авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 9 | 10 || 12 | 13 |   ...   | 15 |

«КУЛЬТУРОЛОГИЯ : ОСНОВЫ ТЕОРИИ И ИСТОРИИ КУЛЬТУРЫ Учебное пособие Под редакцией д. ф. н., проф. И. Ф. Кефели Санкт-Петербург «Специальная ...»

-- [ Страница 11 ] --

На Руси большое внимание уделялось развитию стро ительного дела. Возродилось утраченное в эпоху монго ло-татарского ига производство кирпича. В конце XV— XVI вв. русские мастера построили ряд крупнейших крепостных сооружений: Московский Кремль, а также кремли во Пскове, Новгороде, Серпухове, Коломне, Астрахани, Казани и других городах. «Ожерельем земли Русской» был назван построенный в конце XVI в. Федором Конем (Савельевым) Смоленский кремль*. Строительная техника в полной мере использовалась при сооружении не только крепостных сооружений, но и других каменных зданий, в первую очередь — храмов и монастырей. Но все же преобладающим оставалось деревянное зодчество.

Наиболее традиционным оставались сельскохозяйственное производство и сельскохозяйственная техника. Веками в качестве основных орудий труда земледельца сохранялись борона «суковатка», разрыхлявшая почву, двузубая соха, деревянный плуг, борона, серп и т. п. Земледелие оставалось главной отраслью хозяйственной деятельности.

Жилье с давних пор являлось не просто местом повседневной жизни, но и центром экономической, хозяйственной жизни семьи. Социальная структура русского средневекового общества опиралась на такую хозяйственную (а также податную) единицу, как двор. В различных документах и летописях постоянно упоминаются «двор», «дворовое место», «дворище» или (по социальной принадлежности): двор царский, боярский, монастырский, подъячий, крестьянский, бобыльский и др.

Двор являлся основным местом жительства семьи, поэтому не было особого различия между сельским и городским дворами.

Население посадов изначально занималось не только ремеслом и торговлей, но и содержало скот, разводило сады и огороды. Двор включал определенный набор жилых и хозяйственных построек, часть земли, занятой под сад и огород. «А во дворе хоромы: изба с прирубом, да против клеть на подклети, да сенник на хлеве, да мылна, да сарай, да тын дворовый и с ворот, и овин с ригачем (гумном — И. А.)»**. Начиная с XVII в., * Изначально кремль представлял собой центральную укрепленную часть русского феодального города. Иначе он назывался детинцем (до XIV в.), городом, градом (до XVII в.).

** Цит. по: Очерки русской культуры XVI века. Ч. 1. М., 1977, С. 186.

дворами стали называться и промышленные заведения:

пушечный, хамовный (ткацкий) и др. Для иностранцев и заезжих купцов предназначались Посольский двор (в Москве), гостиные дворы.

Постройки дворов претерпевали порой значительные изменения. Обязательным элементом крестьянского двора была клеть, т. в. неотапливаемая постройка, в которой хранились одежда] посуда, зерно, и изба стандартных размеров площадью около 25 м2. «Изба да клеть» — стандартная формула сельского строительства средневековой Руси. Главную часть строений дворов крупных купцов и промышленников составляли громадные амбары для товаров. В крестьянском строительстве XVII в. стали появляться сени, образующие «жилую связь», т. е.

систему жилых и хозяйственных построек. В последние стали включаться хлевы, подклеты, бани, погреба, мшаники, сараи, сенники и пр. Крестьянские постройки, особенно в северных районах, объединялись в единый комплекс под одной крышей.

Так образовывались «дома-дворы» с жильем на высоком подклете и двором, объединяющем все хозяйственные постройки. Внутреннее убранство крестьянской избы и хором феодалов оставалось традиционным на протяжении многих веков.

Общий рост культуры в XVII в. характеризовался стро ительством различных хозяйственных построек. Основным звеном двора являлась изба, единственно отапливаемая постройка, где жила семья крестьянина. Уже в XVI в. началось выделение двух основных типов крестьянского жилища. В северных районах стали преобладать избы на подклете, т. е.

имеющие подполье, где содержался скот, в центральных и южных районах все еще преобладали наземные избы с земляным полом.

Второй обязательной дворовой постройкой была клеть, служившая одновременно и хозяйственным, и жилым подсобным помещением. Клеть ставилась на дворе для каждой пары молодоженов одной семьи. В свадебном обычае было правило (сохранившееся у крестьян до XX в.), что первую брачную ночь даже лица царского рода должны были проводить в клети. Для повседневной жизни на дворе сооружались сенники (один для просушки снопов), погреб, баня и пр.

Жилой постройкой феодального двора была горница, размещаемая на подклете. Если формула крестьянского двора — «изба да клеть», то для феодального двора она звучала иначе — «Горница да повалуша, да меж ими сени». Здесь повалуша — это высокая сторожевая оборонительная башня в 2—4 этажа. Двор феодала насчитывал большее число пристроек, нежели у крестьян. И. Е. Забелин так описывает двор боярина Морозова: «Горница на жилом подклете, против нее повалуша с чердаком, промеж их сени. Позади повалуши горница на глухом подклете с сенми. Приворотная изба, баня, погреб с напо гребницей, ледник, на нем сушило. Конюшня рубленная, скотный пригон. Около двора городьба — острог ставлен...

ворота с приворотом».

Каменные жилые постройки стали известны на Руси с XIV в., но были большой редкостью. Они в принципе повторяли планировку деревянных хором, но отличались массивностью стен, сводчатыми потолками и центральным стояком, поддерживающим свод.

Поселения и жилище XVI—XVII вв. претерпевали ряд изменений, однако основные принципы их устройства были традиционны.

Основным фактором изменений в этой сфере материальной культуры явилось становление русского централизованного государства. Главными типами поселений по-прежнему были село и деревня. Освоение новых земель на юге России привело к появлению займищ. Займище — это еще не поселение, а участок земли, занятый под пашню или сенокос. Займище превращалось в починок, когда на нем появлялись крестьянский или поме щичий двор со всеми постройками. Заброшенное займище превращалось в пустошь. В конце XVI в. многие займища и починки становились крупными селами или деревнями. В XVI в.

однодворовые деревни стали практически исчезать. Даже в северо-восточной Руси, где плотность населения традиционно была мала, деревня обычно имела от двух до шести дворов.

Крупные деревни в центральной России насчитывали до дворов.

Более крупными поселениями были села, принадлежавшие крупным землевладельцам: феодалам, монастырям и царскому двору. В селах, в отличие от деревень, наблюдалось более глубокое разделение труда, присутствовали различные виды ремесленного труда и промыслов. Причем в селах рост непашенного населения опережал рост пашенных крестьян. Так/постепенно складывались элементы городского промышленного производства.

Переходной формой от починков, деревень к городам являлись слободы, которые еще сохранили свои особенности как поселения крестьян и ремесленников, частично освобожденных на срок от феодальных повинностей. К XVI в. такой тип поселения, как погост, постепенно изживал себя. Они либо оказывались заброшенными (в этом случае они становились центрами религиозных обрядов), либо превращались в слободы и города. Так, Вышний Волочек вырос из Никольского погоста Бежецкой пятины.

Русские города вырастали из крепостей, либо на пересечении торговых путей. Уже в XVI в. стал наблюдаться значительный рост городов, чему в значительной степени способствовали централизация русского государства, расширение границ, колонизация и освоение новых земель.

Города как поселения ремесленного и торгового люда представляли собой весьма разнообразную картину: развивались иные древние города, а другие приходили в запустение, возникали города-остроги и города-посады. В XVI в. городом называли, как и прежде, укрепления (собственно городская стена), поселение в целом или же целую область, окружающую город. О числе русских городов можно было говорить со значительной степенью условности. К началу XVII в. их насчитывалось около 230.

Значительное их число — это были города-крепости, построенные на вновь присоединенных землях. Города-крепости были поначалу небольшими, рассчитанными на гарнизон.

Обычно в центре такого города располагался собор. Рост торговли и промышленности привел к возникновению посадов, поскольку «в городе теснота неприменитая». Некоторые города росли весьма быстро, становясь торговыми и ремесленными центрами или городами-портами, например: Архангельск, Кола, Устюжна.

Крупным городом в XVI-XVII вв. оставался Новгород, население которого составляло свыше 27 тыс. человек. Новгород был одним из ведущих в России центров ремесленного производства. Перепись Новгорода 1678 г. отмечает свыше различных профессий горожан: кузнецы, сапожники, свечники, рыбники, серебряники и др. Первым среди русских городов стала Москва — столица России. К концу XVI в. она насчитывала около 100 тыс.

жителей.

В XVI в. началось постепенное отмирание крепости как изначальной и характерной черты города вообще. Однако тенденция к строительству городов-крепостей оставалась преобладающей.

Россия XVII века имела поселения сельского и городского типа, но их названия не соответствовали современным. К примеру, городами назывались поселения с оборонительными укреплениями. К поселениям сельского типа относились крестьянские селения вместе с усадьбами феодалов и характерные для пограничных районов поселения «служилых людей». От многих, ранее содержательных, понятий и обозначений поселений остались лишь выразительные слова. Что же скрывалось за ними изначально?

В лесной зоне европейской части Российского государства за один век сменились три системы расселения. Первая, пришедшая из предшествующего века, — погостная. Как и ранее, погост был административным, торговым и религиозным центром общины.

