авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 17 | 18 || 20 | 21 |   ...   | 25 |

«Аннотация: Известный американский историк Говард Зинн дает свой, во многом отличный от большинства традиционных представлений, взгляд на важнейшие события истории ...»

-- [ Страница 19 ] --

Чиновники пенитенциарной системы каждый год собирались на конференцию, чтобы поздравить друг друга с достигнутыми успехами. Президент Американской ассоциации исправительных учреждений, выступая в 1966 г. с ежегодным посланием, так описывал новое издание Руководства по исправительным стандартам: «Оно позволяет нам, если угодно, задержаться у врат исправительной Валгаллы с чувством гордости за отлично сделанную работу! Мы можем гордиться, мы можем чувствовать удовлетворение, мы можем быть довольны». Это было сказано в период целой череды наиболее крупных тюремных бунтов за всю историю страны.

Такие волнения случались всегда. В 20-х годах они закончились подавлением мятежа в тюрьме города Клинтон (Нью-Йорк), где находились 1,6 тыс. осужденных;

в результате было убито три человека. В 1950 — 1953 гг. в американских местах лишения свободы произошло более 50 крупных волнений. В начале 60-х годов скованные цепями заключенные в Джорджии, работавшие на каменоломнях, использовали свои кувалды, чтобы ломать себе ноги, тем самым надеясь привлечь внимание к обстановке повседневной жестокости, в которой они существовали.

В калифорнийской тюрьме Сан-Квентин, где содержалось 4 тыс. заключенных, в конце 60-х годов произошла целая серия выступлений: бунт на расовой почве в 1967 г., забастовка белых и чернокожих узников в начале 1968 г., из-за которой прекратилось практически все тюремное производство, вторая забастовка, имевшая место летом того же года.

Осенью 1970 г. заключенные захватили тюрьму в Куинсе на Лонг-Айленде (Нью Йорк), взяли заложников и предъявили требования. Выбранный бунтовщиками для ведения переговоров комитет состоял из четырех чернокожих, одного пуэрториканца и одного белого;

мятежники потребовали немедленно провести повторные слушания 47 дел по освобождению под залог, которые, как они считали, были примерами проявления расизма при принятии решений подобного рода. Судьи пришли, выдали разрешения на освобождение под залог, а в некоторых случаях сократили сроки содержания под стражей, и заложников отпустили. Но когда заключенные продолжили акцию, полиция взяла здание тюрьмы штурмом, используя слезоточивый газ и дубинки, и с бунтом было покончено.

Примерно в то же время, в ноябре 1970 г., в калифорнийской тюрьме Фолсом прекратились все работы, что стало началом самой продолжительной тюремной забастовки в истории Соединенных Штатов. Большинство из 2,4 тыс. заключенных продержались в своих камерах в течение 19 дней без еды, перед лицом угроз и шантажа.

Забастовка была подавлена с использованием сочетания силы и обмана, и четырех узников отправили в другую тюрьму;

в ходе 14-часовой перевозки они лежали на полу фургона обнаженными и закованными в цепи. Один из мятежников написал: «...возросло сознание....Семя было посеяно...»

В течение долгого времени тюрьмы США являлись ярким отражением самой американской системы: неприкрашенные различия между образом жизни богатых и бедных, расизм, использование жертв [системы] друг против друга, отсутствие у низших классов возможностей для высказываний, бесконечные «реформы», которые мало что меняли. Русский писатель Ф.М. Достоевский однажды сказал, что об уровне цивилизации общества можно судить по его тюрьмам.

Длительное время это было так, и заключенные знали об этом лучше всех остальных:

чем беднее вы были, тем больше у вас имелось шансов оказаться за решеткой. И так происходило не потому, что бедняки совершали больше преступлений. Хотя они на самом деле совершали их больше. Богатым не приходилось преступать закон, чтобы получить желаемое;

законы были на их стороне. Но когда богатые совершали преступления, их часто не преследовали по закону, а если и преследовали, то они могли выйти под залог, нанять умных адвокатов, рассчитывать на большую благосклонность судей. Каким-то образом тюрьмы оказались заполнены чернокожими бедняками.

В 1969 г. было вынесено 502 приговора за мошенничество в области налогов. В таких делах, которые относят к «беловоротничковой преступности», обычно участвуют люди, у которых много денег. Так вот, из тех, кого приговорили, 20% оказалось в тюрьме.

Средний размер мошенничества составлял 190 тыс. долл., а средний срок тюремного наказания — 7 месяцев. В том же году 60% признанных виновными в краже со взломом или краже автомобиля (преступления бедноты) лишились свободы. Средняя стоимость украденной машины была 992 долл., тогда как средний срок тюремного заключения за это преступление — 18 месяцев. Стоимость похищенного путем кражи со взломом в среднем составляла 321 долл., а средний срок — 33 месяца.

Психиатр У. Гейлин в работе «Пристрастное правосудие» рассматривает дело, которое с некоторыми вариациями могло иметь место тысячи раз. Он только что опросил членов секты «Свидетели Иеговы», отказавшихся зарегистрироваться на призывном пункте во время войны во Вьетнаме, и все эти люди получили по 2 года тюрьмы. Гейлин посетил молодого чернокожего, который уведомил призывную комиссию о том, что сознательно не согласен с призывом: у него вызывают отвращения зверства этой войны.

Его осудили на 5 лет. Автор пишет: «Хэнк был первым, кто получил пять лет. Он оказался также первым черным». Но существовали и дополнительные факторы:

«А какая у тебя была прическа?» — спросил я.

«Афро8».

«А что на тебе было надето? »

«Дашики9».

«А ты не думаешь, что это повлияло на вынесенный приговор?»

«Конечно, повлияло».

«Стоило ли это года или двух твоей жизни?» — спросил я.

«Это и есть моя жизнь, — ответил он, глядя на меня одновременно с тревогой и смущением. — Ты что, мужик, не понимаешь? В этом-то и весь смысл! Свободен ли я, чтобы иметь свой стиль, волосы, цвет кожи?»

«Конечно, — ответил я. — Ты прав».

Гейлин обнаружил, что судьям даны огромные полномочия по вынесению приговоров.

В штате Орегон из 33 человек, признанных виновными в нарушении Закона о призыве, осудили условно. На юге Техаса из 16 нарушителей того же Закона на поруки не отпустили ни одного, а в южной части штата Миссисипи все обвиняемые были осуждены и получили максимальный срок — 5 лет лишения свободы. В одном конце страны (в Новой Англии) средний срок за любые преступления составлял 11 месяцев, а в другом (на Юге) — 78 месяцев. Но это не был просто вопрос различия между Севером и Югом. В городе Нью-Йорке из 673 человек, судимых за нахождение в общественном месте в нетрезвом состоянии (все это были бедняки;

богатые напиваются за закрытыми дверями), судья снял обвинения с 531 человека. Другой судья, который провел 566 процессов по тому же обвинению, освободил от ответственности 1 человека.

При том что в руках суда концентрировалась такая власть, бедняки, чернокожие, люди со странностями, гомосексуалисты, хиппи и радикалы вряд ли были бы равны перед законом, попадая к судьям, которые почти все были белыми, принадлежали к верхушке среднего класса и придерживались консервативных взглядов.

В любой отдельно взятый год (возьмем, к примеру, 1972 г.) около 375 тыс. человек находятся в тюрьмах (графств или городов) либо в исправительных учреждениях штатов или федерального уровня, а 54 тыс. заключенных сидят в колониях для несовершеннолетних. Одновременно около 900 тыс. человек имеют статус осужденных условно, а 300 тыс. освобождены условно-досрочно. То есть всего 1,6 млн человек затронуты системой уголовного правосудия. С учетом текучести через эту систему проходили ежегодно несколько миллионов человек. Данная часть населения незаметна для Америки среднего класса, но если столь долго не обращали внимания на 20 млн черных, то почему бы не относиться так же к 4 или 5 млн «преступников»? Исследование, проведенное Фондом защиты детей (Т. Коттл. «Дети в тюрьме»), показало, что в середине 70-х годов свыше 900 тыс. молодых людей до 18 лет в течение года хотя бы раз попадали за решетку.

Любой, кто попытается описать реальную жизнь тюрьмы, содрогнется. Человек, находясь в Уолполской тюрьме (Массачусетс), писал:

Каждая программа здесь используется как оружие против нас. Право ходить в школу, в церковь, право на посещения, право писать и ходить в кино. Все это в итоге оказывается орудием наказания. Ни одна из программ не принадлежит нам. Все рассматривается как привилегия, которая может быть отобрана.

Результатом всего этого является чувство неуверенности — безнадежность, которая разъедает вас.

А вот свидетельство еще одного заключенного Уолпола:

Я четыре года не ел в столовой. Я просто не мог этого вынести. Вы становитесь утром в очередь, а от подносов расползаются 100 — тараканов. Подносы грязные, пища грубая, в ней грязь или личинки.

Часто по ночам я оставался голодным, питаясь арахисовой пастой и сэндвичами, ухватив то там, то сям батон хлеба или кусок болонской колбасы.

Другие ребята не имели этого, поскольку у них не было таких связей, как у меня, или отсутствовали деньги на тюремную лавку.

Сложными являлись и контакты с внешним миром. Надзиратели разрывали письма.

Другие письма перехватывали и читали. Сидевший в Уолполе в 1970 г. Джерри Суса отправил два прошения — одно судье, другое в совет по условно-досрочным освобождениям, чтобы рассказать о том, что его избили охранники. Они остались без ответа. Восемь лет спустя во время судебного слушания заключенный узнал, что тюремные власти перехватили его письма и никуда не отправили.

Семьи страдали вместе с узниками: «Во время последней отсидки мой четырехлетний сын пробрался во двор и сорвал мне цветок. Надзиратель на башне позвонил в кабинет начальника тюрьмы, и заместитель начальника пришел вместе с полицейскими штата. Он объявил, что, если еще какой-нибудь ребенок выйдет во двор и сорвет цветок, все посещения будут отменены».

