экс педиция. Он хотел, чтобы его сопровождали лучшие — и платил хорошо.

С Ристведтом в качестве первого инженера и Линдстромом в качестве кока у Амундсена появилось хорошее ядро команды. С помощью Запффа он привлек двух опытных арктических навигаторов из Северной Норвегии:

шкипера и гарпунера зверобойного судна Антона Лундта, хорошо знавшего паковые льды, и Хелмера Ханссена, верного товарища Лундта, почти двад цать лет плававшего вместе с ним.

Хелмер Ханссен родился на островах Вестеролен на границе Арктики.

Он принадлежал к роду фермеров и рыбаков, летом возделывавших не большие земельные участки на островах, а зимой ловивших треску с не больших лодок. Это была трудная жизнь;

местный фольклор и по сей день полон неистовых штормов, злых духов моря и трагических саг. С двенад цати лет Хелмер Ханссен вместе с семьей забрасывал рыболовные сети (их маршруты так напоминали морские пути викингов!) и учился чувствовать волны Арктики. Став взрослым, он начал охотиться на тюленей и китов, это были традиционные для островитян способы добывать пропитание.

Затем Ханссен получил сертификат помощника капитана и плавал к Но вой Земле в составе частной экспедиции состоятельного англичанина Ген ри Пирсона. После чего остепенился, женился и построил дом в Тромсё.

Впервые Ханссен встретил Амундсена в Сандефьорде в 1897 году, когда его корабль стоял вплотную рядом с «Бельжикой». По словам Ханссена, несмотря на большое объявление «Вход запрещен», он просто не мог не прийти посмотреть на корабль, который собирается в антарктическое приключение. Это же был почти край земли. [Меня послали к помощнику капитана, и я] познакомился с высоким, статным молодым человеком.

«Это вы помощник капитана?» — спросил я.

«Да, — ответил он, — так мне сказали». [И] показал мне весь корабль.

С первого мгновения этот высокий человек приятной наружности с до брым лицом понравился мне… но в тот раз мы расстались с Руалем Амундсеном. Он пошел на юг, а я на север.

Глава 7. Первый опыт командования Амундсена Ханссен водил пароходы Северной линии вдоль побережья Норвегии, когда Запфф рассказал ему о вакансии на «Йоа». Он, конечно же, сразу за горелся желанием занять это место, оставив жену и маленького сына ради неопределенного количества лет в Арктике.

Большой трудностью для Амундсена оказалось найти первого помощ ника. Он искал офицера военно-морского флота, в основном из-за их тео ретической подготовки, поскольку это давало возможность возложить на него руководство научной частью экспедиции. Но в Норвегии желающих не нашлось, и единственным кандидатом оказался датский морской офи цер лейтенант Годфред Хансен. Поскольку он был датчанином и братом скандинавом, говорящим (почти) на таком же языке, его кандидатура подходила почти так же хорошо, как и кандидатура норвежца. Он плавал в водах Исландии и, помимо всего прочего, обладал прямолинейным ко пенгагенским чувством юмора. Амундсен решил взять его.

Хансен открыто попросил Нансена направить от своего имени запрос командованию военно-морского флота Дании на разрешение участво вать в плавании. Нансен ответил согласием. «Это хорошо проработанный план, — написал он в своем запросе. — Экспедиция тщательно и блестяще снаряжена и экипирована, как ни одна из прежних».

Хансена освободили от службы на четыре года, и он стал полноправным первым помощником Амундсена.

Тем временем команда пополнилась вторым инженером — им стал Гу став Юл Вик, артиллерист норвежского военно-морского флота.

Теперь их было всего шесть человек. По любым стандартам — небольшая экспедиция.

