авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 |
-- [ Страница 1 ] --

Ю.Ю. Комлев

СОЦИОЛОГИЧЕСКИЙ МОНИТОРИНГ

НАРКОТИЗАЦИИ

ПОДРОСТКОВО-МОЛОДЕЖНОЙ СРЕДЫ

Управление Федеральной службы Российской Федерации по

контролю

за оборотом наркотических средств

и психотропных веществ по Республике Татарстан

Ю.Ю. Комлев

СОЦИОЛОГИЧЕСКИЙ МОНИТОРИНГ

НАРКОТИЗАЦИИ

ПОДРОСТКОВО-МОЛОДЕЖНОЙ СРЕДЫ

Казань

ЗАО «Новое знание»

2005 УДК 343.9 2 ББК 67.408+67ю51(2Рос.Тат) К 63 Рецензенты:

Н.С. Фатхуллин, доктор философских наук, профессор А.Л. Салагаев, доктор социологических наук, профессор Комлев Ю.Ю.

К 63 Социологический мониторинг наркотизации подростково-молодежной среды. Казань: ЗАО «Новое знание»,2005.- 137с.

ISBN 5-89347-334- В монографии излагаются теоретико-методологические основы мониторинговых исследований девиантности, описываются динамические и социоструктурные параметры наркотизации подростково-молодежной среды Татарстана по различным социальным «срезам». На эмпирических данных прослеживается связь табакокурения, алкоголизации, виктимизации с наркотизацией. Обосновываются основные рестриктивные паттерны антинаркотизма, обобщаются региональные результаты антинаркотической работы.

Книга имеет научно-практический характер, рассчитана как на специалистов юристов, социологов, психологов, работников здравоохранения, педагогов, так и на широкую читательскую аудиторию. Может быть использована в качестве дополнительного учебного пособия по курсу «социология» при изучении проблем девиантного поведения и социального контроля.

Работа подготовлена при финансовой поддержке РГНФ, проект № 05-03-29302а/В.

©Комлев Ю.Ю., ISBN 5-89347-334- CОДЕРЖАНИЕ 1.ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ СОЦИОЛОГИЧЕСКОГО МОНИТОРИНГА ДЕВИАНТНОСТИ 1.1.Методологические предпосылки, принципы и ключевые концепты интегративных теорий в эмпирическом исследовании девиантности 1.2.Основы социологического мониторинга девиантности 2.НАРКОТИЗАЦИЯ ПОДРОСТКОВ И МОЛОДЕЖИ В ТАТАРСТАНЕ: ТЕНДЕНЦИИ, СТРУКТУРА, СПЕЦИФИКА 2.1.Наркотизм как социальная проблема 2.2.Тенденции табакокурения и алкоголизации, связь с наркотизацией 2.3.Локальные тенденции наркотизации и рестриктивные паттерны антинаркотизма 2.

4.Структурная дифференциация наркопотребления: особенности и изменения 2.5.Тренды и возрастная специфика наркотизации 2.6.Мотивы наркодебюта и отказ от наркотиков 2.7.Образ жизни и социальные характеристики молодых наркопотребителей 2.8.Семейная среда и наркопотребление: основные изменения 2.9.Наркопотребители и преступления 2.10.Гендерные и этно-конфессиональные тренды наркотизации 2.11.Наркотизация подростков и молодежи в социально профессиональном измерении 3.РЕЗУЛЬТАТЫ И СОВЕРШЕНСТВОВАНИЕ РЕСТРИКТИВНОГО СОЦИАЛЬНОГО КОНТРОЛЯ НАД ПОДРОСТКОВО МОЛОДЕЖНЫМ НАРКОТИЗМОМ 3.1.Изменение отношения подростков и молодежи к употреблению наркотиков и наркопотребителям 3.2.Социальная эффективность антинаркотической пропаганды 3.3.Совершенствование профилактики наркотизма и участие молодежи в антинаркотической работе 3.4.Антинаркотическая работа институтов социализации и социального контроля: информированность и общественная оценка ЗАКЛЮЧЕНИЕ ЛИТЕРАТУРА ПРИЛОЖЕНИЕ ВВЕДЕНИЕ Наркотизм в среде подростков и молодежи остается одной из самых актуальных социальных проблем современного российского общества. Эту тему на федеральном и региональном уровнях обсуждают политики, государственные деятели, ученые, практики, представители общественности. Разрабатываются и реализуются программы противодействия наркотизму, однако существенно приблизиться к решению этой проблемы пока не удается.

