авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 60 |

«IV Всероссийский социологический конгресс Cоциология в системе научного управления обществом Секция 1 История и теория социологической ...»

-- [ Страница 4 ] --

Таким образом, можно проследить как возрастную специфику пред ставлений о совести, так и их связь со спецификой профессиональной де ятельности. Отношение к совести как к явлению, приносящему «чувство тяжести» с возрастом уходит. В выборке лиц зрелого возраста чаще звучит тема взаимосвязи голоса совести с внутренней гармонией. Среди педаго гов и работников МВД, по сравнению с врачами более выражено социо центрическая трактовка совести.

Изучив особенности представлений о совести, можно попытаться спрогнозировать основные тенденции изменения нравственных ориенти ров современного общества.

Секция 3. Прикладная социология С. П. Бутакова Практика изучения медиадиапредпочтений жителей моногорода Прикладное исследование – не самоцель. Проблемная область прикладного исследования формируется заказом. Заказчиком исследо ваний отношения жителей г.Магнитогорска к местным СМИ является Управление информации и общественных связей градообразующего пред приятия ОАО «ММК».

Динамика рейтингов телекомпании, ТВ-программ, радиостан ций и газеты крупнейшего в городе медиахолдинга ОАО «ММК», в состав которого входят телекомпания «ТВ-ИН», радиостанции «D-FM» и «Love радио», общественно-политическая газета «Магнитогорский металл», из меряется при помощи социологического мониторинга медиапредпочтений горожан на основе методики массовых опросов.

Социологический мониторинг проводится регулярно с периодично стью раз в полгода – весной и осенью – с апреля 2004 года. В ходе каждого исследования опрашивается более 1000 респондентов. Отбор респонден тов производится на основе данных о территориальной и половозрастной структуре населения г.Магнитогорска. Ошибка репрезентативности не превышает 3%. Метод сбора первичной социологической информации анкетный опрос по месту жительства.

Рейтинг магнитогорских телекомпаний, радиостанций, газет из меряется на основе двух признаков: 1) «объективного» (RI – «рейтинг по RI пулярности») - частота обращений, популярность медиа и 2) «субъективно го» (RII – «рейтинг симпатий») - оценка медиа с точки зрения симпатий, интереса аудитории.

Результаты шестнадцати проведенных исследований фиксируют, что при относительной нестабильности, связанной с понижением или повы шением количественных параметров рейтингов популярности и симпатий до 10%, среди местных масс-медиа постоянно лидируют телекомпания «ТВ ИН» и газета «Магнитогорский металл». В последние два года к лидерам присоединилась и радиостанция «D-FM».

Ситуация в пространстве местного радиовещания является особенно показательной с точки зрения функционального назначения прикладных социологических исследований. До весны 2010 радийная политика меди ахолдинга ОАО «ММК» отличалась спонтанностью, в связи с чем, рей тинговые позиции радиостанции являлись размытыми и динамичными.

Секция 3. Прикладная социология Однако, после коррекции формата с учетом выделенных исследованием особенностей и интересов целевой аудитории – студенческой молодежи, радио «D-FM» задает стандарты качества магнитогорского радиовещания.

Если до 2010 года конфигурация радийного пространства была аморфной и подвижной, то в настоящее время она приобрела четкие стра тификационные очертания и стабильность.

Четыре последних исследования (март-2010, сентябрь-2010, апрель-2011, сентябрь-2011) позволяют описывать местное радиовеща ние в виде концентрических кругов. Выделяются четыре группы радио станций, границы которых задает «D-FM»: 1) «Лидер» - рейтинг популяр D-FM»:

-FM»:

FM»:

»:

ности превышает 20% - «D-FM»;

2) «Гонщики за лидером» - рейтинг от 15% до 20% - «Европа плюс», «Русское радио»;

3) «Середняки» - рейтинг от 9% до 15% - «Love-радио», «Юмор-FM», «Авторадио», «Шансон», «Хит– FM», «Ретро»;

4) «Аутсайдеры» - рейтинг не превышает 6% - «Маяк–FM», «Континенталь», «Серебряный дождь», «Радио России», «Seven skies».

Таким образом, хотя использование результатов прикладных ис следований и остается для социолога по большому счету «за кадром» - кос венные показатели свидетельствуют о применении выводов исследований предпочтений магнитогорской аудитории в практике принятия управлен ческих и кадровых решений в области медиаполитики Управления инфор мации и общественных связей ОАО «ММК».

Секция 3. Прикладная социология Л. Л. Делицын Согласование данных массовых опросов о частоте использования Интернета Предпринята попытка согласовать данные массовых опросов ФОМ, ВЦИОМ и РОМИР о частоте использования Интернета россиянами. С по мощью теории случайных процессов рассчитаны кумулятивные охваты аудитории, которые сопоставлены с результатами опросов.

Публикуемые данные массовых опросов ФОМ, ВЦИОМ и РОМИР содержат информацию о частоте (интенсивности) использования Интернета. Можно ли с их помощью узнать, какое количество россиян использует Интернет каждый день или, например, несколько раз в неделю, или еще реже? Прямой ответ на такие вопросы можно было найти в иссле дованиях компании РОМИР за 2003–2007 гг., однако с лета 2007 г. ком пания прекратила их открытую публикацию. С 2008 года такие данные публикует ВЦИОМ, но, как правило, не чаще чем один раз в год. А еже квартальные отчеты Фонда “Общественное мнение” (ФОМ) не предостав ляют прямого ответа на такие вопросы. Вместо этого интервьюеры ФОМ спрашивают респондентов, пользовались ли те Интернетом в последние сутки, неделю, месяц и т.п. Некоторые авторы полагают, что форма вопроса не имеет первостепенного значения, так что данные измерений сопостави мы и их можно, например, осреднить. Однако такие данные существенно различны, и в нашей работе [1] было показано, как, при определенных предположениях о распределении интенсивности использования Сети индивидом, осуществить пересчет данных от одного способа к другому.

Отметим, что способ формулировки вопросов, которые используют ВЦИОМ и РОМИР, соответствуют рекомендациям ООН, поэтому их про ще использовать для международных сопоставлений.

Как правило, можно отыскать несколько распределений интен сивности использования Интернета, удовлетворяющих данным опро сов, полученных обоими способами, причем возможны как дискретные, так и непрерывные распределения. Таким образом, задача восстановления распределения является некорректной. Как показывает моделирование, значительно снизить неопределенность могли бы кривые охвата аудитории высших порядков (сообщающие, сколько индивидов пользовались Сетью за день, неделю и месяц дважды, трижды и т.п.). Однако измерение охватов аудитории Интернета высших порядков вряд ли можно провести при по мощи массовых опросов.

Секция 3. Прикладная социология Начиная с 2006 г., ряд исследовательских компаний, в частности TNS и Gemius, внедряют онлайн-панели в качестве инструмента иссле дования поведения аудитории крупных проектов российского Интернета Дополнительное изучение данных панели TNS позволило нам сделать вы бор в пользу непрерывного распределения интенсивности. В этой работе мы при помощи новых данных ФОМ и ВЦИОМ иллюстрируем способ пересчета данных к виду, позволяющему проводить подобные сопоставле ния, при помощи отрицательного биномиального распределения вероят ностей [2-4].

Список литературы 1. Делицын Л.Л. Можно ли согласовать данные социологических опро сов об интенсивности использования Интернета? // Интернет Маркетинг. – 2008. – №6. – C. 334-352.

2. Lee J., Kerbache L. Internet Media Planning: An Optimization Model. KDI School Working Paper 05-02. – 2005.

3. Danaher P.J., Lee J., Kerbache L. Optimal Internet Media Selection.

Marketing Science. Vol.29, No.2. March-April 2010, pp. 336-347.

4. Делицын Л.Л. Сравнение бета-биномиальной и дискретной моделей поведения онлайн-панелей // “Современные проблемы информатиза ции в экономике и обеспечении безопасности: Сб. трудов. Вып. 15. – Воронеж: Научная книга. – 2010. – С.71-76.

Секция 3. Прикладная социология Л. В. Колпина Самооценка социальной востребованности населения:

эмпирический анализ Самооценка востребованности личности в различных социальных сферах является важным показателем ее социального здоровья и само чувствия. Выступая важной предпосылкой включения в те или иные от ношения, оно в значительной степени само формируется как результат этих отношений. Обуславливая характеристики социальной активности личности, служит важным индикатором реализации базовой потребности принадлежности к группе;

выступает основой для формирования того или иного типа социальной идентичности.

Так, исследование социальных сетей в региональном сообществе (2010 год), проведенное с участием автора [1], выявило локализацию со циальной активности населения в микросреде, что является следствием ощущения невостребованности в иных социальных средах;

прямую зави симость между самооценкой востребованности граждан в различных типах отношений и наличием установки на доверие. Так, в полной мере чувствуют себя востребованными, нужными среди друзей и единомышленников 54,7% доверяющих людям и 41,0% не доверяющих;

среди соседей и знакомых – 24,6% и 13,3% соответственно;

среди коллег по работе – 24,2% и 16,7%.

