авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 15 |

«Институт государства и права Российской Академии наук {. Д. А. Керимов МЕТОДОЛОГИЯ ПРАВА ПРЕДМЕТ, ...»

-- [ Страница 9 ] --

Глава ТЕОРЕТИЧЕСКОЕ И ПРАКТИЧЕСКОЕ Все предшествующие гносеологические предпосылки позна­ ния правовых явлений и процессов подвели к заключитель­ ному этапу наших размышлений: к методологии перехода правовой теории в юридическую практику.

Научное знание всегда предполагает его реализацию на практике, оно рано или поздно должно найти использова­ ние, применение в той или иной сфере, в преобразовании самого человеческого мышления. В этом аспекте теоретиче­ ское знание не есть нечто окончательно завершенное, а лишь возможность, предпосылка и средство для завершенности, ко­ торая нас.:тупает в результате реализации научных идей, кон­ цепций, учений. Поэтому проблема соотношения объема тео­ ретических знаний и объема непосредственного внедрения этих знаний в практику является одной из фундаментальных проблем методологии. Этой проблеме и посвящается данная глава. В ней речь пойдет не о методологии познания, при­ ращении и систематизации научных знаний, не о повыше­ нии его теоретического уровня и глубине проникновения в исследуемые правовые объекты, а о методологии практиче­ ского использования, применения уже добытых правовых знаний и рекомендаций. И здесь возникает множество ме­ тодологических вопросов, смысл решения которых состоит в том, чтобы, с одной стороны, ориентировать теорию на формулирование конкретных выводов, обращенных к прак­ тике, а с другой указать наиболее целесообразные пути, формы и способы реализации этих выводов. Тем самым ме­ тодологическая проблематика расширяется, в ее орбиту под­ падают, наряду с разработкой гносеологии, логики и диале­ ктики познания объективной реальности, также и связи Teopemu•tecкoe llpaкmu'lecкoe науки со всеми сферами практической деятельности, что, в свою очередь, воздействует на сам исследовательский про­ цесс, задавая ему направленность, определяя его курс на удо­ влетворение потребностей и запросов практики.

Очевидно, что конкретные пути, формы и способы реа­ лизации добытых знаний в практику определяются тем кон­ кретным объектом, который был до этого познан, самим кон­ кретным знанием данного объекта. Но имеются и общие методологические проблемы этого проuесса, и прежде всего соотношение теоретического и практического, на основе ко­ торого и осуществляется внедрение конкретных результатов научного познания в жизнь.

Методологическое значение единства теоретической и практической деятельности при исследовании правовых явлений и процессов обусловлено тем, что право, законода­ тельство отражает объективную реальность более непосред­ ственно, чем иные субъективные фактор·,!, оно прямо ори­ е нтировано на воплощение в действительность. Правовое регулирование общественных отношений оказывается тем эффективнее, чем точнее оно выражает реальные политиче­ ские, экономические и духовные условия, процессы и потреб­ ности развития общества. Отсюда следует, что субъективное воспроизведение объективного в законодательстве будет наи­ более адекватным лишь при органическом соединении тео­ ретической и практической деятельности, равно как и воз­ действие на объективное общественное развитие при таком соединении окажется наиболее эффективным.

Именно поэтому разработка проблемы единства теорети­ ческого и практического применительно к интересующей нас сфере имеет существенное значение. Она вместе с тем и весь­ ма актуальна, поскольку не привлекала к себе должного вни­ мания не только со стороны юридических наук, но и в фи­ лософии не получила удовлетворительного разрешения!.

1 Д. П. Горский и С. Н. Смирнов замечают по этому поводу : несмотря...

н а з начительность усилий, направленных философами-марксистами на раз­ р::~б отку многочислен н ых аспектов проблемы взаимоотношения между прак­ т икой и познанием, эта проблема продолжает оставаться одной из самых ка р­ д инальных для современной философской науки, поскольку она все еще Методологи•tеские фyнкtlllt философшt llptma К сказанному следует добавить, что в философской (а так­ же в психологической) литературе акцент обычно делается на различении теоретической и практической деятельности' и менее всего исследуется их единство. В результате разрыв между ними доводится до крайности: теоретическая деятель­ ность, понимаtмая лишь как чистое отражение практической деятельности, оказывается за рамками практики и в нее не включается2.

Соответственно и практика трактуется как независимая от сознания и воли людей, как чисто материальная деятельность вне связи с теоретическим познанием и научным знанием.

Разрыв теоретического и практического означает искус­ ственное отчуждение субъекта познания от бытия, которое формирует этот субъект, его органы чувств и способности познания. Равным образом и отрыв бытия от его познания и преобразования ведет к агностицизму, к бытию как к ве­ щи в себе», которая никогда не превратится в вещь для нас.

Между тем бесспорным является единство, нерасторжимость теоретической и практической деятельности, их взаимопро­ никновение, зависимость друг от друга. Безотносительно к различению теоретической и практической деятельности общественная жизнь в своей целостности является специ­ фической человеческой формой бытия. В общественно-ис­ торической практике выражается в единстве совокупность физических и духовных способностей которыми обладает организм, живая личность человека, и которые пускаются им в ход всякий раз, когда он производит...з. Человеческое существо осуществляет практическое созидание мира, тво­ рит или полагает предметы, но этот процесс совершается не так, что человек В акте полагания переходит от своей включает в себя м н ожество дискуссионных вопросов, имеющих большое пра­ ктическое, теоретическое и идеологическое значение• (Горский Д. П., Смирнов С. Н. Актуальные проблемы диалектико-материалистического уче­ ния о практике и поз нании//Практик а и поз нание. М., С. 6).

1973.

1 См., например: Славекая К. А. Мысль в действии. М., 1968. С. 173.

2 См.: Арефьева Г. С. Соuиальная активность. М., 1974. С. 70-95.

3 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 23. С. 178.

Теорепшцеское 11 11ракmи'lеское "чистой деятельности" к творению предмета, а так, что его предметный продукт только подтверждает его предметную деятельность... » 1.

Таким образом, в мышление вводится активная практи­ ческая деятельность. К. Маркс отмечал, что разрешение теоретических противоположностей само оказывается воз­ можным только практическим путем, только посредством практической энергии людей, и что поэтому их разрешение отнюдь не является задачей только познания, а представля­ ет собой действительную жизненную задачу, которую фило­ софия не могла разрешить именно потому, что она видела в ней только теоретическую задачу2. Познать бытие возмож­ но лишь в единстве с человеческой деятельностью не толь­ ко потому, что сам человек является существенной частью этого бытия, но также и потому, что действительность чело­ века заключается в его деятельности. При этом нельзя чело­ веческую деятельность ограничивать деятельностью мышле­ ния, не имеющего в своем возникновении какого-либо соприкосновения с действительностью.

Заслугой Маркса явилось как раз то, что в мышление вво­ дилась активная практическая деятельностьз. Главный недо- · статок метафизического материализма он усматривал в том, что представители этого учения трактовали чувственность только как форму созерцания, а не как человеческую деятель­ ность, практику. Рассматривая предметный мир «В форме объ­ екта или в форме созерцания»4, они не понимали, что по­ знать этот мир возможно лишь в единстве с человеческой деятельностью не только потому, что сам человек является существенной частью мира, но также и потому, что дейст­ вительность человека заключена в его деятельности. Челове­ ческая деятельность ограничивалась ими деятельностью мышления, не имеющего в своем возникновении какого-ли­ бо соприкосновения с действительностью.

1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 42. С. 162.

2 Там же. С. 123.

~ См. там же. С. 136.

4 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 3. С. l.

Методологи'lестше функщщ философи11 права В противоположность домарксистскому материализму де я­ тельная сторона человеческой практики развивалась идеализ­ мом, который, однако, понимал ее не как действительную кон­ кретную деятельность человека, а только абстрактно, так как идеализм, конечно, не знает действительной, чувственной де­ ятельности KqK таковой l.

Гегель писал: «Я каждый день убеждаюсь все больше, что теоретическая работа осуществляет в этом мире гораздо больше, чем практическая. И если царство представлений уже революционизировано, то действительности не устоять !

Практическое действие не замедлит появиться»2.

Нет слов, результаты мыслительной деятельности, в част­ ности революционные теории, оказывают огромное воздей­ ствие на действительность, на практику, но само это мыш­ ление, эти теории отражают данную действительность, данную практику, на ее почве формируются, ею обусловли­ ваются и определяются.

Всякая человеческая деятельность имеет теоретическую и практическую стороны как необходимые свои компоненты.

Нет и быть не может практической деятельности без пред­ варительного осознания ее характера, цели, направленности.

Здесь уместно напомнить известное высказывание, что са­ мый плохой архитектор отличается от наилучшей пчелы тем, что в самом начале процесса труда он уже имеет в своем пред­ ставлении результат трудаз. Но равным образом не может быть и теоретической деятельности человека без того реаль­ ного предмета, на который она направлена в целях преобра­ зования и использования этого предмета.

Теоретическое имеет смысл как движение к практическо­ му, как реализация и воплощение в нем. В свою очередь практическое не имело бы какого-либо рационального смыс 1 Там же.

2 Гегель Г. В. Ф. Работы разных лет. Т. 2. М., 1971. С. 301-302. Следует отметить вместе с тем, что, несмотря на идеалистическую трактовку Геге­ лем соотношения теоретического и практиJескоrо, утверждающего примат первого над вторым, им высказано множество оригинальных суЖдений по 1985. N2 2.