В феврале Амундсен нашел время для еще одной поездки в Потсдам, чтобы окончательно удостовериться в правильном понимании инструмен тов, от которых зависела точность определения магнитного полюса. Ему по-прежнему недоставало 20 тысяч крон, но Амундсен считал, что, нахо дясь под патронажем Нансена и короля Оскара II, сможет убедить креди торов подождать с выплатами до завершения экспедиции. Он собирался заработать на газетных статьях — Нансен уже начал переговоры от его име ни с газетами разных стран. Северо-Западный проход стоил одного-двух заголовков на первых полосах, а это означало деньги от рекламы — в свое время. Амундсен считал, что в данный момент следует сконцентрировать ся на главном и завершить приготовления с той тщательностью, которой требовала его душа перфекциониста.

По возвращении в Христианию он постепенно расстался с наивными иллюзиями. Кредиторы стали еще настойчивее и требовали погашения Часть первая долгов до отплытия. Наибольшее беспокойство причинял один из них, угрожавший конфисковать «Йоа», если его условия не будут выпол нены.

Три месяца Амундсен пытался найти деньги. Даже активное участие Нансена до последнего момента не вселяло в него уверенности в том, что нужные средства будут найдены. Но в этот отчаянный момент все реши лось благодаря родственникам.

Двоюродный брат Олаф Дитлев-Симонсен, подающий надежды судо владелец (впоследствии один из крупнейших в Норвегии), вспомнил о род ственных узах и предоставил Руалю кредит в несколько тысяч крон.

16 июня все дела были окончательно улажены, и теперь Амундсен наконец-то мог отправиться в путь. В качестве сознательного символиче ского акта он решил отчалить в полночь. Город затянуло вуалью облаков, лил дождь. На пустынном, полуразрушенном причале не было никого, кто бы мог сказать ему «до свидания». Тихо, почти украдкой «Йоа» выскольз нул из фьорда в открытое море.

Так началось первое плавание под командованием Амундсена. О его лидерских способностях красноречиво свидетельствует тот факт, что, не смотря на все трудности, команда поддерживала Амундсена, хотя ее члены не могли оказать своему капитану никакой поддержки, кроме моральной, даже Годфред Хансен, явно видевший его неудачи в деловых вопросах. Все почувствовали облегчение, выйдя из территориальных вод. Когда норвеж ский берег окончательно пропал из вида, появился Амундсен с бутылкой рома и предложил всем выпить. «Ну что ж, друзья, мы избавились от кре диторов, — сказал он. — Теперь все зависит от того, как каждый из нас будет исполнять свои обязанности. Все просто. В добрый путь!»

Человек (среди прочего) определяется тем, кого он любит. Из всех иссле дователей Северо-Западного прохода Амундсен выбрал в качестве образца для подражания того, кем больше всего пренебрегали: Ричарда Коллин сона.

Коллинсон был капитаном Королевского военно-морского флота Ве ликобритании и командовал одной из многих экспедиций, целью которой стали поиски Франклина. Он провел в Арктике на корабле «Энтерпрайс»

четыре года, с 1850-го по 1854-й. Ему не удалось найти следов Франклина, но посчастливилось открыть сотни миль новой береговой линии, не по теряв при этом ни одного человека. Экспедиция в целости и сохранности вернулась на родину на своем корабле. А вот капитан Роберт Ле Мезурье Макклур, командовавший «Инвестигейтором» и подчинявшийся Коллин сону, потерял свой корабль и нескольких членов экипажа, после чего его спасла специально организованная дорогостоящая экспедиция. Он не был Глава 7. Первый опыт командования Амундсена профессионалом своего дела. Но именно на его долю выпали все яркие приключения. Ле Мезурье Макклур стал первым человеком, который за вершил прокладку пути по Северо-Западному проходу. И уже никого не смущал тот факт, что сделал это моряк, потерпевший крушение и вы нужденный бесславно выходить в безопасный район по льду. Все почести достались ему. А Ричарду Коллинсону, сумевшему избежать неприятно стей, должного уважения не оказали.

Амундсен хорошо понимал Коллинсона, чей дневник, опубликован ный после его смерти, был одной из любимых книг юного Руаля. И строфа из «Като» Аддисона, размещенная на титульной странице этой книги, ста ла его девизом:

Не смертные успех определяют;

мы, Семпроний, способны только заслу жить его.

