авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |

«ф ISSN 1817-3292 Научно-практическое издание Ассоциации «Башкирский педагогический государственный университетский ...»

-- [ Страница 6 ] --

The Courts and Education Law Education Law, whether in the United States or elsewhere, is a dynamic discipline that is constantly evolving, largely via judicial interpretation, to meet the needs of today’s schools. Since the turn of the new millennium alone, for example, the Supreme Court reviewed a range of difficult and far-reaching questions that should be of interest internationally. Among the issues that the Court resolved are prohibiting prayer prior to the start of high school football games and, by ex tension, other athletic events (Santa Fe Independent School District v. Doe, 2000);

clarifying the rules governing drug testing of student-athletes (Board of Education of Independent School Dis trict No. 92 of Pottawatomie v. Earls (2002a, 2002b);

explaining the limits on student speech (Morse v. Frederick, 2007);

and limiting the use of race in school admissions (Parents Involved In Community Schools v. Seattle School District Number 1, 2007));

forbidding educators from strip searching students when looking for drugs (Safford Unified School District No. 1 v. Redding, 2009).

While the Supreme Court deals with larger issues of constitutional concern, lower courts serve as kinds of laboratories wherein disputes germinate as they potentially make their way to the Justices. As an applied example, as technology assumes an increasingly larger role in schools, courts have begun to grapple with a variety of emerging topics. If anything, the judiciary has struggled to keep pace with the rapid development of technology.

By relying on the judicial principles enunciated in these and a myriad of other cases, whether from the Supreme Court or lower courts, educational officials, working with their lawyers, can better work with their boards in developing and implementing policies to enhance the quality of schooling.

Conclusion In sum, perhaps the only constant in Education Law is that as it evolves to meet the de mands of constantly changing school environments, it is likely to remain of utmost importance for all who are interested in children. If anything, the seemingly endless supply of new cases and con troversies, regardless of where one lives, speaks of the need to be ever vigilant of how legal de velopments impact schools. The challenge for all educators is to harness their knowledge of Edu cation Law so that they can make schools better places for children and school communities.

References Board of Educ. of Indep. Sch. Dist. No. 92 of Pottawatomie v. Earls, 536 U.S. (2002a), on remand, 300 F.3d 1222 (10th Cir. 2002b) Brown v. Board of Educ., 347 U.S. 483 (1954).

Convention on the Rights of the Child (1989), http://www2.ohchr.org/english/law/crc.htm Everson v. Board of Educ., 330 U.S. 1 (1947).

Individuals with Disabilities Education Act, 20 U.S.C. §1400 et seq. (2013) Morse v. Frederick, 551 U.S. 393 (2007).

Parents Involved In Community Schs. v. Seattle Sch. Dist. No. 1, (2007).

Pohland, P.A. & Carlson, L.T. (1993). Program Reform in Educational Administration, UCEA Review, 34 (3), 4-9.

Russo, C.J. (2009). “ASBO at 100: A Supreme Court Retrospective on Equal Educational Opportunities.” School Business Affairs, Vol. 75, No. 1, 36-39.

Russo, C.J. (2009). “ASBO at 100: A Supreme Court Retrospective on the Rights of Stu dents and School Employees.” School Business Affairs, Vol. 75, No. 2, 36-40.

Russo, C.J., Beckmann, J., & Jansen, J. (Eds). (2005). “Equal Educational Opportunities:

Comparative Perspectives in Education Law: Brown v Board of Education at 50 and Democratic South Africa at 10.” Johannesburg, SA: Van Schaik Publishers.

Safford Unified Sch. Dist. No. 1 v. Redding, 129 S. Ct. 2633 (2009).

Santa Fe Indep. Sch. Dist. v. Doe, 530 U.S. 503 (2000).

Title IX of the Education Amendments of 1972, 20 U.S.C.A. § 1681 (2013).

United Nations Declaration of the Rights of the Child (1959), http://www.cirp.org/library/ethics/UN-declaration/ Universal Declaration on Human Rights (1948), http://www.un.org/en/documents/udhr/index.shtml П. Казыми ИНФОРМАЦИОННАЯ ИНЖЕНЕРИЯ В БИБЛИОТЕЧНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ Ключевые слова: библиотечная деятельность, информационная инженерия, информационное обслуживание, информационный рынок, информационные угрозы, информационное моделирование.

Аннотация: Автор статьи на основе системного осмысления информационной деятельности библиотек, реали зуемой на базе современных технологических средств, предлагает рассматривать библиотечную деятельность как информационную инженерию, представляющую собой комплекс взаимосвязанных компонентов: теория информации;

классификация информации;

информационная среда и информационное пространство;

информационное моделиро вание;

информационное обслуживание;

информационный рынок (платные и бесплатные службы);

информационные ресурсы;

информационно-поисковые системы;

информационные угрозы и войны. Обосновывается тезис, что инфор мационная инженерия приобретает особую актуальность как в деятельности библиотек, так и в образовательном процессе высшей библиотечной школы, обеспечивая его актуализацию и модернизацию в контексте глобальной ин форматизации современного общества.

В 70-е годы, когда автор данной статьи обучался библиотечному делу, библиотечная практика адаптировала технические новшества, с которыми пришлось ознакомиться после окончания университета;

80-е годы превзошли своим научно-техническим прогрессом все ожидания. Компьютеризация информационной деятельности и нарастающая глобализация общества с каждым годом все сильнее указывали на некомпетентность библиотечных вы пускников в прогнозировании библиотечно-информационных процессов. В теоретической и практической подготовке студентов чувствовалось отсутствие видения перспективы биб лиотечно-информационной деятельности. Перспективу диктовал научно-технический про гресс (по современным понятиям, компьютеризация и дигитализация), в том числе соци ально-экономическая культура. Библиотечные специалисты не успевали за новшествами, каждый раз адаптируясь к требованиям, диктуемым внедрением новых технологий. В даль нейшем, когда библиотековеды начали называть классическое понятие «библиотечное де ло» современным термином «библиотечно-информационная деятельность», появилась необходимость в комплексе предметов для формирования высококвалифицированных библиотечных специалистов, которые должны и по форме, и по содержанию обеспечить деятельность «информационного инженера» [1].

Проблема информационной инженерии в ХХ веке неоднократно обсуждалась в про фессиональной печати, привлекала внимание специалистов различных сфер деятельности [2;

3;

4;

6;

7;

8;

9;

10;

11]. Тем не менее, до сегодняшнего дня мы не имеем комплексного академического исследования и однозначного определения базового понятия. Ряд специа листов понимают информационную инженерию как сферу информационных технологий и коммуникационных систем [8]. Другие рассматривают информационную инженерию как подход к разработке информационных систем и их проектированию [4]. В Китайской Народ ной республике в университете Ци Дзиан можно получить бакалаврскую степень по специ альности «информационная инженерия». Знакомство с программой обучения дает основа ния полагать, что и здесь речь идет об инженерии информационно-коммуникационных средств и приоритет отдается освоению информационно-технологических средств.

Мы понимаем информационную инженерию в более широком смысле.

Слово «инженер» – арабского происхождения: «мухандис» означает «знающий гео метрию». В этом значении оно употребляется во всех мусульманских странах. На латыни слово «инженер» означает «способность, изобретательность». В древние времена инжене ром называли человека, который управлял военными машинами. В ХVI веке в Голландии инженерами начали называть тех, кто занимался строительством мостов и дорог. С ХVIII века это понятие начинает использоваться и в России.

В ХХ веке инженерия начала быстро дифференцироваться. Сейчас инженером назы вается человек, который имеет высокую квалификацию и исполняет конкретные (не только технические) обязанности в различных сферах деятельности. Назовем пять основных принципов, положенных в основу инженерной деятельности: определение цели;

разработка информации о материалах (или о продуктах) для достижения цели;

разработка информа ции о средствах для достижения цели;

моделирование и прототипизация для достижения цели;

руководство и контроль за процессами для достижения цели [4].

Эти классические принципы, с древних времен реализуемые в деятельности библио тек, в современном информационном обществе получили более яркое воплощение.

На наш взгляд, информационную инженерию следует понимать как комплекс взаимо связанных компонентов:

1. Теория информации.

2. Классификация информации.

3. Информационная среда и информационное пространство.

4. Информационное моделирование.

5. Информационное обслуживание.

6. Информационный рынок (платные и бесплатные службы).

7. Информационные ресурсы.

8. Информационно-поисковые системы.

9. Информационные угрозы и войны.

10. Информационная безопасность и информационная защита.

В этом случае появляется возможность системного осмысления информационной дея тельности библиотек, реализуемой на базе современных технологических средств. Рас смотрим теоретические предпосылки такого взгляда на библиотечную деятельность.

1. Теория информации из математической превратилась в социальную. Среди ис следований информационной теории наше внимание привлекает книга «Введение в теорию информации (кодирование источников)», опубликованная в 1980 году В.Д. Колесником и Г.Ш. Полтиревым [3]. Исследователи считают, что проблема теории информации впервые стала самостоятельным исследовательским объектом в работах американского математи ка-инженера Клода Шеннона (1948 г.). Созданная Шенноном математическая теория ин формации, в основе которой лежала теорема, сыграла важную роль в развитии кибернети ки в 60-70-х годах XX века.

Большая заслуга в развитии теоретической концепции информации принадлежит россий скому ученому И.И. Юзвишину, создателю великолепной научной теории, названной им инфор мациологией. Теория информации в контексте информационной инженерии нашла отражение в опубликованной 2000 году книге И.И. Юзвишина «Основы информациологии» [4].

