авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 15 | 16 ||

«ИСТОРИЯ И ИСТОРИЧЕСКОЕ СОЗНАНИЕ Фонд «ЛибераЛьная миссия» ИсторИя И ИсторИческое сознанИе Под общей редакцией И.М. Клямкина москва ...»

-- [ Страница 17 ] --

авось, небось да как-нибудь») и других пословицах и поговорках, передающих тот же смысл. Мне кажется, что читать это изречение надо не с начала, а с конца, то есть не с «авось», а с «как-нибудь». Именно «как-нибудь» лучше всего передает способ приспособления к общественному и государственному состоянию, воспринимаемому как временное. В таком состоянии «как-нибудь»

более чем уместно: ведь настоящее обустройство жизни будет потом, когда временная неправедность сменится вечной праведностью.

А «авось» и «небось» от этого производны. Надеяться на «авось» — значит рассчитывать не на достижение какой-то сознательно поставленной цели, а на случайную удачу. Цели не выдвигай, способы их достижения не ищи, делай все как-нибудь, авось что-то само собой и выгорит. Короче говоря, отдайся стихий ному жизненному потоку — глядишь, и выбросит ненароком к какому-то кисельному берегу.

И «небось» тоже производно — от «авось» и, соответственно, от «как нибудь». «Небось» — значит не бойся проживания на «авось», верь в то и дру гое, как в Бога. Или — почти как в Бога: «Авось не Бог, а полбога есть»;

«Небось не Бог, а полбога есть». Своего рода квазирелигия временного состояния.

Однако подобные упования устойчивого психологического комфорта не обеспечивают, постоянно порождая ощущение неопределенности и неуве ренности («Выведет и авоська — да не знает куда»), а то и опасности. Жизнен ный поток может вместо кисельного берега доставить и в омут («Авоська вор, обманет. Авоська почасту обманывает»;

«Авоська веревку вьет, небоська петлю накидывает»). Но такие обманы не воспринимаются как предписан ные судьбой («Судьба не авоська»). Они скорее воспринимаются как неизбеж ПрилоЖение ные проигрыши в игре с судьбой — в том узком пространстве индивидуаль ного риска, которое человеку отпущено в предписанном ему способе суще ствования.

Пребывание в состоянии, ощущаемом временным и требующим его стоиче ского претерпевания, — это, согласно мнению народному, тяжкая ноша. Тем более добавлю от себя, что индивидуальным спасением человек в таком состоянии не озабочен, он ждет спасения общего, к которому личного движе ния (и, соответственно, личных духовных усилий) не требуется. А там, где нет собственного движения к желаемому, а есть лишь его пассивное ожидание, — там не «особая духовность», а пустота, которую долго выдерживать и в самом деле непросто.

Человеку трудно совершать каждодневный подвиг терпения, конца которо му не видно, трудно притворяться, что неправедное сущее воспринимается им как праведное. Ему не терпится известную ему правду выговорить, но выговаривать ее страшно, и он черпает недостающую ему смелость в водке («Пьяного речи — трезвого мысли»;

«Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке»). Пьяная горячечная откровенность — оборотная сторона терпеливой покорности («Напьется, так с царями дерется, а проспится, так и курицы боится»).

Но самое интересное, пожалуй, в том, как русская народная философия оценивает людей, к которым «авось» и «небось» (а может быть, и сама судь ба) проявили особую благосклонность и вынесли их наверх. Ведь в началь ство на Руси попадали и выходцы из низов, а попав, сразу же о праведном должном забывали и становились в глазах населения худшим из всех мыс лимых воплощением неправедности: «Мужик волостель — пущий живо дер»;

«Сохрани Бог от мора, от пожара да от нашего брата, как угодит в бара».

Народный образ начальника из народа — это своего рода невольный при говор тому идеалу единой для всех общей правды, не предполагающей само изменения человека, консервирующей его в его сложившемся культурном качестве. «Народный» начальник хуже начальника-барина, потому что до своего восхождения способен был различать только барские пороки, которые после восхождения и старается перенять прежде всего, пороками их считать переставая. И если всех начальников сделать «народными», то тем, кто в начальство не попадет, мало не покажется. Кто помнит еще первые поколе ния начальства советского, набранного из «рабочих и крестьян», лучше других понимает, думаю, о чем идет речь.