Характер тюремных бунтов конца 60-х — начала 70-х годов разительно отличался от прежних волнений. Заключенные тюрьмы в Куинсе называли себя «революционерами».

По всей стране на тех, кто сидел в тюрьмах, повлияли, очевидно, выступления за пределами мест заключения, акции чернокожих и молодежи, а также антивоенное движение.

События тех лет подтвердили то, что уже ощущали узники: какие бы преступления они ни совершили, гораздо более страшные преступления совершались властями, содержавшими тюрьмы, и правительством Соединенных Штатов. Президент страны ежедневно нарушал законодательство, отправляя на убийство бомбардировщики, посылая людей на смерть, попирая Конституцию — «высший закон страны». Чиновники на уровне штата и на местном уровне нарушали гражданские права чернокожих, что было противозаконно, но при этом не подвергались судебному преследованию.

Книги о движении чернокожих и войне начали проникать в тюрьмы. Пример, поданный на улицах черными американцами и участниками антивоенного движения, был опьяняющим — неповиновение являлось единственным ответом системе беззакония.

Это система бросила за решетку Мартина Состре, 52-летнего чернокожего владельца книжного магазина афроазиатской литературы в городе Буффало (Нью-Йорк), осудив на срок от 25 до 30 лет тюрьмы по обвинению в продаже героина стоимостью 15 долл.

доносчику, который позднее отказался от своих показаний. Однако этот отказ не способствовал освобождению Состре. Ему не удалось найти ни один суд, включая Верховный суд США, который бы отменил приговор. Состре провел в заключении 8 лет, где его 10 раз избивали надзиратели, на 3 года помещали в одиночную камеру, но Состре боролся и не повиновался властям до момента освобождения. Такая несправедливость заслуживала только бунта.

Политзаключенные существовали всегда. Это были люди, которых отправляли в тюрьму за принадлежность к радикальным движениям и антивоенную деятельность. Но теперь появилась новая разновидность таких узников — у осужденных за обычное преступление мужчин и женщин в заключении пробуждалось политическое сознание.

Некоторые осужденные начинали видеть связь между своими личными испытаниями и общественной системой. Тогда они прибегали не к индивидуальному сопротивлению, а к коллективным акциям. В условиях грубой среды, требовавшей концентрации внимания на собственной безопасности, в атмосфере жестокого соперничества, они находили возможность беспокоиться о правах и безопасности других.

Джордж Джексон был одним из таких новых политзаключенных. Он сидел в тюрьме Соледад (Калифорния) по приговору с неопределенным сроком наказания10 за ограбление, в результате которого он стал обладателем 70 долл. После отбытия 10-летнего заключения Джексон превратился в революционера. С яростью, отражавшей его состояние, он говорил:

Чудовище, которое они породили во мне, вернется, чтобы замучить своего создателя, поднимется из могилы, из ямы, из глубочайшей ямы.

Даже если отправить меня в мир иной, в ад — и это не свернет меня с пути.

...От них я потребую компенсации кровью. Я буду атаковать их, как взбешенный, раненый слон-отшельник, машущий ушами, поднимающий хобот и ревущий....Это будет война без правил.

Такой заключенный долго не проживет. И когда книга Джексона «Соледадский брат»

стала одной из наиболее популярных работ, написанных чернокожим воинственным активистом — ее читали узники, афроамериканцы и белые, — это было еще одним признаком того, что он скоро умрет.

Всю свою жизнь я делал только то, что хотел и когда хотел, иногда меньше, иногда больше, и этим объясняется то, что мне пришлось оказаться в тюрьме....Я так и не адаптировался. Я не привык даже несмотря на то, что провел уже полжизни за решеткой.

Он осознавал, что может произойти:

Рожденный умереть раньше срока, раболепный, низкооплачиваемый работник, берущийся за любую работу;

уборщик;

арестант;

человек, сидящий в заточении без права выхода под залог, — все это я, жертва колонизаторов.

Любой, кто может сегодня сдать экзамен для поступления на госслужбу, может завтра убить меня... обладая полной неприкосновенностью.

В августе 1971 г. Дж. Джексона убили выстрелом в спину надзиратели в тюрьме Сан Квентин, по их словам, при попытке к бегству. В версии властей штата (которую анализирует Э. Манн в книге «Товарищ Джордж») было полно дыр. Еще до получения результатов вскрытия и до того, как ставшие достоянием общественности позднее данные указали на разработанный властями план убийства Джексона, узники в тюрьмах графств и штатов по всей стране знали, что его убили за то, что в условиях неволи он посмел стать революционером. Вскоре после смерти этого человека по США прокатилась волна бунтов: в городской тюрьме Сан-Хосе, в тюрьмах графств Даллас, Суффолк в Бостоне, Камберленд в Бриджтоне (Нью-Джерси), Бексар в Сан-Антонио (Техас).

Непосредственным результатом убийства Джексона стало восстание заключенных в Аттике в сентябре 1971 г., которое было связано с длительным и глубоким недовольством, но точкой кипения являлась новость о Дж. Джексоне. Здание тюрьмы было окружено 30 футовой стеной толщиной 2 фута, вдоль которой было расположено 14 сторожевых вышек. Из содержавшихся там заключенных 54% составляли чернокожие, тогда как 100% надзирателей были белыми. Узники проводили от 14 до 16 часов в день в камерах, их почта перлюстрировалась, существовали ограничения на чтение, общение с членами семьи осуществлялось через решетку, медицинское обслуживание было позорным, система условно-досрочного освобождения — несправедливой, господствовал расизм. То, насколько администрацию волновали эти условия, характеризуется высказыванием начальника тюрьмы Винсента Манкузи после начала восстания: «Зачем они разрушают свой дом?»

Большинство узников этой тюрьмы попали туда в результате сделок о признании вины.

Из 32 тыс. обвинительных заключений по тяжким уголовным преступлениям, ежегодно выносившихся в штате Нью-Йорк, от 4 до 5 тыс. дел попадали в суд. Решения по остальным (около 75%) принимались на основании сделок по принуждению, называемых «сделками о признании вины», которые в докладе объединенного комитета палат законодательного собрания штата Нью-Йорк о преступности описаны следующим образом:

Кульминация процесса достижения сделки о признании вины — шарада, сама по себе имеющая аспекты бесчестности, которые могут во многих случаях поспорить по этому параметру с самим преступлением. Обвиняемого заставляют публично признать свою вину в конкретном преступлении, которого он во многих случаях и не совершал: иногда он признается и вовсе в несуществующем деянии. Более того, после этого обвиняемый должен подтвердить, что делает заявление добровольно... и не в связи к какими-либо обещаниями... данными ему.

В процессе заключения сделки о признании вины обвиняемый признает себя виновным, являясь таковым или нет, избавляя штат от забот по организации судебного процесса в обмен на обещание менее строгого наказания.

Когда заключенные тюрьмы в Аттике получали возможность условнодосрочного освобождения, то время слушания, включая чтение личного дела и обсуждение вопроса тремя членами суда, составляло в среднем 5,9 минуты. Решение выносилось безо всяких объяснений.

В официальном докладе о восстании в этой тюрьме говорится о том, как занятия заключенных социологией превратились в форум идей о переменах. Затем последовала серия организованных акций протеста, а в июле 1971 г. вышел составленный узниками манифест, в котором содержался ряд умеренных требований, после чего «продолжился рост напряженности в Аттике». Кульминацией стал день, когда пришла весть об убийстве Джорджа Джексона в Сан-Квентине. Лишь некоторые заключенные, тогда обедали и ужинали, а у многих на рукавах появились черные повязки.

Девятого сентября 1971 г. несколько конфликтов между узниками и надзирателями окончились тем, что группа заключенных прорвалась через ворота, в которых был дефектный сварной шов, и захватила один из четырех тюремных дворов, взяв охранников в заложники. В последующие пять дней бунтовщики создали в этом дворе удивительное сообщество. В группу приглашенных ими граждан-наблюдателей входил обозреватель «Нью-Йорк тайме» Том Уикер, писавший в статье «Время умирать»:

«Межрасовая гармония, царившая среди узников, была потрясающей....Этот тюремный двор стал первым в моей жизни местом, где отсутствовал расизм». Один чернокожий заключенный позднее сказал: «Я никогда не думал, что белые могут быть так охвачены энтузиазмом....Не могу описать вам, каково было находиться на этом дворе, но я по настоящему плакал, так все были близки, все были вместе...»

Через пять дней у властей штата кончилось терпение. Губернатор Нелсон Рокфеллер одобрил нападение на тюрьму (посмотрите потрясающий фильм «Аттика», режиссер Синда Файерстоун). Бойцы национальной гвардии, тюремная охрана и местная полиция, вооруженные полуавтоматическими винтовками, карабинами и автоматами, штурмом взяли тюрьму, где находились безоружные узники. Тридцать один заключенный был убит.

В первых рассказах представителей тюремной администрации, появившихся в прессе, прозвучала информация о том, что во время атаки заключенные перерезали горло девяти надзирателям-заложникам. Из официальных протоколов вскрытия вскоре стало ясно, что это ложь: эти девять человек погибли под тем же градом пуль, который поразил восставших.

Значение того, что произошло в Аттике, трудно оценить. Через два месяца после бунта начались волнения в тюрьме графства Норфолк (Массачусетс). Восьмого ноября 1971 г.

вооруженные надзиратели и служащие полиции штата в результате неожиданного рейда проникли туда, выволокли из камер 16 человек и вывезли их из тюрьмы. Заключенный так описал эти события:

Примерно между часом и двумя прошлой ночью я не спал (у меня проблемы со сном после Вьетнама) и смотрел в окно. Там были полицейские. И вертухаи.

