авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 15 |

«КУЛЬТУРОЛОГИЯ : ОСНОВЫ ТЕОРИИ И ИСТОРИИ КУЛЬТУРЫ Учебное пособие Под редакцией д. ф. н., проф. И. Ф. Кефели Санкт-Петербург «Специальная ...»

-- [ Страница 5 ] --

§ 4. Этносы, культура и политика Особенности исторического развития того или иного региона, межэтнических и экономических отношений народов вызывают различия в государственном устройстве, приводя к образованию простых — унитарных или сложных — федеративных государств. Происхождение ряда федераций связано с реализацией национально-территориального принципа, когда субъектами федерации являются национальные государственные образования. Чаще же встречаются федерации, не придерживающиеся национально-территориального принципа — Австралия, Бразилия, Венесуэла, Мексика, США, ФРГ и др.

Исторически эта форма федераций сложилась раньше, и, как по казывают современные события, они более устойчивы к распаду на унитарные государства.

Простота этой схемы не отражает остроты попыток, с одной стороны, восстановить крупные национальные федерации (в Югославии это привело к затяжной гражданской войне), с другой — напротив, довести распад федераций до образования национальных государств. Серьезные проблемы обновления федерации стоят перед нашей страной;

для России — это судьба автономий, расширение их прав, возрождение экономического единства на равноправной, взаимовыгодной основе;

отношения центра и субъектов федерации;

положение русского населения в бывших республиках СССР и автономиях Российской Федерации.

После десятилетий подавления национальное самосознание нередко игнорирует целесообразные отношения и приводит к национальному эгоизму, многочисленным конфликтам на этой почве, препятствуя развитию интегрирующих тенденций.

История политической мысли дает возможность разобраться в общих причинах центробежных явлений, обращая наше внимание на принципы происхождения государства и развитие представлений о его целях. Не прекращаются споры о классовой (социалистическая идея) и правовой, договорной (либеральная идея) природе государства. В XIX веке усилиями немецких ученых, воодушевленных борьбой за объединение Германии (Фихте, Гегель), в противовес концепции общественного догово ра выдвигается идея национального государства, которая (если отказаться от полумистического «духа нации») означает право нации на свое государство, то есть равенство наций. На наш взгляд, если бы изначально сторонники либеральной идеи смогли преодолеть иллюзию «всемирного гражданства», порожденную Французской революцией, и признать национальное государство как необходимую стадию на пути к интеграции человечества (на пример, к «объединенной» Европе конца XX века), то национальная (равенство наций), а не националистическая (верховенство «своей» нации) идея вполне могла бы быть дополнением идеи равенства прав людей разных на циональностей. В реальной жизни эти взгляды не взаи модействуют, а, напротив, абсолютизируются, приводя ли бо к национализму, либо к игнорированию национальной жизни в угоду индивидуальным правам и свободам. К этому еще следует добавить идею приоритета классов, воплощавшуюся коммунистами в национальной политике, в частности, в идее интернациональной общности пролетариев (а не всех граждан, как это звучит в либеральной традиции).

Природу национальных конфликтов нельзя понять, не рассмотрев развитие этносов. Этнос — это социальная общность, характеризующаяся общим языком, культурой, хозяйственными связями. На определенной стадии развития происходит самоосознание этноса (этносов) как нации, обладающей более развитыми функциями управления и интересами, своей территорией расселения.

В XIII—XIV веках в Европе происходит преобразование сословных монархий в национальные государства. Нация полиэтнична, хотя каждый этнос в своей истории пережил или может пережить стадию нации и даже собственной государственности, причем это не происходит одновременно и зависит от многих факторов, таких как: компактность расселения, автономность от соседей, уровень развития культуры, конфессия, язык, письменность, степень самоуправления, наличие у части этноса государственности (например, Россия и русские в бывших республиках СССР, Азербайджан и азербайджанцы в Иране и т.

п.).

Полиэтничность нации может не нарушаться претензиями этносов на собственную государственность тогда, когда создаются возможности для участия представителей этноса в управлении нацией в целом, для культурной и религиозной автономии, с гарантиями личных прав и свобод и т. п., что дает субъективную основу — готовность этносов жить вместе.

Примеров подобной полиэтничности нации много, хотя в каждом случае есть свои специфические проблемы и столь же специфические способы их решения: это и Швейцария с тремя языками, различными конфессиями и культурой, и США, где «переплавка» людей разных национальностей в единую нацию происходит именно с либеральных позиций равенства прав, и другие унитарные и федеративные государства.

Исторически особую роль в становлении национальных государств сыграли империи — британская, фран цузская, испанская и другие, которые выступали объективно и в качестве поработителей народов, обладавших или не обладавших собственной государственностью, и несли этим же народам технический и общественный прогресс. В результате распада этих империй народы колоний обрели национальную государственность.

«Тюрьмой народов» и в то же время «просветителем»

выступала для многих населявших ее этносов Российская империя с тем отличием, что лишь немногие народы имели до вхождения в империю свою государственность, территория империи в основном была единой (кроме Аляски и Русской Америки), а принятие православия было условием активного участия в общественной, в том числе политической жизни, управлении.

Ко времени революции 1917 года в России ряд этносов уже был готов к самостоятельной государственности, но, вероятно, кроме Польши никто не стал бы на нее претендовать, если бы не классовые приоритеты в общественном устройстве, толкавшие к гражданской войне, не лозунг самоопределения наций вплоть до их отделения, не оккупация части империи иностранными вой сками.

Значительная часть этносов Севера, Дальнего Востока, Кавказа стала осознавать себя нациями лишь в советский период.

На наш взгляд, этому способствовало не столько повышение экономического и кулыурного уровня этносов, сколько произвольная национальная политика правящей партии: помощь Красной Армии в установлении Советской власти для уже самоопределившихся народов;

наделение государственностью одних народов, автономией — других и игнорирование в этом вопросе — третьих;

заигрывание с национальными «кадрами»

руководителей, их выдвижение в ущерб деловым качествам и реальной доле титульного этноса в составе населения го сударственного образования, причем при строгой опеке русского «старшего брата»;

небрежное, недальновидное отношение к территориальным границам наций (отсюда проблемы Нагорного Карабаха, Крыма, Северного Кавказа, Приднестровья и др.);

массовые насильственные перемещения народов России и «дележ» Восточной Европы и Дальнего Востока с территориальными «приращениями» в годы второй мировой войны;

неоправданное строительство гигантских хозяйственных объектов в районах компактного проживания малых народов, требовавшее миграции рабочей силы, что в сочетании с объективной миграцией по территории страны приводило к катастрофическому росту природных, социальных и культурных экологических проблем.

Только используя рычаги тоталитарной власти, правящей коммунистической партии удавалось справляться с ростом национальных и националистических настроений различных этносов, вызванных этими причинами.

Исторически национальная идея возникала как развитие идеи либеральной, но, перерастая в идею националистическую, она становится активным противником демократии для всех (как пример: проблемы русских в странах СНГ и «ближнего зарубежья»). Крушение тоталитарных режимов, демократизация, становление прав граждан стимулировали развитие национальной идеи в двух плоскостях. С одной, объективной, стороны, «доросшие» до осознания идеи национального государства этносы стремятся в «благоприятных» условиях распада державы в той или иной форме реализовать эту идею (далеко не всегда означающую отделение от России, а только восстановление равноправия наций, исторической справед ливости). Но есть и другая, субъективная сторона — это стремление ряда политических групп, имеющихся в рамках каждого этноса, воспользоваться национальной идеей для сохранения своего влияния, властных рычагов. Любопытно, что роль особой «ударной силы» в реализации национальной идеи повсюду играла и играет национальная интеллигенция с общедоступным лозунгом возрождения культурного наследия этноса.

Результатом такого развития национальной идеи стал кризис федераций, образованных по национальному признаку, приведший к разделу Чехословакии на два унитарных государства, гражданской войне в бывшей Югославии и распаду Советского Союза, причем национальный кризис далек еще от разрешения и в Югославии, и в России, сохранившей структуру национальной федерации с ее прежними пороками. Однако накал националистических страстей не может поддерживаться вечно, поскольку наряду с центробежными устремлениями лидеров существуют и возрождающиеся центростремитель ные желания народов, подкрепляемые объективно суще ствующими прочными хозяйственными связями и традициями, длительным совместным проживанием, схожими взглядами на роль государства, призванного к социальной защите населения, и многими другими факторами.

Существующие тенденции к рационализации экономической, политической, военной сфер общественной жизни могут привести и приводят к созданию различных видов союзов, в которых, как, например, в конфедерации, государства сохраняют свою независимость, объединяясь лишь для координации своих действий, а решения конфедеративных органов носят для союзных государств рекомендательный характер.

