авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 18 | 19 || 21 | 22 |   ...   | 25 |

«Григорий Петрович Климов Красная Каббала От автора Мои книги являются анализом того, что называется Богом и дьяволом. В ...»

-- [ Страница 20 ] --

Каир они прочесали так, что о них там долго вспоминали. Египетским пирамидам тоже отдали дань, но это - так, больше для приличия, а греческий принц Ге о р ги й, з д о р о в е н н ы й б угай, ещ е и зд а л е ка, уж е предвкушал индийскую экзотику:

- Теперь бы до Бомбея доплыть! Я слышал, что там женщины - на любой вкус и все разноцветные.

- А в Сингапуре еще лучше, - отвечал российский кузен. - Там не просто принимают гостей, а заодно обучают тридцати восьми способам восточной любви.

Лишние знания никогда не повредят...

Но нашелся в свите человек, который осмелился заявить, что столь бесстыже вести себя нельзя. Это был дипломат Михаил Константинович Ону - русский посол в Афинах, блестящ ий знаток Востока, который сел на фрегат в Пирее.

- А ну его! - сказал Ону греческий королевич.

В е л и к о кн я ж е ска я тр о и ц а тут ж е устр о и л а на почтенного старца настоящ ую охоту. Стоило послу появиться на палубе, как все трое, включая и цесаревича Николая, дружно орали:

- Ану! А ну его...

Травля беззащитного старика увлекла молодежь.

Н и ко л а й с к о р о л е в и ч е м гд е -то д о с т а л и гр я зн ую прокисшую тряпку и теперь часами лежали над входом в каю т-компанию, выжидая когда Ону откроет дверь.

Вы йдет он на палубу, и... см радная тряпка тут же опускалась на его лысину.

Дипломат как-то признался командиру фрегата:

- Кажется, это путешествие станет самым трудным эпизодом в моей биографии. Мне становится не по себе, когда я подумаю, что один из этой милейшей троицы станет моим императором...

Дул слабый зимний муссон, качки почти не было, горшки с цветами на столах кают-компании даже не привязывали. Оба Георгия (русский и греческий) жили в кормовых каютах на общих офицерских правах. Николай же занимал на фрегате салон адмирала, куда приглашал к столу (согласно очер ед н ости) еж едневно по три офицера, в том числе - по графику! - к нему ходил обедать и брат...

Опьянев, они заводили на палубе бесовские игры.

И нициатором игр, как правило, являлся греческий королевич, которому сил и хамства, похоже, уже было некуда девать. Однажды над мачтами фрегата, идущего в океане, вдруг завитала на мягких пуантах тень балерины Кшесинской - злопамятный Ники так и не простил брату его успехов у Малечки! Георгий стоял тогда спиною к открытому люку, а Николай со страшной злобой пихнул Жоржа от себя - и тот залетел прямо в трюм. Из глубин корабля п о сл ы ш а л ся соч н ы й ш л е п о к тел а, стол ь отчетливо прозвучавший, будто на железный прилавок шмякнули кусок сырого мяса...

Чахотка, недавно залеченная, после падения в трюм дала яркую вспышку. В Бомбее был созван консилиум врачей - русских и колониальных, которые сообщ а решили, что влажный воздух тропиков лишь ускорит развитие туберкулеза. Александр III по телеграфу из Г а тч и н ы р а с п о р я д и л с я : « Г Е О Р Г И Ю В Е Р Н У Т Ь С Я НЕМЕДЛЕННО». Новый год встречали без елки - вместо нее соорудили нечто варварское из бамбуковых палок, а вскоре на рейд Бомбея, возвращаясь из Владивостока на Балтику, влетел бравый крейсер «Адмирал Корнилов», чтобы забрать на родину великого князя Георгия.

Николай вежливо прервал тогда охоту на крокодилов ради прощания с братом, которого сам и угробил!

- Со мной все кончено, - на прощание сказал Жорж, кашляя кровью...

А Николай продолжил увлекательное путешествие.

Он даже прифрантился. Серая «тройка» с жилетом, на голове - котелок, в руке - тросточка. Напоминал он при этом лабазного приказчика из Сызрани или Тамбова, который вышел вечерком на Дворянскую, вгонять в трепет купеческих дочек... При верховой езде штанины б р ю к у н е го в ы с о к о в з д е р г и в а л и с ь, о б н а ж а я нежно-сиреневые кальсоны. Для индийского климата это уж с л и ш к о м ! Но а н г л и ч а н е, эти п р и р о д н ы е джентльмены, кальсон цесаревича не замечали...

жжж Проплыли мимо, словно в сказке, белые слоны Сиама... матросы стругали ананасы ножиками, словно репу с родимого огорода;

сиамский король, искавший дружбы с Россией, прислал в дар русским морякам двух черных пантер, к которым было не подступиться, и двух милых поросят - ручных, как деревенские собачки.

Была уже весна 1891 года, когда в день вербного воскресенья эскадра вошла на рейд японского порта Нагасаки. В компании с греческим королевичем Николай начал свое зн а ко м ство с Я п они ей. Для переездов пользовались рикшами. 29 апреля, осмотрев древности Киото, Николай въехал в узенькие улочки Оцу. Его вез на себе один рикша, двое других бежали сбоку, помогая везущему. За цесаревичем двигалась коляска с греческим Георгием, третьим (тоже на рикше) ехал японский принц Ари-сугава. Улица была шириною всего в восемь шагов.

Кортеж растянулся, по стенкам домов жались японские полицейские.

Среди них стоял и самурай Тсуда Сацо! Внезапно двумя руками он схватил саблю и с первого же удара рассек котелок на голове русского наследника. Со второго удара из-под сабли брызнула кровь. Георгий, выскочив из коляски, треснул самурая столь сильно, что тот сразу упал. Тсуда Сацо, едва ж ивого, скрутили.

Николая отвели в ближнюю лавочку, где старая японка промыла ему раны. Врачи наложили ему на черепе два шва. Стало известно, что микадо М ацухито срочно выезжает к месту печального происшествия.

Внук со л н е ч н о й богини А м а те р а с у п рилож и л немалые старания, дабы загладить вину своего самурая (Япония никак не хотела ссориться с великой соседкой из-за этого случая в Оцу). Микадо лично прибыл на борт «Памяти Азова» и буквально завалил палубу фрегата драгоценными дарами Востока. Корабль стал похож на громадный антикварный базар. Здоровье Николая не внушало никаких опасений и он был готов продолжить поездку по Японии, народ которой с удивительным дружелюбием относился к русским, но тут вмешался гр о зн ы й о тец : « О С Т А В И Т Ь Д А Л Ь Н Е Й Ш Е Е ПУТЕШЕСТВИЕ, - диктовали из Гатчины, - НЕМЕДЛЕННО ИДТИ НА ВЛАДИВОСТОК».

Был пасмурный и холодный день, когда «Память А зо ва » в тя н ул а сь в гавань В л а д и в о сто к а. Россия обнажала перед наследником престола свои глубокие тылы... В ладивосток - город беш ены х денег (один паршивый лимончик, которому в Питере цена копейка, здесь стоил 5 рублей). Железной дороги еще не было, но вокзал уж е стоял, сверкая новенькими кирпичами.

Николай взял тачку с землей, которую и сбросил в обрыв, символизируя этим жестом закладку Великого С и б и р ск о го пути со сто р о н ы Д а л ь н е го Востока...

«Воспитательное» путешествие закончилось!

Много позже потянулись глупые сплетни, будто Николай II не начал бы войны с Японией, если бы самурай не ударил его тогда саблей по голове. Но причины войны не были столь мелочны, а самураю Тсуда Сацо император на всю жизнь остался даже благодарен.

- Вы не поверите! - говорил Николай близким. - Но с тех пор, как меня трахнули в Японии по черепу, окончательно прошли головные боли, мучившие меня с самого раннего детства...

* жж А брат Гео р ги й, п о сл ан н ы й л еч и ться на высокогорном Абастумане, домой уже не вернулся.

В со зн а н и и св о е го н е и зб е ж н о го конца лю ди становятся мудрее. Георгий увлекся астрономией и на свои л и ч н ы е д е н ь ги о т с т р о и л в А б а с т у м а н е обсерваторию, которая сохранилась и до наших дней...

Смерть пришла к нему в 1899 году;

на смертном ложе он ругался:

- Это мне братец устроил... за Малечку! Теперь убийца царствует, шлюха пляшет, а я вот подыхаю... под облаками!

Умер он страшно, решив убежать от смерти. Его нашли мертвым в грязной проточной канаве. Когда револю ция со ш лет Николая II с его сем ейством в Екатеринбург, там, сидя на бревнах, сваленных возле дома купца Ипатьева, царь на свой лад осмыслит давно минувшие дни своей юности.

-Г о сп о д ь Бог покарал меня за Георгия, - говорил он. - Это я виноват в смерти брата. Если б не пихнул его тогда в люк, Бог не гневался б на меня - и не было б революции на Руси...

В его тогдаш нем положении он мог бы быть и умнее!

СКАНДАЛ В ЛИВАДИИ Они разм естились в Малом дворце, созданном вы чурны м зодчим М онигетти. Н ебольш ие комнаты вполне устраивали Александра III;

окно в спальне с видом на м оре бы ло о ткр ы то. В дали, и сп ы ты в ая м еханизмы, утю ж ил воду броненосец «Д венадцать Апостолов».

Император громадной тушей расплылся в креслах, а Мария Ф едоровна неразлучно сидела с ним рядом.

«Двенадцать Апостолов» проплыли мимо Ливадии и над печальным морем еще долго клубился темно-бурый дым с к в е р н о п е р е г о р е в ш и х у гл е й. М о л о д е ж ь ш у м н о веселилась внизу двора. Ники с Ксенией играл на фортеплясах, ездил в Массандру пробовать вина, а на ферме в Эриклике поглощал кефиры и простокваши.

Пять светил медицины неотлучно дежурили возле кресла больного императора. Поняв, что смерть не за г о р а м и, А л е к с а н д р III ста л п р о я в л я т ь с и л ь н о е беспокойство о делах престольных...

Алиса прибыла в прозрачный и чистый день. От Ялты она катила в широком ландо, заваленном цветами и крупным виноградом. Возле дворца, отдавая ей первые царски е п очести, н е ве сту встречал н и ко л аев ски й батальон П реображ енц ев. А лександр III отнесся к приезду невестки равнодушно:

- П р и е х а л а ? Я т а к и зн а л... С ч е го бы ей отказываться? Короны - это не пуговицы, на земле не валяются.

Возле его кресла лежала куча министерских бумаг, ждущих подписи;

отец придвинул их сыну:

- Читай ты, а я уже отчитался...

Николай впервые в жизни скучал над казенными бумагами. Его отвлекало соседство свежей и ароматной невесты.