Их было полно. Вооруженные пистолетами, большими дубинками. Они заходили в камеры и вытаскивали оттуда людей, всяких людей...

Они забрали моего друга....Его выволокли в одном белье, босиком, в 1. ночи двое полицейских и вертухай. Я смотрел на этих бойцов с противогазами, экипированных оружием и дубинками;

лунный свет отражался на их шлемах, а лица пропитаны ненавистью. Думаю, что это тот мир, в котором живут эти парни с их оружием и ненавистью, с их шлемами и противогазами, а тут вы — пытаетесь проснуться, вспоминая о Кентском университете11, Джексоне и Чикаго12. И об Аттике.

Больше всего об Аттике...

На той же неделе в тюрьме города Конкорд (Массачусетс) имел место похожий рейд.

Как и везде в течение нескольких недель и месяцев после событий в тюрьме в Аттике, власти начали принимать превентивные меры с целью сломить попытки самоорганизации среди заключенных. Молодой вождь движения за пенитенциарную реформу в Конкорде Джерри Суса был посреди ночи переброшен в Уолполскую тюрьму и немедленно помещен в вызывающий ужас изолятор — 9-й блок. Узник находился там в течение непродолжительного срока, когда ему удалось передать сообщение друзьям. Содержание данного документа многое говорит о том, что происходило в сознании осужденных до и после бунта в Аттике:

Мы пишем в этом безрадостном сообщении об обстоятельствах и событиях, приведших к смерти Джозефа Чеснулавича, которая произошла здесь, в 9-м блоке, час назад.

В канун Рождества жестокие надзиратели, работавшие в блоке, начали создавать атмосферу ужаса среди нас, заключенных. Четверых наших товарищей избили, в том числе Доналда Кинга.

Пытаясь избежать постоянных издевательств и бесчеловечного обращения, заключенный Джордж Хейс съел бритвенные лезвия, а Фред Айхерн проглотил иглу... оба были доставлены в Массачусетскую больницу.

Сегодня в 6 часов вечера надзиратели Баптист, Сейнсбери и Монтега облили Джо струей химической пены из огнетушителя, после чего захлопнули за ним стальную дверь камеры и, угрожая, ушли со словами: «Мы достанем этого ублюдка».

В 9.25 вечера Джо нашли мертвым....Тюремные власти и пресса приклеят к смерти маленького Джо ярлык самоубийства, но люди здесь, в 9-м блоке, которые стали свидетелями убийства, знают [правду]. Неужели черед за нами?

Происходил процесс самоорганизации заключенных, выражавшейся в заботе друг о друге, попытке обратить ненависть и гнев индивидуального бунта в коллективную борьбу за перемены. На воле тоже происходило нечто новое: по всей стране возникали группы поддержки заключенных, появилось много литературы о тюрьмах. Проводилось все больше исследований по проблемам преступления и наказания, росло движение за закрытие тюрем на том основании, что они не предотвращают правонарушения или не избавляют от них, а, наоборот, способствуют их распространению. Обсуждались также альтернативные варианты: в краткосрочном плане — коммуны-поселения (для всех, кроме неисправимо жестоких), в долгосрочной перспективе — гарантии минимальной экономической безопасности.

Заключенные размышляли не только о тюремных делах, о себе и своих друзьях, но и о других жертвах. В Уолполской тюрьме распространяли заявление с требованием вывода американских войск из Вьетнама. Этот документ, который подписали все без исключения узники, представляет собой удивительное проявление организаторского таланта. В День благодарения большинство узников не только Уолпола, но и других исправительных учреждений отказались от специального праздничного обеда, заявив, что они хотят привлечь внимание к голодающим в США.

Заключенные тщательно готовили судебные иски, и в судах было одержано несколько побед. Предание гласности событий в Аттике, появление сочувствующих — все это возымело эффект. Хотя участникам мятежа в этой тюрьме были предъявлены тяжелые обвинения и им грозили двойные и тройные сроки пожизненного заключения, в конце концов обвинения были сняты. Но в целом суды заявили о своем нежелании проникать в закрытый, строго контролируемый мир тюрьмы, и поэтому заключенные, как и прежде, оказались предоставлены сами себе.

Даже когда время от времени в судах удавалось одержать «победу», при внимательном рассмотрении оказывалось, что ситуация не очень менялась. В 1973 г. в решении по делу «Прокьюниер против Мартинеса» Верховный суд США счел неконституционными некоторые правила цензуры корреспонденции, введенные департаментом исправительных учреждений штата Калифорния. Но при более детальном изучении, при всех горделивых словах о «свободах, гарантированных 1-й Поправкой», в решении также говорилось:

«...мы постановляем, что цензура тюремной переписки является оправданной, если удовлетворяет следующим критериям...». Иными словами, если цензура «преследует важные или существенные государственные интересы» либо «осуществляется в важных государственных интересах безопасности, порядка и восстановления в правах», то ее следует разрешить.

В 1978 г. Верховный суд постановил, что у средств массовой информации нет гарантированного права доступа в пенитенциарные учреждения. В решении говорилось также, что тюремные власти могут запрещать узникам общение друг с другом, собрания, распространение литературы о том, как создать свой союз.

Стало ясно (а заключенным это, похоже, было известно с самого начала), что их положение нельзя изменить законодательным путем. Такие перемены должны произойти в результате акций протеста, самоорганизации, сопротивления, создания собственной культуры и литературы, налаживания связей с людьми за пределами тюремных стен. Во внешнем мире начало появляться все больше людей, которые знали о положении дел в местах заключения. Десятки тысяч американцев побывали за решеткой, став участниками движения за гражданские права и антивоенного движения. Они узнали о пенитенциарной системе изнутри и вряд ли забыли о своем опыте. Возникла основа для прорыва длительной изоляции узников от общества и нахождения поддержки в нем. Начало процесса приходится на середину 70-х годов.

Это было время революционного подъема. Восстали женщины, запертые в собственных домах. Взбунтовались упрятанные за решктку заключенные. Но самый большой сюрприз еще не был преподнесен.

Считалось, что индейцы, которые некогда были единственными обитателями континента и которых затем отбросили и уничтожили белые поселенцы, больше не подадут признаков жизни. В последние дни 1890 г., вскоре после Рождества, произошла последняя массовая резня аборигенов в местечке Пайн-Ридж (Южная Дакота), у ручья Вундед-Ни. Великий вождь племени сиу Сидящий Бык незадолго до этого был убит индейской полицией, находившейся на службе у властей США, а оставшиеся сиу укрылись в Пайн-Ридж. Индейцев — 120 мужчин и 230 женщин и детей — окружили американские кавалеристы, разместившиеся на возвышенности у индейского лагеря и вооруженные двумя пулеметами Хочкисса, способными стрелять на расстояние 2 мили.

После того, как солдаты приказали сиу сложить оружие, кто-то из индейцев выстрелил из ружья. Тогда солдаты разрядили в них свои карабины, а типи13 расстреляли из крупнокалиберного оружия, находившегося на холме. Когда все закончилось, из мужчин, женщин и детей было убито от 200 до 300 человек. Двадцать пять солдат погибли преимущественно от собственной шрапнели и пуль, поскольку туземцы имели лишь несколько ружей.

Подвергавшиеся нападениям и подавленные, вымирающие от голода, индейские племена оказались разделены из-за вытеснения их в резервации, где они жили в нищете. В 1887 г. по Закону о распределении земли14 была предпринята попытка раздробить резервации на небольшие земельные участки, закрепляемые за отдельными индейцами, и превратить их в мелких фермеров подобных белым фермерам, однако большая часть этих земель досталась белым спекулянтам, а резервации продолжали существовать.

Позднее, во времена Нового курса, когда Бюро по делам индейцев возглавлял друг коренных жителей Америки Джон Коллир, была предпринята попытка восстановить племенной уклад. Но в последующие десятилетия крупных перемен не произошло.

Многие индейцы остались в доведенных до нищеты резервациях. Молодежь часто уезжала оттуда. Антрополог, изучающий туземный быт, заявил: «Индейская резервация является наиболее ярким из известных мне образцов колониальной системы».

Некоторое время исчезновение или расовое смешение краснокожих казалось неизбежным — на рубеже XIX—XX вв. их оставалось только 300 тыс. человек из миллиона или более, живших первоначально на территории США. Но позднее их численность вновь увеличилась, напоминая растение, которое отказывается погибать и начинает пышно расти. К 1960 г. насчитывалось 800 тыс. индейцев;

половина из них жила в резервациях, другая половина — в городах по всей стране.

Из автобиографий туземцев виден их отказ растворяться в культуре белого человека. В одной из них говорится:

Да, я ходил в школы для белых. Я учился читать по учебникам, газетам и Библии. Но со временем обнаружилось, что этого недостаточно.

Цивилизованные люди слишком зависят от печатного слова. Я обращаюсь к книге Великого Духа, который является основой мироздания...

Индеец племени хопи по имени Вождь Солнца сказал:

Я выучил много английских слов и мог бы процитировать часть Десяти заповедей. Я знал, как спать на кровати, молиться Иисусу, причесывать волосы, есть при помощи ножа и вилки, пользоваться туалетом.

...Я также узнал, что человек думает головой, вместо того, чтобы думать сердцем.

В автобиографии «Из страны Пятнистого Орла», опубликованной в 1933 г., вождь Лютер Стоящий Медведь писал:

Это правда, что белый человек привнес много перемен. Но разнообразные плоды его цивилизации, хотя и раскрашены в разные цвета и выглядят маняще, на деле отвратительны и смертельны. И если принадлежность к цивилизации означает возможность калечить, грабить и разрушать, то в чем тогда смысл прогресса?

Рискну предположить, что человек, сидевший на земле в своем типи, размышляя о жизни и своем предназначении, признавая родство всех созданий, признавая единство со Вселенной, вселял в свое существо подлинный смысл цивилизации...