В таком селении у торговой площади размещались усадьбы представителей общинной администрации, церковь с дворами духовенства и кладбище. Крестьяне жили в деревнях, разбросан ных на много верст от погоста. Будучи малосемейными (1—3— семей), деревни кочевали с места на место, что было обусловлено характером земледелия. Места покинутой деревни назывались пустошью. В том случае, когда население вследствие роста численности осваивало новые нераспаханные земли, первая из таких деревень называлась почином. Погостом назывался не только административный центр, но и вся земля общины.

Постепенно деревни становились многосемейными, а погосты стали обрастать крестьянскими усадьбами. Вследствие этого центральное селение стало называться селом, а за погостом осталось обозначение церковной усадьбы и кладбища.

Погостная система сохранялась в северных районах, а в южных частях лесной зоны стала формироваться система сельского поселения. Она была характерна для районов мелкого помещичьего землевладения. Эта система подразделялась на три вида многосемейных селений:

деревня — без усадьбы феодала и без церкви, сельцо — с усадьбой, но без церкви, село — с церковью. Все эти три типа поселений тяготели к объединению, что в XVIII в. привело к образованию волостей.

Поселения начинались с односемейных деревень, раз растались с появлением потомства, новых рабочих рук и объединением семейств. Формы поселений, связанные с размещением усадеб и улиц, перепродажей или обменом участков, были самыми различными: перекрестно-рядовая — для поселений, расположенных на берегах рек или вдоль торговых трактов, радиально-кольцевая — для сел, выросших из погоста, и т. д.* Третья система поселений была характерна для лесостепного и степного юга России. Эти земли отвоевывались у крымских и ногайских татар тремя волнами переселенцев на протяжении XVI—XVIII вв. К ним относились среднерусские и украинские крестьяне («вольная колонизация»), регулярные московские войска, устанавливавшие засечные черты и селившиеся вдоль них («военная колонизация»), и переселяемые помещичьи и монастырские крестьяне.

У рек (Дон, Хопер и др.) находился городок-крепость, убежище и общинный центр, а от них перпендикулярно реке на десятки и сотни верст узкой полосой тянулись общинные земли (юрты), включающие зимовники (зимние поселения), пастбища, поля и летники (летние полевые станы). Позже, в XVIII—XIX вв., на основе этих поселений появились станицы и хутора.

Города в XVII в. росли преимущественно на основе увеличения численности ремесленно-торговых групп населения.

Это были свободные, платившие налоги «посадские люди».

Города населяли также бывшие военные — «служилые люди», купцы («торговые люди»), духовенство и пр. Крестьянам не полагалось постоянно жить в городах, хотя некоторые из них, занявшись ремеслом и торговлей, постепенно переселялись в города.

Центром города была крепость — город в узком смысле (по старому он еще назывался кремль, кром, детинец). К *Представить себе внешний облик селений XVII в. можно, обратившись к изданию;

Альбом Мейерберга. Виды и бытовые картины России XVII в. СП6, 1903.

крепости примыкала неукрепленная часть поселения — посад, где жили посадские, служилые и торговые люди.

Оборонительная система города включала центральные усадьбы монастырей и осадные дворы богатых горожан и окрестных феодалов. В свою очередь, посады подразделялись на сотни, слободы, церковные приходы. На городской территории население группировалось строго по сословиям. Большое внимание стало уделяться планировке улиц, размещению усадеб, мерам противопожарной безопасности и очистке улиц.

Новый этап развития городов был связан с эпохой петровских реформ, когда строительство новых городов стало вестись на основе разработки предварительного проекта (первым из таких городов был Таганрог), и переходом к петербургскому этапу истории русского градостроительства.

§ 2. Идейные искания как основа развития духовной культуры. Наука и образование Объединение русских земель и удельных княжеств вокруг Москвы, формирование централизованного государства, подчиненное идее «собирания Руси», обусловили особенности жизни русского общества XV—XVII вв. и соответствующие направления развития духовной культуры. При всем многообразии идейных исканий, противоборстве религиозной и светской мысли центральным пунктом всех дискуссий было отношение к государству.

Образование централизованного государства на Руси началось в конце XIII в., но этот процесс завершился лишь спустя два столетия. К 80-м годам XV в., в царствование Ивана III, была ликвидирована политическая независимость ряда важнейших русских княжеств и феодальных республик. В 1480 г. пало монголо-татарское иго. Началось образование единого государственного аппарата и формирование основных направлений внешней политики.

В конце XV в. появляется новое название государства — Россия, что подтверждалось летописями той поры. Постепенно «российский» стало означать принадлежность к государству, а «русский» — к народности, составлявшей основную часть многонационального государства. За годы пребывания Ивана III на великокняжеском престоле (почти года) территория Московского царства возросла в 5 раз. Брак Ивана III с Софьей Палеолог, племянницей последнего византийского императора Константина XI, означал провозглашение Московской Руси преемницей Византийской империи (падение ее связано с овладением турками Константинополем в 1453 г.).

Прежде Русь наследовала от Византии православие, политически оставаясь вполне самостоятельной. Теперь же, как писал Н. И. Костомаров, «когда Византии не стало, возникла мысль, что Греция должна была воплотиться в Руси и Русское государство будет преемственно продолжением Византийского настолько, насколько русская церковь преемственно была костию от костей и плотию от плоти греческой церкви»*. Одним из показателей этой преемственности было принятие двуглавого орла, герба восточной Римской империи, ставшего с тех пор российским гербом.

Тогда же многое на Руси принимает подобие византийского: в придворном обиходе возникает титул царя, было положено начало чиновной иерархии и различных приказов (государственных учреждений). Иван III при содействии Софьи приглашал в Россию итальянских ученых, врачей, архитекторов (Софья воспитывалась во дворце папы римского Сикста IV). Так, Аристотель Фиораванти, знаменитый болонский инженер и архитектор, руководил строительством Успенского собора в Московском кремле, ряд других мастеров осуществили строительство стен и башен Кремля, Грановитой палаты и др.

На таком фоне вызревали порой взаимоисключающие друг друга идейные течения, формировавшие духовную культуру молодой России. Дух самодержавия и единовластия, церковная организация нивелировали личность. «В монархических государствах, — писал по этому поводу Н. И. Костомаров, — приемы и нравы двора всегда перенимаются подданными, преимущественно высшими классами. В Москве, где все уже начали называться холопами государя, такое влияние придворных нравов * Костомаров Н. И. Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей. М., 1993. С. 146-147.

было неизбежнее, чем где-нибудь. Это время вообще было эпохою, когда утвердилось всеобщее порабощение, обезличение и крайнее самоунижение русских людей...»* Такое состояние общественной жизни вызвало еретические движения XIV-XVI вв.

Истоки их зарождались непосредственно в народной массе, которая, в силу живучести языческих верований, оказывала всяческое сопротивление христианству и церкви и тем самым порождала разнообразные проявления антицерковной идеологии в русской культуре. Наиболее ярко это проявилось в ересях, выражавших идейную борьбу в рамках религиозного мировоззрения.

Так, в середине XIV в. между тверским епископом Федором Добрым и новгородским архиепископом Василием Каликой возник богословский спор о том, есть ли где-нибудь на земле реально существующий рай. Происходило это за полтора века до кругосветного путешествия Христофора Колумба, который писал о возможном существовании рая где-то в отдаленных от моря областях. Федор Добрый полагал, что рай представляет собой ду ховное состояние самого человека, тогда как Василий Калика отстаивал присутствие рая на земле, что вполне соответствовало средневековым религиозным представлениям.

Тогда же, в середине XIV в., в Новгороде зародилось еретическое движение так называемых «стригольников», отрицавших роль церкви как посредника между богом и людьми.

Согласно стригольникам, церковные служители ничем не отличаются от простых, зараженных всяческими пороками людей («Сии учители пьяницы суть, ядят и пьют с пьяницами»).

Отрицая всякую обрядность, стригольники утверждали, что религия доступна восприятию каждого человека и должна быть основана на его разуме, а не на вере в сверхъестественное.

Столь же сложным и противоречивым был спор между иосифлянами и нестяжателями, выражавший разные подходы к отношению церкви к государству. Иосиф Волоцкий (1439— 1515), основатель и настоятель Волоколамского монастыря, положил начало теоретическому обоснованию идеи «собирания Руси». Он писал, что холопы должны служить со страхом и трепетом царю как * Костомаров Н. И. Указ соч. С. 178.

воспринявшему власть от Бога. Следовательно, царю должны служить все христиане, в том числе и духовенство. Иосиф Волоцкий отстаивал правомерность самостоятельного существования экономически мощной церковной организации, владеющей землями и крестьянами. Современники эту позицию называли стяжательством. Надо отметить, что такая позиция, исходящая из идеи «собирания Руси», оказалась перспективной и даже прогрессивной для создания единого Российского государства.

С того времени православные монастыри стали выступать важным экономическим, политическим и культурным фактором развития российского общества. Так, Волоколамский монастырь являлся со времени его основания в 1479 г. крупным культурным центром. При нем было организовано училище, здесь находилось несколько десятков икон кисти Андрея Рублева и Дионисия, а также большая библиотека. Вообще с той поры «культурная»

роль церквей и монастырей, особенно в сельской местности, сохранялась вплоть до начала XX в.

