авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 15 |
-- [ Страница 1 ] --

КУЛЬТУРОЛОГИЯ : ОСНОВЫ

ТЕОРИИ И ИСТОРИИ КУЛЬТУРЫ

Учебное пособие

Под редакцией д. ф. н., проф. И. Ф. Кефели

Санкт-Петербург «Специальная

Литература» 1996

2

Авторский коллектив:

Белялов Ф. В.;

д. ф. н. проф., Борзова Е. П. Григорьева Л. И.;

д.ф.н., проф. Громов И. А.;

к.и.н. Захарова Т. Н.;

к.ф.н., доц. Иванников Н. В.;

д.ф.н., проф. Кефели И. Ф.;

к.ф.н. доц. Колесниченко 3. П.;

к.э.н. Кулакова Т. А.;

к.ф.н., доц. Лиходей О. А.;

к.и.н., доц. Лопушанский И. Н.;

к.ф.н. доц. Луговой А. А;

к.ю н., проф. Мищенко А. А;

к ф.н., доц. Миронова М. Н.;

д.ф.н., проф. Мозелов А. П.;

к.ф.н., доц. Рябчиков В. В.;

к.ф.н. Свечникова Н. О.;

к.ф.н., доц. Семенов О. П.;

д.ф н., проф. Сидоров С. А., к.ф.н., доц. Синицына Л. Н.;

к.ф.н., доц Тян Н. М.;

д.ф.н., проф. Уваров М. С.;

д.ф.н., проф. Хон Г. Н.

Рецензенты:

д.ф.н., проф. Бороноев А. О.;

д.ф.н, проф.Солонин Ю. Н.

Книга издана при содействии фонда поддержки науки и образования «Университетская книга»

Данная книга входит в серию «Основы культурологии», издаваемую кафедрой культурологии и социологии Балтийского государственного технического университета им. Д. Ф. Устинова.

ISBN 5-7571-0035- © Авторы, 1996 © «Специальная Литература», Введение КУЛЬТУРОЛОГИЯ В СИСТЕМЕ СОЦИОГУМАНИТАРНОГО ЗНАНИЯ Попытаться в одном учебном курсе осветить основные про блемы культурологии — задача непростая. И, тем не менее, мы попытаемся вместе с вами проникнуть в необъятный мир культуры, поведать вам свои изыскания, поделиться размышлениями.

Именно сейчас, на исходе XX века, начинает формироваться единая наука, для которой культура предстает целостным объектом исследования. Человечество, несмотря на существование множества геополитических конфликтов, все более начинает воспринимать себя единым социальным организмом, живущим в едином доме — на планете Земля, и Робинзоном в космосе.

Такое зарождающееся самовосприятие служит импульсом к формированию культурологии как метанауки, пытающейся осмыслить все аспекты деятельности человечества по осмыслению и преобразованию природы, социума и себя самого.

Чего же достигло человечество за века своего развития, каких успехов оно добилось в освоении и преобразовании природы, каковы условия развития и совершенствования личности, что ждет нас на пороге нового тысячелетия в стремительно развивающемся мире? Вот те вопросы, на которые должна ответить новая наука — культурология.

Введение культурологии как учебного курса в системе высшего образования может дать импульс для ее дальнейшего становления в качестве теоретической дисциплины (такой путь был пройден многими фундаментальными науками). Одним из основных инструментов культурологического исследования является системный анализ как метод познания и преобразования всего входящего в сферу человеческой деятельности.

Изучая культуру человечества, мы будем, пытаясь «алгеброй гармонию поверить», анализировать историю развития как духовной, так и материальной сфер жизни человечества, выявлять присущие ей внутреннюю логику и закономерности развития. Исходя из этой посылки и построено учебное пособие, которое мы выносим на суд читателя.

До недавнего времени культурология не входила в систему теоретического знания на правах единой науки. Во многом и сейчас она остается скорее областью индивидуального самовыражения того или иного автора, нежели воплощением научной программы. Некоторые культурологические «исследования», неся на себе печать саморефлексии авторов, являются продуктами постструктуралистской субкультуры *.

Вместе с тем наличие серьезных, фундаментальных трудов в области культурологии**, присвоение ей статуса учебной дисциплины в системе гуманитарного знания свидетельствуют о ее становлении как теоретической дисциплины.

Конец XX века — это то время, когда феномен культуры, как никогда ранее, начинает осмысливаться как явление, пронизывающее все элементы человеческого бытия. Происходит небывалое ранее по интенсивности взаимопроникновение мировых культур. Культура, как отмечает В. С. Библер, становится формой бытия и общения людей различных культур прошлого, настоящего и предвидимого будущего, формой диалога культур, изобретением «мира * Под видом культурологических исследований могут быть опубликованы различные умозрительные спекуляции. Примером тому могут служить материалы альманаха «Silentium» № 2, выпущенного философско-культурологическим центром «Эйдос»

при Петербургском Союзе ученых. Представление о глубине и характере культурологических изысканий могут дать названия статей сборника: «Гносеологическая полноценность пальца», «Сознание как крайняя плоть тела», «Языковая менструозность мира»...

** См., например: Мыльников А. С. Основы исторической типологии культуры. Л., 1979;

Проблемы философии культуры / Под ред. В. Ж. Келле. М., 1984;

Культура: теории и проблемы / Под ред. Т. Ф. Кузнецовой. М., 1995 и др.

впервые». Культура предстает также и формой самодетерминации индивида, способом свободного решения и перерешения своей судьбы *.

Система научного знания подразделяется на три основные группы, естественные, технические и социально-гуманитарные науки. Культурология относится к социально-гуманитарным наукам и тесно взаимодействует с двумя другими группами наук, поскольку основывается на данных антропологии, социологии, психологии, истории науки и техники и пр. Границы культурологии как научной дисциплины не могут быть определены достаточно четко, поскольку они охватывают не только необъятное поле взаимоотношений, например, культуры и религии, но и рефлексию всех форм общественного сознания.

Ведь рассмотрению культурологии подлежат многие вопросы философского осмысления бытия в каждую из эпох, проблемы политической, правовой, нравственной культуры. И каждая сторона этого рассмотрения имеет свою специфику, предстает относительно самостоятельной сферой человеческого бытия.

Особенностью культурологии в системе наук является и то, что она развивается не по традиционному пути накопления нового позитивного знания. Ее путь более сложен. Здесь можно говорить о своеобразном культурологическом парадоксе: сам объект исследования — культура — по сути своей функционирует и развивается по законам, которые сродни законам развития искусства. А именно: в культуре происходит не обобщение (как в науке), а общение культур;

появление новых явлений в культуре не всегда означает исчезновение старых**.

Все грани человеческого бытия, представленные в культуре, сосуществуют в едином социальном пространственно-временном континууме. Именно в культуре сливаются воедино * Библер В. С. От наукоучения — к логике культуры: Два философских введения в двадцать первый век. М., 1991. С. 288.

** Простейшие орудия труда (такие как, например, топор или лопата) используются человеком и после изобретения автоматических устройств, а творения современных художников не умаляют величия Рембрандта или Врубеля.

прошлое, настоящее и будущее. Приход новых творцов, появление новых произведений искусства в новые культурные эпохи не умаляет достижения предшественников.

Иначе говоря, культурология, опираясь на данные ар хеологии, этнологии, искусствознания, философии, социологии, истории и т. д., занимается изучением, своего рода рефлексией, человеческой деятельности, которая включает в себя репродуктивное и творческое начала. Персонифицированная в индивиде, обогащенная в поколениях, культура воспроизводится каждый раз заново.

Другой методологический принцип, позволяющий оп ределить место культурологии в системе социально-гума нитарных наук, предполагает разделение общественной жизни на четыре взаимосвязанные, но в то же время относительно самостоятельные сферы. Это сферы — экономическая, общественных отношений, социально-политическая и духовная.

В этом случае, изучая культуру как присущий лишь человеку способ жизнедеятельности, культурология обращается к конкретным вопросам культуры труда, экономической, политической, художественной, религиозной культуры и т. д.

Становится возможен переход от общих рассуждений о культуре к анализу отдельных ее сторон,граней.

Наряду с таким разделением культуры, которое можно назвать разделением по генетическому принципу, следует рассматривать ее и более обобщенно, по принципу разделения на сферы деятельности — культуру материальную, духовную и культуру человеческих отношений (схема 1). И в том, и в другом случае мы переходим от общесоциологического подхода к культурологическому *. При общесоциологическом подходе человек, личность остаются как бы на втором плане. В центре внимания находятся *Впрочем, разделение культуры на указанные три сферы человеческой деятельности методологически традиционно. Если открыть XVII том Энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона, изданный в 1896 г., можно прочесть, что при рассмотрении культурной истории культуру разделяют на материальную, духовную и общественную (Т. XVII. С. 6);

см.

также: Каринский Д. Цивилизация // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона. Т. XXXVIII. С. 146.