Пока в 60-х годах развивались движение за гражданские права и антивоенное движение, индейцы собирались с силами для сопротивления, раздумывая о том, как изменить свое положение, начиная самоорганизовываться. В 1961 г. 500 вождей племен и лидеров городских индейцев съехались в Чикаго. В результате этой встречи произошла другая — собрание получивших университетское образование молодых индейцев, которые сформировали Национальный совет индейской молодежи. Первый президент этой организации, пайют Мел Том, писал:

Индейцы проявляют все большую активность. Есть разногласия, насмешки, песнопения, вспышки гнева, иногда — планирование....Индейцы обретают уверенность и мужество в том, что их дело — правое.

Борьба продолжается....Индейцы собираются вместе, чтобы определить свою судьбу...

Примерно в это же время коренные жители Америки стали обращаться к правительству США по щекотливому вопросу, а именно по поводу договоров властей с индейскими племенами. В популярной книге 1969 г. «Кастер погиб за ваши грехи» Вайн Виктор Делория-младший заметил, что президент Линдон Джонсон любил говорить об «обязательствах» Америки, а президент Ричард Никсон рассуждал о неспособности России уважать подписанные ею договоры. Он пишет: «Индейцы падают со смеху, когда слышат такие заявления».

Правительство США подписало более 400 договоров с туземцами — и нарушило каждый из них. Например, еще во времена администрации Джорджа Вашингтона был заключен договор с ирокезами, обитавшими на территории штата Нью-Йорк, в котором говорилось: «Соединенные Штаты признают, что все земли в указанных границах являются собственностью народа сенека...» Но в начале 60-х годов, при президенте Кеннеди, США проигнорировали данное соглашение и построили на этих землях плотину, затопив большую часть резервации этого племени.

В различных частях страны сопротивление уже обретало формы. В штате Вашингтон существовал старинный договор, согласно которому у индейцев отбирались земли, но за ними сохранялись права на рыбную ловлю. По мере роста численности белого населения это положение стало непопулярным, так как пришельцы хотели закрепить только за собой территории рыбных промыслов. Когда в 1964 г. суды штата постановили закрыть речные районы для индейских рыбаков, последние устроили «рыбные демонстрации»15 на реке Нискуолли в знак протеста против этих решений и отправились в тюрьму, надеясь привлечь внимание общественности к своей акции протеста.

В следующем году судья местного суда постановил, что племя пуйаллуп не существует, поэтому его представители не могут ловить рыбу в реке, носящей имя этого племени, т. е. в реке Пуйаллуп. Полиция провела рейды в индейских рыбацких поселках, в ходе которых были уничтожены лодки, разрезаны сети, избиты люди и арестовано семь туземцев. В решении Верховного суда США от 1968 г. были подтверждены права индейцев по договору, но сказано, что власти штата могут «регулировать все вопросы рыболовства», если это не дискриминирует аборигенов. Однако эти власти продолжали добиваться судебных предписаний и арестовывать краснокожих за ловлю рыбы. Они поступали с решением Верховного суда так же, как белые южане в течение многих лет поступали с 14-й Поправкой, — игнорировали его. Протесты, рейды, аресты продолжились и в начале 70-х годов.

Некоторые индейцы, принимавшие участие в «рыбных демонстрациях», были ветеранами войны во Вьетнаме. Один из них — Сид Миллс, арестованный за участие октября 1968 г. в такой акции у пристани Фрэнка на реке Нискуолли (Вашингтон). Он сделал следующее заявление:

Я — индеец якима и чироки, и я человек. В течение двух лет и четырех месяцев я был солдатом армии США. Я воевал во Вьетнаме, пока не получил тяжелое ранение....Настоящим заявляю об отказе от каких-либо обязательств службы или исполнения долга в рядах армии Соединенных Штатов.

Моя основная обязанность теперь — служить Индейскому Народу, защищающему согласно законному договору свои права на рыбную ловлю в традиционных и привычных водах Нискуолли, Колумбии и других рек Тихоокеанского Северо-Запада, и служить этому Народу в этой битве всеми доступными способами...

Мое решение основано на том факте, что мы уже похоронили индейских рыболовов, вернувшихся в гробах из Вьетнама, а живущие здесь индейцы рыбаки не защищены и подвергаются постоянным нападениям...

В этот день, всего лишь три года назад, 13 октября 1965 г., 19 женщин и детей без всякого предупреждения подверглись жестокому нападению со стороны 45 вооруженных агентов штата Вашингтон у пристани Фрэнка на реке Нискуолли...

Интересно, что древнейшие останки человека, найденные когда-либо в Западном полушарии, были обнаружены недавно на берегах реки Колумбии, — ими оказались останки индейских рыбаков.

Что это за правительство или общество, которые тратят миллионы долларов на то, чтобы собрать наши кости, реставрировать предметы быта наших предков и защитить от повреждения их древние останки, одновременно пожирая живых представителей нашего Народа...?

Мы будем сражаться за свои права.

Индейцы отвечали не только физическим сопротивлением, но и методами, присущими культуре белого человека, а именно: книгами, словами, газетами. В 1968 г. могауки из резервации Аквесасне, расположенной между США и Канадой на реке Св. Лаврентия, начали издавать потрясающую газету, «Аквесасне ноутс», печатавшую новости, редакционные статьи, поэзию, пронизанные духом неповиновения. Делалось это с юмором, который нельзя подавить. В.В. Делория-младший писал:

Время от времени меня впечатляет образ мышления неиндейцев.

В прошлом году я был в Кливленде, и мне довелось пообщаться с таким человеком на тему американской истории. Он сказал, что очень сожалеет о случившемся с индейцами, но тому была хорошая причина. Надо было осваивать континент, и он считает, что туземцы стояли на пути, поэтому их требовалось устранить. «В конце концов, — заметил этот человек, — что вы делали со всей этой землей, когда она была в вашем распоряжении?» Я не совсем понимал, что он имеет в виду, пока не узнал, что река Кайахога, на которой стоит Кливленд, является в буквальном смысле легковоспламеняющейся.

В реку сливается столько горючих отходов, что летом местным жителям приходится предпринимать особые меры предосторожности, чтобы не поджечь ее. Оценив доводы моего друга-неиндейца, я решил, что, скорее всего, он был прав. Белые лучше распорядились землей. Много ли есть индейцев, которые додумались бы до того, чтобы создать горючую реку?

Девятого ноября 1969 г. произошло драматическое событие, которое привлекло внимание к недовольству коренных жителей Америки больше, чем что бы то ни было еще.

Оно прорвало пелену, застилавшую предыдущие протесты индейцев, носившие местный характер, и показало всему миру, что эти люди все еще существуют и готовы отстаивать свои права. В тот день до рассвета 78 туземцев высадились на острове Алькатрас в заливе Сан-Франциско и оккупировали его. Там находилась заброшенная федеральная тюрьма;

это ужасное место вызывало ненависть и было прозвано «Скалой». Еще в 1964 г.

несколько молодых индейцев занимали остров, чтобы создать Индейский университет, но их выдворили оттуда, а событие не получило известность.

На этот раз все было иначе. Группу возглавляли могаук Ричард Оукс, руководивший индейскими исследованиями в штатном колледже в Сан-Франциско, и представительница племени сак и фокс Грейс Торп, дочь знаменитого Джима Торпа, индейской звезды студенческого футбола, в качестве бегуна, прыгуна и барьериста, участвовавшего в Олимпийских играх. К ним присоединились другие краснокожие, и к концу ноября на Алькатрасе жили около 600 человек, представлявшие более 50 племен. Они назвали себя «Индейцами Всех Племен» и выступили воззвание «Мы держим Скалу». В прокламации эти люди предложили купить Алькатрас за стеклянные бусы и красную материю, т. е. за эквивалент цены, уплаченной туземцам за остров Манхэттен более 300 лет назад. В воззвании говорилось:

Мы считаем, что так называемый остров Алькатрас более чем подходит для устройства индейской резервации в соответствии со стандартами, принятыми белым человеком. Под этим мы имеем в виду, что данное место похоже на большинство резерваций по следующим признакам:

1. Оно находится вдалеке от современных удобств и не связано с ними соответствующими видами транспорта.

2. Здесь нет свежей питьевой воды.

3. Здесь нет отвечающей современным требованиям системы канализации.

4. Здесь нет необходимости предъявлять права на нефть или другие полезные ископаемые.

5. Здесь нет промышленности, а потому очень высок уровень безработицы.

6. Здесь нет учреждений здравоохранения.

7. Почва каменистая и неплодородная;

здесь не водится дичь.

8. Здесь нет образовательных учреждений.

9. Населения было всегда больше, чем земли.

10. Население постоянно содержалось в неволе и зависело от других.

Индейцы провозгласили, что создадут на острове Центр экологических исследований, которые будут вести коренные американцы: «Мы станем работать над очисткой воздуха и воды в районе Залива... восстановлением рыбных запасов и животного мира...»

В последующие месяцы власти отрезали Алькатрас от телефонной связи, отключили электричество и водоснабжение. Многим участникам акции пришлось покинуть остров, но другие настояли на том, чтобы остаться. Год спустя краснокожие все еще находились там и они отправили весточку «нашим братьям и сестрам всех рас и языков, живущим на Матери-Земле»:

Мы все еще удерживаем остров Алькатрас во имя истинной Свободы, Справедливости и Равенства, поскольку вы, наши братья и сестры, оказали поддержку нашему праведному делу. Мы простираем руки, открываем сердца и шлем послания духа каждому из вас — МЫ ДЕРЖИМ СКАЛУ...

Мы узнали, что насилие порождает еще большее насилие, и поэтому оккупировали Алькатрас мирным путем, надеясь, что правительство этих Соединенных Штатов будет действовать таким же образом...

