авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 15 |

«Институт государства и права Российской Академии наук {. Д. А. Керимов МЕТОДОЛОГИЯ ПРАВА ПРЕДМЕТ, ...»

-- [ Страница 3 ] --

Во-первых, новейшие достижения естественных, техни'-[е­ ских и общественных наук нуждаются в правовом обеспечении их практической реализации, что расширяет проблематику от­ раслевых юридических наук. Очевидно, что эта задача будет наиболее успешно осуществлена при овладении отраслевыми юридическими науками методологических установок филосо­ фии права. Отрыв отраслевых юридических наук от филосо­ фии права чреват опасностью воспроизведения лишь тр:щиuи­ онных проблем, давно решенных и известных, и отвлечения от новых проблем, постоянно вьщвигаемых жизнедеятел ьно­ стью общества. При этом необходимо отказаться от склонно­ сти отдельных представителей отраслевых юриди'-[еских нау к провозглашать в своих произведениях вначале тот или иной философеко-правовой принцип, а затем забывать его.

И только в конце этот принцип опять вспоминается, дабы показать соответствие полученных результатов исходному фи­ лософско-правовому принuипу. Такой способ юридического исследования превращает философско· правовой принuип в ширму, за которой можно укрыться от упреков в философеко­ правовам невежестве, а само исследование, фактически л и­ шенное философеко-пранового обоснования, теряет научную значимость, приобретая наукообразную форму. Следователь­ но, само использование методологи'-[еских установок филосо­ фии права в отраслевых юридических исследованиях должно осуществляться осмысленно, «со знанием дела, творчески.

Во-вторых, сама философия права не может ограни'-[ить­ ся уже выработанными принuипами, методами, приемами правоного исследования. Она должна постоянно совершен­ ствоваться, развиваться, обогащаться. При этом философию права не следует отягощать проблемами, решаемыми социо­ логией права, отраслевыми юридическими науками (а ино­ гда и воспроизведением фрагментов истории правовых уче­ ний), что нередко делается. Тем самым философия права превращается в бессистемный набор различных юриди'-[еских проблем и отвлекается от решения методологических проб­ лем правоведения.

Философия права и отраслевые юриди•tеские науки Обобщая все ранее рассмотренное, предлагается следу­ ющее определение философии права. Философия права, бу­ дучи одним из основных направлений общей теории права, разрабатывает основополагающие проблемы диалектики, гносеологии и логики правовага бытия, обслуживающих как саму общую теорию права, так и весь комплекс отраслевых юридических наук.

МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ФУНКЦИИ ФИЛОСОФИИ ПРАВА • Глава ОБЩЕНАУЧНАЯ МЕТОДОЛОГИЯ И МЕТОДОЛОГИЯ ПРАВА Предмет философии права определяет ее предназначение вы­ полнение методологической функции во всех науках, изуча­ ющих право, и преж.де всего в методологическом обслужива­ нии отраслевых юридических наук. Выполнение этой функции предполагает дальнейшее уточнение понятия самой методоло­ гии, соотношение и взаимодействие общенаучной методоло­ гии и методологии права.



Вопрос о понятии методологии и ее функциях представлен.

в литературе весьма разноречиво. Одни авторы отож.дествля­ ют методологию с общс:теоретическим проблемамилюбой на­ уки!, другие- с философией2, третьи- с диалектикойЗ, чет­ вертые- с историческим материализмом4, пятые считают, что методология -это самостоятельная частная наука, не совпа­ дающая с философией5, шестые полагают, что она предста­ вляет собой не метод (и не сумму методов), а учс:ние, теорию, науку о методе и методахб, и т. д. и т. п.

1 См., например: Яновская С А Методологические проблемы нnуки. М., 1972.

2 См., нnпример: В. И. Ленин и методологические вопросы современной науки. Киев. 1971. С. 17.

3 См., например: Андреев И. Д. Проблемы логики и методологии позна­ ния. М., 1972. С. 280.

4 См., наnример: Очерки методологии nознания соuиальных явлений.

М., 1970. С. 5.

5 · см., наnример: Стефанов Н. Теория и метод в общественных науках.

М., 1967. С. 156t 157.

6 См., наnример: Гиргинов Г., Яноков М. Методология как раздел гносео­ логии//Воnросы философии. 1973. NQ 8. С. 127.

Методологи•tеские функt(/111 фuлflcoфuu ирава Если к этому добавить, что бЛагодаря модному nоветрию объявлять зачастую любое, даже оnисательное, комментатор­ ское, эмnирического уровня, nроизведение, не имеюшее сколько-нибудь серьезного познавательного значения, мето­ дологическим, то nонятие методологии и его предназначе­ ние оказываются полностыо и окончательно размытыми 1.

Оставляя в стороне подробный анализ отмеченных пози­ uий, ограничимся указанием на то, что каждая из них пра­ вильно отражает лишь тот или иной отдельно взятый момент методологии, и именно поэтому ни одна из них не вскры­ вает uелостности и универсальности этого своеобразного научного феномена. Попытку объединить некоторые из этих моментов предnринял Р. Лукич2. Однако его nопытка не сняла дискуссионности проблемы, размытости граниu ме­ тодологии. Так, Лукич склонен считать, что всеобшие тео­ ретические nоложения, сформулированные rазличными на­ уками, носят философский характер. !\1ежду тем, как было показано ранее, отнюдь не всякое всеобшее теоретическое положение имеет философский характер, многие из них являются нефилософскими, хотя и играют известную мето­ дологическую роль в nознании тех или иных объектов бы­ тия. Р. Лукич, далее, различает науку как сферу эмnириче­ ского познания и философию как обобшенный уровень освоения действительностиЗ. Однако дЛЯ такого разграниче­ ния нет сколько-нибудь серьезных основании. И не только потому, что любая, даже прикладная наука, как отмечалось выше, может достичь и нередко достигает таких высот тео­ ретического обобшения реальности, которое nриобретает подлинно философское звучание. Но прежде всего nотому, что сама философия, коль скоро она правильно отражает объективную реальность в обобшенном виде и всеобшие за 1 А. И. Ракитоп справедливо отмечал : «Понятие методологин ст;





vю се~iчас настолько употребительным и модным, что поч 1 и лишилось всякой опре­ деленности и в большинстве случаев просто сливается с понятием фи л о­ софии» (Ракитов А И. Историческое познание. М., С.

1982. 22).

2 См.: Лукич Р. Методология права. М., 1981. С. 24-57.

3 См. там же. С. 63-64.

Общенауrтая методология 11 методология 11рава кономериости ее развития, вырабатывает методологические основания познания этой реальности, является подлинной наукой. Нельзя лишь эмпирическое знание признавать нау­ кой и отказывать в научности философским обобщенинм этих же знаний, поскольку эмпирический (равно как и чув­ ственный) уровень изучения объектов с неизбежностью ве­ дет к рационально-научному их познанию.

То обстоятельство, tпо философские обобщения нередко являются опосредованными» в том смысле, что выражают наиболее существенное в уже познанном другими науками, вовсе не исключает их научности, тем более также и потому, что они самостоятельно разрабатывают методологические основания исследования любого объекта. Тем самым фило­ софские основания, вместе с обще- и частнонаучными сред­ ствами познания, образуют общенаучную методологию, ко­ торая, однако, не является единственной методологической наукой, поскольку на ее основе формируются в различных отраслевых науках свои методологические пути, методы и приемы изучения специальных объектов. Именно поэтому нельзя общенаучную методологию признавать «частной• наукой. Низведение методологии до частного уровня, по существу, означает ограничение ее значения пределами по­ знания второстепенных закономерностей, лишение ее роли всеобщего методологического основания для любого науч­ ного исследования. Но отсюда не следует, что методологию можно рассматривать, как это полагает Р. Лукич, лишь в качестве науки о методах или даже шире как учение о методах.

Нам представляется, что методология включает также и мировоззренческую позицию самого исследователя'. Меж­ ду тем создается впечатление, что Лукич недооценивает эту сторону вопроса (методологическое значение миропонима­ ния, мировоззрения), хотя в одном месте своей книги он правильно пишет, что, Стремясь к получению знаний эм 1 Ф. Э нгельс писал: «... все миропонимание Маркса - это не доктрина, а м ·тод. Оно д:1ет не tотовые догмы, а отправные пункты для дальнейшего н · · л с;

tоJШJIИЯ и метод ilля этого исследования• (Маркс К., Энгельс Ф. Соч.

т. 9.. 352).

Методологи'lеские фунК/(1111 фuлософш1 права лирическим путем, ученый обязательно руководствуется оп­ ределенной философией, т. е. занимает определенную по­ зицию по отношению к самому опыту» 1. Однако это беглое замечание не соответствует тому месту, которое занимает ми­ ропонимание, мировоззрение в методологии. Будучи ее важ­ нейшим компонентом, миропонимание, мировоззрение представляет собой определенную систему взглядов, убеж­ дений, принцилов отношения личности к окружающей дей­ ствительности, к самой себе и своей деятельности. И имен­ но как таковое оно выполняет методологическую функцию, определяя подход и направляя по соответствующему руслу деятельность личности в решении стоящих перед ней тео­ ретических или практических задач.

Формирование миропонимания, мировоззрения личности зиждется на ее положении в системе определенных общест­ венных отношений, детерминируется той средой, в которой она существует. И если эта личность посвящает свою дея­ тельность научному решению тех или иных проблем природ­ ного или социального бытия, то изучение данных проблем в определенной мере освещается и направляется именно тем миропониманием, мировоззрением, которое присуше данной личности.