Глава 9. ПРАВОВАЯ КУЛЬТУРА § 1. Право, правосознание и правовая культура Необходимым условием существования человека в обществе является право. Действие права распространяется на все важнейшие сферы общественной жизни. Традиционно право определяется как система общеобязательных норм и отношений, закрепляемых государством. Однако, чтобы разобраться в специфике права и правовой культуры, не достаточно ограничиться данным определением, для этого необходимо выявить особое место правовой культуры среди других форм человеческой деятельности. В свою очередь, правосознание представляет собой совокупность взглядов, идей и учений, выражающих отношение людей к праву, законности, правосудию, их представление о том, что является правомерным или неправомерным. Ближе всего правосознание стоит к сознанию политическому и нравственному, поэтому только рассмотрение общих и специфических признаков каждой из этих общественных форм поможет прояснить особенности правовой культуры.

Политическое сознание ближе других форм общественного сознания находится к экономическим отношениям и классовым интересам. Оно же непосредственно отражает сферу политической власти. Любая общественная проблема приобретает политический характер, если ее решение, прямо или косвенно, связано с проблемой власти. Неразрывная связь отношений права с политическим сознанием проистекает как раз из того факта, что они несут на себе сильнейший отпечаток влияния государственности (центрального инструмента политики). Государственный аппарат стремится упорядочить отношения права, чтобы приспособить их к собственным нуж дам. Правотворческая деятельность является монополией государства и в этом качестве получает выражение в пра вовой культуре.

Право тесно связано с развитием демократии, требующей четких принципов государственного управления и широкого участия граждан. Выступая как важное и необходимое орудие государственного управления, само право является важным показателем положения личности в обществе и государстве.

Существуют и другие области, где право и политика органически сочетаются, однако отношения права принципиально отличаются от отношения власти, которое является сердцевиной политики.

Правовое сознание предстает лишь в той мере политизи рованным, в какой бытие права по необходимости опосредуется государственностью, но оно никогда не сводимо к последней.

С другой стороны, правовое сознание прочно связано с нравственным (моральным) сознанием. Нормы права так же, как и принципы морали, имеют социально-всеобщее значение и распространяются на всех людей, фиксируя в себе то общее и изначальное, что составляет культуру межличностных отношений. Право пересекается с моралью и в то же время существенно отличается от нее. Если в праве предписание формулируется и проводится в жизнь специальными учреждениями, то требования нравственности формируются в непосредственной практике человеческого общения. Диапазон моральных оценок гораздо шире, чем оценок правовых.

Нравственное сознание, помимо внешней регуляции межличностных отношений, не в меньшей степени обращается в сторону внутренней мотивации деятельности людей, к субъ ективному миру человека. В морали нет характерного для права разделения субъекта и объекта регулирования. Адекватной формой моральной регуляции является саморегуляция. Мораль зиждется на личной свободе человека, единственным контролирующим ее средством выступает совесть. Мораль предполагает наличие доброй воли, право же не принимает в расчет побуждения;

оно может осуществляться даже в обществе, состоящем из отъявленных негодяев. Право социально, мораль индивидуальна. Правовые отношения возникают лишь тогда, когда рядом с человеком появляется другой. Можно указать еще на одно различие права и морали: моральный закон кате горически обязывает, в то время как право лишь разрешает вести себя определенным образом. Иногда мораль противостоит праву, запрещает нам исполнить наше право. Мы вправе наказывать любого правонарушителя, но из моральных побуждений подчас воздерживаемся от этого.

Право проявляется всегда во внешнем чувственно вос принимаемом мире. Преступление, совершаемое в мыслях, не наказуемо. Мысль и чувство — сфера морали. Коль скоро в праве проявляются реальные отношения чувственного мира, человек, уходя от него, исключается из сферы права. Моральные -же обязательства существуют не только по отношению к живущим, но и по отношению к тем, кто покинул этот мир, и к тем, кто в него еще не пришел, нашим потомкам.

Отметим следующие признаки правовой культуры. Во первых, равенство;

в границах права люди, несмотря на свою неповторимость и особенность, взаимодействуют как равные друг другу. Общественные субъекты вступают в отношения права лишь какой-то одной своей (но присущей всем) социальной ипостастью. Поэтому правовая культура соизмеряется одной социальной мерой по отношению к различным общественным субъектам. Во-вторых, исконно правообразующим признаком, наряду с равенством, является свобода. Право распространяется только на свободных граждан, причем свобода означает нечто большее, чем только возможность для каждого участника отношений права выражать свою волю и проводить свою линию поведения. Бытие свободы в области права исключает самоуправство и своеволие;

скорее, право выступает как форма, норма и мера свободы. Если хочешь быть свободным, ты должен соотносить свою свободу с признанием свободы других. Именно так возникает правовое отношение. В-третьих, еще один специфический признак права — справедливость как эквивалентность и сбалансированность прав и обязанностей, находящихся в правовых отношениях общественных субъектов. Причем справедливость как признак права может существенно отличаться от социальной и моральной справедливости.

§ 2. Структура правовой культуры Правовая культура включает в себя несколько элементов:

само право, правосознание, правовые отношения, законность и правопорядок, законотворческую, правоприменительную и другие виды деятельности в сфере функционирования права в обществе*. Уровень правовой культуры в том или ином обществе определяется развитостью и согласованностью этих элементов, а также масштабом и глубиной юридического образования и правового воспитания, качественной профессиональной подготовкой юристов, степенью развития юридической науки и правового мышления. Правовая культура существует и раз вивается в тесном взаимодействии с экономическими, по литическими, демографическими и другими социальными процессами.

Важнейшим элементом правовой культуры является правосознание. Правосознание представляет собой результат и процесс отражения права в сознании людей. Оно воплощается в совокупности знаний и оценок как самого права, так и реальной практики правовых отношений, существующих в данном обществе.

Обычно выделяют несколько уровней правового сознания:

обыденный, профессиональный (специальный) и теоретический.

Особенностью обыденного уровня правосознания является то, что оно ограничено повседневными рамками жизни людей при их соприкосновении с правовыми явлениями. Обыденное правовое сознание реализуется людьми, которые в своей деятельности руководствуются правовыми чувствами, правовыми навыками, правовыми привычками и несистематически приобретенными правовыми знаниями.

Правовые чувства содержат в себе субъективную установку по отношению к различным сторонам и признакам социальной действительности. Люди способны, например, испытывать чувство свободы и независимости, *См. Сальников В П. Правовая культура сотрудников ОВД.

Л., 1988, Кейзеров Н М. Политическая и правовая культура. М., 1982.

чувство долга перед другой личностью или обществом, чувство справедливости и т. п.

В качестве правовых навыков выступают умения совершать требуемые правовым общением внешние действия (выбор надлежащего контрагента, заключение соглашения, возмещение ущерба и т. д.) как затверженные стереотипные приемы.

Правовые навыки освобождают сознание индивидуума от необходимости всякий раз обдумывать способ регуляции таких действий. Они позволяют ему сосредоточиться преимущественно на осмыслении общих целей своих действий, условий и средств их выполнения, на контроле и оценке результатов.

Правовая привычка — это устойчивая внутренняя по требность индивида в постоянном следовании относящимся к праву стандартам поведения. К разряду правовых можно отнести такие привычки, как исполнение обещанного, оказание услуг за предоставленные услуги и т. д. В привычках откладывается и «спрессовывается» определенное, опытом собственной жизни проверенное знание права. Многие правоведы склонны считать, что степень развитости и распространенности правовых навыков и привычек в обществе является зримым и веским показателем состояния правовой культуры общества.

Своеобразие правовым навыкам, чувствам и привычкам придают социокультурные традиции и национально психологические особенности того или иного народа. Так, англичанами понятие общеобязательности социальных норм, правил и понятие своих собственных прав воспринимается как нерасторжимое целое. Национальное качество англичан — обостренное осознание собственных прав. Они убеждены, что «законы существуют как для того, чтобы держать в узде недисциплинированную часть населения, так и для того, чтобы люди могли опираться на них в случае несправедливости властей»*. Что же касается традиционно мыслящих китайцев, то, по укоренившимся в них конфуцианским представлениям, право вовсе не является ни необходимой, ни даже нормальной основой разумно организованного общества. Скорее, право является признаком несовершенного, дурно устроенного общества.

* Овчинников В. Корни дуба // Новый мир. 1979, № 4. С. 245.

Несистематически приобретенные правовые знания присутствуют в виде отрывочных сведений, мнений, оценок, установок, образов обыденного сознания. Обыденный уровень правовой культуры формируется средствами массовой информации, литературой, кино и т. д. Само по себе телевидение, печать, радио не имеют отношения к правовой культуре, но своими средствами они постоянно пополняют ее «фонды».