Народная философия человека, представленная в русских пословицах и поговорках, — это философия противостояния человеку неправедному, будь то барин, чиновник, судья или священник. Но тот человек, который им противопоставляется, культурной альтернативы им в себе не заключает. Он — их негатив, другая сторона той же медали.

история и историческое сознание Этот человек-негатив настроен на изменение общего порядка вещей без изменения самого себя. Общие изменения должны произойти по воле Бога и богоугодного царя — других способов люди начала ХIХ века еще себе не представляли, до большевиков было еще далеко. Но при такой установке праздник «на нашей улице» если и может случиться, то неизбежно вновь сме нится серыми буднями — скорее всего, даже более тягостными, чем будни допраздничные.

При такой установке общий порядок может менять лишь форму, не меняя прежней своей сути. Он будет оставаться порядком временщиков во власти, заражающих духом временщичества и подвластный народ. Порядком, в кото ром продолжат править свой бал «как-нибудь», «авось» и «небось».

«Вчера не догонишь, а от завтра не уйдешь»

Народные образы реальности, представленные в пословицах и поговорках, — это, конечно, не реальность как она есть. Они могут ее искажать. Но народные образы реальности — тоже реальность. Культурная. Как и образы, создаваемые художественной литературой. Кстати, представители почвеннической мысли до сих пор обвиняют русских писателей ХIХ века в том, что они в ложном свете изо бражали российскую действительность. И чиновники, мол, были не столь плохи, и судьи, и другие служители государства. Но вряд ли кто станет спорить с тем, что авторы пословиц и поговорок произведения классической русской литера туры не читали. А совпадения во взглядах на жизнь порой поразительные.

Образы реальности, точны они или нет, имеют свойство на нее влиять.

И если реальность предстает в них в негативном свете, то она в конечном счете обречена — рано или поздно ей придется перед ними капитулировать. Тем более если речь идет об образах, складывающихся в народном сознании.

А новая реальность будет в чем-то соответствовать тому альтернативному об разу, который в этом сознании тоже всегда присутствует.

Меня, честно говоря, поразило то, как в русском народном мнении вызре вал большевизм задолго до его появления. Не буквально, но в очень суще ственных его особенностях. «Кнутопорядок», большевиками установленный, отличался от того, каким он грезился коллективному автору народного Судеб ника. Но смутный идеал грядущего жизнеустройства, который мы в нем нахо дим, — это идеал «кнутопорядка» и «кнутодобра».

Очень забавно слушать иных высокопоставленных кремлевских чиновни ков, выставляющих себя поборниками национальной политической культуры и уверяющих нас, что она — как судьба, от которой не уйдешь. Прислушайтесь же, господа, к голосу этой культуры. Да, в ней звучит надежда на богоугодного правителя, способного одолеть всеобщую неправедность жизни. Но в ней же — тотальное отрицание всего и вся, что находится между правителем и народом. Отрицание всех институтов, которые в совокупности и составляют государство.

ПрилоЖение я просматриваю данные социологических опросов и вижу, сколь сильна культурная инерция: власть правителей давно уже не сакрализируется, к божественной не приравнивается, но власть эта по-прежнему воспринима ется высоко вознесенной над элитами и государственными институтами.

Достаточно сравнить рейтинги российских лидеров с рейтингами этих элит и институтов, и сомнений на сей счет не останется никаких. И что же отсюда следует? Что персоналистская власть — наша судьба?

Если так, то судьба эта — печальная. Потому что такая власть государство заменить не может. И создать его не может тоже. А без государства, соответ ствующего современным стандартам, не будет ни обещанной модернизации, ни какого-либо развития вообще.

