авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 15 |

«КУЛЬТУРОЛОГИЯ : ОСНОВЫ ТЕОРИИ И ИСТОРИИ КУЛЬТУРЫ Учебное пособие Под редакцией д. ф. н., проф. И. Ф. Кефели Санкт-Петербург «Специальная ...»

-- [ Страница 2 ] --

Впервые в истории человечества интересы народных масс — всех и каждого — и свободной мысли личности определяют жизнь человечества, являются мерилом его представлений о справедливости. Человечество, взятое в целом, становится мощной геологической силой. И перед ним, перед его мыслью и трудом, становится вопрос о перестройке биосферы в интересах свободно мыслящего человечества как единого целого.

Это новое состояние биосферы, к которому мы, не замечая этого, приближаемся, и есть «ноосфера»...

Ноосфера есть новое геологическое явление на нашей планете. В ней впервые человек становится крупнейшей геологической силой. Он может и должен перестраивать своим трудом и мыслью область своей жизни, перестраивать коренным образом по сравнению с тем, что было раньше...

Лик планеты — биосфера — химически резко меняется человеком сознательно и главным образом бессознательно.

В результате роста человеческой культуры в XX в. все более резко стали меняться (химически и биологически) прибрежные моря и части Океана...

В будущем нам рисуются как возможные сказочные мечтания: человек стремится выйти из предела своей планеты в космическое пространство. И, вероятно, выйдет.

В настоящее время мы не можем не считаться с тем, что в переживаемой нами великой исторической трагедии (вероятно, Вернадский имеет в виду Великую Отечественную войну. — И.

К.) мы пошли по правильному пути, который отвечает ноосфере...

Ноосфера — последнее из многих состояний эволюции биосферы в геологической истории — состояние наших дней...

Сейчас мы переживаем новое геологическое эволюционное изменение биосферы. Мы входим в ноосферу...

Но важен для нас факт, что идеалы демократии идут в унисон со стихийным геологическим процессом, с законами природы, отвечают ноосфере.

Можно смотреть поэтому на наше будущее уверенно. Оно в наших руках. Мы его не выпустим»*.

Так на оптимистической, жизнеутверждающей ноте завершает свое эссе В. И. Вернадский. Такие подробные *Вернадский В. И. Несколько слов о ноосфере // Русский космизм/ Сост. С. Г. Семенов и др. М., 1993. С. 305-310.

выдержки из этой работы приведены нами для того, чтобы читатель смог почувствовать логику и пафос суждений автора, первым заявившего о наступлении качественно нового этапа в истории человечества. Вкратце суть учения о ноосфере можно свести к двум основным положениям:

1. Деятельность человека постепенно становится ведущим фактором эволюции биосферы и всей Земли как космического тела.

2. Дальнейшее развитие человечества связано с тем, что на определенном этапе оно должно будет взять на себя ответственность за характер эволюции биосферы и других процессов на Земле. Это и будет начало «эпохи ноосферы», идейным стержнем которой станет экологический императив.

Здесь важно отметить, что истоки учения Вернадского о ноосфере заключались в недрах культурной традиций XIX века — русском космизме. И космизм, и учение о ноосфере раскрывают глубинные связи между человеком и природой, культурой и природой. В истории человечества эти связи воплотились в становлении первых земледельческих цивилизаций.

§ 2. Культура и общество Культура и общество тесно взаимосвязаны и не могут существовать отдельно друг от друга. Культуры не может быть вне общества, социума, его пространственно-временного континуума, и, наоборот, общество непредставимо вне культуры, проявляющейся в тех или иных видах человеческой деятельности.

Если при рассмотрении вопроса о взаимосвязи культуры и природы главным является вопрос о том, в каком качестве трудовая деятельность человека выступает субстанцией культуры, то в данном случае речь должна идти, очевидно, о том, какие социальные силы, факторы формируют культуру на том или ином этапе исторического развития.

Общество как социальная целостность задает человеку посредством различных механизмов способ деятельности, тип ее организации и формы их воплощения в образах, учениях, суждениях, системе знаний. Поэтому при рассмотрении данной проблемы, имеющей, быть может, различные варианты решения, остановимся сначала на социальных факторах развития культуры*.

Социальные факторы развития культуры. И культура, и общество имеют единый источник своего существования — трудовую деятельность. В ней заключаются как механизм культуры («социальная память», «социальное наследование»

опыта поколения людей), так и предпосылки совместной деятельности людей, порождающие различные сферы социальной жизни. Трудовая деятельность человека предстает в таком случае как некий Протей, выступающий то в обличьи конкретного созидателя, творца, носителя субъективно личностного начала, то как некая обобщенная социальная сила'.

Поэтому социальные факторы развития культуры необходимо выявлять в каждой из рассмотренных выше сфер человеческой деятельности. Лишь в этом случае проблема соотношения куль туры и общества может быть представлена наиболее полно.

Необходимо также отметить, что эти факторы — реальное воплощение всеобщих закономерностей социального развития, к которым относятся: 1) ведущая роль способа производства в общественном развитии и 2) производственный характер форм общественного сознания от общественного бытия. В равной степени эти закономерности проявляются и в элементах материальной и духовной культуры, культуры человеческих отношений.

В первую очередь следует выделять экономическую де терминанту развития культуры, которая раскрывается через характер производственных отношений и их связь с другими социальными отношениями (правовыми, моральными, религиозными и т. п.). «Право, — писал К. Маркс, — никогда не может быть выше, чем экономический строй и обусловленное им культурное развитие общества». Иначе говоря, правотворчество как культурно-правовая деятель *Надо заметить, что проблема взаимодействия культуры и общества является фундаментальной для любого историко философского учения. Эта проблема и способы ее решения присутствуют в нашей повседневности. Задача заключается в систематизации знания и способов решения этой многоплановой проблемы ность в пределах той или иной исторической эпохи, на крутых поворотах истории или в ее ламинарном потоке, обусловлено господствующими производственными от ношениями, состоянием культуры труда и производства. Труд как субстанция культуры задает через производственные отношения ансамбль всех общественных отношений, их структуру и соответствующие социальные институты.

Другой составляющей экономической детерминанты культуры является уровень развития производительных сил и, в первую очередь, человека как главной производительной силы.

Именно в трудовой деятельности человека как культуросозидающем творчестве заключены «гены»

опредмечивания противостоящей ему природы и распред мечивания знания о ней, навыков, умений и проч. В ней же зарождаются ростки свободы, вырывающей человека из «царства» естественной и социальной необходимости. Уровень развития производительных сил характеризуется унаследованными и наличными орудиями труда, видами технологии (в широком смысле), наукой как производительной силой и т. д.

Наконец необходимо указать еще на одну экономическую детерминанту — уровень, качество жизни, благосостояние.

Единство экономического и культурного в этом плане опосредовано множеством прямых и обратных связей. Качество жизни — это интегральная характеристика культуры труда, культуры быта, культуры человеческих отношений, духовной жизни и т. д., среди которых материальное благосостояние является исходным критерием культурного прогресса. Особенно надо подчеркнуть, что культурный прогресс, в свою очередь, не сводится лишь к росту материального благосостояния.

Наряду с экономической детерминантой развития культуры следует рассматривать его социальную детерминанту — структуру общества. Племенная организация первобытного общества характеризуется, например, отсутствием общественного разделения труда, господством традиций, ритуалов, неписанных законов в культуре внутриобщинных отношений. Совсем иная ситуация складывается, скажем, в средневековой цивилизации. Вассальные отношения между крупным феодалом и рыцарем, основанные на том, что первый жаловал второму земель ное владение (феод), обязывали рыцаря приносить присягу на верность своему сеньору. На основе этих отношений складывалась рыцарская система жизненных ценностей.

Рыцарским идеалом была доблесть, занимавшая центральное место в этой системе.

Так, в «Песни о Роланде» граф Роланд категорически отказывается просить помощь в битве с многократно превосходящим его противником. Герой «Песни о Нибелунгах»

Зигфрид в ответ на просьбу не ехать на пир к врагам, где его ожидает гибель, надменно отвечает: «Ответить им отказом не позволяет честь». Идеалом рыцарства были не расчетливые политики, а люди типа Ричарда Львиное Сердце. Военачальники, те же вассалы, нередко жертвовали войском и проигрывали битву из боязни, что их обвинят в недостатке смелости. Те же вассаль ные отношения порождали поклонение рыцарскому оружию как символу свободы и благородства, обязательность мести за оскорбление родича и друга. Наконец, они порождали рыцарское отношение к женщине — «прекрасной даме», культ которой, как и вера в Христа, является выражением стремления к чистой и «прекрасной жизни». Но этот культ контрастировал с бытующими семейными отношениями, где сломанные носы жен были весьма частым явлением. Дурным тоном у рыцарей считалось отношение к жене с таким же почтением, как к возлюбленной.