Авторское исследование социального здоровья населения региона (2009 год), показало, что жители Белгородской области более всего чув ствуют свою востребованность в семье. В полной мере с этим согласны 85,1% опрошенных;

в определенной мере – 11,2%;

не согласны –2,5%.

Достаточно высокие значения субъективной востребованности в отно шениях с друзьями достигаются за счет варианта ответа «в определенной степени», который выбрало 42,4%;

в полной мере ощущают свою востребо ванность 49,7%;

не чувствуют – 4,6% респондентов. В профессиональной сфере уже значительно больше тех, кто не чувствует себя востребованными – их 15,8%, тогда как в полной мере чувствуют – 33,6%, отчасти – 43,6% ре спондентов. Еще более низкие самооценки востребованности в обществен ной жизни. О полноценной востребованности в этой сфере говорит 18,4% опрошенных, частичной – 44,6%, невостребованности – 11,3%. Самые низкие показатели востребованности в управлении государством. В полной мере здесь востребованы 7,1% опрошенных, отчасти – 18,0;

не чувствуют – 60,2%.

Секция 3. Прикладная социология Исследование социальных сетей, проведенное годом позже, пока зало, в целом аналогичные значения востребованности респондентов в от ношениях в семье, с друзьями, единомышленниками. Но заметено сниже ние этих самооценок в профессиональной (учебной) сфере. Исследование также выявило оценки востребованности в отношениях с соседями, зна комыми: полная - у 17,5% респондентов, отчасти – 45,8%, не чувствуют ее 12,0%;

в религиозной общине, землячестве – полная 3,6%, отчасти – 12,3%, не чувствуют ее – 15,9%. Несколько иначе сформулированные вопросы о востребованности в гражданской и политической сфере дали не сколько иные результаты, но общий тренд сохранился. Интересно, что в от ветах на вопрос о востребованности обществом, государством, 20,6% при знали, что у них нет отношений с обществом и государством и 33,2% (!) затруднились с ответом;

в политической жизни - 34,8% опрошенных признали, что у них в принципе отсутствуют отношения с политической сферой, а 28,6%(!) затруднились с ответом.

В целом можно говорить, что с увеличением социалного радиуса снижаются значения самооценок востребованности населения. Причем, если данные снижение выглядит плавным в отношениях с семьей, друзья ми, коллегами, то при переходе на уровень общественных отношений и по литического управления – он имеет скачкообразный характер.

Список литературы 1. Исследование выполнено при поддержке гранта Министерства обра зования и науки РФ по реализации Федеральной целевой программы «Научные и научно-педагогические кадры инновационной России» на 2009-2013 гг. №1173. (Рук. Е.В. Реутов).

Секция 3. Прикладная социология В. Г. Овсянников Социология практики как специальная отрасль прикладной социологии Речь идет о разработке специальной отрасли социологии, которая могла бы установить специфику методологии социального практического действия, социальные механизмы функционирования общества, способы осуществления объективных социально-экономических законов, характере их «исполнения» людьми в отличие от исполнения юридических законов.

Социология практики призвана служить действительной социальной феноменологией, раскрыть реальное содержание тех значений и смыс лов, которые людьми приписываются различным действиям и событиям.

Феноменология, ограничивающая себя изучением проявлений духа (фе номенология духа), должна приобрести свое основание – феноменологию социальной материи, изучающую проявления материальной сущности общества. Этими проявлениями будет человеческая практика – феноме нология (а не онтология) общественного бытия.

Специалисты отмечают, что обоснование практических рекоменда ций в социологических исследованиях представляет значительную слож ность прежде всего потому, что решения, как правило, автоматически не выводятся из данных, а проецируются на ситуацию как бы «извне». Кроме социально-экономических и организационных трудностей существуют препятствия, вытекающие из качественных различий между знанием и дей ствием, требующие дополнительных усилий по внедрению социальной теории в практику, т.е. разработки социальных технологий. Однако нали чие таких технологий и даже внедрение их в социальную практику еще не гарантируют эффективность нововведений, поскольку отсутствуют кри терии соответствия предлагаемых решений специфической человеческой деятельности, которой в действительности и является социальная практика.

Потребность в анализе практических методов социальной жизне деятельности людей в последнее время обострилась в связи с тем, что язык науки все более специализируется и отрывается от естественного языка су ществования индивидов, что может привести (и уже приводит) к абсурдно му существования как бы двух разных миров – мира теории и мира жизни.

В этих условиях разработка методов социологии практики мо жет стать главным средством преодоления отчуждения между людь ми и основной формой овладения ими подлинно человеческим существо ванием в образующемся противоречивом мире. Через методы социологии практики в познание людей вводится практика жизни целостного – и дей Секция 3. Прикладная социология ствующего, и чувствующего человека, а познание «гуманизируется», ибо предстает как опыт людей со своими целями, потребностями и судьбами.

Принципы и логика анализа таких методов не получили пока должного рассмотрения.

В качестве такого критерия можно взять так называемое человече ское измерение – человека как меру всех вещей. Однако от этой посылки можно прийти к субъективизму в понимании оценочного критерия соци альной практики, как это случилось, например, с критерием предельной полезности, основанном на чисто субъективном принципе. Имеется и про тивоположное направление – соединение человеческого измерения со свойствами социальных вещей, в частности с их потребительной стоимо стью. Последняя тогда и будет их человеческим измерением. В результате под этот критерий оценки подпадает и сам человек, и его дела как содер жание прикладной социологии.

Литература 1. Социология практики: методологические проблемы. СПб., 1994, 159 с.

2. Волков В.В., Хархордин О.В. Теория практик. СПб., 2008, 298 с.

3. Овсянников В.Г. Концепция социологии// Материалы социологи ческой научно-практической конференции VI Ковалевские чтения.

СПб., 2011.

Секция 3. Прикладная социология И. В. Троцук Варианты социологической оценки проблем и перспектив развития местного самоуправления в Российской Федерации Принципиальные возможности социологической оценки про блем и перспектив развития местного самоуправления в Российской Федерации сводятся к трем типам методической стратегии социологи ческого исследования: 1) формализованные репрезентативные общерос сийские опросы (независимо от степени своей осведомленности и/или участия в деятельности органов местного самоуправления, большая часть россиян вполне может сформулировать свое отношение к ходу и резуль татам муниципальной реформы, соотнося таковые со своими ожидания ми и представлениями о должном и желаемом развитии местного сообще ства);

2) свободные интервью с жителями отдельных населенных пунктов, прежде всего, сел и малых городов, которые в силу небольшого территори ального и социально-демографического масштаба своих муниципальных образований «видят», как местное самоуправление в их населенном пун кте формируется и функционирует (или, наоборот, не складывается и не работает);

3) полуформализованные интервью с экспертами – с одной стороны, с представителями органов местного самоуправления, способ ными компетентно говорить о его возможностях и сложностях становле ния, и сотрудниками учреждений муниципальной социальной инфраструк туры, с другой – с представителями различных властных и политических институций, по своим должностным или партийным обязанностям вынуж денными выступать в средствах массовой информации с разъяснительными комментариями относительно происходящих в России на федеральном, региональном и муниципальном уровнях изменениях и процессах.

В октябре 2011 г. сотрудники Центра аграрных исследований РАНХиГС использовали первую методическую стратегию в рамках экс пертного опроса – провели сплошное анкетирование глав муниципальных образований Белгородской области, чтобы реконструировать мировоз зренческие доминанты белгородских муниципальных служащих, получить представление о возможных вариантах социально-экономических и социо культурных стратегий развития белгородских муниципалитетов и охаракте ризовать типичного муниципального служащего в его социально-демогра фическом измерении. Основным итогом анкетирования стало понимание удивительно парадоксального сочетания консервативных и либеральных ценностей и оценок в мировоззрении муниципальных служащих.

Секция 3. Прикладная социология Консервативный блок составили такие приоритеты респондентов, как особая значимость сельского образа жизни и твердая уверенность в не обходимости крепкого семейного, общинного, культурного, религиозно го, государственного порядка для России. С другой стороны, главы му ниципальных образований явно поддерживают либеральные ценности, связанные с индивидуальным трудолюбием и принципами рыночной организации общества. Парадокс состоит в том, что часто между явно кон сервативными и ортодоксально либеральными ответами не хватает золотой умеренности среднего класса. Казалось бы, при такой полярной разбросан ности мнений пространство муниципальной жизни Белгородской области должно представлять собой поле перманентных социальных конфлик тов и противоречий. Но, наоборот, в вопросах пространственных и соци ально-экономических рутин местного самоуправления (от разнообразных проблем жилищно-коммунального хозяйства до вопросов качественного образования подрастающих поколений) муниципальные служащие, демон стрируя в целом солидарный беспартийный прагматизм здравого смысла, уверенно формулируют ответы, направленные на оптимизацию жизни местных территорий.