Миропонимание, мировоззрение автора в исследовании объектов познания имеет, как было отмечено ранее, и иной, более узкий смысл, приобретая, если можно так выразиться, профессиональное значение. Так, приступая к исследованию специальной правоведческой проблемы, мы неизбежно вы­ ражаем свое отношение ко всем тем сопричастным научным решениям, которые уже выдвинуты и освещены в литерату­ ре. Такая критическая оценка этих решений осуществляется на основе специальной (профессиональной) мировоззренче­ ской ориентации автора, лишь после ознакомления с которой становится понятным, почему тот или иной вопрос, избран­ ный для исследования темы, конкретнп ставится и решает­ ся именно так, а не иначе.

В свете сказанного мы приходим к выводу, что методоло 1 Лукич Р. Методология права. С. 63-64.

Общенау•шая.методология 11 методологuя права гию следует понимать как концептумьное единство ряда ком­ понентов. Она не является локмьной дисциплиной, суще­ ствующей изолированно от всего комплекса наук, но внут­ ренне имманентна всей науке в целом и каждой ее отдельной отрасли (как общей, так и отраслевой). Именно в силу та­ ким образом понимаемой универсмьности методология яв ---- ~ --.с;

· -- ··· ·~ ляется всеобщим научным pyкo~QД~I.~Q M к А~иствию, соста вляющим базис всей сисТемы знаний, познавательный стержень любой отрасли науки.

Следовательно, методология делится на две органически между собой связанные части: всеобщую методологию и ме­ тодологию отраслевых наук, в том числе и правовую мето­ дологию, разрабатываемую главным образом философией права.

Из сказанного вытекает также и характер методологии пра­ ва, которая на основе всеобщей методологии предлагает си­ стему методов исследования правовых объектов (учение об этих методах), обобщает теоретические положения, имеющие гносеологическое значение, а также включает в себя миро­ понимание, мировоззрение исследователя.

Методология права, таким образом, не имеет каких-либо принципимьных отличий от всеобщей научной методологии, но, составляя ее разновидность, обладает своей спецификой, которая определяется особенностями объекта, · функцией и целью познания.

Итак, всеобщая научная методология является основани­ ем для всего комплекса отраслевых методологий, в том чис­ ле и для философии права. В этой связи возникает вопрос о понятии основания.

Основание это некое базисное знание о соответствую­ щих объектах, выступающее как начмо научной системы, как отправной пункт в их дмьнейщем исследовании. В этом смысле основание выступает одновременно и как гносеоло­ гис!еское, и как онтологическое знание. Развертывание той или иной теории осуществляется из своего основания. В свою очередь теория является обоснованием той или иной части основания. Гегель по этому поводу писал: ••• то, что состав t ляет начмо, будучи еще не развитым, бессодержательным...

...

и лищь наука, и притом во всем ее развитии, есть завер Методологи'lеские функt(t/11 философшt права шенное, содержательное и теперь только истинно обоснован­ ное познание его 1.

К сожалению, в отечественной философской литературе «ОС­ нование» трактуется весьма разноречиво: как онтологическая категория»2, как логика-методологическое средство в проuе­ дуре обоснования знанияз или как диалектика-материалисти­ ческое понимаl-fие научного знанию4. При этом попытки ав­ торов обосновать свою позиuию грешат по меньшей мере непоследовательност:)юs.

1 Гегель Г. В. Ф. Наука логики. Т. 1. М., 1970. С. 128-129.

2 См.: Материалистическая диалектика. Т. 1. М., 1981. С. 126-133.

3 См.: Никитин Е. П. О nрироде обоснования//Воnросы философии. 1979.

N2 10.

4 См.: Метлов В. И. Диалектика оснований и развитие научного зна­ ния//Воnросы философии. 1976. Ng 1;

Печенкин А. А. Обоснование как nроцедура научного исследования/ /Воnросы философии. 1984. N2 1.

5 Так, ло мнению Е. П. Никитина. обоснование есть такая лроuедура со­ знания, в ходе которой nутем установления той или иной свнл1 между дву­ мн идеальными объектами -основанием и обосновываемым сообшаются второму какие-либо характеристики nервого (Никитин Е. П. Природа обоснования. М., С. Если всякое основание есть Идеальный объ­ 1981. 27).

ект, то тогда реальные объекты выладают из поля зрения исследователя, а само основание оказывается чисто мыслительной категорией сознания.

Разумеется, объективность основания может относитьсн не только к мате­ риальным, но и идеальным объектам. Но из этого бесспорного факта во­ все не следует вывод об Идеальности всех объектов. Думается, LfТO здесь nроисходит смешение объективности основания и обоснования. Объектив­ ность вешей. нвлений и лроцессов есть не что иное, как их реальное су­ шествование, их наличная действительность вне зависимости от их мате­ риальной или идеальной nрироды. Именно они, эти объективности, составляют nредметы научного исследования. основоnолагаюшие знания о которых и являются основаниями для их дальнейшего, более углубленного познания. Что же касается обоснов;

шия, то оно есть ср.::дство для докюы ­ вания истинности основания знания. При это~' само обоснованис может иметь разли шые наnравления, и в nервую очередь гносеологическое или онтологическое. Первое наnравление имеет в виду оnределить обшис под­ ходы, пути и методы познания объектов и тем самым nриобретает статус гносеологического основания науки. Второе оnределяет обшие характери­ стики исследуемых объектов как реальностей и тем самым nриобретает ста­ тус онтологического основания науки. Поэтому по меньшей мере ошюсто­ ронними являются представления, будто основания знания сводятся л ишь к Логической свнзи обосновываюших друг друга мыслей• (Эмдин М. В.

Общенауоmая методология 11 методология ирава --------------~~-- Основание любого исследования предполагает наличие, по крайней мере, следующих взаимосвязанных компонентов:

во-первых, определение объекта исследования;

во-вторых, проблемность состояния объекта исследования;

в-третьих, следование строго логически последовате_гrьному пути иссле­ дования объекта в его проблемном состоянии;

в-четвертых, обоснованность и доказательность результатов исследования и, наконец, в-пятых, возможность непосредственного или опосредованного использования результатов исследования н~ практике.

Очевидно, не всякая вещь, явление или процесс нужда­ ется в научном исследовании, поскольку знtния о них уже даны предшествующими исследованиями или добыты прак­ тическим опытом. Следовательно, необходимо определение того пока не познанного объекта, который нуждается в ис­ следовании. При этом не всякий, даже еще не познанный объект подлежит исслеаованию (поскольку его познание мо ­ жет быть осушес1члено и без помощи науки), а лишь тот, который характеризуется проблемным состоянием, предпо ­ лагающим альтернативные варианты его решения. Разуме­ ется, речь идет о такой проблемности, разрешение которой исключается лишь практическим опытом и требует вмеша­ тельства науки.

Исследование объекта окажется только в том случае оп­ тимально эффективным, если оно осуществляется в строгом соответствии с требованиями методологии, учитывающе1';

' специфику объекта и, следовательно, пути, методы и спосо­ бы его познания.

Исследование будет иметь научный статус только при усло­ вии его обоснованности, аргументированности, доказанности, проверямости истинности его результатов.

И наконец, научное исследование предполагает ориенти ­ рованность его результатов на практический выход. Само со­ бой очевидно, что большинство фундаментальных исследо О категориях основания и обоснованного//Вестник Ленинградского госу­ дарственного унивеJ::f'ситета. Вып.

4. Серия экономики, философии и пра­ ва. 1959. N2 23. С. 60). Нетрушю видеть, что в ШIIIIIOM суждении игнори­ руется взаимосвя з ь основания и обоснования.

Методологи•tеские фуню(/1/t философшt права ваний не может иметь непосредственное практическое зна­ чение, равно как и временную ограниченность его практиче­ ской.отдачи. Такого рода фундаментальные исследования име­ ют опосредованный и вневременной характер, огромные потенции практической реали зац ии через средний уровень знания, через прикладвые науL!IЮ-практические разработки.

Эти рассужДения не следует понимать в абсолютном смысле, тот или иной компонент научности исследования может быть ныражен с той или иной стеnенью наглядности.

И это nонятно, ибо формированис истинности научных ис­ следований является, как правило, длительным процессом, на каждом этаnе которого вполне возможны, а иной раз и неизбежны односторонность, неполнота, ошибочность тех или иных его выводов.

Процесс исследования объекта предполагает осуществле­ ние последовательных операций: научная постановка проб­ лемы, ее четкое формулирование ;

выдвижение альтернатин­ ных идей о возможных путях решения проблемы ;

и збрание оптимальной идеи, с помощью которой вероятнее всего до ­ стижимо решение проблемы ;

еледонанис этой идее в ходе по­ знания;

поочередное использ ование всех других альтернатив­ ных идей в том случае, если первоначально избранная идея не решила проблемы;

выход решенной проблемы на прак­ тику путем определения этапов действия.

Каждый из этих моментов нуждается в детализации. Так, выдвижение альтернативных идей о возможных путях реше­ ния проблемы предполагает выделение главных и отвлечение от второстепенных путей позн ания. Тем самым сокращжтся спектр альтернативных идей. Избрав оптимальную идею, необходимо ее расчленить на более простые, так сказать, подыдеи 1, совокупность которых и обрззует «дерево подьrдей.