данной проблеме (см.: Вопросы философии. С. 114-123).

3 См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 23. С. 189.

Teopemu•tecкoe практuческое u ла, если бы не осуществляло теоретическое, не содержало в самом себе теоретическое как uель, средство и результат'.

Из приведеиных положений со всей очевидностью вытека­ ет вывод, что практическое не существует без теоретического, равно как и теоретическое опирается на практическое. Сама об­ щественно-историческая практика порождает и обусловливает субъект познания, который, в свою очередь, является необхо­ димым элементом практики. Теоретическое внутренне прису­ ше практическому, поскольку последнее предполагает позна­ ние и знание. Но и практическое имманентно присутствует в теоретическом, ибо исходит и направляется им.

Разумеется, это единство не следует упрощать как непо­ средственный, прямолинейный и механический переход пра­ ктического в теоретическое и обратно. Диалектика этого перехода куда более сложна, включает в себя множество про­ межуточных звеньев, сеть тончайших nревращений первого во второе и второго в первое. Взять, к примеру, научное твор­ чество, нередко воссоздающее в теоретическом мышлении образы, модели, конструкuии, абстракuии, гипотезы и т. д.

На первый взгляд оно не имеет аналогов в ре:V1ьности, в дей­ ствительности, в nрактическом. Но источником этих фена-· менов теоретического мышления в конечном счете является практическая жизнь;

это мышление всегда ею определяется, по аналогии с ней так или иначе воспроизводит реалии дей­ ствительности.

Подобно тому как практическое отражается в теоретиче­ ском через сложную, последовательно восходящую сеть вос­ приятий, представлений, обобщений, заключений, выводов и т. д., так и обратный перевод теоретического в практиче 1 В философской литературе даже используется термин Практиrеское мыш­ ление•, которое nонимается как стадия непосредственноrо соединения мышления с nрактическим действием. При этом отмечается, что мышл е ­ ние Как форма nознания действительности и как форма оnределения nрак­ тического действия разделимы только в абстракции ;

ни у отдельного че­ ловека, ни у социальной груnnы они обособленно не сушестuуют. Даже отделение умственного труда от физического не разъединяет их, а л ишь и з­ меняет и х уделыf.ый вес в разных видах труда вследстuие разных жизнен­ ных интересов (Баталов А. А. К философской характеристике nрактиче­ ского мышления//Воnросы философии. С.

1982. N2 4. 64).

Методолигu'lеские фуню(t/11 философшt права ское имеет свои рядЫ осмысления практического опыта, его потребности, возможности, целесообразности, необходимо­ сти этого перевода, реализации, воплощения в действитель­ ность, в жизнь, в практику. Более того, и сам процесс это­ го перевода предполагает сознательный выбор средств и орудий, метод5ш и приемов, этапов и темпов его осуществ­ ления. В этом смысле, как замечает Гегель, и само орудие является субъективным, находится во власти трудящегося субъекта и всецело определяется через него же, с его помо­ щью изготовляется и обрабатывается...'· Практическая деятельность всегда является целеустремлен­ ным, целесообразным, а следовательно, сознательным про­ цессом. Все основные компонс1пы практической деятельно­ сти ее цель, сам процесс н результат как воплощение цели освящены сознательным началом. Целесообразность практической деятельности есть не что иное, как идеальное предвосхищение результата;

эта деятельность поэтому начи­ нается с идеального и им направляется;

идеальное, наконец, воплощается в реальном результате2. Основываясь на позна­ нии и знании объективных закономерностей природного и социального бытия, практика превращает форму деятельно­ сти в форму предмета, явления или процесса, реализует пере­ ход возможности в действительность, становление идеального будущего в реальное настоящееЗ. Одним словом, практика 1 Гегель Г. В. Ф. Политические произведения. М., 1978. С. 289.

2 См. : Лекторский В. А., Швырев В. С. Диалектика практики и теории//Во­ просы философии. 1981. N2 11. С. 14.

3 Еше П. Кучеров писал: Раскрытие предмета дЛЯ субъекта, "распредме­ чивание", обнаруживается в практике, в прониквовении субъективной дея­ тельности в объект, в " опредмечивании". Прониквовеине в объект, пере­ ход из формы деятельности в форму бытия есть в то же время раскрытие предмета. Переход субъективной деятельности в бытие ("опредмечивание") и раскрытие объекта субъекту ("распредмечивание") представляют единый процесс, процесс практики, предметной деятельности. "Опредмечиваiiие" нужно понимать как "распредмечивание ", оба проuесса находятся в един­ стве друг с другом» (Кучеров П. Практика и диалектическая логика//Под знаменем марксизма. С.

1930. N2 7/8. 76).

Теорепш.,еское 11 npaкmll•tecкoe это духовно-предметная деятельность людей, направленная на преобразование общественного бытия.

Ничего общего с подобным пониманием практики не име­ ют те юридические произведения, в которых используются отдельные примеры из области юрисдикuионной деятельно­ сти. Фактический отрыв от отмеченного широкого понима­ ния практики, повторение известных истин, отсутствие при­ роста нового знания, приписывание правовой реальности того, чего в ней нет, все это результат стремления обой­ ти острые углы, сгладить действительные противоречия и трудности общественной жизни, результат инерции мышле­ ния, бездумного следования за устаревшими, догматически­ ми правовыми установками.

Сознательность практики, однако, нельзя абсолютизиро­ вать, подобно тому как это делал Гегель. объявивший ее ду­ хом, творящим все сущее. Сама эта сознательность, как уже отмечалось, в конечном счете определяется материальными и духовными условиями практической деятельности. Но в такой же мере нельзя абсолютизировать противоположное, а имен­ но провозглашать практику односторонне объективной, ли­ шенной субъективности, забывая при этом, что любая прак­ тика, в том числе и материальная, освящается сознанием, мышлением, идеальным. Теоретическая деятельность, конеч­ но же, лишь момент преобразующей практики человека, но неминуемый, обязательный, необходимый, без которого сама преобразующая практика невозможна.

Между тем подобная «обратная абсолютизаuия нередко встречается в философской литературе. Так, Б. А. Воронович, исходя из правильных предпосылок о сознательном характе­ ре практики, в дальнейших рассуждениях отходит от них, nро­ паведуя ее бессознательность. Он, в частности, пишет: Ес­ ли в процессе выработки цели чувственное отражение внешнего мира исходный пункт, а мысленное изменение его результат, то в практике мысленная реализация мате­ риальной возможности, мысленное изменение чувственных впечатлений предпосылка, а действительное преобразова­ ние материала~ внешнего мира в продукт- конечный пункт.

И если вьiработка цели характеризуется движением от внеш­ него мира и его чувственных впечатлений к становлению це Методологические фуНК/(1111 rjтлософи11 права ли, то практический процесс протекает в обратном направ­ лении от цели к внешнему миру 1.

Итак, и чувственное отражение как исходный пункт, и результаТ как мысленное изменение внешнего мира, и мысленная реализация возможности, и выработка, а затем становление цели, и преобразование внешнего мира в пра­ ктической деятельности все это сопровождается сознатель­ ностью действующего субъекта. Но, увы, в дальнейших рас­ суждениях автора эта сознательность исчезает из практической деятельности. Более того, утверждается, что практика не име­ ет внутри себя никаких идей и мыслей2.

Воспроизведя утверждения П. В. Копнина о том, что прак­ тика разрешает противоречие между субъектом и объектом пу­ тем их соединения, в результате которого субъективное стано­ вится объективным не только по содержанию, но и по форме своего существованияз, Б. А. Воронович пишет: Результат практики своеобразный материальный образ внутреннего мира человека. В этом результате нет идей и мыслей, нет ни грана идеального». И далее: Думается, что субъективное ни­ когда не может стать объективным по способу своего бытия, по форме существования4.

Следует, однако, полагать, что П. В. Копнин, конечно же, понимал, что субъективное не есть объективное. Но речь идет о переходе субъективного в объективное, о воплощении субъе­ ктивного в объективном, что достигается благодаря практиче­ ской деятельности человека. Не только процесс этого перехода является сознательным, поскольку практическая деятельность человека целесообразна, но и результат этой деятельности во­ площает в себе субъективное. В данном случае П. В. Копнин исходил лишь из того, что было сформулировано К. Марксом:

...по мере того как предметная действительность повсюду в 1 Воронович Б. А. Философский анализ СlJ'уктуры практики. М., 1972.

с. 94-95.

2 Там же. С. 102.

3 См.: Копнин П. В. Философские идеи В. И. Ленина и логика. М., 1969.

с. 458.

4 Воронович Б. А. Философский анализ структуры практики. С. 167.

Теоретицеское 11 11paкmu•tecкoe обществе становится мя человека... действительностью его соб­ ственных сущностных сил, все предметы становятся для него опредмечиванием самого себя, утверждением и осуществлени­ ем его индивидуальности, его предметами, а это значит, что предметом становится он сам 1.