IV Всероссийский социологический конгресс Cоциология в системе научного управления обществом Секция Социология повседневности Секция 4. Социология повседневности З. С. Белова, О. В. Полянская Психологическое воздействие информации Интенциональность человеческого мышления заключается в на правленности на предмет познания.[1;

123] Познание предмета происходит различными формами человеческого сознания: восприятие, осмысление, оценка, воспоминание, фантазирование, жизненный опыт. С помощью языка (письменной и устной речи, жестов) человеческое сознание спо собно кодировать информацию, сохранять и передавать содержание своих мыслей.

Уникальностью человеческого сознания является способность вы рабатывать абстрактные идеи. Развитие и углубление самого сознания возможно благодаря идеаторности. Если многие абстрактные идеи для нас остаются нейтральными, то информация о нашей реальной действитель ности зачастую несёт большую эмоциональную нагрузку, причём такую, какую порой осмыслить, понять и реализовать в жизни сложно. Чтобы принять конкретное, разумное решение нужна решительность, но это бывает особенно трудно, поскольку необходимо принимать во внимание сложность ситуации и общественный резонанс.

Слово – это исключительная способность человека выражать гласно мысли и чувства свои;

дар говорить, сообщаться разумно сочетаемыми зву ками;

словесная речь.[1;

91] При этом слово, с точки зрения информатики, это одна из единиц измерения количества информации элементы передачи информации, которое не несет эмоционального содержания, но каждый слушатель, читатель, зритель интерпретирует полученную информацию сугубо индивидуально. Поэтому не удивительно, что одна и та же инфор мация вызывает у нас различную эмоциональную реакцию. [2;

9] Слова «мой», «наш», «свой» однозначно передают об эмоциональной вовлечённости говорящего. Выражение «мой шеф» показывает эмоцио нальную связь с начальником, в то время как слово «шеф» демонстрирует дистанцию.

Дистанцию между людьми обозначают, если Вы говорите, что кто то говорил Вам, то этот человек наверняка Вам не близок, но если кто-то разговаривал с Вами, то это уже другой эмоциональный уровень. Когда говорят Вам, то в таком выражении ощущается некоторый оттенок выгово ра и диктата. Разговор с Вами означает, что беседа была взаимной и скорее приведёт к положительным результатам.

Секция 4. Социология повседневности В повседневной жизни человек часто должен совершать нравствен ный поступок, мгновенно реагируя на возникшую ситуацию. В таких слу чаях нас выручают чувства, которые проявляются на основе накопленного прошлого опыта, выявляя себя в эмоциях и убеждениях. По работе нам часто приходиться сталкиваться с невоспитанностью некоторых людей, которая выражается в словах, поступках, отношениях. В подобных случаях лучше отреагировать мягкой доброжелательной репликой, что, безусловно, разрядит обстановку и способствует позитивному решению вопроса.

Особое внимание в получении и передаче информации должны уде лять деловые люди. Известен случай, когда на переговорах один из участни ков пригрозил, что прекратит дискуссию, словами: «Похоже, наши дороги разошлись». Такая фраза лучше бы подошла расстающимся любовникам, чем деловому человеку, поэтому другие участники переговоров поняли, что он вовлечён в процесс эмоционально. Один из них изменил форму пере дачи информации, т. е. вместо безличного официального подхода выбрал тактику доверительной личной беседы. А доверительное отношение и выра зительная речь сыграли положительную роль, вызвали интерес у партнёра, который тут же выразил возможность заключения договора.

Чтобы речь была образной и выразительной, говорящий должен думать, о чём он говорит, для кого говорит, как говорит, иметь психологи ческую целевую установку на выразительность. Выразительность - способ ность передавать отношение говорящего: оценку, эмоции, указывать на степень проявления признака, действия.[1;

123] Порой простое изменение интонационного ударения на словах предложения может полностью из менить смысл сказанного. Таким образом, можно манипулировать тем, что люди услышат в ваших словах, расставляя ударения в предложении по-разному, и как можно по-разному интерпретировать слова лектора.

Некоторые слова: «честно говоря», «по правде» или «если быть искренним»

служат сигналом, что собеседник стремится скрыть правду или направить беседу в неправильное русло. Восприимчивые люди бессознательно рас шифровывают эти слова и интуитивно ощущают, что собеседник пытается их обмануть. Слово «несомненно» даёт повод к сомнениям, а фраза «вне всяких сомнений» звучит более определённо. Многие из нас имеют при вычку использовать такие слова, чтобы подчеркнуть честность высказыва ния, а в результате добиваются обратного эффекта. Поэтому нам необхо димо умение контролировать свою речь, замечать, что в ней выразительно, что убеждает оппонента и что вызывает нужную реакцию у собеседника.

Сознание человека есть уникальная, информационно-насыщенная часть его психики, поэтому полноценное существование человека обе спечивают: информационная культура, энергетическое и эмоциональное взаимодействия субъекта с окружающим миром.

Секция 4. Социология повседневности Список литературы 1. В. И. Даль. Толковый словарь живого великорусского языка. 2007, Москва, с. 576.

2. Медицинский словарь. 2006, Москва.

3. А.К. Антонов, О.В. Полянская. «ИНФОРМАТИКА-2010: электрон ный УМК» для студентов, обучающихся по специальностям 080507.65, 080502.65 РЕГ. СВИД №19280 от 09.06.2010г., Москва.

Секция 4. Социология повседневности Е. С. Богунова Структуры повседневности советского человека в период перестройки В последние годы в науке возрос интерес к проблемам повседневно сти, стали появляться исследования по проблемам бытовой культуры, об раза жизни в различные эпохи, философскому осмыслению обыденности.

Структуры повседневности, сплетаясь друг с другом, образуют специфи ческие локальные пространства, которые охватывают различные стороны человеческой жизнедеятельности.

Особый интерес представляет попытка реконструировать историю одного из наиболее спорных и неоднозначных в оценках периода россий ской истории – периода «перестройки» и начала радикального реформи рования российского общества – в 1980–1990-х гг.

Как показывают интервью ключевой экономической структурой по вседневности эпохи перестройки является продовольственный и продукто вый дефицит. «Дефицит» позднего советского времени (период 1980-х гг.), несомненно, является отмеченным «местом» в топографии коллективной памяти тех, кто это время пережил, - вплоть до того, что весь этот период концептуализируется через рассматриваемое понятие: «Начало 1980-х годов – это жуткий дефицит».

Вспоминая те годы, респонденты, прежде всего, отмечали, что тогда главной задачей людей было выжить, а ключевым словом был «дефицит», который в свою очередь породил особый жаргон: «блат», «знакомства», «купить и достать».

Меркой благополучия для людей была возможность или невоз можность достать дефицитные продукты, например, колбасу, шпроты. «Я помню прекрасно, когда в магазине я стояла в очереди за колбасой по 2.20 или 2.80, я могла стоять в ней минут 40, брали все не по 300-400 или по полкило, брали батонами - весил наверно, более 2 кг. Я прекрасно помню, как в гастро номе вывозили тележку с расфасованным сыром или сливочным маслом, и народ накидывался просто как коршуны на эту тележку и все расхватывали» (жен, 45 лет).

Отдельной статьей советской повседневности выступает отношение людей к алкоголю. Большинство интервью начиналось именно с воспоми наний об антиалкогольной компании М.С. Горбачева 1985 года и носила название «сухой закон». «..наверное, в этот период я только помню борь бу с алкоголизмом…» (жен, 48 лет) Секция 4. Социология повседневности Социально-экономическую и политическую обстановку начала 90-х гг. характеризуют такие негативные явления, как большая волна преступно сти в различных сферах, коррупция, взяточничество, открытый бандитизм.

Наряду с социально-экономическими аспектами, значимым в вос поминаниях оказался социокультурный. Важную роль играл имидж чело века, который в тот период ассоциировался с образованием, эрудированно стью, но в сочетании с принципом «доставания» он приобрел искаженные формы: так хорошим тоном считалось иметь дома библиотеку, но большую часть книг никто не читал. «Опять-таки в книжных магазинах был страш ный блат, моя мама, когда я была ученицей, я ж читала, она купила мне по тем временам двухсоттомник художественной всемирной литературы за тысячи рублей, это были страшные деньги, невероятные, но дочечке нужно было читать. Я читала, но не все...» (жен, 35 лет) Таким образом, среди структур повседневности периода перестрой ки доминирующую роль будут играть структуры социально-экономиче ского характера, связанные с необходимостью элементарного выживания (продуктовый и вещевой дефицит, очереди, талонная система распре деления продуктов, ваучерная приватизация, дачи и огороды как форма продуктового самообеспечения, блат, связи как необходимый элемент продовольственных отношений), структуры духовно культурного и полити ческого плана актуализированы в жизненных историях в гораздо меньшей степени подтвердилась.

Секция 4. Социология повседневности М. К. Горшков Пореформенная Россия: от социологической диагностики к социальному диагнозу Конец XX – начало XXI столетий ознаменовались для России все объемлющими процессами социальной трансформации, в ходе которых российское общество приобрело черты, сближающие его с другими евро пейскими нациями. Вместе с тем, тенденции, выявленные в ходе социоло гических исследований, позволяют утверждать: российский путь развития вряд ли поддается унификации и стандартизации.