- Эта депеш есть читала мы, - говорила она по-русски...

Р о м а н о в ы, п о те р я н н ы е, р а з б р е л и сь по саду.

Собирались в гостиной первого этажа. Наспех жевали бутерброды, пили чай и молоко. За столом слышались приглушенные разговоры:

- Я не одобряю выбора Ники: лицо у Алисы красиво, но, если присмотреться, то черты лица совсем не тонкие.

- Говорят, ее брат Санди не совсем нормальный.

- Да у этих гессенцев давно не все в порядке!

По отношению к великокняжеским родичам Алиса держала себя в холодной недоступности и, ни с кем не вступая в разговоры, высоко несла свой подбородок. Ей было ясно, что Александр III обречен, и что русская корона ей обеспечена...

Однако наверху дворца мать с отцом еще имели право решать дела престольные по своему усмотрению, и Александр III вызвал сына к себе.

- Ники, - сказал он ему, - ты и сам знаешь, что неспособен управлять страной. Обереги же Россию от врагов и революций хотя бы до того времени, когда Мишке исполнится двадцать один год. Обещай клятвенно по доброй воле уступить престол брату!

А л е к са н д р III заги бал р азб ухш и е от водянки пальцы.

- С кол ько ж е тебе м уч и ться ? - б ор м отал он, подсчитывая годы. - Сейчас Мишке только шестнадцать.

Год, два, три... Пять лет тебе сидеть на престоле, после чего сдай корону Мишке!

* ж* Алиса встретила его, поджав тонкие губы.

- Ники, - заявила она, - мне не нравится, как ты ведешь себя с людьми, которые ниже тебя. Если ты меня любишь, ты обязан меня слушаться... Почему профессор Лейден делает доклад о здоровье твоего отца не тебе, а твоей матери?

- Но это же так естественно: она ему жена.

- С о г л а с н а, ч то это е с т е с т в е н н о, но это...

неправильно! Не забывай, кто ты. Нельзя, чтобы тебя обходили. Выяви свою железную волю, и пусть все сразу знают, что в России ты самый главный человек, а после тебя... после тебя главная здесь я!

Александр III скончался на 50-м году жизни. Его не задуш или, не взорвали, не отравили - он умер сам (уникальный случай в династии Романовых!). Телеграфы уже отстукивали по редакциям мира сногсшибательное сообщение: «ЭТО БЫЛ ПЕРВЫЙ РУССКИЙ ИМПЕРАТОР, КОТОРЫ Й УМ ЕР ЕСТЕСТВЕН Н О Й СМ ЕРТЬЮ - ОТ А Л К О Г О Л И З М А...» М а р и я Ф е д о р о в н а с т р у д о м высвободила свою ладонь из влажной руки мертвеца...

- Какая пустота вокруг, - простонала царица...

Возле тела отца появился Николай, и она (мать его!) вдруг с нежданной ненавистью посмотрела на сына, который приближался к ней - уже как император. В ливадийском дворце разразился жесточайший скандал, о котором знали тогда лишь немногие...

Надо было присягать НИКО ЛАЮ ВТО РО М У, но Мария Федоровна отказалась дать клятву. В дворцовой церкви была духота от множества пылавших свечей.

Была ужасная теснотища от наплыва великих князей и великих княгинь. Обращаясь ко всем Романовым, вдовая царица решительно заявила:

- Мой сын неспособен править Россией! Он слаб. И умом и духом. Еще вчера, когда умирал отец, он залез на крышу и кидался шишками в прохожих на улице... И это царь? Нет, это не царь! Мы все погибнем с таким императором. Послушайтесь меня: я ведь мать Ники, и кому, как не матери, лучше всех знать своего сына? Вы хотите иметь на престоле тряпичную куклу?

Началась свара - хоть святых выноси. Великая княгиня Мария Павловна (из д о м а М екленбург-Ш веринского) пихала к престолу своих о т п р ы с к о в - К и р и л л а, Б о р и са или А н д р е я Владимировичей, но их тут же оттерли, как рожденных от лютеранки. Черногорки Милица и Стана трещали как сороки, что «дядя Николаша» лучше племянника.

Мария Федоровна шагнула к сыну и сказала, глядя на него в упор:

- Ты должен, Ники, понять меня и мои чувства...

Николая II обступили и другие Романовы:

- Как это ни п ечал ьн о, Н ики, но мать права.

Откажись от престола сразу же, и пусть коронуется Мишка, а до его совершеннолетия регентство над ним отдадим твоей разумной матери...

Алиса Гессенская вдруг начала краснеть, и выражалось у нее это странно: сначала до самых локтей побагровели руки, потом ее мертвенно-бледное лицо вдруг закидало яркими пионами пунцовых пятен. Тут все догадались, что невеста, едва владея русским языком, все же поняла смысл романовской перебранки.

- Не сл уш а й н и ко го, - ш е п н у л а она ж е н и х у на твою голову опустятся святые ангелы, то они внушат тебе то же самое, что говорю я!

Николай слабо оправдывался перед сородичами:

- Ну, какой же Мишка царь? Ему бы только собак гонять. Отец и не требовал, чтобы я вручил ему престол с р а з у ж е... П о к о й н ы й р о д и т е л ь п р о с и л м е н я поцарствовать хотя бы пять лет.

- П р е кр ати те этот базар! - ры дала М ария Ф едоровна. - Боже, какая дикая ночь... Я не стану присягать тебе. Не стану!

...Она прожила очень долгую жизнь и умерла на своей родине, пережив три русские революции, гибель династии, потерю детей и внуков. Наверное, в тихом Копенгагене ей, уже глубокой старухе, часто потом мерещилась эта сцена в церкви в Ливадии. Она так и не уступ и л а сы ну! Но ей п р и ш л ось ум о л к н уть перед батальоном лей б-гвардии П реображ енского полка, который (верен своему командиру) вступил под сень храма, где гры злись «пом азанники бож ий», и этот батальон первым присягнул Николаю как императору (Н иколай II считал себя позж е обязанны м своем у батальону за доставление короны и до самого конца царствования оплачивал из своего кармана все долги Преображенских офицеров), а следом пошли целовать иконы и все прочие... Но даже в кольце штыков Мария Федоровна так и не присягнула сыну!

На следующий день свершилось «миропомазание»

Алисы Гессе н ско й, которую нарекли А л е кса н д р о й Федоровной. Духовник дворца в своей речи обмолвился и назвал А л и су « даром ш м атской » п р и н ц е ссо й.

В ладим ировичи, рож денны е от м атери -лю теранки, с м е я л и с ь со з л о б о й, с к р ы в а в ш е й их в ч е р а ш н е е огорчение:

- Даромшматская... Надо же такое придумать!

Смеху подбавила и сама Алиса, объявив по-русски:

- Теперь я намазанница божия!!!

С моря накатывал сильный прибой. Грохот воды и шум гальки заглушали все изветы. Александр III быстро разлагался, лицо его после бальзамирования приобрело звероподобный вид. Пришла черноморская эскадра. На шканцах броненосца «Память Меркурия» под тентом из А н д р е е в ск о го ф лага поставил и гроб и отпл ы л и в С е в а сто п о л ь. Ш торм к о н ч и л ся, не качал о. А лиса твердила Николаю:

- Я твой ангел-хранитель. Неси бремя с терпением...

Траурный поезд отходил от Севастополя;

Мария Федоровна, стоя возле окна, билась лбом в забрызганное дождем стекло.

- Какой день, какой день... Саша, ведь именно в этот день была наша с тобою свадьба! Откройте гроб, я хочу его видеть...

Мрачный экспресс с грохотом и воем летел через великую многострадальную страну, жившую надеждами на будущее. Вот и первопрестольная! Здесь Николаю II п р е д сто я л о ск а за ть речь в Г е о р ги е в ско м зале Московского Кремля, а говорить-то с людьми он не умел, он панически боялся многолюдства.

Нашелся в свите опытный человек - подсказал, как поступать в таких случаях:

- Ваше величество, без шпаргалки не обойтись.

- Стыдно, если заметят, что я говорю по шпаргалке.

- Н и кто не з а м е т и т ! - з а в е р и л п р и д в о р н ы й ловкач. - Эту шпаргалку вы смело кладете на дно своей шапки, а шапку надеваете на голову. Затем вы шапку, е с т е с т в е н н о, с н и м а е т е. Д е р ж а ее п е р е д с о б о й, поглядывайте в шапку и читайте. Никто не догадается...

Первая речь царя, прочтенная из шапки, сошла благополучно. Петербург уже наполнялся королями и принцами, делегациями и посольствами, съезжавшимися к погребению Александра III, и в сцене его похорон как бы о п р е д е л и л с я с т и л ь б у д у щ е г о ц а р с т в о в а н и я.

П ровож али покойника с бесп ардон н ы м цини зм ом, хаотичность церемонии была поразительной. Никто не зн ал с в о и х м е ст, все п е р е п у т а л о с ь. С л ы ш а л и с ь р а зго в о р ы, ш утки и н е ум е стн ы й хохот;

из рядов погребальной процессии кавалеры раскланивались с дамами, занимавш ими балконы в домах. Под конец траурная церемония обратилась в Панургово стадо, и это стадо валило через Неву, совсем забыв про покойника, а тем более о молодом императоре, понуро плевшемся за гробом...

Александра III похоронили в П етропавловской к р е п о сти, где м е р тв ы е цари и зд р е в л е п р и в ы кл и разделять общ ество с ж ивы м и врагами царизм а, урод ливейш ий парадокс сам од ерж авной власти! В сто л и ц у н а х л ы н у л и м о н а р х и ч е ск и е д е п у та ц и и из губерний. Николай II, чтобы не возиться с каждой отдельно, велел всех монархистов, как баранов, загонять толпой в Николаевскую залу.

- Я тронут, - говорил он им. - Я очень тронут...

Словечко прилепилось к нему хуже банного листа, а он повторял его, когда надо и не надо. Придворные шутники острили: «Наш император уже тихо тронулся...»

Между тем дня не проходило, чтобы у нежной Алике где-нибудь не побаливало. То здесь кольнет, то там ее схватит, то ей воздуху не хватает. Вот и сегодня лежит пластом, словно параличная: ходить не может и ее на руках таскаю т из комнаты в комнату. Л ейб-медики удивлены - женщина не больна, но она и не здорова;

ходить может, но она, черт ее побери, почему-то решила, что ходить неспособна...

14 ноября невеста все-таки встала - был день ее свадьбы ! Николай II отреагировал на это собы тие скромно: «Спать завалились рано, т. к. у бедной Алике снова разболелась голова!» Зато его жена писала в дневнике восторженно: «Наконец, мы навеки скованы, и, когда здешней жизни придет конец, мы опять встретимся на другом свете, чтобы вечно быть вместе. Твоя, твоя...