Наркотизм – социальный феномен, состоящий в массовом немедицинском потреблении наркотиков с вытекающими из этого пагубными медицинскими и социально-правовыми последствиями.

Наркомания - заболевание, выражающееся в физической и/или психической зависимости от наркотических средств. Наркотики – средства (вещества), оказывающие воздействие на психику и поведение человека, а их немедицинское потребление способно приводить к формированию физической и/или психической зависимости, к заболеванию.

Наркотики сами по себе не составляют сущности проблемы. Они присутствовали и присутствуют в разной мере в здравоохранении и культуре различных народов мира. Можно сказать, что на определенном этапе общественного развития рост «злоупотребления ими - это симптом глубоких противоречий, с которыми сталкивается личность в попытках преодолеть стрессовые жизненные ситуации, в поисках положительных межличностных контактов в виде понимания, одобрения, а также эмоциональной и социальной поддержки. При их отсутствии наркотики выполняют роль своеобразных костылей, которые, к сожалению, не лечат, а калечат».1 Наркотизация, алкоголизация, криминализация, в целом девиантизация подростково-молодежной среды в России и ее регионах – яркая характеристика социально неблагополучного капитализма, сооружаемого в стране в результате рыночного транзита.

Аддикция (склонность, пагубная привычка) к наркотикам для многих молодых людей создает не только реальную угрозу здоровью и жизни, но и риск потерять работу, нормальный образ жизни, быть стигматизированным, преступником, осужденным. Немедицинское наркопотребление и незаконный оборот наркотиков противоречат базовым нормам и ценностям современного общества, закрепленным в международном и российском праве.

Линг Дж. Общие проблемы наркомании: анализ и перспективы//ИМПАКТ.

1985. №1.С.96.

Генезис наркотизма во многом сходен с иными видами негативной девиантности (преступность, алкоголизм, проституция), поскольку в условиях «контингентного сдвига», переживаемого нашей страной на рубеже XXI века, обнажаются их общие социальные корни. Вместе с тем этиология наркотизма, несомненно, имеет и свою специфику. К объяснению этого явления, как и других вариантов ретретизма, то есть «ухода» (пьянство, суицид) применима объяснительная модель «двойной неудачи» Р.Мертона. В распространении подростково-молодежного наркопотребления заявляет о себе бегство от жестоких условий существования, социальной несправедливости, недоступности качественного образования и перспективных профессиональных программ для многих социальных групп молодежи.

Материальный успех, ценность которого постоянно тиражируется в рыночном обществе, для миллионов россиян практически недостижим с помощью легальных средств. Неумение и нередко невозможность добиваться конструктивных целей, преодолевать проблемы законными средствами приводит многих «аутсайдеров» из этой социальной среды к уходу в мир иллюзий. Обращение к наркотикам в благополучной среде – есть определенная мода, явление богемной субкультуры, с одной стороны, а, с другой, – это форма ухода от всеобщей стандартизации, регламентации, запрограммированности жизни в современном обществе (Ж. Бодрияр). Подростково-молодежный наркотизм, с одной стороны, - часть девиантной реальности современного российского общества, за которой стоят некие объективные явления, формы человеческой активности и реальные субъекты действия. С другой, - это изменчивая социальная конструкция, результат конвенционального определения. В итоге объяснительные модели подростково-молодежного наркопотребления многочисленны и противоречивы в силу сложности, многоаспектности, конструктивности и подвижности самого объекта исследования. Отсюда следует, что наркотизацию подростков и молодежи научно продуктивно изучать с полипарадигматических, интегративных позиций в рамках девиантологии, ее принципов, концептуальных построений и методологических подходов. Наркотизация как расширяющийся деструктивный социальный процесс, захватывающий в свою орбиту все новые поколения молодых людей, требует адекватной социально-правовой реакции общества и государства, основанной на достоверном научном знании, на результатах Цит. по: Гилинский Я.И. Девиантология: социология преступности, наркотизма, проституции, самоубийств и других «отклонений». СПб.:Юридический центр Пресс,2004.С.293.