Одной из важнейших социальных детерминант развития культуры является идеология, которая выражает социально классовые характеристики тех или иных элементов культуры (скажем, политическая культура, с одной стороны, и язык — с другой). Идеология выступает тем социальным механизмом, посредством которого тот или иной класс, какая-либо социальная общность в целом подчиняет себе культуру и через нее выражает свои интересы. Причем, как справедливо отмечает В. Ж. Келле, этот тезис «не свидетельствует о каких-то "злых намерениях" класса по отношению к культуре. Он характеризует "объективный механизм" взаимодействия идеологии и культуры, существующий и естественным образом функционирующий в обществе»*.

*Проблемы философии культуры / Под ред. В. Ж. Келле. М., 1984. С. 147.

Формы воздействия идеологии на культуру многообразны.

Это утверждение идеи творения и идеи откровения в средневековой культуре, глобальное распространение массовой культуры в современной жизни, формализация искусства, возникновение диссидентской литературы или гонения на науку в недавней истории отечественной культуры. Идеологическое воздействие на культуру приводит к соответствующей культурной политике того или иного государства, выражающейся в институализации культуры (создание в обществе системы образования, библиотек, университетов, музеев и т. п.).

K разряду социальных детерминант развития современной культуры следует отнести научно-техническую революцию. Под ее воздействием происходят преобразования в объективных и субъективных условиях производства, изменяется содержание труда и, соответственно, тип работника, у которого формируются новые культурные потребности. Человек выступаег творцом ранее не существовавших предметов материальной культуры, которые могли быть созданы лишь на основе научного знания.

Так, наука занимает лидирующее положение в системе современной культуры. Вместе с тем человек вынужден расширять спектр своих возможностей, распредмечивая материальные и духовные ценности. Этому способствует другая сторона воздействия НТР на культуру — ее индустриализация.

Развитие сферы материального производства неизбежно влечет за собой развитие соответствующего типа культурных коммуникаций в обществе.

Так, патриархальный уклад жизни первобытного общества был основан на силе вековечных традиций, крайне медленных изменений в трудовой деятельности человека. Здесь привычки, обычаи не требовали для своего воспроизведения и социальной трансляции технических средств. Господствующим типом культурной коммуникации в таком случае оказывалось неформальное, неинституализированное, локальное (семейное, родовое) общение, которое обеспечивало духовные потребности древнего человека. Народная культура во всем своем много образии — обряды, жертвоприношения, фольклор и т. п. — поддерживалась на уровне естественных способностей каждого члена общины. Это память, устная речь, музыкальное творчество, пластика.

В процессе отделения ремесла от земледелия элементы ремесленного труда (сноровка, эмпирический опыт и знания) не отделялись от самого работника. Они закреплялись в виде умений, знаний, наблюдений, секретов ремесла. Участие работника в процессе культурной коммуникации ограничивается рамками профессиональной деятельности. Ремесленный способ производства предполагает участие человека в общекультурной жизни через свою профессиональную деятельность. Здесь еще отсутствует надобность в технических средствах, обеспечива ющих непосредственный способ приобщения человека к культуре. Труд ремесленника являлся не менее социально значимым, нежели труд писателя, ученого, художника.

Разделение труда в мануфактуре приводит к утере его общекультурного смысла. Если мастер, «изготовляющий ремесленный шедевр, утверждая свое право на членство в цехе, вместе с тем утверждал и свое личное достоинство, общественное положение, принадлежность к корпорации»*, то мануфактура искусственно культивировала в нем одностороннюю сноровку, частичный труд. Ремесленник посредством своего труда непосредственно участвует в культурной жизни цеха, города. Его труд и есть вся его культурная жизнь. Труд на мануфактуре, а тем более на промышленном предприятии приводит к тому, что «духовные потенции материального процесса производства противостоят рабочим как чужая собственность и господствующая над ними сила»**. В результате этого коренным образом изменяется характер участия рабочих в духовной культуре и в целом в системе культурных коммуникаций. Это участие осуществляется не в сфере его труда, а за его пределами, в сфере потребления. В таком случае говорят о бездуховности труда, лишении его куль турной значимости, сохранении лишь его воспроизводящей функции. Исходный тезис — труд есть субстанция культуры — приобретает здесь новое звучание. В этом качестве начинает выступать совокупный труд. А труд * Гуревич А. Я. Категории средневековой культуры. М., 1972.

С. 245.

** Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 23. С. 374.

отдельно взятого человека перестает быть связующей нитью между ним и миром культуры. Культура становится лишь достоянием свободного времени, досуга. Культурной ценностью для работника является не его собственный труд, а чужой труд работника, преимущественно духовной сферы. Таким образом, отделение умственного труда от физического закрепляется в эпоху Возрождения, когда «столь символическое значение получает фигура художника: в ней наиболее адекватно выражается глубокая для Ренессанса идея — идея человека творца, человека, вставшего на место бога»*. Так намечается водораздел между материальной культурой, творцами которой оказываются работники совместного труда, и духовной культурой, созидаемой художником, писателем, ученым. Труд последних имеет всеобщий характер, охватывающий процесс творения целостного произведения духовной культуры.

Индустриализация духовной культуры, массового про изводства духовных ценностей в настоящее время приводит к тому, что в современной духовной практике индивид утрачивает позицию творчески самостоятельной единицы, зачастую передавая функцию субъекта культуры институтам и учреждениям. Иначе говоря, процессы опредмечивания и распредмечивания культурной деятельности опосредуются целой иерархией социальных структур, обеспечивающих как созидание культурных ценностей (библиотеки, научные лаборатории, творческие объединения), так и их освоение современниками и последующими поколениями (музеи, театры, университеты).

Тенденции становления всеобщего характера труда, объединяющего физический и умственный, обусловливают коренные изменения в человеческой культуре, что находит выражение в постмодернизме.

Остановимся на вопросе взаимосвязи деятельности, культуры и общественных отношений.

Если мы ограничим анализ сферы культуры лишь ре зультатами деятельности человека, не учитывая вместе с тем его способности к развитию, самосовершенствованию (а последнее осуществляется именно в социальных отношениях), то неизбежно придем к технократическому тол * Гайденко П. П. Эволюция понятия науки. М., 1980. С. 514.

кованию взаимосвязи культуры и деятельности. В таком случае ничего не стоит заменить человека самым совершенным роботом — и массовое производство разнообразных товаров, продуктов питания, электронной музыки будет обеспечено. К.

Чапек предвосхитил это в пьесе «РУР» еще в 1920 г. В настоящее время вполне серьезно ставится вопрос даже о правах и обязанностях роботов, которые «будут играть с нашими детьми, будут слугами для взрослых. Они смогут заменить человека в половой жизни. Они могут быть судьями в суде. Они могут быть сиделками в больницах. Они будут заниматься уборкой, освобождать нас от неприятных дел»*.

Другими словами, сугубо деятельностный подход ог раничивает понимание сущности культуры отношением деятельность — продукт деятельности. Учет социальных отношений как фактора развития культуры и человека значительно расширяет понимание сущности культуры, ее ценностных и воспитательных функций. Через эти отношения мы каждый раз возвращаемся к человеку и выясняем смысл его существования, отношения к другому человеку, к обществу, к природе. Здесь же мы возвращаемся к античной традиции понимать культуру в связи с развитием, совершенствованием человека — его души и тела, с его нравственным и умственным образованием. В духе этой традиции человек есть продукт воспитания, а не продукт природы.

Трагически ушедший из жизни акад. В. А. Легасов высказал чрезвычайно глубокую мысль о несовместимости технократизма и высоких культурных ценностей:

«...Мы сильно увлеклись техникой. Прагматически. Голой техникой. Это охватывает многие вопросы, не только безопасности... Я пришел примерно к такому парадоксальному выводу: та техника, которой наш народ гордится, которая финишировала полетом Гагарина, была создана людьми, стоявшими на плечах Толстого и Достоевского... Люди, создавшие тогда технику, были воспитаны на величайших гуманитарных идеях. На прекрасной литературе. На высоком искусстве. На прекрасном и * McNally Ph, Inayatullah S. The rights of robots Technology, culture and law in the 21-st century // Futures 1988. V. 20. № 2. P.

133-134.

правильном нравственном чувстве. И на яркой политической идее построения нового общества, на той идее, что это общество является самым передовым. Это высокое нравственное чувство было заложено во всем: в отношениях друг с другом, отношении к человеку, к технике, к своим обязанностям. Все это было заложено в воспитании тех людей. А техника была для них лишь способом выражения нравственных качеств, заложенных в них.