Ситуация выглядела бы тупиковой, если бы народная политическая и про чая культура во всех отношениях оставалась той же, что во времена Владими ра Даля. Но она-то как раз в чем-то существенном менялась и меняется, а лю ди, апеллирующие к ней, как к судьбе, от ее изменений безнадежно отстают.

Неплохо бы, кстати, эти изменения изучить, сравнив нынешнюю культуру с той, что запечатлена в русских пословицах и поговорках. Однако желающих изучать до сих пор почему-то не находится. Но и того, что мы знаем, для пред варительных выводов более чем достаточно.

Да, негативное восприятие государственных институтов спустя почти две сти лет, прошедших после составления Далем народного Судебника, оста лось прежним. Да, верховный правитель (в одном лице или в двух, как сей час), как и прежде, выглядит по отношению к ним некоей внешней инстанци ей. Но я, снова обращаясь к данным социологов, вижу и колоссальные культурные сдвиги, далеко отодвинувшие мировосприятие нынешнего рос сиянина от того, которое мы находим в русских пословицах и поговорках.

И они, эти сдвиги, не только в том, что вместе с сельской общиной осталась в прошлом и сакрализация общинного жизненного уклада, противопостав ляемого укладу государственному, равно как и сакрализация правителей, как бы высоко они над этим укладом массовым сознанием до сих пор ни воз носились.

Сдвиги проявляются и в изменении самого отношения к государству. Это слово для людей давно уже не чужое и чуждое, каким было когда-то, оно вошло в их словарь. В том числе и потому, что с государством ассоциируются важные для человека функции (прежде всего, социальные), чего в ХIХ веке не было и не могло быть по причине того, что государство тогда такие функции на себя не брало. Поэтому население выступает сегодня не против государ ства, как такового, а за то, чтобы оно было другим, чем есть.

Верховная власть, кстати, вынуждена на это реагировать, публично обли чая чиновников так, как ни одна власть в России раньше себе не позволяла. Но обличения, не сопровождающиеся реальными изменениями, подрывают веру в эту власть, размывают ее легитимность. В свою очередь, такая власть все история и историческое сознание рьез ничего изменить и не может, потому что другой опоры, кроме коррумпи рованной гражданской и силовой бюрократии, у нее нет. И при этом ее идео логи не перестают внушать людям, что иного им не дано, что только такая власть соответствует народной культуре, а любая другая будет этой культурой отторгнута.

Но ведь отторгается-то ею совсем не то. Такой, какова она сегодня, ею оттор гается та система имитаций всего и вся, которая подчинила себе государствен ные институты и публичные процедуры. Попробуйте доказать, что население не приемлет свободные и честные выборы, что оно против политической кон куренции. Не докажете. И при всем том выборы проводятся так, как проводят ся, а политическая конкуренция профанируется. Неужели и здесь причина во все той же культуре-судьбе? Почему же тогда население относится к таким выборам все более и более скептически?

Глупо было бы, повторяю, спорить с тем, что в культуре этой пока много прежней архаики. В ней не изжиты еще ориентации на авторитарную власть.

Но эти ориентации переплетены в ней с установками на утверждение не ими тационных демократических институтов, на что в Своде Даля нет и намека.

Время не проходило для культуры впустую, она менялась, и вместе с нею менялся и человек. Он мог бы развиваться и дальше, но его развитие пытаются искусственно остановить, нажимая на архаичные струны в его сознании и под сознании и заглушая звучание струн современных.

Опасная игра. С архаичным человеком модернизацию страны не прове дешь. Ни технологическую, ни какую-либо другую. То, что могло получиться у Петра I или Сталина, сегодня не получится. Потому что в наши дни не полу чится милитаризация повседневности, без которой (милитаризации) петров ская и сталинская модернизации были бы невозможны. Это вроде бы пони мают и власти, равно как и их идеологи и политтехнологи. И какой же тогда смысл навязывать людям представления о вековечной культуре-судьбе, если сегодня она уже не позволяет делать то, что позволяла раньше?