Глава Школа Арктики Амундсен совершил приятное открытие: оказывается, у него обнаружи лась способность «управлять счастливым кораблем», как говорят моряки.


Неопределимый и ценный дар, особая черта личности. Этот дар нельзя купить, он не следует из возможности командовать. Казалось, Амундсен был благословлен свыше. В своих письмах он откровенно рассуждал на эту тему:

На борту «Йоа» мы учредили маленькую республику… Учитывая соб ственный опыт, я решил дать всем находящимся на корабле как мож но больше свободы — чтобы каждый чувствовал независимость в своей сфере деятельности. В таком случае обычно возникает — у разумных людей — спонтанное и непроизвольное чувство дисциплины, которое го раздо более ценно, чем принуждение. Каждый сознательно ведет себя как ответственный человек, и к нему относятся как к рациональному чело веку, а не к машине… Желание хорошо выполнять свою работу еще больше возрастает — и результаты становятся все лучше и лучше. Именно это и нужно было нам. Мы все на корабле трудились над достижением еди ной цели и с радостью помогали друг другу.

Уважение оказывалось не чинам, а людям, просто по-человечески, в со ответствии с концепцией превосходства личности.

Один лоцман сказал, что корабль Амундсена — это самое поразительное из всего, что он видел. «Приказов не отдавали, но все, казалось, точно зна ли, что нужно делать».

Хелмер Ханссен писал, что он «попал не к строгому капитану, не к на чальнику, а будто бы к отцу».

Не все знавшие Амундсена чувствовали это, но он старался всегда делать правильный выбор. И никогда не позволял эмоциям влиять на свои реше ния. Рассказывают, как однажды он приказал кандидату в члены команды Глава 8. Школа Арктики «Йоа» сложить сушеную рыбу (собачий корм) в кормовой трюм. «Это не возможно, — услышал он в ответ. — Там нет места».

«А на корабле нет места для тебя, — сказал Амундсен, кусая губы. — Со бирай вещи и проваливай».

Амундсен не хотел мириться с растерянностью и беспомощностью, тре буя от людей стопроцентной инициативности. Один из серьезных уроков «Бельжики» заключался для него в том, что в условиях стресса пассивность превращается в апатию — и ведет к гибели. Поэтому Амундсен постоянно устраивал такие маленькие экзамены, как в случае со складированием су шеной рыбы, чтобы не допустить появления слабаков в команде.

Хотя их плавание во многом считалось научным предприятием, насто ящих ученых на борту не было. Амундсен не доверял им как участникам экспедиции. Он считал, что такие люди, сознательно или нет, будут демон стрировать свое превосходство в знаниях, тем самым подрывая авторитет лидера. Он полагал, что сможет обойтись без них. Необходимые научные наблюдения были цикличными и рутинными, а значит, обучиться этим процедурам мог любой сообразительный дилетант. Поэтому Вика отправи ли в Потсдам изучать магнетизм, а Ристведт тем временем получил необхо димые знания в области метеорологии. Так Амундсен избежал разделения команды на враждующие лагеря, что часто бывало результатом появления на борту ученых как отдельного класса. По крайней мере именно так он ин терпретировал свои наблюдения, сделанные на «Бельжике». Жизненный опыт, полученный в той экспедиции, глубоко повлиял на формирование его личности.

Амундсен принципиально не включил в состав команды доктора как та кового. Он относился с предубеждением к докторам в экспедициях. Воз можно, это было связано с сожалением, которое он испытывал, так и не став врачом. Но с его точки зрения наличие на судне профессионального док тора, чья роль немного похожа на роль священника, будет означать раскол команды. Амундсен хотел взять в экспедицию фармацевта, но не смог найти подходящего человека. Он просил Запффа пойти с ними, но тот был связан семейными узами. Поэтому Амундсен решил обойтись здравым смыслом, медицинскими энциклопедиями, курсами первой помощи и иллюзорными воззрениями бывшего студента-медика.

Такой была крошечная компания, отправившаяся по следам Франклина и его несчастных спутников.