Так, вслед за политическим «собиранием Руси» шел, по словам нашего современника митрополита Волоколамского и Юрьевского Питирима, процесс «культурного;

собирания». Со времени Иосифа Волоцкого «умножались произведения житийной литературы, были созданы обобщающие летописные своды, начали сливаться воедино в общерусской культуре Москвы достижения крупнейших провинциальных школ в области изобразительного архитектурного, музыкально певческого, декоративно-прикладного искусства»*.

Оппонентом Иосифа Волоцкого, положившим начало так называемому «иосифлянству», был Нил Сорский (1433—1508).

Он проповедовал нестяжание, т. е. «чистую жизнь»:

неподвластность духовной жизни — светской, а священнослужителей — мирским государям. Нил Сорский проповедовал «согласие» человеческого разума с божественным откровением и «очищение» ума от мирских страстей, — «нестяжательство». Нестяжатели ратовали за необходимость для монахов добывать средства к жизни своим трудом, а не за счет пользования крестьянским трудом.

* Питирим. Опыт народного духа // Наше наследие. 1988. № 4. С. 10.

В конечном счете, после серьезного столкновения Иосифа Волоцкого с Нилом Сорским на соборе 1503 г., победила линия «иосифлян», что укрепило позиции церкви и усилило ее влияние на политическую и культурную жизнь России.

У родоначальников этих идейных направлений были свои последователи. Так, под влиянием идей Иосифа Волоцкого в начале XVI в. сложилась теория Филофея Псковского «Москва — третий Рим». Согласно этой теории, существовали три мировых центра христианства. Сначала это был Древний Рим, потом Византия. Причем падение Рима связывалось ими с отступлением от истинного христианства, а падение Византии с тем, что она пошла на унию с католической церковью, ввиду чего также изменила христианству и в 1453 г. пала под натиском турков. Москва же не признала Флорентийскую унию и теперь стала мировым центром христианства. Провозгласив московского государя существом богоравным, Филофей объявил его единственным наследником римских и византийских императоров.

В свою очередь, последователями Нила Сорского был Вассиан Патрикеев (ум. 1545), потомок древнего княжеского рода, инок Кирилло-Белозерского монастыря. Он был талантливым писателем, публицистом, вдохновенно отстаивавшим идеи нестяжательства. Новая черта его творчества — гуманное отношение к праву человека на свободу мысли, в том числе и к праву человека ошибаться. Он утверждал один из наиболее привлекательных принципов православия, определяющий долг каждого христианина, — милосердие к людям. Этот гуманистический принцип «высокоумного» инока в плоскости правовых отношений обретал форму императива: не закон должен подчиняться власти, а власть закону.

Однако «абстрактный гуманизм» Вассиана и подвижничество других «высокоумных» еретиков (Максима Грека, Берсеня Беклемишева и др.) после Церковного Собора 1531 г. потерпели окончательное поражение как идейное течение, противоречащее политике усиления великокняжеской власти.

Движение еретиков, помимо того что было направлено на критику церковных авторитетов и официальной церкви в целом, преследовало цель развития рационального знания, перевода иностранных естественнонаучных, ма тематических и философских произведений.

Еретики отрицали наступление «конца света» в 1492 г., когда подходило к концу седьмое тысячелетие официального церковного счета времени от «сотворения мира». Тогда этим годом заканчивались церковные пасхалии — календари с указанием дня празднования пасхи. После самому Иосифу Волоцкому пришлось оправдываться, поясняя, что календарные расчеты не способны раскрыть премудрости Бога. Как отмечал Н.

И. Костомаров, «глубокое невежество тяготило русский ум уже много веков». Действительно, как можно расценить слова того же Филофея Псковского, который писал о себе, что он «человек сельский и невежа в премудрости, не в Афинах родился, ни у мудрых философов учился, ни с мудрыми философами в беседе не бывал. Учился есмь книгам благодатного закона, чим бо моя грешная душа спасти и избавитися вечного мучения»?* Личность Филофея была очень противоречива: с одной стороны, в своих работах он утверждает первенство Москвы во вселенской церкви как патриот отечества, сторонник идеи «собирания Руси». С другой стороны, он — апологет невежества, противник просве щения и образования.

Поскольку официальная церковь свои отношения с государством строила, исходя из идеи «собирания Руси», то она вместе с великокняжеской властью всячески отвергала любые слова и дела еретиков.

Печальная участь постигла Максима Грека, приглашенного в 1518 г. Василием III из афонского Ватопедского монастыря для нового перевода Толковой Псалтири, издавна любимой книги русских грамотеев, имевшей в переводе множество непонятных мест. Пропагандируя еретические идеи, направленные на обличение нравов духовенства, Максим Грек впал в немилость и был уже в 1525 г. сослан в монастырь, где и умер в 1556 г.

Другие видные государственные деятели времени Ивана Грозного — Сильвестр, Алексей Адашев, Андрей Курбский — в своей деятельности утверждали необходимость сближения с Европой и усвоения ее культуры. Уже в сере * Цит. по: Сахаров А. М., Муравьев А. В. Очерки русской культуры IX-XVI вв. М., 1962 С. 198.

дине XVI в. завязались торговые отношения с Англией, оказавшие огромное влияние на развитие русской культуры.

Сильвестру приписывается авторство и редактирование «Домостроя» — своеобразной энциклопедии домашнего хозяйства и моральных норм XVI в. Он же, будучи духовником Ивана Грозного, в конце концов подвергся опале и был сослан в Соловецкий монастырь, где судьба свела его с игуменом этого монастыря Филиппом Колычевым, будущим митрополитом. Так сохранилась преемственная связь деятелей духовной культуры.

Ф. Колычев был не только крупным религиозным деятелем, но и выдающимся инженером своего времени, создавшим ряд устройств для переработки продуктов питания, гидротехнические сооружения и разнообразные приспособления для автоматизации строительного дела. Интересен характер его взаимоотношений с Иваном Грозным. Царь настоял на принятии Филиппом митрополичьero сана, однако, несмотря на это благодеяние, Филипп открыто обличал злодеяния Ивана Грозного, отвергал опричнину. Отстаивая принципы христианского гуманизма, митрополит призывал царя сохранять законность благочестие.

«С тех пор как солнце на небесах сияет, — обращался Филипп к царю во время одного из богослужений, — не было слышно, чтоб благочестивые цари возмущали так свою державу.

Мы здесь приносим бескровную жертву, а ты проливаешь христианскую кровь твоих верных подданных. Доколе в Русской земле будет господствовать беззаконие? У всех народов, и у татар и у язычников, есть закон и правда, только на Руси их нет.

Во всем свете есть защита от злых и милосердие, только на Руси не милуют невинных и праведных людей»*. В конечном счете, и Филипп поплатился жизнью за свои идеи, слова и дела, про тиворечащие духу самодержавия.

Только в XVII в. начался постепенный упадок монопольного влияния официальной церкви на духовную жизнь общества.

Церковный раскол, происшедший в середине XVII в., противоборство между раскольниками и старообрядцами отразили зарождающийся кризис средневекового мировоззрения.

Подчинение церкви светской * Цит. по: Костомаров И. И. Указ. соч. С. 301.

власти, церковные реформы, проведенные Петром I, открыли возможности для развития научного знания, светской литературы, для расширения контактов с европейской культурой.

В центр идейных исканий в XVII в. начинают помещаться вопросы экономической жизни, светского образования и просвещения.

Рассмотренные выше сюжеты, раскрывающие идейное противоборство в Московском государстве, имели самое непосредственное отношение к развитию естественнонаучного знания и образования. В этих областях самым причудливым образом уживались культуротворческая роль церкви, монастырей (но только в той части, которая касалась укрепления их авторитета) и негативное отношение ко всему новому, прогрессивному, рационально объяснимому.

О враждебном отношении церкви к знанию ярко сви детельствуют проповеди и поучения самих церковников, распространявшиеся в XVII в. В школьных «прописях» можно было встретить поучения для тех, кто учился читать: «Не ищи, человече, мудрости, ищи кротости», «не тот мудр, кто много грамоте умеет, а тот мудр, кто много добра творит». Невежество, негативное отношение к научному знанию, философствованию церковь рассматривала как добродетель, достоинство правоверного христианина. Церковь учила: «Аще кто тя воспросит, веси (знаешь) ли всю философию, ты же ему противо того отве-щай: учился буквам, еллинских (греческих) же борзостей не рекох, риторских астрономов не читах, ни с мудрыми философы в беседе не бывах, философию ни же очима видех, учуся книгам благодатного закона, аще бо можно Моя грешная душа очистити от грех»*.

В XVII в. система образования в общегосударственном масштабе давала начальное образование, которое носило церковный характер. Тем самым обеспечивалось решение двуединой задачи — усвоение основ грамоты и воспитание христианской нравственности. Так, знание и нравственность не находились в конфликте, а дополняли друг друга в образовательном процессе. Он, в свою очередь, включал чтение, письмо, пение и счет. Помимо этого, давались основы «семи свободных искусств».

* Цит. по: Сахаров А. М., Муравьев А. В. Очерки русской культуры IX-XVII вв. М., 1962. С. 283-284.

К середине XVII в. проблема повышения уровня образования, создания высшей школы стала главной проблемой культурной жизни России. Здесь сказалось усиление влияния католической и протестанской культуры, проникавшей в Россию из Польши, Германии, Англии, Швеции и Голландии.