Мы — гордый народ! Мы — индейцы! Мы наблюдали и отвергли большую часть того, что предлагает так называемая цивилизация.

Мы — индейцы! Мы сохраним наши традиции и образ жизни, сами обучая наших детей. Мы — индейцы! Мы покажем пример ранее невиданного единства. Мы — индейцы! Наша Мать-Земля хочет услышать наши голоса.

Мы — Индейцы Всех Племен! МЫ ДЕРЖИМ СКАЛУ!

Спустя полгода федеральные силы захватили остров и выдворили живших там людей.

Думали, что о племени навахо больше никто уже не услышит. В середине XIX в. части армии США под командованием «Кйта» Карсона сжигали деревни навахо, уничтожали их урожаи и сады, изгоняли туземцев с исконных земель. Но в районе плато Блэк-Меса в Нью-Мексико инцейцы так и не сдались. В конце 60-х годов XX столетия «Пибоди коул компани» начала на их земле добычу угля открытым способом — безжалостную выемку верхнего слоя почвы. Компания ссылалась на «контракт», подписанный с некоторыми навахо. Он напоминал прошлые «договоры», скрепленные подписями отдельных индейских представителей, по которым были отобраны земли всех индейцев.

Весной 1969 г. собрались 150 человек из племени навахо, чтобы заявить, что добыча открытым способом приведет к отравлению воды и воздуха, уничтожению пастбищных угодий, истощению скудных водных ресурсов. Молодая индианка, сославшись на брошюру, разработанную отделом по связям с общественностью «Пибоди коул компани», в которой были показаны озера для рыбалки, луга и леса, заявила: «У нас не останется ничего подобного тому, что вы видите на картинках....Каким будет будущее наших детей, детей наших детей?» Пожилая женщина-навахо, одна из организаторов собрания, сказала:

«Монстры из "Пибоди" выкапывают сердце нашей Матери-Земли, нашу священную гору, и мы тоже чувствуем боль....Я прожила здесь много лет и не собираюсь уезжать».

Деятельность этой компании затронула и индейцев хопи. В знак протеста они написали президенту Никсону:

Сегодня священные земли, где живут хопи, оскверняются людьми, которые хотят извлечь уголь и воду, чтобы обеспечить больше энергии для городов белого человека....Великий Дух сказал, что не позволит этому случиться.

...Великий Дух сказал, что не надо забирать у Земли — не надо уничтожать живые существа...

Великий Дух говорил, что если бросить на Землю тыкву с пеплом, то многие умрут и что конец этого образа жизни близок. Мы считаем, что это было сказано об атомной бомбардировке Хиросимы и Нагасаки. Мы не хотим, чтобы это вновь случилось в каком-либо месте и с каким-либо народом, поэтому должны обратить всю эту энергию в мирных целях, а не использовать для войны...

Осенью 1970 г. журнал «Раса» (одно из бесчисленных местных периодических изданий, выходивших по инициативе общественных движений тех лет с целью давать ту информацию, которую игнорировали обычные СМИ) рассказал об индейцах пит-ривер, обитавших на севере Калифорнии. Шестьдесят человек жили, по их словам, на своих землях;

они отказались подчиниться предписанию Службы лесов США покинуть эти места. Один из индейцев этого племени, по имени Даррил Б. Уилсон, позднее вспоминал:

«Когда танец оранжевого огня пробудил деревья, а холод выполз из темноты к говорящему костру и наше дыхание выдавали небольшие облачка, мы заговорили».

Краснокожие спросили у властей, по какому договору те заявляют о правах на земли.

Сослаться было не на что. Индейцы процитировали федеральный статут (25 USCA 194), согласно которому при земельном споре между туземцем и белым «бремя доказывания лежит на белом человеке».

Они построили барак из листового железа, однако судебные исполнители сказали, что это сооружение уродливо и нарушает красоту пейзажа. Д.Б. Уилсон позднее писал:

Весь мир погибает. Вода отравлена, воздух отравлен, политика искажена, земля разграблена, лес опустошен, берега разрушены, города сожжены, жизни людей уничтожены... а федеральные власти провели лучшую часть октября, пытаясь доказать нам, что барак «уродлив»!

Для нас это строение было прекрасным. Оно положило начало нашей школе.

Это было местом собраний, домом для лишенных крова, прибежищем для тех, кто нуждается в отдыхе, церковью, штаб-квартирой, деловым офисом, символом приближающейся свободы. И он до сих пор стоит на месте.

Это также был центр, предназначенный для возрождения нашей пораженной, выхолощенной и изолированной культуры, нашим началом. Барак стал нашим солнцем, всходившим в ясный весенний день, когда на небе нет облаков. Это было что-то хорошее и чистое, приятное для сердца. Такое маленькое место на большой земле.

Наше место.

Но пришли 150 судебных исполнителей с автоматами, дробовиками, винтовками, пистолетами, дубинками, «Мейсом»16, собаками, цепями и наручниками. «Старики испугались. Молодые усомнились в собственной храбрости. Маленькие дети были подобны оленям, которых поразил гром. Сердца бились быстро, как будто после бега в летней жаре». Приставы пустили в ход свои дубинки, и пролилась кровь. Уилсона, схватившего дубинку одного из пришедших людей, повалили на землю и сковали наручниками;

лежа вниз лицом, он получил несколько ударов по голове. До потери сознания избили 66-летнего человека. Был арестован белый репортер, его жена избита.

Всех их бросили в грузовики и увезли, обвинив в нападении на представителей властей штата и федеральных властей и в вырубке деревьев, но не в нарушении владения, что могло бы привести к вопросу о том, кому принадлежит земля. Когда все закончилось, индейцы не покорились. Те из них, кто участвовал в войне во Вьетнаме, начали находить совпадения. Во время проводившихся организацией «Уинтер соулджер» расследований в Детройте, в ходе которых ветераны давали показания о своем опыте, индеец из Оклахомы Эван Хейни рассказал о себе следующее:

Сто лет назад происходили такие же расправы с индейцами. Тогда использовалось бактериологическое оружие. Они заражали вирусом оспы принадлежащие индейцам одеяла...

Мне пришлось узнать вьетнамцев, и они — такие же, как мы.

Мы разрушаем себя и мир вокруг нас.

Всю жизнь я был свидетелем расизма. Будучи ребенком, я смотрел по телевизору фильмы про ковбоев и индейцев и переживал за кавалерию, а не за туземцев. Вот как плохо все было. Я так далеко зашел в деле саморазрушения...

Хотя 50% детей в сельской школе в Оклахоме, куда я ходил, были краснокожими, в школе, на телевидении или по радио ничего не говорилось об индейской культуре. Не было книг об истории индейцев, даже в библиотеке их не нашлось...

Но я знал, что что-то здесь не так. Я начал читать и узнавать о своей собственной культуре...

Я видел, как счастлив был индейский народ, когда они [индейцы) захватили Алькатрас или защищали свои права на рыбную ловлю в штате Вашингтон.

Наконец они почувствовали себя людьми.

Коренные жители Америки начали что-то делать в связи с «саморазрушением», т. е.

уничтожением их культуры. В 1969 г., на Первом собрании американских индейцев ученых, его участники негодующе говорили о том, как по всей стране в школьных учебниках для маленьких детей игнорируют или оскорбляют краснокожих. В том же году было создано издательство «Индиан хисториан пресс». Оно проанализировало учебников для начальной и средней школы и обнаружило, что ни в одном из них нет точного отражения роли индейцев.

В школах была предпринята контратака. В начале 1971 г. 45 учеников-индейцев из школы Коппер-Вэлли в Гленнейлене (Аляска) написали письмо своему конгрессмену, в котором высказались против строительства Трансаляскинского нефтепровода, разрушительного для экологии и представляющего угрозу «миру, спокойствию и безопасности нашей Аляски».

Другие американцы тоже стали обращать внимание на эти проблемы, размышлять над тем, чему их учили. Появились первые фильмы, в которых была сделана попытка иначе взглянуть на историю индейцев, например «Маленький большой человек» по роману Томаса Бергера. Выходило все больше книг по этой тематике, пока, наконец, не появился новый вид литературы. Преподаватели стали критичнее относиться к застарелым стереотипам, выбрасывали старые учебники и начинали использовать новые материалы.

Весной 1977 г. учительница одной из нью-йоркских начальных школ Джейн Калифф рассказала о своем опыте работы с учениками 4—5-х классов. Она принесла на урок традиционные учебники и попросила детей выявить присутствовавшие в них стереотипы.

Дж. Калифф прочла вслух тексты, написанные индейскими авторами, и статьи из газеты «Аквесасне ноутс», а также развесила в классе протестные плакаты. Затем школьники написали письма редакторам прочитанных ими книг:

Уважаемый редактор, Мне не нравится Ваша книга «Плавание Христофора Колумба».

Мне она не понравилась, потому что Вы сказали некоторые вещи об индейцах, которые не соответствуют действительности... Еще мне не понравилось то, что сказано на странице 69;

там говорится, что Колумб пригласил индейцев в Испанию, но на самом деле он выкрал их!

С уважением, Раймонд Миранда В День благодарения 1970 г., во время ежегодного празднования высадки пилигримов, власти решили поступить нетрадиционно: они пригласили коренного жителя Америки произнести праздничную речь, нашли индейца вампаноага Фрэнка Джеймса и попросили его выступить. Но когда представители властей увидели текст речи, которую тот собирался произнести, они решили, что не хотят это слушать. В его так и не состоявшемся в Плимуте (Массачусетс) вступлении, полностью опубликованном в «Хрониках протеста американских индейцев», были такие слова:


Я обращаюсь к вам как Человек — Человек племени вампаноаг....Я стою здесь со смешанными чувствами, чтобы поделиться мыслями....В течение четырех дней пилигримы едва изучили берега Кейп-Кода, но успели разграбить могилы моих предков, украли их кукурузу, пшеницу и бобы...