В истории российских реформ выделяются два периода. 1990-е годы – это время увлечения россиян западным опытом, настойчивых попыток переноса на российскую почву жизненных приоритетов, связанных с идеей количественно измеримого экономического успеха. Правомерность рос сийской специфики при этом нередко ставилась под сомнение, а то и вовсе отвергалась как нечто ретроградное. Реакцией на односторонность по добных увлечений стало формирование с конца 1990-х гг. консервативной волны, главной доминантой которой стало возвращение от западнических увлечений к «исконно российским» представлениям, нравственным усто ям и образу жизни, в том числе утверждавшим превосходство духовных на чал над чисто внешним устроением жизни и приобретением разнообразных материальных благ.

На первый взгляд, наблюдаемая на рубеже столетий динамика рос сийского массового сознания аналогична распространению так называе мых постматериалистических или постэкономических ценностей в запад ных обществах. Однако сходство это чисто поверхностное: в России имеет место не свободная игра индивидуализированных потребностей в условиях переизбытка материальных благ, а процесс «укрепления духа», с целью выживания в достаточно трудной, а то и экстремальной ситуации. Как следствие, процессы, происходившие в России в конце XX – начале XXI столетий, правильнее определять не как движение к постматериалистиче ским ценностям, а как формирование духовной сосредоточенности.

В то же время Россия и ее граждане не отворачиваются от перспек тив глобальной интеграции и идеи прогресса. Напротив, в общем и целом они ориентированы на современные формы жизни и хозяйствования.

Несмотря на неблагоприятные материальные условия и отсутствие необхо димой поддержки со стороны государства, россияне прилагают значимые личные усилия к повышению уровня образования, освоению современного информационного пространства и приобретению необходимых для этого Секция 4. Социология повседневности умений и навыков. Таким образом, есть основания утверждать: в плане «человеческого капитала» Россия сохраняет весьма высокий потенциал модернизации. Важно только, чтобы стратегия модернизации не была оторвана от национального опыта и учитывала психологические особен ности и взгляды россиян.

Подводя итоги анализу новой общественной парадигмы, можно сделать вывод о том, что в основе своей российское общество переболело смутой. Возрождается традиционная «русская власть» со своей традицион ной социальной базой и традиционными политическими приоритетами.

Хотя и с сохранением и даже упрочением ряда демократических институ тов, от которых российское общество теперь уже не откажется.

В целом, россияне отдают себе отчет в огромных возможностях своей страны. И это позволяет им смотреть в будущее с изрядной долей оптимизма. Большинство наших сограждан выступает за концентрацию усилий общества и государства на качественном повышении жизненного уровня наших сограждан, на обеспечении в обществе социальной спра ведливости, преодолении коррупции, на развитии науки и образования.

Учитывая сложившуюся в предшествующие десятилетия сырьевую ориен тацию российской экономики, этот социальный заказ потребует серьезной корректировки экономической политики, а возможно, и пересмотра места России в системе международного разделения труда.

Секция 4. Социология повседневности Г. Д. Гриценко Социальное самочувствие населения в контексте этнополитической ситуации на Северном Кавказе Последнее десятилетие Северный Кавказ оценивается как «са мая серьезная внутриполитическая проблема страны», что и обусловило создание самостоятельного Северо-Кавказского федерального округа.

Поскольку эти перемены проведены сверху, то для большинства людей они обернулись растерянностью, разочарованием, отчаянием, что нашло отражение в усилении социально-экономической, этнополитической на пряженности. В этой ситуации актуализируются проблемы социального самочувствия людей, поскольку является обобщенным индикатором ре акции населения на осуществляемые преобразования.

Согласно социологическому опросу, проведенному в рамках ре ализации проекта «Социальное самочувствие населения как инфор мационная база инновационного развития поликультурного макроре гиона» Программы фундаментальных исследований Президиума РАН «Фундаментальные проблемы пространственного развития Российской Федерации: междисциплинарный синтез» в 2006-2010 годах на Ставрополье и в Карачаево-Черкесии, социальное самочувствие характе ризуется негативной динамикой.

Приходится констатировать увеличение доли тех, кто постоянно ис пытывает «страх за будущее», «подавленность от непредсказуемости дей ствий властей », «беспокойство о завтрашнем дне», «разочарование в осу ществляемых реформах». Это указывает на необратимость отрицательной динамики социального самочувствия населения, а следовательно, на на личие серьезных препятствий в модернизации современного российского общества.

Важно констатировать, что наряду с общероссийскими пробле мами (снижением уровня доходов значительной части населения, увеличе нием безработицы, распространением наркомании и алкоголизма, ростом преступности, расширением коррупции и взяточничества), социальное самочувствие жителей Северного Кавказа в значительной степени детер минируется региональными особенностями, а именно наличием затяжного этнополитического кризиса, усилением межэтнической напряженности Однако необходимо обратить внимание на то, что межнациональ ным отношениям жителями региона придается большее значение. Так, каждый шестой респондент рассматривает их как самую важную проблему региона и каждый третий как угрозу ре6гиональной безопасности. При Секция 4. Социология повседневности сравнении результатов опроса 2006 года и 2010 года была выявлена не гативная тенденция в оценке состояния межэтнических отношений. Так, за четыре года произошло резкое сокращение доли тех, кто положительно оценивает состояние межнациональных отношений, и рост числа отрица тельно характеризующих эти отношения. При этом более половины участ ников опроса 2010 года не уверены в том, что создание Северо-Кавказского федерального округа станет фактором стабилизации межэтнических отно шений, снижением этнополитической напряженности, фактором устойчи вого безопасного развития региона.

Именно поэтому каждый четвертый житель региона, согласно дан ным исследования, живет в постоянном беспокойстве и ожидании опас ности. Все это указывает на дискомфортность социального самочувствия значительной части населения северокавказского макрорегиона и, сле довательно, на необходимость принятия радикальных мер по изменению сложившейся ситуации на Северном Кавказе.

Секция 4. Социология повседневности Н. Н. Зарубина Повседневность в модернизационном дискурсе современной России 1. Повседневность это процесс жизнедеятельности индивидов, который развертывается в общеизвестных ситуациях на базе самоочевид ных ожиданий [2, с. 3]. Чем более устойчивой является повседневность, тем более устойчиво и жизнеспособно общество, тем менее травматично протекают в нем разного рода трансформации, поскольку повседневность позволяет «сохранять в изменениях неизменность, а неизменность делать формой изменений» [1, с. 268].

2. Под дискурсом мы, на основании концепции М. Фуко, будем понимать социально и культурно обусловленные правила и практики, по которым образуются знания, актуализируемые как управленческие и власт ные модели. Модернизационный дискурс это сложившиеся в современной России структуры модернизационных практик власти, на основе распро странения которых реализуется политика модернизации. Анализ места повседневности в модернизационном дискурсе раскрывает важнейшие факторы нестабильности современной России.

3. Проблема современных российских преобразований, включая «перестройку» и рыночные реформы 90-х гг. ХХ в., состоит в отсутствии устойчивого повседневного уровня бытия, на котором преобразования мо гут закрепляться в стабильных, органичных структурах. Возникающая при этом культурная травма состоит не столько в сопровождающих трансфор мации и модернизации потерях в экономике, бытовых неурядицах и т.п., сколько в необходимости каждый раз переопределять практически все структуры повседневного бытия, содержание социальных ролей, правила действий, стереотипные интерпретации и оценки. Все известные в истории России модернизационные преобразования основывались на символиче ском насилии в отношении «традиционности» в любых ее проявлениях, начиная с экономических и властных институтов и кончая типичными по вседневными практиками. Все это приводило к подрыву повседневности, которая из сферы стабильности превращается в зону риска и дискомфорта.

4. Современный модернизационный дискурс по-прежнему пре небрегает необходимостью сохранения основ повседневной жизни, ори ентирует властные структуры на волюнтаристический слом основ по вседневности как чего-то «незначимого» в пользу масштабных стратегий («шоковая терапия») или ситуативно ориентированных изменений («вы Секция 4. Социология повседневности рубка Химкинского леса»). За постперестроечные годы так и не произо шло смены модернизационного дискурса с бинарного, основанного на тотальном отрицании сложившихся принципов организации, на тернар ный, предполагающий структурные трансформации при сохранении зон стабильности.

5. Особенность нынешней модернизации России состоит в том, что она совпадает с глобализацией, распространением стандартов общества по требления, становлением информационного общества и появлением соци окультурных признаков постмодерна. Эти трансформации, в отличие от мо дернизации, являются не направленными и прогрессивными, а, напротив, нелинейными, непреднамеренными и лишенными устойчивого вектора.

Они порождают новые риски для повседневности, усиливающие нестабиль ность в обществе. Постоянные изменения, мобильность и динамичность навязываются обществу в качестве атрибута современности, а привержен ность устоявшимся образцам интерпретируется как признак консерватив ности или даже «отсталости» независимо от эффективности функциони рования этих образцов. Конструктивные практики управления этой новой нестабильностью отсутствуют в российском модернизационном дискурсе.