2. Классификацией информации люди занимались с древних времен. Многие признан ные ученые пытались разработать собственные классификации, сгруппировать объекты по областям, создать логическую систему и, таким образом, познать мироздание, логику суще ствования и т.д. Документальные источники фиксируют сотни подобных примеров, харак терных для последних двух тысяч лет истории человечества. Эволюция классификацион ных теорий осуществлялась в различных направлениях: от прикладных тезаурусов до тео ретически обоснованных классификаторов фундаментальных наук и, наоборот, от класси фикаторов фундаментальных наук до дробных тезаурусов. Несмотря на это, в разработан ных классификационных системах проблема научно-логического обоснования остается ак туальной и сегодня.

3. Информационная среда и информационное пространство имеют глобальный ха рактер. Сегодня, по всей видимости, отсутствуют территории и государства, оставшиеся вне глобальных информационных процессов. Практика показывает, что нельзя изолиро ваться от глобальных информационных процессов, а надо активно в них участвовать.

Специалисты, придающие большую роль СМИ в формировании информационной сре ды, отмечают, что если пресса воздействует на информационную среду в конкретное вре мя, то в результате систематизации этой прессы (сообщений СМИ), библиотеки могут иметь более длительную силу воздействия. С этой точки зрения, информационная инжене рия должна исследовать и оценивать фактор «информационного голода», изучать инфор мационную среду и факторы воздействия информации на потребителей.

4. Моделированием информации люди занимаются достаточно давно. С этой целью важно определить элементы информации, актуальные для информационного обеспечения специалистов и других категорий пользователей информации. Мы сталкиваемся со слож ными информационными моделями в средневековой восточной поэзии, в европейской фи лософской школе, в энциклопедических изданиях.

Библиографическое описание и библиографические услуги являются совершенными моделями, давно и успешно применяемыми в деятельности библиотеки.

С. Крамер в своем исследовании «История начинается в Шумере» [5] выявляет самый древний каталог биб лиотечного назначения со специфическими поисковыми признаками, ориентированными на читательские потребности того времени. Таким образом, на многих направлениях библио течной деятельности требуется осуществлять информационное моделирование. Для пре вращения неопределенного спроса читателя (потребителя) в определенный (четко сфор мулированный) запрос требуется создать сложную информационную модель. Информаци онное моделирование играет важную роль в создании социально-психологической модели читателя, выявлении потребительского спроса. Информационное моделирование необхо димо для формирования новых библиотечно-информационных продуктов, прогнозирования читательских потребностей и т.д.

5. Библиотеки являются самыми древними учреждениями информационного обслу живания. Библиотека как социальный институт возникла в ответ на растущие культурные запросы общества и до сих пор является едва ли не единственным информационным учреждением, отвечающим требованиям универсальности и достоверности. Во все време на библиотеки, выполняя свое информационное предназначение, находились под опекой государства, служили прогрессивному развитию общества и выполняли гуманистическую, просветительскую функцию. Некоторые специалисты считают, что библиотека должна об служивать своих пользователей, не акцентируя внимания на содержании распространяе мой информации. История деятельности библиотек показывает, что с древних времен определенные книги, а также книги неугодных авторов собирались и сжигались, что препят ствовало библиотекам в выполнении одной из основных функций – сохранения книг для будущих поколений. Должны ли библиотеки проводить работу по определению достоверно сти сведений в существующем потоке информации и учитывать это при создании фондов?

Или это вредит демократическим принципам деятельности библиотек? В опыте работы ря да библиотек и сегодня существует принцип «истины, касающиеся и не касающиеся нас».

Мы считаем, что библиотечная сервисная служба должна быть открытой и доступной для всех членов общества. В то же время исключается пропаганда библиотекой ложной, анти гуманной информации, распространение дезинформации.

В деятельности каждой библиотеки должны учитываться приоритетные интересы гос ударства, национальные интересы и мировые ценности. А это требует высокой квалифика ции библиотечных специалистов. Информационный сервис в контексте информационной инженерии должен быть достоверным, бескорыстным и доступным.

6. Товарный характер информации ярко проявил себя в ХХ веке. Сегодня коммерче ская ценность информации является одним из важных факторов. Опыт последних лет сви детельствует, что Дэн Браун, получивший мировую читательскую известность в течение го да (все мы знаем, как это произошло), имеет большие тиражи своих книг, чем Ф.М. Досто евский, который пропагандируется многие годы. В данном случае была осуществлена большая маркетинговая работа с огромными коммерческими интересами и библиотеки ста ли частью этого процесса. Другой пример. Издательство «Астрель» большим тиражом пе чатает книгу «Омар Хайям» (Поэт, бунтарь, астроном) Хажира Теймуряна. Учитывая боль шой интерес к личности Омара Хайяма, можно оценивать данный проект как удачный, ком мерческий. Однако ознакомление с библиографическими данными книги позволяет сделать следующие выводы:

1. Книга не академическая, но и не художественная.

2. Автор книги некомпетентен в данной области.

3. Информационное содержание не является достоверным источником.

4. Книга является коммерческим проектом.

Более детальное знакомство с книгой выявляет большой массив научно-исторических, культурологических, фактографических дезинформаций. Автор книги, преднамеренно мас сово рассеивая дезинформациию, рассчитывает на дальнейшие плоды. Издатель имеет коммерческие интересы и в течение трех лет печатает книгу четыре раза большим тира жом. Должны ли библиотеки быть участниками данного рода процесса?

В период информационной «революции» роль информации в национальной экономике значительно возрастает. Информация из простого средства передачи данных превращается в инструмент экономического и политического воздействия. Глобализация и другие геоэкономи ческие и геофинансовые процессы осложняют проблему обеспечения экономической безопас ности государственных субъектов бизнеса, государственных органов. Очевидно, если на ин формационном рынке будут действовать активные игроки (не только консалтинговые фирмы и коммерческие структуры), рыночные механизмы сработают, социальная информация, форми рующая подлинные ценности, превратится в полноправного участника рынка.

В оценке информационной деятельности специалисты в основном определяют следу ющие направления: 1. Оценка информации;

2. Оценка информационного продукта;

3. Оцен ка информационного процесса;

4. Оценка качества информации. Будучи субъективной, ме няющейся во времени и пространстве, информация выступает главной составляющей по ступательного развития общества. В соответствии с базовыми положениями информацио логии, информация бесценна, играет важнейшую роль в создании, формировании, разви тии и защите общества.

7. Информационные ресурсы специалисты называют ноосферой. Большая часть информационной массы, организованной в документы, собирается, систематизируется и сохраняется в фондах библиотек.

Альтернатив библиотечным фондам до сих пор не существует. Главные носители ре сурсов информации – носители документной-информации – широко комментируются в от раслевой литературе. Если добавим сюда ресурсы социальной информации, откроется бо лее широкая панорама.

8. Информационно-поисковые системы до применения современных сложных техно логических средств прошли большой исторический путь развития. C. Крамер в своей вышеупомянутой книге [5] указывает на то, что еще в эпоху античной шумерской культуры в фондах библиотек начали составляться каталоги (5 тысяч лет тому назад). Сформирован ные в последнее время библиотечные электронные поисковые системы отличаются от классических карточных и печатных каталогов и картотек возможностями быстрого и много аспектного поиска, практичностью, некоторыми другими параметрами. Но традиционные каталоги, будучи первичным источником электронной системы информационного поиска, и сегодня сохраняют свое значение.

9. Информационные угрозы в условиях противодействия превращаются в информаци онную борьбу, в которой рождается информационное оружие. Исследователи дают определение информационному оружию как технологии, воздействующей на системы информации, ее носители и ментальность противника. Превращение информационной борьбы в информационную войну в последнее столетие становится распространенным явлением [11].

Информационные угрозы имели место во все времена, но сила воздействия этих угроз сегодня многократно возросла. Процессы переработки информации, защиты библиотеки от дезинформации, ложной и манипулятивной информации присущи как классическим, так и современным библиотекам. Современный библиотекарь располагает сведениями о геопо литических, геоэкономических и геокультурологических процессах и активно участвует в формировании информационного фонда. В этой связи библиотекарям как информацион ным инженерам необходимо избегать информационных воздействий и становиться эле ментами информационного противоборства.

В современных библиотечно-информационных процессах библиотекари выступают как группа «антидиверсантов». Осуществляя сбор, обработку, защиту информации, библиоте кари могут и должны получать консультации у специалистов соответствующих отраслей знания, что дает возможность избежать разного рода дезинформации.

10. Информационная безопасность и защита информации порождают друг друга. В разные времена для обеспечения информационной безопасности употреблялись различ ные методы.

В III–V веках христианские сектанты, чтобы защитить «Евангелие» Христа, прятали его, а в XIII веке французский ученый Р. Бекон употреблял семь видов криптографического письма. В VII веке первые аяты Корана выучивались наизусть, чтобы обеспечить их со хранность и защиту. Сегодня информационная безопасность в более широком значении понимается как национальная безопасность, безопасность государства и личности.

Некоторые авторы ограничивают информационную безопасность рамками программ ного обеспечения и безопасности электронных ресурсов. Это одна сторона дела. С другой стороны, правовое обеспечение информационной безопасности и ее защита являются не менее важным фактором. Пословица «Что защищаем, тем и обладаем» с каждым днем становится все более актуальной. Современная деятельность библиотек является сред ством, влияющим на информационное пространство. Изучение информационной среды, информационного пространства, информационного фона и влияющих на него элементов, в контексте информационной инженерии, имеет важное значение.

Информационное пространство – это совокупность государственных объектов и дея тельность всех видов по системному информированию и обеспечению информационной безопасности. Это влияет на социально-экономическое, политическое и культурное разви тие общества и его включение в мировое информационное пространство.