Покрываю тебя горячими поцелуями. Мой супруг! Мое сокровищ е! ". В конце, правда, сделала приписку:

„Нехорошо по ночам скрежетать губами..." Экзальтацию св о и х ч у в ств она п о к р ы в а л а н а л е то м м р а ч н о го мистицизма, и этот налет, словно патина на старинной бронзе, придавал молодой женщине что-то нежилое, мертвенное, почти загробное. Характер ее в общении с людьми раскрылся быстро - узколобая и нелюдимая эгоистка, живущая лишь ради себя и своих страстей, она привезла из Германии презрение к русскому народу, которы й искр енне считала народом варварским и недоразвитым;

императрица заметила в православии л и ш ь я з ы ч е с к и е п ы ш н о с ти, а ц е р к о в н ы е ф орм ы религиозных обрядов, казалось ей, служат одной цели восхвалению самодержавной автократии. „Я так хочу, капризничала она. - А этого я не хочу. Но если я хочу, значит, так надо. Правда - это только то, чего мне хочется!"...Современники заметили, что люди высокого роста всегда им ели на царя б о л ь ш о е вл и я н и е Победоносцев, Плеве, Витте, Столыпин, Штюрмер и...

с о б с т в е н н а я ж е н а ! И м е в ш и е ж е н е с ч а с т ь е бы ть великанами повергали царя в ужас. Министр двора Фредерикс таким монстрам даже отказывал в аудиенции, говоря им откровенно: „Помилуйте, я не желаю вашим видом портить на весь день настроение государю..."

жжж Нет, она не забыла свою первую русскую любовь:

став шефом Уланского полка, Алиса пожелала, чтобы именно Саня Орлов командовал этим полком, и Николай II уступ и л ее п р осьбе. В это врем я царица бы ла стройной, хорош енькой ж енщ иной, пышноволосой и синеглазой, с длинными черными ресницами, и никто бы не догадался, что за такой приличной вывеской таится скопище злобных истерик, ненависти и мистицизма...

Один видный русский сановник случайно заехал в Д а р м ш тад т, где имел нем ало стар ы х зн а ко м ы х, и разговор у них, естественно, зашел о молодой русской государыне:

- Ах! До чего же мы в Гессене счастливы, что от нее избавились. Вы с нашей сумасшедшей принцессой еще наплачетесь.

- Но почему же? Она благопристойна и корректна.

- А вы р а з в е е щ е не з а м е т и л и, что А л и с а ненормальная? Хотя там в России вы не знаете всего того, что творилось здесь под крышею дворца наших гессенских герцогов...

- Простите, а... что же тут у вас творилось?

- Это секрет нашего Дармштадта!

Дело в том, что мать русской императрицы умерла в чудовищных содроганиях души и нервов. Общение с гер м ански м ч е р н о со те н ц е м Д авидом Ш тр аусом, в котором она видела своего « м есси ю », полностью искалечило ее психику и всю ее жизнь, однако его идеи мессианства она успела залож ить в душ у дочери, и теперь уже Алиса с высоты русского престола беспокойно озиралась по сторонам, словно желая знать - где же тут ап остол ы ? Кто стан ет ее пророком «от небесного откровения»?..

Но ее будущий «мессия» в то время еще колобродил в Сибири...

ПЕРВЫЕ ПРИЗРАКИ Фабрика по производству Богов всегда размещалась на земле... Т а м, где ж д ут чуда, пути л оги ки уж е немыслимы... Средь иерархов церкви - да! - встречались яркие самобытные личности с философским складом ума, но они-то как раз ей были не нужны. К чему ясная л ю д с к а я р е ч ь, есл и д и к и е в о п л и в се гд а з в у ч а т откровеннее? Мы начинаем постепенно приближаться к распутинщине...

* ж* Осенью 1896 года во Франции открылась «Русская неделя» и Париж с нетерпением ждал русского царя и царицу. Тайная имперская полиция предупредила все каверзные случайности: загранохранку возглавлял тогда м атеры й « сл е д о п ы т» Петр И ванович Р а ч ко вски й, сделавший все, чтобы чете Романовых в Париже ничто не угрожало.

Французы обновили форму и ливреи. Специально для встречи царя в Булонском лесу был выстроен Новый вокзал. Феликс Фор, пылкий президент Франции, даже изобрел для себя особый костюм: ж илет из белого кашемира с золотым галуном, кафтан голубого атласа, расшитый дубовыми листьями, желудями, нарциссами и анютиными глазками, а шляпу он украсил петушиным хвостом! Но в самый последний момент его уговорили облачиться в строгий фрак, как и подобает суровому республиканцу. Казалось, что в русско-ф ранцузской друж бе наступил апоф еоз. О коло м иллиона пр о ви н ц и ал о в нагрянули тогда в П ариж. На пути сл е д о в а н и я ц а р ск о го к о р те ж а м еста во зл е окон продавались за 20 франков!

Николай II с супругою, держ авш ей на коленях маленькую Ольгу, в открытом ландо в сопровождении почетного эскорта, ехали по авеню Елисейских полей.

Но... «когда во дворе русского посольства за ними закрылись ворота, они испытали чувство облегчения, какое знакомо моряку, укры вш ем уся в порту после шторма в открытом море». Французы перестарались!...

На гала-представлении в парижской опере царь просто возмутился овацией публики.

- Это уже хамство! - говорил он. - Отчего они хлопаю т так, будто мы, Алике, вульгарны е заезж ие гастролеры.

Императрица, испуганно забившись в дальний угол ложи, шепотом ему отвечала:

- В таком гвалте в нас могут бросить бомбу, и никто даже взрыва не услышит... Надо спасаться!

Ей стало мерещиться, будто революционеры хотят ук о ко ш и ть их им енно зд есь - в ш ум ном П ариж е.

Однажды, когда средь ночи с улицы послышался взрыв праздничной петарды, царица дико закричала:

- Полицию сюда! Нас убивают! Где же полиция? Что за паршивый город Париж - на улицах ни одного шупо!

На ее крик явился сам Рейно, комиссар парижской полиции, заставший императрицу в ночном пеньюаре, в котором она с ногами забилась в кресло.

- Спасите меня, - скулила она, сжавшись в комок...

Рей н о п о н я л, что п ер е д ним (увы, это надо п р и з н а т ь !) б ы л а п л о хо в о с п и т а н н а я ж е н щ и н а с расшатанной нервной системой. Скоро это поняли и ф ранцузы и на см ену активны м восторгам приш ло оскорбительное равнодушие.

В следую щ ем году царская чета долж на была присутствовать на м аневрах ф ранцузской армии в Ш ампани, но Александра Федоровна твердо заявила супругу: «Надею сь, Ники, ты не даш ь убить меня в Париже!» Был страшный шторм, когда они высадились в Д ю н ке р ке, и здесь Ром ановы п рояви ли сам ое натуральное свинство. Прибыв в страну с дружеским в и зи то м, они о тк а за л и с ь от п о се щ е н и я сто л и ц ы.

Впрочем, на этот раз парижане их и не ждали: никаких флагов и лампионов, никаких петард и оваций!

Во в р е м я с л у ч а й н о й о с т а н о в к и в К о м п ь е н е императрица вдруг... скрылась. Ее с большим трудом отыскали в каком-то грязном чулане среди старых бочек, за которыми она пряталась, вся трясясь от страха.

- Не подходите ко мне! - взвизгнула царица. - Я знаю, что все хотят моей смерти... Увезите меня во Фридрихсбург!

К этом у времени она была уж е матерью двух дочерей - Ольги и Татьяны. Наследник не появлялся и о тсутстви е сына ввергло Р ом ан о вы х в подлинную меланхолию.

Дело в том, что рождение третьей дочери, Марии, совпало по времени с кончиною в Абастумане Георгия, а младшему брату царя, Михаилу, как раз исполнился тогда 21 год - Мишка вошел в тот возраст, когда Николай II обязан был передать ему свои регалии власти. Правда, император делал вид, что никаких обещаний в Ливадии он не давал, но брат уже официально (!) был объявлен в стране НАСЛЕДНИКОМ ПРЕСТОЛА - и он будет им до тех пор, пока у царя не появится сын...

- Нам нужен Алексей, - со значением говорил Николай II.

Эта случайная остановка в К ом пьене сы грала роковую роль - именно здесь к царице явился первый предтеча мессии, которого она все еще не уставала ждать! Когда в Компьене императрица заболела манией преследования, к ней под видом врачевателя проник уроженец Лиона по имени Низьер Вашоль. Амплуа мага и чародея мало соответствовало его внешности типичного буржа: уже немолод, лысоват, большие проникающие в душу карие глаза, на толстом мизинце - громаднющий перстень, фальшиво всех ослепляющий.

- В п р о ч е м, - с к а з а л он п о с л е п р и я т н о г о знакомства, - меня в Европе знаю т за «Филиппа»...

Почему псевдоним? Но я же не просто врач, я творческий человек... почти артист!

Пошлость иногда способна заменять мудрость, а н ахал ьство и ск л ю ч а е т всякую ц е р е м о н н о сть.

Вашоль-Филипп (отдадим ему должное) был человеком смелым. Он быстро дал понять, что воздействию его пассов поддаются именно женские немощи и при этом загадочно намекнул, что умеет управлять развитием плода во чреве матери.

«Расслабьте свои чувства, - шептал он. - Я должен б е з н а п р я ж е н и я п р о н и к н у т ь в п о т а е н н ы й м ир царственной красавицы. О-о, как горяча ваша рука...

Чувствую зарож ден ие муж ского импульса в вашем божественном теле. Будет сын!» Алиса, как это и бывает с истеричками, легко поддалась внушению чужой воли и сразу успокоилась, а на маневрах в Шампани была даже радостно оживлена. Когда лава французской кавалерии сорвалась в атаку и посреди плаца заметалась жалкая фигурка человека, которого, казалось, вот-вот сомнут, растопчут в неукротимом набеге конницы, императрица, стоя на трибуне для почетных гостей, подняла к глазам бинокль и уверенно воскликнула:

- Но это же... Филипп! Человек, сошедший на землю святым духом - не муравей, чтобы жалко погибнуть под копытами!

Вскоре Вашоль-Филипп перебрался в Петербург поближе к злату. В кругу царской семьи его называли по-английски «с!еаг Пепс!» (дорогой друг). Человек беспардонной проворности, он сумел и в русской столице сы скать м ассу п окл о н н и ков. Вм есте с дядей царя Николаем Николаевичем он лихо «вертел столы», а сеансы спиритизма в доме барона Пистолькорса создали ему славу чуткого медиума... Страх перед грядущим бросал тогда властелинов в грубейш ий ф анатизм, настоянный на острой закваске сладострастия. Это был наркоз, и А лександра Ф едоровна с уд овольстви ем отдавалась воздействию таинственны х пассов, ведь Филипп внушал ей, что она уже несет в себе наследника!