Гилинский Я. Девиантология: социология преступности, наркотизма, проституции, самоубийств и других «отклонений». СПб.: Юридическй центр Пресс,2004.С.40-52.

исследований и дискуссий. Нередко восприятие этого процесса в различных социальных кругах напоминает «моральную панику», которая, прежде всего, вызвана недостаточной информированностью, поверхностными и узковедомственными оценками наркоситуации, мифологизацией проблемы.

Дефицит теоретических и эмпирических знаний о природе и социальных координатах наркотизма стимулирует научный поиск. Такое знание - результат не только теоретической рефлексии этой девиантологической проблемы, но и накопления исчерпывающей социологической информации о структуре, социальных механизмах и динамике наркотизации подростково-молодежной среды. Между тем в России все еще не существует хорошо отлаженная система по сбору и регистрации «моральной статистики» как на федеральном, так и региональном уровнях, за организацию которой так ратовал еще в начале XX века известный отечественный криминолог и социолог М.Н.Гернет. В частности, неразвитость социологического мониторинга наркотизации не позволяет достоверно судить о переменах в структуре и уровне наркопотребления, о социальных изменениях в среде девиантов наркопотребителей, проводить кросс-региональный анализ проблем наркопотребления, оценивать эффективность мер социального контроля.

Социальный состав, локус роста числа наркоэкспериментаторов и наркозависимых меняются постоянно не только в целом по стране, но и по регионам, в рамках отдельных административных единиц. Официальные данные медицинских учреждений и правоохранительных органов отличаются неполнотой и свидетельствуют скорее о «видимом» спектре проблемы, о последствиях наркотизации. Отсюда чрезвычайно актуальны организация и проведение систематических мониторинговых исследований наркотизации подростков и молодежи, как на региональном, так и федеральном уровнях.

Социологический мониторинг наркотизации позволяет реконструировать основные динамические, структурные, социально правовые, медицинские, психологические и демографические характеристики этого процесса в молодежной среде с учетом его высокой латентности и распространить выводы исследований на население в целом. Настоящая работа выполнена на основе многолетних исследований автором проблем девиантности и наркотизма с привлечением результатов НИР «Социологический мониторинг наркоситуации в молодежной среде Татарстана», проведенной по заказу Управления Федеральной Службы Российской Федерации по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ по Республике Татарстан в целях реализации пункта 1.2 Республиканской комплексной программы профилактики наркотизации населения РТ на 2002-2006 годы, утвержденной постановлением Кабинета министров Республики Татарстан от 28.06.2002 года №377.

Текст книги подготовлен при финансовой поддержке РГНФ, проект № 05-03-29302а/В.

Научное знание, полученное в ходе мониторинговых опросов подростков и молодежи, раскрывает динамику социальных параметров наркотизации более глубоко и точно по сравнению с данными официальной статистики. Оно позволяет реально оценить проблемы и эффективность мер социального контроля над наркотизмом, дает теоретикам и практикам достаточно полное представление об «узких местах» антинаркотической работы, что позволяет своевременно реагировать на них и вносить необходимые коррективы. Особенно важны социологические данные мониторинга при выработке рестриктивных мер по снижению спроса на наркотики в молодежной среде и жесткому ограничению их преступного предложения на нелегальных рынках.

Как известно, в рамках рестриктивного подхода наркотизм не устраним, но подвержен эффективному контролю и ограничению (рестрикции).5 Противодействие наркотизации в рамках этой стратегии опирается как на репрессивное ограничение предложения, так и разнообразные превентивные практики подавления спроса на наркотики в информационной, воспитательной, образовательной, психологической и медицинской сферах. Наркоман – больной человек, нуждающийся в различных формах лечения и восстановления в правах. Между наркоманами и наркопотребителями проводятся четкие различия.

Наркопотребителей во много раз больше, чем наркоманов. Они составляют социальную базу наркомании и имеют все шансы вернуться к нормальной жизни без наркотиков не только самостоятельно, но и с помощью общества и государства. Наркодегустаторы и случайные наркопотребители – основной объект превентивной антинаркотической работы с целью существенного ограничения спроса на наркотики и денаркотизации подростково-молодежной среды.