Одним из документов, подготовленных с целью обеспечения безопасности в нацио нальном информационном пространстве Азербайджанской Республики, является Указ Пре зидента республики от 29 декабря 2004 года «Об угрозах по обеспечению информационной безопасности и государственных органов Азербайджанской Республики». Изучение и реа лизация в повседневной деятельности требований данного указа относится и к библиоте кам Азербайджана. Указ является актуальным документом, отражающим мероприятия, направленные на защиту от реальных угроз в глобальном информационном пространстве, информационных ресурсов государства, основанным на анализе рисков, существующих в глобальной информационной среде, мониторинге безопасности национального информа ционного пространства.

Несомненно, государственные документы подобного рода с целью охраны информа ционного пространства приняты и в других странах. В этой связи охрана такого простран ства и изучение конъюктуры в информационной среде требуют проведения мониторинга и активного участия в глобальных информационных процессах.

В концепции национальной безопасности стран роль информационной безопасности возрастает с каждым годом. Важное значение имеет регулярный мониторинг информаци онной среды, сформировавшейся в конкретном информационном пространстве. Отметим, что, в отличие от научно-технического развития, социальная информация может носить агрессивный характер и иметь долгосрочную силу действия. Кроме того, информация мо жет иметь огромное психологическое влияние. С этой точки зрения, изучение элементов, характеризующих информационное пространство, изучение практической деятельности библиотек как элемента этого пространства становится объектом специального исследова ния.

Таким образом, библиотековедение XXI века, осваивая системную концепцию инфор мационной инженерии, должно обеспечить возможность ее применения в практике библио тек. Изучение источников информации, разработка моделей информационной службы и по исковых систем, защита от информационных угроз и атак – эти направления деятельности способствуют приданию более широкого значения современному понятию «библиотека».

Все компоненты информационной инженерии реализуются в деятельности библиотеки. По лагаем, что существует потребность в широком исследовании этих компонентов.

Обобщив сказанное, можно дать следующее определение понятию, вынесенному в за головок статьи: информационная инженерия является комплексом деятельности по осуществлению различных информационных процессов, моделирования методов приме нения и проектирования с целью реализации информационного обслуживания.

В условиях возрастания роли экономических факторов в жизни общества, формирова ния информационного рынка комплекс проблем изучения информационного спроса и пред ложения, организации информационного сервиса и защиты от информационных угроз и воздействий приобретает особую актуальность. Их осмысление в контексте «информаци онной инженерии» обеспечивает системность и концептуальность вырабатываемых теоре тических, методических и организационных решений.

Внедрение концепции информационной инженерии в образовательный процесс выс шей библиотечной школы обеспечит его актуализацию и модернизацию в контексте гло бальной информатизации современного общества.

_ 1. Халафов, А.А. Введение в библиотековедение [Текст] / А.А. Халафов. – Баку : Изд-во Бакинского государ ственного университета, 2003. – 350 с.

2. Казыми, П.Ф. Информационная инженерия [Текст] / П.Ф. Казыми. – Баку : Изд-во Бакинского государственно го университета, 2011. – 30 с.

3. Колесник, В.Д. Введение в теорию информации [Текст] / В.Д. Колесник, Г.Ш. Полтырев. – Ленинград, 1980. – 180 с.

4. Юзвишин, И.И. Основы информациологии [Текст] / И.И. Юзвишин. – М. : Высшая школа, 2000. – 517 с.

5. Крамер, С. История начинается в Шумере [Текст] / С. Крамер. – Баку : Изд-во Бакинского государственного университета, 2009. – 230 с.

6. Рустамов, А. Информатика [Текст] / А. Рустамов. – Баку : Изд-во Бакинского государственного университета, 2000. – 400 с.

7. Алиев, Т. Экономика информации [Текст] / Т.Алиев. – Баку : Наука, 2000. – 310 с.

8. Гринберг, Т.Е. Политические технологии, PR и реклама [Текст] / Т.Е. Гринберг. – М. : Аспект, 2009. – 317 с.

9. Рустамов, А.М. Носители документальной информации [Текст] / А.М. Рустамов, М.Е. Мамедов. – Баку, 2010.

– 300 с.

10. Халафов, А.А., Курбанов, А. Компьютеризация библиотечной работы [Текст] / А.А. Халафов, А. Курбанов. – Баку : Изд-во Бакинского государственного университета, 2007. – 260 с.

11. Партика, Т.Л. Информационная безопасность [Текст] / Т.Л. Партика, И.И. Попов. – М. : Инфра-М, 2007. – 368 с.

Ю.В. Ергин ВОЗВРАЩЕННЫЕ ИМЕНА: САЛЯХ ЯМАЛЕЕВ – ЗАМЕСТИТЕЛЬ НАРКОМА ПРОСВЕЩЕНИЯ БАШКИРИИ (1932–1937) Ключевые слова: выдающиеся педагоги и деятели народного образования РБ, С.Я. Ямалеев, Белебеевский педагогический техникум, Башнаркомпрос.

Аннотация: Архивные материалы о С.Я. Ямалееве, первом заведующем Белебеевским педагогическим тех никумом, созданным в 1922 году, заместителе наркома просвещения, начальнике Управления начальной и средней школы Башкирской АССР (1932–1937), авторе нескольких учебников родного языка.

В 20-е годы XX века имя Саляха Ямалеева не сходило со страниц республиканской печати: он был заместителем наркома просвещения, начальником Управления начальной и средней школы Башнаркомпроса, автором нескольких учебников и учебных пособий по ме тодике преподавания родного языка в начальной школе. В годы Большого террора оно, естественно, исчезло и появилось лишь через много лет в изданиях, посвященных истории Белебеевского педагогического техникума (с 2001 года – педагогического колледжа) [1;

2], которым С.Я. Ямалеев заведовал в течение семи лет – 1923–1930 годы;

а затем – в виде одностраничной статьи, помещенной в сборнике научно-популярных биографических очер ков Камиля Яйкибаева о просветителях, выдающихся педагогах и деятелях народного об разования Республики Башкортостан, вышедшем в 2003 году в издательстве «Китап» [3].

Обратимся к ранее недоступным документам С.Я. Ямалеева из Центрального архива об щественных объединений Республики Башкортостан (бывшего Партархива) и его 2-томного «Дела», хранящегося в архиве Управления Федеральной службы безопасности по РБ.

С.Я. Ямалеев – заместитель наркома просвещения БАССР. Фото 1934 года. Публикуется впервые Сохранились две автобиографии Саляха Ямалеева: одна, датированная 2 апреля 1925 года, написанная им при вступлении в члены ВКП(б), когда он занимал должность за ведующего Белебеевским татаро-башкирским техникумом [4, л.л. 7–9], и вторая, датиро ванная 28 апреля 1935 года, когда С.Я. Ямалеев был заместителем наркома просвещения Башкирсой АССР [5, л.л. 39–40].

Из «Автобиографии» С.А. Ямалеева (1925 г.): «Я родился в деревне Исмагиловой Белебеевской волости Белебеевского кантона в 1889 году 8 апреля. Мои родители зани мались хлебопашеством и бакалейной торговлей в деревне до 1914 года. Воспитание до 8 лет получил дома, потом меня отдали учиться деревенскому мугаллиму, а с 1902 или 1903 года я стал обучаться в Белебеевском мусульманском медресе. Проучившись в нем один год, для ознакомления с русской грамотой я поступил и в русский класс при этом медресе, где находился три года, одновременно обучаясь в послеобеденное время и в са мом медресе… Обучался в татарском медресе до 1911 года, когда по приглашению по печителей медресе был в нем назначен учителем средних групп. В августе 1915 года был мобилизован на военную службу, которую до мая 1917 года отбывал рядовым в Бе лебее в 152 запасном полку. Некоторое время проживал у родителей, в деревне, а затем был командирован на Уфимские губернские курсы учителей из татар и башкир, после окончания которых Белебеевский отдел народного образования назначил меня временно учителем Баймурзинской школы бывшей Семено-Макаровской волости, а через три не дели был назначен заведующим и учителем в Белебей в 6-годичную городскую школу. С августа 1918 года я был переведен на работу в Белебеевскую учительскую семинарию».

Белебеевская учительская семинария, открывшаяся в условиях начавшейся Первой мировой войны 21 ноября (14 декабря) 1914 года, представляла собой среднее учебное заведение по подготовке учителей начальных классов [6]. В нее принимались юноши раз личных национальностей всех сословий и православного вероисповедания, достигшие шестнадцати лет и выдержавшие вступительные экзамены в объеме 2-классных начальных училищ Министерства народного просвещения (с 5–6-летним сроком обучения). Учебный план семинарии был рассчитан на четыре года;

позднее для учащихся, не имевших доста точной подготовки, открылись подготовительные классы. Основными предметами в семи нарии были: Закон Божий, русский и церковно-славянский языки, литература, арифметика с начальными сведениями из алгебры и геометрии, русская и всеобщая история, естество знание, физика, география, чистописание, рисование, а также основы педагогики, гимнасти ка и пение. Несмотря на войну, семинаристам предоставлялась отсрочка от призыва в ар мию. Окончившие семинарию направлялись на работу в начальные школы, одно- и двух классные народные училища.

Народный комиссариат просвещения, заменивший после революции 1917 года быв шее Министерство народного просвещения Российской империи, первоначально предпола гал реорганизовать все учительские семинарии страны в педагогические институты народ ного образования. На практике это оказалось нереальным делом и 5 октября 1918 года бы ло утверждено «Временное положение об учительских семинариях», согласно которому все они должны были перейти на пятилетний срок обучения: на первых трех курсах вводилось преподавание общеобразовательных предметов, а на старших – педагогических. Таким об разом, реорганизованные из семинарий учебные заведения должны были давать своим выпускникам общее среднее и специальное педагогическое образование. В действительно сти же большинство бывших учительских семинарий получило статус трехгодичных педаго гических курсов с двумя годами теоретического обучения и одним годом педагогической практики. Начиная с 1921 года, трехгодичные курсы стали постепенно реорганизовываться в четырехлетние педагогические техникумы.