Императрица сбросила корсет;

на интимном языке она всегда выражалась грубо-иносказательно: «Прошел уже месяц, - призналась она мужу, - а инженер-механик Беккер не навестил меня. Мой дорогой, я отправляюсь в девятимесячное плавание. Заранее поздравь меня с Алексеем...» Но родила четвертую дочь, названную Анастасией.

- Где же наследник? - рыдала императрица...

В а ш о л ь -Ф и л и п п о п р а в д ы в а л с я, что он де не виноват:

- Мои пассы слабо влияют на вашу сущность, ибо в момент зачатия я нахожусь вдали от вас и не могу сосредоточ иться...

И... ш а р л а т а н а в в е л и в и м п е р а т о р с к у ю опочивальню, где на фоне иконных ликов, мигавших во мраке лампадными огнями, поставили две гигантские кровати под пунцовыми балдахинами. Рядом с царской постелью водрузили ложе для «дорогого друга». Мораль была растоптана! То, что люди обычно тщательно прячут от других, «пом азанники бож ии» производили при свидетеле.

- Наш с!еаг Пепс! оказался прав! - призналась императрица мужу, - Его пасы уже во мне... Поздравь:

это - Алексей!

Фрейлины первыми заметили, как она потолстела (они ей явно льстили). Напрасно лейб-акушер Дмитрий О с к а р о в и ч О т т ( Д.О.О т т 1 8 5 5 — 1929 - на б а зе Повивального института, основанного Оттом, был создан при его участии Акушерско-гинекологический институт Академии мед. наук СССР) хотел вмешаться, в течении беременности императрица врача до себя не допускала.

Время шло. Настал девятый месяц. Николай II официально заверил двор, что вскоре следует ожидать наследника. В поисках тишины Алиса перебралась в Петергоф, а за ней тронулись и лейб-медики. Все ждали, когда залпы пуш ек с петроп авловски х кронверков возвестят России о прибавлении к дому Романовых...

Настал десятый месяц, одиннадцатый!

- Что-то стряслось в природе, - посм еивались врачи.

Профессору Отту подобная галиматья надоела и он стал настаивать перед царем, чтобы его допустили до клинического осмотра царицы.

- Но императрица - не баба, чтобы ее осматривали!

- Ваше величество, - дерзко отвечал Отт, - но я ведь гинеколог, а для нас все царицы такие же, простите, бабы...

Осмотр закончился скандалом.

- Вы и не б ы л и б е р е м е н н ы, - б у р к н у л О тт императрице. - Все это вам внушили разные придворные негодяи...

Николаю II пришлось опубликовать официальное сообщение, что беременность императрицы оказалась ложной. Канониры крепости с матюгами разошлись от пушек. Из текста оперной феерии «Царь Салтан» цензура немедленно выбросила пушкинские строчки:

Родила царица в ночь Не то сына, не то дочь, Не мышонка, не лягушку, А неведому зверюшку.

В народе ходили слухи, что царица все же родила, но родила чертенка с рожками и копытцами и царь сразу же придавил его подушкой...

жжж Тем временем Рачковский, находясь в Париже, раздобыл о Филиппе такие сведения, что сыщик даже не рискнул доверить их дипкурьерскои почте посольства.

Рачковский сам прибыл в Петербург и направился с рапортом прямо к министру внутренних дел Сипягину, который встретил его сидя в кресле возле камина.

Нехотя Сипягин буркнул, что готов его выслушать.

- Низьер Ваш оль, именую щ ий себя Ф илиппом, прожженный мерзавец, который судом Лиона уже не раз п р и в л е к а л с я к у г о л о в н о й о т в е т с т в е н н о с т и за мошенничества и подлоги. Он выдает себя за врача, но на самом деле (не угодно ли взглянуть?) вот справка из Франции, коя говорит, что он всего-навсего ученик...

мясника! Его профессия - делать колбасы и шпиговать сосиски.

- Ну и что? - нахохлился Сипягин, глядя на пламя.

- В аш о ль-Ф и л и п п, - продолж ал Рачковский, вы дает себя за француза... Но и это неправда! Он является активны м членом тай н ого общ ества «Гранд-Альянс-И зраэлит» - центра м еж дународной организации сионистов, финансовые щупальца которой уже охватили весь мир. С его помощью сионизм проник туда, куда невхожи даже вы...

- К чему это вы клоните? - недовольно буркнул министр.

- К том у, что такое н енорм ал ьное полож ение чревато оп асн остью для Русского государства. Не исключено, что иностранные разведки станут и впредь использовать для проникновения ко двору мистическую настроенность нашей государыни императрицы...

Сипягин испуганно показал глазами на пламя в камине:

- Вот вам мой добрый совет - бросьте свое досье сюда, а я как следует размешаю кочергой, и пусть его как бы никогда не было...

Рачковский поступил иначе - он пошел ко вдовой им ператрице Марии Ф едоровне и вручил досье на Вашоля-Филиппа ей!

- Спасибо, Петр Иваныч, - ответила царица-мать. Я уже слыхала, что «не все благополучно в королевстве Датском», как говаривал мой соотечественник принц Гамлет... Мне самой уже тош но от сарданапаловы х таи нств в сп ал ьн е моего сы на. Л адно! Еще раз благодарю. Я передам это сыну. Лично ему в руки...

Финал истории был таков: Рачковского выперли со службы - без пенсии! Презрев своего агента, Николай II, напротив, решил возвысить Филиппа, который обрел такую силу, что уж е начинал вм еш иваться в дела управления государством. «Ваш а супруга права, внушал он царю, - русская нация способна понимать только кнут. Секите же этих скотов!..» Д ворцовы й комендант Гессе вступился в защиту Рачковского и тоже хотел было «открыть царю глаза» на шарлатанство Вашоля, но император велел ему молчать.

- Петр Павлович, - сказал он генералу, - я ведь не лезу в ваши домашние дела, так будьте любезны не вмешиваться в мои!

Ц арь д а ж е о б р ати л ся в В о е н н о -м е д и ц и н ск ую академию, дабы ученый совет присвоил Филиппу степень доктора медицинских наук.

- А где диплом этого господина? - спросили ученые люди.

Диплома не было. Была справка, утверждающая, что Ф и л и п п я в л я е т с я п о д м а с т е р ь е м л и о н с к о г о колбасника. В обход комитета ученых, научную степень Ф и л и п п у все ж е присудили... От имени В оен но го министерства! Этот факт целиком леж ит на совести генерала Куропаткина.

Николай II заодно уж присвоил проходимцу и чин действительного статского советника, что дало право Ваш олю -Ф илиппу появляться в свете облаченным в мундир генерал-майора медицинской службы... После чего, получив п од ъ ем н ы е от царя, он собрал все нахапанное в России - и поминай как звали!

И тут раздался...

ЗВЕРИНЫЙ РЫК Вот и великий пост в Александро-Невской лавре.

Господи, спаси ты нас, грешных, и помилуй...

Архимандрит Феофан, магистр богословия и ректор Духовной академии, боялся оскоромиться, а потому стол его был аскетически скромен. Сначала он пропустил р ю м о ч ку см о р о д и н о в о й, на за к у ск у - грибки, сиг копченый, балык и розовые ломти семги. Затем (уже под коньяк) лилась янтарная уха из волжской стерляди, а к ней подавалась кулебяка с енисейской визигой. В конце сладкое, муссы и бламанже.

- Ну-с, - сказал владыка, безгрешно насытившись, так дело дальше не пойдет. До чего мы дожили! Русская земля исстари царям святых чудотворцев поставляла, а ныне... что творится?

Вашоль-Филипп назад уже не вернулся, но прислал в П етербург своего ученика, хитрого еврея Папюса (настоящая фамилия - Анкосс), который тут же вовлек царя в беседы с духами умерших самодержцев. Царицу же угнетал гипнозом сомнительный венский профессор Ш е н к, а т и б е т с к и й зн а х а р ь Д ж а м с а р а н Б а д м а е в подкармливал Николая II возбуждающими травками... От этого в Лавре было большое смятение.

- Нешто обедняла земля русская, от Византии свет получившая? - вопрошал Феофан у клира. - Кудесники на Руси всегда под ногами словно камни валялись: бери любого - не надо!..

Сообща было решено поставить в Зимний дворец своих агентов. Первым проник к царице митрополит Антоний (Храповицкий), в прошлом блестящий офицер гвардии, свободно владевший многими языками. Это был вполне светский человек, остроумный собеседник с ядом р а б л е з и а н с т в а на у с т а х. Но ц е р к о в н ы й ш т а б п р о с ч и т а л с я ! А л е к с а н д р а Ф е д о р о в н а со в се м не н уж д ал ась в у то н ч е н н ы х ри то р и ка х. Д у х о в е н ств о моментально отреагировало на свой тактический промах и, о ты ск и в а я н уж н ы й то в а р, б ы с т р о -б ы с т р о, как мусорщик помойную яму, перекопало весь внутренний рынок гигантской империи. Скоро по Питеру пошел слух, что в глубинных недрах матери-России объявился отрок святой жизни, который прорицает. Флигель-адъютант князь Николенька Оболенский доложил царице:

- Как ко з ел ь с ки й п о м е щ и к, могу засвидетельствовать, что истинно Дух Божий сошел на отрока. Посудите сами: княгиня Аба-мелик-Лазарева, моя соседка по имениям, никак не могла, пардон, понести.

Отрок заверил ее, что сын будет, и сын... явился!

- Х оч у видеть о трока, - ср а зу ж е н ап р я гл ась императрица.

*** М и т ь к а Б л а г о в, он ж е К о з е л ь с к и й, он ж е Блаженный, он же и Коляба... Называли его по-разному кому как нравится! Отрок сей паспорта отродясь не имел, родителей не ведал, в детстве ползал, а когда подрос, то л овко бегал на ч е тв е р е н ь к а х. П о зв о н о ч н и к имел искривленны й, а вместо рук - обрубки. «Его мозг, а тр о ф и р о в а н н ы й, как и члены его, вм ещ ал л иш ь небольш ое число рудиментарны х идей, которые он выражал гортанными звуками, заиканием, мычанием, визж анием и беспоряд очной ж ести кул яц и ей своих обрубков».

Как-то на деревенском празднике, развеселясь, мужики ушибли убогого чем-то тяжелым и с тех пор началась громкая Митькина слава: стал он подвержен падучей. Во время своих припадков он постоянно что-то б л а ж и л, пугая этим л ю д е й. Л е ч и л и его зн а ха р и каниф олью, служ ащ ей для натирания скр и п и чн ы х смычков. Так бы, наверное, и захирела Митькина слава в скромных масштабах Козельского уезда, если бы не один человек, осиявший его венцом знаменитости...