Рестриктивная стратегия социального контроля позволяет наращивать усилия общества и государства по созданию с помощью превентивных практик мощного охранительного импульса в массовом молодежном сознании, накладывающего принципиальный, глубоко интериоризированный запрет на эксперименты с наркотиками.

Рестриктивный подход реалистичен, он весьма гибко осуществляется в различных вариантах, включая частичную декриминализацию хранения малых доз наркотиков для личного потребления.6 Поиск новых, Фролова Н.А., Зазулин Г.В. Актуальные вопросы антинаркотической политики:

отечественный и зарубежный опыт. М.,СПб.,2003;

Комлев Ю.Ю., Садыкова Р.Г.

Наркотизм в Татарстане: результаты эмпирического исследования. Казань: Изд-во Казанск. ун-та,2003;

Комлев Ю.Ю. Наркоситуация в Татарстане: специфика, тенденции, перспективы. Казань: ЗАО «Новое знание»,2004;

Тарасова Н.В.

Наркомания: опыт борьбы в США.М.Юркнига,2004.

В мае 2004 года было принято рестриктивно ориентированное Постановление Правительства Российской Федерации «Об утверждении средних разовых доз наркотических средств и психотропных веществ для целей статей 228, 228(1) и 229 УК эффективных вариантов реализации рестриктивного социального контроля в российских экономических и социокультурных условиях, несомненно, оправдывает все предпринимаемые усилия. На этом пути необходимо широко использовать познавательные возможности социологического мониторинга. С нашей точки зрения, мониторинговые данные - надежная информационная основа для оценки эффективности рестриктивных антинаркотических практик, в целом антинаркотической политики. Они позволяют уточнить основные пути совершенствования антинаркотической деятельности государственных и общественных структур, уточнить проблемное поле и направления последующих эмпирических исследований феномена.

В Татарстане на протяжении последних лет в той или иной мере реализуются основные положения рестриктивной стратегии антинаркотической работы. Результаты социальных перемен фиксируются в ходе социологического мониторинга наркотизации подростково молодежной среды. При этом в ходе опросов постоянно совершенствуется методика мониторинга, что позволяет существенно повысить качество эмпирических данных и в целом научно-методического обеспечения антинаркотической работы. В частности, в ходе исследований были апробированы «мягкие» контактные приемы полуформализованного интервью, выровнено соотношение между долями опрашиваемых на улицах и по месту жительства, разработаны и внедрены методические рекомендации по стимуляции участия респондентов в опросах.

В итоге методической работы выборки мониторинговых исследований не только количественно, но и качественно репрезентируют генеральную совокупность – региональную молодежную популяцию в возрасте от 14 до 29 лет включительно. Ее основные параметры характеризуется следующими значениями. По полу: 49,5% мужчин и 50,5% женщин.

Возрастные параметры: 41% в возрасте от 14 до 19 лет включительно;

% в возрастной группе от 20 до 23 лет;

39% - от 24 до 29 лет. В опросах принимали участие 51,1% татар, 43,9% русских и 6% представителей других этнических групп. Выборочные параметры соответствуют известным характеристикам генеральной совокупности. Объем выборки в региональном социологическом мониторинге наркотизации подростков и молодежи составляет 1500 единиц анализа.

В книге в авторском изложении даны теоретико-методологические основы мониторинговых исследований девиантности, особое внимание уделено ключевым понятиям, принципам, методологическим предпосылкам девиантологического исследования, положениям интегративных теорий, технологии мониторинга, описаны динамические и социоструктурные параметры наркотизации подростково-молодежной РФ», где определены минимальные дозы, хранение которых не влечет уголовной ответственности.

среды Татарстана по различным социальным «срезам». Прослежена связь табакокурения, алкоголизации, виктимизации с наркотизацией молодежи.

Обоснованы рестриктивные паттерны антинаркотизма и обобщены основные результаты антинаркотической работы в регионе, полученные в 2002-2004гг.

Работа имеет научно-практический характер, рассчитана как на специалистов – юристов, социологов, психологов, работников здравоохранения, педагогов, так и на широкую читательскую аудиторию.