Наш дух отказывается умирать. Вчера мы ходили по лесным тропам и песчаным берегам. Сегодня — должны идти по мощеным шоссе и дорогам. Мы объединяемся. Мы поднимаемся не в наших вигвамах, а в ваших бетонных палатках. Мы с гордостью встаем во весь рост, и пройдет немного лун, как мы устраним несправедливость, которую позволили совершить по отношению к нам...

Аборигены Америки никогда не проводили четкую границу между прозой и поэзией.

Когда обучавшегося в Нью-Мексико индейца похвалили за его стихи, он сказал: «В моем племени нет поэтов. Все говорят стихами». Однако есть «стихи», собранные в антологиях «Последние американцы» Уильяма Брэндона и «Путь» Ширли Хилл Уитт и Стэна Стайнера.

Вот перевод «весеннего стиха» с языка племени ашинабе, сделанный Джералдом Вайзнором:

Когда глаза мои скользят по прерии, я ощущаю лето в весне.

В стихотворении «Последний снег» Джозефа Кончи, есть сроки:

Последним приходит снег и успокаивает вс.

А это стихи под названием «Это не так!», написанные пятилетними детьми, участвовавшими в Специальной программе навахо в 1940 г.

Резервация Навахо — унылое место?

Нет, это не так!

Там солнышко в небе и синее небо Иль серое в дождь.

Там каждый день — радость, Согласно Природы порядку.

Совсем не унылое место.

А дом у навахо убогий и мал?

Неправда!

Внутри есть любовь, Добрый смех и Большой Разговор.

Но главное — Это же дом, Где двери открыты, Есть место для всех, И в Замке не более можно найти.

В марте 1973 г. появилось мощное подтверждение того, что индейцы Северной Америки все еще живы. На месте бойни 1890 г. в резервации Пайн-Ридж несколько сот индейцев оглала-сиу и их друзья оккупировали поселок Вундед-Ни в знак борьбы за индейские земли и права коренного населения. История этого события и слова его участников отражены в ставшей библиографической редкостью книге «Голоса Вундед Ни, 1973», опубликованной издателями «Аквесасне ноутс».

В 70-х годах 54% взрослых мужчин в резервации Пайн-Ридж были безработными, около трети семей получали пособия или пенсии, был широко распространен алкоголизм, высок уровень самоубийств. Средняя продолжительность жизни среди оглала-сиу составляла 46 лет. Незадолго до захвата Вундед-Ни в городке Кастер произошли кровопролитные столкновения. Индеец Уэсли Плохое Сердце Быка был убит белым работником бензоколонки. Этого человека выпустили из тюрьмы под залог в 5 тыс. долл., обвинив в непредумышленном убийстве, за которое возможен срок заключения 10 лет.

Туземцы собрались в знак протеста, и это привело к стычке с полицией. Мать жертвы, Сару Плохое Сердце Быка, арестовали по обвинению в преступлении, за которое ей угрожал максимальный срок 30 лет.

Двадцать седьмого февраля 1973 г. около 300 оглала-сиу, многие из которых были членами новой радикальной организации Движение американских индейцев (ДАИ) 17, вошли в поселок Вундед-Ни и провозгласили его освобожденной территорией. Эллен Передвижной Лагерь позднее заявила: «Мы решили, что нам нужна здесь поддержка Движения американских индейцев, поскольку наши мужчины были напуганы, они держались поодаль. В основном выступили женщины».

Через несколько часов более 200 агентов ФБР, федеральных судебных исполнителей и полицейских Бюро по делам индейцев окружили и заблокировали поселок. В их распоряжении имелись бронеавтомобили, автоматические винтовки, автоматы, гранатометы и снаряды со слезоточивым газом, и вскоре началась стрельба. Три недели спустя Глэдис Биссонетт сказала: «Пока мы находимся здесь, в Вундед-Ни, в нас постоянно стреляют, всегда — с наступлением темноты. Но прошлая ночь была самой тяжелой. Я думаю, что Великий Дух с нами, поэтому пулям не удается проникнуть в наши тела. Прошлой ночью мы бежали под градом пуль....Мы собираемся держаться до тех пор, пока не станем полностью независимым суверенным народом, народом оглала-сиу».

После начала осады истощились запасы пищи. Индейцы из штата Мичиган отправили продовольствие на самолете, который приземлился в лагере оглала-сиу. На следующий день агенты ФБР задержали пилота и мичиганского доктора, который арендовал самолет.

В Неваде были арестованы 11 индейцев, собиравшие продукты питания, одежду и медикаменты для отправки в Южную Дакоту. В середине апреля еще три самолета сбросили 1,2 тыс. фунтов продовольствия, но, когда люди собрались, чтобы подобрать груз, их обстреляли с правительственного вертолета, а наземный огонь велся со всех сторон. Одна из пуль сразила индейца Фрэнка Клируотера, лежавшего на койке в здании церкви. Когда его жена поехала с ним в больницу, она была арестована и отправлена в тюрьму. Клируотер скончался.

Перестрелки продолжились, еще один человек погиб. Наконец было подписано мирное соглашение, в котором обе стороны согласились разоружиться (помня о резне 1890 г., индейцы отказывались сдавать оружие, будучи окружены вооруженными людьми).

Правительство США обязалось изучить положение коренных американцев, а назначенная президентом комиссия должна была рассмотреть условия договора 1868 г. Осада окончилась, 120 участников акции арестовали. Позднее федеральные власти заявили, что упомянутый договор был изучен и признан законным, но заменен так называемым правом США на «отчуждение частной собственности», а именно полномочиями правительства отобрать земли.

Индейцы продержались 71 день, создав на осажденной территории удивительное сообщество. Были организованы общественные столовые, клиника и больница. Вот что сказал представитель навахо, ветеран войны во Вьетнаме:

Здесь царит удивительное спокойствие с учетом того, что другая сторона лучше вооружена и численно превосходит нас....Но люди остаются, потому что у них есть вера и цель. Вот почему мы проиграли во Вьетнаме, там у нас не было цели. Мы участвовали в войне богатых, для богатых....В Вундед-Ни мы держимся отлично, в смысле морального духа. Мы даже еще способны смеяться.

Послания поддержки приходили в поселок из Австралии, Финляндии, Германии, Италии, Японии, Англии. Одно письмо написали собратья из Аттики, двое из которых были индейцами: «Вы сражаетесь за Мать-Землю и Ее Детей. Наши души сражаются вместе с вами!» Уоллес Черный Олень ответил: «Маленький поселок Вундед-Ни превращается в огромный мир».

После этих событий, несмотря на смерти, испытания, использование полиции и судов с целью сломить сопротивление, движение коренных американцев в защиту своих прав продолжилось.

Индейцы, жившие в общине Аквесасне, где издавалась «Аквесасне ноутс», всегда утверждали, что их территория суверенна и на нее не должны распространяться законы белых. Однажды полиция штата Нью-Йорк выписала три штрафных талона могауку, водителю грузовика, и совет индейцев встретился с лейтенантом полиции. Поначалу последний настаивал на том, что ему необходимо было соблюдать инструкции и выписывать штрафы даже на территории Аквесасне, но при этом он старался действовать разумно. В конце концов лейтенант согласился, что не следует арестовывать индейцев в резервации или за ее пределами, не проведя перед этим встречу с советом могауков. Затем полицейский сел и закурил сигару. Индейский вождь Джоакуисо, человек с характерной внешностью и длинными волосами, поднялся и серьезным голосом обратился к этому человеку. «Есть еще один вопрос, перед тем как вы уйдете, — медленно произнес он, глядя прямо на лейтенанта. — Не найдется ли у вас лишней сигары?» Встреча закончилась смехом.

Газета «Аквесасне ноутс» продолжала выходить. На странице, посвященной поэзии, поздней осенью 1976 г. появились стихи, отражавшие дух того времени. Ила Абернати писала:

Я — трава, что растет, и я косарь травы, Я и ива, и расщепляющий прутья, Ткач и сотканное, брачный союз ивы с травой.

Я — мороз на земле и жизнь мертвой земли, Я — дыханье, и зверь, и острый камень под ногами, Во мне живы горы и взмахи крыльев совы, И я — в них. Я — солнца близнец, Тот, кто движет кровь, и истекшая кровь, Я — олень и оленья смерть, Я — заусенец в вашем сознании, Признайте меня.

А вот строки Баффи Сент-Мари:

Вы думаете, что мне являются видения Потому, что я индианка?

Мне являются видения Потому, что они есть.

В 60 -70-х годах не было просто женского движения, движения заключенных или движения индейцев. Имел место всеобщий бунт против гнетущего, искусственно насаждаемого, прежде не вызывавшего сомнений образа жизни. Он коснулся каждого аспекта жизни человека: рождения ребенка, детства, любви, секса, брака, одежды, музыки, спорта, языка, продуктов питания, жилья, религии, литературы, смерти, образования.

Новые нравы и манера поведения шокировали многих американцев. Они вызывали напряженность в обществе. Иногда это воспринималось как «пропасть между поколениями» — молодежь все больше отдалялась от образа жизни старшего поколения.

Но через какое-то время оказалось, что это не столько вопрос возраста, — часть молодежи оставалась «ортодоксальной», в то время как некоторые люди среднего возраста меняли образ жизни, а старики начинали вести себя так, что поражали окружающих.

Сексуальное поведение изменилось радикально. О сексе до брака больше не молчали.

Мужчины жили с женщинами вне брака, пытаясь найти верные слова, характеризующие их отношения: «Познакомьтесь, это... мой друг». Супружеские пары откровенно заговорили о своей жизни, появились книги, в которых обсуждался «открытый брак». О мастурбации стали говорить вслух, даже с одобрением. Гомосексуализм более не скрывали. Мужчины-геи и женщины-лесбиянки сообща боролись с дискриминацией, чтобы осознать свою общность, преодолеть стыд и изоляцию.