Но мне, как я уже говорил, хотелось понять и то, насколько милитаристская матрица государственности, о которой пишут в своей книге Александр Ахие зер, Игорь Клямкин и Игорь яковенко, соотносилась с народной культурой во времена, давно ушедшие. Для этого я и предпринял свой анализ русских пословиц и поговорок. И, как мог видеть читатель, прямых подтверждений, которые свидетельствовали бы о такой соотнесенности, я не обнаружил.

Скорее всего, милитаризация была способом управления, навязанным населению властью и элитой, которому население ничего не могло противопо ставить. Возможно также, что во времена сталинской «осажденной крепости»

дух милитаризации с элитного уровня спустился ниже, подчинив себе и массо вое сознание. Но это требует дополнительного изучения.

Тем самым я не ставлю под сомнение концепцию авторов книги, а лишь несколько ее корректирую. Элитная милитаризация, начавшаяся еще в допе ПрилоЖение тровские времена и завершившаяся во времена петровские, — факт, оспари вать который невозможно. Факт и то, что эта милитаризация сменилась столь же элитной демилитаризацией при Петре III и Екатерине II. Со своей стороны могу добавить, что в народном сознании к началу ХIХ века никаких следов этих милитаризаций и демилитаризаций не осталось. О причине я уже говорил:

очевидно, принципиальной разницы между ними оно не замечало, так как в глазах населения никакой разницы между тем и другим не было.

Могу добавить также в пользу концепции авторов свое наблюдение относи тельно того, что косвенно милитаристская матрица присутствовала и в мне нии народном. Отрицая сложившееся государственное устройство, оно, в поисках альтернативы ему, подсознательно руководствовалось теми же милитаристскими принципами, в соответствии с которыми устройство это было создано. Или, говоря иначе, принципами насилия, перенацеливаемого на тех, кто его осуществлял. я назвал народный идеал идеалом нового, на сей раз праведного, «кнутопорядка» и думаю, что этот термин вполне передает зафиксированные в Своде Даля смутные народные чаяния.

Имеет ли все это какое-либо современное значение? Хотелось бы, чтобы не имело никакого. И есть надежда, что иметь и не будет. Именно потому, что, как доказывается в книге трех авторов, модернизации посредством милитариза ции себя исторически исчерпали и, следовательно, повторить их нельзя.

А также потому, что руководители страны тоже вроде бы это понимают. И еще потому, что культуры, на которую они все еще пробуют опираться, давно уже нет, она разложилась и продолжает разлагаться.

С другой стороны, от модернизации стране никуда не деться — разве что на обочину мирового развития. Но осилит ли она ее, искусственно сохраняя арха ичный тип государства? Не наблюдаем ли мы желание двигаться вперед, оста новив время? Или, спрошу по-другому, желание модернизироваться, исполь зуя доживающую свой век архаику культурную? Да еще при идеализирован ном о ней представлении?

Закончу пословицей, которая, по-моему, очень точно передает смысл выбо ра, перед которым оказалась сегодня Россия. «Вчера не догонишь, а от завтра не уйдешь» — разве это не в самую точку?

для заМеток для заМеток иСтория и иСторичеСкое Сознание Под общей редакцией И.М. Клямкина Выпускающий редактор – Михаил Ледовский дизайн – Мария Ратинова Верстка – Наталья яйцова корректор – Мария Плисецкая Подписано в печать 14.11. Тираж 800 экз.

Фонд «Либеральная Миссия» был создан в феврале 2000 года, чтобы содействовать развитию либераль ной идеологии и обоснованию либеральной полити ческой платформы, соответствующих сегодняшней России. Основная задача Фонда – распространение универсальных либеральных ценностей свободной рыночной экономики, свободы личности и свободы слова как основ существования гражданского обще ства и правового государства. Для этого Фонд ини циирует публичные дискуссии, где вырабатываются условия конструктивного диалога различных направ лений либерализма и их идеологических оппонентов.

Другое направление деятельности Фонда – издатель ская программа, призванная познакомить широкий круг читателей с достижениями либеральной мысли и прикладными исследованиями перспектив либе ральных преобразований в современной России.



Pages:     | 1 |   ...   | 15 | 16 ||
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.