Они выражали свою мораль в технике. Относились к создаваемой и эксплуатируемой технике, как их учили относиться ко всему в жизни Пушкин, Толстой, Чехов.

А вот в следующих поколениях, пришедших на смену, многие инженеры стоят на плечах технарей, видят только техническую сторону дела. Но если кто-то воспитан только на технических идеях, он может лишь тиражировать технику, совершенствовать ее, но не может создавать нечто качественно новое, ответственное.

Мне кажется, что общим ключом ко всему происходящему является то, что долгое время игнорировалась роль нравственного начала — роль истории нашей культуры — а ведь все это одна цепочка»*.

Человек является субъектом и вместе с тем основным результатом своей собственной деятельности. Экономическая, политическая, религиозная, моральная и другие виды деятельности становятся фактом культурного развития лишь в той мере, в какой она отвечает не только внешним условиям существования человека, но и потребностям собственного развития, совершенствования. Поэтому более конкретно под культурой следует понимать отношение, свойственное только человеку — отношение к самому себе, опосредованное его взаимодействием с другими людьми. Такое понимание культуры совпадает с тем, что К. Маркс характеризовал как «культивирова ние всех свойств общественного человека и производство его как человека с возможно более богатыми свойствами и связями, а потому и потребностями, — производство человека как возможно более целостного и универсального продукта общества...»**.

* Цит. по Щербак Ю. Чернобыль (Документальная повесть)// Юность. 1987.№ 7. С. ** Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 46. Ч. 1. С. 386.

В «культуре-отношении» реализуется главная социальная функция культуры — развитие человеческой индивидуальности соответственно масштабам и результатам достигнутого на данном этапе уровня общественного развития. Скажем, для настоящего времени особую значимость приобретает задача формирования экономической и политической культуры, позволяющей преодолевать отчуждение человека от политической власти, от создаваемых им самим материальных и духовных ценностей. Социальная функция культуры заключается в преемственности — это функция передачи опыта, знаний, определенных результатов человеческой деятельности. Но в лю бом случае эта функция социально детерминирована уровнем развития экономики (характером экономических отношений и уровнем развития производительных сил). Разумеется, эта детерминация опосредована, многообразна, нелинейна, исторически конкретна. Социальными детерминантами развития культуры выступают также разделение труда на физический и умственный, классовое, национальное и общечеловеческое начала в структуре культуры. Все эти детерминанты в своей совокупности обусловливают многообразие мировой культуры, присутствие в ней региональных, национальных, этнических, исторических различий. Возрождение в последнее время повсеместного интереса к астрологии, магии, уфологии и прочим оккультным знаниям, по сути, оказывается возвратом к тому состоянию, когда культура в значительной мере была детерминирована природными факторами. У современного человека утеряна вера в социальный порядок, что вызвано хаосом в экономике, издержками политического плюрализма.

Завершая рассуждения о соотношении культуры и об щества, необходимо остановиться еще на одном вопросе:

возможно ли в принципе построение научной теории культуры?

Научное обоснование культуры не есть удел ее творцов — художников, композиторов, скульпторов, изобретателей. Научно философское осмысление культуры началось гораздо позже, лишь в XVIII в. и осуществлялось на основе натурфилософского подхода. Если культуру сопоставлять с природой, то и гуманитарное знание надо строить по подобию естествознания.

Но явления культу ры — это творение рук и ума человеческого. Натурали стическая линия в культурологии не дает ответа на вопрос о культурном содержании предметов человеческой деятельности.

Иначе говоря, натуралистическая концепция культуры умаляет творчески созидательную роль человека в культурном процессе, способность выражения человеком самого себя в этом процессе и возможность включения его во всю полноту социальных отношений. Поэтому теория культуры не может основываться на тех же принципах, что и знание о предметном мире, его струк туре, функциях, субстрате. Точкой отсчета в теории культуры является человек в единстве его деятельности и социальных отношений. То, что создано человеком, служит его развитию, связывает его с другими людьми.

Другая крайность в обосновании культуры — лишение ее объективного содержания. Такое идеалистическое толкование культуры абсолютизирует несводимость культуры к ее вещественным воплощениям. Культура предстает как чисто духовное порождение, которое невозможно познать как объективно существующее явление. Предметы культуры становятся таковыми, так как помимо обладания теми или иными природными свойствами они заключают в себе ценности — моральные, эстетические, познавательные, религиозные и др.

Натуралистический подход к культуре не учитывает эти ценности, а идеалистический подход, в свою очередь, абсолютизирует все многообразие духовных ценностей от их вещественного субстрата.

Здесь уместно привести интересное высказывание Ж. П.

Сартра, в котором как раз сопоставляются эти два подхода:

«Возьмем изготовленный человеческими руками предмет, например, книгу или нож для разрезания бумаги. Он был сделан ремесленником, который руководствовался при его изготовлении определенным понятием, а именно понятием ножа, а также заранее известной техникой, которая предполагается этим понятием и есть, в сущности, рецепт изготовления. Таким образом, нож является предметом, который, с одной стороны, производится определенным способом, а с другой, приносит определенную пользу. Невозможно представить себе человека, который бы изготовлял этот нож, не зная, зачем он нужен.

Следовательно, мы можем сказать, что у ножа его сущность, то есть сумма приемов и качеств, которые позволяют его изготовить и определить, предшествует его существованию. И это обусловливает наличие здесь, передо мной, данного ножа или данной книги. В этом случае мы имеем дело с техническим взглядом на мир, согласно которому изготовление предшествует существованию.

Когда мы представляем себе Бога-творца, то этот Бог по большей части уподобляется своего рода ремесленнику высшего порядка. Какое бы учение мы ни взяли — будь то учение Декарта или Лейбница, — везде предполагается, что воля в большей или меньшей степени следует за разумом или, по крайней мере, ему сопутствует и что Бог, когда творит, отлично себе представляет, что именно он творит.

Таким образом, понятие «человек» в божественном разуме аналогично понятию «нож» в разуме ремесленника. И Бог творит человека, сообразуясь с техникой и замыслом, точно так же, как ремесленник изготовляет нож в соответствии с его определением и техникой производства. Так же и индивид реализует какое-то понятие, содержащееся в божественном разуме»*.

По сути здесь речь идет как раз о том, что человек есть не что иное, как тот проект, который им самим конструируется и воплощается в явлениях культуры. Культура определяется человеком, а не предопределяется Богом или каким-либо другим идеальным началом.

Итак, анализ сущности культуры позволяет выделить следующие взаимосвязанные стороны содержания культуры как социального явления.

1. Культура — процесс активной деятельности человека, направленной на освоение, познание и преобразование мира.

Отражение мира в чувствах, идеях людей, в их индивидуальном и общественном сознании представляет гносеологический аспект культуры.

2. В аксиологическом аспекте культура — совокупность достигнутых в процессе освоения мира материальных и духовных ценностей. Эти ценности отражают уровень достижений человечества в освоении мира и сами выступают как специфический объект освоения.

* Сартр Ж П. Экзистенциализм — это гуманизм// Сумерки богов/ Состав, и общ. ред. А. А. Яковлева. М., 1990. С. 321-322.

3. В гуманистическом аспекте культура — важнейший фактор духовного развития человека, раскрытия его творческих способностей.

4. Культура обеспечивает регулирование социальных отношений людей в обществе, его стабильность, что определяет ее соционормативный характер.

5. Культура — деятельность исторически конкретного социального субъекта. Обусловленность явлений культуры социально-экономическими отношениями, вытекающими из того или иного способа производства, составляет социологический аспект культуры.

Безусловно, все эти аспекты культуры неразрывно связаны между собой, и их разделение возможно лишь в процессе глубокого теоретического анализа.

§ 3. Культура и цивилизация Существует много различных определений понятия «цивилизация». Под ней понимается вся общечеловеческая культура или же современный этап ее развития. В социально философской мысли понятие цивилизации было связано с теорией «общественного договора», в традициях которой, начиная с А. Фергюсона, цивилизацией обозначался этап человеческой истории, следующий за варварством. Этой идеи придерживались в последующих исследованиях Г. Л. Морган и Ф. Энгельс.

Триада «дикость-варварство-цивилизация» и поныне остается одной из предпочтительных концепций типа «европейская цивилизация», «американская цивилизация», «русская цивилизация», чем подчеркивается своеобразие региональных культур. Так, по классификации ЮНЕСКО, в современном мире сосуществуют шесть основных цивилизаций: европейская и северо-американская, дальневосточная, арабо-мусульманская, индийская, тропическо-африканская, латиноамериканская.

Основанием для этого, очевидно, служит, помимо пространственного распределения, соответствующий уровень развития производительных сил, близость языка, общность бытовой культуры, качество жизни.