Следующим уровнем правового сознания является про фессиональный. Он складывается у лиц, специально зани мающихся правовой деятельностью, например, юристов. Этому уровню свойственна систематизированность знания и понимания правовых явлений и соответствующей области профессиональной деятельности (судьи, сотрудника ОВД, адвоката и т. д.).

Наконец, третий, самый высокий уровень правового сознания — теоретический. Он предполагает научные знания о сущности, характере и взаимодействии правовых явлений всей правовой жизни общества, целостного механизма правового регулирования, а не каких-то его отдельных проявлений (как это рассматривается на профессиональном уровне). Теоретическое правовое сознание своей ближайшей задачей видит не регулирование поступков, поведения людей в сфере права, а нацелено на преобразование, изменение правового сознания, с тем, чтобы оно (по содержанию, по строению и т. д.) соот ветствовало объективным параметрам права, правовым нормам на уровне современности. Этой деятельностью занимаются люди, имеющие высокую юридическую подготовку, — теоретики, преподаватели. Они профессионально заняты в сфере духовной культуры, с помощью соответствующих средств и процедур развивают юридическую науку, разрабатывают правовые дисциплины, в нее входящие, вырабатывают научно практические рекомендации законодательным и правоприменительным органам в обществе.

Необходимо помнить, что выделение различных слоев, уровней и форм правового сознания не означает того, что в реальной, живой правовой действительности они изолированы друг от друга, существуют в «чистом» виде и не контактируют между собой. Напротив, взаимодействуя, они разнообразно сочетаются, проникают друг в друга.

§ 3. Правовая культура личности Правовая культура личности не есть прямая проекция или миниатюрный вариант правовой культуры общества. Пра вовая культура личности является относительно самосто ятельным образованием, которое складывается в результате взаимодействия различных специфических социальных и психических регуляторов. Личные потребности и интересы, социальное положение, практикуемые индивидом стереотипы правовой деятельности, конкретные черты воспитания, образования, особенности мировосприятия, исповедуемая религия, самооценка, индивидуальные психофизиологические параметры — таков неполный перечень тех моментов в целостной жизни индивида, под совокупным влиянием которых и складывается его правовая культура.

К слагаемым правовой культуры личности относятся: 1) уверенность в том, что только свобода всех людей в обществе есть одна из надежных гарантий свободы каждого;

2) уважение достоинства других лиц, выступающих в качестве равных участников правового общения;

3) чувство личной ответственности за свои поступки и внутреннее убеждение в важности исполнения человеком лежащих на нем обязанностей;

4) уважение к закону;

5) вера, что соблюдение принятых человеком обязательств есть элементарное условие нормального сосуществования людей в рамках общества.

В рамках единой правовой культуры общества уровень зрелости правовой культуры отдельной личности различен. Этот уровень зависит от многих факторов, например, от того, насколько точно осознает и усваивает индивид принципы действующего в обществе права;

от степени информированности индивида о нормах, процедурах, институтах, опосредствующих реализацию (защиту, восстановление) права;

от внутреннего (ценностного) отношения индивида (позитивного или негативного) к существующим правовым нормам, процедурам и институтам. Таким образом, правовая культура личности предполагает не пассивное, созерцательное отношение, а активное творческое отношение к духовным ценностям правового характера, направленное на реализацию интересов ин дивида в пределах правовых норм.

Возможно несколько вариантов взаимодействия правовой культуры личности с правовой культурой общества. Наиболее желательным будет тот, при котором правовая культура личности полностью совпадает с действующими принципами и нормами права, существующими в обществе, что можно рассматривать как идеал правового воспитания. В реальности же правовая культура личности может отставать от правовой культуры общества. (Так, например, в недавнем прошлом некоторые руководители производств, имея низкую юридическую подготовку, нередко совершали противоправные действия. Суды удовлетворяли более половины исков граждан по поводу различных нарушений трудового законодательства.) Но правовая культура личности может оказаться и впереди норм, идеалов данного общества и его законодательства.

(Хорошо известна правозащитная деятельность академика А. Д.

Сахарова.) Она выступает в данном случае динамическим моментом развития новой юридической практики, может стимулировать совершенствование законодательства и способствовать формированию новой правовой культуры общества. В противном случае, правовая культура личности обречена на автономное существование наряду с действующими законами и правовыми нормами.

Становление правовой культуры нашего общества в современных условиях представляет собой достаточно пеструю картину. Действительность такова, что не проходит и дня, когда средства массовой информации не указали бы на правовой нигилизм, юридический беспредел и правовое бескультурье, процветающие в обществе. Вместе с тем, уже можно выделить некоторые особенности становления нового правосознания.

Остановимся подробней на основных причинах его проявления. Во-первых, произошел слом командно-ад министративной системы управления, отход от принципов жесткого централизованного планирования. Сегодня общество вступило на сложный, противоречивый путь создания рыночной экономики. Этот процесс, начавшийся в 1988 году и продолжающийся до настоящего времени, постоянно требует полноценного правового регулирования и создания системы законов, отражающей происхо дящие изменения в политической и экономической жизни.

Необходимо учитывать национальное своеобразие формирования рынка в нашей стране. Суть его в том, что современная рыночная экономика капиталистических стран складывалась на протяжении столетий, поэтому там никогда не решалась такая специальная задача создания рынка в короткие сроки, как у нас.

Коренные изменения в экономической жизни общества конца 80-х годов стимулировали бурный процесс законотворчества.

Появились новые для отечественного правоведения отрасли права: предпринимательское, банковское, инвестиционное, налоговое и т. п. Началось формирование многих принципиально новых правовых институтов, отвечающих не только условиям рыночного хозяйствования, но и критериям правового государства, международным стандартам защиты прав и свобод личности. На первое место в обществе выдвигаются общечелове ческие ценности, демократия и права человека.

Во-вторых, сложность становления правовой культуры в нашей стране связана с тем, что эти процессы проходят в чрезвычайно трудной обстановке экономического, финансового и политического кризисов, в условиях социальной напряженности в обществе. Наконец, распад некогда единого СССР привел к созданию новой государственности в России. Все эти факторы привели к коренному изменению существовавшего ранее правосознания, новым теоретическим подходам, бурному законо творчеству.

Начавшийся переход к рынку привел не только к разрушению старых экономических структур, но и к потере привычных обыденному сознанию духовных ориентиров («ценности социализма»). В этих условиях особенно важно для общественного сознания знать, какую позицию займет государство по отношению к своим гражданам. Возьмет ли оно в новых условиях на себя функцию социальной защиты человека или оставит его один на один с рыночной стихией;

будет (и должно ли) государство регулировать распределительные отношения в обществе;

правомерно ли перераспределение доходов между различными слоями общества через налогообложение, государственный бюджет или через целевое финансирование социальных программ;

должно ли вообще государство за ниматься «выравниванием» социальных различий и т. д.?

Прежде эти вопросы не стояли перед обществом и правом, ибо вся социально-экономическая деятельность общества осуществлялась посредством государственного регулирования, а роль самодеятельности личности практически была сведена к нулю.

Еще на одну проблему, связанную со становлением новой правовой культуры, необходимо обратить особое внимание. Это — правовой нигилизм, который принял масштабы национального бедствия, ибо его влияние распространилось «от сферы повседневных отношений людей до деятельности высших законодательных органов государства, от центрального управленческого аппарата до местных властей»*. Во многом правовой нигилизм явился результатом особенностей отечественного исторического пути развития общества. Долгие годы правового произвола привели к распространению в общественном сознании неверия в реальность таких основополагающих демократических принципов, как неприкосновенность личности, равенство людей перед законом, справедливость судебного разбирательства и т. д. Но было бы слишком просто возлагать ответственность за это неверие лишь на беззакония, творившиеся в периоды революции, сталинских репрессий или «застоя». В современный, переходный период юридический нигилизм в обществе возрастает еще больше. В период перестройки этому способствовала «война законов»

между ведомствами, между республиками некогда единого государства, существовавшее противостояние исполнительной и представительной властей. И теперь даже при очевидной необходимости и прогрессивной направленности того или иного принятого закона его эффективность сказывается ниже ожидае мой, часто законы так и остаются лишь на бумаге. Не способствует уменьшению юридического нигилизма в об щественном сознании и значительный элемент стихийности, нестабильности государственной политики, противоречивость и отставание правового регулирования, которые кроме всего прочего привели к резкому увеличению криминогенного фактора как в экономике, так и в *Туманов В. А. Правовой нигилизм в историко идеологическом ракурсе // Государство и право. 1993, № 8.

других сферах жизни нашего общества.