производительные силы общества (и в том числе человек как главная ее составляющая), производственные отношения, различные социальные общности как движущая сила исторического прогресса, социальные институты (государство, политические партии, общественные организации и т. д.), совокупность общественных отношений, в которые вступает человек, формы общественного сознания. Когда же речь заходит о культурологическом подходе к анализу социальной жизни, то в центр внимания попадает человек, индивид, созидающая личность, а все перечисленные выше феномены социальной жизни становятся в определенном смысле подчиненными по отношению к нему.

Такое противопоставление социологического и куль турологического подходов отнюдь не означает их взаимо исключение. Наоборот, они дополняют друг друга при ис следовании различных сторон человеческого и социального бытия. Скажем, если при социологическом подходе при исследовании экономической сферы выявляются диалектика производительных сил и производственных отношений, преобразования в содержании труда, то культурологический подход ориентирует исследователя на рассмотрение иного среза этой сферы: как изменялся человек, его отношение к труду, природе, его место в обществе в ходе развития материальной культуры, какие преобразования претерпевают экономическая культура, культура труда и т. п.

Сфера общественных отношений и социально-политическая сфера для социолога представляют интерес с точки зрения взаимодействия производственных, политических, этических и других отношений между социальными общностями и отдельными людьми, возникновения на основе этих отношений социальных институтов, их регулирующих. Культуролог, в свою очередь, задается целью изучить вопрос, как в процессе взаимодействия материальной и духовной культуры формируется человеческая личность, как человек вникает в сложную гамму человеческих взаимоотношений, осваивает материальные и духовные ценности, творит новое. Причем для культуролога важно уяснить все это в исторической ретроспективе: что представ ляет собой политическая культура античности, религиозная культура средневековья, художественная культура эпохи Возрождения? Культурологу буквально на каждом шагу необходимо обращаться в иные пространственные и временные измерения человеческой культуры. И в каждом случае при анализе реального человеческого бытия даже отдаленных эпох его исследовательский интерес сфокусирован в определенную область социального пространства, направлен в сегодняшний день и служит решению насущных проблем современности.

Итак, предметная область культурологии охватывает (см.

схему 1) все области социальной жизни. Тем самым она взаимодействует со всем спектром социально-гуманитарного знания, а ее методологическим принципом является анализ социального и человеческого бытия сквозь призму человеческой деятельности: как в процессе социальной деятельности происходит становление личности, каковы содержание и исторически обусловленный характер взаимодействия человека и природы, человека и общества, человека и техники, взаимодействия между людьми. В этом смысле культурология интегрирует все знание о человеке в мире, вырабатывает своего рода «человеческую картину мира».

Структура и функции культурологии обусловлены раз делением трех основных сфер бытия культуры, материальной, духовной и культуры человеческих отношений. Теоретический аппарат культурологии основывается на эмпирическом материале, который ей предоставляют археология, этнология, социология, лингвистика, история и др. Однако не следует рассматривать ее как некую «вторичную» науку, лишь питающуюся эмпирическим Материалом и идеями других наук.

Для культурологии характерна ситуация становления и развития, которая была присуща тем «синтетическим» наукам, которые возникли в XX веке — кибернетике, системологии, синергетике.

Каждая из них, охватывая предельно широкие сферы действительности, строилась по проблемному принципу: что есть управление, система и целостность, организация и са моорганизация. Такая же тенденция к междисциплинар-ности присуща и культурологии. Она «растет», питаясь эмпирическим материалом, поставляемым ей другими науками, но вместе с тем она обретает свое видение проблем и дает объяснение функциям культуры.

Структура культурологического знания может быть пред ставлена, исходя из понимания культуры как феномена самодетерминации. В этом случае исходным пунктом творения и понимания культуры выступает «духовное зрение» человека, позволяющее ему стать «ответственным за начало и конец человеческой истории». Культура как феномен самодетерминации, по словам В. С. Библера, пронизывает бытие каждого человека, его предметную деятельность. Это в определенном смысле субъективное видение культуры: я вовлекаюсь в,предметную деятельность и в человеческое общение, а существующая вне меня культура предстает как акт самодетерминации;

я осваиваю, опредмечиваю ее в своей деятельности. «Гранями» моего духовного зрения, позволяющего осуществлять акт самодетерминации культуры, выступают нравственность, искусство, философия, наука, религия и т. д.* Однако нас не должна отпугивать видимость субъективистского подхода к обоснованию культурологического знания. В данном случае речь идет о включенности индивида, носителя предметной и познавательной деятельности, в само тело науки.

Нечто подобное присуще и антропному принципу в космологии.

Функции культурологии как науки в некотором смысле традиционны. Гносеологическая, познавательная функция является общей для науки в целом. Применительно к куль турологии она имеет специфику, обусловленную необхо димостью объединения различных принципов и методов познания мира, присущих науке, искусству, религии, философии.

Эвристическая функция культурологии задается, исходя из понимания культуры как диалога. Культуру в различных ее проявлениях (например, выращивания культурных растений и домашних животных, изготовления изделий, ремесел, создания памятников художественной культуры и пр.) созидает не только отдельный познающий и деятельностный субъект, но и целые кол *См. подробнее: Библер В. С. Указ. соч. С. 305-320.

лективы людей. Это созидание сопровождается взаимо пониманием, сотворчеством, коллективным обучением и изобретением новых форм культуры. С эвристической тесно связана воспитательная функция культурологии. Иначе говоря, коллективное обучение и решение проблем, стоящих перед данной культурой, сопровождается воспитанием индивидов, входящих в мир культуры прошлого и настоящего, в мир культуры человеческих отношений. В свою очередь, элементами воспитательной функции выступают эстетическая, этическая и правовая функции, ориентирующиеся на формирование политической, правовой и нравственной культуры человека, т. е.

то, что мы называем культурой поведения. И еще одну функцию культурологии следует выделять — мировоззренческую. По сути дела она является принадлежностью философии культуры, яв ляющейся составной частью культурологии. Назначением мировоззренческой функции служит в данном случае выявление как бы «духовного ядра», определяющего культурные устремления той или иной исторической эпохи, а также формирование художественной, религиозной либо научной картины мира. Скажем, для русской культуры XIX в. стержневой была проблема исторической судьбы России, которая нашла столь разнообразное решение в творчестве А. С. Пушкина, идейном противоборстве славянофилов и западников, в книге Н.

Я. Данилевского «Россия и Европа», в живописи и музыке, в культурологических изысканиях сторонников «русской идеи».

Современная культурология, сформировав свою внутреннюю структуру и функции, выработала и специфические методы культурологического исследования. Во-первых, это гуманитарная проблематизация исследуемого материала:

констатация «принципиального непонимания» тех или иных фактов культуры, сбор эмпирического материала и его теоретическое осмысление. Во-вторых, сопоставление анализируемой культуры и ее феноменов (того или иного народа, какой-либо исторической эпохи и т. д.) с другими культурами. В третьих, выделение и описание ведущих культурных структур, парадигм. В-четвертых, анализ тенденций и особенностей культурных феноменов как противоречивых начал человеческой деятельности, представленных по различным основаниям (присваивающая и добывающая экономика, труд физический и умственный, наука и религия, наука и искусство, традиции и новаторство и т.

д.)*.

Два первых раздела данного учебного пособия посвящены теории культуры. Сама логика рассуждения и формирования учебного материала предполагает предварить рассмотрение историко-культурных сюжетов теоретическими изысканиями, что, очевидно, объяснимо переходом с историко-культурного на собственно культурологический уровень осмысления человеческой деятельности.

*См : Розин В. М К вопросу о культурологии // Социально политический журнал. 1993 № 3. С. 105-106.

РАЗДЕЛ I. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВАНИЯ КУЛЬТУРОЛОГИИ Твой взгляд - да будет тверд и ясен.

Сотри случайные черты – И ты увидишь : мир прекрасен.

А.Блок Глава 1. КУЛЬТУРА И ЕЕ АТРИБУТЫ § 1. Начала и бытие культуры Трудно дать какое-то одно, исчерпывающее определение культуры. Человеческая культура многолика, пронизывает практически все сферы материальной и духовной жизни человека, человеческих отношений. В каждом случае, говоря о культуре вообще, мы вынуждены будем ограничиваться рассмотрением какой-либо одной ее грани, отдельной ее стороны. Под культурой обычно понимают культурную жизнь общества — т. е., произнося слово «культура», подразумевают изобразительное искусство, театр, музыку и пр. Между тем, обыденным сознанием утрачено понимание того, что истоки всей культурной жизни заключены в сельскохозяйственном труде, в материальном производстве. Первое значение латинского термина cultura — возделывание, обрабатывание [почвы], также словом cultura называли воспитание, образование и развитие [души], почитание [сильного]. Понятие культуры изначально было многоплановым.