Сам термин «цивилизация» происходит от латинского civilis (гражданский, государственный, политический) и во многом совпадает по смыслу с термином «культура». Если первый, возникнув в XVIII в., фиксировал окультуривание человека в системе государственного устройства, разумно устроенного общества, то второй еще со времен античности означал формирование, воспитание человеческой души, обуздание страстей. Понятие цивилизации в определенном смысле поглотило понятие культуры, оставив за ним то, что относится к формированию личностного, творческого начала в человеческой деятельности.. В. то же время за понятием цивилизации закрепи лась в качестве одного из его определений характеристика материальной стороны человеческой деятельности. Скажем, в культурологической концепции О. Шпенглера, представленной в его знаменитой книге «Закат Европы», рассматривается переход от культуры к цивилизации как упадок творчества, героических деяний и торжество механической работы. Согласно этому автору, цивилизация оказывается самым поздним этапом развития единой культуры, который рассматривается как «логическая стадия, завершение и исход культуры».

Характерным примером представления о понятии «цивилизация» на рубеже XIX—XX вв. может служить статья Д.

Карийского в Энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона:

«Цивилизация — состояние народа, которого он достиг благодаря развитию общественности, жизни обществом, и которое характеризуется удалением от первоначальной простоты и дикости, улучшением материальной обстановки и общественных отношений и высоким развитием духовной стороны Это житейское словоупотребление... Определение понятия цивилизации, установление ее факторов и оценка значения происходят от общего миросозерцания и является выражением его философско-исторических воззрений... Самым близким по значению является слово «культура».

Далее отмечается, что главное содержание истории должна составлять культурная история или история цивилизации.

Структура цивилизации (или культуры) определяется следующим образом: 1) материальный быт, все то, что служит человеку для удовлетворения его физических потребностей;

2) общественный быт (семья, сословные организации, ассоциации, государство и право);

3) духовная культура (религия, мораль, искусство, философия и наука).

Наконец, Д. Каринский указывает на основные вопросы при изучении цивилизации: 1) исходная точка ее развития;

2) законы, по которым совершается развитие цивилизации;

3) факторы этого развития и их взаимодействие;

4) характеристики изменения духовной и физической природы человека с развитием цивилизации;

5) в чем заключается назначение цивилизации.* Социальные преобразования и научные достижения XX в.

внесли много нового в понимание цивилизации. Ее следует рассматривать как целостность экономической, социально классовой, политической и духовной сфер жизни общества в определенных пространственных и временных границах. Эта целостность выражается в наличии устойчивых взаимосвязей между этими сферами, определяемых действием экономических и социальных законов.

Вопрос о взаимосвязи культуры и цивилизации пред ставляется довольно запутанным вследствие того, что на уровне понятия они во многом перекрывают друг друга. Представители англоязычной литературы апеллируют в большей степени к понятию цивилизации (начало этой традиции положил, как сказано выше, А. Фергюсон), а немецкие авторы, начиная с И.

Гердера, — к понятию культуры. В отечественной литературе еще в начале XIX в. последним из этих понятий вообще не пользовались, заменяя его рассуждениями о просвещении, воспитании, образовании, цивилизации. Русская социальная мысль стала пользоваться понятием культуры в контексте рассуждений о цивилизации со второй половины XIX в. Доста точно обратиться к «Историческим письмам» П. Л. Лаврова или знаменитой книге Н. Я. Данилевского «Россия и Европа». Так, например, П. Л. Лавров писал по этому вопросу следующее: «Как только работа мысли на почве культуры обусловила общественную жизнь требованиями науки, искусства и нравственности, то культура перешла в цивилизацию, и человеческая история началась»**.

* См.: Цивилизация // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона. Т. XXXVIII.

** Лавров П. Л. Исторические письма // Интеллигенция.

Власть. Народ /Под ред. Л. И. Новиковой М., 1993. С. 58.

Здесь важно обратить внимание на то, как соподчинены эти понятия в контексте определенной исторической эпохи.

В настоящее время вопрос о соподчинении этих по-. нятий рассматривается, исходя из того, какие аспекты, стороны, грани культуры и цивилизации выступают предметом совместного анализа. Скажем, способ производства с позиций культурологического анализа выступает и экономическим фактором развития культуры, и сферой развития различных элементов материальной и духовной культуры (наука). А в ракурсе цивилизационного анализа тот же способ производства предстает материальной основой существования и развития той или иной цивилизации — локальной либо мировой.

Приведем высказывание Н. Я. Бромлея, с которым нельзя не согласиться:

«Сущностное содержание понятий "цивилизация" и "культура" в определенной среде накладывается одно на другое.

Так, в обыденных, повседневных употреблениях, когда мы говорим цивилизованный человек, мы подразумеваем — культурный. Когда мы говорим "цивилизованное общество", мы предполагаем, что речь идет об обществе, имеющем определенный уровень культурного развития.

Таким образом, понятие "цивилизация" и "культура" часто употребляются и воспринимаются как равнозначные, взаимозаменяющие друг друга. Правомерно ли это? Думается, что да. Ибо культура в широком ее понимании и представляет собой цивилизацию.

Однако, отнюдь не следует, что один термин может полностью заменить другой. Или, что скажем, цивилизация не имеет никакого сущностного отличия по отношению к культуре (или наоборот).

Когда мы говорим "цивилизация", мы подразумеваем всю взаимосвязь показателей данного общества. Когда мы говорим "культура", то речь может идти о духовной культуре, о материальной, либо о той и другой. Тут требуются специальные пояснения — какую культуру мы имеем в виду»*.

Надо отметить, что, во-первых, необходимо, следуя предложенной выше структуре культуры, учитывать еще и культуру человеческих отношений. Во-вторых, говоря, * Бромлей Н. Я. Цивилизация в системе общественных структур// Цивилизация. Вып. 2 / Под ред. М. А. Барга. М., 1993.

С. 235.

например, о культурном человеке, мы подразумеваем его воспитанность, образованность, духовность, обусловленные наличествующей в обществе культурой (литературой, искусством, наукой, нравственностью, религией). Когда же речь заходит о цивилизованном человеке, обществе, то в центре внимания оказывается то, каким образом государственное устройство, социальные институты, идеология, порождаемые определенным способом производства, обеспечивают культурную жизнь. Иначе говоря, человек культуры — это творец и потребитель наличной материальной и духовной культуры. Цивилизованный человек — это, во-первых, человек, не относящийся к стадии дикости или варварства. Во-вторых, он олицетворяет нормы государственного, гражданского устройства общества, в том числе регламентирующие место и роль культуры в нем.

В современной литературе вопрос о соотношении культуры и цивилизации обретает еще один исследовательский аспект — как соотносятся между собой цивилизационный и формационный подходы к изучению общественной жизни, социокультурной деятельности человека. По этому вопросу нет единого мнения.

Одни авторы полагают, что цивилизационный подход пришел на замену формационному, поскольку марксизм уже не может верно отражать реалии современной жизни. Другие считают правомерным их теоретический синтез, поскольку ни один из них не может исчерпывающим образом охватить все ее многообразие. На наш взгляд, предпочтение следует отдать второй точке зрения, на которой мы и остановимся.

Формационный подход в изучении социальных явлений и процессов предполагает их систематизацию как целостных социальных организмов, развитие которых в исторической ретроспективе основывалось на базе соответствующего способа производства. Как известно, эти социальные организмы — общественно-экономические формации — подчиняются, согласно марксистской теории, закону об определяющей роли способа производства в общественном развитии. Поскольку общественно-экономические формации (первобытнообщинная, рабовладельческая, феодальная, капиталистическая и комму нистическая) образуют собой исторические ступени развития общества, то суждения о них тесно смыкаются с представлениями о цивилизации, которая также оказывается определенной ступенью исторического развития. Причем и в том и другом случае в основе лежит христианская традиция линейного восприятия исторического времени.

Каким образом оба эти подхода дополняют друг друга в объяснении культурной деятельности человека? Формационный подход ориентирован на выявление экономической детерминанты социального развития (способа производства) и различных сторон общественной жизни в их взаимосвязи. По отношению к ним человек занимает подчиненное положение, несмотря на то, что он своей деятельностью создает все многообразие социальных отношений и условий существования.

Поэтому некоторые авторы предполагают заменить либо дополнить формационный подход цивилизационным, в рамках которого по-новому решается проблема человека.

Формационный подход рассматривает «классового человека», поведение которого продиктовано его местом в общественном производстве, являющимся, тем самым, олицетворением экономических отношений и классовых интересов. «На цивилизационном уровне развития, — как справедливо отмечает Е. Б. Черняк, — происходит дальнейшая конкретизация «экономического индивида» в «исторического человека», на которого накладывает отпечаток (временами могущий приобретать преобладающее значение) все многообразие идеологических, социально-психологических, религиозных и других факторов, в том числе и иррациональных по своему происхождению и смыслу»*.