Все это нашло отражение в литературе и в средствах массовой информации. Суды признавали недействительными местные запреты на книги эротического и даже порнографического содержания. Появилась новая литература (книга «Праздник секса» и др.), которая обучала мужчин и женщин достижению сексуальной самореализации. В новом кино не стеснялись показывать наготу, хотя киноиндустрия, стремясь сохранить наряду с прибылями и принципы, ввела систему классификации фильмов (R — «просмотр в присутствии взрослых», X — «запрещен просмотр детям»). Язык секса стал обычным в литературе и в быту.

Все это было связано с новыми условиями жизни. Общины процветали в особенности среди молодежи. Действительно настоящих коммун, т. е. таких, где принято делиться деньгами и совместно принимать решения, создавая сообщество близких по духу людей, привязанности и доверия, было мало. Большинство их появилось из практических соображений — для совместной оплаты аренды, — и основывались они на разной степени дружбы и близости участников. Для мужчин и женщин стало обычным явлением быть «соседями по комнате» и проживать группами по два— три человека и более, исходя из практичности и общности интересов, не вступая в сексуальную связь.

Самой важной переменой в стиле одежды 60-х годов стала большая неформальность.

Для женщин это являлось продолжением традиционных настойчивых требований феминисток убрать из обихода «женственную», стесняющую движения одежду. Многие американки перестали носить бюстгальтеры. Ограничивающий свободу «корсет»

(фактически униформа 40 —50-х годов) стал редкостью. Юноши и девушки теперь одевались похоже — носили джинсы и поношенную военную форму. Мужчины прекратили носить галстуки, а женщины всех возрастов часто надевали брюки, чем безмолвно отдавали должное Амелии Блумер.

Возникла новая популярная музыка протеста. Пит Сигер пел песни протеста начиная с 40-х, но теперь он добился признания;

его аудитория стала гораздо шире. Боб Дилан и Джоан Баэз, исполнявшие не только песни протеста, но и песни, отражающие новое одиночество, новую культуру, превратились во всеобщих кумиров. Жившая на Западном побережье женщина преклонных лет Малвина Рейнолдс писала и исполняла песни, соответствовавшие ее социалистическим воззрениям и духу борца за свободу личности и содержавшие критику современной коммерциализированной культуры. Она пела, что все теперь живут в «маленьких коробках», а вначале «все были одинаковыми».

Боб Дилан являлся феноменом сам по себе: он исполнял мощные песни протеста, личностные песни о свободе и самовыражении. В гневной песне «Хозяева войны» Дилан выражает надежду, что когда-нибудь эти хозяева умрут и он однажды «в тусклый полдень» пойдет за их гробом. В песне «Прольется ливень» певец вспоминает ужасающие истории последних десятилетий, голод и войну, слезы и трупы лошадей, отравленные воды и серые, грязные тюрьмы, — на них «прольется ливень». Дилан исполнил горькую антивоенную песню «Бог на нашей стороне» и еще одну, под названием «Лишь пешка в их игре» об убийстве чернокожего активиста Медгара Эверса. В своей песне «Времена-то меняются» он бросил вызов старому, заявил о надежде на обновление.

Выступления католиков против войны были частью общего бунта внутри Римско католической церкви, долгое время являвшейся оплотом консерватизма, связанного с расизмом, ура-патриотизмом и войной. Священники и монахини отрекались от церкви, открывали себя для секса, брака и рожали детей, иногда даже не покинув лоно церкви официально. Правда и то, что имел место всплеск популярности религиозных возрожденцев прежних времен, а Билли Грэм18 призывал к послушанию миллионы, но уже появились небольшие быстрые потоки противоборства основному течению.

В отношении крупного бизнеса возникли новые подозрения в том, что ради прибылей корпорации разрушают окружающую среду. По-новому, как это сделано в книге Дж.

Митфорд «Американский образ смерти», стали смотреть на «индустрию смерти» — похоронный бизнес и прибыли от производства надгробий.

С потерей доверия к сильным мира сего: предпринимательству, власти, церкви — возросла вера в себя, как индивидуальная, так и коллективная. На экспертов в любой области смотрели теперь со скептицизмом: росло осознание того, что люди сами могут решать, что есть, как жить, как позаботиться о своем здоровье. Усилилась подозрительность по отношению к медицинской промышленности, и стали проводиться кампании против производства искусственных пищевых добавок, бесполезных продуктов питания, рекламы. К этому времени имелись столь сильные доказательства вреда курения:

рак, болезни сердца, — что власти запретили рекламировать сигареты по телевидению и в газетах.

Пересматривался и традиционный взгляд на образование. Целые поколения обучались в школе патриотизму, подчинению власти и при этом невежественно и даже презрительно относились к другим народам и расам, коренным американцам и женщинам. Вызов был брошен не просто содержанию, но и стилю образования: формализму, забюрократизированное™, упорному стремлению заставить подчиняться власти. Это нанесло лишь незначительный ущерб огромной сложившейся общенациональной системе образования, но повлияло на появление по всей стране нового поколения учителей и новой литературы, призванной поддержать этих педагогов, — таких книг, как «Смерть в раннем возрасте» Дж. Козола, «Жизни детей» Дж. Денисона, «Освобождение от школ» И.

Иллича.

Никогда еще в истории США в течение такого непродолжительного периода не существовало столько движений за перемены. Однако система в течение двух столетий хорошо научилась тому, как контролировать людей. В середине 70-х годов она применила эти познания на практике.

Примечания Дороти Дикс (1861-1951) — журналистка, с 1917 г. автор популярной колонки советов «Говорит Дороти Дикс».

Амелия Робинсон Бойнтон (р. 1911) — активистка движения за гражданские права афроамериканцев на Юге.

Бетти Фридан (р. 1921) — лидер феминистского движения, основательница и первый президент Национальной организации женщин (1966).

«Гридайрон» — элитарный клуб профессиональных журналистов.

Поправка о равных правах (ЭРА — аббр. от англ. Equal Rights Amendment [ERA]) — законопроект о равных правах женщин, который должен был стать 27-й Поправкой к Конституции США. В марте 1972 г. Конгресс предложил штатам ратифицировать эту Поправку, однако она не набрала в установленные сроки необходимых для ратификации голосов «за» трех четвертей штатов и поэтому не была принята.

Кристабель Панкхрст (1880 — 1958) — одна из наиболее радикальных европейских суфражисток. В 20-х годах жила в США, где присоединилась к течению адвентистов Второго пришествия. В 1940 г. окончательно переселилась в Соединенные Штаты.

Адриен Сесил Рич (р. 1929) — поэтесса, феминистка.

Афро — высокая пышная «естественная» прическа с мелкими завитками, популярная особенно в 60 - 70-х годах среди афроамериканцев, как женщин, так и мужчин.

Дашики — свободная цветастая мужская рубашка в африканском стиле. Получила распространение среди афроамериканцев в 70-х годах.

Имеется в виду приговор, которым срок наказания не определен в зале суда, а зависит от дальнейшего поведения осужденного.

Имеется в виду расстрел 4 мая 1970 г. Национальной гвардией штата Огайо студентов Кентского университета.

Речь идет о столице штата Миссисипи Джексоне и Чикаго — городах, где в 60-х — начале 70-х годов происходили массовые беспорядки на расовой почве и устраивались демонстрации в защиту гражданских прав.

Типи — традиционное жилище индейцев Великих равнин.

Речь идет о законе Дауэса, который был принят в 1887 г., с важными поправками от 1889, 1891, 1906 и 1910 гг. Регулировал передачу земель резерваций, находящихся в общинной собственности, индивидуальным владельцам (в размере: 160 акров главе семьи, 80 акров неженатому индейцу старше 18 лет и 40 акров — младше 18 лет). Оставшиеся после распределения земли продавались;

деньги шли в фонд племени. За период действия закона (до 1934 г.) из 138 млн акров, находившихся в общинной собственности индейцев, у них осталось только 48 млн акров.

«Рыбные демонстрации» («фиш-инс») — акты гражданского неповиновения индейцев в защиту своих прав на рыболовство, выражавшиеся в демонстративном лове рыбы в запретной зоне.

Товарный знак слезоточивого газа.

Радикальная организация, боровшаяся за самоопределение индейских народов.

Действовала в 1968- 1978 гг., местные группы продолжают деятельность.

Билли (Уильям Франклин) Грэм (р. 1918) — баптистский священник, евангелистский радио- и телепроповедник.

20. Семидесятые: все под контролем?

В начале 70-х казалось, что система потеряла контроль: ей не удавалось удерживать лояльность общества. В 1970 г., по данным Центра исследований общественного мнения Мичиганского университета, уровень «доверия к правительству» был низким среди всех групп населения, существенно различаясь при этом в зависимости от классовой принадлежности. Сорок процентов профессионалов имели «низкое» политическое доверие к правительству, а в среде неквалифицированных рабочих такие люди составляли 66%.

Проведенные в 1971 г., т. е. спустя семь лет после начала интервенции во Вьетнаме, опросы общественного мнения указывали на нежелание помогать другим странам, которые подверглись нападению со стороны сил, поддерживаемых коммунистическими режимами. Даже в случаях с государствами — союзниками Соединенных Штатов по НАТО или с Мексикой, находящейся прямо на южной границе США, общественное мнение выступало против ввода американских войск. Что касается Таиланда, то, если бы он был атакован коммунистами, только 12% белых и 4% цветных участников опроса отправили бы туда войска.