В равной мере это относится и к определению задач культурологического исследования. Что будет служить его предметом? Культура материальная или духовная, исторических эпох или отдельных народов, отдельных сфер жизнедеятельности человека или всего ансамбля человеческих отношений? Один из возможных путей ответа на этот вопрос связан с анализом начал и бытия культуры, который целесообразно осуществить с трех позиций:

1) начала культуры в контексте антропосоциогенеза;

2) бытие культуры в системе форм бытия;

3) человек как главное действующее лицо культуры.

1. Начала культуры Культура есть принадлежность социального человеческого бытия. Потому говорить о ее началах следует, очевидно, основываясь на данных антропологии и истории первобытного общества*, поскольку одна из исходных формулировок культуры есть понимание ее как исторически определенного уровня развития общества и человека. Иначе говоря, проблема возникновения культуры человечества должна рассматриваться в единстве трех составляющих: антропогенеза, т. е. происхождения человека, социогенеза — становления человеческого общества и кулыпурогенеза — рождения культуры. Причем каждая из этих составляющих имеет свою специфику: антропогенез осуществляется на границе биологической и социальной форм движения материи, социогенез реализуется непосредственно в пределах социальной формы движения. А где же следует усматривать истоки культурогенеза? В современной науке оформились, по крайней мере, три направления, в которых ведется поиск ответа на этот вопрос.

Первое из них связано с анализом поведения людей, входящих в состав различных социальных общностей. Поведение людей обусловлено различными потребностями, стимулами, мотивами, географическими факторами и т. д. Обобщая множество наблюдений и исследований, ряд ученых полагает, что основой, своего рода программой поведения людей, выступает не биология, а культура, и прежде всего духовная культура. Ход рассуждений в данном случае такой: человек, рождаясь в том или ином обществе, усваивает его культуру.

Именно она, а не биологические факторы, определяет поведение людей. Поэтому культура выступает одновременно и как нечто присущее только лишь человеку, и как качественно отличное от биологического состояние человека — надбиологическое, суперорганическое (Д. Каплан, Э. Кребер, Ю. Ланкастер, Л. Уайт и др.). Уязвимость данного подхода в том, что, во-первых, человеческое сознание признается самодостаточным основанием для существования и реализации *Эти науки, кстати, тоже лежат в основе теоретического фундамента культурологии.

культуры как некоей программы человеческого поведения. В этом случае из сферы исследования выпадает принципиальный вопрос о том, что является объективной основой такой программы, какие элементы общественного сознания задают ее.

Во-вторых, здесь проблема социогенеза подменяется проблемой культурогенеза. Культура предстает неким структурообразующим элементом надбиологического, а именно идеального происхождения. Суперорганическое развитие выступает как чисто духовный процесс, реализация в социуме духовной культуры.

Второе направление связано с представлением о том, что мир человека есть часть животного царства, а потому и он всецело подчинен законам биологии. Противопоставляя суперорганической теории культуры биологизаторскую концепцию, некоторые ученые начали вести поиск материальных основ социальной и культурной активности человека в биологии человека, в его генотипе (Е. Вильсон, Л. Тигер, Р. Фоке и др.)*. В данном случае происходит своеобразное отождествление культурогенеза с антропогенезом, поскольку основы культурной деятельности, творчества предполагается обнаруживать в био логической природе человека.

По сути дела, антропогенез и социогенез представляют собой две составляющие единого процесса — антропосоциогенеза.

Становление человека есть прежде всего формирование его социальной сущности, всего ансамбля общественных отношений.

Иначе говоря, социогенез выступает сущностью антропогенеза.

Такое решение вопроса о соотношении антропогенеза и социогенеза позволяет соответствующим образом решать и вопрос о культурогенезе, о бытии культуры, что определяет третье направление поисков истоков культуры.

В отечественной антропологии и археологии в свое время была разработана так называемая «концепция двух скачков» (П.

И. Борисовский, Я. Я. Рогинский, В. П. Якимов и др.), согласно которой в антропогенезе следует выделять два узловых пункта.

Первый из них был связан *Например, Р. Фоке отмечал, что все нормы поведения людей по отношению друг к другу выступают в качестве «свободных продуктов человеческого воображения» — Biological antropology.

Ed. by R. Fox. L., 1975. P. 9.

с изготовлением первых каменных орудий труда древ нейшими людьми (архантронами и палеоантропами). Второй характеризовался сменой палеоантропов и хабилисов* как их последней эволюционной формы, людьми современного типа, неоантропами (Homo sapiens)** на грани раннего и позднего палеолита. Первый скачок означал зарождение социальных закономерностей, «соседствующих» еще с факторами биологической эволюции человека. Второй привел к господству этих закономерностей в жизни людей.

В результате взаимодействия социальных закономерностей и биологической эволюции стало формироваться первобытное человеческое стадо. Производственная, орудийная деятельность, возникшая первоначально в животной форме и имеющая потому условно-рефлекторный характер, сводилась к созданию простейших каменных орудий труда. Орудийная деятельность заключалась, во-первых, в изготовлении самих орудий труда, во вторых — в их использовании в других производственных операциях. Но орудийная деятельность не означала еще появления производства как такового, в современном его понимании, поскольку не была еще оформлена соответствующими производственными отношениями между членами первобытного человеческого стада. Согласно современным данным, возраст наиболее древних орудий труда, положивших начало производственной деятельности (первым археологическим культурам и собственно культурогенезу), составляет примерно 2,04 млн. лет, причем около 1 млн. лет производственная деятельность древнейших людей (ар хантропов) не носила сознательного, волевого характера.

Исследованиями, проведенными в 1960-х гг., было установлено, что непосредственными предшественниками неоантропов (питекантропов) были не австралопитеки, а возникшие от них существа — Homo habiiis, или хабилисы. Относительно природы хабилисов споры ведутся до сих пор, однако установлено, что хабилисы производили орудия при помощи орудий, т. е.

занимались производственной деятельностью. Также установлено, что они по *От Homo habiiis — человек способный (лат.).

**Homo sapiens — человек разумный (лат.).

своей морфофизиологической организации, включая структуру мозга, существенно не отличались от австра лопитеков*. Иначе говоря, с появлением хабилисов следует связывать первую предпосылку культурогенеза — произ водственную деятельность на основе животной морфофи зиологической организации и условно-рефлекторной де ятельности. Это, кстати, дало основание ряду ученых признавать наличие у высших млекопитающих элементарной культуры или протокультуры, поскольку праорудийная деятельность развивалась не только на основе естественного отбора, но и посредством передачи опыта деятельности от индивида к индивиду путем подражания (Ю. Гудал).

Биологическая эволюция хабилисов, их производственная деятельность сопровождались формированием мышления, воли и языка. Их появление означало второй скачок в антропогенезе.

Логика этого процесса может быть представлена следующим образом. Орудийная деятельность, т. е. производство орудий труда и их использование для совершения других технологических операций, олицетворяющие культурогенез, предполагает план действий. Иначе говоря, эта орудийная деятельность включает в себя результат деятельности, выступающий ее идеальной целью, неким субъективным образом в начале деятельности. Цель определяет план, программу деятельности, ее результат. В таком случае надо говорить о том, что идеальное преобразование (план, программа действий) является необходимым условием практического преобразования действительности. Орудийная деятельность, являясь материальным творчеством, тем самым предполагает становление творчества духовного. План, программа действий, выступающие идеальными образами, облекаются в понятия и системы понятий (изначально это были парные понятия типа твердое-мягкое, съедобное-несъедобное, мужское-женское и т.

п.). Последние в свою очередь облекаются в слова, язык как принципиально новое средство общения между членами первобытного человеческого стада. Так, орудийная человеческая деятельность по *См. подробнее: История первобытного общества. Общие вопросы. Проблемы антропосоциогенеза / Под ред. Ю. В.

Бромлея и др. М., 1983. С. 240-241, 276.

рождает понятийное мышление, опредмеченное в языке.

Сознание, обращенное на преобразуемые предметы дейст вительности и побуждающее к производственной деятельности, есть не что иное, как человеческая воля. Производственная деятельность является по сути целенаправленной, волевой и тем самым в корне отличается от условно-рефлекторной деятельности высших животных. О производственной деятельности можно говорить лишь в том случае, когда начинается изготовление орудий труда при помощи орудий.

Таким образом, можно заключить, что предпосылками культурогенеза (см. схему 2) на рубеже перехода от хабилисов (поздних предлюдей) к неоантропам и Homo sapiens (сформировавшимся людям), т. е. в ходе второго скачка, явились понятийное мышление, язык и воля. Это, во-первых, отделило производственную деятельность от условнорефлекторной, социальное начало в деятельности от биологического. Во-вторых, это положило начало духовному творчеству, духовной культуре, пусть даже в самых примитивных ее формах.