Вот он: Елпидифор Кананыкин - псаломщик церкви села Гоева;

мужу сему выпала честь обнаружить великий смысл в речениях Митькиных как раз в те критические моменты, когда его корчила падучая. Даже Христофор Колумб не имел стольких выгод от открытия Америки, сколько имел их наш грозный Елпидифор, открывший в М и ть к е гл у б о к и й к л а д е з ь п р е м у д р о сти... М у ж и к здоровущий, вечно несытый, Кананыкин был умудрен гр о м а д н ы м ж и те й с к и м о п ы то м и п о то м у стал он блажения отрока... расшифровывать!

- Тихо! Ша... о церкви лает... быть пожару!

И верно: ночью зан ял ась церквуш ка и пошла прахом, одни головешки остались. Хочешь не хочешь, а надо верить, что на Митьку и впрямь «накатывает» Дар Божий. Теперь, когда Митьку сгибало в дугу посередь деревенской улицы, суеверные мужики и бабы обступали его стеной, выкликая вопросы и просьбы:

- Продать мне пеструшку или на отел оставить?

- Ванюшку-то, скажи, долго ль в солдатах держать будут?

Елпидифор стихийного беспорядка не потерпел.

- Это по какому праву? - бушевал он. - Митька-то мой, я ж е ведь б л а ж ь его т о л к о в а т ь ур азум ел...

Ррразойдись! Или закону не знаете? Вот я аблаката на вас спущу... Сначала вопрос подай мне, а уж я сам нужное у Митьки выведаю и перетолмачу обратно. Брать за блажь буду холстинами, яйцами и... деньгами.

Посадив Митьку на тачку, Кананыкин повез его по деревням на платны е гастроли. Вот когда ж итуха настала! Зажил псаломщ ик - кум королю: бабы его оделяли чем могли, и в новой роли антрепренера наш Елпидифор отъелся, купил себе сапоги и новую рубаху.

Только вот беда: случается, день-два-три, а Митька зд оро в, прокляты й... не ки д ает его в пр иступ, не «накатывает»! От Митькиного здоровья большие убытки терпел Кананыкин.

- Т ы ш то ж это, а? - ш ипел он на М и тьку в благородной ярости. - Я тебя, знашь-понимашь, по всей губернии, быдто хенерала какого, на тачке катаю. Я тебе, огузнику, вчера конф етку в бум аж ке купил. А ты, скважина худая, от самой пятницы даже не покормился.

Сплошной убыток, а где доходы? Разорюсь я с тобой...

Однако вскоре Елпидифор заметил, что если Митьке н а д а в а ть п о б о л ь ш е т у м а к о в, то п р и п а д ки с ним случаются чаще. Теперь, подвозя блаженного к богатому селу, Кананыкин еще за околицей устраивал своему протеже хорошую взбучку и когда они подкатывали к се л ь ск о м у х р а м у, М итька уж е би тл ся в ж е сто ко й эпилепсии... Юродивый имел теперь немало губернских заказов, и Кананыкин едва успевал расшифровывать его мычания:

- Бабу свою не жалей - помрет вскорости, тащи льна... На станцию с огурцами не ездий - обворуют там тебя, гони двугривенный. А ты, девка с пузом, не плачь солдат свое дело сделал и назад не воротится, с тебя дюжина свежих яичек...

Так и катилась роскошная жизнь - знай толкай перед собой тачку с припадочным идиотом! Но тут вмешалась полиция:

-С т о й ! Кажи вид... Ага, псаломщик Кананыкин из села Гоева? Так-так... Впрочем, ты нам не нужен. Велено нам убогого М итьку из ко зел ьски х мещ ан взять и доставить к ея императорскому величеству. А тачку забери! Про тачку нам ничего не велено...

Тут Елпидифор понял, что без Митьки он пропадет.

- Родные мои! - закричал он, падая на колени. - Да без меня-то ведь царица ни хрена не поймет от убогого.

Заявление Кананыкина подвергли критике:

- Ну, так уж и не поймет? Что она, дура какая?

- Христом-Богом клянусь, вот те крест на себе целую... Митька ведь протоколы свои только для меня пишет!

Словно подтверждая эту святую истину, Митька выпал из тачки и, дергаясь, начал «писать протоколы»

для Кананыкина.

- Чего это с ним? - удивились чины полиции.

- П р о р и ц а е т ! Р е ч е т от Б о га, ч то б ы н а с не разлучали...

Елпидифора с Митькой посадили в вагон первого класса и научили, как надо пользоваться уборной вагонного типа: «Ты когда все соорудишь, дергай вот эту ручку. Смотри же, не дерни другую - это стоп-кран, тогда поезд остановится!» Было Елпидифору жутко и сладко от п р е д в к у ш е н и я б у д у щ е го. Всю д о л гу ю д о р о гу до П етербурга, чтобы Митька не потерял спортивную форму, Кананыкин устраивал ему хорошие тренировки бац в ухо, бац в другое, пригрел слева, приласкал справа... При этом говорил:

- Ты уж меня не подведи... постарайся!

Вот и Царское Село;

первым делом приезжих отвели в гарнизонную баню вывести вшей. После бани Митьку приодели в зипун, а Елпидифора, соответственно его сану, в подрясник. В новой одежде, взявшись за тачку, Кананыкин с грохотом покатил ее в покои царицы, а Митька махал своими культяпками и пускал пузыри, словно младенец...

- И ш ь, как тебя р а з б и р а е т -т о ! - го в о р и л Кананыкин. - Понимаешь ли, башка твоя дурья, до чего мы с тобой докатились?

А теперь, пока Елпидифор везет свою тачку, мы возьмем громовой заключительный аккорд. Я нарочно не говорил читателю ранее, что императрица была вполне образованной дамой. Еще в юности она прослушала курс лекций по философии и даже имела научную степень доктора философии Гейдельбергского университета!!!

Внимание, читатель! Двери распахнулись, и, визжа несмазанным колесом, в покои «доктора философских наук» отважный козельский антрепренер вкатил тачку с новоявленным чудотворцем...

- Вот мы и д о б р а л и сь, - то р ж е ств е н н о изрек Елпидифор, чувствуя, что в этот момент он достиг горных высот блаженства.

Митька для начала издал легкое игривое рычание вроде многообещающей увертюры, когда занавес еще не поднят.

- Это что с ним? - спросила царица. - О чем он?

- Д еток повидать ж елает. Он у меня бедовый.

Лимонад любит. Я ему, бывалоча, покупал... тратился!

Как сыну. Куплю, а он все слакает и мне даже капельки не оставит.

Дали Митьке бутылку «Аполлинариса», привели ц а р е в е н - О л ь гу, Т а т ь я н у, М а р и ю и А н а с т а с и ю (п о с л е д н ю ю п р и н е с л а на р у к а х н я н ь к а Л е н к а Вишнякова). При виде множества девочек Митька, не допив шипучих вод, дико возопил.

- А сейчас он что сказал? - спросила Алиса.

- Э то он чаю с п о в и д л о й х о ч е т, - п е р е в е л Елпидифор, - Говорит, чтобы нам кажинный божиный день по баранке к чаю давали...

О писы вая п си хопатку с диплом ом доктора философии, я невольно теряюсь, ибо не могу понять ее логики. Мне остается лишь взять на веру показания о ч е в и д ц е в. С их сл о в я з н а ю, что б е р е м е н н а я и м п е р а тр и ц а целы х четы ре м есяца подряд п р и с у т с т в о в а л а при у ж а с н ы х п р и п а д к а х э т о г о эпилептика.

Сейчас ее волновал вопрос - кто родится, неужели опять не сын?

- Мммм... рррррры-ы-ы-к... у-у-ы-ы... - завывал Митька.

Понятно, что псаломщик Кананыкин (психически вполне здравый стяж атель) вылезать из дворцовы х покоев не желал, а потому, дабы продлить полезное п р е б ы в а н и е на ц а р ск и х х а р ч а х, хап уга то л к о в а л Митькины вопли туманно, явно затягивая время:

- П огоди ещ е м есяч и ш ко, он тебе потом все откроет! Да не забудь указать, чтобы мне драповое пальтишко справили...

Все это время Митька весьма своеобразно причащал ц ар скую чету: п о ж у е т « св я ты е д а р ы », а ж в а ч к у выплевывал прямо в раскрытый рот Николаю II и его супруге...

Если говорить честно, то Митькины манеры были при дворе... неподходящими. С детства не приученный посещать клозеты, он, мягко выражаясь, раскладывал кучи по углам. Пойдет фрейлина - и вляпается туфлей!

Хотя наклал и «блаженный», но все-таки, согласитесь, не очень-то приятно... Что же касается Кананыкина, то он, дабы пророческий источник в М итьке не иссякал, ежедневно лупил его смертным боем.

Бледная, взвинченная от внутреннего напряжения, с расширенными глазами, вся в мелком холодном поту, Александра Федоровна все это время с неестественным в н и м ан и ем н а б л ю д а л а, как возле ее ног катался эпилептик. На губах Митьки, словно взбитый яичный желток, вскипала пузырчатая пена...

А Кананыкин перетолмачивал звериное рычанье:

- Т о к а не пужайся! Родишь кавалера, верь! Да передай хенералам своим, штобы мне на пошив сапог они хрому от казны выдали...

В один из таких «сеансов» с Алисой тоже начался припадок - истерический. Теперь на полу катались уже двое - эпилептик, весь в мыле, и закативш ая глаза императрица в голубеньком капотике. На почве сильного потрясения у нее тогда случились преждевременные роды.

Держать «пророка» при дворе далее не решились.

Гастролеров на казенны й счет вы слали обратно в козельские Палестины. Едва их запихали в тамбовский поезд, как Елпидиф ор сразу же, без промедления, засучил рукава подрясника.

- Жили при царях, как мухи в сахарнице. Такую жисть потерять - второй раз не сыщешь. Ты виноват...

Ну, держись теперича!

Всю д о р о гу, под н ад р ы в н ы е крики п аро воза, Кананыкин вымещал на Митьке злобу за горестный финал своей завидной придворной карьеры. В конце концов он так измолотил своего протеже, что Митька не выдержал. Хотя количество «рудиментарных идей» в его башке было строго ограничено, но их все же хватило для понимания того, что надо спасаться. Ночью, когда п а ро в о з брал воду на ста н ц и и, М итька н а в зн и ч ь вывалился из вагона на землю. Поезд тронулся, разбудив Елпидифора, обнаружившего ценную пропажу.

- Митя-а-а... где ж ты, соколик ясный? Не погуби. Я тебе конф етку куплю. Каж инны й день по буты лке лимонаду давать стану. Без меня-то где встанешь, где ляжешь? Пропадешь ведь, стерва...