Последовательный анализ ветвей этого дерева позволит ото­ брать из них перспективные и отбросить малоэффективные или даже тупиковые. При этом плодотворность реали зац ии 1 Еше Аристотель отмечал, 'ПО «надлежит и скать, произведи расчленение (Аристотель. Метафизика. 104Iаб- 1041в5), а Декарт рекомендовал Vll. 17.

дел ить каждое и з исследуемых зат руд нений на возможное колисrество ча­ стей (см.: Декарт Р. Избранные nрои зведенин. М., С.

1950. 272).

Общенау•тая методология и методология права подыдеи зависит от глубины анализа изучаемой проблемы.

Оставшиеся ветви подвергаются аналитическому «Просвечива­ НИЮ, а аналитически освешенна~ их совокупность создает ба­ зу для синтеза высшего напряжения иссл~довательской мыс­ ли. Осушествление синтеза открывает путь для решения проблемы. Если на этом пути не будет достигнут успех в ре­ шении проблемы, то придется ту же процедуру осуществлять со второй, третьей идеей и т. д. И так до тех пор, пока соот­ ветствуюший путь не приведет к решения проблемы.

Предложенная поэтапность проuесса познания выглядит, конечно же, мертвой, метафизичной, предельно формализо­ ванной. В самом деле, допустимо ли творческие усилия ис­ следователя втискивать в узкие рамки схемы? Можно ли го­ ворить о логике познания применительно к акту творческого вдохновения? Мыслимо ли считать интуитивное озарение, взлет мысли итогом фLрмальной логики познания?

Отрицательный ответ на эти вопросы очевиден. И тем не менее неповторимость и даже уникальность индивидуально­ го процесса познания подчиняется общим логическим зако­ номерностям, чем и определяется смысл его воспроизведе­ ния. Но эти общие логические закономерности обретают в · каждом исследовании своеобразный оттенок, специфику, ха­ рактерные особенности, определяемые уровнем познава­ тельных способностей, дарований, научным образованием ис­ следователя и т. п. Одним словом, познавательный процесс чужд единообразию, и бессмысленно надеяться на то, что ко­ гда-либо будет создана логика овладения объектом, пригод­ ная для всех случаев его проявления. Сказанное не исклю­ чает необходимости общей логики научного поиска, которая сушественно видоизменяется, будучи применимак каждому отдельному исследованию. Общая схема познания есть стра-.

тегия, но отнюдь не тактика познания.

Итак, существующие объекты, реальные явления и процес­ сы в ходе познания пер~даются как бы на суд разума, который не только отражает и позволяет увидеть их качества, свойст­ ва, особенности, но и ищет пути их видоизменения, преобра­ зования. И лищь благодаря этому данные объекты обретают « Вторую природу», появляется возможность господства разума н ад объектами, подчинения их практическим и1-11'ерссам.

Методологи'lеские фуню(/111 философш1 11рава Но Преобразованный разумом объект вновь становится первичным объектом исследования, ибо на его второй при­ роде проuесс познания не заканчивается. Он продолжается созданием все новых и новых объектов. И этот проuесс по­ знания осушествляется до тех пор, пока полностью не реа­ лизуются возможности как самого объекта, так и самого ра­ зума. Отсюда следует, что сам разум, воплотивший себя во второй природе» объекта, имеет своим источником тот же объект, хотя и в преобразованном виде. Именно таким обра­ зом происходит взаимодействие и, в конuе конuов, слияние объекта и разума, материального и идеального, снимается вза­ имное отчуждение. Следовательно, р.tзум нельзя сводить лишь к физиологической функuии мозга, он не внешний, по­ тусторонний по отношению к бытию (объекту) феномен, а по­ сюсторонен применительно к бытию (объекту). В этом смыс­ ле можно говорить о бытийности, объектности разума.

Только таким путем можно подойти к раскрытию тайны слож­ нейшего соотношения бытия и разума.

Обобшая вышеизложенные соображения, следует конста­ тировать, что обшенаучная методология и методология пра­ ва, равно как и другие отраслевые методологии, представля­ ют собой в известном смысле метанаучные знания. Они не сушествуют изолированно друг от друга, а взаимодействуют, взаимопроникают и что особенно важно подчеркнуть - интегрированы в онтологические теории соответствуюших наук, выполняют в каждой из них гносеологические функ­ uии. Смысл и призвание методологии- научный поиск оп­ тимальных, наиболее раuиональных путей, методов и средств познания объектов. Однако сам по себе поиск при всей его важности не представляет самостоятельной uенности, по­ скольку таковой является результат поиска, выраженный в достижении истины. Именно поэтому методология приобре­ тает первоетепсиное значение;

в ее развитии, обогашении и -Совершенствовании заинтересованы все науки.

Обратимся теперь к общему пути познания бытия, в том числе и права.

Как известно, Гегелю принадлежит величайшая заслуга в обнаружении пути научного исследования. «... Познание, писал он, -движется от содержания к содержанию. Преж ОбlЦенау•тая.!ltетодология 11 методология права де всего это поступательное движение характеризуется тем, что оно начинается с простых определснностеi1 и что сле­ дующие за ними становятся все богаче и конкретнее. Ибо результат содержит в себе свое начало, и движение послед­ него обогатило его некоторой новой определенностью. Все­ общее составляет основу;

поэтому поступательное движение не должно быть принимаемо за некоторое течение от неко­ торого другого к некоторому другому. Понятие в абсолют­ ном методе сохраняется в своем инобытии, всеобщее в своем обособлении, в суждении и реальности;

на каждой сту­ пени дальнейшего определения всеобщее поднимает выше всю массу его предшествующего содержания и не только ни­ чего не теряет вследствие своего диалектического поступа­ тельного движения и не оставляет ничего nозади себя, но несет с собой все приобретенное и обогащается и уплотня­ ется внутри себя 1.

Бытие, природу, действительность, вне и независимо от духа существующую, Гегель изображает как неnодвижную, за­ стывшую, абстрактную картИну мира, которая приобретает конкретность лишь благодаря разуму. f.f·:олютная идея как система чистых логических nонятий выстуnает исходным пунктом, порождающим чувственно данную конкретную де(!СТВИТеЛЬНОСТЬ.

Отражая метафизический и исторически ограниченный уровень современного ему состояния науки, Гегель знание о реальной, объективной действительности непосредственно и в качестве постоянного ее свойства приписывает самой этой действительности. И здесь выявляется глубокая противоре~ чивость Гегеля. Критлкуя кантавекий априоризм, он связы­ вает способ мышления с содержанием научного знания, ука­ зывая, что метод не есть нечто отличное от своего предмета и содержания, ибо движет себя вперед содержание внутри се 1 Гегель Г. В. Ф. Соч. Т. У. С. 34. Выписав это гегелевское определение пути познания, В. И. Ленин высоко его оuенивает: «Этот отрывок очень недурно подводит своего рода итог тому, что такое диалектика. При этом Ленин отмечает, чт~ здесь у Гегеля м~::нее всего ппоявляе1.:н ;

шеализм и речь прежде всего идет о диалектическом метС'де (см.: Ленин В. И. Полн.

собр. соч. Т. С.

29. 212).

Методологичесtсие фуню(/111 философmt 11рава бя, диалектику, которую оно имеет в самом себе'. В нашей способности познания, по Гегелю, мы можем убедиться не иначе, как через самый процесс познания;

желание иметь ин­ струмент познания до процесса познания столь же несураз­ но, как мудрое намерение того схоласта, который хотел на­ учиться плавать, прежде чем броситься в воду2.... Метод, ­ пишет Гегель, есть сознание о форме внутреннего само­,_ движения ее содержанюiз.

Исходя из принuипа тождества мышления и бытия, Ге­ гель превращает в субстанцию логические формы мысли, он­ тологизирует метод познания как выражение активности аб­ солютной идеи. Любой предмет, по мнению Гегеля, мы постигаем в понятии и знаем его в его истине только по­ стольку, поскольку он полностью подчинен методу;

он есть собственный метод всякой вещи, так как его деятельность есть понятие 4. Развитие ступеней содержания абсолютной идеи есть образ абсолютного, но вначале абсолютное высту­ пает в этих ступенях лишь ограниченным образом, и поэто­ му оно заставляет себя двигаться дальше к uелому, раскры­ тие которого есть то, что мы называем методоМs.

В поисках способа развертывания определенной мысли Гегель обнаруживает принuип движения познания от про­ стейших, абстрактных определений к конкретному, много­ стороннему знанию. При этом данный процесс изображает­ ся им как становление конкретного не только в мышлении, но и в самой действительностиб.

l Гегель В. Ф. Соч. Т. V. С. 34.

r.

2 См.: Гегель Г. В. Ф. Соч. Т. 1. С. 27-28.

3 Гегель Г. В. Ф. Соч. Т. V. С. 33. В. И. Ленин nри консnектировании На у ­ ки логики выnисывает слова Гегеля о том, что метод есть Сам себя кон­ струирующий путь науки, и вместе с тем отме•шет, что здесь гвоздь дей­ ствительного познания (см.: Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. С.

29. 80).

4 Гегель Г. В. Ф. Со•1. Т. Vl. С. 299.

5 Гегель Г. В. Ф. Соч. Т. 1. С. 341.

6 Здесь вступает в силу механизм идеалистическо~i диалектики, которую ярко изобразил К. Маркс: «Как посредством абстракции мы nревраща­ ем всякую вещь в логическую категорию, то•шо так же стоит нам только Общенау•шая методология 11 методология 11рава В экономической сфере, по Гегелю, действуют противо­ положные абстрактные индивиды. Поэтому здесь исключа­ ется действительное развитие без вмешательства рассудка, с помощью которого все абстрактные противоречивые край­ ности экономического состояния разрешаются путем пере­ хода к правовой действительности. Право как целесообраз­ но действующая воля есть конкретная субстанция, которая создает адекватную своей природе форму своего собствен­ ного обнаружения в экономике, в сфере потребностей, в системе потребностей». Право состоит в том, что налич­ ное бытие вообще есть наличное бытие свободной воли 1.