Важным фактором, способствовавшим организации высшего образования, явилось книгопечатание. Начало этому было положено Иваном Федоровым, который в 1563 г. издал первую в России печатную книгу — «Апостол». В типографии в Москве печатались первые учебники — буквари, часословы, Шестоднев и др.

Попытки организации высшего образования пред принимались еще в годы правления Бориса Годунова, однако первое высшее учебное заведение было открыто в 80-х годах XVII в. — Славяно-греко-латинская академия. Основателями ее были греческие иеромонахи братья Иоанн и Спиридон Лихуды.

По характеру изучаемых дисциплин Академия была богословской школой, по уровню и объему образования она не уступала западноевропейским университетам. Из стен Академии вышли поэты Карион Истомин и Антиох Кантемир, математик Леонтий Магницкий, медик Петр Постников, основатель русской национальной науки Михаил Васильевич Ломоносов и другие деятели русской культуры.

§ 3. Литература. Живопись.

Зодчество Первыми памятниками отечественной литературы были летописи. Они представляли собой не простое перечисление исторических событий, а воплощали широкий круг представлений об окружающем человека мире (например, «Повесть временных лет»). Русская летопись являла собой синтетический памятник средневековой культуры, включающий рациональные знания, нравственные поучения, фантастические вымыслы, факты из жизни, наблюдения над природными явлениями и т. д. И поныне летописи остаются неиссякаемым источником сведений о жизни наших предков, причудливым образом сочетающим реальное бытие с преданиями, верованиями, художественными образами. Ведущей темой летописей начиная с XIII в. были борьба против монголо-татарского ига и проповедь единства Русской земли («Слово о полку Игореве», «Задонщина»).

В «Слове о полку Игореве», этом «золотом слове русской литературы» XII в., описывается окончившийся поражением поход на половцев новгород-северского князя Игоря Святославовича в 1185 г. Неизвестный автор посвящает величайшую патриотическую поэму не какому-либо победному походу русских князей, каких было немало, а страшному поражению, в котором впервые за всю русскую историю князь оказался плененным, а войско почти полностью уничтоженным.

Неудачный поход в «незнаемую страну» половцев послужил автору поводом для горьких раздумий о судьбах Русской земли (а ею в те времена называли не только Древнюю Русь, но и русский народ и русское войско) и для страстного призыва к князьям прекратить раздоры и объединиться для отпора иноземцам.

«Здравы будьте, князья и дружина, борясь за христиан против нашествий поганых!» — так завершается это бессмертное произведение.

«Слово о полку Игореве» привлекает не только своим патриотическим пафосом, но глубиной и образностью поэтического слова. Сама природа в поэме одухотворена, отзываясь на все происходящее с людьми: животные, деревья, трава, цветы и даже городские стены щедро наделяются автором человеческими чувствами, способностью различать добро и зло, они переживают вместе с героями горе и радости («Никнет трава от жалости, а дерево с горем к земле приклонилось»). В полную силу действуют здесь языческие боги, олицетворяющие стихии природы. Велес, покровитель скота, он же дед Бояна, воспевает песнь Игорю. Стрибог, бог ветров, бурь и непогоды, веет стрелами на «храбрые полки Игоревы». От междоусобиц русских князей погибает достояние «Даждьбожа внука» (в поэме внуком Дажбога — бога солнца и огня — называется русский народ).

Дажбог понимался на Руси и как бог света и податель благ. Князь Всеслав в «Слове» «великому Хорсу (другому богу солнца как светила. — И. К.) волком путь перерыскивал». Этот поэтический прием (князь соревнуется с языческим богом на пространствах Русской земли) раскрывает пространство культуры русского человека. Действие «Слова» разворачивается на ог ромных географических пространствах. Здесь половецкая степь («страна незнаема») и Западная Двина, Киев и Тму торокань (как в случае с Всеславом-князем) — вся Русская земля введена в круг повествования автора. Он же упоминает множество народов, окружающих ее, вовлеченных в ее историю, — немцев и венецианцев, греков и чехов, литовцев, ятвягов и половцев. Время культуры обретает осязаемые черты в стремительном полете Всеслава-князя (за ночь «из Киева дорыскивал до петухов Тму-тороканя»). Герои поэмы рыскают волком, перелетают кукушкой, а «по Русской земле простерлись половцы, точно выводок гепардов». Так, необъятное пространство действия объединяется гиперболической быстротой перемещений в нем действующих лиц.

Опоэтизирование природы, на фоне которой развертывается действие «Слова» («кровавые зори свет поведают», «черные тучи с моря идут», «земля гудит», «реки мутно текут», «прах над поля ми несется» и пр.), в конце поэмы находит завершение. Это — строки об увековечивании Игоря:

«Солнце светится на небе, — а Игорь-князь в Русской земле;

девицы поют на Дунае, — вьются голоса их через море до Киева.

Игорь едет по Боричеву ко святой богородице Пирогощей.

Села рады, грады веселы».

Такая вечная память трагически погибшему герою земли Русской песней охватывает ее границу, а сам герой едет (опять же стремительность движения) по подъему от днепровской пристани к центру Киева в церковь Пирогощу (по имени иконы «Пирогощей», привезенной на Русь из Византии), т. е.

приобщается к лику святых.

«Задонщина», автором которой был «Софоний старец рязанец», появилась в конце XIV в. и посвящена Куликовской битве. Идейно и художественно «Задонщина» была связана со «Словом о полку Игореве», автор которого ратовал за прекращение междоусобицы русских князей. Основной замысел «Задонщины» уже другой — единение Русской земли вокруг Москвы для консолидации сил и освобождения ее от векового монголо-татарского ига. В этом произведении впервые была высказана идея преемственной связи Московской и Киевской Руси, единства исторических судеб русского народа.

С конца XIV в. усилилось влияние религии на литературу и искусство. Писатели и художники той поры стремились обратить внимание на возвышенность психологического состояния человека, приобщенного к религиозной вере, которая противопоставляется повседневности с ее тяготами и заботами.

«Чистота», «святость» христианского учения обретали различные формы художественного воздействия, выражавшие во многом неосознанный протест против социальной несправедливости, зависимости от стихий природы, человеческого непостоянства.

Это нашло, в частности, выражение в публицистике еретического движения.

Взаимосвязь религиозного сознания и литературы выразилась в зарождении весьма интересного направления художественного творчества — в агиографии, «житии святых». Произведения агиографической литературы писались в возвышенном стиле, украшались эпитетами, цветистыми оборотами и выражениями, частыми ссылками на Священное Писание. Известны «Житие»

Сергия Радонежского и «Житие» Стефана Пермского, составлен ные монахом Троице-Сергиева монастыря Епифанием (ум. ок.

1420 г.), который был прозван современниками за свою ученость Премудрым. Начиная с него в житиях утвердился литературный шаблон описания жизни того или иного святого: благочестивое детство, любовь к чтению божественных книг, усердное подвижничество и ревность в пропаганде христианской веры, блаженная кончина.

Во второй половине XV в. зарождается сюжетная повесть.

Это «Повесть о Петре, царевиче ордынском», «Повесть о Меркурии Смоленском», «Повесть о Петре и Февронии» и другие произведения подобного жанра. В них описываются исторические события, на которые как бы нанизываются вымышленные литературные сюжеты. По словам Д. С. Лихачева, литература этого периода была «литературой исторических размышлений». В ней отражались, в первую очередь, проблемы создания единого сильного многонационального государства.

Литература этого периода в большей степени, нежели изобразительное искусство или философия, способст вовала проникновению светского гуманистического ми ровоззрения Возрождения на Русь. Так, известна серия статей на естественнонаучные темы «О земном устроении», переведенная с греческого языка во второй половине XV в. Обращает на себя внимание сам характер изложения во многом еще умозрительных сведений. Речь идет об устройстве природы, макрокосмоса, и человека, микрокосма: «Мир из четырех веществ составился: из огня, из воздуха, из земли и из воды. Составлен был и малый мир, то есть человек, из четырех стихий, а именно:

из крови, из мокроты, из красной желчи и из черной». На вопрос о том, сколько у души частей, в этом труде дается следующий ответ: «Три: словесная, яростная и желающая». Есть здесь рассуждение об устроении земли («Земля — это желток в середине яйца, а небо и воздух — белок и скорлупа яйца») и об океанской реке, окружающей всю Землю. А источником «той реки являются райские ворота*. Тогда и шел Макарий Римский, но не смог дальше идти. Написано о нем, что он был примерно в двадцати поприщах (поприще — на Руси мера длины, равная примерно 1066 м. — И. К.) от рая в те дни»**. Эта книга, как и другие подобного рода (например, «Тайная тайных»), уживались с религиозной литературой и, несмотря на свой архаизм, являлась носителем светского мировоззрения.

Столь же примечательной является написанная в середине XVI в. русским писателем Ермолаем Еразмом (или Ермолаем Прегрешным) «Повесть о Петре и Февронии». Петр и Феврония — полуисторические, полусказочные, полулитературные герои русского средневековья, в описании которых переплетаются и исторические реалии (выпроводив князя Петра и Февронию из Мурома, бояре воссели на «отчий престол»), и человеческая мудрость, вложенная в уста Февронии (своему совратителю она предлагает испить речной воды, сравнив ее с «женским ес теством»), агиографическая концовка (Петр и Феврония умирают блаженной смертью: «И, помолившись, предали * Можно вспомнить здесь кругосветное путешествие X.