Список литературы 1. Лотман Ю.М. Культура и взрыв. М.: Гнозис, 1992.

2. Российская повседневность в условиях кризиса / под ред.

Горшкова М.К., Тихоновой Н.Е. М.: Альфа-М, 2009.

Секция 4. Социология повседневности Н. Н. Измоденова Гараж как элемент повседневности северян 1. Повседневность города –это реальная жизнь горожан, понимание которой невозможно без внимания к материальной жизни (пища, одежда, жилища, деньги, технологии и т.д.), которая создается, используется и из меняется людьми в их повседневных практиках. Повседневность города проявляется посредством потребления вещей, практик их использова ния и людей, вовлеченных в эти практики. Инфраструктура городской жиз ни, делая жизнь горожанина достаточно упорядоченной, воспринимается им как должное. О ней вспоминают тогда, когда возникают проблемы с ее функционированием.

Исследование, по результатам которого написаны эти тезисы, было направлено на изучение изменения повседневных практик использования элементов городского пространства, не предусмотренных проектировщи ками и строителями.

2. Город Апатиты в Мурманской области был построен в 60-е годы 20 века. Центром города является Академгородок с институтами и лабо раториями КНЦ РАН. Пространство города было организовано в соот ветствии с основными видами деятельности человека. Вдоль окружной дороги были возведены гаражи, поэтому автомобили для их владельцев находилась в «шаговой» доступности. Гараж был в этом пространстве хра нилищем автомобиля, запчастей и некоторого, невостребованного в дан ный отрезок жизни, количества вещей. Наличие гаража соответствовало наличию автомобиля.

В современную эпоху всеобщей автомобилизации, ускорения време ни проживания событий, у человека появилась потребность не расставать ся с частью себя, поэтому появилась привычка парковать свой «мустанг»

возле места своего непосредственного в данный момент пребывания (возле дома, в котором живут, возле магазина, места работы и т.д.). Гараж теряет функцию единственного хранилища автомобиля, но приобретает иные, не свойственные ему функции, а обладание автомобилем не обязательно связано с наличием гаража.

По результатам социологического исследования в г. Апатиты Секция 4. Социология повседневности 3. Гараж – элемент «распределенного жилища» городского человека (В.Вагин), но он не только продолжение жилища (как дача), т.е. приватной жизни, но входит в пространство, которое ранее относилось к институци ализированным структурам. Гараж сегодня обладает многофункциональ ностью в пространстве жизнедеятельности человека. Остаются традицион ные функции гаража как хранилища, ангара, как ремонтной мастерской (ремонт машины или предметов бытового использования, изготовление каких-либо новых вещей), как мужского клуба. Появились новые практики использования:

• гараж как место для благотворительной деятельности (2 раза в не делю один из гаражей превращается в столовую для бездомных);

• как репетиционный зал для молодежных музыкальных коллек тивов;

• как место приема гостей (в гараж ходят на «шашлыки», отмечают праздники, проводят там свободное время с семьей, друзьями), т.е. гараж превращается в «зал приемов», в гостиную;

• гараж как основное жилище, дом. 4. В гараже зачастую живут до машние собаки или иная живность (гараж как скотный двор);

• гараж – место, где актуализируются рыночные отношения: купля продажа товаров и услуг, аренда;

• гараж как производственное помещение. Можно выделить ле гальные и нелегальные практики использования этого пространства.

Гараж многофункционален, т.к. он оснащен необходимой инфра структурой, присущей городскому образу жизни: он электрифицирован, отапливается, в некоторых есть вода 4. Результаты исследования позволяют описать гараж как символ появления новых форм повседневности северян, организующих свой об раз и стиль жизни в лакунах государственной и муниципальной власти, воплощающие в себе амбивалентность рынка и натурального хозяйства, культуру подчинения и сопротивления социальному порядку.

Секция 4. Социология повседневности О. В. Каширина Культура времени как практическая социология современности Социология повседневности, в отличие от прикладной социологии, равно как и от других направлений социологической науки, призвана изу чать краткосрочные структуры-процессы, быстрые социальные изменения, непосредственно зависящие от практического поведения и деятельности цивилизационных субъектов (личностей, социальных общностей любого масштаба). Повседневность представлена в ней чередой событий – про странственно-временных ситуаций (ПВС), включающихся дисперсно (ав тономно) в структуры-процессы, а потому отдельно изучаемых при помощи философско-социологического диагноза времени в ПВС. Поэтому соци ологию повседневности можно без преувеличения назвать практической социологией, сверяющей календари, часы, историю происходящих собы тий с культурой прошлого, настоящего и будущего времени. «Время имеет смысл наиболее гуманитарного фактора, которым оперирует естествозна ние»[1;

С. 67.]. Развивая этот блестящий тезис о гуманитарных функциях времени, добавим, что культура времени как гуманитарный интеллект (со циокультурная регуляция) способна не только объединять и разъединять людей, быть связующем звеном технических, естественных и гуманитарных наук, но и быть вечным общечеловеческим идеалом «переоткрытия вре мени» (И.Р. Пригожин), к которому всегда стремятся, чтобы повседневно управлять временем, как величайшей гуманитарной ценностью. Культура времени, таким образом, как мировоззренческая парадигма становится наиболее эффективным повседневным социокультурным регулятором технико-гуманитарного баланса. Закон технико-гуманитарного баланса сформулировала современная российская философия. Согласно этому за кону «чем выше мощь производственных и боевых технологий, тем более совершенные средства сдерживания агрессии необходимы для сохранения социальной системы»[2]. С технологическим потенциалом растет внешняя устойчивость общества, т.е. его независимость от спонтанных природных или геополитических катаклизмов. Однако, вместе с ростом внешней устойчивости, растет внутренняя уязвимость социальной системы по отно шению к повседневным колебаниям массовых настроений, опрометчивым решениям авторитетных лидеров и т.д. Ее внутренняя устойчивость снижа ется, если возросшая инструментальное могущество не уравновешено адек ватным повседневным совершенствованием ценностей и норм деятельно сти. Поэтому стратегическую перспективу составляет совершенствование Секция 4. Социология повседневности культуры времени как возвышение гуманитарного интеллекта (социокуль турной регуляции повседневности) до уровня интеллекта инструменталь ного (социокультурной регуляции современности), а не наоборот. Иначе говоря, культура времени, являясь способом социокультурной регуляции повседневности, вместе с тем является также и индикатором социальных изменений, восхождения субъекта от повседневности к современности, то есть является практической социологией повседневности.

Таким образом, культура времени понимается нами как культура темпорального (общественного и индивидуального) самосознания, регули рующая культуру поведения и деятельности цивилизационного субъекта.

Она ставит сложнейшую социальную проблему выбора таких организаци онных форм и таких высших духовных ценностей жизни, на основе которых становятся возможны манипуляции «паттернами» (ускорением, замедлени ем или ожиданием), формами (внутренними – внешними – метавнешни ми) и фигурами (прошлым – настоящим – будущим) времени, определение приоритетов «вчера – сегодня – завтра» в конкретной пространственно временной ситуации (тактики), с учетом стратегических интересов само идентификации и самореализации цивилизационных субъектов.

Список литературы 1. Кузьмин М.В. Экстатическое время // Вопросы философии, № 2, 1996.

2. Назаретян А.П. Смыслообразование как глобальная проблема со временности: синергетический взгляд // Вопросы философии, № 5, 2009, С. 3-19.

Секция 4. Социология повседневности Л. С. Лихачёва Проблема модернизации повседневной культуры в контексте поликультурности современного российского общества В последние десятилетия повседневная культура, как в отечествен ной, так и в зарубежной гуманитарной науке исследуется достаточно ак тивно, что обусловлено целым рядом объективных исторических при чин и тенденций. Прежде всего, следует отметить смену исследовательской парадигмы, смещение интереса со сферы высокой культуры в область по вседневных практик. Этот интерес обусловлен расширяющимся процессом глобализации, который все больше начинает охватывать и повседневную культуру разных стран, в том числе и России. Модернизация повседневной культуры является не только следствием социально-исторических усло вий. В огромной степени фактором, обусловливающим и определяющим содержание и результативность модернизационных процессов, является повседневность в ее различных измерениях. Наконец, актуальность пробле мы обусловлена своеобразием культуры России, которая изначально поли этнична, многонациональна. Исследования проблем мультикультурности, гибридизации современной культуры для России жизненно важно в плане перспектив ее развития.