Не являясь предметом особой науки, сфера экономической жизнедеятельности лкщей должна рассматриваться лишь внутри философи.I государственного права, т. е. как одна из конкретных форм абстрактного разума, действующего в истории.

Вовсе не отвергая выявленного Гегелем закона движения научного познания, К. Маркс вместе с тем отрицает гегелев­ скос представление о мышлении как о Тtюрце предметного мира. Фактически, способ восхождения от абстрактного к конкретному есть не что иное, как способ, с помощью ко­ торого мышление усваивает вне его и независимо от него... Метод существующую конкретную действительность2.

- пишет восхождения от абстрактного к конкретному, К. Маркс, есть лишь способ, при помощи которого мыш­ ление усваивает себе конкретное, воспроизводит его как ду­ ховно-конкретное. Однако это ни " в- коем случае не есть про­ цесс возникновения самого конкретного»з.

отвлечься от всяких отличительных признаков различных родов движения, чтобы прийти к движению в абстрактном виде, к чисто формальному дви­ жению, к чисто логической формуле движения. И если в логических кате- · rориях мы видим субстанuию всех вещей, то нам не трудно вообразить, что 11 лоп1•1еской формуле движения мы нашли абсолютный метод, который не только объясняет каждую вешь, но и включает в себя движение каждой веши» (Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. С. 131).

4.

1 Гс гет, Г. В. Ф. Соч. Т. VII. С. 53.

..

2 Подробнее об этом см. гл. 9 наст. изд.

3 Марк~.: К., Энгет,с Ф. Соч. Т. 12. С. 727.

Методологи'lеские функl(/111 философи11 права Определяя гегелевский исследовательский путь как пра­ вильный в научном отношениИ, поскольку абстрактные определения ведут к воспроизведению конкретного посред­ ством мышления!, К. Маркс ставит этот путь на твердую материалистическую почву.

Изложенный _общий путь познания в полной мере при­ меним к исследованию и правовых явлений, и проuессов с учетом их спеuифики, что и осуществляется в наших после­ дующих изысканиях.

1 Маркс К.. Энгельс Ф. Соч. Т. 12. С. 727.

Глава ОТРАЖЕНИЕ И ОПЕРЕЖАЮЩЕЕ ОТРАЖЕНИЕ В скудном методологическом багаже отечественного право­ ведения вовсе отсутствует сколько-нибудь подробная разра­ ботка теории отражения объективной реальности в праве.

Между тем эта теория, воспроизводящая тончайший меха­ низм человеческого мышления, не только обнаруживает не­ состоятельность агностицизма, но и играет чрезвычайно важ­ ную методологическую роль во всей системе наук, в том числе и в правоведении, ибо законодательство и его реали­ зация суть не что иное, как отражение и чаще всего опере­ жающее отражение объективной действительности, направ- · ляющее ее развитие.

Проблема отражения является ключевой в правоведении, поэтому ее решение будет способствовать дальнейшему совер­ шенствованию как правотворчества, так и правоприменения.

В этой связи прежде всего следует обратиться к понятию отражения. Эта категория, во-первых, имеет исторический ха­ рактер, поскольку в процессе прогресса наук постоянно раз­ вивается и обогащается;

во-вторых, систематически совер­ шенствуется в процессе познания и, в-третьих, обладает универсальным качеством, поскольку обнаруживает себя на различных уровнях познания как органического, так и неор.:.

ганнческого мира.

Постоянно повторяющиеся воздействия общества на зако­ нодательство и обратное его влияние на общество являются сновой формирования, развития и функционирования пра~ вовых нормативных актов. Законодательство есть не некое механическое копирование соответствующего объективно существующего общественного отношения, а результат субъ Методологu'lеские функции философ1111 права ективной деятельности законодателя, создающего образ дан­ ного отношения законодательное установление. Содержа­ ние законодательства, которое как бы отражает лишь регу­ лируемое общественное отношение, вовсе не определяется прирадой исключительно данного отношения. В него входят также субъективные моменты, исходящие от правосознания законодателя. Нельзя представлять отражение объекта в на­ учном мышлении как механически-зеркальное. Научное мышление богаче самого объекта не только в силу проник­ новения в его сущность, но также и потому, что включает в себя возможности е1о преобразования, развития, прогресеа.

Объект, конечно же, участвует в процессе отражения, но отнюдь не всеми свойствами, признаками или сторонами, а лишь теми из них, которые имеют то или иное значение для правовага опосредования. И только эти элементы отражаемо­ го как бы входят в процесс отражения, но входят преобразо­ ванными правосознанием законодателя. В ряде случаев пра­ восознание законодателя приобретает решающее значение в регулировании того или иного общественного отношения, хо­ тя безусловно отталкивается от его объективной природы.

Иначе говоря, законодатель не может не подчиниться объек­ тивности общественных отношений, и в то же время он вла­ ствует над ним. Поэтому-то и следует отличать процесс от­ ражения 6т его результата, правосознание законодателя от закона. Тодор Павлов размышляет: Если бы идея содержа­ ла только такие вещи, которые " идут" от самого предмета и не носят субъективного характера, если бы субъект не прив­ носил в "идущие" от предмета объективное содержание и свое субъектинное содержание, если бы, наконец, идея-образ бы­ ла лишена субъективно-эмоциональной "окраски", то всякая идея совпадала бы абсолютно и метафизически со своим пред­ метом и, следовательно, не была бы... образом предмета 1_ Именно «Привнесение в регулируемые общественные отношения субъективных моментов, исходящих от законода­ теля, свидетельствует о творческом характере деятельности, со­ здающей новые правовые нормы. Отражая необходимые свой 1 Павлов Т. Избранные произведения. Т. 5. София, 1962. С. 165.

Отражение 11 опережающее ompaJiceнue ства и связи регулируемого общественного отношения, зако­ нодатель одновременно интегрирует в него свои потребности, интересы и волю, творя тем самым «вторую природу того же отношения. И только благодаря этому процессу отражаемое общественное отношение ареобразуется в результат отраже­ ния правовую норму, которая приобретает относительную самостоятельность, обладает возможностью видоизменять и на­ правлять данное отношение в определенное русло.

Заметим в этой связи, что после известной сталинской ра­ боты, посвященной экономическим проблемам строительст­ ва социализма в СССР, мы так увлеклись объективностью экономических законов, что почти не оставили места для субъективно-творческого воздействия не только на них, но и на любые другие объективные факторы действительности.

В настоящее время российский законодатель впадает в противоположную крайность, когда менее всего учитывает­ ся объективность регулируемых общественных отношений.

В результате воцаряется не только неразбериха в самом за­ конодательстве, но и правопорядок уступает место хаосу и произволу. Отсутствие законатворческой культуры и игнори­ рование правил законодательной техники большинством де­ путатов-юристов, а также чиновников правительственных и президентских структур в конечном счете приводят к резко­ му обособлению и разрыву связей между объективным и субъективным, к недооценке их диалектического взаимопе­ реплетения и взаимопереходов.

Функции законатворчества не ограничиваются лишь пас­ сивным отражением и закреплением соответствующих обще­ ственных отношений. К числу этих функций относится «за~ бегание вперед, что достигается посредством опережающего вИдения регулируемых общественных отношений, представ­ · ляющего собой процесс, в котором опыт прошлого и насто ящего проецируется на будущее. Говоря словами академика Анохина, опережение событий есть прежде всего активное поддержание поставленной цели до момента ее реализациИ 1.

t 1 А11охи11 П. К. Избранные труды. Философские аспекты теории функuио­ ll алыюй системы. М., С.

1978. 46.

Методологические функции философш1 права Законодательное опережающее отражение представляет со­ бой выражение соответствующих отношений, закрепленных в определенных правовых правилах. Оно наличествует в ви­ де системь1 образов, идеальных моделей правовых норм.

Опережая оригинал, правовые нормы могут способствовать осуществлени~ одних общественных отношений, предотвра­ щению или торможению развития других.

Система правовых категорий окаж,ется действенной лишь в том случае, если она не просто пассивно отражает реаль­ ность и основывается на органическом единстве, противо­ речивом тождестве, взаимопроникновении объективного и - субъективного, но и что не менее важно с опережением отражает существующую реальность. Правосознание, право- · творчество, правореализация в состоянии интенсивно преоб­ разовывать действительность только тогда, когда закрепляет не только то, что есть, но и то, что должно быть. В этом и состоит смысл правового регулирования, позволяющего на­ править развитие соответствующих обшс,ственных отношений в наиболее благоприятное для общества и его членов русло.

Вместе с тем опережение имеет огромное значение для пра­ вотворчества также и потому, что позволяет учитывать с вы­ сокой степенью вероятности отдаленные последствия право­ вого регулирования. Если они окажутся нежелательными и даже опасными, правовые средства в состоянии предотвра­ тить их. Иначе говоря, открывается возможность предвиде­ ния и прогностических оценок характера правового воздей-'­ ствия на будущие общественные отношения.

Механистический материализм, утверждаюший, что отра­ жение не может существовать без отображаемого, подобно то­ му как нет следствия без причины 1, не согласуется с теори­ ей опережающего отражения.