На пути к правовому государству, видимо, предстоит пересмотреть и бытовавший ранее взгляд на роль права в общественной жизни. В отношении государства и права лидирующая роль должна оставаться за правом, все госу дарственные органы должны безусловно подчиняться Закону, действующим юридическим нормам В постсоциалистический период развития нашего общества не устраняется угроза возврата к тоталитарному режиму, поэтому именно право должно стать мощным антитоталитарным фактором, охватывающим все сферы общественной жизни. Новые правовые механизмы должны гарантировать каждой личности реальное осуществление ее неотъемлемых человеческих прав. Именно высокий правовой статус личности может стать своего рода точкой отсчета в созидании новой правовой культуры Глава 10. КУЛЬТУРА И ПРАВО:

ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ ИЗМЕРЕНИЕ ГРАЖДАНСКОГО ОБЩЕСТВА § 1. Новое осмысление естественного права В современных условиях не только гуманитарные, но и многие специальные, в том числе и юридические науки, переживают далеко не лучшие времена. Это связано не только с разрушением традиционно господствующей идеологии, что привело к утере мировоззренческих ориентиров в социально гуманитарном познании, но и возникновением новой социально экономической и духовной ситуации в России Все это требует поиска и утверждения новых средств и способов ее осмысления, выявления посредствующих звеньев между ними и складывающейся ситуацией в российской действительности.

Применительно к основным проблемам российского права, переориентирующегося к общечеловеческим ценностям, которые составляют суть естественного права, таким звеном ныне становится понятие человеческой природы. Вовсе не случайно поэтому вопросы современного права исследуются в прямой соотнесенности с такими понятиями, как свобода, счастье, справедливость, мораль, которые в своей взаимосвязанной совокупности при их историческом и теоретическом рассмотрении содержательно раскрывают суть «прав человека», а стало быть, и его человеческую природу Эту направленность современного правоведения на «человеческое измерение» В. А.

Туманов резюмирует следующим образом «Особое значение института прав и свобод в его естественно-правовой трактовке признано сегодня всеми основными направлениями и школами правовой мысли, в том числе и враждебными ранее доктрине естественного»

Выделение понятия «природа человека» в качестве последующего звена между историей правового мышления и гражданской историей позволяет, как представляется, более предметно проследить эволюцию естественного права в контексте общего конфликта между личностью и государством, являющегося, если можно так выразиться, общекультурным достоянием современного мира.

Концепция естественного права исторически изменялась по своему содержанию. Если в античности и средневековье считалось, что основы права уже заложены природой в самом человеке, а в новое время «естественное» стало отождествляться с «разумным», «рациональным», то в настоящее время понятие естественного права все чаще начинают рассматривать в его социокультурной обусловленности.

При этом следует учитывать, что право, как и любая другая форма социального бытия и научного знания, может рассматриваться в трех ипостасях: право как социальный институт, право как форма деятельности и право как система знания. Если по отношению к двум первым видам функционирования права их социокультурная обусловленность видна более или менее четко, то по отношению к праву как системе знания эта детерминированность оказывается наиболее проблематичной, но в то же время и наиболее существенной.

Когда, к примеру, утверждается, что «право — это всеобщий масштаб и равная мера (норма) свободы»*, то очевидно, что данное определение выполняет скорее роль принципа, или целе вой установки исследования, но еще не раскрывает механизм взаимосвязи права и таких понятий, как свобода, счастье, справедливость, мораль, «носителями» которых выступают не только определенные общественные отношения, но и сам человек.

§ 2. Природа человека и гражданское общество Понятие природы человека в «связующей» своей функции фиксирует не только социально-объективные, но и субъективные сознательные характеристики ее развития.

*Нерсесянц В С. Правовое государство: история и современность// Вопросы философии. 1989, № 5. С. 7.

Дело в том, что человек, его сознание становится предельным понятием культуры, в чем бы она ни заключалась. Идет ли речь о культуре человеческих отношений, науке, морали или праве, — в любом случае основной предпосылкой и средством анализа будет выступать так или иначе понимаемое сознание.

Почему сейчас, когда мы идем по пути к правовому, демократическому государству, законы нарушаются не меньше, чем это было в недавнем прошлом? Вероятно, потому, что правопорядок обычно связывают преимущественно с социально объективными, целесообразными структурами общественных отношений, а не с целеполагающими и целевыполняющими характеристиками самого человека. Ведь закон в действительности существует не сам по себе, а в цивилизациях, в людях, в понимании ими своего дела.

В этом смысле культура, в том числе и правовая, — это «не совокупность готовых ценностей и продуктов, лишь ждущих потребления или осознания. Это способность и усилие человека быть»*.

Реализация путей этого человеческого усилия предполагает краткое рассмотрение современного состояния российского общества и сознания как разных измерений единого в своей основе культурного процесса.

Вероятно, все многообразие социальных проблем, существующих в российском обществе, может быть сведено к одной — проблеме гражданского общества. Теоретическая интерпретация гражданского общества прошла в своем развитии ряд ступеней**.

В настоящее время наиболее совершенной, адекватной российской действительности, признана либеральная ее интерпретация. Именно с позиций данной идеологии наиболее резко противопоставляется гражданское общество и государство.

В юридическом мировоззрении это противопоставление привело к различению права и закона, отражающих соответственно интересы человека (общества) и государства.

* Мамардашвили М К Как я понимаю философию. М., 1990.

С. 189.

** См. об этом: Медушевский А. Н. Демократия и тирания в новое и новейшее время // Вопросы философии. 1993, № 10.

Исторически теория естественного права была связана с концепцией социального договора, интерпретируя его или в духе гармонии между обществом и государством, или, наоборот, в духе ниспровержения обществом существующего государственного строя. Данная дилемма, если брать юридическую сторону вопроса, фиксирует противоречивую природу функционирования права в обществе, когда право «с одной стороны, бессильно (декларативно) без государственного вмешательства, а с другой — лимитирует и направляет это вмешательство, превращая его в средство защиты конституционных свобод»*.

При этом очевидно, что ослабление или усиление го сударственного вмешательства зависит от наличия и зрелости гражданского общества. Начиная с П. Я. Чаадаева, не только российскими, но и западными мыслителями отмечается тот факт, что в России исторически не было ни либеральной традиции, ни либеральной философии. Если под гражданским обществом понимать свободную и независимую от государства и церкви многогранную общественную жизнь, то можно констатировать однозначно, что российская действительность условий для тако вой жизни пока не создала. И дело здесь не только в социально экономических предпосылках, неразвитость которых предопределяет рост влияния государственности в современных условиях, но и в снижении уровня духовной культуры общества, следствием чего оказывается гражданская бескультурность и всеобщее бесправие.

В свое время А. С. Пушкин упрекал православие как официальную религию и церковь в том, что они не создали независимую и самобытную сферу духовной жизни. И это произошло в силу их зависимости от государства как в прошлом, так и в недавней истории.

§ 3. Человек — мера права Изменилась ли ситуация с личностным развитием в на стоящее время? Думается, что если и изменилась, то не столь радикальным образом, как хотелось бы.

*Соловьев Э Ю Правовой нигилизм и гуманистический смысл права // Квинтэссенций. Философский альманах. М., 1990.

С. 213.

Хотя построение правового государства, где высшей ценностью должна стать свобода личности, основанная на институте частной собственности, безусловно активизирует личную предприимчивость, самостоятельность миллионов отдельных людей, эти усилия по их самореализации имеют не только «внешнюю», экономическую, но и «внутреннюю», т. е.

культурологическую детерминацию. Здесь слово «внутренняя»

может ввести в заблуждение. Каждый человек, если он нормален, стремится к свободе и справедливости, таковым он хочет видеть поведение других людей. И в праве он хотел бы видеть прежде всего отражение этих идей. Но производство этих идей и их влияние на содержание права детерминируется факторами не только социально-экономическими, но и личностного развития.

Мы давно уже не спрашивали себя, что следует утверждать и отстаивать в качестве права, а пользуемся термином «право»

чаще всего в духе юридического позитивизма. Вместе с тем никакая степень социальной детерминированности не делает господствующее воззрение правомерным.

Поэтому, когда говорят о природе человека, механизм самопорождения которого раскрывается через его деятель ностную активность, следует различать сущность деятельности и деятельность как выражение сущности человека. Хотя в обоих случаях речь идет об одной и той же деятельности, «в первом случае она фиксируется анализом в качестве объекта, выделенного в составе сущего, во втором, — она рассматривается как способность, которой обладает субъект и посредством которой себя реализует»*.

Что в этом противопоставлении объективных и субъективных сторон человеческой жизнедеятельности считать главным, решающим? Разумеется, в условиях все нарастающей неопределенности общественного развития, дестабилизации государственности, усугубляемой экономическим кризисом, межнациональными конфликтами, нравственными деформациями — все эти вместе взятые «внешние», объективные факторы социальной и духовной жизни играют важнейшую роль в самопорождении, самореализации личности. И тем не менее, само наличие *Иванов В П. Человеческая деятельность — познание • Киев, 1977. С. 43.