Не избежала этой судьбы и Белебеевская учительская семинария, но ее реорганиза ция в педагогический техникум произошла с некоторым запозданием, поскольку на момент утверждения указанного выше «Временного положения…» город Белебей, как и весь уезд, находились под властью антибольшевистских Комуча и Уфимской директории. С июня по май 1919 года Белебей неоднократно переходил из рук красных в руки белых и наобо рот. Введенный было в 1918/1919 учебном году новый учебный план, заменивший дисци плину «Закон Божий» на предметы «история социализма» и «политэкономия» и дополнен ный изучением истории литературы, родным (для татар и башкир) и иностранными языка ми, а также физкультурой и уроками ручного труда, фактически стал выполняться только со следующего – 1919/1920 – учебного года, когда во всем Белебеевском уезде окончательно утвердилась советская власть.

Осенью 1920 года Белебеевская учительская семинария была преобразована в Рус ские педагогические курсы с трехгодичным сроком обучения. В том же году в городе откры лись Трехгодичные татаро-башкирские курсы, которые, в отличие от первых, получивших название Педкурсов №1, стали Педкурсами №2. В октябре 1922 года после образования Большой Башкирии, когда Белебеевский уезд был включен в Башкирскую АССР, на базе Педкурсов №1 и №2, перешедших в ведение Башнаркомпроса, переехавшего из Стерлита мака, столицы бывшей Малой Башкирии, в Уфу, был открыт Белебеевский татаро башкирский педагогический техникум с четырехлетним основным и двухлетним подготови тельным отделениями [7;

8]. Он расположился в одном из лучших в городе здании из крас ного кирпича, построенном в 1907–1911 годах для Белебеевского реального училища [9], упраздненного по Положению ВЦИК «Об единой трудовой школе» от 30 сентября 1918 го да.

Здание Белебеевского реального училища, в котором в октябре 1922 года разместился Татаро-башкирский педа гогический техникум (Из серии дореволюционных открыток М. Кемпеля, изданных в 1914 году) Из «Автобиографии» С.Я. Ямалеева (1925г.): «…В Белебеевской учительской семина рии до ее реорганизации с начала в Педкурсы №1, а затем в ныне существующий пед техникум преподавал русский язык и литературу, был секретарем педсовета этих кур сов. Одновременно состоял преподавателем и секретарем Педкурсов №2. Работать на обоих педкурсах было возможно, так как они находились в одном здании. С 20 августа 1922 года состоял преподавателем родного языка и литературы, а также пом. зав. по хоз.-адм. части создаваемого на базе обоих педагогических курсов техникума. С 15 де кабря 1923 года был назначен Главпрофобром по рекомендации отдела народного обра зования заведующим Белебеевским татаро-башкирским техникумом».

Именно в эти годы С.Я. Ямалеев стал настойчиво работать над методикой преподава ния родного языка.

Часть статьи С.Я. Ямалеева о Белебеевском педагогическом техникуме, опубликованной в журнале «Белем»

(Знание), издаваемом БНКПросом Из «Автобиографии» С.Я. Ямалеева (1935г.): «…В должности директора Белебе евского педтехникума я работал до 15 февраля 1930 года, когда был переведен в Уфу в аппарат Башнаркомпроса, где первые два года работал старшим инспектором, заведу ющим методическим сектором, а затем заместителем наркома просвещения и началь ником школьного управления.В 1928 году Башнаркомпрос командировал меня в Казань в 4, Татарский пединститут узкоспециальное отделение которого по специальности язы ка и литературы я окончил в 1929 году.

Рассматривая вклад С.Я. Ямалеева в создание учебников родного языка для учащих ся школ I ступени Башкирской республики, нужно помнить о том, что первые из них были написаны в те годы, когда в советской школе господствовала так называемая комплексная система обучения. В учебных программах этих школ (обучение детей в возрасте от восьми до двенадцати лет), составленных в 1923–1925 годах под руководством Научно педагогической секции Государственного Ученого Совета Наркомпроса РСФСР и получив ших название «Программы ГУС», построение содержания образования и организация про цесса обучения строились на основе единого комплекса «жизнь ребенка и окружающая среда» [11]. Структура каждой темы объединяла материал из трех разделов программы, отвечавшей принципу «от ребенка к миру, от мира к ребенку»: природа, труд и общество.

Так, в 1-м классе в центре внимания стояли «семья и школа», во 2-м классе – «жизнь ре бенка в сельской (городской) школе», в 3-м классе – «изучение своей деревни (города)», а в 4-м классе – «хозяйство и экономическая жизнь в СССР».

Если в учебных программах ГУС для школ I ступени1926–1929 годов явно прослежи вался устоявшиеся к тому времени в методике обучения ребенка родному языку звуковой и слуховой методы, то в последующие годы общепринятым уже стал американский метод целых слов. Сущность первого заключалась в том, что устная речь рассматривалась как соединение отдельных звуков: звук был составным элементом речи, слуховое представле ние которого затем переводилось на зрительное представление буквы. Слуховой метод, в отличие от звукового процесса обучения грамоте, сразу оперировал слогом как такой еди ницей речи, которая могла быть выделена в слове без искажения его звукового облика (что является совершенно неизбежным при разложении слова на отдельные звуки), так как сло говый метод не допускает иного, кроме слитного, произношения звуков.

В первом учебнике родного языка, изданном С.Я. Ямалеевым в Центриздате в Москве [12], в качестве основного был использован американский метод целых слов, который, с точки зрения учебных программ ГУС конца 20-х годов XX века, наиболее соответствовал педагогическим требованиям того времени: этот метод наиболее естественным образом подводил ребенка к усвоению грамоты, когда он таким же образом как, например, при мо делировании, рисовании и лепке, воспринимал свои переживания в целостно-законченных графических образах. В те годы уже считалось, что звуковой метод, отталкивавшийся от таких элементов речи (звуков), какие ребенком в естественных условиях не воспринимают ся и не воспроизводятся, стал рассматриваться как наименее целесообразный и педагоги чески оправданный. К тому времени стал отвергаться и чисто слоговый метод, занимавший промежуточное место между звуковым и методом целых слов, как имевший дело с более конкретными единицами речи, нежели звуковой метод, но все же по сравнению с методом целых слов не целостными и законченными в смысловом отношении единицами.

Учебник родного языка, изданный С.Я. Ямалеевым в Москве, состоял из четырех раз делов: развитие устной речи, методы обучения грамоте, обучение письму и методы обуче ния грамматике. Два последних раздела, тесно связанные друг с другом, рассматривались автором как мастерство передать в зрительно-воспринимаемых знаках те состояния, когда письмо сопровождает чтение и протекает с ним одновременно: прочитав слово, ребенок сразу же его воспроизводит.

Комплексная система проведения занятий по программам ГУС не могла не отразиться на методических течениях в области методики преподавания родного языка. Родной язык, лишившись значения самостоятельного предмета, стал рассматриваться лишь с точки зре ния выработки некоего навыка в выражении переживаний, мыслей и чувств ученика. Такое низведение родного языка лишь до степени технического навыка речи в школе I ступени не могло обеспечить учащемуся достаточное знакомство с самими явлениями речи и совер шенно не давало представлений о развитии языка. Постепенно все отчетливее станови лось ясным, что в методике преподавания родного языка нельзя ограничиваться только указанием приемов овладения навыками устной и письменной речи. Известное место необ ходимо было отводить и изучению самих явлений речи, организации «наблюдений над язы ком»: его звуками, формами слов и типами словосочетаний.

Начавшиеся в стране индустриализация и коллективизация сельского хозяйства тре бовали повышения уровня образовательной и технической подготовки молодежи. 25 июня 1930 года ЦК ВКП(б) принял постановление «О всеобщем обязательном начальном обра зовании», которое было немедленно введено с 1930/1931 учебного года. 14 августа того же года соответствующие документы были подписаны ЦИК и Совнаркомом СССР, после чего советская система образования стала постепенно отходить от комплексного построения учебных программ, которое привело к установлению надуманных и искусственных связей между отдельными учебными предметами. При широком участии учителей стали внедрять ся новые учебные программы. Несмотря на то, что они, как и предыдущие, не стали полно стью предметными, определенно был сделан большой шаг на пути отхода от комплексно сти: в новых учебных программах закрепился обязательный минимум систематических зна ний по русскому языку, математике и другим учебным дисциплинам.

Учебники родного языка С.Я. Ямалеева, вышедшие в БашГИЗе (Уфа) на башкирском языке: «Родной язык в началь ной школе (1933), «Методические указания преподавателям родного языка в начальных школах (1933), «Методы преподавания родного языка (1934) За эволюцией взглядов на методику преподавания родного языка в школах I ступени в свете указанных процессов, происходивших тогда в советской школе, можно проследить по выступлениям С.Я. Ямалеева в периодической печати и со держанию написанных им учебников и методических пособий по изучению родного языка, изданных в Башкирии в 1932– 1935 годах [13–17]. Уделял внимание С.Я. Ямалеев и пробле мам политико-воспитательной работы: в 1931 году в Москве была издана его 60-станичная «Религия и борьба за молодое поколение» [18], получившая высокую оценку Е.М. Ярославского, в то время главного идеолога и руководи теля антирелигиозной политики в СССР.