Она может быть использована в качестве дополнительного учебного пособия по курсу «социология» при изучении проблем девиантного поведения и социального контроля.

Сбор эмпирических данных в ходе социологического мониторинга в 2002-2004гг. был выполнен при организационной поддержке заместителя председателя государственного комитета по статистике Республики Татарстан к.э.н. Красновой О.М. В интервьюировании, предварительной обработке, агрегировании и описании эмпирических данных участвовали активисты семинара «социология девиантного поведения»: Богомазова Л., Баров А., Комлев Н., Асадуллин И., студенты и аспиранты казанских вузов. Заинтересованное участие в подготовке рукописи книги приняли сотрудники кафедры философии, политологии, социологии и психологии Казанского юридического института МВД России доценты к.ф.н. Валеев А.Б и к.п.н. Еникеева С.З.

Особой благодарности заслуживает д.м.н. Садыкова Р.Г., которая выступила не только инициатором социологических исследований в Татарстане и научных конференций по проблемам наркотизации под эгидой РЦППН при КМ РТ, но и активно участвовала в обсуждении научных проектов и их результатов. Продолжение социологического мониторинга наркотизации – это, несомненно, заслуга руководителей Управления Федеральной службы Российской Федерации по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ по Республике Татарстан, его сотрудников, занятых профилактической работой. Без заинтересованного участия и помощи этих профессиональных людей появление этой книги было бы невозможным.

1.ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ СОЦИОЛОГИЧЕСКОГО МОНИТОРИНГА ДЕВИАНТНОСТИ 1.1. Методологические предпосылки, принципы и ключевые концепты интегративных теорий в эмпирическом исследовании девиантности В современном российском обществе развиваются динамичные социальные процессы. Запущенные в ходе либеральных реформ в условиях рыночного транзита, глобализации социальных связей, они кардинально изменили экономику, политику, ряд социальных норм, образ жизни, и поведение большинства россиян. Наряду с позитивными переменами, сформировался ряд острых социальных и правовых проблем, к которым привела эпоха реформ. В частности, к ним относится девиантизация общества, проявляющаяся в стремительном росте различных проявлений негативной девиантности (преступности, наркотизма, алкоголизма и других отклонений).

Эти изменения происходят на фоне существенной дифференциации социальной структуры социума, влекущей за собой рост экономического неравенства, возрастание степени «разрыва» в возможностях удовлетворения витальных и социальных потребностей людей, гиперполяризацию и новую структуризацию общества по критерию «включенность/исключенность» (inclusive/exclusive) на узкий слой «включенных» богатых и множество «исключенных» бедных. Наибольшие масштабы и социальную остроту девиантизация Гилинский Я.И. «Исключенность» как глобальная проблема и социальная база преступности и иных девиаций //Криминология вчера, сегодня, завтра. Труды Санкт Петербургского криминологического клуба.2004, №1.С.14-17.

приобретает в подростково-молодежной среде. Этому способствуют не только новые социальные, геополитические и экономические условия, но и традиционные формы и средства социального контроля в России, не вполне отвечающие мировой тенденции смягчения репрессивных мер наказания и гуманизации уголовного права. Очевиден «кризис наказания»

как в целом, так и в ювенальной сфере, состоящий в снижении эффективности формального социального контроля (длительные сроки лишения свободы, бесчеловечные условиями содержания осужденных, низкая степень их ресоциализации, отсутствие института реституций, недостаточные инвестиции в создание программ и институционализацию превенции девиантных проявлений). О «кризисе наказания» неоднократно заявляют наиболее яркие представители отечественной криминологии и социологии. В развитых странах: Японии, Канаде, Германии, Австралии, Швеции, Англии, начиная со второй половины ХХ века, политиками, законодателями, широкой общественностью глубоко осознается, что современное общество невозможно без гуманной юстиции и пенитенциарной системы, без либерализации системы формального социального контроля, ориентированной на оказание сервисных функций по защите прав и свобод гражданина. Однако в российском обществе, в профессиональной среде все еще преобладает ориентация на политическую, законодательную и финансовую поддержку запретительно репрессивных мер социального контроля, что существенным образом сказывается на уголовном, уголовно-процессуальном, административном, антинаркотическом, антиалкогольном и антитабачном законодательстве.