На сегодняшний день существует солидная традиция исследова ния повседневной культуры. В числе первых к этой проблематике об ратились историки: Н. Костомаров, И. Забелин, Э. Виолле-ле-Дюк, Э. Фукс и др. В трудах этих авторов были поставлены вопросы и проана лизированы проблемы, которые стали традиционными для исследования повседневности. Важным достижением гуманитарного знания стало вве дение в научный оборот понятия «ментальность», разработанное, прежде всего, представителями школы «Анналов» (Л. Февр, М. Блок, Ф. Бродель, Ж. Ле Гофф и др.). Ментальные структуры повседневности исследова лись и российскими учеными (А. Гуревич, Г. Кнабе, А. Ястребицкая и др.) Существует традиция социологического исследования повседневности (А. Шюц, П. Бергер, Г. Гарфинкель, И. Гофман и др.). Но, несмотря на су ществующую традицию изучения повседневной культуры, вне поля зрения исследователей остается проблема модернизации повседневной культу ры в условиях современной поликультурной (мультикультурной) россий ской действительности и те противоречия, конфликты и риски, которые влечет за собой этот процесс. Вместе с тем, одним из основных культурных конфликтов нашей страны является противоречие между требованиями, Секция 4. Социология повседневности предъявляемыми обществу модернизационными процессами и устойчи выми стереотипами российской ментальности, закрепленными в повсед невной культуре россиян, их реальных нравах, поведенческих практиках.


Модернизационные процессы, происходящие в современном обще стве вызывают риски (социально-экономические, гендерные, демогра фические и др.), социологический анализ которых осуществлен в работах Э.Гидденса, П. Штомпки, С. Хантингтона, Н. Лумана, Р. Льюиса и др.

Но, к сожалению, практически отсутствуют работы, посвященные анализу культурных рисков, да и само понятие «культурные риски» практически отсутствует в имеющихся исследованиях. Во многих гуманитарных и об щественных науках сформировалась устойчивая традиция определения российской культуры как некоего поликультурного пространства, од нако в настоящее время отсутствуют работы, в которых бы осмыслялись возможности и риски различных моделей развития: модели монокультур ной и модели поликультурной целостности России. Вместе с тем, иссле дование этой проблемы возможно в трех направлениях:

1. Анализ отношения российской культуры к риску как таковому;

2. Изучение наличных рисков в современной российской культуре;

3. Выявление возможных рисков культуры в рамках развития по той или иной модели открытости и поликультурности/монокультурности российского общества.

Секция 4. Социология повседневности Р. Ф. Магалимова Роль автомобилизации в повседневной жизни женщин «В начале 1990-х хлынувший в Россию поток автомобилей ино странного производства ускорил преобразование культуры потребле ния в капиталистическую». [2;

179] Тем самым автомобиль, став неотъ емлемой частью нашей жизни, повлиял на происходящие социальные изменения в разных сферах жизни: экономике, гендерных отношениях, повседневной жизни, спросе и предложении на автомобильном рынке.

Развитие и модернизация семьи привело к изменению роли женщи ны в обществе. «Мнение и решение женщины становится не менее значи мым, чем мнение мужчины. Участие в выработке решений - это уже роль равноправной личности».[1;

56] При этом вырабатываются новые потреб ности и новый спрос в процессе внутрисемейного общения. Появляется особый имидж и образ женщины, которая, прежде всего, независима и са мостоятельна, ведет мобильный образ жизни в условиях городской среды.

Тем самым автомобиль стал ассоциироваться со свободой личности. Это соответствует новой культуре труда и быта современной женщины, где вырабатываются новые интересы и потребности. Дамский автомобиль становится привычной составляющей транспортных потоков и ассоции руется с особой социальной группой – женщин-автомобилисток.

Появление женщин за рулем, прежде всего, повлияло на автомо бильную и транспортную инфраструктуру. Численность женщин, жела ющих получить права, возрастает, вследствие чего «по статистике в ав тошколах обучается на 20 % больше женщин, чем мужчин».[5] Учитывая особенности вождения женщин, на сегодняшний день появляются специ альные женские автошколы, где инструкторами тоже являются женщины.

Автошколы специализируются на обучении управлению транспортным средством с учетом женской логики и психологии. Как правило, женщина – инструктор использует более мягкие методы обучения.

Освоение женщинами транспортных средств приводит к появлению таких профессий как женщина - водитель трамвая или троллейбуса, такси или маршрутки. В настоящее время начинают функционировать службы женского такси. «Сама идея организовать службу женского такси впервые появилась в 2000 году в Дубаях. Организация и условия просты: за рулем таксомотора – женщина, забота и внимательность по отношению к пасса жирам».[4] Секция 4. Социология повседневности Вовлеченность женщин в автомобильный мир повлияло на произ водство автомобилей. Можно отметить, что женщина отличается особен ностями потребительского поведения в выборе автомобиля. В первую очередь, идеальный автомобиль для женщины должен быть красивым, ярким, легким в управлении, с использованием автоматической коробкой передач и хорошим надежным усилителем руля. Большинство женщин также предпочитают машины, которые попадают в категорию унисекс.

Примером могут служить Mazda 3 или Mazda 6, Toyota Avensis, Mitsubishi Lancer или Nissan Almera. Все больше наблюдаются в освоении дамами большие автомобили, внедорожники, но при этом сохраняются выборе мини- и микро- модели иномарок.

Роль автомобиля в повседневной жизни женщин объясняется, прежде всего, удобством передвижения, свободой, самостоятельностью, самодостаточностью. Так, «по данным ВЦИОМ, женщины более склон ны в качестве причин указывать удобство передвижения (58% против 46% у мужчин)».[3] Таким образом, самореализация женщины, как автомобилист ки и как водителя, является показателем технического прогресса, улучше ния жизненного уровня и гендерного равенства.

Список использованной литературы 1. Васильчук Ю.А. Социальное развитие человека ХХ в веке // Общественные науки и современность, 2001, №1, С. 52-63.

2. Кононенко Р.В., Ярская – Смирнова Е.Р. Автомобиль - не ро скошь, а средство десоветизации // Социологический журнал, 2009, №4, С.171-180.

3. Кононенко Р.В., Сорокина Н.В. Женщина за рулем//polit.ru: россий ское электр., СМИ.2010.1апреля.URL: http://polit.ru/article/2010/04/01/ avto/ (дата обращения: 15.11.11).

4. Женское такси – обзор//v-pulkovo.ru: сайт такси Спб., 2007-2010.URL:

http://v-pulkovo.ru/content/view/77 (дата обращения: 15.11.11).

5. Таксист мужчина и таксист женщина, кому довериться?//Taksiaeroport.

ru: сайт такси аэропорт.2011. URL: http://www.taksiaeroport.ru/poslednie novosti/taksist-muzhchina-i-taksist-zhenschina-komu-doveritsya.html (дата обращения: 17.11.11).

Секция 4. Социология повседневности В. И. Немчина Институциональная трансформация и воображаемые коллективные идентичности в российском обществе Научная актуальность изучения воображаемых коллективных иден тичностей в российском обществе обусловлена изменением характера социальной реальности, требующей новой идентификационной модели;

необходимостью изучения глубоких сдвигов, происходящих в массовом сознании в последние десятилетия. Социальная актуальность связанна со значимостью проблемы конструирования новой российской коллектив ной идентичности в условиях кризисного мироощущения и социальной неопределенности.

Вектор развития всех современных сообществ в большей степени определяет коллективная идентичность их членов как комплекс представ лений, образующих согласованную, солидарную мотивацию индивидуаль ного и группового поведения. Совокупность представлений человека о сво ем месте в обществе, тех ценностей и поведенческих моделей, которые утверждаются на основании соотнесения себя с общественно значимыми культурными ориентирами и ролевыми функциями в публичной сфе ре, с социальными институтами и отношениями, формирует коллективную идентичность. Имеющийся в информационно-коммуникационном про странстве выбор потенциально значимых для человека систем ориентиров, связанный с развитием современного общества, предопределяет много слойность социальной идентичности, актуализируя то один, то другой субкультурный наполнитель.

Изменения в коллективной идентичности и ее составляющих, являются следствием экономических, политических и культурных пе ремен и приводят к значимым институциональным трансформациям.

Проблему кризиса идентичности в современном мире невозможно изучать, дистанцировавшись от реалий глобализации. Так современные процессы глобализации ведут к размыванию национально-государственной иден тичности, усиливают влияние повсеместно узнаваемых символов, которые формируют и делают реальным общее, глобальное пространство информа ции и коммуникаций. Одновременно появляются притязания этнических сообществ на «свое право» в утверждении внешних символов коллектив ной идентичности, подчеркивающих «особость» своих культурных прак тик (популяризация традиционного народного костюма, праздничных народных обычаев и т.п.). Пересечение этих двух разнонаправленных векторов социокультурного развития, культурного и информационного Секция 4. Социология повседневности глобализма, унифицирующего идентификационные эталоны, — с одной стороны, и снижение государственно-национальной (гражданской) соли дарности под напором особых притязаний этнических, религиозных и иных субкультурных сообществ, — с другой, является полем формирования во ображаемых коллективных идентичностей.

Воображаемые коллективные идентичности представляют собой конструкты, которые обозначают не что иное, как общность, которая еще должна конкретно проявиться в практическом отношении к себе и миру.

Они выражают достижение определенного согласия между индивидами, которое структурирует, и направляет мысли, чувства и действия членов коллектива. Воображаемые коллективные идентичности являются ком муникативными конструктами, дискурсивными фактами, которые очень важно эмпирически правильно интерпретировать, выявляя те горизонты универсальности, которые скрыты за ними. Если интерпретация оказы вается ошибочной, то возникает опасность манипулирования коллекти вами, когда игнорируются различия между индивидами и происходит их насильственная гомогенизация. Совмещение императивов институцио нальной трансформации и глобализации с сохранением основ культурной идентичности конкретного сообщества является основой неконфликтного взаимодействия в современном социуме.