Действительное назначение цивилизационного подхода заключается в том, что человек — единственный творец истории — оказывается в центре исследовательских программ изучения прошлого, настоящего и будущего. Это, в частности, нашло выражение в рассмотренном выше учении о ноосфере.

Цивилизационный подход ориентирует исследователя на познание прошлого через все формы объективизации субъекта, т.

е. на раскрытие его внутреннего «я» во всех формах деятельности — произ * Черняк Е. Б. Цивилизации и революции // Цивилизации.

Вып. 2/ Под ред. М. А. Барга. М., 1993. С. 83.

водственной, социальной, политической, идеологической, во всех общественных связях и отношениях*. Иначе говоря, цивилизационный подход представляет собой естественный результат развития познавательного процесса, обращенного к социальной действительности. Предпосылкой и основанием цивилизационного подхода является формационный подход, благодаря которому были открыты фундаментальные закономерности развития общества. А в задачу возникшего в его недрах цивилизационного подхода входит, во-первых, анализ социальных механизмов совместной деятельности людей в различных сферах и, во вторых, анализ механизмов становления личности цивилизованного человека и культуры как меры развития человека.

Во временном измерении культура более объемна, нежели цивилизация, поскольку она охватывает культурные достояния человека дикости и варварства. В пространственном же измерении правильнее, очевидно, говорить о том, что на том или ином этапе развития цивилизация представляет собой сочетание множества культур. Это должно быть учтено как при сопоставлении рассматриваемых подходов, так и при рассмотрении вопроса о соотношении культуры и цивилизации.

В истории человечества принято выделять следующие основные типы цивилизации:

1) древневосточные цивилизации (Древний Египет, Месопотамия, Древний Китай, Древняя Индия и др.);

2) античная цивилизация;

3) средневековая цивилизация;

4) западноевропейская цивилизация;

5) современные восточные цивилизации;

6) славянская (в т. ч. русская) цивилизация. Между этими историческими типами цивилизаций можно выявить преемственные связи, приводящие, в конечном счете, к общечеловеческой цивилизации современной эпохи. В литературе можно встретить суждения о тенденциях зарождения единой планетарной цивилизации и указания на формирование общезначимых ценностей на стадии постиндустриального экономического развития: утверждение принципов правового государства, воз * Барг М. А. Цивилизационный подход к истории: дань конъюнктуре или требование науки? //Цивилизации. Вып. 2. М., 1993. С. 15.

можность всеобщего пользования достижениями науки, искусства, морали и т. д. Однако рассматриваемую тенденцию нельзя представлять упрощенно как однонаправленный процесс.

Футурологическая мысль как раз усматривает контраверзы в цивилизационном развитии: утверждение универсального образа жизни, с одной стороны, и углубление культурного национализма как реакцию на массовый экспорт западной культуры в различных регионах, — с другой. Особого внимания заслуживает вопрос о том, какую роль в становлении современной цивилизации играет компьютерная революция, преобразующая не только сферу материального производства, но и все другие сферы человеческой жизнедеятельности.

Глава 3. ДИНАМИКА КУЛЬТУРЫ При изучении динамики культуры необходимо учитывать следующие моменты. Во-первых, особенности проявления динамики имеют свою специфику в области материальной и духовной культуры, а также в сфере культуры человеческих отношений.

Так, созданные человеком элементы материальной культуры требуют постоянной поддержки, так как они разрушаются, изнашиваются, «стареют». Памятники духовной культуры воспроизводятся каждым последующим поколением по мере того или иного «социального заказа» (как в эпоху Возрождения и в настоящее время). А культура человеческих отношений представляет собой сферу опредмечивания и распредмечивания элементов материальной и духовной культуры, раскрываясь в динамике человеческой деятельности.

Во-вторых, динамику культуры представляется целе сообразным рассмотреть в трех аспектах:

1) преемственности культуры;

2) дивергенции культур в мировой истории;

3) культурного наследия, гуманистических тенденций научно технического прогресса.

§ 1. Преемственность как закономерность развития культуры Одной из важнейших закономерностей, действующей на протяжении всей истории мировой культуры, является преемственность. Каждый новый этап в процессе исторического развития культуры, отрицая предшествующий, необходимо включает все прогрессивное его содержание, все то, что было приобретено человечеством на предшествующих ступенях развития.

В процессе исторического развития общества преемст венность тех или иных явлений культуры может носить как прерывный, так и непрерывный характер. Культурные ценности прошлого, имеющие непрерывный характер и переходящие от одного поколения к другому, выступают в качестве живого элемента культуры каждой исторической эпохи.

Те или иные ценности, имеющие прерывный характер, возникнув в более раннюю эпоху, затем исчезают на какое-то время из культурного обихода и лишь на более позднем этапе возрождаются вновь. Например, атомистическое учение появилось в Древней Греции. В эпоху средневековья идеи атомистики оказались за пределами духовной культуры общества. И лишь в XVI— XVII вв. началось возрождение и дальнейшее развитие атомистических идей. Театр, родившись в период античности, в средние века почти исчез из культурной жизни.

Возникновение более или менее длительных перерывов в развитии культуры, естественно, связано с процессами развития общества, с противоречивым характером общественного прогресса. Противоречия общественного прогресса проявляются и в культурном развитии соответствующих формаций.

Следует иметь в виду, что масштабы, объем и характер упадка культуры, которые непосредственно вытекают из противоречий общественного прогресса в условиях классово антагонистических обществ, могут быть различными. Причины упадка в развитии культуры, который может охватывать самые различные периоды времени (от нескольких десятков лет до веков и даже тысячелетий), разумеется, нельзя сводить только к социально-политическим, поскольку духовная культура в своем развитии обладает относительной самостоятельностью. В частности, прерывный характер развития духовной культуры объясняется противоречивым характером самого процесса по знания. Как несомненна связь между социальными процессами, происходящими в средневековой Европе, и процессами развития европейской культуры в этот период, так несомненна и другая связь, проявившаяся в развитии самих идей.

В истории человечества были периоды регресса, упадка культуры, катастрофы в развитии культуры (например, гибель крито-микенской культуры), но даже в тех случаях, когда гибли целые цивилизации, их культурные достижения не исчезали бесследно. Они все равно так или иначе включались во всемирную сокровищницу культуры, служили целям культурно-исторического прогресса.

Как показывает история, в самые тяжкие периоды, когда происходили реакционные повороты в политической жизни общества, а развитие духовной культуры на длительный срок приостанавливалось или прерывалось совсем, развитие материальной культуры, как правило, не прерывалось на длительный срок, хотя, разумеется, и шло медленнее, чем обычно. Это связано с тем, что существование общества невозможно без непрерывного процесса производства. Полное разрушение материального производства означало бы конец и самого общества, его культуры.

Иначе говоря, из-за внутренней специфики духовной культуры многие духовные ценности, в частности, произведения литературы и искусства, научные достижения могут быть утрачены навсегда, т. е. перерывы в ее развитии могут быть гораздо ощутимее и длительнее, а время от времени, как уже отмечалось, принимают буквально катастрофический характер. С этой особенностью духовного производства в значительной мере связан и сам факт неравномерного развития материальной и духовной культуры.

Преемственность в области духовной культуры невозможна без осознания человеком значения наследуемых духовных ценностей. Именно отсюда вытекают весьма существенные особенности преемственности в процессах развития духовного производства. Здесь мы сталкиваемся с проблемой наследования духовных ценностей. Возникает вопрос, в каком соотношении находятся понятия «наследование» и «преемственность». Первое отличается от второго существенным образом, по крайней мере, в двух отношениях:

1. «Преемственность» — категория общефилософская. По этой причине она имеет методологическое значение для всей культуры, как материальной, так и духовной. Категория же «культурное наследие», как правило, применима к процессам, происходящим в области духовной культуры.

2. Понятие «преемственность» выражает объективную связь явлений, в то время как понятие «наследование» характеризует кумулятивный характер этой связи.

Следует отметить, что каждый социальный класс пере нимает ценное в культуре прошлых эпох как для того, чтобы увековечить эти ценности, так и для того, чтобы в прошлом найти опору для своих идейных позиций. В процессе развития духовной культуры следует различать позитивную и негативную формы преемственности. Первая основана на практической переработке и использовании положительных результатов, достигнутых предшествующими поколениями. Вторая возникает как бы в противовес тем или иным, ранее выдвинутым идеям, оказавшимся полностью несостоятельными. Примером негативной преемственности может послужить критика К.

Марксом теории народонаселения Мальтуса, отрицание пролета риатом политической идеи понимания истории.