Летом 1972 г. антивоенно настроенные жители Бостона устроили пикет у штаб квартиры корпорации «Ханиуэлл». В распространявшейся этими людьми литературе утверждалось, что она производит осколочное оружие, используемое во Вьетнаме, например смертоносные кассетные бомбы, которые изрешетили тела тысяч мирных жителей вызывающими острую боль и трудно извлекаемыми шариками. Около бюллетеней, содержащих вопрос о том, должна ли «Ханиуэлл» прекратить выпуск этого оружия, были розданы сотрудникам этой компании. Из 231 человека, которые вернули бюллетени с ответами, 131 полагал, что корпорация должна прекратить производство, а ответили отрицательно. Служащим компании предлагалось дать комментарий. Типичное объяснение к ответу «нет» был таким: «"Ханиуэлл" не несет ответственности за то, как министерство обороны поступает с теми товарами, которые оно приобретает...» Типичный комментарий к ответу «да» гласил: «Как мы можем гордиться своей работой, если она аморальна по сути?»

Центр исследований общественного мнения Мичиганского университета спрашивал:

«Манипулируют ли правительством немногие крупные лобби, действующие в собственных интересах?» В 1964 г. на данный вопрос утвердительно ответили 26% опрошенных, тогда как к 1972 г. такой ответ давали уже 53%. В статье, опубликованной в «Америкэн политикал сайенс ревью», Артур X. Миллер, основываясь на активно проводившихся Центром опросах, отметил, что они показывают «широко распространенное недовольство и политическое отчуждение». Он добавил (политологи часто отражали опасения истеблишмента): «Потрясает и отчасти настораживает резкое изменение общественных настроений, происшедшее всего лишь за шесть лет».

Большее, чем когда-либо ранее, количество избирателей отказывались причислять себя к демократам или республиканцам. В 1940 г. 20% респондентов отнесли себя к «независимым избирателям». В 1974 г. эта цифра составила 34%.

Суды, жюри присяжных и даже судьи вели себя необычно. Присяжные оправдывали радикалов: всем известная коммунистка Анджела Дэвис была оправдана жюри, состоявшим только из белых, в судебном процессе на Западном побережье. Члены организации «Черные пантеры», которых власти пытались опорочить и уничтожить всеми методами, освобождались присяжными в нескольких судебных процессах. Судья из западной части Массачусетса прекратил дело против молодого активиста Сэма Лавджоя, в знак протеста взобравшегося на 500-футовую башню, сооруженную коммунальным предприятием в ходе строительства атомной электростанции. В августе 1973 г. судья суда первой инстанции в городе Вашингтоне (округ Колумбия) отказался наказать шесть мужчин, обвиненных в противоправном проникновении, — во время экскурсии по Белому дому они вышли за пределы туристической зоны и устроили акцию протеста против бомбежек Камбоджи.

Несомненно, что охватившее страну враждебное отношение к правительству и бизнесу во многом было связано с войной во Вьетнаме, с 55 тыс. погибших, моральным стыдом, уличением правительства во лжи и жестокости. Последней каплей стал позор никсоновской администрации в ходе скандальной истории, которая получила известность под коротким названием «Уотергейт» и закончилась первым в истории США уходом президента в отставку. В августе 1974 г. Ричард Никсон покинул свой пост.

Все началось во время президентской предвыборной кампании в июне 1972 г., когда в офисе Национального комитета Демократической партии в административно-жилом комплексе «Уотергейт» в Вашингтоне (округ Колумбия) были задержаны пятеро взломщиков с аппаратурой для подслушивания разговоров и с фотооборудованием. Один из них, Джеймс Маккорд-младший, работал в штабе Никсона;

он был сотрудником Службы безопасности в Комитете по переизбранию президента (КРП). Другой член пятерки имел при себе записную книжку, в которой значилось имя Говарда Ханта, а в качестве адреса этого человека был указан Белый дом. Он являлся помощником Чарлза Колсона, специального советника президента Никсона.

И Маккорд, и Хант в течение долгого времени работали в ЦРУ. Хант отвечал за попытку вторжения на Кубу в 1961 г., а трое уотергейтских взломщиков были участниками этой операции. Маккорд, будучи сотрудником Службы безопасности КРП, работал на шефа Комитета Джона Митчелла, одновременно являвшегося генеральным прокурором США.

Так из-за непредвиденного ареста, проведенного полицейскими, не знавшими о связях взломщиков, информация получила огласку, прежде чем кто-либо смог остановить ее утечку, благодаря чему стали очевидными контакты этих людей с высокопоставленными лицами в предвыборном штабе Никсона, с ЦРУ, а также с генеральным прокурором страны. Дж. Митчелл отрицал какую-либо свою причастность к проникновению в помещения, а президент Никсон спустя пять дней после описываемых событий заявил на пресс-конференции, что «Белый дом не имел никакого отношения к этому конкретному инциденту».

Но в 1973 г., когда в сентябре большое жюри вынесло обвинительное заключение относительно уотергейтских взломщиков, а также Говарда Ханта и Гордона Лидди, менее значительные официальные лица в администрации Никсона, опасаясь судебного преследования, один за другим заговорили. Они делились информацией в ходе судебных процедур, перед сенатским Комитетом по расследованию, в прессе. Эти чиновники указали на причастность не только Дж. Митчелла, но и ближайших помощников Никсона в аппарате Белого дома — Роберта Холдемана и Джона Эрлихмана — и, наконец, самого президента не только к проникновению в уотергейтский офис, но и к целому ряду незаконных действий в отношении политических оппонентов и активистов антивоенного движения. Президент и его помощники вновь и вновь лгали, пытаясь скрыть свое участие.

Вот какие факты стали известны в ходе показаний различных свидетелей:

1. Генеральный прокурор Джон Митчелл контролировал секретный фонд (от 350 до 700 тыс. долл.), направленный против Демократической партии, — для подделки писем, организации утечек ложной информации в прессу, похищения документов, относящихся к предвыборной кампании.

2. «Галф ойл», ИТТ («Интернэшнл телефон энд телеграф компании), «Америкэн эрлайнз» и другие американские корпорации-гиганты делали незаконные пожертвования, исчислявшиеся миллионами долларов, в избирательный фонд Никсона.

3. В сентябре 1971 г., вскоре после того как в «Нью-Йорк тайме» были опубликованы переданные Даниэлом Эллсбергом сверхсекретные копии так называемых «Документов Пентагона», администрация президента спланировала и осуществила (это сделали Г. Хант и Г. Ли дли) проникновение в офис личного психолога Эллсберга в поисках компрометирующих данных на него.

4. После поимки уотергейтских взломщиков Никсон втайне пообещал помиловать их, если этих людей посадят в тюрьму, и предложил за молчание около 1 млн долл. На самом деле по приказу Эрлихмана им было передано 450 тыс. долл.

5. Никсоновский кандидат на пост главы ФБР (Дж. Эдгар Гувер умер незадолго до этого) Л. Патрик Грей сообщил о том, что он передал документы ФБР о расследовании «Уотергейта» помощнику Никсона по юридическим вопросам Джону Дину, а также о том, что генеральный прокурор США Ричард Клейндинст (Дж. Митчелл только что ушел в отставку, заявив, что хочет вновь вести частную жизнь) приказал ему не обсуждать «уотергейтские дела» с членами сенатского Юридического комитета.

6. Два бывших члена никсоновского кабинета, Джон Митчелл и Морис Станс, были обвинены в том, что взяли 250 тыс. долл. у некоего финансиста Роберта Веско в обмен на содействие в прекращении расследования Комиссией по ценным бумагам и биржевым операциям его деятельности.

7. Выяснилось, что из досье ФБР исчезли некоторые материалы, связанные с незаконным прослушиванием телефонных разговоров четырех журналистов и правительственных чиновников, осуществлявшимся по распоряжению Генри Киссинджера (эти документы хранились в Белом доме в сейфе помощника президента Никсона Дж. Эрлихмана).

8. Один из уотергейтских взломщиков, Бернард Баркер, рассказал сенатскому Комитету о том, что также был участником плана нападения на Д. Эллсберга во время его выступления на антивоенном митинге в Вашингтоне.

9. Заместитель директора ЦРУ дал показания, согласно которым Холдеман и Эрлихман сообщили ему о пожелании Никсона, чтобы ЦРУ предложило ФБР не выходить в своем расследовании за рамки собственно проникновения в уотергейтский офис.

10. Практически случайно свидетель дал сенатскому Комитету показания о том, что у президента имелись аудиозаписи всех личных бесед и телефонных разговоров в Белом доме. Никсон сначала отказался отдать пленки, но в конце концов сделал это, и стало ясно, что их содержание исказили: на одной из пленок было стерто 18,5 минуты записи.

11. В ходе разбирательств вице-президент США Спиро Агню был привлечен к уголовной ответственности в Мэриленде по подозрению в получении взяток от местных подрядчиков в обмен на политические льготы и ушел в отставку со своего поста в октябре г. Никсон назначил на место Агню конгрессмена Джералда Форда.

12. Свыше 10 млн долл. государственных средств были использованы Никсоном на нужды его частных резиденций в Сан-Клементе и КиБискейне под предлогом повышения их «безопасности»;

он также незаконно воспользовался (не без помощи подлога) налоговым вычетом с некоторых из имевшихся у него ценных бумаг в размере 576 тыс.

долл.

13. Выяснилось, что в течение в 1969-1970 гг. США проводили секретные массированные бомбардировки Камбоджи, факт которых скрывался от американского общества и даже от Конгресса.

Это было быстрое и неожиданное падение. Во время президентских выборов в ноябре 1972 г. Р. Никсон и С. Агню получили 60% голосов избирателей и одержали победу во всех штатах, кроме Массачусетса, нанеся поражение антивоенно настроенному кандидату сенатору Джорджу Макговерну. К июню 1973 г. опросы Института Гэллапа показывали, что 67% респондентов считали, что Никсон был замешан в уотергейтском скандале или лгал, чтобы прикрыть это дело.



Pages:     | 1 |   ...   | 17 | 18 || 20 | 21 |   ...   | 25 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.