25 июля «Йоа» вошел в Годхавн на северо-западе Гренландии. Там они взяли на борт еще десять собак породы хаски с полной упряжью, а также нарты и каяки, заказанные при содействии датских властей в Копенгагене.

Часть первая Амундсен тут же попробовал управлять собачьей упряжкой, катаясь пря мо по голой каменистой земле. Затем двенадцать дней «Йоа» медленно шел через залив Мелвилла, пробираясь между льдинами и нащупывая путь в плотном арктическом ледяном тумане. На тринадцатый день, как запи сал в своем дневнике Амундсен, мы вырвались за пределы тумана. Позади нас была тьма и чернота, но впереди возникла великолепная картина. Прямо перед нами возвыша лись мыс Йорк и горы Йорк… Как по команде Бога… льды расступились, и мы без помех мягко заскользили в сторону земли… Страшный залив Мелвилла был преодолен без малейших затруднений. Сердечно благода рю Тебя, Господи, за то, что провел нас через него.

Позади осталась труднейшая, как считал Амундсен, часть Северо Западного прохода, по крайней мере для такого небольшого корабля. Те перь «Йоа» направлялся в Далримпл-Рок, чтобы забрать провизию, отправ ленную туда с Милном и Адамсом, капитанами шотландских китобойных судов. Когда корабль приблизился к берегу, тишину вдруг нарушил треск выстрелов. Из-за айсберга внезапно появилась целая флотилия эскимос ских каяков, над одним из них развевался датский флаг, над другим — нор вежский. Это походило на приветствие. Два гребца флотилии оказались датчанами, Кнутом Расмуссеном и Милиусом-Эриксеном. Они были чле нами Датской литературной экспедиции, отправленной в Гренландию для сбора сведений о самобытной культуре полярных эскимосов, еще не раз рушенной цивилизацией. Эта встреча не казалась такой уж невероятной.

Далримпл-Рок — настоящий перекресток Арктики, естественная началь ная точка пересечения верхней части Баффинова залива, остановка на пу тях миграции эскимосов вдоль побережья Гренландии.

Два литератора-датчанина навсегда запомнили встречу с Амундсеном.

Незадолго до этого они потеряли все свои книги, уже начиналась зима, а читать было нечего. Амундсен подарил им запасное собрание сочинений Гёте, имевшееся на борту. Наслаждение от такого неожиданного подарка, полученного во тьме полярной ночи, было незабываемым.

С помощью Расмуссена, Милиус-Эриксена и их товарищей-эскимосов Амундсен быстро пополнил запасы «Йоа» и взял на борт дополнительную провизию. В качестве ответного дара Милиус-Эриксен подарил Амундсе ну двух своих лучших собак.

Теперь «Йоа» напоминал плавучий склад. Сто пять упакованных тю ков загромождали палубу почти до нижней перекладины, сверху на них Глава 8. Школа Арктики расположились семнадцать шумных голубоглазых собак, рвавшихся в дра ку. В итоге ватерлиния корабля оказалась почти на уровне планшира*.

В таком состоянии корабль не мог бороться с волнами, штормовым ветром и дрейфующими айсбергами Баффинова залива.

Но в этом море, известном своими капризами, Амундсену на всем его пути был дарован почти полный штиль. Там, где другие так много страда ли, он проскользнул свободно, легко и без потерь.

«Йоа» прошел через пролив Ланкастера и 22 августа впервые прибли зился к берегам Новой Земли в заливе Эребус, у острова Бичи.

Было точно известно, что именно здесь находилась последняя из зимних стоянок Франклина. Амундсен считал это место святым. Во время останов ки у острова Бичи он неоднократно засиживался на палубе далеко за пол ночь в полном одиночестве, расположившись на якорной цепи и размыш ляя о Франклине, своем неудачливом предшественнике. Он вглядывался во мрак ночи и, казалось, мог видеть смутные очертания могильных кре стов и призрачные тени участников обреченной экспедиции. В характер ном для себя стиле отдавая дань героям того плавания, Амундсен писал:

Франклин и все его спутники отдали жизни в борьбе за Северо-Западный проход. Давайте возведем им памятник, более долговечный, чем любой из каменных монументов. Давайте признаем, что именно они были пер вооткрывателями Северо-Западного прохода.