1 Интересны в этом отношении рассуждения А. Эйнштейна: «Для приме­ нения своего метода теоретик в качестве фундамента нуждается в некото­ рых общих предположениях, так называемых щшнuипах, Иt:ходя из кото­ рых он может вывести следствия. Его деятельность, таким образом, разбивается на два этапа. Во-первых, ему необходимо отыскать эти прин­ uилы;

во-вторых, развивать вытекаюшие из этих при~шипов следствия. Для выnолнения второй задачи он основательно вооружен еще со школы. Сле­ довательно, если для некоторой области, т. е. совокупности взаимозависи Отражение и опережающее отраJкение Материализм, понимаемый диалектически, исходит из то­ го, что опережающее отражение есть не продукт чистого ра­ зума или иной духовной силы, а результат относительной повторяемости и устойчивости отображаемых процессов, определенной общности между прошлым, настоящим и буду­ щим, выраженной в объективных закономерностях обще­ ственного бытия, не только познанных, открытых иссле­ дователем, но и творчески используемых им. Зная эти закономерности и условия их действия, вполне возможно очертить реальные контуры будущего. Конечно, идеи, рож­ денные в процессе опережающего отражения, будучи закреп­ лены в правовых нормах, представляют собой лишь идеаль­ ную цель. Они не участвуют в регуляции общественных отношений до того момента, пока эти отношения не превра­ тятся в правоотношения, пока эти нормы не начнут дейст­ вовать, не заживут собственной жизнью.

Одним из важных условий эффективности правовага ре­ гулирования, учитывающего момент опережения, является об­ ладание законодателем максимально полной и объективной информацией о регулируемом объекте. У. Росс Эwби указы­ вал, что разум ограничен количеством обрабатываемой инфор­ мацииl, и добавим, что стремление к «информационному эквиваленту должно составлять непреложное требование за­ конотворчества.

· Сказанное свидетельствует о тесной связи теории отраже­ ния с теорией информации. Эта связь осознается не в полной мере. Между тем именно теория информации обс:спечивает ре­ альную возможность расшифровкИ отражения процессов пе­ рехода материального бытия в его субъективно-правовой об­ раз, в правосознание.

мостей, первая задача решена, то следствия не заставят себя ждать. Совер­ шенt-ю иного рода первая из названных задач, то есть установление прин­ uипов, могущих служить основой для дедукuии. Здесь не существует ме­ тода, который можно было бы выучить и систематически применять для достижения uели. Исследователь должен, скорее, выведать у природы чет­ ко формулируемые общие принuипы, отражающие определенные общие черты совокупности множества экспериментально установленных фактов»

(Эйнштейн А. Физика и реальность. М., 1965. С. 5-6).

1 См. : Эшби У. Р. Что такое разумная машина//Кибернетика ожидаемая.

и кибернетика неожиданная: Сборник. М., 1968. С. 38-47.

Методологu•tеские функl(lш философии 11рава Объективно-точная информация язлqется тем начальным и одновременно конечным звеном в формировании право­ сознания, предопределяющим достаточную четкость, научную обоснованность законодательства и успех его реализации.

Здесь мы вплотную подошли к крайне сложному и слабо разработанному в отечественной литературе вопросу о связи теории отраженИя с теорией информации в законотворчест­ ве. Как известно, последняя привлекает серьезное внимание современных исследователей, разрабатывающих относящиеся к ней проблемы в_самых разнообразных, и прежде всего фи­ лософском и общенаучном, аспектах. Что же касается теории правовой информации, то она переживает еще стадию стано­ вления. Поэтому ограничимся лишь некоторыми замечания­ ми относительно того потенциала, который таит в себе эта. тео­ рия и который может быть использован в целях эффективной реализации прогностической функции законотворчества.

Обычно в литературе указывается на необходимость пол­ ноты и точности информационного материала;

в них усмат­ ривается важное требование, обеспечивающее успех законо­ дательной деятельности. Очевидно, что подобное указание нуждается в корректировке, ибо речь должна идти скорее не о количественных параметрах информации, а о ее качествен­ ных характеристиках. Законодатель, имеющий дело с инфор­ мационным материалом, может попасть в ситуацию, когда этот материал окажется столь полным и объемным, что будет из­ быточным, станет привносить дополнительные и несправдан­ ные трудности в законатворческий процесс, загромождать его второстепенными деталями и подробностями, обладающими лишь шумовым) эффектом, но не проясняющими задачу, стоящую перед законодателем. Иначе говоря, при сборе ин­ формации возникает проблема ее порога (или границы), пе­ реход которого таит для законодателя опасность оказаться по­ гребенным под грудой собранных данных, а не возвыситься над ними. Это возвышение включает в себя селекционный от­ бор информационного материала, предполагающий отсечение лишних данных и в то же время выделение главных, сущест­ венных моментов, неких общих начал, свойственных явлениям действительности. Такая процедура необходима прежде всего потому, что, создавая правовые нормы, законодатель рассчи Отражение и опережающее отражение тывает не на тот или иной единичный случай действительно­ сти, а на типические формы его проявления.

Однако было бы неверно в законатворчестве абсолютизи­ ровать момент учета фактора типичности. Ведь законодатель, работая с информацией, с ее помощью не просто копирует оригинал, а создает его образ, наделяя этот образ собствен­ ными субъективными характеристиками. Участвуя в полити­ ке, он привносит в него свое понимание и знание процессов реальности, выражает свое к ним отношение. Законодатель­ ную деятельность вполне оправданно относят к разновидно­ стям творчества. Появление на свет закона сопровождается использованием буквально всех средств, составляющих арсе­ нал творческой лаборатории. Это и поиск истины, и нравст­ венные иск ания, ~ и стремление выразить мировоззренческие, принципь1 и идеалы. Наконец, как и в любом творческом про­ цессе, в законатворчестве задействованы вненаучные и даже ------- _..,., ирраuиональные силы: в нем присутствуют озарения, пред восх-Иwения. дальiiей-wего развития событий.

Подобное предвосхищение может базироваться не на мас­ совых, широко распространенных жизненных фактах, но произрастать из понимания, схватывания общественной зна­ чимости отдельных и редких фактов на данный момент дей­ ствительности. Законодатель, улавливая перспективность та­ ких явлений, способен через посредство правовых норм обеспечить условия для их развития, способствовать их мас­ совидиости и устойчивости в будущем.

Опережающее отражение требует достаточной обеспечен­ · ности информацией не только законатворческого процесса, но и иных юридических действий. Так, например, комплекс­ ная социальная профилактика преступности может быть ус­ пешно осуществлена при условии всестороннего и тщатель­ ного изучении базисных данных, характеризующих каждый отдельный регион страны. Как известно, профилактика пре­ ступности осуществляется правоохранительными органами без опоры на необходимый научно осмысленный информацион­ ный материал. Выпущенному в г. практическому посо­ бию «Социальнlli! профилактика правонарушений: советы, ре­ комендации, подготовленному коллективом авторов на основе всесоюзных законодательных и иных материалов, не Методологu•tескuе функt(/111 философtm 11рава суждено было реализоваться из-за известных событий. Под­ готовка и издание такого пособия в новых условиях были бы u е сьма полезны в связи со все возрастающей преступностыо.

Даже эти довольно краткие соображения о значении тео­ рии информации в законотворчестве и правореализации по­ казывают, что 01-'~' дополняет теорию отражения и теорию опережающего отt~ажения в особенности.

· Изложенное св1-щетельствует об особом характере правово­ го опережающего отражения. Будучи теоретическим предста­ влением о будущем, оно отличается от всех форм научного предвидения тем, что прямо, непосредственно ориентирова­ но на практическое воплощение в реальной действительно­ сти через закрепление соответствующих общественных отно­ шений в правовых нормах и через их реализацию.

Глава ИСТОРИЧЕСКОЕ И ЛОГИЧЕСКОЕ Познание права предполагает в первую очередь определение того, как оно возникло в тех или иных условиях историче­ ской эпохи, какие основные этапы прошло в своем разви­ тии и как изменилось в процессе этого развития,. чем стало в момент своего исследования и, наконец, каковы тенден­ ции его движения.

В основном эти проблемы предмет исторической науки 1.

Однако оставим в стороне этот безусловно важный сюжет, ибо нас в данном случае, в соответствии с функцией философии права, интересует прежде всего иная тема: соотношение ис­ торического и логического, их единство в познании права.

Единство исторического и логического подходов осново­ полагаюший принцип философии права. Эта ее черта доста­ точно подробно освеш~на в литературе, хотя по ряду момен­ тов специалистами высказываются различные точки зрения.

Что же касается вопроса о применении принципа единства 1 Поясняя и раскрывая его содержание, А Я. Гуревич подчР-окивает: «Исто­ рическая наука- наука прежде всего о конкретно\! индивидуальном: нау­ · кой же об общем и по вторяющемся она является лишь постольку, посколь­ ку не игнорирует конкретного и индивидуального, но максимш1ьно вбирает его в свои обобщения. В противном случае все эти генерmизаuии неизмен­ но остаются предельно тощими и бессодержательно-бесплодными» (Гуре­ вич А Я. Теория формаций и реальность истории//Вопросы философии.

С.

1990. N2 11. 38).

То, что историческая наука именно «прежде всего о конкретном и ин­ дивидуальном, не вызывает возражений. Но утверждение, что все эти ге­ нерализации неизменно остаются предельно тощими и бессодержательно­ бесплодными •, не м dжет быть принято хотя бы потому, что любая наука, в том числе и историческая, «Генерализует конкретное и индивидуальное, без чего она вообще не наука, а лишь эмпирически-описательное знание.