Из этого положения вовсе не следует, будто объективное полностью отождествляется с субъективным (как, вероятно, полагает Б. А. Воронович), поскольку в проuессе перехода и в его результате субъективное теряет свое качество и преобра­ зуется в объективное. В проuессе диалектических взаимопе­ реходов одно превращается в другое, утрачивая свое первона­ чальное и приобретая новое качество: субъективное, перейдя в объективное, уже не есть субъективное, а становится объ­ ективным. Если предметы (объективное), созданные практи­ ческой деятельностью человека, являются опредмечиванием самого себя, становятся им самим, то заключенные в предме­ тах (в объективном) собственные сущностные силы человека, т. е. его сознание, цель, волевые действия, воплощаются в этих предметах, тем самым производя вторую природу резуль­ тат сознательно целенаправленного преобразования действи­ тельности, очеловеченную действительность2. Б. А. Воронович же, вступая в противоречие с самим собой, пишет: «Преобра­ зованная человеком действительность всегда есть воплощение субъекта в объекте, а потому она одновременно содержит и объективное, и субъективноез. Вот именно!

При рассмотрении диалектики теоретического и практи­ ческого следует учитывать и ряд других моментов. На один из таких моментов обращает внимание Т. И. Ойзерман. Ком 1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 42. С. 121.

2 Еще Гегель обращал на это внимание. «.. Движение цели, - писал он, можно выразить следующим образом: оно направлено к тому, чтобы упразд­ нить ее предпосылку, т. е. непосредственность объекта, и поло.жить объект ка к определенный через понятие. Эта отрицательная позиция относитель­ но объекта есть столь же отрицательная позиция и относительно самой се­ бя, упразднение субъективности цели. Взятая с положительной сторо11ы, эта позиция есть - реализация цели, а именно соединение с нею объектив­ ного бытия... • (Гегель Г. В. Ф. Co't. Т. V!. С. 199).

3 Воронович Б. А Философский анализ структуры практики. С. 168.

Методологи~tеские фуню(/111 философш1 11рава ментируя положение В. И. Ленина: Практика выше (тео­ ретического) познания, ибо она имее:т не только достоинство всеобщности, но и непосредственной действительности 1, он указывает, что данное положение относится отнюдь не ко всякой практИке, а лишь к той, которая наряду с непосредст­ венной, чувственной действительностью обладает присущей научной теории всеобщностью ;

что основой познания становится не любая практика, а лишь та, которая орга­ нически слита в единство с уже достигнутым и практиче­ ски освоенным научным знанием2. Между тем, отмечает Т. И. Ойзерман, « практика не редко изображается как тако­ го рода деятельность, которая, так сказать, на своей собст ­ венной основе, не прислушиваясь к рекомендациям ученых, не имеющих непосредственного отношения к производ ству, успешно решает встающие перед ней задачи. В эпоху науч­ но-технической революции такое представление об отнош е ­ нии между практикой и наукой представляет собой не толь­ ко исторический анахрони з м, но и явно ретроградную установку. Тем не менее превратные представления такого ти­ па встречаются не только в кругу уз колобых практицистов, но и среди тех философов-идеалистов, которые изображают "чистую науку" как самодовлеющее царство знания ради з нl­ ния, как чуждое практис1еским нуждам удовлетворение лю­ бознательности путем разрешения головоломок и т. д. з.

Ойзерман рассматривает далее диалектическое единство познания и практики в их противоположности, которы е выявляются различно на различных уровнях их раз в ития, усугубляясь благодаря переходу от донаучного познания, не­ посредственно укорененного в пр а ктике, к научному иссле­ дованию. Последнее, основываясь на данных практики, постигает их ограниченность, недостаточность и благодаря силе абстракции приходит к теоретич еским выводам, кото­ рые, во всяком случае, непосредственно вступают в проти 1 Ленин В. И. Лолн. собр. соч. Т. 29. С. 195.

2 См. : Ой зерман Т. И. Практика- поз нание, познание- практикн//Во­ просы филос офии. С.

1984. NQ 9. 60.

3 Там же.

Teopem11•tecкoe 11 npaкm11•tecкoe воречие с наличными эмпирическими (в том числе и прак­ тическими) данными 1. В этом противоречии и заключена движущая сила развития и познания и практики, изменяет­ ся не только характер познания, но и основные черты прак­ тической деятельности2.

Следует иметь в виду еще один момент. Практическую дея­ тельность нельзя себе представпять лишь как нечто настоя­ щее;

она также и будущее в том смысле, что созидает то, че­ го нет в настоящем, но что кроется в нем как возможность, которая осознается и реализуется в действительности. Иначе говоря, осознанное будущее переносится в настоящее благо­ даря практической деятельности. Это осознание будущего, т. е.

опережающее отражение социальной действительности, мо­ жет отходить на близкое, далекое и очень отщшенное расстоя­ ние от существуюшей в настояшем реальности.

Таким образом, в обществоведческом знании формирует­ ся слож11ая иерархическая система уровней социального раз­ вития, и, каким бы отдаленным ни казался высший (конеч­ ный) ее этап, он уходит своими корнями в сушествуюшую действительность, определяется закономерностями бытия.

И именно это обстоятельство связывает в единую uепь все уровни опережаютего отражения соцшшьной практики меж­ : tу собой, задавая программы обшественных преобразований 11 строгой последовательности и комплексности.

Для дальнейшего обоснования нашей позиuии по обсуж­ даемой проблеме необходимо остановиться также на соотно­ шении двух сторон общественного производства материаль­ ной и духовной. Предшествующие рассуждения приводят к несомненному заключению о предметности сознания и дея 1 Там же. С. 71.

2 Знание, которое выступает к1к знающая свое дело прIктика, как ори-.

ентация в окружающей среде, - утверждает Т. И. Ойзерман, - в даль­ нейшем благодаря развитию науки приобретает обобщенную, абстрактную форму, становится относительно независимым от практики, начинает опе­ режать ее, образуя тем самым предпосылки для развития высших форм пра­ ктики, претворяющих в жизнь результаты теоретических научных исследо­ в аний. Такая, высшая форма практики необходимо превосходит абстрактное научное познание, однако лишь постольку, поскольку она включает в себя его достижения• (там же. С. 72).

Методологические функщт философиu права тельности, равно как и об очеловеченности предметов в про­ цессе созидания «Второй» природы. Но сам по себе предмет может быть как материальным, так и духовным. И именно это обстоятельство вызывает среди философов и психологов дис­ куссию о различении теоретической и практической деятель­ ности. Так, Й. Элез пишет: «... если теоретич.еская деятельность сама есть практика, то бессмысленно говорить о различии меж­ ду практикой и теорией, а стало быть, и о приоритете и оп­ ределяющей роли практики по отношению к теории 1.

Противоположную позицию занимают иные авторы. Так, исходя из того что теоретическая деятельность производит продукт в виде теориЙ, «научных произведений и т. д., Л. Альтуесер делает вывод о предметности теоретической деятельности как специфиIеской фор\1е практики, которая совершается на определенном специфическом предмете и завершается созданьем специфического продукта: "позна­ ния", и это есть форма практики в "Марксовом смысле" предметной практики»2.

С положениями Л. Альтуесера солидаризуется Т. Яро­ шевский, который интерпретирует, однако, приведенные формулировки в том смысле, что теоретическое творчество представляет собой также целенаправленную деятельность, рассчитанную на производство определенного «продукта», хотя и идеального;

что это тоже вид труда, хотя и духовный, а не производительный. Вместе с тем он отвергает тос1ку зре­ ния, согласно которой творческий труд является в определен­ ном смысле частью производительного труда, предметной практикой, и'бо непосредственно не преобразует материальную действительность или социальные структуры. Теоретическая деятельность, по мнению Ярошевского, не есть практика (т. е.

действие целенаправленное и вместе с тем предметное), по­ скольку непосредственным ее результатом не является преоб­ разование действительности, существующей вне сознания, хо 1 Элез Й. Категория практики в трудах К. Маркса//Практика и познание.

с. 53.

2 Цит. по: Ярошевский Т. М. Понятие практики у К. Маркса и современ­ ность//Вопросы философии. С.

1973. N2 5. 24.

Teopenнt•tecкoe 11 npaкmu•tecкoe тя она может изменить, преобразовать сознание субъекта или опосредованно иметь своей целью также изменение действи­ тельности и служить именно этой цели'· Приведеиные точки зрения представляются нам излишне абсолютизированными, поскольку в конечном счете влекут за собой не только различение, но даже в какой-то мере проти­ вопоставление теоретической и практической деятельности.

Между тем связи между ними куда более глубокие, тонкие.

В самом деле, теоретическая деятельность имеет различные уровни, этажи», и, конечно же, высший из них менее всего связан с основанием здания и потому не имеет непосред­ ственного выхода на практику. Но высшие уровни теоре­ тической деятельности через посредствуюшие звенья, этажи»

той же деятельности выходят на практику, тем самым пре­ врашаясь в непосредственную производительную силу в са­ мом широком смысле этого понятия.

Несомненно, человеческая деятельность может иметь сво­ им непосредственным объектом либо материальное, либо духовное производство, но во всех случаях она в конечном счете обладает качеством единого, практически-духовного освоения мира. Производство материальных благ, казалось бы, является сугубо практическим делом. Но, будучи условием и основой любой иной деятельности, оно осушествляется не только для поддержания сушествования и воспроизводства людей, но и для удовлетворения духовных потребностей (не говоря уже о том, что само это производство освяшено со­ знанием, познанием и знанием людей). Равным образом тру­ дно отказать в практической значимости различным видам со­ циальной деятельности, преобразуюшей природную среду, обшественные отношения, самого человека.