После стольких лет подготовки, когда цель всегда была ясной и опреде ленной, здесь, у острова Бичи, Амундсен вдруг понял, что оказался на рас путье.

К этому моменту уже открыли несколько возможных путей преодоления Северо-Западного морского прохода, но доказательства того, что можно пол ностью пройти хотя бы по одному из них, отсутствовали. «Йоа» можно было направить одним из двух наиболее возможных путей: продолжить движе ние дальше на запад через пролив Барроу или уйти на юго-запад через Пил Зундт и пролив Франклина. Ничто из знаний или опыта Амундсена не под сказывало ему рационального решения, но интуиция говорила: «юго-запад».

Именно тогда этот человек действия, обычно не испытывавший сомнений и нерешительности, сознательно отверг свободу воли. Он положился на слу чай и позволил стрелке компаса сделать окончательный выбор.

* Перила, устанавливаемые поверх судового леерного ограждения или фальшборта (то есть продолжения борта выше открытой верхней палубы);

самый верхний брус на фальшборте палубных судов. Прим. ред.

Часть первая Вокруг магнитных полюсов способность магнитного поля Земли ука зывать направление настолько слаба, что обычный компас становится бесполезным. Требуется специальный инструмент под названием «стрел ка отклонения». Амундсен и его помощник Вик 23 августа торжественно установили на берегу такой инструмент и позволили стрелке свободно вращаться. Все члены маленькой экспедиции в полном составе столпились вокруг нее, чтобы видеть слабое покачивание механизма, которое должно было определить их участь.

Инструмент показал: юго-запад.

С глубоким удовлетворением Амундсен увидел, как неодушевленная стрелка указала именно тот путь, которым вели его инстинкты. Он нуж дался в подобном знаке и теперь мог плыть совершенно спокойно — ничто больше не нарушало его уверенность.

Вскоре после отплытия от острова Бичи «Йоа» миновал острова Де Ла Рокетта — самую дальнюю точку, которой судно когда-либо достига ло своим ходом. С некоторым недоверием Амундсен рассматривал то, что не видел до него ни один человек, и льды послушно открывали ему путь в девственные воды.

Однако следующие десять дней превратились для экипажа в череду не прекращающихся бедствий. Вместо льда они боролись с туманом и штор мовым ветром. Во время сильного шторма начался пожар в машинном от делении, который, к счастью, был быстро нейтрализован и не успел нанести судну ущерб. Дважды за четыре дня «Йоа» садился на мель. Во второй раз они оказались на волоске от гибели. После двух дней и одной ночи, которые они провели на рифе, в бурном, захлестывающем палубу море, Амундсен уже был готов дать команду покинуть корабль. Но по совету своего первого помощника Антона Лундта сделал последнюю попытку спасти его. Груз, размещенный на палубе, выбросили за борт. Освобожденное от тяжести судно снова оказалось на плаву, в чем Амундсену неожиданно помог ве тер, в нужный момент сменивший свое направление и подувший со сторо ны кормы. Так они едва избежали смерти. Обломки фальшкиля качались на волнах. Не поменяйся ветер или опустись «Йоа» на два фута глубже, никто из команды не смог бы поведать миру о конце экспедиции.

Амундсен благодарил Бога за спасение и сразу же усвоил этот урок. Риф казался большим и довольно заметным даже с небольшой высоты. Если бы кто-то из членов экипажа нес вахту в «вороньем гнезде», корабль ни когда не налетел бы на него. Но «воронье гнездо» ассоциировалось лишь со льдами, и, когда море было чистым, о нем попросту забывали. С этого мо мента Амундсен твердо решил, что «Йоа» не сдвинется ни на фут в морях, Глава 8. Школа Арктики не нанесенных на карты, без строгого правила: один человек наверху и один — у якорной цепи.