Колумбау главной целью которого были поиски рая земного.

** Сказания о чудесах. Т. 1. Русская фантастика XI—XVI вк/ Сост. Ю. М. Медведев. М., 1990. С. 137, 138, 142, 147.

они святые свои души в руки Божий месяца июня в 25-й день»).

«Повесть о Петре и Февронии» послужила источником сказаний и легенд и в то же время сама впитала в себя народные сказки — о Кощее бессмертном, Василисе Прекрасной, Георгии Победоносце и др. В сюжете «Повести» есть черты, общие с повестью о Тристане и Изольде:

в той и в другой девушка исцеляет героя, заболевшего от крови убитого дракона. Каждое из этих произведений является оригинальным, однако общность сюжетов выражала общий ход культурного развития эпохи средневековья и Возрождения.

XVII в. характеризуется распространением демократического, светского начала в литературе и постепенным ее отходом от церковно-нравоучительного направления. Происходило «обмирщение» литературного творчества, что было связано с медленным, но заметным ростом грамотности среди посадских людей, появления слоя приказных людей, занимающих место в государственной иерархии России. В это время стала зарождаться демократическая сатира, выражающая настроения народных масс и отношение к церкви. Впервые церковь, церковные служащие становятся объектом сатиры: «Сказание о куре и лисице» высмеивает лицемерие и стяжательство духовен ства. «Служба кабаку» пародирует ритуал всенощного бо гослужения. «Повесть о бражнике» развенчивает «святых», напоминая каждому из них греховные факты их «житий», известные по «священному писанию». «Повесть о Карпе Сутулове» обличает купца, попа и архимандрита, требовавших любви от нуждающейся в деньгах купеческой жены Татьяны Сутуловой. Эти и аналогичные произведения, выражающие вольномыслие той эпохи, характеризовали начало кризиса средневекового мировоззрения в России XVII в. Сатира обличала церковь, но еще не содержала в себе критику религии в целом, не указывала альтернативы социального развития. Впрочем, сатира не ограничивалась лишь церковной тематикой.

В это же время появились произведения, раскрывающие порядки государственной службы («Повесть о Шемякином суде», «Повесть о Ерше Ершовиче»), нравы зарождающегося дворянства («Повесть о Фроле Скобееве», «Повесть о Фоме и Ереме»). Литературные произведения посвящаются личной жизни людей, их внутренним пере живаниям, любовной драме («Повесть о Тверском отроче монастыря», «Повесть о Савве Грудцыне»). В них можно проследить характерную для литературы XVII в. черту — переход от исторических имен героев к вымышленным, обобщенным образам. Появление собственно литературных, а не исторических, героев было выражением развития демократической литературы, которая расширила галерею персонажей. Теперь это были не только святые, князья, но и «голые и небогатые» люди, представители различных слоев населения. Вместе с тем сочинения наполняются мотивами народного творчества, обрядовыми ритуалами, пословицами и поговорками, что находило выражение в «Повести о Горе Злочастии», «Повести об Улиании Осоргиной», «Повести о Ерше Ершовиче» и др.

Выдающимся памятником русской литературы XVII в.

явилась автобиографическая повесть протопопа Аввакума, описывающая борьбу раскольников и «никониан»

(последователей патриарха Никона).

С развитием бытовой реалистической прозы, появлением литературных героев исчерпало себя летописное творчество.

Одним из последних памятников его может служить «Новый летописец» (другая его редакция называется «Летопись о новых мятежах»), появившийся около 1630 г. и обосновывавший законность избрания на русский престол династии Романовых.

На смену летописям стали появляться наряду с рассмотренными выше произведения собственно исторического характера — «Хронографы». «Хронографы» содержали обзоры всемирной ис тории, международного положения Российского государства, что было подчинено утверждению тезиса «Москва — Третий Рим».

Такова была сложная палитра литературного творчества средневековой Руси, в той или иной форме выражавшая идейное противоборство, политические коллизии, мировоззрение русского человека, его ценностные установки, идеалы, стремление к счастью.

ХУв. положил начало «золотому веку» русской живописи.

Этот период развития русской культуры связан с именами Феофана Грека, Андрея Рублева, Дионисия и др. Феофан Грек в конце XIV в. принес на Русь из Константинополя лучшие традиции византийского искусства, органически соединив их с русским искусством. В живописи Феофана Грека получил выражение экспрессивно эмоциональный стиль русского искусства, присущий литературе этого периода. Его фрескам (до настоящего времени сохранились росписи мастера в церкви Спаса-на-Ильине в Новгороде) присущи высокая одухотворенность человека, сила внутренней эмоциональности, страстная воля к возвышенному и прекрасному. Переехав в Москву, Феофан Грек занялся росписью соборов и теремов великих князей. Сохранились написанные им иконы Благовещенского собора Московского кремля, в том числе так называемый «Деисус» — композиция из трех фигур:

Христа и молящих его о прощении человеческих грехов Богородицы и Иоанна Предтечи.

Так оформилось в Московской живописи «феофановское направление», которое подготовило творчество Андрея Рублева (1360—1430). По признанию современников, Андрей Рублев был величайшим мастером иконописи (его иконы ценились на вес золота). Вместе с Феофаном Греком и Прохором из Городца он расписывал Благовещенский собор в Москве, с Даниилом Черным — Успенский собор во Владимире и Троицкий собор Троице-Сергиева монастыря.

Для Троицкого собора в 1411 г. им была написана знаменитая «Троица». Сюжетом для иконы явилось распространенное в православной церкви сказание о трех странниках, явившихся библейскому праотцу Аврааму и его жене Сарре. Троица явилась в образе трех странников, красивых юношей. Это ангелы — Бог отец, Бог-сын и Бог-святой дух. В библейском сюжете выражается идея мира и человеколюбия, нравственного подвига и готовности к самопожертвованию. В творчестве Рублева была преодолена аскетическая традиция византийского искусства и пестрота палитры, присущая новгородской иконописи. «Троица»

уже в XIX в. создала Рублеву славу русского Рафаэля, хотя никто из восторженных почитателей мастера не мог видеть подлинной живописи Рублева. Лишь в 1904 г. «Троица» была расчищена от более поздних записей и в 1918 г. окончательно отреставрирована.

Творчество Феофана Грека и Андрея Рублева было высшей точкой развития живописного искусства времени феодальной раздробленности. Процесс «собирания Ру си», централизация власти и усиление влияния церкви на идейную и государственную жизнь привели к значительному подчинению искусства официальной идеологии.

Наиболее заметно это выразилось в творчестве Дионисия (1440 г. — начало XVI в.). Он завершал целую эпоху, «золотой век» русской живописи. Органическому ее развитию положили конец постановления Стоглавого Собора (1551 г.), принятые при участии Ивана IV Грозного. «Стоглав» канонизировал художественные образы, что остановило творческий процесс, привело к шаблону, ремесленничеству. Искусство стало орудием церкви, а сама церковь оказалась подчиненной целям самодержавия. Строгая регламентация искусства, подчинение его церковным догмам и канонам вели к стиранию индивидуальных особенностей творчества и стандартизации художественных приемов, что стало характерно для Дионисия и последующих поколений мастеров.

«Подобает бо быти живописцу, — читаем в «Стоглаве», — смирну и кротку, благовейну, не празднословцу, ни смехотворцу, ни сварливу, ни завистливу, ни пьяницы, ни убийцы (то есть драчуну. — И. К.), но же всего хранити чистоту душевную и телесную со всяким опасением». Здесь же предлагается писать иконы по старинным образцам, «како греческие иконописцы писали и как писал Андрей Рублев и прочие пресловущие иконописцы... а от своего замышления ничтоже предворяти»*.

И все же необходимо отметить, что XIV—XVI вв. были связаны со многими начинаниями в области материальной и духовной культуры, в политической жизни России. Это время, как полагает М. Н. Тихомиров, «мы могли бы назвать временем возрождения Русской земли, если бы под словом «возрождение»

не понималось обычно то, что называется Ренессансом... Строго говоря, толковать о Ренессансе на Руси нельзя, хотя некоторые памятники русского искусства, главным образом живопись и иконопись, тесным образом связаны с тем возрождением искусства, которое наблюдалось в Западной Европе»**.

На рубеже XIV—XV веков русское каменное зодчество было проникнуто идеями великого подвига — объединением * Стоглав. СПб,Г863. С. 128.

** Тихомиров М. Н. веская культура Х-ХУШ веков. М., 1968.

С. 242.

Руси и ликвидации монголо-татарского ига. Идея «собирания Руси» получила воплощение в перестройке Московского Кремля.

Оформившийся к началу XVI в. высокохудожественный, оригинальный ансамбль кремлевских строений являлся образцом для многих городских и монастырских сооружений в России вплоть до конца XVII в. Главным зданием Московского Кремля и всего Московского государства явился Успенский собор, перестроенный после разрушения неудачно заложенного и рухнувшего в 1472 г., итальянским архитектором Аристотелем Фиораванти в 1475-1479 гг. Десятилетие спустя здесь же был возведен Благовещенский собор, псковскими мастерами и итальянскими — Грановитая палата (названная так по «бриллиантовому» русту наружных стен белого камня). В начале XVI в. на Соборной площади Кремля были построены Архангельский собор, ставший усыпальницей московских великих князей, а позднее — и царей, и колокольня Ивана Великого.