В правильиости суждений о единстве материмьного и духовного производства убеждает изучение полемики К. Маркса с А. Шторхам по данному вопросу. Если Шторх в материальном и духовном производстве видел два различных вида производства, лишь внешне связанных между собой, то Маркс рассматривал эти два вида производства как органиче 1 См. там же. С. 24-25.

Методологи'lеские футщии философии права ски связанные между собой стороны единого обшественного производства, в котором определяющей стороной является ма­ териальное. Маркс критикует Шторха отнюдь не за его суж­ дения об относительно самостоятельном существовании духов­ ного производства, отделения последнего от материешьнога производства, а за разделение и противопоставление двух ви­ дов (сторон) общественного производства'.

Результаты материального и духовного производства, конеч­ но же, различны: если результатом материального производ­ ства являются предметы второй природы, то результатом ду­ ховного производства социокультурные ценности. Иначе говоря, духовное производство формирует и развивает обще­ ственное сознание, мировоззрение и идеологические отноше­ ния в их исторически-конкретных формах. Но при всем раз­ личии результатов материального и духовного производства (а следовательно, и орудий, средств, методов их получения) их объединяет то общее, что они являются единым предмет­ но-духовным освоением мира. Анализ nрактической деятель­ - ности, пишет Т. И. Ойзерман, несомненно, требует прин­ ципиального разграничения духовного и материального, но это разграничение необходимо для понимания их конкретного единства, которое образует практику. В ином случае мы вста­ ли бы на путь разгораживания познания и практики, отрыва мышления от бытия, духовного от материш1ьного2.

Освоение мира нельзя, конечно, понимать как индивиду­ альную чувственно-предметную деятельностьз. В той мере, в какой человек сушество обшественное, в той же мере и его деятельность, практика носит общественный характер.

И несмотря на то что общественная жизнь складывается из деятельности индивидов во всем их много- и разнообразии, она, тем не менее, в итоге приобретает относительно само 1 См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 26. Ч. 1. С 279- 280.

2 Ойзерман Т. И. Практика - познание, познание - практика. С. 63.

3 Еще С. Н. Булгаков указывал, что [еловеческая деятельность является теоретнчески-практнческой, nроектно-деятельной, иде;

vrыю-реалистиче­ ской, субъективно-объективной (см.: Булгаков С. Н. Философия хозяйст­ ва. М., 1912. Ч. 1. С. 96).

Teopenllt•tecкoe 11ракnш'1еское стоятельный характер по отношению к индивидуальным ак­ там, действиям, поведению, подчиняется в своем развитии объективным обшественным законам.

Данная трактовка категории практики имеет определя­ ющее значение для решения многих философских и право­ вых проблем. В этой связи отметим множество определений понятия практики, представленных в философской и юри­ дической науках. В философской литературе эти определе­ ния не только текстуально не совпадают друг с другом, но и содержательно противоречат друг другу. Это происходит по той простой причине, что любая практическая деятель­ ность людей отождествляется с практикой как философской категорией. Но и последняя нередко трактуется односторон­ не, в виде субъективного момента, принадлежаwего лишь к теории познания.

То, что практика является имманентным свойством, со­ ставным элементом познания, в этом нет сомнения, и это мы выше отмечали. Но отсюда вовсе не следует, что прак­ тика сама по себе, вне познания не существует. При таком понимании практаки исключается традиционное утвержде­ ние о практике как о критерии истинности познания, ибо оказывается, что этим критерием является само познание, иначе говоря, истинность познания определяется самим познанием. Все дело в том, как понимается практика в уз­ ком или широком смысле. Практика в философском смыс­ ле представляет собой объективный, закономерный, всеохва­ тывающий процесс материального и духовного бытия человечества, которое синтезируется познавательной деятель­ ностью людей и результаты которого, реализуясь в действи­ тельности, преобразуют ее. И как таковая практика являет­ ся не только объектом и целью познания, но и включается в него, вбирается им, являясь одновременно критерием ис­ тинности этого познания. Именно благодаря этому практи­ ка приобретает качество узлового пункта (Kпнtenpuпkt) про­ цесса познания. Происходит как бы удвоение значения практики: с одной стороны, она выступает как объективная реальность, а с.и.ругой входит в познание в качестве его объекта, цели и результата. В первом случае практика высту­ пает как критерий истинности познания, во втором как Методологи'lеские функщт философшt nрава элемент самого познания. Объективность практики оборачи­ вается, переливается в субъективность познания.

И. Т. Якушевекий следующим образом определяет понятие практики: Практика это философская категория для обо­ значения материально-чувственной деятельности людей, из­ меняющей и преобразующей объективный мир и определя­ ющей все остаЛьные проявления человеческой деятельности»'· Это определение страдает рядом недостатков. Во-первых, практика отождествляется с человеческой деятельностыо во­ обще, которая несомненно шире философского поннтия практики. Во-вторых, едва ли оправданно понятие практи­ ки сводить лишь к философской категории, поскольку она может быть сведена также и к социологической, политоло­ гической или психологической категории. В-третьих, оши­ бочно утверждение, будто практика- материально-чувствен­ ная деятельность людей, ибо она прежде всего не чувственная, а рациональная форма овладения соответству­ ющим материальным объектом. В-четвертых, не практика, а именно сознание является доминантой практики, хотя последняя в конечном счете и является во многих случаях стимулом самого сознания. Наконец, в-пятых, отнюдь не только практика определяет все остальные проявления человеческой деятельности, но и многие другие факторы (сознание, знания, творчество, вдохновение, чувства и т. д.) непосредственно определяют многочисленные проявления человеческой деятельности.

Иную трактовку понятия практики выдвинули Г. Клаус и Д. Виттих, которые пишут: По нашему мнению, практикой является любая материальная или идеальная деятельность, которая выступает в качестве непосредственного основания, непосредственной цели и непосредственного критерия исти­ НЫ2.

1 Якушевекий И. Т. Практика и ее роль в процессе познания. М., 1961.

с. 15-16.

2 Кlaus G., Wittic\1 D. Zн eiпigeп Fгаgеп des Verl1altпisses vоп Praxis Llllcl Erkeппtпis//DZfP\1. 1961. Hf. 11. S. 1391;

см. также: MйllerW., Thom М. Zн eiпigeп Frageп des Ver11altпisses vоп Praxis ш1d Erkeппtпis/ /DZf'Pll. 1962. Hf. 4.

S. 457.

Teopem11•tecкoe пракm11•tеское При такой трактовке вопроса проп адает всякий смысл раз­ личения теоретической и практической деятельности, они, по существу, отождествляются, но не объединяются в единство.

В юридической литературе практика до последнего врем е ­ ни, как правило, трактовалась односторонне, ограниченно, у з ­ ко, в основном как юрисдикционная практика. И лишь в по­ следние годы появились попытки несколько раздвинуть ее рамки. Так, высказана мысль о том, что Под практикой в сфе­ ре правовой наукю следует понимать «законодательную, нормативную практику (представляющую собой поверхно­ стный слой практики ) и « практику применения норм пра­ ва, изучение которых необходимо, но недостаточно, а поэ ­ тому необходимо или следует обратиться к « исследованию практики жизни общества», которое осуществляется через по­ средство множества наук;

удел же юридической науки оп­ ределить лишь правовую форму закрепления то го или иного решения и обеспечить его соблюдение 1.

Юридизация практики для НУжд правовой науки » едва ли lJ!Iравданна, более того, вредна. Прежде всего практика для всех наук предстает не только как непосредственно данная среда, но и как объективное бытие вообще. Такое расширен- · ное понимание практики как общественной жи з ни в целом позволит в теоретическом мышлении отрйзить, в частности, законодательную практику не как поверхностный слой », а как глубинную социальную сущность правообразования и его заключительный этап - за конотворчество, учитыв а ющее опыт прошлого, тенденции настояшего и перспективы буду­ щего, в единстве выражающее обыденное, практическое и теоретическое сознание2.

То же, хотя и с известным своеобразием, применимо и к правореали зующей практике, познание которой невоз можно осуществить путем анализа единичного (или их суммы) юри­ дическоJ о акта применения правовой нормы (правомерного или непра 13 щ1 е рного). Из обобще ния определенной суммы f. О.

1 См. : Халфин а Критерий истинности в правовой науке/ /Советское государство и право. 1974. N2 9. С. 23-25.

2 Подробн ее об этом см. гл. 21 наст. и зд.

Методологи•tеские фуню(/111 философmt права единичных актов применения тех или иных правовых норм можно составить более или менее полное представление о правоприменительной деятельности соответствующих пра­ воохранительных органов. Но этим исследование проблемы ограничиться не может, ибо за пределами деятельности пра­ воохранительнь~х органов остается масса вопросов положи­ тельного правосознания, норм права, правоотношений, всех иных правовых явлений, органически вплетающихся в живую ткань общественного бытия, общественной практики.

Что же касается довольно распространенного представле­ ния о том, что наука права будто бы призвана лишь юриди­ чески санкционировать» достижения иных наук в процессе не только правотворчества, но и правореализации, то оно, на наш взгляд, ошибочно и противоресiИт фактическому положению вещей. Для современного состояния юридической науки ха­ рактерно не только использование данных других наук, но и совместное с ними проникновение в сущность общественных отношений, подлежащих правовому регулированию.