Методологицеские фунЮ(/111 философи11 11рава исторического и логического к тем или иным отраслям обще­ ствоведения, то он еще не получил должной разработки. Чет­ кое представление о единстве исторического и j!ОГИ'Iеского при исследовании объектов различных н::tук, о взаимосвязи с дру­ гими научными методами позволит решить многие принци­ пиальные вопро_сы каждой отрасли обществоведения, ее стру­ ктуры, эмпирических основ и теоретических оснований, критериев объективности, системности, истинности и т. д.

Вне исторического контекста, связывающего явления и процессы современности с теми явлениями и процессами, ко­ торые им предшествовали, равно как и с теми, которые воз­ никнут на их основе в более или менее отдаленной перспек­ тиве, невозможно познать саму эту современность. И это вполне естественно, поскольку в обществе всегда имеются остатки прошлого, основы настоящего и зачатки будущего.

Любое современное явление или процесс имеет свои корни в прошлом, которое через отражение в настоящем устрем­ лено в будущее. Поэтому научное исследование правовых яв­ лений и процессов не 'М'5Жет ограничить себя их состояни­ ем лишь на данный момент «наличного существования, поскольку будет утрачена причинно-слецственная связь в ис­ торическом развитии права. Единство исторического и ло­ гического является воплощением всеобщности принципов развития и материального единства мира, перехода количе­ ственных изменений в качественные, единства и борьбы про­ тивоположностей, отрицания отрицания и т. д. как неотъем­ лемых моментов объективного исторического движения.

Сущность последнего может быть понята при условии, если будет вскрыта логика проuесса. Конкретно-историческое содержание явления отражается в логической форме. Вместе с тем понимание логики исторического развития позволяет осмыслить природу и характер исторической конкретности, в частности правовых явлений и процессов.

Основываясь на принциле историзма, логическое иссле­ дование права раскрывает историческую повторяемость его явлений и прdцессов, их обшие принцилы движения и раз­ вития безотносительно к тем конкретным формам, в кото­ рых они выражаются. Иc:rop.и~.~S::IG1Й.~e анализ направлен на выявление специфических черт и особенностей происходя Иcmopu•tecкoe 11 логu•tеское щих вправе изменений, наблюдаемых не только потому, что логическое отвлекается от своеобразин конкретных право­ ных явлений и процессов, без чего невозможно познание их сущности, но и потому, что они, как правило, развертыва­ ются отнюдь не в той последовательности, которая Пред­ полагается предшествующей логикой развития права. Если логическое выражает массовидные и масштабные правовые явления и процессы, обнаруживает общие тенденции их эво­ люции, то историческое может ограничить свою задачу изучением локальных правоных образований, существующих лишь на определенной стадии развития того или иного кон­ кретного общества.

В основе логического лежит историчеl.кое;

историческое же riронизывает логическое, не только взаимодействует с ним, но и проникает в него. Даже самая абстрактная логи­ ческая форма права является также и исторической, посколь­ ку эта форма, являясь результатом сопоставления, анализа и обобшения определенного исторического опыта, претер­ певает под воздействием исторического развития определен­ ные изменения. Логическая теория правового развития яв­ ляется · не чем иным, как итогом преобразования» в мышлении особенностей движения правовых явлений и про­ цессов. Именно в силу своей синтезированности, интегри­ рованности правоная логика способна проникнуть в суще­ _ ство этих особенностей, выявить их внутренние связи, основы взаимодей.:твия и взаимопроникновения. Тем самым логический аспект философии права играет методологиче­ скую роль в изучении истории права, в познании ее много­ образия применительно к конкретным периодам.

Отсюда вытекает необходимость соблюдения единства ло­ гического и исторического в исследовании любого правово­ го объекта. Между тем в научной литературе сложилась тен­ денция, когда его анализ осуществляется либо только в историческом аспекте, либо в логическом. В принциле до­ nуская возможность подобного разделения труда, не сле­ дует забывать, что логика мышления исторична в той же ме­ ре, в какой логична история. Именно поэтому любое исследование права в своей основе должно исходить из един­ ства исторического и логического. С одной стороны, логич Методолоm•1еские фуНК/(1111 философшt права ность свойственна историческому познанию права, равно как и историчность присуща его логическому познанию. С дру­ гой стороны, очевидно их различие в рамках единства.

В итоге единство выступает как одно из выражений соот­ ношения между познанием права в логи·-1еском аспекте и по­ знанием его истории. Без понимания сущности права невоз­ можно научное освещение этого института;

логическое определяет принuип подхода к историческому, поскольку по­ зволяет установить, например, время возникновения права, отграничить нормы права от обычаев, религиозных правил и морали первобытнообщинного строя. Но вместе с тем без знания истории права исключается глубокое осмысление его сущности, ибо лишь на основе исторических обобщений обеспечивается возможность понимания проблем возникно­ вения и развития права.

Задача философии права заключается не в том, чтобы вос­ произвести весь многообразный процесс исторического раз­ вития права, чегедования конкретно-исторических правовых памятников и фактов, смены одних правовых систем други­ ми и показать этот процесс в последовательной конкретно­ хронологической форме, что составляет задачу истории пра­ ва. В отличие от нее философия права призвана раскрывать объективно-существенное в его происхпждении и необходи­ мости в освобожденном от случайностей виде. В системе раз­ рабатываемых ею абстрактных категорий многообразие кон­ кретных перипетий исторического развития вовсе не исчезает бесследно, а присутствует в снятом виде.

Таким образом, как без исторического воспроизведения правовага развития исключается возможность логического осознания его закономерностей, так и без логического осмысления объективного хода исторического развития пра­ ва невозможно вскрыть внутренние причины и механизмы его закономерного движения. Разумеется, историческое ис­ следование, воспроизводящее фактическое развертывание правовой жизни, является первичным по отношению к ее ло­ гическому исследованию;

оно всякий раз выступает в каче­ стве обязательной предпосылки логического, поскольку не­ обходимо знать историю того правовага объекта, который мы намерены исследовать. При этом, конечно же, историческое Истори'lеское и логи•tеское исследование права оказывает помощь в построении его ло­ гической теории лишь в том случае, если само историческое исследование осуществляется в соответствии с объективной логикой исторического правовага развития. Такая теория со­ здается на основе общей мировоззренческой позиции иссле­ дователя (имеющей глубокую логическую сущность) в виде конденсированной логической схемы или модели правовой системы (гипотетического представления об историческом развитии права в ~го целостности), в соответствии с которой и осуществляется историко-правовое исследование. Данная схема необходима как исходная точка в логическом движе­ нии историко-правовага исследования. По мере расширения и углубления наших знаний она уточняется, дополняется и тем самым исправляется. Исправленноr же представление о сущности и закономерностях правовой системы вновь высту­ пает в качестве логической основы историко-правовага ис­ следования. Следовательно, логическое исследование права отнюдь не априорно чистая конструкция 1, а воспроизве­ дения того же исторического в логическом прослеживании его внутренних связей, т. е. обнаружения сущности и зако­ номерностей развития правовой системы того или иного об­ щества. Обогащенное представление о сущности и законо­ мерностях развития правовой системы выступает в качестве логической основы ее исторического познания, поскольку ориентирует историко-правовое исследование на обнаруже­ ние и фиксацию тех еще не развитых, Зародившихея тенден­ ций, которым в силу их внутренних потенций принадлежит будущее, на вычленение из многообразия связей и зависи­ мостей правовых явлений и процессов тех из них, которые являются главными, основополагаюшими и определяюшими.

Но, увы, в этом преимуществе логического метода заложен 1 Здесь необходимо оговориться, что выдвинутая иде;

J о логической ос 1 ювс исторического познания ничего обшего не имеет с кшповским ап­ риори з мом генетического механизм~ теоретического мышления, согласно которому и з учаемь~е объекты в их чувственно данном состоянии органи­ ' J у ют с я и структурируются с помошью до опыта данных, внеисторических, а с олюп J ых норм познания. Именно в этом выражается несостоятельность K II I ITOII C KOГO аnриоризма.

Методологи'lеские фyuю(t/U философшt 11рава и его недостаток по сравнению с историческим методом, по­ скольку, выделяя лишь то, что характеризует сущность и за­ кономерности правового развития, он не в состоянии схва­ тить все богатство этого процесса, что чревато значительным его обеднением. Применение любой логической модели к ис­ торической реальности права, к ЖИI.Ю'1. развивающейся пра­ вовой действительности всегда таит в себе определенный риск, связанный со стремлением втиснуть в заранее подго­ товленную схему (модель) эту действительность и тем самым ограничить ее богатство, упростить и в конечном итоге исказить познаваемый объект. Именно поэтому применение логической схемы, особенно к правовой реальности, равно как и сама схема должны быть творческими, гибкими, что дает возможность ее исправления, уточнения и расширения, т. е. формирования такой модели, которая бы в максималь­ ной мере соответствовала изучаемому правовому явлению или процессу.

Иначе говоря, логическое должно всегда корректиро­ ваться и обогашаться реальным материалом истории права.