Выдающимся достижением русского зодчества XVI столетия стала шатровая архитектура. Начало этому архитектурному стилю было положено при строительстве Спас-Андроникова монастыря и Успенского Старицкого монастыря. В память принятия Иваном Грозным царского титула в селе Дьяково был возведен храм Иоанна Предтечи, центральный столпообразный объем которого был окружен четырьмя столповидными же приделами.


Наиболее совершенным памятником шатрового зодчества явился собор Василия Блаженного, построенный в 1555—1561 гг.

в честь взятия Казани. Храм Покрова окружен десятью приделами, каждый из которых был приурочен к различным событиям библейской тематики и государственного характера.

Живописность собора была основана, в первую очередь, на асимметричности его композиции. В центре размещен объединяющий всю композицию шатровый храм Покрова;

по странам света расположены приделы. Между башнями и храмами-приделами стоят «посадские» храмики с апсидами. Этот собор явился редкостным памятником архитектурной фантазии русских зодчих (ими были Барма и Постник). Шатровая архитектурная форма получила распространение по всей России, ассимилируя традиции местных «архитектурных школ».

В Академии не предусматривалось проведение исследований в области богословия, она изначально носила светский характер.

Это же касалось и преподавания в созданных Академической гимназии и Академическом университете, в которых предусматривалась подготовка будущих академических работников. Поначалу же Академия формировалась из иностранных ученых. Первыми приглашенными из-за рубежа членами Академии были ученые с мировым именем — математики Л. Эйлер и Д. Бернулли, физик Ф. Эпинус, астроном Г. Делиль и др. Первым русским академиком был избранный на должность профессора (академика) химии в 1745 г. М. В. Ло моносов. Позже членами Академии стали С. П. Крашенинников, С. Я. Румовский, И. И. Лепехин и др. — в основном дети ремесленников, солдат, низшего духовенства. При Академии были образованы библиотека, музей (Кунсткамера), обсерватория, физический кабинет, анатомический театр, художественные классы, мастерские, типография. В 1748 г. по инициативе М. В. Ломоносова была построена химическая лаборатория, которая явилась прообразом первого научно исследовательского института.

Каково значение организации Академии для развития русской культуры? Во-первых, было положено начало формированию отечественных научных кадров, науки как вида человеческой деятельности и социального института.

Во-вторых, в академических мастерских стали изго тавливаться различные приборы, механизмы, инструменты для научных исследований. Уже в 1741 г. физический кабинет насчитывал около 400 инструментов и приборов, с помощью которых велись исследования в области механики, оптики, магнетизма, теплоты и т. д. Большое значение имели для исследований коллекции Кунсткамеры и Минералогического отдела.

В-третьих, в ведении Академии находилось почти все гражданское книгоиздание. Здесь издавались «Санкт-Пе тербургские ведомости», первый научно-популярный журнал, ученые записки Академии. Здесь же были опубликованы труды ученых, имевшие большое значение для развития не только русской, но и мировой науки: «Гидродинамика» Д. Бернулли, «Введение в анализ бесконечно малых» и «Дифференциальное исчисление» Л. Эйлера, «Описание земли Камчатки» С. П. Крашенинникова, «Флора Сибири» И. Г. Гмелина и т. д. В стенах Академии были выполнены и опубликованы основные работы М. В. Ломоносова.

Большое значение Академия уделяла изданию учебной литературы.

В-четвертых, особое внимание уделялось популяризации научных знаний среди городского населения. Начиная с 1726 г.

читались публичные лекции для всех желающих, правда на латинском языке. Первую публичную лекцию по физике на русском языке прочитал М. В. Ломоносов в стенах Академии в 1746 г. Эта традиция была продолжена Е. Р. Дашковой, которая в 1787 г. организовала чтение общедоступных курсов на русском языке по основным отраслям науки.

Помимо Академии наук, которая способствовала на лаживанию международных научных связей, стали возникать научные общества, которые издавали труды своих членов и расширяли сферу научных поисков. Среди них — научно литературное общество при Московском университете «Вольное Российское собрание» и «Вольное экономическое общество».

Науку XVIII в. в России, безусловно, олицетворял М. В.

Ломоносов. В лучших традициях Просвещения он относился с безграничным доверием к возможностям человеческого разума и науки как высшей форме рациональной деятельности. Ломоносов внес неоценимый вклад практически во все разделы опытного естествознания. Ему принадлежат труды по философии, истории, риторике, поэтические произведения. Он высказывал надежду на то, что в России, «в пространном сем государстве высокие науки изберут себе жилище и в российском народе получат к себе любовь и усердие»*. Многим прогрессивным ученым приходилось доказывать не только возможности использования русского языка в области науки, но и способность русского народа к научному творчеству. Противники русской науки ссылались на теорию об избранности народов, вступивших ранее на путь цивилизации. Этим соображениям «можно бы было поверить, — писал последователь Ломоносова философ просветитель *Ломоносов М. В. Поли. собр. соч. Т. 1. М.-Л., 1950. С. 421.

Я. П. Козельский, — ежели знание наук было наследное добро, но понеже оно приобретается трудами и прилежанием многих лет, так все равно, кажется, что во Франции или в Татарии родиться, ежели надобно доходить до хорошего знания наук прилежными трудами многих лет»*.

Огромную роль в истории отечественной культуры на рубеже XVIII—XIX вв. сыграла Российская академия.

Среди множества культурных начинаний XVIII века рождение Российской академии имело особое значение, сравнимое, пожалуй, с введением кириллицы (X—XI вв.) или началом книгопечатания (XVI в.) на Руси. Деятельность членов академии по составлению словарей русского языка предвосхитила золотой век отечественной литературы. Эта деятельность олицетворяла становление русской науки, объединяющей в одно целое естественнонаучное и гуманитарное знания.

Возрожденческие традиции проявились в том, что Российская академия осуществляла переводы и издания классических произведений;

разрозненный ранее язык — церковнославянский, простонародный, научный — трансформировался в общеупотребительный для всех слоев общества. Как и Петербургская академия наук, Российская академия была государственно-общественным учреждением, которое выполняло свой «социальный заказ» по монаршему соизволению. Такая зависимость имела свои недостатки, но вместе с тем это был в определенном смысле стимулирующий фактор.

Дата рождения Российской академии — 30 сентября 1783 г.

Этот год, помимо открытия Российской академии, был ознаменован еще одним событием, существенным для дальнейшего развития русской культуры. В том году Е. Р.

Дашковой был основан журнал «Собеседник любителей российского слова», задача которого, по ее словам, заключалась в том, чтобы «российское слово вычищалось и процветало».

Примечательно, что сама Е. Р. Дашкова, родившаяся в Петербурге в 1743 г. и получившая первоначальное воспитание в доме своего дяди, государственного *Козельский Я. П. Механические предложения для употребления обучающегося при Артиллерийском и Инженерном императорском корпусе благородного юношества.

СПб, 1764. Предисловие к читателю.

канцлера М. И. Воронцова, обучалась русскому языку только после выхода замуж в 1759 г. С той поры и начались литературные занятия, приведшие впоследствии к редактированию «Собеседника» и руководству Российской академией, к написанию собственных сочинений.

Торжественное открытие Российской академии состоялось октября 1783 г. в присутствии тридцати одного члена академии, среди которых были известные писатели М. М. Херасков, Д. И.

Фонвизин, Я. Б. Княжнин, члены Петербургской академии наук С. Я. Румовский, И. И. Лепехин, С. К. Котельников, Н. Я.

Озерецковский, ряд духовных лиц, царских сановников и др.

Рождение Российской академии явилось еще одним звеном в развитии русской культуры, связанным со стремлением к осознанию духовной жизни русского народа — его языка и его истории. Это осознание происходило одновременно со становлением отечественного естествознания, с проведением многолетних путешествий во многие районы России, что давало необычайно много сведений географического, геологического, этнографического характера.

С рождением Российской академии с особой силой получила выражение идея о всестороннем изучении Отечества. Главной задачей Российской академии на протяжении всего времени ее существования (в 1841 г. она вошла в состав Императорской академии наук на правах отделения русского языка и словесности) было исследование и разработка норм русского языка и словесности. В этом Российская академия следовала за Французской академией, которая была основана кардиналом Ришелье в 1635 г. для изучения национального языка и литературы, формирования языковой и литературной нормы и создания словаря французского языка. Согласно Уставу Фран цузской академии ее главная задача заключалась в том, чтобы дать определенные правила языка и сделать его наиболее красноречивым и способным для изложения наук и искусств. Для Российской академии эти общезначимые установки дополнялись задачей перевода на русский язык произведений иностранных авторов. «Душой» Академии на первых порах ее деятельности была Е. Р. Дашкова. Ей удалось пригласить в состав членов Академии известных ученых и так организовать ее, что удалось под готовить в кратчайшие сроки Словарь русского языка (для сравнения, словопроизводный словарь был издан уже в 1794 г., т.

е. спустя 11 лет после организации Академии, тогда как Французская академия работала над подобным изданием почти 60 лет). Надо учесть достаточно высокое и прочное положение Дашковой при дворе Екатерины II, а также то, что к началу деятельности Российской академии она являлась директором Петербургской академии наук.