Правда, как отмечалось ранее, эта тенденция только за­ рождается. В большинстве же своем правовые исследования, к сожалению, опираются не на анализ совокупности соци­ альных факторов, взятых в их исторической обусловленно­ сти и логической обобщенности, а на отдельные, необобщен­ ные примеры из юрисдикционной практики, вырванные из социальной среды, из закономерной цепи их развития. И нет ничего удивительно1·о в том, что в этих исследованиях нет ни крупных правовых обобшений, ни обоснованных ответов на глобальные потребности и запросы практики, ни прогно­ за развития правовых явлений и процессов.

Одной из основных проблем правоведения является осо­ бая форма практического отражения правовой действительно­ сти. В этой связи первостепенное значение приобретает по­ нятийный анализ этой формы правосознания, имеющей специфические качества. ПреЖде всего необходимо подчерк­ нуть историческую природу правовага отражения, свойства которого отнюдь не представляют собой нечто застывшее, раз и навсегда данное, оно постоянно изменяется, обогащается и совершенствуется вместе с развитием обшества. Из исто­ рического характера правовага отражения вытекает его объ Теореmи'lеское 11 практицеское ективное свойство развитие, имеющее различные уровни осознания правовой реальности. Отсюда вытекает задасrа ис­ следования: обнаружить, понять и использовать особенности, функции и механизмы различных уровн61 практически-пра­ вового отражения как у отдельных общностей, так и у отдель­ ных индивидов, проследить переходы от простых его уровней к сложным. Специфически юридической задачей является также определение психологических причин превратного, противоправного отражения правовых реалий у правонаруwи­ телей. В этой связи необходимо отметить, что любая прак­ тическая деятельность сознательно целенаправленна, но, к сожалению, не все из них целесообразны. И именно нецеле­ сообразная практическая деятельность (поступок) представ­ ляет для правоведения особый интерес. Ее познание должно начинаться от обратного, противоположного, т. е. целесооб­ разной практической деятельности.

Отражение, дал~е, вовсе не сводится к пассивной адекват­ ности сознания отражаемой реальности, оно активно. Осо­ бенно правосознание характеризуется практической активно­ стью, оно не только «переводит» отражаемую реальность из объективности в субъективность, не только осмысливает сущность и содержание отражаемого, но и ориентирует на ра­ ционально-практическую деятельность по использованию правовой объективности. Практическая активность право­ сознания приобретает фундаментальное гносеологисrеское значение, направляя исследовательский процесс на выясне­ ние психологического механизма оборачиваемости пассивно­ го, созерцательного сознания к рациональному, практически­ действенному правосознанию. Тем самым реализуется двуединая познавательная задача: определяется, во-первых, интерес, мотив, цель и установка правомерного или проти­ воправного действия (поступка) и, во-вторых, соответствую- · шее волевое действие или бездействие (заметим, кстати, что и бездействиевправе зачастую имеет волевой характер). Воз­ никновение отражения обусловлено не только воздействием отражаемого объекта на отражающий субъект, но и обратным воздействием в;

rорого на первый. Только такое воздействие (в отличие, скажем, от механического или зеркального отра­ жения) объекта и субъекта выступает условием формирова Методологи'lеские фуню~ии философш1 11рива ния психического отражения, превращеншt отражаемого в сознательное отражение, которые являются необходимой предпосылкой того или иного практического поведения, д ей­ ствия, деятельности.

Важно, далее, подчеркнуть, что отражение вовсе не огра­ ничивается ос9знанием отдельного объекта, круг отражаемых объектов постоянно расширяется, сознательное отражение в известной мере освобождается от непосредственной связи с отражаемыми объектами, отчуждается от них. Так возника­ ет сознание взаимодействия с самим собой. Взаимодейст­ вие прямого отражения с внутренними психологическими процессами («взаимодействие с самим собой) превращает со­ знательное отражение в универсальную форму. Именно эта форма, во-первых, в итоге детерминирует тот или иной юри­ дисiески значимый поведенческий акт (поступок, действие, деятельность) и необходимость познания данного психоло­ гически сложного и тонкого процесса формирования и прак­ тического действия правосознания соответствующего субъе­ кта права и, во-вторых, выдвигает на первый план, как отмечалось ранее, способность человеческого мозга к опере­ жающему отражению, имеющему исключительное значение для правоведения.

Итак, практика с точки зрения индивидуальной деятельно­ сти характеризуется следующими основными компонентами:

во-первых, разумностью действий;

во-вторых, формировани­ ем замысла, цели, плана действия;

в-третьих, универсально­ стью действий;

в-четвертых, предполагаемым и достигнутым результатами. Разумность действий необходимый компонент индивидуальной деятельности, ибо без понимания смысла сво­ их действий практика превращается в хаотическое движение.

Возможность же действий включает в себя формирование за­ мысла, цели и плана практического действия. Универсальность действия заключается в многовариантности достижения целей.

Наконец, совокупность отмес1енных компонентов приводит к соотношению предполагавшегося и достигнутого результатов по преобразованию объекта действия.

Содержательно рассматривает вопрос о соотношении тео­ ретической и практической деятельности в правовой сфере Ю. Г. Ткаченко. Развивая положение Г. С. Арефьевой о Теореmи'lеское 11 пракпш•tеское суwествовании предметной деятельности двух порядков!, Ю. Г. Ткаченко указывает, LIТO предметами первого поряд­ ка являются результаты практической деятельности по ре­ альному преобразованию природного и социального мира (предметы в собственном смысле), а предметами второго по­ рядка результаты отражения (в том числе и опережаюwе­ го) предметов первого порядка (т. е. «ИХ образы и мерки­ нормы2). При этом подчеркивается, что Предметная характеристика деятельности вовсе не является тождествен­ ной веwной характеристике деятельности, поскольку пред­ метной является также и духовная деятельность, создаюwая предметы второго порядка, т. е. идеальные образы и мерки (нормы)»З. Отсюда делается правильный вывод о том, что практическая деятельность вообwе немыслима без сознания, всегда несет в себе элементы интеллектуальной деятельно­ сти, которая внутренне связана с проuессом практической деятельности, даже когда речь идет о создании гносеологи­ ческих образов4. Распространяя эти философские размыш­ ления на правовую сферу, автор утверждает, что «предметом и результатом правовой деятельности является организация всей системы практической предметной деятельности... s.

С этим утверждением можно согласиться лишь частично:

оно правильно только в пределах нормативной (и ненорма­ тивной) части законодательства, за границами которого остается огромная сфера действия правовых явлений, не только организующих систему практической предметной дея­ тельности, но и воздействующих прямо или опосредованно на характер обwественных отношений, вередко их суwест 1 Г. С. Арефьева пишет: «... деятельность субъекта с объектом протекает не только в практической, НО и в теоретической сфере. Значит, предметом ее могут быть не только материальные, но и идеUJЫ-Iые объекты• (Арефье­ ва Г. С. Социальная активность. С. 56).

2 См.: Ткаченко Ю. Г. Методологические вопросы теории правоопюше­ ний. М.. С.

1980. 18.

3 Там же. С. 19.

• 4 См. там же. С. 25-27.

5 Там же. С. 32.

Методологицеские фуuю(/111 философ1111 права венно видоизменяя (например, под воздействием право­ сознания видоизменяются моральные воззрения, нормы и сама нравственная практика;

под влиянием определенного мировоззрения у граждан вырабатываются соответствующие установки и т. д.). Но и в пределах нормативной части за­ конодательство. организует не всю систему практической предметной деятельности, а лишь ту ее часть, которая объ­ ективно нуждается в правовой регламентании. И еще одно соображение в этой связи. Ю. Г. Ткаченко довольно четко разграничила два вида (порядка) предметной деятельности, но не проанализировала особенности механизма воздейст­ вия на каждый из них. Если бы такой анализ был проведен, то автор легко убедился бы в том, что второй вид предмет­ ной деятельности не только организуется нормативной ча­ стью законодательства, но и испытывает на себе влияние других правовых явлений.

Изложенная позиuия относительно единства теоретической и практической деятельности, двусторонности общественно­ го производства (материального и духовного) влечет за собой ряд выводов гносеологиrеского порядка, в частности изменя­ ет наши представления о месте и роли практики в познании.

Широко распространенный в философии взгляд на практику как на стимул, uель познания и критерий его истинности ока­ зывается недостаточным. Место практики в этом случае, по существу, находится за пределами самого познания, а ее роль в познавательном пронессе оказывается ограниченной. В са­ мом деле, если практика лишь стимулирует познание, явля­ ется только его целью и критерием истинности (что, разуме­ ется, правильно, но недостаточно), то получается, спо в самом познавательном проuессе практика не участвует, находится по другую сторону теоретической деятельности. Между тем она обладает характером диалектической универсальности в том смысле, что не только является стимулом, нелью и критери­ ем истинности познания, но и имманентно входит, вплетает­ ся в сам проuесс познания, составляя его необходимый ком­ понент, сторону, свойство.

Характеризуя гносеологическое значение рассуждений Ф. Энгельса о свободе и необходимости, В. И. Ленин заме­ чал: У Энгельса вся живая человеческая практика врывает Teopemu'lecкoe 11 npaкmu'lecкoe ся в самое теорию познании... 1 Точка зрения жизни, пра­ ктики, отмечал Б. И. Ленин, -должна быть первой и ос­ новной точкой зрения теории познания 2. В другом случае он писал: От субъективной идеи человек идет к объектив­ ной истине через "практику"... з И далее:... человеческое по­ нятие эту объективную истину познании "окончательно" ухватывает, уловляет, овладевает ею, лишь когда понятие ста­ новится "для себя бытием" в смысле практики4.