Процесс преемственности в области духовной культуры нельзя рассматривать вне деятельности классов, которые ставят перед собой определенные цели, накладывающие отпечаток на ход исторического развития. Следовательно, преемственность в развитии духовной культуры в классово-антагонистическом обществе может быть не только прогрессивной, но и реакционной. (Необходимо отметить, что в области материальной культуры мы встречаемся с преемственностью преимущественно прогрессивного характера.) Наука и искусство по-разному отражают различные стороны материального мира. Это приводит к тому, что для науки преимущественное значение имеет преемственность в содержании, в то время как для развития искусства как художественно-образного способа познания мира преимущественное значение имеет преемственность в форме.


Это, конечно, не означает, что в искусстве нет преемственности в содержании. «Вечные проблемы» искусства: любовь и ненависть, дружба и вражда, идея признания личности, ее долга перед обществом — всегда волновали и будут волновать людей.

Однако искусство каждой эпохи по-своему решает эти проблемы.

Если в науке существует преемственность понятий, идей, законов, категорий, правил, по существу, независимо от того, в какой форме они выражены, то в процессе развития искусства наследуются не только художественные идеи, творческие принципы, эстетические нормы, но и сами произведения искусства в целом.

Другая, весьма важная особенность развития искусства (в отличие от развития науки) состоит в том, что здесь преемственность играет существенно иную роль. Так, каждое новое по своему значению открытие в науке заставляет подвергнуть пересмотру представления, господствовавшие ранее в данной области знаний. Каждый большой революционный переворот в науке сплошь и рядом превращает сумму старых знаний в достояние исторического архива (конечно, рациональное их содержание, «зерна истины», ложится в фундамент новой теории), тогда как произведения подлинного искусства живут вечно.

Различная для науки и искусства связь с общественной жизнью, с классовыми взаимоотношениями накладывает свой отпечаток и на сам характер труда ученого и художника. И это отражается на процессах преемственности в науке и искусстве, придает этой преемственности различные оттенки. В то же время непонимание сущности искусства как специфической формы отражения действительности, игнорирование относительной самостоятельности в развитии искусства приводит нередко к вульгарным трактовкам закономерностей и процессов ху дожественного развития.

Говоря об отличиях процесса преемственности в развитии искусства от подобного процесса в науке, следует иметь в виду, что они не имеют абсолютного характера, их нельзя противопоставлять друг другу, как нельзя противопоставлять науку искусству. Более того, сам процесс взаимодействия научного и художественного творчества (художественно образной и научно-логической форм мышления) является одной из важнейших закономерностей, присущих развитию мировой культуры, а также важнейшим условием гармоничного развития личности.

Изучение отдельных памятников и различных направлений материальной культуры свидетельствует о том, что, несмотря на отсутствие между ними видимой связи, наличие первоначально нередко существенных различий в технике и материалах исполнения, все они обнаруживают и безусловное единство.

Основанием этого единства является всеобщность активного освоения мира человеком*.

* Ярким примером, подтверждающим это, могут стать пиценские бронзы (IX-VIII вв. до н. э.) — бронзы эпохи раннего железа. В этих удивительных памятниках материальной культуры мы находим, с одной стороны, очевидное сходство, вплетение культурных традиций Вавилона, Глубокая и тонкая, нередко искусно скрытая под покрывалом времени связь прошлого и настоящего не ограничивается различными сферами материальной культуры, прикладного искусства, устного творчества. Она пронизывает и все остальные области духовной жизни человечества. Это наглядно прослеживается в историко-философском процессе, в развитии религиозного сознания и процессе возникновения мировых религий: христианства, буддизма, ислама. Последнее особенно интересно, ибо нередко смена религиозных верований, воззрений обретала крайне враждебные формы, часто связанные с по пытками уничтожения предшествующего культа, его ат рибутики. В этом аспекте яркий материал для рефлексии дает процесс становления и смены языческих верований христианскими, а язычества на Руси — православием.

Ретроспективный взгляд в прошлое с опорой на хро нологические ориентиры позволяет увидеть одно немаловажное обстоятельство: эволюция различных религиозных представлений, несмотря на крайнюю противоречивость и иногда трагичность процесса, происходила не пу * а с другой, характерную именно для них неповторимость, своеобразные черты пиценского стиля. Загадка пиценских бронз, как показывают научные исследования, в значительной степени объясняется процессом этрусской колонизации Средней Италии, создавшей исторические условия взаимопроникновения, обогащения и, в конечном счете, появления и развития новых культурных традиций, возникновение стилей Пицена, Этрурии и архаической Греции, впитавших и сохранивших в себе пред шествующие культурные завоевания человечества.

Не менее интересно связь прошлого и настоящего проявляется в развитии славянской, в частности, русской архитектуры. На первый взгляд может показаться, что витиеватая вязь узоров, орнаментов, удивительных композиций с русалками сиренами, львами, вьющимся хмелем, чудными птицами, украшающая до сих пор отдельные русские дома, особенно широко распространенная в XIX в., слишком далека от архаичес ких убранств рядовых славянских жилищ и имеет значительно более позднее происхождение. Однако если проследить связь прошлого и настоящего, бросив взгляд в глубь веков на развитие славянского деревенского зодчества, разных сюжетов наших предков, можно заметить, что дом как своего рода «атом»

общественной среды несет в своем оформлении следы всех социокультурных эпох. Отсюда неудивительно, что композиция дома, его оформление у славян кажутся всецело пронизанными магически-заклинательной символикой, с помощью которой наши предки стремились обеспечить себе сытость, достаток, тепло, безопасность и здоровье.

тем их полной смены, а постепенного, не всегда очевидного наслаивания на сохраняющееся старое нового, порождаемого идеологическими и культовыми формами религий, идущих на смену прежде господствующим и традиционным верованиям.

Убедительно свидетельствует об этом этнографический материал, открывающий нашему вниманию в верованиях славян реликты представлений охотников палеолита (культ медвежьих лап, «хоботистые чудища» — «нуя», сказочное сохранение образов мамонтов), мезолита (одиночные лесные охотники), первых земледельцев энеолита и многое другое. При этом глубина народной памяти оказывается очень значительной.

Исторические факты подтверждают, что по мере развития общества, появления существенных изменений в жизни людей происходит сложный процесс эволюции религиозных верований и самих богов. Божества, возникшие в определенных исторических условиях, со временем существенно меняют свой «лик», обретают новые функции. Нередко их имена дополняются добавочными * Наиболее интересным и изощренным в этом плане является комплекс охранительных украшений окон светелок, чердачных помещений русского дома. Особую нагрузку в комплексе несли наличники, представлявшие собой целые теремки с фронтоном, витыми столбиками, узорчатыми подножьями. Характерно, что такого рода теремки обнаруживают уже в культурно археологических слоях Новгорода XI в., а композиции и орнаменты, украшающие подлинные произведения искусства древней Руси, удивительно схожи с подобными на Вщижских арках XII в., запечатлевших трехъярусную картину видения славянами мира. Нижний ярус представлен мордами ящеров или русалками;

средний ярус, земной — зеленью, птицами, клюющими ее;

верхний, небесный, олицетворяет небосвод с тремя позициями солнца: утреннего, полуденного и вечернего, с парящими над твердью земли, в зените арки, птицами. Аналогии более поздних орнаментов с Новгородскими наличниками теремками, Вщижскими арками, проникновение магическо заклинательной символики в орнаментовку украшений, предметов быта как нельзя более наглядно показывают глубокую связь — преемственность в развитии материальной и духовной культуры народов.

Очевидным становится и то, что во вновь возникающих культурных ценностях с удивительной избирательностью, «цепкостью» сохраняются почти в полной неприкосновенности, или претерпев некоторые изменения, идущие чуть ли не из эпохи неолита, элементы символики, материальные и духовные традиции. — См.: Рыбаков Б. А. Язычество древних славян. М., 1981. С. 210-350;

Рыбаков Б. А. Язычество древней Руси. М., 1988. С. 455-556.

эпитетами, постепенно изменяется их место в пантеоне, равно как и видоизменяется их первичная функция. Логика развития верований, культовых представлений обусловливается и неравномерностью исторического развития отдельных ландшафтных зон, противоречивостью взаимодействия различных культурных центров. Все это нередко приводит к гибели материальных культовых ценностей или причудливым слияниям, единениям представлений местного населения и мирно мигрировавших, рассеявшихся в северных областях славян. Именно поэтому в славянском язычестве мы находим и культовые элементы индоевропейского праэтноса, и архаичные черты ранних охотничьих представлений. При этом мы наблю даем, что связь прошлого и настоящего в конкретный момент историко-культурного процесса не ограничивается наслоением нового на старое, сохранением старого в новом;

более того, нередко мы сталкиваемся с частичной или даже полной легацией (отрицанием) отдельных элементов культурного процесса, трансформацией старого, а иногда и нового, воспринимающего сильные культурные традиции.