Таким образом, можно сказать, что культурогенез пред восхитил социогенез (который характеризуется формированием производственных отношений на основе существующей уже производственной деятельности), поскольку культурогенез воплощался в орудийной производственной деятельности, представленной рядом археологических культур — от олдовайской до мустьерской. Так возникла новая социальная целостность — производительные силы первобытного общества, включающие человека как ее главное звено и как социальное существо.

Наконец, следует указать еще на одну предпосылку культурогенеза. Это — возникновение коллективной, об щественной воли, которая контролировала, регулировала и формировала волю индивидов, исходя из необходимости обеспечения равного доступа всех членов первобытного человеческого стада к охотничьей добыче, мясу. Общественная воля предполагала удовлетворение этой социальной потребности равного доступа и ограничение биологических потребностей отдельного индивида. «Поэтому, — справедливо отмечает Ю. И.

Семенов, — первым и вначале единственным требованием воли праобщества, его праморали, обращенным к каждому из его членов, было: не препятствовать доступу никого из членов праобщества к мясу. Это было требование всех членов праобщества, вместе взятых, к каждому его члену, взятому в отдельности. Оно было первым правилом, первой нормой человеческого поведения»*.

Зарождающиеся на основе производственной деятельности отношения людей в коллективе регулировались посредством общественной воли. Формировались структура общественных отношений, система норм поведения, комплексы запретов (табу).

Таким образом, культурогенез в контексте антропогенеза (начала культуры) может быть представлен как рождение материальной культуры (орудия труда, предметы быта), духовной культуры (мышление, воля, язык) и культуры человеческих отношений (общественная воля, нормы поведения, табу)**.

2. Бытие культуры в системе форм бытия Культура пронизывает все стороны человеческой де ятельности, все сферы общественной жизни. Для выявления того, как соотносятся различные элементы культуры и как они взаимосвязаны между собой, обратимся к философской категории «бытие». Бытие буквально есть то, что реально существует, бытийствует — природные вещи, явления, процессы, слова, идеи, продукты человеческой деятельности, социальные отношения и т. д. Проблемой культуры, культурного творчества выступает подход к бытию как единству многообразного — природного и духовного, природного и социального. Причем здесь можно проследить две устойчивые тенденции, имеющие различные модификации. Одна идет от Парменида, утверждавшего, что бытие есть одни лишь предметы, а небытия не существует. Нет * История первобытного общества Общие вопросы.

Проблемы антропосоциогенеза / Под ред. Ю В Бромлея и др. М, 1983. С. 312.

** В связи с рассматриваемым вопросом следует обратить внимание на оригинальную концепцию происхождения человека, предложенную В. М. Розиным (он называет ее культурно исторической, или культурологической). Согласно его концепции, сущность человека «задается как принципиально соотнесенная с анализом сущности культуры». На основе рассуждений о том, что первый человек был не человеком разумным.

и не будет иного, сверх бытия»). Другая — от Платона, который, опровергая учение Парменида о несуществовании небытия, приходит к утверждению о сверхприродности (идеальности) бытия. Материя есть низшая, а цель, идея — высшая ступень бытия. Так философская мысль либо на турализует, либо идеализирует бытие.

Если же попытаться систематизировать все формы бытия, расположенные между этими крайностями, то можно говорить о следующем. Во-первых, о бытии вещей, процессов и явлений как природных, так и созданных человеком. В таком случае речь должна идти о природе как таковой и «второй» природе, т. е.

культуре, иначе говоря, в данном случае проблема бытия культуры имеет такие грани, аспекты, как культура и природа, мир вещей и мир природы, ценности и природа, природа и техника, экологическая культура, материальная культура и т. п.

Во-вторых, необходимо рассмотреть еще одну форму бытия — бытие человека. Его исходными характеристиками являются существование отдельно взятого человека как «первого вольноотпущенника природы» (И. Гердер), как представителя вида Homo sapiens и, наконец, как социально-исторического существа, носителя социальных ценностей. Человек, выделившись из природы, должен сам формировать себя, создавая культуру. Проблема бытия культуры задается в данном случае бытием человека в мире вещей, мире идей и мире людей.

Круг проблем, задаваемых этой формой бытия: 1) экологический императив (отношение человека к природе как к самому себе);

а «человеком культурным», т. е. Homo cultur (игЬипич), автор приходит к выводу, что «тело человека произошло из тела обезьяны, но человек возник сам собой, из ничего (?? — И К), из ничего сами собой возникли культура, древний, античный, средневековый и современный человек. Но правильнее говорить о предпосылках человека культурного: ими были не только находящиеся на определенно!! стадии эволюции сообщества обезьян, но и экстремальные обстоятельства жизни, формирование парадоксального поведения, появление вместо сигналов знаков, коммуникаций, совместной деятельности с естественными орудиями, формирование культуры». — Розин В М Новая концепция происхождения человека и со знания//Социально-политический журнал. 1993 №5-6 Следует от метить, что у каждой зарождающейся науки (в данном случае культурологии) возникает потребность переосмыслить ряд фундаментальных понятий, входящих в предмет ее исследований.

2) человек как потребитель материальных и духовных цен ностей культуры;

3) природа, структура и функции культуры человеческих отношений и т. п.

В-третьих, следует выделять духовное как особую форму бытия. Духовное бытийствует как индивидуализированное духовное, присущее отдельно взятому человеку (духовный мир человека), и как объективированное духовное (общественное сознание). Бытие культуры (соответственно и проблемное поле исследований) представлено здесь всем многообразием, богатством духовной культуры, субъектом, творцом которой является человек.

И наконец, в-четвертых, мы должны говорить о бытии социального, представленного индивидуальным бытием человека конкретного общества, принадлежащего определенному этносу и исторической эпохе. Бытие социального — это и есть общественное бытие. В данном случае проблема бытия культуры также имеет необычайно обширный спектр исследовательских задач: 1) человек культуры, 2) закономерности развития культуры;

3) ноосфера и биосфера, 4) культура и цивилизация;

5) структура и функции культуры в обществе и т. п.

Такая постановка вопроса о бытии культуры позволяет осуществлять общий теоретический подход к ней как к единой природно-духовно-социальной реальности.

Теперь перейдем к рассмотрению на основе предложенного нами философско-теоретического подхода основных атрибутов культуры как сущего: времени, пространства и движения культуры.

§ 2. Время и пространство культуры Столь абстрактные понятия, как время и пространство, «оживают», когда мы начинаем рассматривать их в контексте бытия культуры Мы постоянно слышим, что мы живем в экономическом, правовом, информационном и т. д. пространстве, или что наша жизнь измеряется биологическим и социальным временем. Такая многомерность пространства и времени является отражением многоплановой деятельности человека, включенности человека в целостный ансамбль общественных отношений и мир уже существующей до него культуры.

«Но время шло, и старилось, и глохло...» — писал Б.

Пастернак, имея в виду не время как физический процесс, бездушное явление, счет которому ведут часы, а время культуры, которое объединяет прошлое и настоящее. На нем лежит вечная печать преемственности, это не миг между прошлым и будущим, а процесс. Время культуры олицетворяет возможности человека воссоздавать прошлые этапы развития культуры, реконструировать их в соответствии с запросами эпохи и ее возможностями.

«Старилось» время, но мы заключаем его в копилку памяти, сохраняем культурные традиции, воссоздаем его по древнейшим мифам и литературным памятникам. «Глохло» время, но мы находим его следы в археологических культурах, где каждая зазубрина на каменном рубиле, пятно охры на стене пещеры или куча костей животных вперемешку со стрелами и копьями склоняет на колени ученого-археолога, распаляет воображение писателя.

Время культуры — понятие необычайно емкое. Это, в первую очередь, историческое время, охватывающее формы бытия культуры, рассмотренные выше. Оно включает в себя физическое время, исследуемое точными науками, например астрономией, и поддающееся точному измерению и исчислению. Естественные науки изучают также и биологическое время, измеряемое биологическими ритмами, которые выполняют приспособительную функцию всего живого к процессам и явлениям неорганической природы.

Человек включается во временную структуру физических и биологических процессов, объективную, от него не зависящую, и, «создавая» бытие культуры, образует его временную координату, создает время как свою собственность. В трактате «О семье» один из основателей итальянского Возрождения Л. Б.

Альберти так и писал:

«Есть три вещи, которые человек может назвать своей личной собственностью: это богатство, тело и...время».

Человеческое, субъективное время линейно и циклично, однонаправленно и возвратно, что связано с традициями того или иного народа, той или иной исторической эпохи. Социальное время представляет собой целый спектр социальных ритмов, обусловленных соответствующими закономерностями различных процессов, протекающих в тех или иных человеческих коллективах.

Время культуры охватывает время историческое, социальное, время человеческого бытия. Но его следует рассматривать не как произвольный калейдоскоп событий, факторов, явлений, а отслеживая определенную ритмичность, последовательность, задаваемые человеческой деятельностью.