Если логическое в познании правовых явлений и проuессов позволяет выявить их сушность в статическом состоянии (в данном случае мы отвлекаемся от их функциональности, обусловливающей их динамичность), определить общую схе­ му их движения и развития в соотвст;

твии со всеобщими закономерностями социального бытия, то историческое привносит в это знание специфически непонторимое, харак­ теризующее специфику этого движения и этого развития. Ло­ гическая схема (модель) права мертва до той поры, пока в нее не вдохнули живительную струю воздуха реальности пра­ вового развития. Но, с другой стороны, без логической схе­ мы идеального образа права это развитие предстает как ха­ отическое нагромождение правовых норм, фактов, событий, ситуаций, не связанных между собой и не зависящих друг от друга, и выступает в виде простой суммы их состояний. В ре­ зультате историзм в правовам исследовании оборачивается элементарным эволюционизмом, в котором причинно-след­ ственные зависимости исторического развития права утрачи­ ваются, отдельные его эпизоды обособляются, историческая преемственность между ними исчезает.


Истори•tеское логu'lеское u Лишь единство логического и исторического в познании права избавляет как от омертвения логического, так и от хао­ са исторического.

Логическая схема права не только направляет процесс его исторического исследования по определенному руслу. Вклю­ чая в себя также возможности и тенденции исторического раз­ вития права, она вместе с тем оказывается и моделью права­ вого состояния общества в будущем, основные черты и особенности которого «заданы» его настоящим и прошлым.

Именно с этим идеальным будущим сверяются исторические правовые явления, факты, события, процессы. И сколь бы па­ радоксальной на первый взгляд ни казалась включенкость бу­ дущего в историко-правовое исследование, оно всегда присут­ ствует в исследовании, нередко играя роль своеобразного ориентира. Конечно же, предметом историко-пр~вового иссле­ дования вовсе не является будущее состояние правовой систе­ мы. Речь идет о другом, а именно о логическом приеме исто­ рико-правовага познания, когда тотальное представление о будушей правовой системе как о цели проецируется через ана­ лиз настоящего на осмысление прошлого. Подобный логиче­.

ский прием историка- право во го познания позволяет вскрыть тенденции развития права. Он необходим для того, чтобы не потеряться» в зигзагах, изломах и поворотах истории, но, су­ мев сохранить общую перспективу, вычленить. так сказать, красную нить развития права.

Обшая гипотетическая модель предполагаемого проuесса развития права, основываясь первоначально на интуиции и догадках исследователя, впоследствии подтверждается или оп­ ровергается заключениями и выводами, добытыми в результа­ те анализа исторических фактов правовага развития. В том случае, если эти факты противоречат выдвинутой модели, она изменяется, уточняется или вовсе заменяется иной. более аде­ кватной накопленному факталогическому материму. Обогаще­ ние исследования историко-правовыми данными позволяет вы­ двинуть серию дополнительных моделей (так сказать, моделей вторичного Порядка), которые, в свою очередь, подтверждают­ ся новыми истррико-правовыми данными или отрицаются ими.

13 nоследнем случае выдвинутые модели вновь уступают мес­ то иным идеальным схемам;

затем на базе первичной» гипо Методолош•tеские фуню(t/11 философшt 11paвtt тетической модели обобщающего характера осуществляется си­ стематизация дополнительных моделей вторичного порядка.

Обогащенная необходимым и достаточным историко-правоным материалом, идеальная конструкция, включающая обобщаю­ щую схему и дополняющие ее модели вторичного порядка, трансформируется в ходе различного рода логических проце­ дур в своего рода·аналог реального исторического развития пра­ ва. Сам же этот логической аналог или, точнее, идеальный об­ раз такого развития выступает началом для более углубленного познания правовой системы общества и соответственно фор­ мирования новых моделей.

Итак, логическое знание характеризуется тем, что состав­ ляющие его понятия и выводы разрабатываются не за счет описания историко-правоных фактов, констатации происхо­ дящего или систематизации совершающихся событий. Логи­ ческое знание не просто отражает историко-правовую дейст­ вительность и ее явления. Будучи относительно устойчивой инвариантной основой различных состояний и свойств пра­ вовых явлений, логическое знание фиксирует внимание на их существенных сторонах и моментах. В силу этого оно приоб­ ретает способность вскрывать объективные закономерности развития права, обнаруживать его тенденции и предсказывать перспектины изменений и преобразований дlнного институ­ та. Именно благодаря этим возможностям логическое знш-rие npaue.

оказывается одной из составляющих пrогресса в Подытоживая сказанное, nодчеркнем, что. в отличие от логического, в историческом моменты комментирования, описательности, системати зации играют значительно более важную роль. Для историка последние суть основной про­ дукт утоления исследовательской жажлы. Но отсюда не сле­ дует, что логическое вовсе игнорирует реальный историче­ ский материал. Отталкив аясь от него. оно имеет дело главным образом с идеальными конструкциями и схемами.

Соответственно в логическом nо з навательный интерес удо­ влетворяется за счет абстрактных категорий и понятий, обобщающих, выводов и заключений.

Для логического в рамках исторического проводится ко­ лоссальная работа по комментированию, оnисанию и систе­ матизации фактов правовой действительности. Благодаря это Иcmoptt•tecкoe 11 логи'lеское му логические конструкции и схемы предстают не тощими и мертвыми, но понятиями, оплодотворенными силой реаль­ ной жизни, иначе говоря, имеющими под собой объектив­ ные основания.

Логическое в развитии права есть в то же время и истори­ ческое в том смысле, что оно выводится из опыта правовой истории и обобщает этот опыт. Но, поскольку речь идет об обобщении, логическое охватывает исторический опыт права, отвлекаясь от специфического, индивидуального, случайного.

Изучение особенного и единичного в правовой системе мо­ жет быть отнесено к сфере исторического. И тем не менее при всем различии логического и исторического точнее было бы говорить о едином логико-историческом подходе, который предполагает изучение предыстории, истории, зрелого состоя­ ния и перспектив развития права. Именно в этом заключает­ ся диалектический и историко-материалистический принцип познания права. Уместно в этой связи напомнить слова К. Маркса о гегелевеком понимании соотношения реальной политической жизни и логики, глубоко раскрывающие суще­ ство вопроса: Гегель дает своей логике политическое тело} но он не дает логики политического тела 1.

Заметим кстати, что в юридической литературе при иссле­ довании правового тела нередко апеллируют к собственно юридической логике, вместо того чтобы попытаться выявить и пояснить объективную логику правовой действительности.

Логика правового тела есть, как подчеркивалось выше, отра­ жение реальной жизни права, продукт рационального позна­ ния его объективных закономерностей. В результате такого познания последонательна раскрываются этапы, тенденции, формы перехода правовой системы общества из одного каче­ ственного состояния в другое. Тем самым открывается путь мя воздействия (в том числе и правовыми средствами) на ускорение желательных процессов или, наоборот, на тормо­ жение, обуздание нежелательных.

Логическое познание имеет дело преимущественно с объ­ е ктами, достигшими зрелости, классической формы, когда за М а ркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. С.

1. 273-274.

Методологи'lеские фуню(/111 философш1 права каномерность развития обнаруживается в максимальной мере.

Именно поэтому логическое осмысление того или иного пра­ вовага объекта возваляет через познание его зрелого состоя­ ния увидеть процесс системаобразования данного объекта, включая его зарождение, становление и упрочение. Вместе с тем логическое r_Iредставление о правовам объекте в его зре­ лом состоянии, содержащем его историю, в СRернутом, сня­ том виде, отвлекается от всего богатства и неповторимости фак­ тов исторической действительности. Тем самым логическое представление оказывается неполным. Подобная неполнота восполняется историческим познанием правоного объекта в ре­ зультате прослеживания поэтапности, последовательности его развития. При этом историко-правовые нормы, факты и со­ бытия выступают здесь не только в качестве исходного мате­ риала и основы исследования, но и в качестве самого объек­ та историко-правового познания.

Как уже отмечалось, историко-правовое исследование во­ все не сводится к простой регистрации норм, фактов и со­ бытий, имевших место в развитИи правовой системы. В хо­ де воспроизведения ее истории отбираются лишь те из них, которые имеют существенное значение для характеристики этой системы и выявления присущих ей закономерностей.

Однако неправильно было бы абсолютизировать вывод, со­ гласно которому логический подход оправдан лишь при позна­ нии правовых объектов, переживающих зрелое состояние. а ис­ торический акцентирует внимание на этапах становления и формирования данных объектов. При такой постановке вопро­ са оказалось бы, что логическое исследование возможно лишь по достижении объектом развитого состояния. Речь идет не о моменте, начиная с которого логическое заменяет историче­ ское, а о том, что анализ объекта в развитой форме позволя­ ет более отчетливо прояснить вопрос о предшествующих фор­ мах, из которых в конечном итоге сформировалась зрелая форма данного объекта. В принципе и тот и другой полходы продуктивно применяются при познании как зрелого права­ вого объекта, так и только еще становящегося, формируюwе­ гося. Их противопоставление является неоправданным. В не меньшей мере неоправданно nротивопоставление историко-ло­ гического исследования системно-функциональному, посколь Истори'lеское логи'lеское u ку именно в процессе функционирования правовой системы осуществляется ее изменение, совершенствование, развитие и преобразование.

Задача в ее полном объеме состоит в том, чтобы органи­ чески объединить исследование генетических связей и зави­ симостей компонентов правовой системы и ее историческо­ го развития с исследованием функционирования элементов этой системы, а также с познанием ее организации и дейст­ вия в качестве целостного образования, включая его социаль­ ное предназначение, эффективность действия, совершенст­ вование и преобразование. Поэтому единство исторического и логического исключает разрыв между историей права и со­ циологической теорией права, их противопоставление друг другу. Историческое исследование всегда социологично, рав­ но как социологическое исторично.