Все это ярко проявилось и в процессе смены язычества христианством. Однако смена языческих религиозных воззрений славян несла на себе отпечаток специфически русских условий распространения новой религии, что нередко сопровождалось двоеверием — важным фактором определения преемственности религиозных систем. Двоеверие нередко являлось не просто результатом терпимости русской православной церкви к языческим суевериям, к элементам языческой культовой культуры, а было показателем живучести язычества, нашедшего в себе силы развиваться, совершенствоваться, выработать новые тонкие методы соперничества с навязанной извне религией.


Церковному стандарту противопоставлялось новое, эволюционирующее и поднимающееся на новую теологическую высоту язычество с измененным, трансформированным и существенно обновленным языческим культом. Церковники XII в. спорили и различными средствами вели непрерывную борьбу с языческими богами, а они казались бессмертными. Языческие боги, «умирая в христианских мифах», обретали в них новую жизнь.

Дохристианская культура, глубоко укоренившаяся в народе, не могла не повлиять на характер самого христи анства на Руси. В целом именно этим и объясняется, что, несмотря на тысячелетнее господство государственной православной церкви, языческие воззрения, хотя нередко и в сильно измененной форме, были сохранены народной верой, национальной культурой в образах, хороводных играх, песнях, сказах, народном искусстве, в элементах орнаментики культовых и бытовых предметов.

Подводя итог историческому рассмотрению проблемы связи прошлого, настоящего и будущего, можно отметить следующее:

1. В основе связи настоящего с прошлым и будущим лежит закономерность преемственности. Суть этой закономерности состоит в том, что при переходе от одних этапов развития культуры к другим происходит сохранение, закрепление и отчасти формирование исторической предопределенности возникновения культурного выбора тех или иных феноменов, отдельных сторон, характеристик культурного процесса в целом.

2. Закономерность преемственности, обладая всеобщностью содержания, проявляется как одна из важнейших закономерностей развития материальной и духовной культуры, культуры человеческих отношений.

3. Проблема преемственности, формирования направленности социокультурного процесса имеет комплексный характер и требует, наряду с историческим экскурсом, уяснения анализа социально-философского среза рассматриваемого явления. В данном аспекте это означает рассмотрение социальных оснований социокультурного процесса, его диалектики и механизмов преемственности культурного развития, обеспечивающих селекцию и сохранение общечеловеческих ценностей.

Несмотря на обособленность, индивидуальность и не повторимость культурно-созидательной деятельности человека творца, она обладает и очевидной общностью и единством.

Именно этим объясняется то, что в продуктах материальной и духовной культуры при всей избирательности творчества, как бы сильно ни проявлялась индивидуальная неповторимость, увлеченность техникой исполнения, всегда живет дух эпохи.

Даже переходы от одного стиля — в материальном и духовном созидании, овладении культурным богатством — к другому отражают характер социальной структуры.

Можно выделить два типа преемственности: конструктивно созидательный, связанный с рождением материальных и духовных ценностей, и позитивно-консервативный, обеспечивающий бережное сохранение исторически оправдавших себя культурных достижений человечества. Правда, последнее не исключает возможности временного сохранения на новых этапах культурного развития негативных феноменов культуры.

Преемственность в развитии культуры, как показывает весь историко-культурный процесс, в конечном счете есть история опредмечивания и последовательного раскрытия человека, достижения человеческого совершенства и расширения человеческой свободы.

§ 2. Гуманистические тенденции научно-технического прогресса В настоящее время взаимосвязь между культурой и наукой, культурой и техникой приобретает новые черты. Как уже отмечалось, техника и наука традиционно считаются составными частями материальной и духовной культуры. Они являются теми элементами культуры, которые на протяжении всего развития влияли на нее и формировали ее наряду с другими элементами в рамках традиционных культур той или иной эпохи. Новые черты взаимодействия между культурой, наукой и техникой обусловлены тем, что, благодаря науке и технике, человек существенно расширил свои естественные познавательные и физические возможности, оказался способным преобразовать природу (негативное следствие этого — техническая воз можность уничтожения жизни как земного феномена). По темпам своего развития наука (а вслед за ней и техника) превзошла мерный ход развития традиционной культуры и, благодаря деятельности бурно растущей армии ученых, породила свою, относительно самостоятельную культуру.

Осознание раскола культуры стало наиболее очевидным к середине XX в. Английский писатель, физик по образованию, Чарльз Сноу выступил в 1959 г. с лекцией «Две культуры и научная революция», в которой он выдвинул концепцию «двух культур». Согласно Сноу, духовный мир и практическая деятельность под действием научной революции все явственнее поляризуются;

некогда единая интеллигенция раскалывается на противоположные части — творческую и научную. Их разделяет, как считает Сноу, стена непонимания, они по-разному воспринимают мир и объясняют его «на разных языках». Ученые представляют новую культуру, порожденную наукой, за пределами традиционной.

«Столкновение двух дисциплин, двух систем, двух культур, двух галактик (если не бояться зайти так далеко) не может, — полагает Сноу, — не высечь творческой искры. Как видно из истории интеллектуального развития человечества, такие искры действительно всегда вспыхивали там, где разрывались при вычные связи»*. Поляризация культуры, ненаучность (даже антинаучность) традиционной культуры, по мнению Сноу, — большая творческая и моральная потеря для общества. Надо сказать, что в нашей стране успехи в физике, космонавтике и других областях научно-технического прогресса в 1950—60-х годах породили многочисленные дискуссии между «физиками» и «лириками», в которых также нашли отражение проблемы развития культуры в условиях зарождающейся научно технической революции.

Итак, раскол некогда единой культуры, влияние на нее науки (по-своему это выявлено еще за 100 лет до Ч. Сноу К. Марксом как процесс превращения ее в непосредственно производительную силу) необходимо предполагает выявление некоего общего принципа развития, объединяющего культуру и науку, культуру и технику.

Против такого раскола выступал великий гуманист XX века А. Швейцер, говоря: «Опьяненные процессом теоретического познания и практики, наблюдавшимся в наше время, мы забыли позаботиться о прогрессе духа человека»**.

Тенденция к опережающим темпам развития в научной и технической сферах культуры современного общества по сравнению с духовной сферой, точно подмеченная А.

Швейцером, является выражением объективного процесса динамичного развития тех или иных элементов культуры (в данном случае — науки и техники) на определенном этапе исторического развития. Так, например, * Сноу Ч. П. Две культуры: Сборник публицистических работ. М., 1973. С. 30.

** Швейцер А. Культура и этика. М., 1973. С. 334.

в эпоху средневековья приоритетное развитие получил такой элемент культуры, как религия. И наука, и политика, и философия были тогда подчинены ей.

В настоящее время наука предстает одной из самых развитых и подвижных форм развития культуры, а потому ее нормативы (достоверность, воспроизводимость, логическая связность, объективность и т. п.) оказывают существенное влияние на другие ценностные формы общественного сознания. Наука оказалась в центре культуры, но, как выразился один ученый, недостает культуры в центре науки.

Такая роль науки в системе культуры породила сциентизм — мировоззренческую позицию, согласно которой естественно научное значение выступает наивысшей культурной ценностью и достаточным условием существования человека в мире. Наука оказывается абсолютным эталоном всей культуры. Однако критика сциентизма не должна сводиться к умалению истинной роли науки по сравнению с другими формами духовного освоения действительности. «Как все высокое и благородное, — писал о науке и искусстве И. В. Гете, — они принадлежат всему миру, и споспешествовать им может только свободное взаимодействие всех современников при постоянном учете того, что осталось нам от прошедшего»*.

Некоторые современные мыслители, ученые представляют научно-технический прогресс как контраверзу гуманистической культуре, сдерживающую гармоничное развитие человека. Как же взаимодействуют наука, техника и культура в условиях протекающей в настоящее время научно-технической революции? Что же такое научно-технический прогресс и современный способ его проявления — научно-техническая революция?

Научно-технический прогресс — это взаимосвязанное поступательное развитие науки и техники. Он является органическим сочетанием научной деятельности в духовной сфере, направленной на получение нового знания, и техники как одной из важнейших составляющих материальной культуры.

Истоки научно-технического прогресса относятся к позднему Возрождению (XVI-XVII вв.), когда стал укрепляться союз научной, технической и * Гете И.-В. Об искусстве. М., 1975. С. 590.

изобретательской деятельности. Наиболее яркой фигурой, олицетворяющей рождение этого союза, был Леонардо да Винчи (1452—1519) — живописец, скульптор, архитектор, ученый и инженер. Сближение и взаимовлияние науки и техники окончательно оформилось в период промышленной революции конца XVIII — начала XIX вв. Весь дальнейший ход их развития представляет собой закономерный поступательный процесс, прерываемый научными и техническими революциями. В середине XX в. научно-технический прогресс ознаменовался качественно новым социальным феноменом, никогда не встречавшимся ранее — научно-технической революцией.