Так, скажем, время, предстающее нам в мифах, имело некоторую точку отсчета, начала времен. Это время пер вотворений, первособытий и первопричин, время создания первых правил, запретов и предписаний, регулирующих социальную жизнь коллектива, время создания первых культурных образцов и первообразов (например, образы героев).

Но мифы — это история вымышленного мира богов, и мифологическое время — это время деяний богов, тогда как историческое время творится поступками людей.

В сознании первобытных людей время выступает не в виде бездушной координаты, фиксирующей череду событий, а в облике могущественной, таинственной силы, управляющей всеми вещами, людьми и даже богами. Потому оно может быть добрым либо злым. В таком случае оно не просто линейно и течет из прошлого в будущее, а движется по кругу или же неподвижно. Ритм общественной жизни зависит от чередования времен года, образует сезоны производственных циклов и формирует соответствующий образ жизни. Жители Огненной Земли издавна выделяли в году восемь сезонов, в т. ч. сезоны «кладки яиц», «обвисания кожи». Осмысление мира природы и социума в мифологии рождало веру в «вечное вращение»:

человек своими поступками воспроизводит деяния, некогда совершенные богами или героями, несущими людям различные культурные ценности (огонь, орудия труда, культурные растения, нормы поведения, знания и т. д.).

Доминирование идеи круговращения времени над его линейным характером порождало соответствующую норму первобытного общества: неукоснительное следование традициям, и отсюда — отрицательное отношение к индивидуальности, новаторскому поведению. Так, в древнеиндийской культуре символом времени было колесо, олицетворяющее вечное движение космического порядка, постоянное возобновление круговорота жизни и смерти. Поэтому «благоговение к прошлому является нацио нальной чертой индийцев... Когда происходит изменение, оно не осознается»*.

С определенной долей условности можно отметить, что в древних цивилизациях время было временем мифологическим, в них культивировались представления о цикличности, возвратности, круговороте времени. До нашего времени существуют этносы, сформировавшиеся на основе этих цивилизаций и функционирующие как общества традиционной культуры. Еще П. И. Конрад, известный отечественный востоковед, отмечал, что знаменитые историки древности Полибий и Сыма Цянь, находясь в различных социально культурных регионах, были единодушны в истолковании истории как процесса круговращения, приносящего все же новое содержание**.

Возникшая в средние века европейская цивилизация ориентировалась на линейное восприятие времени, которое представлялось единственной системой отсчета событий.

Христианское мировоззрение формирует представление о времени на основе парадигмы эсхатологизма (ожидание некоего великого события в будущем — прихода мессии), на разделении исторического времени на две эпохи — до и после рождения Христа. Время для христианства имеет точку отсчета — начало мира, акт творения его Богом и точку конечную — Страшный суд. Так круговорот истории «распрямляется» в линию***.

По сути дела, тема времени культуры — это вечная тема взаимоотношения традиций и новаций. В каждую историческую эпоху она решается по-своему, охватывая весь спектр культурной деятельности — от древнейших мифов до идеологии Пролеткульта и попыток осмысления будущего. Проблема времени культуры включает в себя обширную тему культурного наследия. Приведенные выше слова Л. Альберти об обладании временем как собственностью характеризуют наступление эпохи зарождающегося капитализма. Недаром принадлежностью го родской культуры, в лоне которой стали развиваться но * Радхакришнан С. Индийская философия. Т. 1. М., 1956. С.

32, 317.

** Конрад Н. И Запад и Восток. М., 1966. С. 79. *** См.

подробнее: Гуревич А. Я. Время как проблема истории культуры //Вопросы философии. 1969. № 3.

вые отношения собственности, стали механические часы — так человек пытается подчинить себе время («время — деньги»).

Это уже далеко не традиционное общество, в котором господствуют идеи одновременности прошлого, настоящего и будущего, которые образуют замкнутые циклы. Здесь время линейно, оно выступает важнейшей характеристикой социального прогресса, определяемого ускоренным развитием производительных сил.

Но прошлое не исчезает бесследно, а сохраняется в настоящем и оказывает влияние на будущее. Как писал К. Маркс, производительный труд человека сохраняет овеществленное рабочее время таким образом, что он превращает это время в «предметный способ существования живого труда»*.

Линейная парадигма времени породила концепции локальных цивилизаций. В этих концепциях тема времени культуры представляет собой своеобразный синтез идей круговорота и линейного развертывания истории.

Итак, время культуры — это прошлое, настоящее и будущее человеческой культуросозидающей деятельности в единстве ее поступательного и цикличного характера, это череда противоречий между традициями и творческими новациями, порождающими все богатство культурного наследия.

Ты Не почитай Себя стоящим Только здесь вот, в сущем, В настоящем, А вообрази себя идущим По границе прошлого с грядущим...

Так в несколько назидательной форме поэтическое мировосприятие Л. Мартынова характеризует пространственно временной континуум культуры — это и сущее, и прошлое, и настоящее, и грядущее.

Пространство культуры образует мир предметов и процессов «второй природы». Оно целиком выступает продуктом и сферой человеческой деятельности, а поэтому *Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 46. Ч. 1. С. 328.

может быть подразделено на ряд подпространств: 1) ойкумена как часть природной среды, заселенная людьми;

2) историко-культурные области как отдельные части ой кумены;

3) отдельные пункты обитания (от поселений первобытных людей — до современных мегаполисов). Помимо реально существующих подпространств различной степени общности необходимо рассматривать идеальные образы, образующие картины мира (космос и хаос, Древо Мира как центр мироздания и т. п.). Материальные и идеальные культурно значимые пространственные формы вещей и процессов образуют социальное пространство, в котором воспроизводится и развивается человек и через призму которого он воспринимает все остальное мироздание. Это к нему, человеку, относятся сентенции древнекитайской мудрости относительно пустоты:

«Из глины делают сосуды, но употребление сосудов зависит от пустоты в них». Пустота оказывается культурно значимым пространством. Но вот как неожиданно та же пустота оказывается принадлежностью человека: «Когда знания, уже накопленные сердцем, не мешают дальнейшему восприятию вещей — это и называется пустотой»*.

Формирование представлений о пространстве начинается с ознакомления с местностью, природной средой. А она может быть своей или чужой, знакомой или загадочной, дружественной или враждебной. В лоне природной среды формируется культурная среда, т. е. созданные человеком жилища, дороги, поля культурных растений и пастбища, стада домашних животных и т. д.

Пространство культурной среды изначально населяет община, которая представляет собой самоуправляющийся производственный и социально-бытовой коллектив, характерный еще для первобытного общества. В более общем смысле община означает всякое пространственное объединение людей, связанных совместными интересами и видом культурной деятельности. Это могут быть общины сельские и городские, этнические и земляческие (диаспора), конфессиональные и т. п. В каждом из этих случаев пространство культуры выступает своего рода инкубатором творческой или репродуктивной деятельности человека.

*Древнекитайская философия. М., 1972. Т. 1. С. 118;

Т. 2. С.

185.

Внешнее пространство культуры граничит с природной средой, что определяет одну из традиционных проблем культурологии — взаимосвязь культуры и природы. Внутреннее пространство культуры характеризуется распространением на Земле археологических культур и расширением ойкумены, взаимодействием первобытной периферии и цивилизации, цивилизаций между собой, формированием историко культурных (историко-этнографических) областей.

Принципиальное значение для понимания пространства культуры имеет изучение вопроса о переходе от присваивающей к производящей экономике, т. е. неолитической революции (В. Г.

Чайлд), начавшейся в древнейших очагах земледельческой культуры 12-10 тыс. лет назад. В то время первобытное общество перешло от охоты и собирательства к скотоводству и земледелию, что существенным образом изменило социальное пространство и социальную организацию человеческой деятельности. Появились первые городские торговые центры, ремесло стало самостоятельным видом деятельности, отделенным от сельского хозяйства, увеличился обмен продуктами труда между разными этносами и историко культурными областями. Вместе с тем появление специализированных производств было связано с различными формами завоевания и освоения новых территорий, с формированием и распространением вширь историко культурных областей.

Последние начали складываться еще в каменном веке и представляли собой часть ойкумены, у населения которых, в силу общности социально-экономического развития, длительных межобщинных связей, складывались сходные культурно-бытовые (этнографические) особенности, проявляющиеся прежде всего в материальной культуре (типы жилища и средств передвижения, пища, одежда, украшения и т. д.).

В этой связи нельзя не упомянуть проведенные Н. И.

Вавиловым обширные исследования земледельческих культур.

Великий ученый выделил семь основных географических центров происхождения культурных растений: тропический, восточно-азиатский, юго-западно-азиатский, средиземноморский, центральноамериканский, индийский и абиссинский. Он писал:

«Начальное введение в культуру подавляющего числа возделываемых растений связано не только с флористическими областями, отличающимися богатой флорой, но и с древнейшими цивилизациями... Семь указанных географических центров соответствуют древнейшим земледельческим культурам.