Подводи итог анализу высказываний Гегеля о единстве теории и прак­ тики, Ленин приходит к выводу: Воля человека, его прак­ тика сама препятствует достижению своей цели... тем, что от­ деляет себя от познания и не признает внешней действительности за истинно-сушее (за объективную исти­ ну). Необходимо соединение познания и практикиs. И нако­ нец: Единство теоретической идеи (познания) и практики это NБ - и это единство именно в теории познания... Объективная истина обнаруживается только через прак­ тику, которая врывается в процесс исследования и, акку­ мулируясь в нем, становится органичеСК'IМ составным эле­ ментом самой теории познания. В этой связи необходимо отметить и иной аспект проблемы. Распространенная точка зрения, согласно которой практика - это критерий истин­ ности познания, нуждается не только в дополнениях, но и в корректировках. Во-первых, не всякая практика, а практика в целом в итоге является истинностью познания, поскольку плохая, негативная, вредная практика не может играть эту роль. Поэтому, прежде чем признавать практику критерием истинности познания, необходимо определить, насколько ис­ тинна сама практика. Во-вторых, практику нельзя сводить к сумме практических действий, повседневной практической 1 Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 18. С. 198.

2 Там же. С. 145.

3 Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 29. С. 183.

4 Там же. С. 193.

5 Там же. С. 197-1 ~ 8.

6 Та м же. С. 200.

Методологи'lесtше фуикщш философшt права деятельности людей, ее следует понимать более широко как общую закономерность общественно-исторического раз­ вития объективного бытия, и только в этом смысле она мо­ жет исполнять роль критерия истинности познания. В-треть­ их, роль практики в познании нельзя сводить лишь к критерию истинности этого познания ;

сама практика пред­ полагает познание, органически входит, интегрируется, впле­ тается в познание как его необходимая составная часть. Вы­ носить же практику за пределы познания означает признать любую практику судьей познания, хотя отнюдь не любая практика может претендовать на такую роль.

Если практика непосредственно входит в сам процесс по­ знания, то имеет место и обратный nроцесс, когда обществен­ ное сознание, познание и знание неnосредственно вплетают­ ся в практику, являясь существенной силой преобразования общественной жизни.

Как и любая форма отражения, наука выступает в двуеди­ ном аспекте: в аспекте процесса движения мышления от не­ знания к знанию изучаемого объекта и в аспекте постиже­ ния мышлением сущности объекта, результата его освоения.

Иначе говоря, науку следует рассматривать как процесс по­ лучения знания и как результат этого процесса. Эта особен­ ность, эта способность научного мышления переходить от «живого созерцания изучаемого объекта к результату позна­ ния постижению и освоению сущности данного объекта в его абстрактном виде становится возможной лишь бла­ годаря практической человеческой деятельности. И не толь­ ко в своей исходной стадии, но и на всех этапах движения, в том числе и на завершаюшем этапе познания объекта, на­ учное мышление органично связано с практической деятель­ ностью, поскольку лишь она «доказывает соответствие наших представлений с объективной прирадой вешей, которые мы воспринимаем» 1. Более того, наука обретает социальный смысл в том случае, если ее результаты не только проверя­ емы, но и реализуемы, хотя они и не всегда претендуют на незамедлительное практическое использование.

1 Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 18. С. 142.

Teopemu•tecкoe 11 llpaкmu•tecкoe Сказанное не следует понимать в абсолютном смысле. Во­ первых, практика отнюдь не во всех без исключения момен­ тах познавательного процесса присутствует в нем, поскольку в познавательном nроцессе используются и такие операции (сведение сложного к простому, противоречивого к соответ­ ствию, применение формальных конструкций и моделей, вы­ движение гипотез и логических доказательств и т. п.), кото­ рые осуществляются мышлением без участия практики и которые являются nродуктами свободного творчества разу­ ма!. Во-вторых, хорошо известно, что отнюдь не все достиже­ ния науки могут быть тотсшс использованы в практике, по­ скольку требуют подготовки соответствующих объективных и субъективных условий, мобилизации и концентрации матери­ альных и духовных сил, времени на организацию и управле­ ние процессом внедрения этих достижений в жизнь2 и т. д.

Однако это не меняет общей закономерности о включен­ нести практики в познание и познания в практику, об их орга­ ническом единстве. Хотя это единство не всегда носит прямой и непосредственный характер, оно непременно существует (не­ редко в весьма отдаленной, опосредованной и противоречи­ вой форме). Противоречие между практикой и познанием веч­ но: либо практика не удовлетворяется достигнутым уровнем познания, либо познание опережает практику.

Предложенное понимание роли практики в познании и ро­ ли познания в практике, помимо всего прочего, является чет­ ким ориентиром в исследовательском процессе. Как извест­ но, логическая мыслительная модель действительности в специальных исследованиях, особенно юридических, имеет тенденцию отходить от этой действительности. Это естест­ венно при восхождении от конкретного к абстрактному и об­ ратно. И именно поэтому на каждом этапе познания, в ча­ стности правовой действительности, необходимо на практике проверять соответствие ей правовых абстракций, чтобы из l Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 20. С. 37.

2 Соотношение объема научного познания и объема практического исполь­ з ования его результатов является актуальной, сложной и самостоятельной проблемой, требующей специального исследования.

Методологицеские фуню(/111 философш1 права бежать опасности преврашения духовно-конкретного в процесс возникновения самого конкретного'· Рождаясь на почве правовой действительности, правовые абстракции должны отражать потребности практики дальнейшего право­ ного строительства и вместе с тем проверяться практикой, корректироваться, развиваться и совершенствоваться ею в связи с потребностями прогресса обшества.

Опасность ухода правовой теории от реальной правовой действительности преодолевается не только путем их посто­ янной и органической связи, проверки соответствия право­ ных абстракций практике правоного строительства, но и пу­ тем непосредственной включенности практики в nравовую теорию познания. Отрыв правоных абстракций от реальной правовой жизни устраняется благодаря такой включенности, когда каждый шаг в движении познания правовых явлений неразрывно связывается исследователем с практикой право­ ного строительства, ею определяется, направляется, развива­ ется и проверяется. С другой стороны, включенность nраво­ вой теории в практику правоного строительства преврашает последнее в осознанно целенаправленный, рациональный и планомерный процесс по преобразованию реальной действи­ тельности, обшественного бытия. Единство теоретической и практической деятельности, включенность практики в теорию познания и теории познания в практику, двусторонность об­ шественного производства наглядно обнаруживаются тогда, когда мы выходим за пределы только понятийного анализа и сверяем нашу субъективно-диалектическую модель с той объективной диалектикой развития реальности, которую дан­ ная модель должна воспроизвести. Возьмем для иллюстрации модель правотворчества, приложение которой к процессу пра­ вотворчества наглядно подтверждает единство теоретической и практической деятельности в ходе создания правоных норм.

Прежде всего отметим, что правотворчество объективно детерминировано историческими потребностями обшествен­ ного развития, практической необходимостью закрепить эко­ номическое и политическое господство государства. В этой 1 См.: Маркс К., Эшелье Ф. Соч. Т. 12. С. 727.

Teopemu•tecкoe 11 npaкmu•tecкoe связи изучаются реально существующие общественные отно­ шения ради практического урегулирования тех из них, в пра­ вовом закреплении которых заинтересовано государство. Да­ лее, отражение действительности в правовых нормах имеет конкретную практическую направленность сформулиро­ вать строго определенные предписания для поведения людей в соответствии с волей государства. Наконец, смысл и на­ значение правовых норм, обусловленных потребностями об­ щественного развития, обратно воздействовать в том или ином направлении на это развитие, в их практической реа­ лизации, в эффективности действия и результативности ре­ гулирования общественных отношений.

Все это с достаточной убедительностыо свидетс.'l!ствует о непосредственной практичности nравотворческого познания и действия. Отнюдь не отрицая возможности различения (или аналитического расчленения) теоретической и практи•1еской сторон в деятельности по «nроизводству правовых норм, важно подчеркнуть здесь их единство, за висимость друг от друга, взаимопроникновение, что в первую очередь сказьша­ ется на качественности и действенности правотворчества.

В самом деле, можно ли считать, что правовые нормы явля­ ются продуктами духовного производства, в своей реали­ зации не преобразующими «материальную действительность или социальные структуры ? Такое утверждение принизила бы роль правовых норм в общественной жизни, лишило бы их практической значимости и вообше не соответствовало бы реальности.

Как известно, правовые нормы, если они к тому же все­ сторонне и глубоко научно обоснованы, становятся в про­ цессе их выпол нения мощным фактором преобразования не только «социальных структур, но и (через практическое ре­ гулирование общественных, в том числе производственных, отношений) самой материальной действительности. Реали­ зуясь в общественных отношениях, правовые нормы вопло­ щаются в этих отношениях, становятся ими самими. Но ес­ ли это так, то можно ли предполагпь nротивоположное:


будто правовые нормы представляют собой лишь продукт материального~ производства? Такое предположение было бы также неосновательным, поскольку nравотворчество зиж Методологи'lеские функt(/111 философшt ирава дется на теоретическом фундаменте, издаваемые правовые нормы являются итогом сознательно-целенаправленной дея­ тельности государства, закрепляют достижения различных на­ ук, в том числе и те из них, которые превращают науки в непосредственную производительную силу общества. Следо­ вательно, нельзя правовые нормы счИтать продуктом либо духовного, яибо «Материального производства;

они суть и итог духовно- практического освоения действительности.