Теперь они плыли по спокойной воде. А 9 сентября у входа в пролив Симпсона, недалеко от южного побережья Земли Короля Уильяма, была замечена почти полностью закрытая бухта. Узкий, извилистый вход в нее словно самой природой предназначался для того, чтобы не впустить туда тяжелые льдины. Кольцо холмов служило естественной преградой для за щиты от преобладающих северных ветров. Поблизости было много пре сной воды. «Йоа» мог с легкостью встать на якорь в ярде или двух от берега.

«Если бы нужно было найти дом и придумать зимнюю гавань, — заметил Амундсен, — вряд ли мы вообразили бы что-то лучшее, чем эта бухта».

Впереди уже виднелся пролив Симпсона, свободный ото льда, и ритм волн, приходивших из невидимого источника, говорил о реальной возмож ности попасть в открытые моря на западе. Но уйти в западном направлении означало удалиться от магнитного полюса, находившегося где-то на по луострове Бутия Феликс. В нелегком выборе между чистой водой и иде альным укрытием верх одержало укрытие. Амундсен завел «Йоа» в гавань.

Ее назвали Йоахавн — «гавань для Йоа». Первого октября море начало за мерзать, и к третьему числу судно окончательно вмерзло в лед. Он остался здесь почти на два года.

Появились первые карибу (американские северные олени), и Амундсен распорядился, отложив все дела, выходить на охоту. После мук, перенесен ных на «Бельжике», он очень серьезно относился к опасности возникнове ния цинги. Тщательное изучение проблемы убедило его, что эта болезнь — самое страшное в Арктике, она убивает больше людей, чем бураны, голод и холод.

С момента плавания «Бельжики» причины цинги все еще не были най дены. Одна медицинская теория, следуя моде видеть источник всех бо лезней в инфекциях и бактериях, утверждала, что достаточно принимать в пищу «стерильные» консервы из банок, и это поможет предотвратить цингу. Другая теория, набиравшая популярность как раз в момент отплы тия «Йоа», объясняла цингу кислотным отравлением крови, но ничего не говорила о том, что же это на самом деле означает с практической точ ки зрения. Амундсен не доверял подобным теориям. Он полагался на свой опыт, полученный на «Бельжике». Объективное изучение эскимосской ди еты, предпринятое доктором Фредериком Куком, а также традиционный образ жизни норвежских охотников на тюленей и китов наталкивали его на мысль, что профилактикой болезни может быть употребление свежего мяса. Кроме того, в плавание он взял с собой хороший запас арктической Часть первая Глава 8. Школа Арктики морошки, со времен викингов считавшейся эффективным противоцингот ным средством.

Гавань Йоахавн находилась как раз на пути миграции карибу. Стадо за стадом проходили по бескрайним просторам, но охотиться было труд но, поскольку карибу крайне пугливы, а укрыться в унылой тундре Зем ли короля Уильяма негде. Но спутники Амундсена, будучи увлеченными охотниками, получали большое удовольствие. Сам Амундсен занимался переноской туш на корабль. Его близорукость (при том что носить очки он отказывался) делала его плохим стрелком. Кроме того, охота не доставляла ему никакого удовлетворения. «Не могу представить, что стреляю в живот ных ради удовольствия», — однажды сказал он. Тем более что у него было свое дело. Он с нетерпением ждал первого снега, чтобы попрактиковаться в управлении собачьей упряжкой. Снег выпал — и Амундсен, игнорируя усталость и преодолевая обычное унижение первых попыток совладать с непокорными, невыносимыми, но чрезвычайно дружелюбными хасками, носился на нартах день за днем. Тем временем гора оленьих туш на палубе «Йоа» продолжала расти. За несколько недель они запасли для предстоя щей зимовки более чем достаточное количество мяса, замороженного осен ним арктическим холодом.

В четверг, 29 октября, Амундсен поднялся на палубу, как обычно, в пол девятого утра.

Вначале мне показалось, что на вершине холма к северу от нас я заметил оленей, но при более пристальном рассмотрении оказалось, что это люди.