Не останавливаясь подробно на этой проблеме, выделим закономерности научно-технического прогресса, которые следует рассматривать в виде определенной системы: 1) Общая закономерность: революционные перевороты в науке и технике выступают основой перехода к новому уровню развития производительных сил, что вызывает соответствующие изменения в производственных отношениях и надстроечных институтах. В контексте культуры это означает, что человек, совокупный работник, выступая творцом нового научного знания, новых технических средств труда, опредмечивает их не только в пределах своей производственной деятельности, но и вне ее, видоизменяет систему общественных отношений и со циальных институтов. Культурная деятельность человека, следовательно, должна быть основана на осознании и реализации закономерностей развития науки и техники в той мере, в какой они сохраняют старые и раскрывают новые качества человека, реализуют его потенциальные возможности. Эта всеобщая закономерность дополняется рядом других: 2) цикличностью развития науки и техники (которая, кстати, впервые была выявлена отечественным ученым-экономистом Н. Д.

Кондратьевым в 20-х годах XX в.);

3) периодичностью смены поколений и направлений развития техники и технологии. Из них, в свою очередь, вытекают: 4) закономерность цикличного развития образования, 5) закономерность смены форм орга низации трудовой деятельности и др.*.

* См. подробнее. Яковец Ю. В Ускорение научно технического прогресса. М., 1988. С. 11-18.

Современной формой научно-технического прогресса выступает научно-техническая революция. Целостный подход к ее изучению в последнее время претерпевает значительные изменения — происходит гуманистическое осмысление ее настоящего и будущего. Некогда односторонне-оптимистические оценки могущества НТР сменяются тревожными сентенциями относительно негативных тенденций ее развития, которые становятся все более явными. Причем эти сентенции принадлежат представителям различных наук. Так, известный социолог В. Н. Шубкин считает излишним вообще использовать термин «научно-техническая революция», мотивируя это тем, что понятие революции изначально несет в себе представление о чем-либо безусловно позитивном. Развитие же в области НТР, полагает автор, само по себе не ведет к прогрессу в человеческих отношениях, к совершенствованию личности*. Трудно согласиться здесь с автором, поскольку под НТР он понимает также социальные процессы и явления, которые, по сути, ею не охватываются, хотя и тесно связаны с ней. Прогресс в человеческих отношениях, совершенствование личности находятся в компетенции социальной политики, на которую воздействует научно-техническая политика, но не подменяет ее.

Один из исследователей НТР, признавая огромный разрыв между уровнем технологии и этическим уровнем, приходит к выводу, что «научно-технический прогресс не только не поднимает человечество на более высокую ступень гуманизма, но, наоборот, превращает людей в жалкие паразитические придатки всемогущих машин, созданных ими самими»**. Автор не замечает диалектики старого и нового в человеко-машинном взаимодействии. Все негативное, присущее человеческому труду в машинно-фабричном производстве, этот ученый метафизически переносит на зарождающийся на наших глазах новый тех нологический способ производства. Отсюда и рассуждения о «паразитических придатках». Категоричные высказывания, подобные этому, являются выражением суще * См.: Раздумья о будущем: Диалоги в преддверии третьего тысячелетия М., 1987. С ** Силин А Роковая тень Понтия Пилата. Размышления о нравственных аспектах научно-технической революции // Век XX и мир. 1987. № 6. С. 28.

ствующей в современном обществе тенденции отрицания технократизма.

Требуются новые формы осмысления науки, техники, технологии, поскольку отрицание каких-либо явлений (например, НТП) в понятии отражает социальное (т. е. объективное) отрицание ставших уже действительностью направлений их развития. Другое дело, что отрицание в понятии идет от человека, оно более явно выражено — это поиск решения проблемы, вытекающей из понимания человеческих ценностей.

Рассмотрим в качестве примера мнение известного ученого, занимающегося молекулярной биологией и биохимией, академика А. С. Спирина, высказанное им в одном из интервью.

Он полагает, что в фундаментальной науке нельзя руководствоваться этическими нормами, поскольку цель ее — поиски истины, а истина аморальной быть не может. По его мнению, этические ограничения приложимы лишь к прикладным исследованиям и практическим применениям*. Такой явно сциентистский подход, отрицающий роль этического императива в современной науке, противоречит истинно гуманистическому подходу.

Анализ гуманистического содержания научно-технической революции следует, очевидно, вести в контексте структуры культурно-исторического процесса, трансформация которого происходит в процессе реализации одной из закономерностей научно-технической революции, рассмотренной выше, — изменении характера связи человека и техники. Такой подход позволяет выявлять социальные тенденции НТР, связанные, во первых, с освобождением «живого труда» от подчинения труду овеществленному, во-вторых, со стиранием различий между физическим и умственным трудом и формированием единой творческой деятельности, в-третьих, с тем, что труд приобретает форму коллективной самодеятельности, более глубокую, нежели кооперирование расчлененного труда.

Возникает вопрос: как эти тенденции могут быть реализованы в деятельности конкретного, отдельно взятого человека? Ведь именно по отношению к нему, его дея * О совести и человеке в колбе // Известия. 1988. 5 апр.

тельности может быть объяснена сущность культуры, ее главная социальная функция — развитие человеческой индивидуальности.

Относительно первой тенденции — освобождения «живого труда» от подчинения труду овеществленному — необходимо отметить следующее. Живой труд — это непосредственная, повседневная деятельность человека, связанная с созданием материального либо духовного продукта. Овеществленный труд воплощен в разнообразных средствах трудовой деятельности — станке, конвейере, транспорте и т. п. В условиях господства машинной техники, возникшей в ходе промышленной революции на рубеже XVIII—XIX вв., рабочий стал живым придатком машины, то есть технологически зависимым от темпа и ритма ее работы (достаточно представить работу на конвейере). В этом проявляется зависимость живого труда от овеществленного.

Научно-техническая революция положила начало переходу к качественно новому технологическому способу производства, в условиях которого происходит высвобождение живого труда, т.

е. вытеснение человека из сферы непосредственного производственного процесса.

Развитие этой тенденции заключается в стирании различий между физическим и умственным трудом (впрочем, в социальном плане этот процесс достаточно противоречив), росте творческого уровня труда, высвобождении времени и т. д. В целом это приводит к радикальным изменениям в культурной жизни человека: на смену традиционным культурным укладам приходят неустоявшиеся образцы массовой культуры. Человек оказывается в состоянии постоянного выбора из всего многообразия сфер своей деятельности и множества культурных ценностей. Достижение «царства свободы», т. е. раскрытия сущностных сил человека осуществляется, как писал К. Маркс, на основе технологической свободы в материальном производстве (в «царстве естественной необходимости»).

Современные технические средства начинают заменять человека не только в производственной сфере, но и вне ее. На первый план выступают проблемы формирования культуры, принадлежащей «царству свободы».

НТР порождает у человека новые культурные потребности. В культуре происходят изменения, связанные с ее индустриализацией, массовизацией, институализацией: из меняются ее социальные функции и усложняются орга низационно-управленческие структуры;

новое значение приобретают экономическая и политическая культура, растет численность работников, занимающихся вопросами культурного обслуживания населения, культурный обмен приобретает глобальный характер.

Стирание существенных различий между физическим и умственным трудом, порожденных в наиболее острой форме машинно-фабричным способом производства, возможно с переходом к новому технологическому способу производства.

Этот процесс сопровождается превращением науки в непосредственно производительную силу или, иначе, привнесением научных знаний в повседневную деятельность человека. Поскольку наука является непременным элементом культуры, то рассматриваемый процесс означает довольно бурный рост культуры вообще и повышение культурного уровня каждого отдельного человека.

Но вместе с тем нельзя забывать, что наукой (и техникой) не исчерпывается вся культура. Одно из требований мудрецов древности — «знай меру, достигай золотой середины» — может быть реализовано в данном случае при осознании значимости для развития личности всех других элементов культуры в соответствии с требованиями эпохи. В связи с этим правомерно утверждение, согласно которому общественной производительной силой человека становятся, наряду с наукой, и другие элементы культуры.

Гуманистическая роль науки и техники в прогрессе культуры состоит в том, что культура выступает сферой «производства» не самих материальных благ, а, в первую очередь, творческой личности, вовлеченной в труд как коллективную самодеятельность. В результате она становится производительной силой.

Надо заметить, что проблема гуманистического содержания научно-технического прогресса возникла в еще XVII в., во время протекания первой научной революции. До этого можно было говорить о прямом воздействии культуры на науку и технику.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 15 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.