Во многом развитие кризисной ситуации обусловлено тем, что не только практики, но и многие теоретики не вооружены современным социологическим и криминологическим знанием в области теории и методологии исследования отклоняющегося поведения, современных моделей правоприменения и социальной работы. Это результат длительной изоляции отечественной общественной и правовой науки от достижений мирового уровня, ее существенное отставание, вызванное жестким идеологическим контролем и ограничениями советского периода.

См.: Лунев В.В. Преступность ХХ века. Мировой криминологический анализ.М.1997;

Гилинский Я.И. Кризис системы уголовных наказаний// Социологические исследования.1993,№8.С.70-74;

Гилинский Я.И. Девиантология:

социология преступности, наркотизма, проституции, самоубийств и других «отклонений».СПб,2004;

Гилинский Я.И. «Кризис наказания в России: проблемы и перспективы//Криминология: вчера, сегодня, завтра. Труды Санкт-Петербургского криминологического клуба.2003,№1(6).С.33-43;

Шестаков Д.А. Наказание по уголовному кодексу Российской Федерации: признаки кризиса. //Криминология: вчера, сегодня, завтра. Труды Санкт-Петербургского криминологического клуба.2003,№1(6).С.11-32;

Милюков С.Ф. Кризисные явления в уголовно-правовой политике России//Криминология: вчера, сегодня, завтра. Труды Санкт-Петербургского криминологического клуба.2003,№1(6).С.43-50.

И по сей день, отечественным исследователям практически недоступны оригинальные труды 90-х годов крупных зарубежных ученых девиантологов Р. Айкерса, Г.Барака, Д.Миловановича, Г.Пепински, Дж.Кура, Р.Куинни, С.Палмера, Ф.Шмаллегера, С.Баркана, Х.Кури, Н.Кристи, М.Ланье, Г.Пирсона, Э.Янг и ряда других авторов. Переводы работ, как правило, сокращенные немногих зарубежных криминологов 70 80-х годов (Г.Кайзер, Р.Кларк, Э.Шур, В.Фокс, Г.Шнайдер, К.Уэда), выпушены в нашей стране относительно небольшим тиражем. Только в 2003 году в России вышел первый фундаментальный учебник «Криминология», подготовленный группой социологов и криминологов под редакцией Дж. Шели, выдержавший в США несколько изданий.

Осмыслению и освоению теоретических разработок, передового опыта, накопленного зарубежной девиантологией и криминологией, развитию теории отклоняющегося поведения в нашей стране способствуют современные работы относительно небольшого числа исследователей.

Прежде всего, это труды Гилинского Я.И. – основателя отечественной девиантологии. Различные аспекты девиантологической теории разрабатываются правоведами, психологами и социологами Кудрявцевым В.Н., Афанасьевым В.С., Яковлевым А.М., Лунеевым В.В., Шестаковым Д.А., Иншаковым С.М., Блувшштеном Ю.Д., Клейнбергом Ю.А., Змановской Е.В., Шипуновой Т.В., Ли Д.А., Ольковым С.Г., Поздняковой М.Е., Забрянским Г.И., Клепиковым Д.В., Менделевичем В.Д., Салагаевым А.Л., Комлевым Ю.Ю. и рядом других авторов.

В современной девиантологии и криминологии, особенно англоязычной, активно развиваются различные научные направления и парадигмы, поскольку нет и не может быть одной абсолютно верной теории девиантности. В общем плане любая теория как результат обобщения, абстрагирования представляет собой набор связанных между собой утверждений, характеризующих связь между двумя классами явлений. Теории девиантного поведения, в частности, пытаются дать объяснение того, почему некоторыми людьми систематически нарушаются социальные и правовые нормы.

У этого вопроса есть две взаимосвязанные между собой составляющие: первая - почему наблюдаются изменения (рост) уровней девиантных проявлений, и вторая - почему некоторые личности совершают, несмотря на моральное осуждение или даже правовой запрет, девиантные действия? Ответ на первый вопрос состоит в попытке понять механизм количественных и качественных изменений масштабов девиантного поведения в различных социальных группах, общностях, обществах. Например, почему мужчины как гендерная общность совершают больше преступлений, чем женщины? Как связаны немедицинское потребление наркотиков и имущественные преступления в разных возрастных группах внутри одного и того же общества? Второй вопрос поднимает проблему объяснения различий между людьми, совершающими и не совершающими девиантные поступки. Почему определенные группы более склонны к постоянному нарушению социальных норм (их представители чаще строят девиантные карьеры по сравнению с членами других общностей)? Отчего один человек, имея возможность, совершает преступление или иное девиантное действие, а другой в подобной ситуации этого не совершает?