Деятельность Российской академии сыграла огромную роль в развитии отечественного языка и науки, культуры в целом. Дух национального самосознания, приобретший силу в XVIII в., получил многие формы выражения — путешествия в различные районы России, организацию академической науки и системы образования, изучение и разработку отечественного языка.


Российская академия вела многоплановую работу, выходившую за пределы собственно языковедческих исследований. Благодаря изначальному финансовому благополучию, начало чему было положено личными пожертвованиями Е.Р.Дашковой и издательской деятельностью, академия издавала произведения русской литературы и науки, осуществляла комплектование библиотек в различных краях России, помогала материально многим писателям. Особую роль Академия сыграла в сближении отечественных читателей с литературой славянского мира, в обеспечении сбора и издания памятников устной и письменной словесности и осуществлении этнографического изучения славянского мира. Из средств Российской академии в 1837 г. по распоряжению Николая I было выделено 400 тыс. рублей на постройку Пулковской обсерватории. Члены академии принимали участие в организации университетов и образовании в них кафедр русской словесности, и в целом — в формировании отечественного научного сообщества как важного фактора развития культуры.

Органическая связь просвещения, образования и науки еще более укрепилась, практически стала неразделимой в XVIII в.

Развитие теоретического естествознания, технических наук требовало подготовку нового поколения образованных людей в светском духе. Петровские реформы существенным образом преобразили государственный подход к организации просвещения, образования и науки.

В XVIII в. в России была создана система светского школьного образования, начала создаваться государственная система народного образования и педагогической науки.

В развитии школы и просвещения этого века выделяются четыре периода: 1) конец XVII в. — первая четверть XVIII в.

(создание первых светских школ);

2) 1730—1755 гг. (создание системы дворянского образования, открытие Московского университета);

3) 1755—1782 гг. (развитие педагогических идей);

4) 1782—1804 гг. (создание государственной системы народного образования, школьная реформа).

Примечательно, что в первом номере первой русской печатной газеты «Ведомости» от 2 января 1703 г., который редактировал сам Петр I, наряду с сообщениями об отливке пушек, поисках нефти и медной руды, взятии нескольких шведских застав, встречается такое сообщение: «...Московские школы умножаются, и 45 человек слушают философию, и уже диалектику окончили»*, а «в математической штюрманской школе больше 300 человек учатся и добре науку приемлют»**.

За этим кратким сообщением скрывалась активная работа по организации первых светских школ, подбору преподавателей и учеников, формулировке педагогических идей и концепций. В это время не существовало еще единого государственного органа по руководству народным образованием. Имелись различного рода идеи, прожекты;

школы возникали без какого-либо единого плана. Так, в своем известном проекте (1712) Федор Салтыков предлагал учредить во всех губерниях одну-две «академии» по две тысячи студентов в каждой, разместить их в монастырях и содержать на монастырские доходы. Родители должны были отдавать (под угрозой штрафа) своих детей в академии с 6 лет.

Учение должно было продолжаться 17 лет, затем предполагалось определять учащихся «в службы воинские и градские». В тех же губерниях Салтыков предлагал учредить по два училища для дево * Здесь речь идет о студентах Славяно-греко-латинской академии, которые впоследствии становились переводчиками, преподавателями, справщиками (редакторами книг) Печатного двора ** Имеется в виду Навигацкая школа («Школа математики и навигацких наук»), открытая по указу Петра I в 1701 г.

чек для обучения их на протяжении девяти лет (также с 6 лет) «женским наукам». Только так, полагал Салтыков, в очень короткое время можно сравняться в образовании с европейскими государствами. Если Салтыков ратовал за просвещение городских детей, то другой просветитель, И. Посошков, предлагал приобщить к грамоте всех крестьян путем создания «цифирных школ».

Эти проекты выражали настоятельную потребность русского общества в просвещенных работниках, кадрах специалистов, однако они были невыполнимы по многим причинам. Не хватало денег, учителей, школьных помещений, добротных учебников.

Вскоре после 1714 г., когда было принято решение об открытии во всех российских губерниях цифирных школ для обучения «молодых ребяток» (от 10 до 15 лет) чтению, письму, арифме тике (цифири) и «некоторой части геометрии», стала очевидной невыполнимость этого решения. Согласно последнему надлежало всем выучившимся выдавать «свидетельствованные письма», без которых «жениться их не допускать и венечных памятей не давать». Однако даже такое грозное указание не позволило создать сеть цифирных школ. В 1716 г. от обязательного обучения в них были освобождены дети дворян, а в 1722 г. — дети духовенства.

Просвещение тяжело внедрялось в русский быт: из учеников, присланных в цифирные школы до 1722 г., были выучены всего лишь 93 человека. Военная реформа и система рекрутского набора привели к появлению большого числа солдатских детей, для которых были созданы самые массовые в XVIII в. светские школы, в которых готовили унтер-офицеров, писарей, музыкантов.

На первом этапе школы создавались по профессиональному признаку, для решения узких утилитарных задач. Так были образованы в 1701 г. в Москве по указанию Петра I Пушкарская (артиллерийская) и Навигацкая школы. Ученики набирались в возрасте от 7 до 25 лет. Учеба в школах была продолжительной и трудной. Учебный день длился 8—9 часов, весь период обучения растягивался на 10 и более лет. Главной причиной длительного срока обучения являлось отсутствие теории и методики обучения. Отсутствие учебников вынуждало учеников почти весь материал заучивать наизусть. А попробуй уяснить и заучить, скажем, такое определение географии, предложенное в одном рукописном пособии начала XVIII века: «...география есть математическое смещенное, изъясняет фигура или корпус и фикция свойство земноводного корпуса, купно с феноменами, со явлениями небесных светил, солнца, луны и звезд...»

Отношения учителя и ученика оставались ветхозаветными, в школах применялись жесткие наказания. За пропуск занятия — розги, за пьянство, воровство, побег из школы полагались розги, арест, ссылка на каторгу. В инструкции Морской академии предписывалось следующее:

«для унятия крику и бесчинства выбрать из гвардии от ставных добрых солдат и быть им по человеку во всякой коморе во время учения и иметь хлыст в руках, буде кто из учеников станет бесчинствовать, оных бить...»

Второй период в развитии школы был связан в основном с формированием системы дворянского образования. Прежде, при Петре I, дети из разных сословий учились совместно. Это диктовалось острой потребностью в грамотных служителях государству. В 30—50-е годы формирование стройной системы образования сопровождалось разделением школ по сословному принципу. Уже в 1731 г. в Петербурге был основан корпус кадет (с 1752 г. Сухопутный шляхетный кадетский корпус), предназна ченный для детей дворян. Сословными были Артиллерийская и Инженерная школа в Петербурге.

В семь лет все дворянские дети являлись на смотр и записывались в Петербурге у герольдмейстера, а в Москве и в губерниях — у губернаторов. По истечении пяти лет каждому недорослю надлежало «действительно и совершенно грамоте читать и чисто писать», что свидетельствовалось вторым смотром. После этого дети могли учиться дома либо в государственных школах арифметике и геометрии. В 16 лет Сенат свидетельствовал эти знания, после чего учеба продолжалась, начиналось освоение географии, фортификации, истории.

Благодаря значительным усилиям М. В. Ломоносова была коренным образом преобразована учебная деятельность Петербургской Академии наук, входящих в ее состав Университета и Гимназии. Занятия в академической Гимназии велись на латинском языке, окончание ее не сулило ни чинов, ни служебной карьеры, поэтому она была малопривлекательным учебным заведением. Положение изменилось, когда гимназию возглавил С. П. Крашенинников, а затем М. В. Ломоносов и С. К. Котельников. В регламенте гимназии 1758 г. Ломоносов писал: «Гимназия является первой основой всех свободных наук и искусств. Из нее, следует ожидать, выйдет просвещенное юношество»*. В 1761 г. из гимназистов 30 были солдатскими детьми, 4 — детьми купцов, — ремесленников, 2 — приказных, 2 — учителей, 2 — духовенства, 3 — других низших сословных категорий.

Но главным детищем Ломоносова был открытый в 1755 г.

Московский университет, ставший первым русским университетом, первым светским высшим учебным заведением.

В нем отсутствовал традиционный для европейских университетов богословский факультет. Основным языком преподавания был русский (в Академическом университете занятия проводились на латыни). Начало деятельности Московского университета совпало с расцветом русского просветительства и в целом означало решительный шаг вперед в развитии русской культуры.

Организация Московского университета положила начало третьему этапу в развитии образования. В 60—70 гг. была сделана очередная попытка создания системы воспитательно образовательных учреждений. Ставилась задача создания «новой породы людей», изолировав детей от пагубного влияния общества уже в 5—6-летнем возрасте. Согласно «Генеральному учреждению о воспитании обоего пола юношества», разработанному в 1764 г. И. И. Бецким, эти дети должны были обучаться в «воспитательных училищах» до 18—20 лет. Так были открыты училище при Академии художеств, воспитательные дома в Москве и Петербурге, Общество благородных девиц в Петербурге (впоследствии — Смольный институт) и др. Главное внимание в них уделялось задачам «доброго воспитания». Это, согласно Бецкому, были: страх Божий, похвальные склонности, трудолюбие, учтивость, благо пристойность, «соболезнование о бедных», знание «до мостроительства», «отвращение от всяких предерзостей», опрятность. В этом заключался, по сути, неверный педа гогический принцип превосходства воспитания над обу * Ломоносов М. В. Поли. собр. соч. М.-Л., 1955. Т. 9. С. 477.