Данный вывод подтверждается при рассмотрении пробле­ мы и в ином аспекте. Правотворчество как духовно-практи­ ческое освоение общественного бытия выражается в процес­ се его осуществления в своеобразном объединении трех различных видов сознания, о которых подробно будет ска­ зано в дальнейшем. И если теоретическое сознание, связан­ ное с научным исследованием того круга явлений и процес­ сов, знание которых необходимо для решения проблем правовага регулирования общественных отношений, может быть условно отнесено к «ЧИСТО духовной деятельности, то применительно к обыденному и практическому сознанию этого нельзя сделать даже условно.

В связи с интересующей нас проблемой единства теоре­ тического и практического в исследовании правовых явле­ ний следует также проанализировать методологический ас­ пект взаимодействия фундаментальных и прикладных нйук.

Различение фундаментальных и прикладных наук весьма относительно. Обычно считается, что фундаментальные на­ уки являются базисными!, существенно пополняющими или изменяющими знания о закономерностях развития при­ роды, общества и мышления;

прикладные науки это нау­ ки, открывающие пути и способы исследования научных идей на практике. Таким образом, пишут, например, В. В. Ржевский и В. М. Семенчев,- если фундаментальные исследования питают идеями науку, то прикладные про­ изводство, технику и двигают вперед техническую мысль об­ щества. За счет фундаментальных исследований наусшая l См.: Кедров Б. М. Классификация науки//БСЭ. М., 1974. Т. 17. С. 327 330.

Теореmи'lеское 11 11paкmu'lecкoe мысль идет как бы вглубь, а за счет прикладных вширь, осваивая для человека одну область природы за другой!.

Однако, во-первых, не только фундаментальные, но и при­ кладные исследования питают идеями науку;

во-вторых, не только прикладные, но и фундаментальные исследования пи­ тают производство, технику и двигают техническую мысль;

в-третьих, и фундаментальные, и прикладные исследования питают не только производство, технику и двигают техниче­ скую мысль, но и все иные сферы общественного бытия;

в-четвертых, далеко не все исследования, не выходящие не­ посредственно на практику, являются фундаментальными, равно как и наоборот: отнюдь не все исследования, осуще­ ствляемые фундаментальной наукой, носят фундаментальный характер;

наконец, в-пятых, не только фундаментальные, но и прикладные исследования могут возвыситься до фундамен­ тального значения, подобно тому как не только прикладные, но и фундаментальные исследования в определенных отно­ шениях могут иметь прикладнос значение.

Диалектика взаимодействия фундаментальных и приклад­ ных наук куда более подвижна, сложна и противоречива. Без фундаментальных исследований прикладные науки рано или.

поздно, но неизбежно опустошаются, затухают и теряют спо­ собность воздействовать на практику. С другой стороны, и фундаментальные исследования не могут сколько-нибудь ус­ пешно развиваться без прикладных разработок, которые пи­ тают фундаментальную науку фактическими, эксперимен­ тальными данными, конкретизируют ее, определяют пути и средства внедрения в практику. Иначе говоря, если приклад­ ные исследования являются основой движения от непосред­ ственного живого созерцания к абстрактному мышлению, то фундаментальные исследования- от абстрактного мыш­ ления через прикладные разработки к практике.

В системе юридических наук философия права является фундаментальной наукой, а в сравнении с ней отраслевые нау­ ки носят преимущественно прикладное значение. От их един 1 Ржевский В. iн Семенчев В. М. Фундаментальное и прикладвое в нау­ ке, их взаимосвязь и основные особенности//Вопросы философии. 1980.

NQ 8. С. 111.

Методологи•tеские фунющи философии права ства и взаимопроникновения зависит успех развития как пер­ вых, так и вторых.

Относительность различения фундаментальных и при­ кладных наук может быть выражена такими категориями, как сущность и существование, целое и часть, единство и много­ образие, возможность и действительность, цель и средство и т. д., органически между собой связанными, взаимодейст­ вующими и проникающими друг в друга. Так, если фунда­ ментальная наука определяет сущность, закономерность раз­ вития однотипных объектов познания, то прикладная наука выявляет условия и особенности существования каждого из них. Если фундаментальная наука исследует объект в его це­ лостности, то прикладная- специфику каждой его части. Ес­ ли, далее, фундаментальная наука обнаруживает единство од­ нотипных объектов познания, то прикладная многообразие проявления данных объектов или даже одного объекта. Если фундаментальная наука открывает возможность использова­ ния изучаемых объектов, то прикладная пути реализации этих возможностей. Если, наконец, фундаментальная наука определяет цель исследования соответствующих объектов, то прикладная средства достижения цели и т. д. и т. п.

Легко вывести и обратную зависимость фундаментальной и прикладной наук по отмеченны~ и иным категориям диалектики. Из анализа этих зависимостей становится очевидным, что фундаментальной науке принадлежит главен­ ствующая, первостепенная, базисная роль в развитии при­ кладной науки. Поэтому всякое пренебрежение фундамен­ тальными исследованиями в угоду узкому практицизму мстит за себя- развитие как фундаментальных, так и прикладных наук прекращается. Логика объективного развития науки та­ кова, что лишь на основе фундаментальных исследований мо­ гут успешно развиваться, множиться и углубляться приклад­ ные науки, через посредство которых теоретическое внедряется в практическое, преобразуя и совершенствуя его.

И никакие обыденные суждения о недосппочной практи­ ческой отдаче, о малой практической эффективности», об «оторванности от практики фундаментальных исследований не в состоянии поколебать этой объективной логики науч­ ного прогресса, ибо хорошо и давно известно, что ничего не Teopemu•tecкoe 11 upaкmu•tecкoe может быть более практичного, чем фундаментальная теория.

Не имеют под собой основания примитивные упреки и в ад­ рес философии права как науки абстрактной, оторванной от практики, действительности, правовой жизни». При этом упускается из виду, не учитывается то очевидное обстоятель­ ство, что связь науки с практикой может быть как непосред­ ственной, так и опосредованной, как nрямой, так и через промежуточные звенья, как описательной, так и обобща­ ющей. Но связи эти неизменно существуют, хотя и высту­ пают иной раз явно, а другой завуалированно, скрытно от видимости. Если же этих связей вообще нет, то нет и нау­ ки. Спеuификой философии nрава в силу самой ее абстракт­ ной природы является именно то. что он J связана с практи­ кой преимущественно опосредованно, через промежуточные звенья, обобщение данных и достижений отраслевых юри­ дических наук.

Сказанное свидетельствует о необходимости всемерно развивать фундаментальные, в частности правовые, исследо­ вания, интегрировать их с соответствующими nриктщными разработками, с отраслевыми юридическими науками, что.

обеспечит внедрение теоретического в практику аравового строительства. Здесь действует та же закономерность: фун­ даментальные nравовые исследования, будучи абстрактным выражением правовой реальности, через прикладвые разра­ ботки восходят к конкретным правовым явлениям и, реали­ зуясь в них, ареобразуют эти явления.

Изложенное показывает, что в единстве теоретического и практического заложены огромные потенuии познания, зна ­ ния и деятельности. И в этом глубочайший смысл знамени­ того тезиса Маркса: Философы лишь различным образом обь­ ясняли мир, но дело заключается в том, чтuбы uзJvteнumь его ' · 1 Маркс К., Эшелье Ф. Соч. Т. 3. С. 4.

111· ПРОБЛЕМЬI ФИЛОСОФИИ ПРАВА • Данный раздел вторгается в сферу предмета социологии права, поскольку рассматривает онтологические проблемы об­ щей теории права, имеющих, однако, также и гносеологиче­ ский характер в силу отправных начал подхода к решению всех иных теоретических тем. Именно поэтому онтологические про­ блемы исследуются здесь в аспекте их преимущественно гно­ сеологической значимости. Тем самым вновь подчеркивается единство онтологического и гносеологического, социологии права и философии права как основных направлений единой науки общей теории права.

Глава ПРАВО И ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО Изложенные выше соображения гносеологического порядка являются необходимой предпосылкой к осмыслению права в качестве онтологической категории.