На уровне общности или группы теоретики обращают внимание на социальные и групповые модели девиантного поведения, во втором варианте они концентрируются на индивидуальных различиях.

Концептуальные построения, описывающие наиболее общие вопросы детерминации отклоняющегося поведения в масштабах всего общества или его крупных общностей, относятся к разряду макро-теорий. На микротеоретическом уровне моделируются факторы девиантности средних и малых групп.9 В целом макро- и микро-теории девиантности, предлагая разные, иногда противоречивые толкования отклоняющегося поведения, как правило, дополняют друг друга. Здесь важно, чтобы теоретическая модель соответствовала критерию опытной обоснованности, то есть была подтверждена тщательно отобранными эмпирическими фактами.

Разумеется, важны и другие оценки. В частности, такие как: критерии логической непротиворечивости, доказуемости и практической пользы.

Осознавая релятивность научного знания, отметим, что современные социологические исследования девиантного поведения широко опираются на положения микро- и макро-теорий: антропо-биологических, психологических и социологических (неомарксизма, структурного функционализма, конструктивизма, понимающей и интеракционистскоцой социологии) с привлечением категорий и методологических принципов, разработанных в рамках различных научных парадигм. Как известно, антропо-биологические теории объясняют отклонения, с точки зрения, биологических, генетических, неврологических сторон личности.

Психологические теории исходит из анализа задержек умственного развития, психических расстройств, состояний и психологических особенностей личности. Социально-психологические теории объясняют девиантность и преступность, опираясь на поведение личности в микро групповом, микро-средовом контексте. Собственно социологический анализ девиантности на макро-уровне ведется с культурной, структурной и социо-демографической стороны. Знание различных антропо-биологических, психологических и См.: Гилинский Я.И. Девиантология: социология преступности, наркотизма, проституции, самоубийств и других «отклонений». СПб.: Юридический центр Пресс,2004;

Салагаев А.Л. Проблемы социальных девиаций: социологический подход.

Учебное пособие. В 2-х частях. Ч.1. Казань: Экоцентр,2004;

Комлев Ю.Ю., Сафиуллин Н.Х. Социология девиантного поведения: вопросы теории. Казань: Изд-во Казанск. ун та, 2000.

Akers R. Criminological theories: introduction and evaluation. Los Angeles, 1997.P.5.

социологических теорий и методологических подходов, развивающихся в рамках девиантологии необходимо для преодоления идеологической зашоренности и односторонности отечественных теоретических и эмпирических исследований, отказа от ориентации на постулаты «единственно верного учения».

Поликонцептуальный теоретический материал позволяет разрабатывать и совершенствовать исследовательские подходы и модели практической деятельности по контролю над различными проявлениями негативной девиантности. Теории девиантности – не просто кабинетные размышления. Осознание того, почему люди приспосабливаются или отклоняются от социальных норм, является неотъемлемой частью социальной науки в целом, пытающейся объяснить поведение человека и общества. Знание феноменологии девиантности жизненно необходимо для тех специалистов, кто занят в области юриспруденции и уголовного судопроизводства, социальной, психолого-педагогической и медицинской работы, всех - кто противодействует распространению наркотизма, преступности и других негативных отклонений. Это неслучайно, поскольку понимание различных моделей девиантного поведения основано на той или иной теории, группе теорий девиантности или их теоретической интеграции.

Выбор теоретической рамки, принципов научного изучения феноменов отклоняющегося поведения подростков и молодежи с помощью методов эмпирической социологии невозможен без опоры на некоторые общие методологические предпосылки девиантологии.

Несмотря на извечный спор о понятиях и научных подходах, эти категории и принципиальные положения кратко выражаются в следующем.