Митька, однако, не пропал. Нашлась добрая душа, сжалилась над убогим, а врачи вернули Митьке слабое подоби е ч е л о в е ч е ско го о б л и ка, с ч е тв е р е н е к его во д р у зи л и на ноги, в м ы ч а н и и ю р о д и в о го стали проскальзывать внятные слова. Митьку сначала пригрела Почаевская лавра, откуда его занесло в Кронштадт, а потом он вновь оказался в столице, где содержался в к л и н и к е д о к т о р а Б а д м а е в а на с у б с и д и я х Александро-Невской лавры как могучий духовный резерв православных клерикалов...

Судьба же его грозного наставника Елпидифора покры та мраком н еи зве стн ости, и босон огая муза истории Клио при имени Кананыкина лишь разводит руками - сама в полном неведении.

«Духовная партия» еще не раз поставляла Дворцу сво и х а ге н то в. Бы ли тут В а ся -стр а н н и к, Матренушка-босоножка, была и Дарья Осипова, которая пророчила больш е м атю гам и, сп е ц и ал и зи р уясь на лечении баб («чтобы у них детки в пузе держались»). Эту вечно пьяную старуху поставил ко двору блистательный наркоман - генерал Саня Орлов, на которого царица давно уже посматривала с вожделением.

Много тут было всяких! Но все не то. Не то, что нужно. Они ведь были только предтечи мессии... А где же сам мессия?

ЧУДО БЕЗ ЧУДЕС...Царская чета кормилась по-английски: завтракали в полдень, обедали в 8 часов вечера. Гостей не любили.

За царский стол свободно садились только министр двора Фредерикс и лишь в исключительных случаях дежурный генерал-адъютант...

Однажды неожиданно был приглашен к завтраку обер-прокурор святейшего Синода Победоносцев.

- Константин Петрович, - сказал Николай II, - мы вот тут подумали и сообща решили, что преподобного Серафима Саровского надо бы причислить к лику святых земли русской.

- Простите, государь, а... с кем вы подумали?

И м п е р а то р за и ск и в а ю щ е глян ул на с в о ю ненаглядную.

- У меня немало друзей, - ответил он загадочно.

Синеваты е пальцы обер-прокурора святейш его Синода сплюснулись на ручке чашки;

Победоносцев даже помертвел.

- Для этого необходимо, - заговорил он жестко, чтобы С е р аф и м а чли ве р ую щ и е. Чтобы в народе сохранились предания о его подвигах во имя Христа.

Чтобы его мощи оказались нетленными... Я не могу сделать его святым по указу царя! - заключил он твердо.

- Зато царь все может, - вмешалась императрица...

С ко р о в С а р о в ск у ю п усты н ь вы е хал а осо бая комиссия, которая - увы! - нетленных мощей старца не обнаружила. В гробу валялись лишь перемешанные с клочьями савана несколько затхлых костей, нашли также истлевшие волосы и черные зубы. В протоколе осмотра так и записали, что нетленны х мощей не сыскано.

Строптивую комиссию, не сумевшую понять желаний царя, тут ж е р азо гн ал и и созд ал и д р у гу ю, более сго в о р ч и в у ю. С ер аф и м С а р о в ски й был признан в святости, а «всечестные останки его - святыми мощами»!

Николай II на этом докладе отметил: «Прочел с чувством истинной радости и умиления».

Летом 1903 года высшее духовенство империи (кстати, были они блестящие режиссеры!) организовало сцены «народного ликования» в Саровской обители.

Втайне ловко сфабриковали и чудесные исцеления возле и с т о ч н и к а С е р а ф и м а, но ж а н д а р м с к и е с е й ф ы, взломанные революцией, раскрыли секрет этих чудес.

Вот фотографии филера Незаможного: здесь он слепой, а здесь уж е зрячий. Вот видный чиновник В о е в о д и н : зд е сь он п а л о м н и ч а е т, н е с ч а с т н ы й, с котомкою и на костылях, а вот костыли заброшены в крапиву - Воеводин уже пляшет...

Машина святости, подмазанная госбанком, работала хорошо! Ждали приезда царя с царицей. На всем долгом пути их следования - от Петергофа до Арзамаса - были выстроены солдаты при оружии (по солдату на каждые 100 м етров). При встрече бы ло нем ало д е ш ево го пейзанства: пл ачущ ие бабы, вы ш иты е полотенц а, хлеб-соль, жбаны с яйцами. Николай II спраш ивал волостных старш ин, каково им ж ивется, наказывал слушаться земских начальников. В одном месте царь вдруг решил пройтись по лужайке, не зная, что там была протянута проволока. В высокой траве ее не заметили и Николай II кувы рнулся так, что шапка отлетела, а шедший за ним старец Фредерикс расквасил себе нос.

М естный ф ельдш ер, не искуш енны й в придворном этикете, измазал после этого падения физиономии царя и министра какой-то несмываемой зеленью.

Четверть миллиона богомольцев жили неряшливым табором под открытым небом. Ретирадников для них не устроили, и потому свита царя часто натыкалась на н е п р и л и ч н ы е п о зы, п о р т и в ш и е о б щ у ю к а р т и н у торжества. Питьевая вода была загрязнена, богомольцев разобрал понос, побаивались холеры. Николай II лично тащил гроб с останками Серафима Саровского, а так как он был маленького роста, то гроб все время заваливался вперед и ш едш ие за царем генералы сознательно приседали. Взмыленный от усердия Саблер, синодский заправила, старался больше всех, ибо он был евреем, а хотел стать гаулейтером православия!

Потом царь с царицей навестили юродивую Пашу, которая «показывала им части тела, которые обычно скры ваю т... встр ети л а грубей ш ей руганью и в их присутствии исполняла свои нужды...». Александра Ф едоровна прибы ла в Сарово целеустрем ленной и жаждущей чуда. «Мне нужен Алексей!» - говорила она.

Возле самой могилы Серафима спешно выкопали пруд.

Сначала в этом пруду Алиса с сестрой Эллой выкупали фрейлину Саломею Орбелиани - женщину удивительной красоты, парализованную от сиф илиса, которым ее заразил свитский генерал Рыдзевский.

Ждали ночи.

Под покровом те м н о ты, в сон м е м о л ч а л и в ы х с т а т с -д а м, из п а в и л ь о н а в ы ш л а и м п е р а т р и ц а и направилась к пруду, на ходу сбрасывая с себя одежду.

Агенты наружного наблюдения, страховавшие Романовых даже в интимной обстановке, видели из кустов, как царица долго полоскала в воде свое узкое длинное тело.

Потом, нервно вздрагивая от ночной свежести, почти голубая при лунном свете, Алиса стояла на мостках купальни, а фрейлины растирали ее полотенцами. Никто тогд а не зн а л, что из те м е н и кусто в за ц ари ц ей наблю д ает тот самый человек, которы й станет ее мессией. П ронизы вая мрак ночи, глаза сибирского конокрада издали ощупывали недоступное для него царственное тело... А средь прислужниц, вытиравших им ператрицу, находилась в Сарове никому еще не ве д о м а я А н н у ш к а Т а н е е в а (в ско р о м б уд ущ е м Вырубова). Пора уже случиться чуду!

жжж На Инженерной улице в Петербурге, в доме № проживал статс-секретарь Танеев - столичная знать, элита общества, сливки света. Однако, Аня Танеева росла тол стой, м олчаливой и угр ю м о й, совсем не похожей на аристократку. Родители ее были культурными людьми, но Анютка с грехом пополам выдержала экзамен на маловыразительное звание «домашней учительницы».

В 16 лет, когда красота только распускается, это была уже громоздкая бабища - с массивной грудью и жирными плечами. В 1902 году она перенесла брюшной тиф, давш ий ослож нение на кровеносны е сосуды ног, и девица опиралась при ходьбе на два костыля... Такой и увидела ее в Царском Селе императрица.

- А я вас знаю, - сказала она Анютке. - Не помню где, может, во сне, а может, и в загробной жизни, но я вас встречала.

Отбросив костыли, девица грузно бухнулась на колени.

- Я и сама чувствую, - запищала она, ползая по траве, - что я сама не от себя, а лишь загадочное орудие чужой судьбы, которая должна очень тесно переплестись с судьбою моей.

- Встань, - велела ей Александра Федоровна. Какой у тебя удивительно высокий голос, а у меня как раз низкий... Если ты еще и поешь, так мы с тобою составим неплохой дуэт...

Теперь, когда к царице приезжала Наталья Ирецкая (Н. А. Ирецкая 1845— 1922 - профессор Петербургской консерватории по классу вокального пения;

среди ее у ч е н и ц Н. З а б е л л а - В р у б е л ь, Е. К а т у л ь с к а я, Л.

А н д р е е в а -Д е л ь м а с, Н. Д о р л и а к и др.), во Д во р ец п р и зы в а л и А н ю т к у и в д в о е м, за к р ы в гл а за, они безутешно выводили рулады, воскрешая забытый романс Донаурова:

Тихо на дороге, дремлет все вокруг, Что же не приходит мой неверный друг?..

Невзирая на возникшую близость к императрице, на плечо Т а н е е в о й не т о р о п и л и с ь п р и ц е п л я ть бан т фрейлинского «шифра» (очевидно, при дворе не хотели иметь фрейлину с такой топорной внешностью). Позже Анютка призналась царице, что она безумно влюблена, но он такой мужчина... просто страшно!

- А каков он? - ради вежливости спросила Алиса.

- Он настолько обольстителен, что я боюсь на него глядеть. Я и не глядела! Но он недавно овдовел и теперь свободен.

- Назови мне его, - велела императрица.

- Это генерал Саня Орлов, ваше величество...

Императрица откинула голову на валик кресла.

- Ну... и что? - спросила она, овладев собою. - Вы с ним уже виделись? Он тебя уже тискал, этот жестокий бабник?

Анютка испугалась, но отнюдь не грубости языка императрицы, ибо в обиходе двора бытовал именно такой язык - почти площадный. Наверное, только сейчас девица сообразила, почему Алиса, став шефом Уланского полка, сделала Орлова его командиром... От страха шитье выпало из рук толстухи.

- Я виновата, - заплакала она. - Но не ведаю, перед кем виновата. Вы же сами знаете, что перед Орловым устоять невозможно. Раскаюсь до конца: он сказал, что придет ко мне.

- Придет... куда и когда?

- Сегодня вечером. Я уже дала ему ключ от дачи...

За окнами свежо шумел царскосельский парк. К императрице вернулось ледяное спокойствие.

- Пусть он приходит, и ты впусти его, - сказала она, с неожиданной лаской погладив Анютку по голове.

- Тебя сам всевышний послал для меня - загадочно добавила императрица - Ты и верно не сама от себя, а лишь орудие моей судьбы, которая переплетется с твоей судьбой...