Отметим, Что истолкование права как раньше, так и теперь вызывает споры не только между представителями материа­ листического и идеалистического направлений, но и меж.цу сторонниками каждого из этих направлений. В этом нет ниче­ го удивительного;

формирование понятия права находится в русле развития научного познания в целом. Оно, как извест­ но, представляет собой никогда не прекращающийся процесс обогащения и приращения знаний о предмете, сопровожда-· ющийся заменой старых концепций новыми, корректировкой и уточнением выдr1игаемых идей и положений. Этот процесс включает в себя две основные фазы. Первая эволюци­ онная сводится к медленному, постепенному накоплению знаний, обогащающих уже существующие представленин об изучаемых объектах. Эта фаза сменяется другой револю­ ЦkfОННОЙ, характеризующейся резкой ;

i0.1'1КОЙ устоявшихся взгЛядов, концепций и научных традиций, скачкообразным преобразованием всей суммы накоnленных знаний и соответ­ ственно формированием новых выводов. Диалектика связи и взаимодействия этих фаз процесса познания выражается в том, что эволюционный период подготовляет революционную фазу, ведет к ней и ею завершается, а революционный пери­ од знаменует собой начало новой эволюционной фазы позна­ вательного движения научного мышления. И эта преемствен­ ность в движеrии познания бесконечна, nоскольку за каждой эволюционнои фазой следует революционная. Последю1я же составляет основу для нового nостеnенного накоnления зна Проблемы философшt права ния, подготавливающего новый скачок в познании соответ­ ствующих объектов. В ходе такого развития познания не толь­ ко обогащается теория исследуемых объектов, но и происхо­ дит переход от эволюционных к революционным формам мышленюt», к новым, более совершенным логическим сред­ ствам и инструментам познания.

Однако не сЛедует трактовать скачок от старых знаний к новым как разрыв с предшествующими этапами познания.

Новые идеи и теории возникают не на пустом месте, но на базе знаний, которые были достигнуты наукой ранее. Более того, степень этой новизны обусловлена уровнем этих пред­ шествующих знаний. Вместе с тем элементы вновь возник­ ших идей, будучи включенными в прежние, преобразуют, обо­ гащают и видоизменяют их. В этом и состоит диалектика, кумулятивность и бесконечность познавательного процесса.

Движение по пути познания сопровождается борьбой мнений, столкновением суждений и взглядов. Острота этой борьбы кередко достигает высочайшего накала. Причина по­ добного напряжения не только в различии ценностных ори­ ентаций ученых, не только в субъективном предпочтении од­ них позиций другим. Совершающиеся столкновения имеют и объективные основания;

в ходе 'развития науки становит'­ ся все более и более очевидной истинность одной позиции и ошибочность другой.

Именно такая познавательная ситуация сложилась в юри­ дической науке. Ее объективное развитие к настоящему вре­ мени обнаружило противоречие между традиционным пони­ манием сущности права и теми новейшими исследованиями, которые требуют внесения весьма серьезных уточнений, из­ менений и дополнений в это понимание 1.

Остановимся на характеристике сложившейся ситуации более подробно. Содержащееся в юридической литературе оп 1 М. Ю. Варьяс пишет: «Правопонимание- это, без преувеличения, иент­ ральный вопрос теории права. От того, как понимается право, каково его общее понятие и определение, в конечном счете Jависит решение всех дру­ гих проблем и вопросов, входящих в предмет теории права, а в векоторой степени и теории государства• (Варьяс М. Ю. Лравопонимание: опыт ин­ тегративноrо подхода. М., 1999. С. 5).

Право 11 законодательство ределение права в основном сводится к тому, что право пред­ ставляет собой совокупность правил поведения (норм), выра­ жающих волю господствующего класса и обеспеченных госу­ дарственным принуждением.

Это определение, сформулированное А Я. Вышинским на Первом Всесоюзном совещании научных работников права в г., с теми или иными модификациями, вовсе не затраги­ вающими его существа, было принято юридической научной общественностью. Однако в последние го~tы оно все более и более подвергается критике многими учеными-юристами.

Но имеются и те, кто безого1юрочно выступает в защиту тра­ диционного определения права. Одни именуются в литерату­ ре сторонниками узконормативного правопонимания, дру­ гие широкого понимания права!. Следует, однако, отметить условность подобных обозначений, ибо нормативи­ сты нередко выходят за пределы лишь нормативного пра­ вопонимания, а те, кто выступает за расширительную трак­ товку права, вовсе не отрицают нормативность как один из его признаков. Кроме того, не отрицая известного историче­ ского, эвристического и практического значения традицион­ ного определения праRа, фактически законодательства, они вместе с тем пытаются убедить своих оппонентов в том, что нормативнетекое определение не может претендовать на уни­ версальность, поскольку включает в себя лишь некоторые признаки правовой реальности и не учитывает другие суще­ ственные его особенности;

что оно, далее, не может претен­ довать на исключительность, поскольку ьсякое сложное со­ циальное образование, к числу которых, несомненно, относится и право, требует не одного, а множества опреде 1 Придерживаясь Широкого правопоJIИМtния, Г. В. Ммьuев вместе с тем напрасно пытается подняться выше над указш-1ным спором: Попытки не­ которых авторов осудить нормативизм в праве не могли быть успешными, потому что право, как бы его ни птшмали, в каких бы mepktuJюx 11и опреде­ ляли, всегда и неизменно нормативно• (Ммьuев Г. В. Понимание права. Под­ ходы и проблемы. М., 1999. С. 33). В данном случае автор смешал два раз­ личных понятия: прtвового нормативизма и нормативности прав~. Первое сводит сущность права в основном лишь к его нормативному свойству, вто­ рое вовсе не отриuает одно из важнейших свойств права нормtтивно­ реrулирующую природу.

Пробде.мы фuдософшt 11рава лений, раскрывающих разные грани его сущности;

что оно, наконец, вовсе не является неким конечным результатом по­ знания, но нуждается в уточнении, коррекции, обогащении.

«Узконормативное» понимание и определение права мо­ жет быть подвергнуто сомнению по трем основаниям.

Во-первых, правом является не только то, что установлено или санкционировано официальными органами государства, но и то, что с объективной необходимостью вытекает из жизнедея­ тельности общества;

право существует не только в форме офи­ циально-институциализированной нормативности, но и во многих иных видах (в том числе и вненормативных формах).

Во- вторых, право- это отнюдь не только совокупность пра­ вовых норм, но и система правовых принципов, правовая по­ литика, а также множество ненормативных установлений и т. д.;

nраво нельзя сводить лишь к статической совокупности его нормативных (и ненормативных) установлений, посколь­ ку смысл nрава -в его динамике, в.деi'rс;

твенности, практи­, ческом регулировании соответствующих общественных отно шений. В-третьих, определе ние права, с одной стороны, как государственной воли, а с другой как статической совокуn­ ности норм ативных пред писаний внутренне nротиворечиво, поскольку сама воля представляет собой, как известно, пред­ метный, динамичный, реализующийся вид сознания, вовсе не сводящийся лишь к одним предписаниям 1.

Остановимся nодробно н а каждой и з этих сторон.

Итак, право вовсе не сводится лишь к совокупности за­ конов, к действующему законодательству2, т. е. к определен ­ ной сумме правил поведения (норм), установленных государ 1 Нормативизм, как нам nредставляется, во многих моментах и асnектах иде нтифицируется с юриди'rеским nо зити в и змом. Но nоследний (вместе с нормативизмом ) сходит с исто рической сцены. Убедительным, суровым и,, nожалуй. nосл едним (вместе с тем и блестящим) nриговором юридич еско­ му nозитивизму вынес Г. В. М альцев (см.: М альцев Г. В. Поним а ни е nра­ ва... С. 393-409).

2 Под действующим nравом, - nишет Ф. Т. Селюков, - мы nонимаем nр и ­ нятый nорядок достижения цел ей, в котором можно видеть условин, дейст­ вия норм, сами нормы, меры, nринимаемы е в случае их невыnол ненrнr или отклонения от НИХ (Селюков Ф. Т. Происхождение действующего nрава. М., 1997. С. Речь, надо nола гать, идет о действующем законодательстве.

4)".

Право 11 законодательство ством. Это положение аргументируется самим ходом исто­ рического развития права. Хорошо известно, что на ранних, его ступенях общественные отношения носят правовой ха­ рактер, но еще не регулируются посредством законодатель­ н,ых норм. Лишь впоследствии в обществе закрепляется нор­ мативно-законодательная форма бытия права, что вовсе не означает исчезновения всех иных ненормативньrх его видов.

Далее, фактическое существование определенных общест­ венных отношений, имеющих правовую природу, может не со­ ответствовать как законодательству в uелом, так и отдельным законам. Тогда возникает глубокое противоречие между пра­ вом и законодательством. Акт государственной воли выступа­ ет в роли nодлинного закона только тогда, «Когда в его лиuе бессознательный естественный закон свободы становится со­ знательным государственным законом 1.

Сказанное свидетельствует о том, что право следует пони­ мать отнюдь не только как сумму законов, установленных госу­ дарством2. И генетически, и функuионально, и с точки зрения развития оно представляет собой определенную систему обще­ ственных отношений, природа которых объективно имеет пра­ вовой характер и которые именно в силу этого, так сказать вынужденно, требуют правового выражения или законодатель­ ного оформления. Этим вовсе не отриuается или умаляется значение совокупности законов, законодательства в uелом, но - подчеркивается то, что эта совокупностh лишь чйсть нело­ го, одно из проявлений (и, конечно же, очень важное) права.

Если право это прежде всего сама жизнь, а не формаль­ но-абстрактное ее отражение, то законы лишь постольку яв­ ляются правом, поскольку адекватно отражают динамику объ­ ективного общественного развития. Смысл связи права и закона состоит в том, что закон как выражение государствен­ ной воли призван быть точной, в научном плане безупречной формулировкой, выражающей объективно существующее и развивающееся право. Законодатель обязан подразумевать под правом саму действительность, ибо содержание закона, ко ~ 1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 1. С. 63.

2 Обстоятельно об этом см. : Нерсесянu В. С. Право и закон. М., 1983.



Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 15 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.