этих условий в значительной степени есть следствие природы человека, каковой она представляется ему самому и в соответствии с которой он реализуется в обществе на всех его уровнях — политическом, экономическом, социальном и духовном.

Природа человека общечеловечна, выражает единство исторического процесса как деятельности не со стороны ее конечных целей, которые на практике оказываются преходящими, а со стороны ее самодеятельного характера, автономного усилия, определяющего степень и масштаб свободного утверждения человека в создаваемом им жизненном мире прежде всего потому, что человек является конечным существом Но именно эта его конечность делает его уникальным, общечеловеческим феноменом.

Поэтому, действительно, культурный механизм в праве со стороны таких понятий, как свобода, справедливость, нравственность раскрывается в той мере, в какой в ее содержании выражена способность человека владеть знанием универсума, общечеловеческими ценностями При этом способность любого человека, в том числе и юриста, предполагает «выход» за пределы этнической общности, национальной идеи, поскольку общечеловеческий прогресс предопределяет только те личности, для которых, как утверждал еще П. Я. Чаадаев, «выше Родины всегда стоит истина».

И на этом пути обнаруживается, что, с точки зрения «природы человека», его «неотъемлемых прав» предполагается принципиально иная точка зрения, нежели та, которая исповедуется государственностью. Ведь правовое, демократическое государство — это не самоцель человеческой истории. Государство является лишь служебным органом общества, потому именно государство должно охранять права граждан, располагать правовыми механизмами и процедурами защиты прав граждан, гарантировать права и свободы человека И тем не менее, несмотря на громадную роль государства в реализации правового идеала, вне понятия справедливости сама эта реализация будет носить абстрактный, декларативный характер. Этимологически древнегреческое «дике»

(справедливость) возникает в результате наделения новым значением понятия «обычай», «закон». В этом плане «справедливость» мыслится не только как должный порядок вещей, но и как благое состояние и является как бы конкретизацией понятия добра. Но в отличие от более абстрактных идей добра, счастья, свободы, где должное и ценное присуще нерасчлененному объекту, «справедливость — это соотношение двух или нескольких моментов в единстве (деянию должно соответствовать воздаяние, преступлению — наказание, правам — обязанности, заслугам — почести, награды и т. п.)»*.

Справедливость — не просто конкретное понятие, оно тесно связано с жизнью, подразумевая не просто возможное идеальное состояние, но и фактические условия жизни («социальная справедливость»). Вот почему понятие справедливости столь непосредственно связано с правом. Вместе с тем и понятие справедливости, будучи понятием о должном, выражает соответствующие представления о природе человека и его неотъемлемых правах. Иными словами, человеческая природа как связующее звено между историей общества и правовой мыслью задает конечную цель истории и мировоззрения Конечный же смысл истории является частью человеческого предназначения: исполниться в качестве человека, стать Чело веком.

Человек не создан природой и эволюцией. Человек непрерывно, снова и снова создается. Создается под влиянием хода истории, с участием его самого, прилагая индивидуальные усилия. А эти усилия связаны с его культурой, точнее культурным сознанием, которое неделимо, ибо немыслимо, чтобы личность, будучи неразвита в гражданском, нравственном и социальном плане, способна была бы проявить чудеса изобретательности, самостоятельности и интеллектуального мужества в жизни и познании.

* Дробницкий О. Г. Проблемы нравственности. М., 1977. С Глава 11. НРАВСТВЕННОСТЬ И КУЛЬТУРА ПОВЕДЕНИЯ § 1. Этика, мораль, нравственность Этика является одной из древнейших и увлекательнейших областей человеческого знания. Термин «этика» происходит от древнегреческого слова «этос» (ethos), означавшего действия и поступки человека, подвластные ему самому, имеющие различные степени совершенства и предполагающие моральный выбор индивида. Первоначально, еще во времена Гомера, этос — жилище, постоянное местопребывание. Аристотель интерпретировал этос как добродетели человеческого характера (в отличие от добродетелей ума). Отсюда производное от этоса — этос-ный (ethicos — относящийся к нраву, темпераменту) и этика — наука, изучающая добродетели человеческого характера (мужество, умеренность, мудрость, справедливость). И поныне термином «этос» пользуются, когда необходимо выделить общечеловеческие нравственные устои, которые проявляются в исторических ситуациях, угрожающих существованию самой мировой цивилизации. И вместе с тем издревле этос (этос первоэлементов у Эмпедокла, этос человека у Гераклита) выражал то важное наблюдение, что обычаи и характеры людей возникают в процессе их совместного проживания.

В древнеримской культуре словом «мораль» обозначался широкий круг явлений и свойств человеческой жизни: нрав, обычай, характер, поведение, закон, предписание моды и т. д.

Впоследствии от этого слова было образовано другое — moralis (букв. относящийся к характеру, обычаям) и позднее (уже в IV в н. э.) термин moralitas (мораль). Следовательно, по этимологическому содержанию древнегреческое ethica и латинское moralitas совпадают.

В настоящее время слово «этика», сохранив свой пер воначальный смысл, обозначает философскую науку, а под моралью понимаются те реальные явления и свойства человека, которые изучаются этой наукой. Так, основными сферами морали выступают культура поведения, семейно бытовая мораль, трудовая нравственность. В свою очередь, структура этики как науки выражает исторически закрепившиеся за ней функции: определение границ нравственности в системе человеческой деятельности, теоретическое обоснование нравственности (ее генезиса, сущности, социальной роли), а также критически-ценностная оценка нравов (нормативная этика).

Русской первоосновой моральной тематики является слово «нрав» (характер, страсть, воля, расположение к чему-нибудь доброму или порочному). Впервые «нравственность»

упоминается в «Словаре Академии Российской» как «сообразность свободных деяний с законом». Здесь же дается толкование нравоучению «часть любомудрия (философии. — И.

К.), содержащая наставления, правила, руководствующие к добродетельной жизни, к обузданию страстей и к выполнению обязанностей и должностей человека»*.

Среди множества определений морали следует выделить то, которое имеет непосредственное отношение к рассматриваемому вопросу, а именно: мораль принадлежит миру культуры, входит в природу человека (изменчивую, самосозидаемую) и является общественным (неприродным) отношением между индивидами.

Итак, этика есть наука о морали (нравственности). Но поскольку мораль социально-исторически обусловлена, то следует говорить об исторических изменениях предмета этики.

Сама этика зарождалась в процессе перехода от первобытного общества к ранним цивилизациям. Следовательно, этические знания являлись не продуктом человеческой цивилизации, а порождением еще более древних, первобытнообщинных отношений. В данном случае имеется в виду, скорее, нормативная этика, а не этика как философская наука. В рассматриваемый период мораль стала обособляться в качестве особой, относительно самостоятельной формы общественного сознания. Индивидуальное моральное сознание выражало рефлексию * Словарь Академии Российской. В 6-ти тт. Т. 4. СПб., 1793.

С. 558.

моральных норм, противостоящих реальным нравам древ негреческого общества. Можно привести некоторые из этих норм, приписываемые семи мудрецам: «Почитай старших»

(Хилон), «Спеши угодить родителям» (Фалес), «Предпочитай старые законы, но свежую еду» (Периандр), «Мера — это лучшее» (Клеобул), «Своеволие следует тушить скорее, чем пожар» (Гераклит) и т. д. Этика зарождается по мере того, как конкретно-историческим ценностным установкам (применительно к той или иной исторической эпохе) придается абстрактная, всеобщая форма, которая выражает потребности функционирования раннеклассовых цивилизаций.

Следует отметить, что мораль изучает не только этика, но и педагогика, психология, социология, ряд других наук. Однако лишь для этики мораль оказывается единственным объектом исследования, придавая ей мировоззренческую интерпретацию и нормативные ориентиры. Вопросы о том, в чем заключается источник морали (в природе человека, космосе или социальных отношениях) и достижим ли нравственный идеал, трансформируются в третий, пожалуй, основной для этики вопрос: как и ради чего жить, к чему стремиться, что делать?

В истории этики эволюция объекта исследования про слеживается следующим образом. Античная этика харак теризуется как учение о добродетелях, добродетельной (со вершенной) личности. Здесь добродетель идентифицируется с каким-либо конкретным ее носителем (тем же героем мифов) и связывается прежде всего с такими нравственными качествами, как мужество, умеренность, мудрость, справедливость, щедрость и т. д.


Гуманисты итальянского Возрождения дополнили эти добродетели еще одной, в которой были объединены традиции античной и средневековой культуры, — добродетелью человеколюбия. К. Салютати (1331—1406) назвал эту добродетель humanitas;

в ней сочетается идущее от Цицерона и Авла Геллия толкование humanitas как образованности, наставления в благородных искусствах и отношение к humanitas как к совокупности природных свойств человека в средние века.