Секция 4. Социология повседневности У. В. Сайко Социальный капитал выставочного бизнеса Выбирая из множества определений социального капитала, мы ис пользуем определение, данное Коулманом[1;

131], это потенциал взаимного доверия и взаимопомощи, формируемый в межличностных отношени ях. В рамках такого понимания, социальный капитал выступает в качестве устройства, организующего социальные взаимодействия и позволяющего упорядочить представления о социальном мире. Его социальная роль за ключается в управлении разными видами неопределенности, организовы вая элементы реальности в определенную систему отношений. В качестве основных компонентов социальный капитал включает в себя доверие, разделяемые в обществе нормы и ценности, а также социальные сети раз личного рода.


Состояние современного российского общества характеризуется значительной эрозией доверия. Однако существует целый ряд институтов, повседневная деятельность которых направлена на формирование, и раз витие социального капитала региона, одним из которых является институт выставочного бизнеса. Современная выставка - это новая, быстро раз вивающаяся форма сложной организации, имеющая набор взаимозави симых целей, и собственные ресурсы для их реализации. Причем, если экономический бизнес-контекст выставочного бизнеса достаточно под робно описан, то деятельность выставок, как специфических организаций, производящих важные социальные эффекты еще изучена слабо. Это об уславливается как сложностью и неоднозначностью самой выставочной деятельности, так и спецификой применения различного рода социальных технологий в выставочном бизнесе.

Использование понятия социальный капитал при рассмотрении института выставочной деятельности базируется на представлении, что выставка обладает благоприятными предпосылками успешной самоорга низации: налицо компактность групп, четкость их границ, возможность для частого прямого общения, наличие внутренних правил функционирования, органов управления и продвижения. Выставочное пространство выступа ет в качестве коммуникативной площадки, инструмента формирования региональной идентичности и бизнес - традиций. Доверие в выставочном бизнесе формируется на основании результатов, которые получают экс поненты на выставках. Социальный капитал выставочной организации складывается из показателей, характеризующих отдельные выставки:

Секция 4. Социология повседневности результаты участия в предыдущих выставках (количество заключенных сделок и т.п.), список участников и предполагаемое количество посети телей, налаженные контакты с основными игроками отрасли, показатели качества выставочного продукта (знаки UFI, МСВЯ или РСВЯ), наличие патронажа правительства региона и/или города, ТПП, поддержки мини стерств и ведомств, внеэкономические характеристики брэнд организа тора и т.д. Фактически, все эти показатели так или иначе базируются на количестве и эффективности ослабленных связей, которые сформированы организаторами выставки.

Таким образом, социальный капитал, формируемый на выставке, является инструментом, позволяющим справиться с неопределенностью социальных отношений, непредсказуемостью человеческого поведения, рисков межличностных отношений участников бизнеса. Формируя отно шения доверия на основе узнавания, этот инструмент позволяет нивелиро вать эту неопределенность, разорванность социального пространства и за менить диктат формального института на ослабленные социальные связи.

Это позволяет с одной стороны восстановить дефицит доверия в бизнес-со обществе, где каждый озабочен выгодностью собственной деятельности, а с другой, сопоставить денежный результат с чем-то иным - количеством дру жественных связей, например.

Литература 1. Коулман, Дж. Капитал социальный и человеческий // Общественные науки и современность, 2001, № 3, С. 121-139.

2. Александрова Н., Сорокина Е., Филоненко И. Выставочный менед жмент РнД, «Экспертное бюро» 2001, 212 с.

Секция 4. Социология повседневности Е. В. Тихонова Латентное общественное мнение как инструмент социальной самоорганизации Процессы самоорганизации социальной системы представляют собой непрерывное приспособление элементов социума к изменениям со циальной среды, которые они не могут ни контролировать, ни изменять.

Сохранение стабильности и поддержание социодинамического равнове сия системы на обыденном уровне, требует специфических инструментов самоорганизации, главным из которых является латентное общественное мнение.

Являясь продуктом коллективного осмысления социальной действи тельности, интегрирующего общезначимые представления, отражающие потребности и интересы социальных общностей, латентное общественное мнение распространяется по неформальным каналам коммуникаций и вы ражается в рационально-оценочном отношении к состоянию социальной среды и в коллективных поведенческих актах.

На уровне повседневности латентное общественное мнение выпол няет функции консолидации коллективного социального субъекта в про цессе осмысления социальной ситуации и выработки оптимального реше ния по ее освоению. Не имея доступа к каналам массовой информации, обыденное общественное мнение находит выражение в неформальных каналах межличностных и межгрупповых коммуникаций, принимает ся и эмоционально одобряется большинством граждан общества. Оно может не осознаваться и вербально не формулироваться, однако про являться в виде поведенческих актов и «молчаливой позиции» - в отказе от действий или уклонении от обсуждения вопроса. Феномен латентного общественного мнения соединяет в едином пространственно-временном интервале устойчивую систему ценностных ориентиров, выработанных историческим опытом, как базу коллективного консенсуса, и динамические процессы трансформации социальных оценок, выступая одновременно как явление и процесс. Специфика такого существования выражается в со циальном контексте как различие (а иногда и противоположность) между высказываниями личности (группы) и конкретными поведенческими актами. Причем и высказывания, и действия могут осуществляться одно временно или с минимальными промежутками между ними. Эмпирически фиксируемые противоречия между декларируемым и реальным поведением социальных групп отражают в данном случае степень расхождения между мнением, сформированным управленческой подсистемой, и латентно су ществующим на обыденном уровне.

Секция 4. Социология повседневности Повышение эффективности социального управления непосред ственно связано с признанием официальными управленческими струк турами латентного общественного мнения равноправным элементом управления общественным поведением и установлением реально дей ствующей обратной связи между обоими уровнями социального управ ления – целенаправленным внешним воздействием на коллективную по зицию и выражающим повседневные интересы управляемой подсистемы.

Вмешательство в структуру жизненных ценностей общества и попытки ее насильственного изменения вызывают реакцию отторжения и угрожают целостности социума, поскольку расширяют разрыв между формальным управлением и неформальной самоорганизацией управляемой подсистемы.

Отказ от манипулятивных методов в управлении коллективным поведени ем и развитие диагностических методов исследования латентного обще ственного мнения как реально существующего на уровне повседневности позволит перейти к разработке стратегий взаимодействия всех элементов общественной системы в противовес насильственному внедрению в мас совое сознание чуждых ему стереотипов. Центральным положением соци альной диагностики изучаемого явления должно выступать представление объекта исследования (субъекта общественного мнения) как специфиче ской системы элементов, различающихся в зависимости от степени близо сти к проблеме и возможности влиять на ее решение.

Секция 4. Социология повседневности С. Н. Толок Структуры повседневности советского человека в период Великой Отечественной войны Великая Отечественная война – тема, которая еще долго будет ска зываться на особенностях формирования исторической памяти нашего народа, определять отношение к миру, к своему прошлому и будущему.

Практически в каждой семье война оставила свой неповторимый след, горечь утрат, уникальные свидетельства участников и очевидцев этой тя желой для страны эпохи. Зачастую отраженная в них история войны и дра матическая фронтовая повседневность не всегда совпадают с теми образа ми и представлениями о Великой Отечественной, которые известны нам по учебникам истории, кинофильмам, официальным установкам и трак товкам.

Живые свидетельства представителей военного поколения являются ценным источником для воссоздания правды о войне, расширения базы устной истории как своего региона, так и России в целом, что особенно актуально сегодня.

Исходя из этих положений нами было проведено социологическое исследование структур повседневности советского человека в годы Великой Отечественной войны. Общая численность представителей военного по коления принявших участие в исследовании – 12 человек.

Нами было выделено несколько смысловых блоков, по ним строи лась и логика исследования. Первый блок касался воспоминаний о начале войны, как узнали, что подумали, какой была реакция на известие о войне.

Хотя сегодня много пишут, приводя довольно весомые доказатель ства, что страна к войне готовилась и она не была такой уж неожиданной, все наши респонденты подчеркивали, что слово «война» произвело на них шокирующее действие. С одной стороны это может быть обусловлено дет ским возрастом и соответственно психологическим воздействием общей обстановки в связи с началом войны.

Также многие респонденты отмечали общую ситуацию накануне войны. И она существенно отличалась от представленной в «ура-патриоти ческих» книгах и кинофильмах. Рассказывая о предвоенном времени, ре спонденты вспоминали о трудностях и лишениях. Здесь были темы голода 1932-1933 гг., коллективизации, раскулачивания, сталинских репрессий.

Практически ни в одном интервью не прозвучала тема счастливой жиз ни в предвоенный период.