В 1934 году Башнаркомпрос издал юбилейный сборник «Культурное строительство Башкирии за 15 лет», в котором была помещена обзорная статья С.Я. Ямалеева «Начальная и средняя школа к 15-летию Советской Башкирии» [19]. До сих пор это один из лучших обзоров дореволюционного и, в осо бенности, советского (до 1935 года) состояния народного об разования. Поскольку автор этого обзора, будучи заместите лем наркома просвещения и начальником Управления «Религия и борьба за молодое поко ление» С.Я. Ямалеева, изданная в 1931 году в Москве начальной и средней школой Башнаркомпроса, имел в своем распоряжении все необходи мые официальные статистические материалы, сохранившиеся в настоящее время в Цен тральном историческом архиве РБ в фонде Р-798 (Башнаркомпрос) лишь в разбросанном виде, предоставим вниманию читателей краткое содержание (дайджест) этого обзора.

До Октябрьской революции в бывшей Уфимской губернии существовали три типа школ: министерские, земские и церковно-приходские. Общее количество их известно лишь с 1861 года: тогда их было всего двадцать. В 1880 году число школ составило 403, причем эта цифра практически не изменилась до 1900 года. После Русской революции 1905–1907 года несколько быстрее стала расти сеть земских школ: в 1910 году их число было равным 1083, а в году в Уфимской губернии таких школ стало 1791. Общее количество детей во всех типах школ в 1914 году составило 101,5 тысяч человек.

Перед Октябрьской революцией 1917 года динамика роста количества школ в городах и сельской местности Уфимской губернии характеризовалась следующими цифрами: в 1915/1916 учебном году в городах действовали школы, в сельской местности 1895, а в 1916/1917 и 1917/1918 учебных годах – 116(2058) и 117(2095) соответственно.

Таким образом, в период Первой русской революции действительно имела место некоторая стабилизация числа дей ствовавших школ: во всей губернии за три года открылось всего 235 школ. Незначительно увеличилось и количество учащихся в этих школах (по учебным годам): в 1915/1916 – 116188 человек, в 1916/1917 – 130736, в 1917/1918 – 132903. Некоторый рост числа учащихся в указанные годы происходил исключительно за счет увеличения комплектов в функционировавших школах: открытие новых школ практически прекратилось.

Несмотря на то, что национальности, именуемые в то время русской монархией «инородцами», со ставляли около 54 % общего населения бывшей Уфимской губернии, на их долю приходилось всего лишь 40 % школьной сети. К тому же следует сказать, что в то время русские школы были, как правило, двух-, трех- и четырехкомплектными, а большинство «инородических» школ однокомплектными. Обеспеченность школами отдельных национальностей, проживавших в Уфимской губернии, характеризовались следующими цифрами: русские школы (при контингенте учащихся русской национальности 68,5 %) составляли около 60 %, а школы татарские и башкирские вместе (при количестве учащихся-«инородцев» 14,6 %) лишь 20,8 %.

Эти цифры наглядно говорят о том, что татарские и башкирские школы, а также школы таких национально стей как немцы, латыши, эстонцы и др. были «мелкими» и работали с явной недогрузкой.

В годы гражданской войны Уфимская губерния неоднократно переходила из рук красных в руки белых и наоборот. Это обстоятельство не могло не отразиться на положении средних школ. К этому следует доба вить голод 1920–1921 годов, охвативший Поволжье, в том числе и Башкирию. Поэтому перестройка всей школьной сети, которая после 1917 года осуществлялась фактически совершенно беспланово и без соотве т ствующей материальной базы, стала осуществляться Башнаркомпросом лишь с лета 1922 года, когда после создания Большой Башкирии он был переведен в Уфу: до этого наркомат находился в Стерлитамаке, т о гдашнем центре Малой Башкирии.

Из существовавших в 1920/1921 учебном году 3380 школ (с 6525 преподавателями) в 1921/1922 учеб ном году осталось только 2089 школ (с 4109 преподавателями). Именно с этого момента в Башкирии нача л ся их постепенный переход на существование по твердому государственному бюджету.

Обзорная статья С.Я. Ямалеева интересна и тем, что в ней затронут вопрос открытия в сельских рай онах Башкирии, начиная с 1922/1923 учебного года, на средства населения так называемых «договорны х школ». Поскольку эта проблема взаимоотношений политики советского государства и традиционализма сельского хозяйства, возникшая в первой половине ХХ века, практически мало исследована и в российском масштабе, следует кратко остановиться на этом этапе развития отечественного образования, который опре делялся не только государственной стратегией, но и конкретными хозяйственно-экономическими запросами, возможностями и психологией тогдашнего сельского сообщества.

Советская власть в своих первых государственных актах декларировала новый беспрецедентный принцип фи нансирования системы образования только за счет средств центрального бюджета государства. Однако унаследо ванные большевиками от прежней власти нерешенные социально-экономические проблемы системы образования, усугубившиеся катастрофическими последствиями революции, гражданской войны и разразившегося финансового кризиса, оказались для них фактически неподъемными. Уже в начале 20-х годов центральная власть была вынуждена предельно сократить финансирование школ из центрального бюджета: сначала она переложила эту задачу на слабые нестабильные местные бюджеты, а затем для спасения положения школ привлекла личные средства самого населе ния. По существу, советская власть была вынуждена обратиться к традиционному российскому опыту предыдущих десятилетий: вопреки идеологическим воззрениям большевиков, сразу же после прихода к власти демонстративно продекламировавших неприятие и отторжение дореволюционной практики, социально-экономические реалии выну дили их пойти на политические компромиссы и учесть приоритет целесообразности. Однако традиционализм хозяй ственно-экономического поведения сельского общества был опасен и чреват для советской власти попыткой возмож ности возрождения в стране «старой царской школы». В целях недопущения этого и регламентации механизма при влечения средств населения 15 сентября 1921 года Совнарком РСФСР принял постановление «О мерах к улучшению снабжения школ и других просветительных учреждений», ставшее в условиях сложившегося в стране кризиса первой попыткой приостановить стихийное разрушение школьной системы и урегулировать формы и методы привлечения внебюджетных средств населения для поддержки народного образования.

В октябре 1921 года Наркомпрос РСФСР издал Циркуляр, в котором говорилось о недопущении введения в государственных школах платы за обучение. Месяц спустя ЦК ВКП(б) разослал на места директиву «О порядке при влечение местных средств к расходам по содержанию просветительных учреждений», в котором перед всеми партий ными организациями была поставлена задача оказать органам народного образования помощь в мобилизации средств населения на нужды школы. Таким образом, в конце 1921 года проблема внебюджетного финансирования приобрела в документах государственного, партийного и ведомственного уровня некую нормативную основу. Власть наивно думала что решила двуединую задачу: привлекла традиционные источники внебюджетного финансирования (средства населения) и не допустила при этом усиления влияния на школу мелкобуржуазной стихии.

На практике оказалось, что в условиях социально-экономического и политических кризисов начала 20-х годов выполнение поставленной задачи сначала стало осуществляться привычными еще со времен «военного коммуниз ма» принудительно-мобилизационным методами обязательной повинности. Были установлены два вида самообло жения: продовольственный – чтобы накормить учителя, и топливный – без которого само существование большин ства школ было просто невозможно. Однако уже почти сразу же стало ясно, что такое самообложение как источник поддержки сельских школ и их учителей себя явно не оправдало: стихийное закрытие сельских школ продолжало ка тастрофически нарастать. Тогда в начале 1922/1923 учебного года пришлось обратиться к другой форме помощи населения школе – «на договорных началах».


С крестьянством стали заключаться соглашения, согласно которым материальное содержание «договорных школ» (предоставление и содержание школьных помещений, их отопление, оплата работы учителя) лежало на насе лении, а обеспечение школ учителями, методическое руководство, предоставление за плату учебников и школьных принадлежностей – на органах народного образования. По данным Башнаркомпроса, число договорных школ, от крывшихся в 1924–1926 годах, достигло 500–600. В отдельных местностях Башкирии договорные школы существо вали вплоть до введения обязательного начального образования, то есть до 1930 года. Фактически же, уже с года договорные школы перестали носить массовый характер. Это было связано с тем, что в Башкирии, начиная с 1924/1925 учебного года, школы стали переходить на финансирование по твердому государственному бюджету. Об этом говорят следующие цифровые данные роста республиканского бюджета, ассигнованного до начала первой пя тилетки на культурное строительство (по учебным годам): в 1924/1925 – 3463 тыс.руб., из них на школы – тыс.руб. (65,6 %);

в 1925/1926 – 4584 тыс. руб., на школы – 2811 тыс. руб. (61,3 %), в 1926/1927 – 6248 тыс. руб., на школы – 3962 тыс. руб.(63,4 %);

в 1927/1928 – 8951 тыс.руб., на школы – 5512 тыс.руб. (66,8 %) После того как на XVI съезде ВКП(б) было решено считать введение всеобщего образования основным вопро сом культурного строительства в стране, Башкирский обком партии обязал Башнаркомпрос ввести всеобщее началь ное обучение в республике окончательно в 1931/1932 учебном году. Уже в 1930/1931 учебном году в республике было открыто 858 школ, а охват детей школьного возраста этим видом обучения возрос до 71,8 % против 58,4 % в преды дущем учебном году. Наблюдалось практическое выравнивание в обеспеченности школами отдельных национально стей: охват детей башкир – 72,5 %, татар – 71,9 %, русских – 71,8 %. В результате всеобщее обязательное начальное образование (в объеме четырехлеток) было полностью введено в Башкирии уже к началу 1931/1932 года. К этому моменту в них обучалось 383,6 тыс. детей.