Южноазиатский тропический центр связан с высокой древнеиндийской и индо-китайской культурой. Новейшие раскопки показали глубокую древность этой культуры, синхронной переднеазиатской. Восточноазиатский центр связан с древней китайской культурой, а Юго-западно-азиатский — с древней культурой Ирана, Малой Азии, Сирии, Палестины и Ассиро-Вавилонии. Средиземноморье за много тысячелетий до нашей эры сосредоточило этрусскую, эллинскую и египетскую культуры. Своеобразная абиссинская культура имеет глубокие корни, вероятно, совпадающие по времени с древней египетской культурой. В пределах Нового Света Центральноамериканский центр связан с великой культурой майя, достигшей до Колумба огромных успехов в науке и искусстве. Индийский центр в Южной Америке сочетается в развитии с замечательной доинкской и инкской цивилизациями»*.


Так, уже в эпоху становления производящей экономики началась пространственная дифференциация земледельческих культур планеты, породивших столь различные цивилизации.

Необычайно многообразен историко-культурный материал, характеризующий становление и развитие человеческих представлений о пространстве культуры в мифологической картине мира. Вселенная, по представлениям раннепервобытных коллективов, ограничивалась территорией обитания племени — мезокосмом. Это была еще нерасчлененная модель мира. В более развитых обществах эта модель уже включала, как правило, три зоны космоса: небо, землю и преисподню. Как уже отмечалось, основой для описания природных и культурных явлений, процессов, вещей выступали пары взаимосвязанных противопоставлений типа: левое-правое, верх-низ, жизнь-смерть, мужское-женское, свои-чужие и т. д. Примерами пространственной организации мифологизированного кос *Вавилов Н. И. Пять континентов. М., 1987. С. 22.

моса являются представления у ряда племен о соотношении тех или иных частей поселения с четырьмя частями света и с действиями культурных героев. Образ мирового дерева (горы, оси и т. д.), соединяющего все миры в единый человеческий мир и являющего собой центр мироздания, явился одним из ключевых в формировании представлений о пространстве культуры*.

В настоящее время проблема пространства культуры приобретает новое звучание. Для внешнего пространства — это проблема экологического порядка, определения гармонии между ноосферой и биосферой. Для внутреннего пространства — это сохранение историко-культурной среды того или иного народа Д.

С. Лихачев назвал такое состояние экологией культуры «Сохранение культурной среды, — пишет он, — задача не менее существенная, чем сохранение окружающей природы. Если при рода необходима человеку для его биологической жизни, то культурная среда столь же необходима для его духовной, нравственной жизни, для его «духовной оседлости», для его привязанности к родным местам, для его нравственной самодисциплины и социальности»**.

Необходимо остановиться еще на одном аспекте проблемы пространства и времени культуры — на ее отражении в художественной культуре. Пространственно-временные представления, сохраняя свою субъективную основу, являются средством передачи научного знания, религиозных и этических чувств. Они же служат образному обобщению сложнейших процессов действительности.

В теоретическом плане художественную культуру це лесообразно анализировать, во-первых, с точки зрения выделения трех классов искусств: пространственные (скульптура, архитектура, живопись), временное (литература, театр) и пространственно-временное (кино). Такой подход, по мнению М.

С. Кагана, «есть первый, необходимый и неустранимый шаг научной классификации видов искусства»***.

* См подробнее История первобытного общества Эпоха классообразования /Под ред. Ю В Бромлея. М, 1988 С 436—443.

** Лихачев Д С Экология культуры // Памятники Отечества.

1980. № 2 С 15- *** Каган М С Пространство и время в искусстве как эстетическая проблема // Ритм, пространство в литературе и искусстве / Под ред. Б. Ф.Егорова. Л., 1974. С. 28.

Во-вторых, пространственно-временные отношения, присущие сфере художественной культуры, следует рас сматривать в системе пространственно-временных отношений:

реальные (РПВ), концептуальные (КПВ) и перцептуальные (ППВ). В этой системе отношений любое произведение искусства предстает либо как обычный материальный объект (в реальном пространстве-времени), либо в виде некоторой модели реальных или мыслимых ситуаций (в концептуальном пространстве времени), либо в форме художественного образа*.

Взаимодействие традиций и новаторства пространственных сфер культуры раскрывает динамику ее развития, выражающуюся прежде всего в возможности реализации человеком своих способностей и потенциальных возможностей в ходе культурного прогресса.

§ 3. Культурный прогресс как самореализация человека Анализируя бытие культуры, необходимо обратиться еще к одному аспекту проблемы — самодвижению культуры.

Исходной предпосылкой, внутренней причиной и определяющим фактором самодвижения культуры является человеческая деятельность. Иначе говоря, подлинным творцом культуры является человек, а экономическая жизнь, материальное производство — это ее детерминанты. Причем самодвижение культуры в пространственно-временном континууме имеет определенный темп и направленность развития. В таком случае самодвижение выступает как культурный прогресс, неотделимый от социального и научно-технического прогресса. Но если в случае социального прогресса человек включен в «турбулентный поток» исторического движения, а при рассмотрении научно технического прогресса речь заходит скорее о том, какие блага он несет человеку, то культурный прогресс — нечто *Зобов Р. А, Мостепаненко А. М. О типологии пространственно-временных отношений в сфере искусства // Ритм, пространство в литературе и искусстве / Под ред. Б Ф Егорова Л, 1974 С 14.

совсем иное. В данном случае мы мысленно обращаемся к началам культуры и рассматриваем каждого человека как творца культуры — будь то гончар, строитель, ученый, музыкант или политический деятель. Культурный прогресс представляется как некое единство «онтогенеза» и «филогенеза» культуры. Каждый из нас, рождаясь, входит в лоно культуры, усваивает ее элементы и исторические формы и вместе с тем репродуцирует и творит ее.

Культура как нечто целое, взятое вне человека, обособленное от него, лишено динамики, жизни, самодвижения. Человек — альфа и омега культуры;

ее источником, субстанцией является труд человека, выступающий в качестве общественно производительной силы.

Следовательно, самодвижение культуры, которое находит свое выражение в культурном прогрессе, следует рассматривать как триаду: труд, деятельность, культура.

Человеческий труд как субстанция культуры предстает той общественно-производительной силой, которая создает не только вещественное богатство, мир вещей, окружающих человека. Эта сила порождает и человеческое богатство, т. е. самого человека во всем многообразии естественных и социальных связей и отношений с внешним миром. В первом случае (вещественное богатство) труд выступает субъективной предпосылкой культуры. Иначе говоря, труд оказывается беспредпосылочным, простым расходованием рабочей силы индивида, обеспечи вающим его собственное существование. Во втором случае (человеческое богатство) ситуация совершенно иная. Здесь труд предстает как объективная предпосылка культуры, аккумулирующая труд предшествующих поколений. Тем" самым труд индивида приобретает общественный характер и становится источником культуры. Иначе говоря, источником и субстанцией культуры становится именно общественный труд, представляющий собой единство объективных и субъективных предпосылок. В этом смысле и следует понимать слова К.

Маркса, высказанные в 1875 г. по поводу первого параграфа «Готской программы»: «Источником богатства и культуры труд становится лишь как общественный труд», или, что то же самое, «в обществе и при посредстве общества»*.

*Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 19. С. 15.

Культура, порождаемая общественным трудом, приобретает свою историю. А в истории культуры человеческая деятельность раскрывается не только как производство вещей и идей, но и как созидание самого человека, его самореализация. Иначе говоря, культура — это тоже производство, продуктом которого является человек.

Рассматривая тезис о том, что культура рождается в деятельности, основой которой является общественный труд, мы выходим на один из основных принципов культурологии, объясняющий связь культуры с практическипреобразующей деятельностью человека. Определяющей характеристикой деятельности является целеполагание, которое представляет собой единство цели и результата человеческой деятельности.

В указанной выше триаде связь между культурой и деятельностью раскрывается в процессах опредмечивания и распредмечивания продуктов человеческой деятельности. Здесь культурный прогресс заключается в реализации механизма «социальной наследственности»: каждое новое поколение людей усваивает достигнутые предшествующей человеческой деятельностью знания, умения, навыки, ценности. Тем самым происходит приобщение новых поколений людей к достигнутому на данном историческом этапе уровню развития культуры, что на философском языке определяется как распредмечивание дея тельности и культуры. Распредмечивание означает включение в свою непосредственную деятельность имеющегося уже массива культуры, погружение субъекта деятельности в бытие культуры.

Но в человеческой деятельности, целостность которой обусловлена единством процессов опредмечивания и распредмечивания, первичное, определяющее начало при надлежит опредмечиванию. Опредмечиванив и есть та «по ложительная творческая деятельность» (К. Маркс), благодаря которой происходит созидание тех самых знаний, умений, навыков, ценностей, которые, образуя бытие культуры, распредмечиваются в деятельности последующих поколений людей.