Наши первые эскимосы. Я собрался с молниеносной быстротой, приказав Лунду и Хансену взять винтовки и следовать за мной. Когда мы наконец спустились с корабля (я впереди, двое моих спутников — в десяти шагах позади меня с винтовками за спиной), эскимосы уже достигли морского льда. Мы быстро приближались друг к другу. Их было пятеро, они вере ницей направлялись прямо к нам. Без малейших признаков страха они подошли ближе, и наша встреча состоялась в ста метрах от корабля.

Военные приготовления оказались излишними — или сверхэффектив ными?

Все выглядело так, как будто встретились старинные друзья. Они до брожелательно поприветствовали нас, похлопав по груди и хором вос кликнув «Минактуми». Мы сделали то же самое, и наша дружба таким образом была прочно закреплена.

Часть первая Амундсен давно надеялся на встречу вроде этой. Незнакомые мужчины с темной кожей, монголоидными глазами, черными спутанными волосами, доходившими до плеч, были облачены в одежду из пестрых оленьих мехов и сами походили на ощетинившихся животных с длинной шерстью. Это были нетсилики — наименее известное миру племя канадских эскимосов, живших очень изолированно. Некоторым из их предков довелось видеть исследователей прошлого столетия. Но те, что пришли сейчас, никогда раньше не встречали белых людей. Это был рай для этнографа.

Появление эскимосов вдохнуло в тон дневников Амундсена жизнь, странным образом отсутствовавшую ранее. Слишком часто его спутники и даже он сам казались в этих записях бесплотными фигурами, а эскимо сы были живыми. Складывалось ощущение, что так мог писать человек, который проявлял человеческие чувства только в общении с людьми при митивной культуры.

У Амундсена были припасены словари эскимосского языка, и с их по мощью удалось наладить общение. Гости переночевали на борту «Йоа» — в трюме — и на следующий день вернулись к себе. Вскоре они пришли еще раз, а на третий раз Амундсен отправился с эскимосами на их стоянку.

Через шесть или семь часов они оказались на берегу замерзшего озера в долине среди низких холмов и добрались до множества иглу, которые на поминали кротовые холмики в снегах. Все жители высыпали наружу, что бы приветствовать каблуна — белого человека.

Это было странное зрелище [писал Амундсен], которое я никогда не за буду. Посреди пустынного снежного пейзажа меня окружала толпа диких людей, смеявшихся и выкрикивавших что-то… пристально вгля дывавшихся мне прямо в лицо, трогавших мою одежду, поглаживавших и шлепавших меня. Проблески света из иглу казались зелеными сполоха ми на фоне угасавшего на западе дня.

Амундсен пришел один и без оружия. Хотя его шумные хозяева, как и все кочевники, были искренне и неподдельно гостеприимны, это стало очень смелым поступком. Амундсен демонстративно отдал себя в руки сво их хозяев, ведь только таким путем можно было завоевать их доверие.

Ночь он провел в иглу в качестве гостя двух семейств, обитавших в этом жилище, а на следующий день вернулся на «Йоа» в сопровождении трех эскимосов. Эскимосы очень быстро передвигались по снегу без каких-либо специальных приспособлений, Амундсен «с огромным трудом поспевал за ними на лыжах с двумя палками да по хорошему снегу».

Глава 8. Школа Арктики Таким было знакомство Амундсена с жизнью эскимосов. Этого оказа лось достаточно для подтверждения давно признанного им правила: жизнь по примеру эскимосов является лучшим способом существования в Ар ктике. Он знал, о чем говорил, поскольку лично оценил уровень комфорта и все преимущества иглу по сравнению с жизнью в палатке в условиях низ ких температур.

Этот визит укрепил дружбу, к которой стремился Амундсен. Поток го стей на «Йоа» не иссякал. Они искали возможности для обмена, и Амунд сен оказался отличным партнером.

Вначале его мотивы были исключительно утилитарными. По примеру Нансена, Аструпа и доктора Фредерика Кука Амундсен решил учиться жизни в полярных условиях у местных жителей. По примеру своих учите лей он был убежден, что цивилизация не обладает всеми знаниями и при митивные народы могут многому научить цивилизованных людей.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 19 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.