Humanitas, по Салютати, — это та добродетель, «которую также имеется обыкновение называть благожелательностью». Глава Флорентийской академии М. Фичино (1433—1499) определял humanitas в качестве главного морального свойства. Под влиянием humanitas как добродетели человеколюбия, полагал он, людям становится присуще стремление к единству. Чем больше человек любит равных себе, тем более он выражает сущность рода и доказывает, что он человек. И наоборот, если человек жесток, если он отстраняется от сущности рода и от общения с себе подобными, то он человек только по названию.

Христианская этика средневековья основное внимание уделяла изучению морали как объективного, внеличностного явления. За пределы личности были вынесены критерии различения добра и зла. С точки зрения христианской этики абсолютным источником нравственности является Бог. В нем человек находит причину, основание и цель своего бытия. Нормы морали возводятся в мировой закон, следуя которому человек, богоподобный по своей сущности, но в социально-природном измерении безнадежно греховный, способен преодолеть разрыв между своим назначением (быть подобным Богу) и по вседневным бытием. К названным выше добродетелям христианская этика добавляет еще три новых — веру (в Бога), надежду (на его милость) и любовь (к Богу).

В этике нового времени новое звучание получило одно из древнейших нормативных требований, выражающее общечеловеческое содержание нравственности. В конце XVIII в.

это требование получило название «золотого правила», которое формируется следующим образом: «поступай по отношению к другим так, как ты хотел бы, чтобы они поступали по отношению к тебе». И. Кант дал более строгое выражение этого правила, представив его в виде так называемого категорического императива. Причем здесь следует обратить внимание на то, что тем самым Кант задает нравственности важную гуманистичес кую доминанту: «Поступай так, — пишет он в "Критике практического разума", — чтобы ты всегда относился к человечеству и в своем лице, и в лице всякого другого так же как к цели и никогда не относился бы к нему только как к средству»*. Согласно Канту, категорический императив является всеобщим общеобязательным принципом, *Кант И Соч. в 6-ти тт. Т. 4. Ч. 1. М., 1965. С. 270.

которым должны руководствоваться все люди независимо от их происхождения, положения и т. д.

Проследив эволюцию объекта этики, необходимо указать три функции этики: она описывает мораль, объясняет мораль и учит морали. Соответственно этим трем функциям этика подразделяется на эмпирически-описательную, философски теоретическую и нормативную части.

Здесь необходимо отметить некоторые отличия нрав ственности от морали, хотя на уровне обыденного сознания эти понятия признают синонимами. По этому поводу имеется несколько точек зрения, не исключающих, а, наоборот, дополняющих друг друга, выявляющих некоторые нюансы. Если мораль понимается как форма общественного сознания, то к нравственности относятся практические поступки человека, обычаи, нравы. В несколько ином плане мораль выступает регулятором поведения человека посредством строго фиксированных норм, внешнего психологического воздействия и контроля, либо общественного мнения. Если соотнести нравственность с таким образом понимаемой моралью, она представляет собой сферу нравственной свободы личности, когда общечеловеческие и социальные императивы совпадают с внутренними мотивами. Нравственность оказывается областью самодеятельности и творчества человека, внутренней установкой творить добро.

Следует указать еще на одно толкование морали и нравственности. Первое — это выражение человечности (гуманности) в идеальной, завершенной форме, второе фиксирует исторически конкретную меру морали. В русском языке нравственное, отмечал В. И. Даль, есть то, что противоположно телесному, плотскому. Нравственный — относящийся к одной половине духовного быта;

противоположное умственному, но составляющее общее с ним духовное начало. К умственному В.

И. Даль относит истину и ложь, а к нравственному — добро и зло. Нравственный человек — это добронравный, добродетель ный, благонравный, согласный с совестью, с законами правды, с достоинством человека, с долгом честного и чистого сердцем гражданина. В. Г. Белинский возводил в ранг «основного закона нравственности» стремление человека к совершенству и достижение блаженства сообразно долгу.

Нравственная культура личности — это характеристика нравственного развития личности, в которой отражается степень освоения ею морального опыта общества, способность последовательного осуществления в поведении и отношениях с другими людьми ценностей, норм и принципов, готовность к постоянному самосовершенствованию. Личность аккумулирует в своем сознании и поведении достижения нравственной культуры общества. Задача формирования нравственной культуры личности заключается в достижении оптимального сочетания традиций и новаций, в соединении конкретного опыта личности и всего богатства общественной морали. Элементами нравственной культуры личности являются культура этического мышления («способность морального суждения», умение пользоваться этическим знанием и различать добро и зло), культура чувств (доброжелательное отношение к людям, заинтересованное и искреннее сопереживание их горестей и радостей), культура поведения и этикет.

§ 2. Нравственный прогресс в мире культуры человеческих отношений Нравственная культура личности есть продукт развития человеческих отношений и, следовательно, обусловлена социальным прогрессом. В этой связи издавна ведутся дискуссии о нравственном прогрессе. Иллюзия это или реальность?

Однозначного ответа на этот вопрос пока еще нет. Нас же сам вопрос о нравственном прогрессе и возможных ответах на него интересует в связи с вопросом о том, как нравственный прогресс раскрывается в мире культуры человеческих отношений, там, где опредмечиваются (и распредмечиваются) ценности материальной и духовной культуры, их творение и освоение.

Очевидно, что нравственный прогресс является одним из аспектов социально-исторического прогресса человечества. В равной степени следует говорить об экономическом, научно техническом и других видах прогресса, причем каждый из них обладает своей спецификой, относительной самостоятельностью и собственными критериями.

Критерий нравственного прогресса раскрывает перспективы нормативно-ценностного совершенствования человека. Истоки такого рода совершенствования человека (как в практически-воспитательном, так и в научно-этическом плане) лежат в знаменитом тезисе Протагора «Человек есть мера всех вещей». Из этого положения следовало, по крайней мере, три суждения. Во-первых, в человеческом бытии установления культуры (прежде всего обычаи, нравы) коренным образом отличаются от законов природы. Тем самым в человеке был выделен своего рода культурный пласт, несводимый к его природному существу. А этот пласт подвержен формированию, воспитанию. Во-вторых, этот культурный пласт, «вторая при рода», предстает как результат активности, творчества самого человека. Мир культуры есть продукт деятельности самого человека. И, в-третьих, самое главное: культурное содержание человеческого индивида зависит от его отношений с другими индивидами. А потому не сам по себе индивид является носителем культуры (а внутри нее прежде всего морали): и культура, и мораль находятся вне его тела, в обществе, в котором он живет, в отношениях с другими индивидами. Так античная традиция понимания морального человека трансформировалась в критерии нравственного прогресса, что явилось отражением развития господства человека над стихийными силами природы, над своими социальными отношениями, над собственным душевным миром, над самим собой.

Нравственный прогресс выступает как сложный, мно гоплановый процесс утверждения гуманистических начал в сознании и деятельности человека как творца истории. В связи с этим уместно упомянуть о том, что К. Маркс выделял в истории три качественных типа общественных отношений, в связи с которыми можно говорить о ступенях нравственного прогресса и утверждении принципов гуманизма в культуре человеческих отношений. «Отношения личной зависимости (вначале совер шенно первобытные), — пишет К. Маркс в "Экономических рукописях 1857—1858 гг.", — таковы те первые формы общества, при которых производительность людей развивается лишь в незначительном объеме и в изолированных пунктах.

Личная независимость, основанная на вещной зависимости, — такова вторая крупная форма, при которой впервые образуется система всеобщего общественного обмена веществ, универсальных отношений, все сторонних потребностей и универсальных потенций. Сво бодная индивидуальность, основанная на универсальном развитии индивидов и на превращении их коллективной, общественной производительности в их общественное до стояние, — такова третья ступень. Вторая ступень создает условия для третьей»*. Этим трем крупным формам общественных связей индивидов между собой, которые коренятся в соответствующем способе производства, со ответствуют и определенные исторические типы нравственности, характеризующие направление ее прогресса.

Личная зависимость — личная независимость (основанная на вещной зависимости) — свободная индивидуальность (основанная на универсальном развитии индивидов) — вот та логика исторического процесса, которая преломляется в критериях нравственного прогресса и развитии нравственной культуры.