Когда стем н ело, генерал О рлов, накачавш ись коньяком «до пробки», открыл дачные двери. Голос Анютки Танеевой окликнул его из глубин мрачного дома:

- Идите сюда... сюда... вас уже ждут!

Из потемок возникли горячие руки и обвили шею прекрасного наркомана, но с первых же минут свидания Орлов почуял, что его встретила не та, которую он ожидал.

Ярко вспыхнул свет, и Орлов обомлел...

Перед ним лежала шефиня лейб-гвардии Уланского полка!

- Вот как вредно ходить по девицам, - сказала она со см е хо м, - м ож но п оп асть в п о сте л ь за м уж н е й женщины... Ты удивлен? Но я же поклялась тебе тогда, что никогда тебя не забуду!

Когда они ушли и Анютка уже собиралась спать, с крыльца раздался звон шпор. Ей показалось, что это возвращается Орлов, дабы экстренно проделать с ней то, что он только что проделал с императрицей, и этим благород ны м ж естом он как бы п р и н есет ей свои извинения. Но в спальню вдруг шагнул сам император Н иколай - в сол датской ш и н ел ю ге, пахнувш ей конюшней. Он был бледен, от него ужасно разило вином.

- Алике... была?

- Да, - еле слышно отвечала Анютка.

- Тогда... ложись, - нелогично велел император.

Классический треугольник обратился в порочный четы р ехуго л ьн и к. Н иколай II впредь так и делал:

напьется и идет к ней. «А когда я не пьян, - признался он, - так я уж е ничего не могу...» Он относился к любовнице, как к поганой выгребной яме, куда можно св ал и ва ть всю м ерзость оп ьян е н и я. А н ю тка была измазана царем с ног до головы, и эта-то грязь как раз и цементировала ее отношения с царской четой.

О сво ясь с п олож ен и ем кур ти зан ки, А н ю тка в Ливадии уже открыто преследовала Николая II, что не укрылось от взоров императрицы...

Что бы сделала на ее месте любая женщина?

Все сделала бы - вплоть до серии звонких оплеух!

Даже град пощечин с воплями и слезами можно понять, ибо они - от зд о р о в о го чувства, не о м р а ч е н н о го цинизмом. В любви бывает всякое, не бывает только равнодушия. Алиса же повела себя строго педантично.

Сама до предела откровенная в интимных вещах, она и м уж а п р и уч и л а к о т к р о в е н н о с т и, д о в е д е н н о й до безобразия. То, что в жизни всеми подразумевается, но не подлежит обсуждению, Романовы пережевывали на все лады.

Николай II доложил жене о своей измене во всех подробностях...

«Аня хватила через край, - подл и н н ы е слова императрицы. - Но ты слушайся меня! Тебе следует быть твердым. Не позволяй наступать на ногу. Если она опять станет лезть, мы будем время от времени окатывать ее ледяной водой».

Даже в этой истории за ней осталось решающее слово главного консультанта. Она сама не замечала, что в ее п р а к т и ч е с к о й д и д а к т и к е е с т ь н е ч т о противоестественное. Это даже не цинизм, а полная атрофия нравственного возмущения. Никаких клятв от мужа царица не требовала (у самой рыльце в пушку), и Николай II так никогда и не прерывал своих отношений с Анюткой.

Об этой скотской связи догадывались многие, и потому женихов на богатую невесту не находилось. Когда все уже ясно, тогда и скрывать ничего не надо. Танеева жаловалась самой... царице:

- Мне теперь трудно найти мужа, - говорила она.

- Я сама его тебе найду, - утешала ее Алиса.

жжж 30 июля 1904 года у императрицы наконец-то родился наследник-цесаревич, нареченный Алексеем.

Над Невою долго палили пушки. Николай II был искренне убежден, что наследника престолу подарил ему его духовный патрон Серафим Саровский... Позже, когда Алексей подрос, придворные находили в нем большое сходство с генералом Орловым. По углам шушукались:

«Стоило в это дело вмешаться Орлову, как, глядь, и наследник сразу же появился...» Впрочем, иностранная печать, отлично осведомленная, никогда и не считала Николая II отцом цесаревича Алексея.

Теперь, когда цесаревич явился, император тут же отобрал у своего брата титул наследника российского п р е сто л а. М и ш ке ж е бы ло п р и св о ен о п о л о ж ен и е «условного регента» (на всякие непредвиденные случаи жизни). Надо признать, что, повзрослев, Мишка и не напрашивался на корону. «А зачем мне эта морока? говорил он, когда ему делали намеки на то, что он имеет право претендовать на престол. - Разве мне и без короны плохо живется?» Михаил Александрович рано начал кутить. Отчаянно прожигая жизнь по шантанам, к двадцати годам это был уже совершенно облысевший человек, а ресторанная кухня наградила Мишку язвой желудка. Вокруг него, щедрого на кутежи и подачки, постоянно крутились ищущие злата женщины. По натуре он был добряк, не умевший ни в чем отказывать, и когда одна из метресс, госпожа Косиковская, наступила ему на горло, чтобы он срочно на ней женился, Мишка не стал отстреливаться, а сразу же поднял руки, сдаваясь на милость победительницы... Пришлось вмешаться матери, которая спровадила энергичную даму на Ривьеру, а сы н о ч ку устр о и л а го л о во м о й ку: « П ой м и, что при скандальном браке ты теряешь все. Ты теряешь главное - право на занятие престола...» Это было крепко сказано!

За спиною Мишки еще много лет трещали, ломаясь в поединках, копья царедворцев и родственников. Мария Ф е д о р о в н а, явн о н е д о в о л ьн а я Н и колаем и своей невесткой, кажется, была не прочь произвести на троне ш а х м а т н у ю р о к и р о в к у, з а м е н и в с т а р ш е г о сы н а младшим...

Л ето 1904 года вы далось зной н ое, с часты ми грозами. Короткие бурные ливни не освежали землю.

А л и са, как в се гд а, б о л е л а: п о л е ж а в на п о сте л и, перебиралась на куш етку, с куш етки - в ш езлонг.

Николай II, подобно дачнику-обывателю, шлялся по окрестным лесам, собирая в лукошко грибы и ягоды.

Родители не могли нарадоваться на своего ребенка.

«Удивительный бэби - никогда не плачет!» 8 сентября младенец доставил им первое беспокойство. Вдруг, ни с того ни с сего, у него началось обильное кровотечение из пуповины. Врачам сделалось страш но. Л ейб-хирург профессор Сергей Петрович Федоров первым нарушил тягостное молчание.

- У наследника престола, - доложил он царю, болезнь, называемая «болезнью королей». В науке же зовут ее гемофилией. Пустяковый ушиб или укол иглою, даж е приступ каш ля могут вы звать кровотечение, которое м еди ц и на не сп осо бн а о ста н о в и ть. Ваш е величество, знайте правду: гем оф илитики обы чно умирают в детстве и очень редко они вступают в зрелую жизнь.

Ф е д о р о в п о щ ад и л царя, у м о л ч а в о главном :

гемофилия является ярким признаком вырождения.

Женщины этой болезнью никогда не страдают, и в е л и к о б р и та н с к а я ко р о л ев а В и кто р и я всю ж и зн ь чувствовала себя отлично, но именно она-то и несла в себе гены этой ужасной болезни, которая расползалась как лишай по дворам старинны х династий Европы, пораж ая отпры сков ко рон ованн ы х родителей. Три испанских инфанта, потомки Виктории, уже умерли от гемофилии;

родной брат кайзера, гросс-адмирал Генрих Прусский, ж енатый на Ирене Гессенской, тоже уже получил от нее отравленных сыновей.

С ч и т а е т с я, ч т о В и л ь г е л ь м II б ы л о с о б о за и н те р е со в а н в браке Н иколая с А л и со й, чтобы б е з ж а л о с т н а я ге м о ф и л и я у с к о р и л а в ы р о ж д е н и е Романовых...

Ну, а сама Алиса? Знала ли она об этом? Да, она то ж е зн а л а, но всем своим не ж е н с к и м, а чисто м он архи чески м сущ еством Алиса стр ем и л ась к зарождению в себе не столько сына, сколько наследника престола, ибо вопросы династии для нее были дороже чувств материнства. Наследника она произвела... Встреча с гемофилией состоялась... Ничего исправить нельзя!

Революция просто ампутировала то, что уже отгнило...

ДУРАКАМ ВСЕ В РАДОСТЬ...К этому времени Бехтерев, великий знаток глубин души человека, уже отступился от лечения Александры Ф едоровны, полагая, что дурная наследственность, п о м но ж ен н ая на м и сти ч е ски е пси хозы, д е л а е т ее неизлечимой.

Она еще не сумасшедшая, но и нормальной назвать ее трудно. Наряду с разрушенной психикой в ней бились и и м п у л ь сы т в е р д о й воли - и м п е р а т р и ц а б ы л а целеустремленной психопаткой...

Были периоды, когда Николай II даже изолировал детей от их матери. Его положение как императора было ненормальным: болезнь жены следовало скрывать от придворных, от министров... даже от лакеев!

Очевидец пишет: «Было испробовано все, что могли дать богатство и власть. Держали в Вилла-Франке яхту для изоляции царицы на море, строили в Крыму дворец для изоляции ее на суше. Александру интернировали за решетками замка Фридберг близ Наугейма. Больную осматривали светила мировой медицины, молились о ней архипастыри всех церквей... Но ничто не помогало!»

Помимо страсти к обаятельному наркоману Орлову, и м п е р а тр и ц а и сп ы ты в а л а почти л е сб и я н скую пр ивязанность к Анне Тан еевой. Иногда во время плавания на «Штандарте» она нервно требовала, чтобы подругу срочно доставили на корабль и Николай II п о сы л а л за ф р е й л и н о й м и н о н о с е ц, к о т о р ы й на предельной скорости врывался в Неву, подхватывал с набережной Анютку и спешил обратно в финские шхеры.

Царица успокаивалась.

В сферу ее постоянно ранящей возбудимости скоро попал и сын.

Каждая мать любит свое дитя, и никто не осудит мать за эту любовь, но даже в любви к сыну Алиса была предельно эгоистична. Это было какое-то патологическое обожание, неизменно связанное с мистическим ужасом.

Во время револю ции, схватив маленького Алексея, царица в панике металась по углам дворца. За ней следили, боясь, что она спрячет наследника где-нибудь в таком месте, где его никто не сможет найти... Потом она перестала раздеваться на ночь. Заядлая лежебока, она сидела на постели. Сидела не как-нибудь, а в дорожной р о тон д е и в ш апке, держ а возле себя са кв о я ж с драгоценностями.

- Алике, что ты делаешь тут в потемках?