чением. Идея создания «новой породы людей» оказалась утопичной, она же повторилась в 1918 г., когда А. В. Лу начарский предпринял подобный педагогический эксперимент в Детском Селе под Петроградом.

Начало четвертого этапа было связано с школьной реформой 1782—86 гг. Она предполагала организацию «народных училищ»

двух типов: главные — в губернских городах и малые — в уездах. В последних (и в первых двух классах главных училищ) давалось элементарное образование: чтение, письмо, чистописание, арифметика, катехизис. В старших классах главных училищ изучались Закон Божий, русский язык, арифметика, география (общая и русская), история (всеобщая и русская), естественная история, геометрия, архитектура, механика и физика. В результате этой реформы впервые в России была создана система единообразно устроенных учебных заве дений. Были налажены единые учебные планы и методики обучения.

Большое внимание уделил обоснованию педагогических идей Н. И. Новиков. Он положил начало созданию училищ для бедных и сирот во многих городах частными лицами, организовал первую в России учительскую семинарию. Новиков признавал приоритет обучения, науки в формировании человеческой личности. Человек должен быть воспитан физически, нравственно и умственно. Цель такого воспитания — сделать человека счастливым и полезным для общества.

К концу XVIII в. число светских учебных заведений достигло 483;

сюда входили 3 университета и гимназии, 49 главных и малых народных училищ, 116 солдатских школ, 56 благородных институтов и пансионов и др.* Создание их было связано с общими тенденциями развития отечественной культуры, ее светским характером. Передовые представители науки и культуры противопоставляли образовательный процесс церкви, считали недопустимым проникновение ее в дела просвещения.

К концу века система просвещения включала три ступени образования: начальное, среднее и высшее. В целях упорядочения этой системы в 1802 г. было учреждено Ми нистерство народного просвещения. Уже в 1803 г. было *Очерки русской культуры ХУIII века. Ч. 2. М., 1987. С.

268, 286.

издано положение об устройстве учебных заведений. Они подразделялись на четыре разряда: приходские, уездные, губернские (гимназии) и университеты. Предполагалось, что между ними будет соблюдаться преемственность, позволяющая учащемуся переходить из одного разряда в другой. Однако в жизни было далеко не так. Большая часть учащихся завершала свое образование начальной школой. В 30-х годах XIX в. один учащийся в среднем приходился на 200 жителей России. В столице на такое же количество жителей приходилось учащихся, это было связано с действием положения (1827 г.), согласно которому детям крестьян запрещалось поступать в средние и высшие учебные заведения. В гимназиях обучались исключительно дворянские дети. Переделке подвергались учеб ные программы школ, из них были исключены естественные науки.

Велика роль в развитии народного образования лицеев — Царскосельского, Демидовского (Ярославль), Ришельевского (Одесса). В первой половине ХIXв. были открыты новые университеты (до 1803 г. их было всего три — Московский, Виленский и Дерптский) — Казанский, Харьковский, Петербургский. Они стали не только учебными заведениями, но и центрами научно-исследовательской работы. Кроме университетов, большую роль в подготовке отечественных инженеров играли открытые в начале века Институт инженеров путей сообщения, Технологический институт. Институт гражданских инженеров, Высшее техническое училище и др.

§ 4. Особенности развития художественной культуры Начало XVIII века отмечено быстрым переходом от на циональной художественной традиции, восходящей к ви зантийским истокам, к западноевропейской традиции искусства.

Россия начала энергичное усвоение опыта мировой культуры, приобщение к ее достижениям. Именно поэтому в русском искусстве 1-й четверти XVIII в. нет ни той глубины духовного содержания, ни того органического единства идейно-образного строя с художественными формами, которые характерны для искусства Древней Руси.

Национальный характер русского художественного мышления выражен мастерами петровского времени менее отчетливо, нежели иконописцами и архитекторами средневековья.

Государство во главе с Петром I финансировало и поощряло развитие культуры. Это способствовало тому, что в исторически короткий период были подготовлены национальные кадры и быстро развернулось освоение новых идей европейской культуры в обществе. Новая русская культура, взращиваемая государством, тесным образом была связана с практическими потребностями общества, что предопределило ее открытую агитационность, научно-просветительский оттенок.

В противовес прежней замкнутости средневековой культуры для культуры нового времени стали характерны открытость и светскость, а также пафос самоутверждения. Любые оппозиционные настроения и идеи были отодвинуты в область народного искусства (лубок) или фольклор.

Культура первой четверти XVIII в. питалась идеями о том, что основой исторического прогресса, силы государства является наука, образование. Знания, полученные в ходе практической деятельности, помогают глубже понять природу, общество, человека, выявить закономерности, логику в их развитии. Сила разума способна выявить наиболее рациональные формы общественного устройства и творчества.

Обращение к нормам культуры нового времени, принятым в передовых странах Европы, приносит с собой новый идеал города — регулярно и рационально спланированный единый ансамбль. Петербург, ставший основным центром государства, возводился по плану, созданному на основе передовых градостроительных принципов, обеспечивающих его престижно представительный характер. Однако квалифицированных архитекторов в стране не хватало. Для решения этой задачи Петр I избрал два пути: приглашение опытных архитекторов из за падных стран и отбор талантливых молодых людей и на правление их для обучения инженерному и архитектурному искусства за границу. Петровскими пансионерами были Иван Коробов, Иван Мордвинов, Иван Мичурин, Петр Еропкин, Тимофей Усов, ставшие в будущем крупными зодчими. К решению архитектурных задач были привлечены иностранные специалисты: итальянские архитекторы Д. М.

Фонтана, Д. Трезини, Н. Микетти, Б. К. Растрелли;

француз Ж.-Б.

Леблон;

немцы Г. И. Матарнови, И. Г. Шедель, А. Шлютер. Они были обязаны не только строить, но и готовить русских архитекторов из числа учеников, работавших с ними.

При проектировании зданий Петербурга иноземцы стремились учесть вкусы и требования заказчиков, а также специфические особенности строящегося города.

Градостроители обратились к прямым улицам и площадям правильной геометрической формы, к застройке по «красной линии», подчеркивающей эти свойства. Русские архитекторы осваивают незнакомые разновидности зданий административного, промышленного, учебного, научного назначения. Государство вводит «образцовые проекты» для массового строительства, строго разделенные по сословному принципу на дома для «подлых», «зажиточных», «именитых»

людей. Идет строительство высотных сооружений со шпилями, что меняет силуэт города.

В этот период архитектурные сооружения возводились в стилях барокко, рококо, классицизма XVII века, но все они тяготели к ясным формам, их решение было подчинено принципу целесообразности.

Барочное направление связано с именами Д. Трезини, А.

Шлютера, Г. Матарнови, Н. Микетти, Т. Швертфегера, отчасти М. Г. Земцова.

Правой рукой Петра I в делах строительства явился Д.

Трезини (1670-1734), который был автором Летнего дворца Петра I, Петропавловского собора и ворот.

Скульптуры в допетровский период не существовало, это было связано с тем, что согласно православному церковному канону статуи и рельефные изображения не включались в число священных предметов религиозного искусства. В XVI—XVII вв.

в русских храмах иногда встречались резаные из дерева и раскрашенные распятия и фигуры святых, но это было на юго западной окраине страны, где ощущалось культурное влияние Польши, немецких городов.

Ваятели ограничивались декоративными работами, из готовлением орнаментов, резьбой иконостасов, литьем складней, выбиванием из металла окладов для образов.

В петровский период наиболее известным скульптором был К. Б. Растрелли (1675-1744). По поручению Петра I он делал статуи для Летнего сада. Растрелли (отец) много работал над образом Петра I. Еще в 1719 г. он снял с него маску и вылепил восковой бюст. В 1723 г. он создает бронзовый бюст Петра I, отлитого в 1723-1729 гг. в нескольких экземплярах. В облике Петра I скульптор подчеркнул ум, волю, энергию.

Русское искусство осваивает новые средства передачи облика окружающего мира. Используется прямая перспектива для передачи глубинности и объемности изображенного на плоскости. Художники задумываются о взаимоотношениях света и цвета, о роли цвета как одного из средств построения объема и пространства. Начинает цениться умение изображать конкретный материал — мех, ткань и показывать особенности поверхности лица и рук, блеск глаз, мягкость волос.

Большое распространение в Петровский период получило искусство гравюры. Оно представлено оформлением или иллюстрациями книг, либо самостоятельными листами. В них преобладали батальные сцены и городской пейзаж.

Крупным гравером начала XVIII в. был А. Ф. Зубов (1682/ — после 1749). Он исполнил необычайную по сложности и величию «Панораму Петербурга». В другой его гравюре «Гангутский триумф» запечатлено возвращение в Петербург русского флота, ведущего плененные в сражении шведские корабли. Ряд гравюр посвящен торжественным актам, увеселениям того времени.

Главным центром гравирования вначале была Оружейная палата, а с 1711 г. — Санкт-Петербургская типография.



Pages:     | 1 |   ...   | 9 | 10 || 12 | 13 |   ...   | 15 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.