Одновременно в республике увеличилось и число средних школ. Если в 1911/1912 году вся сеть средних школ Уфимской губернии без двухклассных школ насчитывала лишь 28 школ (с 5 809 учащихся), а в 1914/1915 учебном году с двухклассными числились 143 такие школы (с контингентом 17240 человек), то в Советской Башкирии развитие средних школ за период первой пятилетки характеризовались следующими цифрами (по учебным годам): 1927/1928 – 100 школ (с 14549 учащимися);

1930/1931 – 165 школ (с 21586);

1931/1932 – 254 школы (с 31065 учащими ся);

1932/1933 – 444 школы (с 48809 учащимися).

В советское время членство в рядах партии большевиков было обязательным для лю бого руководителя, тем более работавшего в области культуры и просвещения.

С.Я. Ямалеев, ставший с 1925 года кандидатом, а с 1927 года членом ВКП(б), как и любой член партии, попал в 1930 году под так называемую вторую «генеральную чистку», прове денную по решению XVI партконференции (1929) с целью «сделать партию более одно родной, беспощадно выбросить из рядов партии всех чуждых и вредных для ее успехов элементов, а также разоблачить скрытых троцкистов и сторонников других антипар тийных групп».

В документах Партийной коллегии Партийного контроля при ВКП(б) по Башкирской АССР сохранились выписки из некоторых протоколов различных партийных органов о С.Я. Ямалееве, в совокупности послужившие его окончательному исключению 2 июля года из партии, за которым через некоторое время последовал арест органами НКВД, а за тем и приговор – «к высшей мере наказания» (расстрел).

Из «Протокола №1 заседания проверочной комиссии по Белебеевскому канто ну» от 16 января 1930 года: «…С.Я. Ямалеев дисциплинирован, возложенные на него обя занности выполняет, активен, в партийном и классовом отношениях выдержан, стре мится к повышению теоретических политзнаний».

…Вместе с тем из корреспонденций со стороны [доносов, Ю.Е.] выяснилось, что тов.

Ямалеев, имеющий духовное образование, намеревался быть муллой, … его отец имеет за житочное хозяйство, применял наемную силу, за что лишался права голоса… Вызванный в ко миссию тов. Ямалеев заявил, что действительно окончил духовную школу и этот факт в сво ей автобиографии не скрывал, сельчане на самом деле намеревались сделать его как образо ванного человека муллой, однако от этого он категорически отказался и никогда муллой не был. Он подтвердил, что в личном листке в графе «происхождение» записал, что его родите ли были хлебопашцами и скрыл, что до 1914 года они занимались небольшой бакалейной тор говлей, имели на речке Исмагилке на одном жернову водяную мельницу, а в 1927 году за приме нение наемного труда на 3 месяца лишались права голоса, но затем по ходатайству сельсо вета БАШЦИКом в этих правах были восстановлены. С родителями давно порвал и никаких связей не поддерживает» [5, 41].

Сохранился примечательный документ – трехстраничный «Опросный лист» (краткий вопрос – краткий ответ) к вышепроцитированному «Протоколу №1…», в котором С.Я. Ямалеев при его «чистке» давал пояснения по всем заданным ему вопросам: в частности, оказалось, что в Беле бее он имел небольшой собственный дом, купленный ему родителями еще до 1912 года, который, не проживая в нем фактически, сдавал в наем за 15 рублей в месяц, ежемесячно внося в бюджет города за этот дом 20 рублей [5с. 42, 42 об.,43].

Постановляющая часть протокола комиссии по чистке С.Я. Ямалеева: «Товарища Ямалеева считать проверенным, за сокрытие торговли отца и неуказание этого в лич ном листке товарищу Ямалееву поставить на вид, а имеющийся в эксплуатации дом пе редать жилищному товариществу».

В настоящее время уже хорошо известно, что вторая «генеральная» чистка партии, под которую С.Я. Ямалеев попал в 1930 году, понадобилась ВКП(б) не столько для выявле ния чуждых партии элементов и разоблачения скрытых троцкистов (с последними успешно справлялись созданные еще в 1923 году органы Объединенного государственного полити ческого управления при Совнаркоме СССР), сколько для поощрения планомерно создава емой в ее рядах целой сети специальных осведомителей и доносчиков. С их помощью к «вычищенным» при жизни Ленина добавилось еще около 10 % членов партии. Следующая, третья «генеральная» чистка, объявленная совместным постановлением ЦК и ЦКК ВКП(б) 12 апреля 1933 года, привела к исключению из членов ВКП(б) дополнительно 400 тысяч че ловек (или 18 %). Всего же по озвученным самим Сталиным данным, с 1921 по 1933 год в результате проведенной «чисток» из рядов партии было исключено около 800 тысяч чело век. Новой «чисткой» членов партии, под которую попал С.Я. Ямалеев, будучи уже заме стителем наркома просвещения Башкирский АССР, стала кампания «по проверке и обмену партийных документов» 1935–1936 годов, проведенная сразу же после убийства С.М. Кирова под лозунгом усиления бдительности и тесно сомкнувшаяся с «Большим тер рором» 1937–1938 годов.

Из «Протокола №102 заседания Бюро Уфимской горкома партии» от 11 ноября 1935 года: «… В процессе проверки парт документов установлено, что отец Ямалеева до 1914 года имел магазин, занимался торговлей галантерейными товарами и мясом.

Помимо торговли в хозяйстве имел: 3 лошади, из которых одна выездная, а с 1914 по 1929 год мельницу в один постав [постав-пара мельничных жерновов, один из которых неподвижен, а другой вращается, Ю.Е.]. Постоянных батраков имел одного, на полевых работах помимо него применял наемный труд сезонных работников… Отец Ямалеева и его брат Халяф лишались права голоса и были вычищены из колхоза… Ямалеев женат на дочери крупного кулака… Постановили: за скрытие при вступлении в партию социального происхождения (отец – крупный торговец) и как примазывавшегося к партии Ямалеева из рядов ВКП(б) исключить» [5, 4,4об.].

Сохранились документы первой [5, 7–11] и последующих апелляций [5, 59–64], с кото рыми С.Я. Ямалеев, требуя рассмотрения дела по существу, обращался в вышестоящие партийные органы, пытаясь обжаловать свое исключение из членов ВКП(б). На первых по рах это ему даже удавалось.

29 мая 1936 года постановлением Бюро областного комитета ВКП(б) (протокол №186) решение Уфимского горкома партии об исключении С.Я. Ямалеева из рядов ВКП(б) было отменено: его восстановили в рядах партии, но освободили от должности заместителя наркома просвещения Башкирский АССР.

Из «Протокола №125 заседания Бюро областного комитета ВКП(б)» от 2 сен тября 1936 года: «… Постановление Бюро БОК ВКП(б) от 29 мая 1936 года, протокол №186, п.144. в части освобождения товарища Ямалеева С.Я. от должности зам.

Наркомпроса БАССР отменить. Товарища Ямалеева оставить заместителем Наркома просвещения и начальником Управления начальной школы».

Однако на пороге уже маячили мрачные дни 1937 года, когда в стране на полную мощность была запущена практика написания доносов, широко подхваченная советской прессой как «священный долг каждого большевика, партийного и беспартийного». Этот сюрреалистический бред, охвативший значительную часть населения страны, не миновал и нашу республику. Он предполагал, что каждый взрослый человек не только был должен, а просто обязан донести на ближнего хотя бы из страха, что тот, в свою очередь, мо жет донести на него самого. Даже над тем, кто имел возможность помешать до носительству, как Дамоклов меч всегда висела реальная угроза доноса за препят ствие осведомительству, что было еще более страшной опасностью и строго наказывалось.

На Февральско-мартовском пленуме ЦК ВКП(б) 1937 года из уст Сталина про звучал тезис о том, что в силу обострения классовой борьбы по мере продвижения к социализму остатки разбитых эксплуата торских классов проникли в партию и раз вернули в ней террористическую, заговор ческую и вредительскую деятельность.


Поскольку «враги народа» стали действо вать все более активно и изощренно, по собников вредителей нужно выявлять:

ими может быть любой член партии, включая и ее руководителей. Развернув шийся в стране после этого Пленума Большой террор, продолжавшийся до конца 1938 года, стал пиком сталинских репрессий.

Активным поиском «врагов народа» в аппарате Башнаркомпроса занялась пар тийная организация этого учреждения, в то время насчитывающая вместе с кандидатами в члены ВКП(б) всего лишь около двадцати человек, но из них четверо были активными «информаторами» вышестоящих организаций.

Даже беглое знакомство с протоколами открытых и закрытых собраний и заседаний этой партийной организации поражает: вчерашние друзья и коллеги, встав на скользкий путь коллективного разоблачения «врагов» среди своих товарищей, выбрали казалось бы един ственный безопасный способ своего поведения на собраниях, а фактически жили «как пау ки в банке» [20]. Сначала дружно «разоблачили» свое собственное руководство (в марте 1937 года наркома Г.К. Давлетшина, затем уже задним числом в конце июля заместителя наркома С.Я. Ямалеева), а в сентябре того же года наркома просвещения И.Х. Абызбаева, проработавшего на этой должности менее трех месяцев). Потом принялись искать «врагов народа» среди оставшихся немногочисленных членов партии аппарата Башнаркомпроса и пришли к удручающему выводу, что практически каждый из них, по мнению всех остальных, тоже заслуживал ярлык «врага народа». Но все это будет потом, а сейчас вернемся к сере дине лета этого года, когда на партийном собрании аппарата Башнаркомпроса 28 июля 1937 года 11 членов ВКП(б) и 3 кандидата в члены партии заслушали сообщение ответ ственного работника отдела школ и науки Башкирского обкома партии об уже совершив шемся исключении С.Я. Ямалеева и вынесли следующее постановление:

«1. Решение бюро Обкома ВКП(б) об исключении С.Я. Ямалеева одобрить;

2. Пору чить парткому представить в КПК материалы дополнительно о бюрократизме Ямалее ва во время работы зам. наркома;

3. Поручить парткому проверить статьи Ямалеева в журнале «Учитель Башкирии» и все книги, вышедшие под его редакцией;

4. Отметить недостаток самокритики в парторганизации БНКПроса, чем объясняется тот факт, что Ямалеев был исключен из партии помимо парторганизации БНКПроса» [20,с.111 112].