- Разве ты не видишь, что я еду.

- Ты... едешь? Куда же ты едешь?

- Пора бы уж знать, Ники, - отвечала она мужу, что у меня есть единственная дорога - до родного Фридрихсбурга...

Она - то требовала от царя, чтобы он ради ее успокоения пролил моря народной крови, то вдруг о туп ел о за сты ва л а с в ы та р а щ е н н ы м и глазам и, недвижимая, словно истукан.

Под глубоким секретом из Москвы был вызван опытный невропатолог Григорий Иванович Россолимо о б р а зо в а н н е й ш и й ч е л о в ек, б л и зки й д р у г Ч ехо ва, Станиславского и Левитана.

Он потом рассказывал, что там творилось: «Я нашел императрицу в состоянии животного ужаса. Никогда до этого не видав меня, она вдруг кинулась целовать мне руки! Никого не узнавала, постоянно рыдая. Просила, чтобы я вернул ей сына... Ч епуха какая-то! Ведь наследник находился в соседней „игральной" зале. Я потребовал удаления больной из привычной для нее обстановки. Настаивал на клиническом содержании. „Что это значит? - возмутился Николашка. - Уж не хотите ли вы, чтобы я посадил ее в бедлам?" Меня выгнали. Потом царицу тайно вывозили в Германию, которая действовала на ее психику благотворно. А вскоре появился и Гришка Р а сп у ти н, п о сл е чего п о м о щ ь м е д и ц и н ы уж е не понадобилась. Я врач-психиатр, все-таки, как-никак, профессор медицины... Я далек от мистики, но даже я вынужден признать, что этот темный мужик обладал н е м а л о й си л о й в н у ш е н и я. В нем б ы л а к а к а я -т о особенность, которая властно парализовала волю не только женщин, но иногда действовала даже на крепких мужчин. Я знаю, что Столыпин влиянию Гришки не поддался. Он стал врагом его и на этом сломал себе шею...»

БАРХАТНЫЙ СЕЗОН Бархатный сезон в разгаре... Наезжающие в Ялту бездельники, гуляя по окрестностям, упирались в ограду с надписью: «ЛИВАДИЯ. ИМЕНИЕ ЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА».

- Сюда нельзя, - словно из-под земли появлялись охранники. - Требуется особое разрешение ялтинского градоначальника...

Вокруг Ливадийского дворца, под шум тополей и к и п а р и с о в, св е ж о и м о л о д о зв е н е л и ф о н та н ы Мавританский, Венера, Нимфа... Ветер с моря доносил до п о м а з а н н и к о в б о ж и и х о ч а р о в а т е л ь н ы е а р о м а ты экзотических растений, всхоленных в оранжереях. По вечерам над Ялтою разгоралось зарево электрических огней, туда спеш или ночны е пароходы, там лю ди фланировали по бульварам, танцевали на площадках, окруженных фонариками, ели и пили, поднимая бокалы за прекрасных дам. По-своему они были счастливы...

Бархатный сезон в Ялте - это, конечно, чудо!

По воздуш ной перголе, увитой розами, гуляли царица и Вырубова с русско-татарскими разговорниками в руках.

- Я боюсь - бен коркаим, мы боимся - бизлер коркаимыс, - твердили они. - Бабочка - кобелек, баня хамам, блоха - пире, я люблю - бен северым, пистолет пыштоф...

А вдали шумела праздничная Ялта, там играли оркестры.

- Скажи, - спросила императрица, - тебе никогда не хочется вырваться из этой золотой клетки на волю?

- И н о гд а м не, п р а в д а, с к у ш н о, - с о з н а л а с ь Вырубова.

А л екса н д р а Ф ед оровна окунула лицо в ворох прохладных роз. Ее рука забросила в кусты татарский разговорник.

- Мне тоже надоела эта... тюрьма!

Крайности всегда имеют тяготение одна к другой, как полюса магнитов. Парижский апаш читает роман из жизни маркизы, а сама маркиза читает роман из жизни а п а ш а. Ц ар я м т о ж е и н о гд а б ы в а л о л ю б о п ы т н о подсмотреть недоступную им народную жизнь.

- Сана, - вдруг предложила Вырубова, - отсюда до Ялты извозчики берут полтинник. Оденемся попроще и будем вести себя как обычные гуляющие дамы... Ведь на л бу у нас не н а п и са н о, что ты ц а р и ц а, а я твоя приближенная...

Взяли извозчика, покатили. Алиса оборачивалась:

- Как-то даже странно, что нас никто не охраняет.

- Странно или страшно?

- И то и другое. Ощущение небывалой остроты...

- Вот видишь, как все хорошо!

Извозчик спросил, куда их везти в Ялте.

- Высади возле «Континенталя».

- Но там дорого берут, - заволновалась царица.

- Ладно. Тогда возле «Мариино», там дешевле...

На о т к р ы т о й в е р а н д е « М а р и и н о » о н и ели м орож еное, потом с некоторой опаской выш ли на Пушкинский бульвар. Ялта город странный: каждый приезжий - барин, каждый ялтинец - лакей барина.

П одруги бы ли в б о л ь ш и х ш л яп а х, тульи ко то р ы х обви вал а кисея. Обе в о д и н а ко в ы х п латьях, с одинаковыми зонтиками, на которые опирались при ходьбе, как на тросточки.

- Как интересно, - говорила им ператрица, вся замирая. - Воображаю, как мне попадет от Ники, когда он узнает...

На лбу у них ничего написано не было, но все-таки, смею думать, что-то там все же было написано, потому что один молодящийся жуир наглейше заглянул под шляпу императрицы.

- Недурна, - сказал он и побежал за ней следом. М а д а м, п р и н о ш у и зв и н е н и я за н а в я з ч и в о с т ь, но желательно...

- Пойдем скорее, - сказала Анютке царица.

Ухажер не отставал:

- Мадам, всего один вечер. Три рубля вас устроят?

Вырубова едва поспевала за императрицей.

- Боже, за кого нас принимают!

Сбоку подскочил еще один пижон, беря Анютку под руку.

- Чур, а эта моя... обожаю многопудовых!

Назревал скандал. Вырубова не выдержала:

- Отстаньте! Вы разве не видите, кто перед вами?

- Видим... или вам пяти рублей мало?

Александра Федоровна истошно закричала:

- Полиция! Городово-ой, скорее сюда...

Не спеша приблизился чин - загорелый как черт.

- Чего надо? - спросил меланхолично.

- Я императрица, а эти вот нахалы...

Раздался хохот. Собиралась толпа любопытных.

- Пош ли, - сказал городовой, хватая Алису за локоть.

- Я императрица... Как ты смеешь! - вырывалась она.

Другой рукой полицейский схватил и Вырубову:

- И ты тоже... в участке разберутся...

К счастью, в толпе оказался богатый крымский татарин Агыев, который не раз бывал в Ливадии, где продавал царю ковры.

- Бен коркаим! - крикнула ему царица по-татарски.

- Б и зл е р к о р к а и м ы с, - т о н е н ь к о п р о п и щ а л а Вырубова...

Агыев решительно отбросил руку городового.

- Дурак! Или тебе в Сибирь захотелось?..

Пока они так общ ались с внеш ним миром, вся Ливадия перевернулась в поисках пропавших. Николай II был страшно бледен.

- Где вы пропадали? - набросился он на жену.

- Н ики, какой уж ас! Меня се й ч а с приняли за уличную даму, и знаешь, сколько мне предлагали?..

- Хорош о, что тебя не приняли за царицу, - в бешенстве отвечал Николай II. - А сколько тебе давали, я не желаю знать.

- Нет, ты все-таки знай, что давали три рубля.

- А за меня целых пять, - ехидно вставила Анютка.

жжж - Представляю, - сказал Столыпин, завивая усы колечками, - как была оскорблена императрица, что за нее давали на два рубля меньше...

жжж Бархатный сезон начался анекдотом - анекдотом и закончился.

24 октября в пьяную голову царю взбрело одеться в солдатскую форму при полной выкладке - со скаткой шинели, с брякающим котелком и с винтовкой, взятой «на п л е ч о ». В та к о м в и д е, с и л ь н о ш а т а я с ь, он продефилировал по Ялте и в пьяном солдате все узнали царя.

В дождливом Петербурге Столыпин, прослышав об этом казусе, был вне себя: «Какой позор! Теперь надо спасать этого комика...» Премьер срочно выехал в Крым, проведя в душном вагоне 39 часов долгого пути;

в вагон к нему забрался ж урналист из влиятельной газеты «Волга» и ночью С толы пин, блуж дая по ковровой дорожке, крепко сколачивал фразы интервью.

- Дайте мне, - диктовал он, - всего двадцать лет внутреннего и внешнего покоя, запятая, и наши дети уже не узнают темной отсталой России, восклицание. Абзац.

Вполне мирны м путем, запятая или тире, как вам удобнее, одним только русским хлебом мы способны раздавить всю Европу...

В Ливадии его ждал пристыженный пьянкой царь.

- Вам предстоит реабилитировать себя...

Николай II покорно подчинился. На него снова напялили солдатское обмундирование. Он, как бурлак в ярмо, просунул голову в шинельную скатку, вскинул винтовку «на плечо». Столыпин царя не щадил - в ранец ему заложили сто двадцать боевых патронов, а сбоку пояса привесили шанцевый инструмент и баклагу с водой.

- Не забудьте отдавать честь офицерам!

Николай II маршировал десять верст, после чего подставил себя под объективы ф отоаппаратов. Для л и к в и д а ц и и с к а н д а л а в с е м у д е л у п р и д а л и вид п р е д н а м е р е н н о с т и - б у д то бы ц а р ь -б а т ю ш к а, в неизреченной заботе о нуждах солдатских, решил на себе испытать, какова солдатская лямка.

Этим повторным маневром (проделанным уже в трезвом состоянии) хотели возбудить патриотический восторг армии. Однако русский солдат царю не поверил.

Историк пишет: «Солдат очень хорошо понял, что царь „дошел". Но не до солдатской участи, а до той грани, за которой алкоголикам чудятся зеленые змии, пауки и другие гады!»

ПРЕЛЮДИЯ К ШЕСТОЙ ЧАСТИ В канун войны один наш историк сидел как-то в садике у Донона за обедом и «слышал за ближайшим т р е л ь я ж е м гр о м к и й см е х и ч е й -то го л о с, принадлежавший по оборотам и акценту, очевидно, не только какому-то дремучему еврею, но и человеку явно неграмотному. Субъект этот, оказавш ийся Аароном Симановичем, рассказывал историю своей жизни, не забывая держать напоказ оттопыренный палец, чтобы все видели в его перстне бриллиант в пятнадцать каратов.



Pages:     | 1 |   ...   | 18 | 19 || 21 | 22 |   ...   | 25 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.