Рассматривая этический характер культуры, А. Швейцер также ставил вопрос об «этическом прогрессе». Сущность культуры, полагал он, двоякая. Культура есть господство человека над силами природы и господство его разума над человеческими убеждениями и помыслами. А. Швейцер полагал, что господство разума над образом мыслей человека важнее, нежели господство человека над природой. Только это даст нам «гарантию, что люди и целые народы не используют друг против друга силу, которую сделает для них доступной природа, что они не втянутся в борьбу за существование, гораздо более страшную, нежели та, какую человеку приходилось вести в цивилизованном состоянии»**. Можно, конечно, не согласиться с утверждением мыслителя о том, что «этический прогресс — это существенное и несомненное, а материальный — менее существенное и менее несомненное в развитии культуры», но это суждение выглядит, скорее, реакцией на значительные «достижения духа в матери альной сфере». Иначе говоря, научно-технический прогресс еще с прошлого века, как полагает А. Швейцер, был сопряжен с тем, что «силы этического прогресса иссякли», а «культура, развивающая лишь материальную сторону без соответствующего прогресса духовного, подоб * Маркс К., Энгельс Ф. Соч., Т. 46. Ч. 1. С. 100—101.

** Швейцер А. Культура и этика. М., 1973. С. 52.

на кораблю, который, лишившись рулевого управления, теряет маневренность и неудержимо мчится навстречу ка тастрофе»*.

По сути дела, А. Швейцер высказывает, хотя и несколько в ином аспекте, мысль о том, что некий как бы витающий в воздухе ансамбль абстрактных требований морального сознания задает вполне определенные нравственные отношения и обращается в нравственную культуру, специфичную как для определенной исторической эпохи (античность, средневековье, Возрождение и т. д.), так и для того или иного общества. Отсюда делается вывод о большей значимости нравственного прогресса, нежели прогресса материального.

Наличие ценностного момента в нравственном прогрессе создает значительные трудности для понимания развития нравственности как реального, эмпирически фиксируемого процесса смены одних нравов и моральных принципов другими — новыми, более совершенными, более гуманными и пр. С достаточной степенью уверенности можно утверждать, что нравственный прогресс непосредственно не зависит от уровня развития производительных сил, материального прогресса или экономического базиса. На том или ином историческом этапе развития материальной и духовной культуры критерием нравственного прогресса выступает уровень развития и свободы личности. Этот уровень характеризуется степенью участия не только горстки «избранных», а максимально большей части человечества как в созидании, так и в освоении материальной и духовной культуры.

§ 3. Культура повеления и профессиональная этика Остановимся несколько подробнее на вещах, казалось бы, очевидных. Выше мы уже не раз говорили о культуре человеческих отношений. В данном случае речь о ней пойдет применительно к поведению человека. Ведь каждый из нас так или иначе «ведет себя», совершает какие *Швейцер А. Культура и этика. М., 1973. С. 98.

либо поступки, действия по отношению к окружающему нас миру и прежде всего по отношению к людям. В поведении проявляются особенности характера человека, его темперамента, взгляды, вкусы, привычки, эмоции, чувства и проч.

У каждого человека есть так называемый общий, характерный именно для него тон обычного настроения. В этом смысле мы даем характеристику тому или иному человеку:

«жизнерадостный человек», «угрюмый человек», «легкомысленный человек» и т. п., хотя в каждом из этих случаев не исключаются ситуации отклонения в личном настроении в ту или иную сторону. Устойчивое настроение, его общий фон, присущий конкретному индивиду, распространяется на окружающих, что имеет принципиальное значение, скажем, при комплектовании так называемых малых профессиональных групп (отряд космонавтов, команда подводной лодки). В других случаях это происходит, как правило, стихийно, без каких-либо предварительных социально-психологических проработок. Если поведение отдельных членов коллектива препятствует складыванию его в целостный социальный организм, то мы говорим о тяжелом морально-психологическом климате в коллективе.

Выделяют два вида поведения — словесное (вербальное) и реальное. Вербальное поведение — это наши высказывания, суждения, мнения, доказательства. Поведение, выраженное в слове, во многом определяет культуру отношений между людьми, сила слова огромна (поэт Е. Евтушенко выразил это так:

«Словом можно зажечь, словом можно спасти, словом можно полки за собой повести»). Поведение уже на вербальном уровне может быть жизнеутверждающим либо лишающим смысла человеческое существование. (Вспомним, к примеру, суждение Эзопа о языке из пьесы Фигейредо «Лиса и виноград».) Выше уже шла речь о том, что появление мышления, воли и языка явилось основной предпосылкой культурогенеза на рубеже перехода от хабилисов к неоантропам. С той поры, т. е. с завершения биологической эволюции человека, слово стало регулятором поведения, отношений, передающихся в устном и письменном творчестве. Недаром одним из элементов «семи искусств» обучающих программ античности и средневековья была риторика, наука об ораторском искусстве (и шире — о художественной прозе вообще), которая оставалась частью гуманитарного образования вплоть до XIX в.

Основные разделы классической риторики, в которых раскрываются различные стороны вербального поведения — это:

1) нахождение, т. е. систематизация содержания речей и используемых в них доказательств;

2) расположение, т. е.

деление речи на вступление, изложение, разработку (доказательства своего взгляда и опровержение противного) и заключение;

3) словесное выражение, т. е. учение об отборе слов, об их сочетании, а также о простом, среднем и высоком стиле речи;

4) запоминание;

5) произнесение.

Можно привести великое множество мудрых изречений, пословиц, отдельных высказываний о силе слова, языке общения, которые облекается в язык культуры исторической эпохи или же какого-либо этноса на протяжении всей длительности его существования.

Реальное поведение — это наши практические действия, поступки, совершаемые в соответствии с определенными правилами, моральными принципами. В данном случае речь идет о совпадении этических знаний и нравственного поведения, что свидетельствует о высокой нравственной культуре личности.

Иная ситуация — это лицемерие, расхождение слова и дела и т.

п. При сопоставлении поведения какого-либо человека с принятыми нормами, нравственными ценностями принято говорить о поведении «нормальном», либо «отклоняющемся», девиантном. Поэтому, чтобы понять человека, смысл его по ступков, характер поведения, необходимо проникнуть в мотивы, которыми он руководствуется в той или иной ситуации. Лишь уяснив мотивы, можно правильно судить о поступках, реальном поведении человека по отношению к окружающей его действительности, и прежде всего к другим людям, к самому себе.

Культура поведения раскрывается и в том, как человек способен разобраться в самом себе, оценить свои поступки и их мотивы. М. М. Пришвин тонко подметил, что мы всегда если и судим о самом себе, то судим с пристрастием: или больше в сторону вины, или в сторону оправдания. Это неизбежное колебание в ту или иную сторону и называется совестью, моральным самоконтролем.

Нередко в обиходной речи мы говорим о «культурном поведении человека» и о «поведении культурного человека».

Культурное поведение — это поведение человека в соответствии с теми нормами, которые выработало и которых придерживается данное общество. Оно включает определенные манеры, общепринятые способы общения, обращения с окружающим. Культурное поведение предполагает правильное и красивое поведение за столом, вежливое и предупредительное отношение к старшим, женщинам, умение держать себя в обществе (как знакомом, так и малознакомом), соблюдение норм профессиональной этики и т. п.

Правила поведения могут со временем меняться, вместе с тем меняется и манера поведения. Эти правила в своей совокупности представляют собой этикет, регулирующий внешние проявления человеческих взаимоотношений. Этикет относится к внешней культуре человека и общества. В него входят те ее требования, которые приобретают характер более или менее строго регламентированного церемониала и в соблюдении которых имеет особое значение определенная форма поведения. Этикет в современных условиях (в отличие от традиционных обществ, где он сводился к строго канонизированному ритуалу), становится более свободным и естественным, приобретает смысл повседневного благожелательного и уважительного отношения ко всем людям, безотносительно к их должности и общественному положению. Внимание к внешней форме культуры проявляется здесь лишь постольку, поскольку в ней отражаются представления о красоте в поведении и внешнем облике человека. Тогда мы говорим о том, что любые поступки и мотивы человеческой деятельности обладают одновременно этическим и эстетическим значением (ценностью) и потому могут быть оценены, с одной стороны, как прекрасное или без образное, с другой, — как добро или зло. Главное здесь — именно поведение, которое может быть, должно быть культурным.

Однако культурное поведение человека — это часть проблемы культуры человеческих отношений. Другая ее часть — поведение культурного человека. В данном случае акцент делается на человеке — каков он, культурный или некультурный? В каком плане следует говорить о куль турном человеке? Очевидно, это такой человек, у которого знание этических принципов, моральных норм, принятых в данном обществе, превратилось во внутреннее убеждение, вылилось в нравственное чувство. Критерием культурности, воспитанности выступает соотнесение поступка как проявления нравственного чувства с интересами другого человека. Поэтому более обширным, нежели сфера действия этикета, выступает культура чувств, которая формируется в процессе общения человека с природой, в трудовой деятельности, в межличностных контактах при опредмечивании памятников материальной и духовной культуры.

Итак, культура этического мышления, культура чувств, культура поведения, этикет в своей совокупности образуют целостную систему нравственной культуры личности. Каждый из этих элементов непосредственно воплощается в профессиональной этике. В данном случае имеют в виду, как правило, специфические требования нравственности, связанные с особенностями различных профессий.