Иначе говоря, в человеческой деятельности опредме-чивание означает стадию созидания, творчества, а распредмечивание — стадию учения, овладения, освоения. Диалектика этих стадий процесса самодвижения культу ры была весьма удачно подмечена М. С. Каганом. Дея тельность, отмечает он, не завершается на стадии опредмечивания, а возобновляется, «и полный ее, циклически повторяющийся оборот есть "опредмечивание—предметность— распредмечивание", означающий перетекание культуры из процессуально-деятельностной формы в предметно пребывающую, а затем снова в процессуально деятельностную»*. Так происходят взаимопревращения деятельности в культуру (субъект деятельности творит культуру) и культуры в деятельность (наличная культура формирует человека как субъект деятельности), которые «становятся пружиной общественного развития, диалектическим импульсом прогресса»**. В этих превращениях раскрывается сущность культуры как саморазвития человека в качестве субъекта культурно-исторического процесса.


Сущность культуры проявляется в культурном прогрессе.

Задаваемая трудом как субстанцией культуры, ее сущность разворачивается в общественном производстве. В связи с этим следует опять вернуться к вопросу о взаимосвязи культурного прогресса с социальным и научно-техническим. В основе социального прогресса заключены преобразования в экономической жизни общества. Поэтому экономика воздействует на культурный прогресс в той мере, в какой она детерминирует характер отношения людей к природе и всю систему общественных отношений. Составляющими такого воздействия являются, в первую очередь, уровень развития производительных сил, экономические отношения и степень материального благосостояния общества. Следует иметь в виду, что эти детерминанты культуры имеют достаточно сложную при роду, они получают конкретную форму выражения в том или ином обществе, на различных этапах исторического развития, реализуясь в конкретных условиях вековых традиций, норм морали и т. д. Существует целая система посредствующих звеньев между экономикой и культурой, которые самым причудливым образом обусловливают связь между социальным и культурным прогрессом. Этими * Каган М. С. Деятельность и культура//Диалектика общественного развития /Под ред. В. Ж. Келле. Л., 1988. С. 194.

** Там же. С. 197.

звеньями являются социальная структура общества, об щественные отношения (политические, правовые, моральные, религиозные и др.), политика, идеология.

Столь же неоднозначна природа взаимодействия научно технического и культурного прогресса. Во-первых, НТП, начало которого связано с возникновением опытного естествознания в эпоху Нового времени, радикальным образом изменяет содержание труда. В этом плане к НТП как детерминанте культуры применимы рассуждения о труде как субстанции культуры, взятые в динамике процесса. Во-вторых, следует иметь в виду, что наука и техника являются элементами культуры.

Поэтому прогрессивные изменения в них непосредственно преобразуют само «тело» культуры, заходит ли речь о взаимоот ношении науки с религией, политикой или искусством в системе духовной культуры, или же анализу подвергается смена технологических способов производства и укладов техники в системе материальной культуры. И в том, и в другом случае культурный прогресс как самореализация человека выступает формой и способом раскрытия его творческих способностей в предметно-преобразующей и духовной деятельности. Мало того, НТП оказывает воздействие на культурный прогресс в той мере, в какой человек, используя достижения НТП, обеспечивает куль турные преобразования в обществе.

И поныне ведутся многочисленные дискуссии о специфике прогресса в отдельных видах художественной культуры.

Понятно, что этот прогресс является частью общественного прогресса. Однако зачастую оказывается весьма затруднительно выявить характер художественного прогресса, критерии его оценки. Во многом это обусловлено большим, нежели в случае социального прогресса, воздействием субъективного фактора, духовной деятельности. Об этом писал еще в 1825 г. Стендаль:

«Я... думаю, что родись Мольер в наши дни, он предпочел бы стать депутатом, чем сочинителем комедий. Каждый век имеет своих гениев;

иногда они уходят, так и не проявив себя, как это случилось с теми, кто родился в IX и Х веках. Каждая эпоха сосредоточивает все свое внимание на какой-нибудь отрасли человеческих знаний: в ней только и заключена жизнь. Во время Петрарки открывали и публиковали древние манускрипты. В наше время, увы, по литика обкрадывает литературу, которой занимаются за неимением лучшего»*.

О культурном прогрессе В. Г. Белинский писал: «Каждый год что-нибудь да приносит с собою, — и это что-нибудь есть прогресс. Но не каждый год можно ясно увидеть и определить этот прогресс;

часто он сказывается только впоследствии»**.

J По каким показателям можно судить о культурном прогрессе? В первую очередь — это накопление художественных ценностей. К концу XX в. этот столь очевидный показатель прогресса приобретает еще одну характеристику — принципиальную доступность ценностей для каждого в силу использования разнообразных технических средств — кино, телевидения, компьютера, средств мульти-медиа и т. д.

Показателем культурного прогресса служит также обогащение и расширение арсенала изобразительных средств, синтез различных видов искусств. В области духовной культуры происходит не только накопление художественных ценностей, расширение познавательной сферы искусства, появление новых его видов и Новых технических средств искусства, но также изменения в понимании сущности искусства, его генезиса и социальной предназначенности.

Высшим критерием в системе показателей культурного прогресса является развитие гуманистического начала, обогащение всех видов искусства идеями гуманизма. Наиболее точно это выразил А. С. Пушкин:

И долго буду тем любезен я народу, Что чувства добрые я лирой пробуждал...

* Стендаль. Собр. соч. в 15 томах. Т. 15. М., 1959. С. 219.

** Белинский В. Г. Полн. собр. соч. Т. X. М., 1956. С. 283.

Возглавляемое В. Г. Белинским журналистское направление активно реагировало на революцию 1848 г., вводя в русский лексикон новые слова, которые отражали содержание социальных процессов. Это вызвало негодование Николая I, который получил докладную записку следующего содержания:

«Вводя в русский язык без всякой существенной надобности новые иностранные слова, например, принципы, прогресс, доктрина, гуманность и проч., они портят наш язык и с тем вместе пишут темно и двусмысленно, твердят о современных вопросах Запада». — Цит. по: Лемке М. К. Николаевские жандармы и литература. СП6, 1909. С. 175—176.

Развитие на пути к единой гуманистической культуре будущего характеризуется как детерминантами, присущими социальному прогрессу, так и внутренними процессами и тенденциями развития человеческой деятельности в сфере духовной культуры.

Как и другие виды прогресса, культурный прогресс ведет не только к количественным, но и к качественным изменениям в духовной культуре. На определенном этапе прогрессивные преобразования как бы «сжимаются» на шкале исторического времени и локализуются в социальном пространстве, коренным образом изменяя основы той или иной сферы общественной жизни, приобретают революционный характер. Но если в социуме прогресс в принципе необратим, то по отношению к революции (социальной, научно-технической, культурной) это однозначно утверждать нельзя. Становясь фактом истории, рево люционные преобразования имеют тенденцию к откату, стагнации и другим обратимым процессам.

Исторически конкретной формой культурного прогресса является культурная революция. В отечественной философской литературе наибольшее распространение получила точка зрения, согласно которой сутью культурной революции является всестороннее развитие личности. Причем сама по себе культурная революция рассматривается, наряду с политическим и социально-экономическим переворотом, как одно из направлений коммунистической революции*. Понятие «культурная революция» было введено В. И. Лениным в 1923 г. в работе «О кооперации» и означало социалистические по содержанию преобразования в духовной культуре. Цели, задачи и сущность культурной революции обусловливаются всем ходом социальной революции, а потому она имеет, в отличие от культурного прогресса, направленный, управляемый и системный характер. Она охватывает, в первую очередь, систему образования и просвещения, литературу и искусство, науку и мораль, культурное, информационное и медицинское обслуживание, сферу быта и т. д.

Рассматривая культурный прогресс как способ само *Келле В. Ж., Ковальзон М. Я. Теория и история // Проблемы теории исторического процесса. М., 1981. С. 257.

реализации человека, личности, необходимо отметить, что, во-первых, культурная революция предполагает определенную государственную культурную политику, которая впервые была осуществлена в нашей стране. Причем культурная политика в той или иной форме стала достоянием различных государств лишь в XX в. Разработка культурной политики предполагает увязывать воедино социокультурные цели, исторически сложившиеся традиции различных социальных общностей, а также уровень социализации личности, степень ее потребности в культуре и способность создавать ценности материальной и духовной культуры.

Во-вторых, впервые в XX в. культурная революция в одной стране, России, совпала по времени с научно-технической революцией, в основе которой лежат коренные преобразования в содержании человеческого труда, а следовательно, и в различных сферах культурной деятельности человека.

Объективный, внутренне противоречивый процесс вы свобождения человека из сферы непосредственного мате риального производства означает, что культурный потенциал общества начинает оказывать все более значительное влияние на экономическое и социальное развитие, в центре которого находится человек. Какая бы ни была культурная политика, сколь противоречиво не шла бы научно-техническая революция, но к концу XX в. мы являемся свидетелями все более возрастающего воздействия культуры, опредмеченной в человеческой деятель ности, в материальных и духовных ценностях, на экономику, политику, социальное развитие. «Культура жива, — отмечал X.