Случайно оказалось, что 25 июля 1932 года, в тот день, когда партийная организация Башнаркомпроса выразила большое сожаление по поводу того, что не ее руками, а напря мую Башкирским обкомом ВКП(б) был решен вопрос об исключении С.Я. Ямалеева из ря дов партии, в Партколлегию Комитета партийного контроля при ЦК ВКП(б) от последнего поступила пятистраничная «Апелляция» [20, 59–64] с просьбой пересмотреть его исключе ние из рядов партии по существу. Сохранилась и небольшая записка, приложенная к апел ляции, написанная С.Я. Ямалеевым на имя члена Партколлегии КПК Емельяна Ярослав ского. Не дождавшись ответа от председателя «Союза воинствующих безбожников» стра ны, который в свое время весьма благосклонно отозвался об изданной на татарском языке в Москве его «Религии в борьбе за молодое поколение», 5 августа 1937 года уже в состоя нии полного отчаяния С.Я. Ямалеев послал телеграмму в адрес другого видного деятеля коммунистической партии, секретаря ЦК ВКП(б) и члена Комиссии партийного контроля А.А. Андреева. Оригинал этой телеграммы сохранился, поскольку в худших традициях со ветского времени все документы «Апелляции» С.Я. Ямалеева из Москвы вернулись в Уфу для повторного рассмотрения в КПК по Башкирии: «БАШКИРСКИЙ ОБКОМ ПАРТИИ ИСКЛЮЧИЛ МЕНЯ ИЗ ПАРТИИ И ЛИШИЛ ПЕДАГОГИЧЕСКОЙ РАБОТЫ ТЧК ИМЕЮ ЛЕТНИЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ СТАЖ ТЧК ДЕЛО ОБ ИСКЛЮЧЕНИИ МЕНЯ ПОСЛАНО ЯРОСЛАВСКОМУ 19 ИЮЛЯ СЕГО ГОДА ТЧК ПРЕДУСМАТРИВАЮ ТРАВЛЮ СО СТОРОНЫ ОТДЕЛЬНЫХ РАБОТНИКОВ ОК ЗА КРИТИКУ НАХОЖУСЬ БЕЗРАБОТНЫМ ТЧК СЕМЬЕ ПЯТЬ ЧЕЛОВЕК ПРОШУ ЧЕРЕЗ ОК ЛИЧНО ВЫЗВАТЬ МЕНЯ МОСКВУ ТЧК ЯМАЛЕЕВ».

[20, л.55] Однако в начале августа 1938 года работа Партийной коллегии Комиссии партийного контроля при ЦК ВКП(б) по Башкирской АССР сама стала предметом серьезного разбира тельства. В Башкирию для проверки поступавших на имя Сталина заявлений об отсутствии бдительности и либеральной политики Башкирского обкома ВКП(б) по отношению к чуждым и враждебным элементам приехала член КПК при ЦК ВКП(б) М.М. Сахьянова. Уже в конце августа 1938 года она отправила в Москву на имя Сталина и Ежова записку [21], в которой подтвердила отсутствие бдительности в деятельности Башкирской партийной организации и засоренность враждебными элементами руководства почти всех республиканских совет ских и хозяйственных органов. Побывав в Уфе во второй раз в начале сентября, М.М. Сахьянова выступила на II Пленуме Уфимского горкома партии, обсудившем итоги выполнения решений Февральского-мартовского 1937 года Пленума ЦК ВКП(б) и в своем выступлении, давая оценку деятельности Башкирского обкома партии Уфимского горкома ВКП(б), заявила, что разоблачением «врагов народа» в Башкирии занимаются только орга ны НКВД, а парторганизации и беспартийные массы остаются в стороне: «Идиотской бо лезнью – политической бесценностью и слепотой страдает руководство башкирской парторганизации» [22].

В третий раз в Уфе М.М. Сахьянова присутствовала на фактически подготовленном ее двумя предыдущими приездами в Уфу III Пленуме Башкирского обкома ВКП(б), который со стоялся 4–6 октября 1937 года. На этом пленуме, в работе которого принял участие член Политбюро секретарь ВКП(б) А.А. Жданов, в засоренности социально-чуждыми и враждеб ными советской власти элементами было обвинено руководство практически всех респуб ликанских партийных и хозяйственных органов, а также большое количество работников культурного фронта.

Фактически произошел полный разгром республиканской партийной организации, за которым последовали многочисленные аресты. Обвинительные заключения по следствен ным делам, открытым органами НКВД сразу же после пленума, строились по одному шаб лону: связь с троцкистско-буржуазной организацией, участие в попытке свершения совет ской власти и создании собственного пантюркистского государства буржуазного типа под протекторатом японо-германского фашизма, организация террористических групп, подго тавливающих теракты под руководителями ВКП(б) и советского государства, сбор и пере дача сведений о военно-политическом состоянии страны иностранным разведкам.

Судьба С.Я. Ямалеева была уже фактически предрешена 24 сентября 1932 года, когда в газете «Красная Башкирия» была опубликована статья «Буржуазные националисты из Башнаркомпроса», перепечатанная из газеты «Известия ЦИК СССР» от 22 сентября того же года, в которой он был назван «другим мерзавцем – националистом Ямалеевым», не обеспечившим школы Башкирии учебными программами и учебниками: «… Долгие годы на уроках родного языка, литературы, истории ребятам забивали головы бредовыми идея ми буржуазных националистов. На уроках велась контрреволюционная пропаганда. В по следнюю минуту, когда начинался учебный год, совершенно неожиданно открывалось, что учебники опять составлены буржуазными контрреволюционерами и представляют собой антисоветский пасквиль».

16 октября 1932 года органами НКВД БАССР С.Я. Ямалеев был арестован.

Наряду со стандартным штампом «разоблаченного и разгромленного врага народа»

С.Я. Ямалееву как работнику конкретного участка культурного фронта были поставлены в вину: «ослабление борьбы по разоблачению врагов народа в Башнаркомпросе и вреди тельская деятельность, выразившаяся в том, что он лично участвовал в издании контрреволюционных учебников по башкирскому языку и литературе», «умышленно за держивал создание терминологии на башкирском языке», «руководил неправильной орга низацией воспитания детей в школах, опирающейся на лженаучную педологию», «непра вильно в национальном разрезе планировал потребность в учителях», «умышленно иг норировал, и фактически срывал мероприятия партии и правительства в доле атте стации учителей».

По постановлению ЦИК СССР «О порядке рассмот рения дел о подготовке или совершении террористи ческих актов» от 1 декабря 1934 года, принятом сра зу же после убийства С.М. Кирова, была установле на процедура рассмотрения такого рода дел в уско ренном порядке, причем слушание дела проводи лось без участия сторон и вызова свидетелей, ни кассационное обжалование приговора, ни подача ходатайств о помиловании не предполагались.

Именно по этой процедуре уже 3 декабря 1937 года был расстрелян бывший нарком просвещения И.Х. Абызбаев.

С.Я. Ямалеев попал под новую процедуру осуждения, реальным (хотя и долгие годы скрытым) механизмом которой выступало само Политбюро ЦК ВКП(б): рассмотрение дел «врагов народа» требова ло его обязательную санкцию, оформленную специ альным решением. В декабре 1938 года Межведом ственная комиссия по защите государственных тайн рассекретила так называемые «Сталинские списки», содержавшие фамилии людей, осужденных по лич ной санкции И.В. Сталина и его ближайших соратни ков по Политбюро ВКП(б). В настоящее время они Один из «Сталинских списков» по Башкирской АССР (с резолюциями И. Сталина и В. Молотова), в котором под номером 48 «по первому разряду»

[расстрел, Ю.Е.] проходил С.Я. Ямалеев хранятся в Архиве Президента Российской Федерации и доступ к ним с 2002 года стал воз можен.

В одном из таких «Сталинских списков» по Башкирской АССР, завизированном 3 ап реля 1938 года подписями И. Сталина и В. Молотова [23], в числе пятидесяти «лиц, подле жащих суду Военной Коллегии Верховного Суда СССР по 1-ой категории (расстрел)»

находится и Ямалеев Салих Ямалетдинович. Таким образом, его участь фактически была предрешена уже за два месяца до того, как 1-го июля 1938 года по статьям 58-2, 58-8 и 58 11 Выездная сессия Военной Коллегии Верховного Суда СССР приговорила С.Я. Ямалеева в Уфе «к высшей мере наказания с полной конфискацией имущества». В тот же день он был расстрелян.

Военная Коллегия Верховного Суда СССР в своем заседании 21 августа 1957 года по вторно рассмотрела дело С.Я. Ямалеева: по вновь вскрывшимся обстоятельствам было установлено, что С.Я. Ямалеев был осужден необоснованно, приговор от 10 июля 1938 го да в его отношении отменен, а дело за отсутствием состава преступления производством прекращено. 16 мая 1958 года Башкирский обком КПСС вынес постановление и о партий ной (посмертно) реабилитации С.Я. Ямалеева [5, л.68].