Секция 4. Социология повседневности Важный элемент структуры повседневности – это труд. Работа – это не только занятие, это ресурс выживания. Для многих наших респондентов труд во время войны стал единственной возможностью прокормиться и со ответственно при достижении минимального трудоспособного возраста поступали на работу. Наличие работы, способной решить проблему голода для человека и/или его семьи стало одним из основных социальных стрем лений. Неотъемлемой частью военной повседневности было состояние голода, недоедания. Тема трудностей с питанием неизбежно возника ет в воспоминаниях респондентов.

Сложности военного времени ставили труд как средство вы жить и прокормиться на первое место, в результате чего учеба отходила на второй план. Даже при возможности продолжать учиться, выбор склонял ся в сторону работы, которая давала «кусок хлеба», учеба оставлялась для мирного времени.

Подтвердилась, выдвинутая в ходе исследования гипотеза о том, что среди структур военной повседневности на первый план выдвигаются структуры социально-экономического характера, связанные с необходи мостью элементарного выживания и в первую очередь труд, который давал возможность получить пищу), структуры идейно-патриотического плана актуализированы в воспоминаниях гораздо в меньшей степени. Среди структур духовно-культурного блока особую значимость имеет вера, но не столько в религиозной форме, как общая уверенность в победе, в скором завершении войны.

Секция 4. Социология повседневности А. В. Фещенко Потребление продуктов питания в контексте экзистенциальной социологии: анализ коэффициентов «рутинизации»

Вещи, в том числе продукты питания, можно оценить с точки зрения их интегрированности в повседневные практики людей. Для того, чтобы математически более точно оценить данный процесс, в проведенном нами эмпирическом исследовании летом 2011 г. мы ввели специальную формулу для расчета коэффициента «рутинизации».

Кр= ( (Ч) – (Р)) : N, где Kр - коэффициент «рутинизации» ;

Р- количество случаев редкого и крайне редкого использования продукта (включая случаи абсолютно отсутствия опыта его употребления);

Ч – количество случаев частого и постоянного использования про дукта (включая и ежедневный прем);

N – общее количество наблюдений.

Коэффициент «рутинизации» может при этом принимать значения от -1 до 1, где «1» означает максимальный уровень «рутинизации», а «-1» минимальный уровень «рутинизации».

В исследовании приняли участие 484 человека, являющиеся жителя ми областного центра Магаданской области. В качестве единицы анализа были выбраны домохозяйства, различающиеся по своей численности.

Для подсчета коэффициента «рутинизации» нами было выбрано 19 различных категорий продуктов питания, включая алкогольные и без алкогольные напитки. За основу мы взяли классификацию продуктов, приводимую обычно в статистических сборниках, однако несколько ее видоизменили и адаптировали к целям нашего исследования Мы не преследовали цель определить точные количественные па раметры потребления конкретного продукта, нас интересовал только во прос о субъективном измерении частоты его употребления, его месте в сим волическом пространстве повседневности. Поэтому для определения данного показателя мы не стали использовать интервальную шкалу, а при менили семантические категории, предполагающие множественность интерпретаций со стороны респондентов. В данном случае для нас был важен только сам факт восприятия опрошенными своего потребления как Секция 4. Социология повседневности «редкого» или «частого», что позволило провести демаркационную линию между сферой повседневности и сферой неповседневности, праздника, исключительных случаев и пр.

В результате проведенного исследования были получены следующие результаты.

1. Существуют такие продукты питания, которые в большей степени маркированы экономически, нежели социально. Их потребление и степень «рутинизации» скорее зависит от финансовых возможностей семьи и эко номической нагрузки на домохозяйство. К таким продуктам мы отнесли рыбу и морепродукты, а также фрукты и овощи.

2. Существует категория продуктов, социально и экономически индиффирентных. К ним можно отнести продукты питания с максималь ными значениями коэффициента «рутинизации» – в частности, хлеб, чай.

3. Есть продукты, которые имеют четкую социальную маркировку – их употребление положительно коррелирует с количеством членов семьи, ее структурой (наличием детей) – это крупы, рис, картофель, сахар.

4. Есть продукты питания, потребление которых обусловлено одно временно экономическими и социальными факторами. Например, степень «рутинизации» таких продуктов как кондитерские изделия, мясо, моло ко и молочные продукты прямо пропорционально связана с количеством детей, с одной стороны, с другой стороны, с уровнем семейного дохода.

5. Еще одну категорию продуктов питания составляют «продук ты – маргиналы», имеющие низкий уровень «рутинизации» – алкоголь, консервы и полуфабрикаты. Частота их потребления выше в семьях, не имеющих детей, а также в домохозяйствах, состоящих из одного человека.

Что касается алкоголя, то различия в его употреблении наблюдаются и в отношении такого показателя, как уровень дохода.

Секция 4. Социология повседневности Т. В. Филипповская Риски обострения антагонизма знания и НЕ-знания в практиках повседневности Знание, как фундаментальная категория, является «сквозной» реаль ной дефиницией, которую используют во всех науках, связанных с жизнен ными мирами индивидов и общностей, с их способностью к саморефлек сии, саморазвитию и самоорганизации. Это, с одной стороны, перманентно актуализирует обращение к сущности знания, а, с другой, позволяет си стемно расширять и детализировать связанное с указанной актуализацией проблемное поле. Так, для нас представляет интерес не столько попытка осмысления «вечного понятия», сколько стремление рассмотреть его во взаимосвязи с «оборотной стороной», - с незнанием, невежеством и раз личными формами их проявления и инициирования в динамике социума.

Одновременно актуализируется вопрос о рисках в связи с их взаимозави симостью и взаимовлиянием.

Укажем на некоторые из конкретизированных нами рисков:

1. Риск детерминизма ценностей общества не-знания над ценно стями общества знания;

2. Риск монополизации знаний при возрастании значимости кон троля не только за доступностью информации, но и за ее интерпретаци ей и, как следствие, за социальным пространством и временем;

3. Риск консервации социальных условий монополизации на зна ние;

4. Риск идентификации новых технологий с новой социальной по литикой;

5. Риск, связанный с нежеланием «интерпретаторов знания» видеть реальные социальные источники проблем;

6. Риск замещения действительного в практиках повседневности на «видимое» с уровня макро-менеджмента;

7. Риск отставания регламентов и институциональных структур, не успевающих трансформироваться, от новых проблемных полей в организа ции и легитимации системы контроля не только за распределением знания, но и за информацией;

Секция 4. Социология повседневности 8. Риск направленности действия сил власти не на минимизацию негативных внешних и внутренних экстерналий второго модерна, а на минимизацию «власти силы» тех, кто знает, как противостоять этой опас ности и может назвать ее источники – собственников экспертного знания.

Дальнейшая конкретизация выявленных нами рисков предполагает осмысление выявленного нами противоречия: в рамках разных наук в со ответствии с их предметом и объектом реализуются разные подходы к ар тикуляции ценности знания, мониторингу качественных характеристик обученности и мотивации освоения знаний, уровня развития человеческого потенциала и способности социума к инноватике, но они носят, в основ ном, статистический, констатирующий характер. При девальвации на учного понимания происходящего в социальной практике избираются ложные ориентиры оценок его состояния, сопровождаемые одновремен ным усилением информационного давления и на личностей, и на общно сти. В результате исследователи практик повседневности фиксируют в со циуме рост оппозиционных настроений и социальной напряженности.

Отмечается, что фундаментализм осваивает тактику «расползания» по странам и континентам, подчиняя себе тех, кто считает себя несправедли во обойденным в распределении общественных благ. Мы видим давление общностей с установками на «власть силы» и слабые попытки самозащиты «старых цивилизаций» от «набегов» «чужой реальности». Это – далеко не полный перечень результатов обострения антагонизма между знанием и не знанием, невежеством, предопределяющим сущность рисков любых инно вационных и модернизационных процессов в обществе. Отсюда ведущая задача: рефлексия феномена указанной нами дихотомии и определение механизма минимизации социальных потерь от ее экстерналий.

Секция 4. Социология повседневности З. М. Хачецуков Социальный комфорт и социальное самочувствие: вопрос дефиниции Сложность и противоречивость современного российского обще ства со всей его разобщенностью, рискогенностью, конфликтогенностью заставляет задуматься о том, насколько комфортно такое общество для его членов и тех, кто пытается в нем пребывать, или даже интегрировать ся в него. Удовлетворенность жителей общества не конкретными блага ми общества, а совокупностью положительных и отрицательных качеств пребывания в обществе – важный критерий стабильности общества и его готовности к преобразованию.

В данном случае мы будем исходить из понимания общества в двух разных ипостасях. Во-первых - в качестве среды, комфортность которой оценивается с точки зрения индивида или социальной группы. Во-вторых - в качестве социальной макрогруппы как совокупности всех социальных групп социума. В данном случае оценивается комфортность социального самочувствия самого общества. То есть общество является во втором случае, как субъектом, так и объектом оценки комфорта. Именно эти две версии представляют собой два различных уровня социального комфорта, которые мы будем рассматривать. Согласно сложившейся методологии, первый уровень можно обозначить как микроуровень (операция оценки на уровне личностного сознания), а второй – как макроуровень (операция оценки на уровне общественного сознания).



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 60 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.