Профессиональная этика представляет собой, во-первых, кодексы поведения, предписывающие определенный тип нравственных взаимоотношений между людьми, занятыми в какой-либо одной сфере профессиональной деятельности, во вторых, определенные способы обоснования этих кодексов, толкование культурно-гуманистического назначения той или иной профессии. Так, скажем, в понятие профессионального долга юриста входит особая, порой даже пунктуальная и педантичная приверженность духу и букве закона, соблюдение принципа равенства всех перед законом. Для военно-уставных коллективов характерны большая четкость, даже жесткость отношений, более однозначное следование уставным тре бованиям и распоряжениям начальства, нежели для других типов коллективов, и в то же время им присущи более высокая степень взаимопомощи, взаимовыручки. Все это продиктовано характером деятельности военно-уставных коллективов, повышенными требованиями и нештатными ситуациями, возникающими в ходе выполнения служебных обязанностей.

Глава 12. ЭСТЕТИКА В КОНТЕКСТЕ КУЛЬТУРОЛОГИИ § 1. Эстетика — наука о прекрасном В человеческой культуре существует один уникальный эле мент, который придает жизни личности и общества не повторимый эмоциональный колорит. Речь идет об эстетическом отношении к миру, воплощающемся в стремлении человека к постижению прекрасного.

В середине XVIII в. немецкий философ А. Баумгартен (1714—1762) ввел термин «эстетика». Он образовал его от древнегреческого слова «aesthethikos», означающего:

«воспринимаемое чувствами, ощущениями». С точки зрения Баумгартена, следовавшего философской традиции, достигаемое в чувственном познании совершенство и есть прекрасное. Но поскольку единственной областью воплощения прекрасного является искусство, он определил эстетику как науку о прекрасном и условиях воплощения последнего в искусстве.

Такая точка зрения получила в дальнейшем большое распространение, хотя и вызвала массу дискуссий, в которых приняли участие многие крупные мыслители XVIII—XX вв.

Правомерно ли ограничивать предмет эстетики искусством?

Только ли в живописи, музыке, литературе человек находит и отображает красоту мира? Чем объяснить тот парадокс, что с древности и до наших дней понятие «искусство» употребляется не только для обозначения художественного творчества и его результатов, но и высокого мастерства, достигнутого в любом виде человеческой деятельности (например, искусство врача целителя, дипломатическое искусство, искусство воспитания, искусство спора и т. п.)?

Уже в VIII-VII вв. до н. э. в Древнем Китае, Индии, Греции было выработано представление о том, что процесс чувственного восприятия жизненных явлений связан у людей с непосредственно-эмоциональным отношением к ним. Оно выражается в переживаниях (восхищении, отвращении, сочувствии, сострадании, гневе, юморе и т. п.) и принципиально отлично от научно-рационального постижения действительности.

Красота утренней зари, например, вызывает восторг, не требующий выяснения физических причин сказочно прекрасного рассвета или же чистоты бирюзового неба. Древние мыслители заметили и то, что эстетические переживания очень отличаются от повседневных забот и тревог. Состояние, обозначающее процесс очищения человеческой души под воздействием прекрасного, получило название катарсиса. Это понятие становится одним из важнейших в античном миросозерцании.

Открыв, что именно искусство во всем его многообразии является одним из главных источников глубоких эстетических переживаний, философы древности стали понимать катарсис как процесс творчества вообще, как воплощенное чувственно эмоциональное отношение человека к действительности.

Античная музыка и трагедия, поэзия и философия (которую чаще всего трактовали как высшее искусство мысли), доблесть воина и спортсмена были призваны открывать тайну прекрасного, приближаться к решению одной из главных загадок — загадке человека как микрокосмоса, уникальной модели мироздания.

Великие философы античности Платон и Аристотель, используя мотивы древнегреческой мифологии, интерпре тировали космические, природные основания стремления человека к прекрасному в философско-поэтической форме.

С их точки зрения, в мире существуют три начала: Хаос — пространство, Гея — праматерия и Эрос — движущая сила Космоса.

В философии Платона Эрос занимает особое место.

Испытывая стремление к вечной гармонии. Эрос — любовь, предназначает себя прекрасному, испытывает влечение к нему, заражая страстью к красоте и род человеческий. Память людей хранит этот завет любви, находится в состоянии постоянного “припоминания”, анамнесиса. Любовь к красоте, изначально “правящая миром”, преодолевающая его хаос, олицетворяется в человеческом стремлении к искусству, творчеству, прекрасному.

Поэтому справедливо, исходя из глубокой исторической традиции, определять эстетику как науку о прекрасном — в природе, обществе, искусстве, человеческой деятельности. Еще Маркс писал о том, что человек-творец, вступая в достаточно высокую стадию своего развития, формирует материю “также и по законам красоты»*. Эта мысль как никогда актуальна в наши дни, когда человеческая культура, несмотря на поразительные достижения, дарованные ей технической цивилизацией, находится под угрозой глобального, смертельного кризиса, когда ценности прекрасного, нравственного, общечеловеческого предстают как гуманистический символ Красоты жизни, противостоящий Хаосу смерти.

Замечательный немецкий поэт и гуманист И. Ф. Шиллер (1759—1805) в своих “Письмах об эстетическом воспитании” первым высказал великую идею о том, что “красота спасет мир”, разглядев в творчестве по законам красоты образец гармонического устройства жизни и гармонического развития личности, В русской национальной культуре эта тема была развита Ф.

М. Достоевским, придавшим тезису о спасающей мир красоте духовно-религиозный, нравственный смысл. Очищение человеческой души происходит только через служение высшим идеалам, противостояние тому безобразному, аморальному, бездуховному, что наполняет повседневно жизнь человека в его борьбе со злом. Тема эта, воплотившаяся в творчестве многих великих русских художников XIX—XX вв., стала одним из символов гуманизма, человеколюбия и нравственной зрелости русской культуры.

Именно прекрасное служит для определения и поло жительной оценки наиболее совершенных явлений окружающего мира, человеческой деятельности, искусства. Прекрасному мы обязаны возникновением великой философии и высокого искусства, вечными поисками гармонии мироздания и совершенного человека.

Какие “грани прекрасного” раскрываются перед человеком в его стремлении к вечному поиску, “узнаванию” себя — в мире и мира — в себе? С чего начинается постижение прекрасного?

*Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 42. С. 94.

Выдающийся немецкий историк-искусствовед Макс Фридлендер (1867—1958) о природе художественного вос приятия писал: “Главная ценность заложена в первом впе чатлении, этом неповторимом и незабываемом переживании...

Первое воздействие следует воспринимать возможно более чисто, наивно, без предупреждения и размышления, — умственная установка же уничтожает часть воздействия. Лишь после того, как сказало свое слово целое, можно приступить к научному анализу, подойти к предмету вплотную...”*.

Первое эстетическое впечатление, свободное от мыс лительных стереотипов, очень часто оказывается наиболее правильным, близким к сути художественного замысла. Но ощущение внутренней погруженности в сущность прекрасного иногда возникает не сразу.

Каждый из нас сталкивается в жизни с ситуацией, когда природа эстетического, скрытая усложненными реалиями жизни или же своеобразием художественной формы, в какой-то единый миг возникает перед мысленным взором в своей совершенной целостности, красочности, неповторимости. “Остановленный миг” прекрасного преобразует наше мироощущение. У человека, ищущего идеал прекрасного, устремленного к нему, исход этой борьбы выливается в катарсис, очищение души и сердца от вто ростепенного, наносного. Приходит новое понимание и себя самого, и окружающего мира. Работа эта, как и всякая работа над собой, очень трудна, но итог ее — нахождение “утерянного времени” (М. Пруст), открытие в себе самом иных пластов бытия, о которых, возможно, человек сам и не подозревал.

Достаточно вспомнить, как трудно шли к “массовому” зрителю фильмы А. Тарковского * Фридлендер М. Знаток искусства. М., 1923. С. 28.

** Зрительный зал зачастую пустел на глазах и на “Андрее Рублеве”, и на “Зеркале”, и на “Сталкере”. В это трудно поверить сегодня, но так было. Однако чудо великого искусства, боль за судьбу своей Родины, осязаемая хрупкость художественных образов Мастера неизбежно запечатлевались в сердце каждого из его зрителей, даже если первой им Вот почему было бы ошибкой считать, что формирование эстетического вкуса, эстетического идеала происходит у человека лишь в процессе “научения”, основанного на исключительно позитивном восприятии и последующем анализе художественной культуры прошлого. Хотя и “нет пророков в своем отечестве” (современники редко—и это вполне объяснимо — могут до конца объективно оценить творчество Мастера), тем не менее поиски прекрасного вокруг себя — это неизбежный духовный порыв ищущего человека.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 15 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.