_ 1. Сохранился Акт об открытии Белебеевской учительской семинарии [6, п.1-1]. Церемония открытия нача лась торжественным богослужением во главе с епископом Уфимским и Мензелинским Преосвещенным Андреем, ко торый провозгласил «Молитву Господу Богу о драгоценном здравии обожаемого монарха Государя императора и Ав густейшей его семье и о даровании ему победы над врагом» [Россия вступила в Первую мировую войну с 1 августа 1914 года, Ю.Е.], о чем директор семинарии А. Любимов не преминул сообщить попечителю Оренбургского учебного округа Тайному советнику Н.И. Тихомирову.

2. Татаро-башкирскими курсами заведовал Г.С. Еникеев (1888–1977), выпускник Уфимского учительского ин ститута (1914), впоследствии работавший в Уфе инспектором БНКПроса (1923–1926) и преподавателем Уфимского педагогического училища. Он был автором нескольких учебников, в числе которых «Русский язык в башкирских и та тарских школах I ступени» (Уфа : Башгаз, 1934) и «Грамматика русского языка для 5–6 классов башкирских и татар ских школ» (Уфа : Башгаз, 1938).

3. Сохранилась почтограмма Белебеевского канткома комсомола «Об открытии в городе Белебее Татаро башкирского педагогического техникума с русским отделением. Прием производится с 5 сентября 1922 г. по лич ным заявлениям. Требуются знания в объеме 1-ой ступени Единой Трудовой Школы. Начало занятий с 1 октября с.г. Курсанты будут содержаться за счет государства» [7].

4. Восточный педагогической институт был создан в 1922 году решением Президиума Главпрофобра РСФСР при объединении в одно учебное заведение Казанского педагогического института (открывшегося в 1918 году на базе Учительского института, основанного в Казани в 1876 году), Восточной академии и Факультета общественных наук Казанского университета. Готовил учительские кадры и работников культуры для республик Поволжья и Приуралья, причем представители нерусских народов принимались на льготных условиях. С 1934 года получил название Казан ского педагогического института, а с 1994 года – Казанского педагогического гуманитарного университета, на базе которого в 2005 году был создан Татарский гуманитарный педагогический университет, вошедший в 2009 году под этим же названием в состав Казанского (Приволжского) Федерального университета.

5. В этой «Автобиографии», датированной 2 апреля 1935 года, С.Я. Ямалеев сообщал также: «Помимо ос новных обязанностей читаю лекции по татарскому языку и литературе на всех краткосрочных педагогических и общеобразовательных курсах, организуемых ОНО. С 1922 года являюсь членом Президиума горсовета Белебея и членом ревизионной комиссии Белебеевского Кантпроса. С 1929 года состою членом Союза работников просве щения».

6. Комплексная система обучения – способ построения содержания образования и организации преподавания предме тов на основе единого связывающего центра «от близкого к далекому», распределяющего прохождение учебного материала по годам обучения так, что сначала дети изучали наиболее простые темы и знакомились с теми явлениями жизни, которые легко поддавались их пониманию, и только потом материал постепенно усложнялся. В школах I ступени таким центральным положе нием являлось изучение производительного труда и его организация в школе. На этих же принципах строилась программа школ II ступени, которые, однако, сохраняли отдельные предметы [11].

В какой-то степени возрождение комплексной системы обучения было предпринято в начале 90-х годов XX века в виде интегрированных курсов и метапредметов.

7. Отсюда вытекали основные задачи обучения грамоте по звуковому методу: научить улавливать в произно симой речи ее основные элементы – звуки;

научить комбинировать выделенные звуки в слоги и слова (слияние зву ков);

научить обозначать каждый звук соответствующей буквой (научить письму);

научить по «условным буквам» – звукам «сливать звуки» в слоги и слова (научить чтению).

8. Усвоение грамоты по слуховому методу обучения совершалось в процессе зрительного восприятия слого вых сочетаний букв, предъявляемых учащемуся в определенной системе.

9. Центральное издательство народов СССР (Центриздат) было создано в Москве при ЦИК СССР в мае года при слиянии Восточного и Западного издательств. Первое из них было образовано в декабре 1922 года для вы пуска книг, периодических изданий на языках народов, населяющих восточные области страны. Одновременно оно осуществляло и общее руководство всеми существовавшими тогда государственными издательствами автономных республик и областей. Состояло из ряда редакций: татаро-башкирской, узбекской, азербайджанской, турецкой, кир гизской (казахской), удмуртской и бурят-монгольской.

С 1924 по 1931 год, когда Центриздат слился с ОГИЗ РСФСР, им было выпущено около пяти тысяч названий литературы на пятидесяти языках народов и народностей страны (в основном это были переводы с русского языка).

Одновременно с издательскими функциями выполнял роль поставщика для национальных республик наглядных по собий (карты, атласы, плакаты), а также осуществлял централизованное планирование и подготовку кадров редакци онно-издательских работников.

10. Башкирия с марта 1919 года стала первой автономной республикой в составе РСФСР.

11. На 1 марта 1924 года в Белебеевском кантоне, где в то время работал С.Я. Ямалеев, было: государствен ных школ I ступени (4-леток) – 363 (учителей – 444), школ II ступени (3-леток) – 3 (учителей – 12), «договорных» школ – 124 (учителей – 124).

12. Первая «генеральная» чистка партии, проведенная в 1921 году, должна была освободить ее ряды от тех, кто, с точки зрении старых большевиков, был сомнительными элементами и, по выражению Ленина, была «необходи ма для улучшения в смысле борьбы против разлагающих пролетариат и партию влияний мелкобуржуазной и анар хической стихии». По партийной переписи 1922 года та «чистка» сократила число рядов партии с 732 тысяч до тысяч человек. Местные «чистки», которые продолжились под личным руководством Сталина уже после смерти Ле нина, но со ссылкой на него: «без периодических чисток от шатких элементов партия не может укрепиться», за тронули еще 260 тысяч человек.

13. Формально С.Я. Ямалеев был исключен 2 июля 1937 года Бюро Башкирского обкома ВКП(б) за «допуще ние на работу в школу врага народа Малахова и формально-бюрократический подход к сигналам о враждебных действиях Малахова и фактическое покровительство этого врага народа» [20, 66].

14. Ярославский Е. М. (1828–1943), деятель коммунистической партии, идеолог и руководитель антирелигиоз ной политики в СССР. Председатель «Союза воинствующих безбожников», в 1934–1939 годах член КПК при ЦК ВКП(б). Был активным сторонником Сталина, автором книги «О товарище Сталине», академиком АН СССР (1939).

После смерти кремирован, прах помещен в урну в Кремлевской стене.

15. Андреев А.А (1895–1971), крупный советский партийный и государственный деятель. В 1924–1925 и 1935– 1946 годах – секретарь ЦК ВКП(б), с 1932 по 1952 год – член Политбюро ВКП(б). После отстранения Ежова от долж ности наркома возглавил Комиссию Политбюро по расследованию деятельности НКВД;

в 1939–1952 годах председа тель Комиссии Партийного контроля при ЦК ВКП(б).

16. С.Я. Ямалеев не имел собственных детей: в его семье воспитывались девочка, которую еще в 1919 году он взял на воспитание из детского дома, двое из четверых детей брата Халяфа, умершего в 1922 году.

17. Н.И. Ежов был в то время не только наркомом внутренних дел СССР. С января 1935 года он одновремен но – секретарь ЦК ВКП(б) и председатель Комиссии партийного контроля при ВКП(б). Именно с его именем связана фраза об «ежовых рукавицах», в которые НКВД сожмет всех противников Советской власти. Выступая на июньском (1937 года) Пленуме ЦК ВКП(б), он прямо заявил: «Существует замаскированное контрреволюционное подполье и только органы безопасности под мудрым руководством Иосифа Виссарионовича Сталина способны его предупре дить». Уже 11 июля 1937 года вынесением смертных приговоров закончился молниеносный судебный процесс по делу восьми выдающихся командиров Красной Армии. Сам Н.И. Ежов был арестован в апреле 1939 года и расстре лян. В 1988 году Коллегия по военным делам Верховного суда СССР не нашла оснований для его реабилитации.

18. В этом «Сталинском списке» по Башкирской АССР от 3 апреля 1938 года проходили: под №1 – Амантаев Абдулла Гареевич (в 1933-1937 годах – директор БашНИИ нацкультуры), под №24 – Калимуллин Тухват-Янаби (в 1926–1932 годах – главный редактор газеты «Башкортостан»).

Литература 1. Аминев, Т.И. Кузница педагогических кадров [Текст] / Т.И. Аминев. – Белебей, 1989.

2. Аминев, Т.И. Красна изба не углами или Сердца, отданные детям [Текст] / Т.И. Аминев. – Белебей, 1994.

3. Яйкбаев, К.Я. Учителя – просветители, выдающиеся педагоги и деятели народного образования [Текст] / К.Я.

Яйкбаев. – Уфа : Китап, 2003 (башк. яз.).

4. ЦА ОО РБ. Фонд 122. Оп.36, дело 2880, л.л. 1-50.

5. ЦА ОО РБ. Фонд 122. Оп.95, дело 904, л.л. 1-72.

6. ЦИА РБ. Фонд И – 125. Оп.1, дело 2, л. 3.

7. ЦИА РБ. Фонд Р – 798. Оп.1, дело 3329, л.л. 1-83.

8. ЦА 00 РБ. Фонд 3524. Оп.2, дело 3, л. 8.

9. ЦИА РБ. Фонд И – 126. Оп.1, 3 ед.хр.

10. ЦИА 00 РБ. Фонд Р – 798. Оп.1, дело 1104, л. 161.

11. Иванов, С.В., Йорданский, Н.Н., Симонов, И.С. Энциклопедия комплексного преподавания. Вып. I. (Принци пы);



Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.