Ортега-и-Гассет, — пока она получает приток жизни от субъектов».

Глава 2 РАЗВИТИЕ КУЛЬТУРЫ § 1. Культура и природа Диалектика развития культуры раскрывается, в первую оче редь, во взаимодействии человека с природой.

Причем анализ этого взаимодействия, позволяющий расширить понимание культуры, основывается на определенном методологическом подходе, заключающемся в различении понимания природы как стихийной системы и как естественной предпосылки общественного производства, которая образует канву человеческой истории. Различные природные явления и процессы рассматриваются здесь как естественные предпосылки общественного производства лишь в том случае, когда они включаются в само это производство и тем самым утрачивают свою стихийность. Природа образует единство с человеком в экономическом отношении тогда, когда, согласно К. Марксу, человек начинает относиться к ней как «к своей лаборатории», «к своему неорганическому телу... к неотъемлемой предпосылке его индивидуальности, к способу существования последней»*.

В этом случае природа выступает не просто средой обитания, экологической нишей человека, как и других представителей животного царства, но она является и сферой предметно преобразующей деятельности человека, его материального производства, «царством естественной необходимости».

Анализ культуры следует начинать с вопроса о том, каким образом материальное производство оказывается сферой бытия культуры. Неразрывное единство человека и природы предполагает отношение к ней — «неорганическому телу»

человека — как к своему собственному *Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 46. Ч. 1. С. 481.

организму*. По отношению к природе культура есть воз делывание, культивирование, обработка почвы, а по отношению к человеку — воспитание, формирование чувств и мыслей.

Человеческая сущность природы существует только для общественного человека, поскольку только в обществе природа является жизненным элементом человеческой деятельности.

Человеческая сущность предметов природы, явлений и процессов проявляется в том, что они во взаимодействии с человеком обретают человеческие, культурные определения.

Кусок мрамора имеет разные определения для строителя, скульптора или химика, вода Мирового океана — для рыбака, гидротехника или биохимика, а молния в небесах — для жреца, поэта или физика. Во всех этих случаях человек творит «вторую природу», исходя из закономерностей объективного мира и встраиваясь в нее. И, наоборот, человек воспринимает объективный мир, находящийся вне его органов чувств, в той мере, в какой он включается в сферу культурного творчества человека. По-разному воспринимает одну и ту же природу верующий (она есть порождение Бога), ученый (природа под властна силе человеческого разума), художник (природа — это гармония цветов и форм). Человек постигает гармонию, порядок в природе, «встраивая» в нее себя, свою практически преобразующую и познавательную деятельность. Тем самым он творит мир человеческой культуры.

Вопрос о взаимосвязи культуры и природы имеет еще один аспект. С развитием культуры расширяется сфера человеческой свободы как способности человека действовать в соответствии со своими интересами и целями, опираясь на познание объективной необходимости. Свобода, которой обладают люди в ту или иную эпоху, является продуктом исторического развития, развития культуры. «Первые выделившиеся из животного царства люди, — писал Ф. Энгельс, — были во всем существенном так же несвободны, как и сами животные, но каждый шаг вперед по пути культуры был шагом к свободе»**. Иначе говоря, культурный процесс, рассмотренный нами выше как процесс самореализации человека, оказы * Одна из проблем, стоящих в настоящее время перед экологией.

** Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 20. С. вается предпосылкой, предтечей свободы. Человек достигает ее (хотя каждый рубеж есть лишь очередной этап) в процессе преобразования природы в соответствии со своими целями, но подчиняясь ее законам. Тем самым природа как раз и оказывается по отношению к человеку тем «неорганическим телом» (или «второй природой»), созидание которого представляет собой культурную деятельность человека*.

Характеристикой результата этой деятельности, т. е.

культурного прогресса, является степень единства человека и природы как его «неорганического тела». Здесь имеется в виду единство не биологического порядка (которое, естественно, не отрицается), а то, которое является результатом действия сущностных сил человека — практически-преобразующих, познавательных или же не имеющих рациональной природы (религия, изобразительное искусство).

Внутренне противоречивый процесс — движение к свободе через культуру — имеет множество составляющих. Это и культура труда и производства, политическая и правовая культура, культура человеческих отношений и культура мышления, художественная, религиозная и т. д. Каждая из этих составляющих культурного творчества обеспечивает соответственно свободу экономическую либо духовную, политическую либо свободу совести и т. д. Особенность современного этапа развития человечества связана с одновременностью протекания многих культурных процессов, обусловливающих революционный скачок в достижении человеческой свободы. Аурелио Печчеи, организатор и первый президент знаменитого Римского клуба, весьма удачно назвал этот скачок «человеческой революцией». Отмечая тот факт, что неуправляемое развитие человечества, подчинившего себе планету, достигло переломного момента, Печчеи усматривает в дальнейшем две альтернативы: либо осознать неустойчивость своего положения и достичь уровня культурной зрелости, чтобы научиться управлять планетарными процессами, либо пасть жертвой своего же внутреннего кризиса и отказаться от роли защитника и главного арбитра жизни на пла *В данном случае не рассматривается вопрос о свободе в социально-экономическом плане.

нете. «Если мы хотим, — пишет Печчеи, — поднять уровень самосознания и организации всей человеческой системы в целом, добиться ее внутренней устойчивости и гармонического, счастливого сосуществования с природой, то целью нашей должна стать глубокая культурная эволюция и коренное улучшение качеств и способностей всего человеческого сообщества».

Человеческая революция заключается в трансформации человеческого существования, которая является сутью «революционного гуманизма», способного «восстановить культурную гармонию человека, а через нее равновесие и здоровье всей человеческой системы». Печчеи усматривает свободу выбора, свободу воли в том, что современный человек разгадал множество тайн природы и научился подчинять себе ход событий. Но именно поэтому он «наделен невиданной, огромной ответственностью и обречен на то, чтобы играть совершенно новую роль арбитра, регулирующего жизнь на планете — включая и свою собственную жизнь»*.

Пафос рассуждений этого видного общественного деятеля и организатора глобальных системных исследований очевиден:

только через разностороннее культурное творчество человека, гармонизирующее его отношения с природой, ему может быть уготована возможность не только «заглядывать в будущее», но и «создавать» его. Природные процессы и явления, включенные в социум, социальное бытие благодаря человеческой деятельности обусловливают возможность созидания будущего. Судить же о той или иной ступени «общей культуры человека» следует по тому, «насколько природа стала человеческой сущностью человека»**.

Итак, развитие культуры в контексте взаимодействия человека и природы означает углубление единства между ними.

Культурный прогресс приводит к увеличению степеней свободы человеческого бытия. Но в данном случае необходимо учитывать и негативную сторону — рост степеней свободы ведет к неустойчивому балансу между силами природы и человеческими возможностями, к нару * Печчеи А. Человеческие качества. М., 1985. С. 212.

** Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 42. С. 115.

шению экологического равновесия. Эти нарушения связаны прежде всего со стремительным ростом производительных сил и качественными преобразованиями в способе производства, техническим прогрессом. Следовательно, рассмотрение развития культуры должно состоять в изучении не только взимоотношений человека и природы, но и соотношений культуры и общества.

В XX веке возник новый подход к изучению этой проблемы — учение о ноосфере. У его истоков стояли французские естествоиспытатели и мыслители Э. Леруа и П. Тейяр де Шарден и русский ученый В. И. Вернадский. Понятие ноосферы означает сферу взаимодействия природы и общества, в пределах которой человеческая деятельность оказывается сопоставимой с энергетикой геологических процессов. С другой стороны, ноосфера находит воплощение в накопленных человеческих научных знаниях, которые превращаются в могучую производи тельную силу. Под ноосферой понимают часть биосферы, процессы в которой подвластны управленческой деятельности человека. Потому ее еще называют техносферой, антропосферой или социосферой, что коррелирует с названными выше процессами культурогенеза, антропогенеза и социогенеза.

Суть учения о ноосфере наиболее полно была представлена В.

И. Вернадским в одной из последних его работ «Несколько слов о ноосфере» (1944 г.). Он писал:

«Человечество как живое вещество неразрывно связано с материально-энергетическими процессами определенной геологической оболочки Земли — с ее биосферой. Оно не может физически быть от нее независимым ни на одну минуту...

В нашем столетии биосфера получает совершенно новое понимание. Она выявляется как планетное явление космического характера...

В XX в. впервые в истории Земли человек узнал и охватил всю биосферу, закончил географическую карту планеты Земли, расселился по всей ее поверхности. Человечество своей жизнью стало единым целым...

В геологической истории биосферы перед человеком открывается огромное будущее, если он поймет это и не будет употреблять свой разум и свой труд на самоистребление...



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 15 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.