Проблема единства рассматриваемых подходов привлекает особенно пристальное внимание представителей истории пра­ ва. И это вполне естественно, поскольку выяснение назначе­ ния данной области знания требует четкого решения вопросов о том, сводится ли ее функция лишь к описанию историче­ ского развития права или она включает в себя также разра­ ботку логических обобщаюших конструкций и выявление объ­ ективных закономерностей этого развития;

каков уровень разрабатываемых понятий;

где проходит линия предметного различения истории права и философии права. На эти и по­ добные им вопросы традиционно отuсчают следующим обра­ зом: первая изучает историческое разuитие правовых явлений и проuессов во всей их конкретности и хронологической по­ следовательности, а втпрая объясняет их сушность и законо­ мерности развитюJ. Однако историю права как науку непра­ вомерно представпять хранилишем для сырого правовага материала, необоснованно отводить ей лишь вспомогатель-.

ную роль по отношению к философии права. Отвергая чис­ тую теорию права, с не меньшим основанием должно отвер­ гать и чисто эмпирическое правовое летописание», что вынуждает более внимательно и корректно решать вопрос о критериях их разграничения.

РазграниченИ е данных отраслей знания важно потому, что определение их предметов предваряет изучение происходяших Мепrодологицеские фунющи философшt nрава с ними изменений, является необходимым условием такого изучения. Но задачу разграничения нельзя возводить в абсо­ лют. Сказанное тем более верно, если учесть, что в настоящее время набирают темпы интегративные процессы. Они делают грани между отраслями наук менее четкими, ибо происходит взаимопрони~новение их предметов, что безусловно способ­ ствует прогрессу познания и ориентирует исследnвателей на анализ связей между философией права и историей права.

Иногда эти критерии усматривают в двух уровнях позна­ ния права. ~Низший относится к ~веденИЮ истории пра­ ва, а ВЫСШИЙ философии права. Против такого реше­ ния проблемы в принципе нет возражений, поскольку разграничение предметов иных наук проводится также по уровневому критерию. При этом, однако, следует иметь в виду относительность как самого критерия, так и проведен­ наго на его основе предметного разграничения. На самом деле «низший уровень (особенное и отдельное) невозмож­ но постичь без высшего» (общего), равно как и последний является результатом синтезирования множества НИЗШИХ, т. е. особенных и даже отдельных, историко-правовых явле­ ний. Ошибочнu трактовать соотношение исторического и логического в том смысле, что первое является особенным (и отдельным), а второе -общим. И историческое, и логи­ ческое может быть как общим, так и особенным и даже от­ дельнымl. Претензии на ограничение уровни, который «до­ ступен истории права, бесплодны, поскольку неизменно опровергаются познавательными возможностями самой этой науки2. Известно, что заслугой именно истории права явшi­ ется открытие и формулирование многих закономерностей 1 Подробнее об этом см. гл. 8 наст. изд.

2 Тем не менее подобные ограничительные тенденuии исторИ'Jеской нау­ ки имеют место даже у самих историков. Так. приведя слова Энгельса о том, '!ТО логический метод В сушиости является не чем иным, как те м же историческим методом. только освобожденным от исторической формы и от мешаюших случайностей;

что логическое воспроизведение истории да­ ет отражение ее проuесса «В абстрактной и теоретически последовательной форме;

отражение испра!'пенное, но исправленное соответственно законом, которые д.\ет сам действительный исторический проuесс, nричем каждый момент может рассматриваться в той то,rке его развития, где проuесс до Истори'lеское 11 логи'lеское развития данного института, вошедших в золотой фонд теории права и философии права.

В органической связи, а в определенных случаях даже в слиянии истории права и философии права не только нет ни­ чего недопустимого, но, напротив, такие процессы следует по­ ощрять, ибо они обогащают эти науки. Подобное суждение стигает полной зрелости, своей классической формы» (Маркс К., Энгельс Ф.

Соч. Т. С. А Я. Гуревич пишет: Вот против этого ". освобожде­ 13. 497), ния" от "мешаюших случайностей", "исnравления" действительного хода истории и сведения ее npouecca к "классическим формам" не может не вос­ ставать мысль "практикуюшего" историка. Но наnрасно этот историк вос­ стает• против nриведеиных рассуждений Энгельса. Какое же «восспшший• историк видит различие между логическим и историческим методами? Этот воnрос не nолучил ответа у автора. Вместо этого его дальнейшие рассуж­ дения как раз и nодтверждают nравильиость nриведеиной uитаты. Он nи­ шет: Разумеется, он (т. е. восставший» историк. - Д К) не остается ра­ бом хаоса эмnирических фактов и руководствуется неким обшим nредставленнем об историческом Но nозволительно спросить:

npouecce».

каким же образом достигается историком это «некое обшее nредставление•, если не благодаря логическому методу, освобожденному от мешаюших случайностей? Каким образом, если не благодаря ло гическому методу, ис­ торик Не остается рабом хаоса эмпирических фактов•? Автор далее убеж­ ден В том, что историку необходима теория, но теория, не отрываюшая­ с н от исторической почвы (нетрудно заметить, что здесь воспроизведено то, что сказано Энгельсом. -Д. К.);

то в чем он нуждается, не всеобъ­ е млюшая система, а комплекс теоретических nосылок, nоднимаюшихся над э мпирией, но ни в коем случае не порывшошее с ней. Этот комплекс тео­ ретических посылок» автор именует теор ией среднего уровня». То, что эта теория необходима не только историку, но и любому исследователю соuи­ алыюго объекта, не может вызвать сомнения. Но почему, наряду с Тео­ рией среднего уровня, историку не дозволяется воспользоваться и тео­ рией высшею уровня•, остается непонятным. Во всяком исследовании необходимо исnользовать высший, средний и низший уровни познания, и nри это м, как правильно отмечает и сам автор, «КlЖдая историческая фор­ ма человеIеского обшежития представляет самостоятельный интерес• (Гуревич А Я. Теория формаuий и реальность истории/ /Вопросы филосо- · фии. С.

1990. N2 11. 42).

И з приведенного высказыва ния Энгельса у нас вызывает l:ерьезные со­ мнения иное утверждение, а именно: в историческом проuессе кюкдый мо­ м е нт может рассматриваться в той точке его развития, где процесс дости­ гает полной зрелости, своей классиIеской формы•. Не означает ли это, что до достижении оnределенного момента исторического проuесса логический метод не может бвпь применен? Мы же полагаем, что логический метод применястен с самого начала исторического исследования и вплоть до за­ вершаюшей его стадии.

Методологu•tескuе фуНКI(/111 фuлософшt права вовсе не относится к разряду чисто умозрительных заключе­ ний. В нем фиксируется реальность последних десятилетий, характеризующаяся все возрастающей тенденцией теоретиза­ ции истории права и историоризации философии права.

История права не в состоянии ограничиваться изучением закономерностей лишь «низшего уровня, логика исследо­ вания обязывает ее вклиниваться в сферv всемирно-историче­ ских закономерностей общественного развития. И это понят­ но. Ведь познание специфических, конкретно-историLtеских закономерностей права невозможно без исследования общих, всемирно-историLtеских его закономерностей, поскольку в первых, сообразно месту и времени, воплощаются вторые.

Здесь допустимо следующее возражение: сказанное отнюдь не исключает того факта, что общие закономерности формиру­ ются философией права и используются историей права при познании конкретно-исторических закономерностей. В прин­ ципе такое возражение оправданно, но лишь с учетом того, что не редко возникает познавательная ситуация, когда кон­ кретно-исторические закономерности обнаруживаются в рам­ ках истории прi1ва, а направляющие их общие закономерно­ сти остаются еще не выявленными философией права. При такой ситуации историк права едва ли остановит свое иссле­ дование «до лучших времен;

он не станет ожидать соответ­ ствующих открытий философом права, а будет двигаться даль­ ше, возвышаясь в своем nознании ;

',О уровня открытия общесоциологических, всеr•лирно-исторических закономер­ ностей правовых явлений и nроцессов. Но и представителям философии nрава для обнаружения этих закономерностей за­ частую приходится решать задачу по nрояснению вопроса о конкретно-исторических закономерностях, коль скоро ее не решили специалисты в области истории права.

Если логика общих закономерностей nравовага развития продолжается, развертывается, детVIизируется в специфиче­ ских конкретно-исторических закономерностях, то nоследние не могут не входить в nредмет философии права, nоскольку в них и через них раскрывается история возникновения, ста­ новления и развития объекта до степени зрелого состояния.

В результате оказывается, что не только история предмета фи­ лософии nрава, но и его сушиость становятся более понятны Истори'lеское и логи'lеское ми при изучении специфических, конкретно-исторических за­ кономерностей развития правовых явлений и процессов.

С другой стороны, если в специфических, конкретно-истори­ ческих закономерностях продолжаются, развертываются, де­ тализируются общие закономерности правового развития, то последние должны имманентно входить в состав предмета ис­ тории права, поскольку обнаруживают логику его системы.

В результате и предмет истории права возможно лучше понять при изучении общих закономерностей правового развития.

Таким образом, исключается жесткое «объектное различе­ ние предметов истории права и философии права, поскольку обе эти науки исследуют как специфические, конкретно-ис­ торические, так и общесоциологические, всемирно-истори­ ческие закономерности развития правовых явлений и про­ це ссов. Отсюда, однако, вовсе не следует, что тем самым нообще исключается дифференциация предметов этих наук.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 15 |
 

Похожие работы:





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.