Девиантное поведение понимается социологами как поступки, действия индивида или группы, не соответствующие официально установленным или же фактически сложившимся в данном обществе (культуре, субкультуре) нормам и ожиданиям. Следовательно, девиантность - есть нарушение, отступление от социальных норм, за которой стоят некие объективные явления, формы человеческой активности и реальные субъекты действия. Девиантность и ее различные виды - не вполне онтологические явления, а скорее мыслительные, языковые или точнее - социальные конструкты, созданные в процессе реагирования общества и государства на нежелательное поведение людей.

Социально неприемлемые поступки конвенционально (на основе соглашения, договора) конструируются контролирующими институтами (законодательными и правоохранительными органами, медицинскими учреждениями) путем приписывания им определенных значений.

Ключевой термин для социологического понимания и эмпирического изучения девиантного поведения - социальная норма, то есть предел или интервал допустимого, дозволенного поведения, деятельности индивидов и социальных групп в данном обществе на определенном этапе его развития. Социальные нормы, как и отклонения, имеют исторически и социально изменчивый характер. Они относительны, релятивны, продукт социального конструирования. Те или иные образцы поведения «нормальны» или «девиантны» не по своей природе, а с точки зрения сложившихся в данном обществе на определенном историческом отрезке социальных норм, рассматриваемых в том или ином социальном контексте. Достаточно сказать, что в мусульманских странах запрещено, уголовно наказуемо употребление алкогольных напитков, но разрешено употребление некоторых наркотиков.

Различные виды девиантности выполняют, согласно Р. Мертону, явные и/или неявные социальные функции (регуляции, адаптации, интеграции, релаксации, бегства от действительности и др.). Эти функции в любом обществе есть ответ на необходимость удовлетворить те или иные объективные потребности людей, которые не реализуются действием легальных социальных институтов. Если бы это было не так, то в процессе социальной эволюции преступность и другие формы негативной девиантности неизбежно элиминировали бы за ненадобностью. Однако этого не происходит. Отсюда следует принципиальная невозможность полного «излечения» общества от преступности, наркотизма, алкоголизма, проституции и других девиаций.

Девиантность имеет двоякое значение. Позитивное девиантное поведение (научное, художественное, техническое творчество) продуцирует инновации, служит прогрессивному развитию социальной системы. Негативная девиантность (преступность, наркотизм, алкоголизм и другие формы) при определенных значениях дисфункциональна по своим последствиям. Она затрудняет социальный прогресс, дестабилизирует и дезорганизуют социум, повышает уровень энтропии в нем. При этом границы между позитивным и негативным девиантным поведением подвижны во времени и социальном пространстве.

Современное общество поликультурно. В нем сосуществуют различные, нередко конфликтующие субкультуры. И то, что «нормально»

для одной субкультуры», - «девиантно» для другой или для общества в целом. Отсюда следует, что девиантность должна изучаться социологическими средствами в рамках конкретного общества и определенной ценностно-нормативной системы, действующей в тот или иной исторический период.

Социальный контроль с позиций девиантологии есть совокупность средств и методов воздействия общества и государства на негативное девиантное поведение с целью его минимизации. Весьма актуально, что в современной общественно-правовой науке под влиянием постмодернизма получает широкое распространение положение о том, что «победа порядка над хаосом никогда не бывает полной и окончательной.... попытки сконструировать искусственный порядок в соответствии с идеальной целью обречены на провал»11.

Девиантность во всех ее проявлениях служит механизмом изменчивости социальной системы, поскольку существование общества есть динамическое состояние, единство процессов сохранения и изменения. В сущности, в любом обществе для его выживания и адаптивного поступательного развития необходимо решить проблему адекватного социального контроля над негативной девиантностью.

Универсальное направление в поисках конкретных решений этой проблемы состоит в том, чтобы понизить уровень различных форм негативной девиантности, перенести активность людей из негативных форм поведения в социально одобряемые: конформизм и позитивную девиантность.

Из теоретической девиантологии известно, что генезис различных форм подростковой девиантности подчиняется общим закономерностям.

Отсюда следует, что нет особых причин ювенальной девиантности. Однако при изучении девиантого поведения подростков важно иметь в виду, что возрастные различия имеют и социально-статусное измерение, означая фактическое неравенство прав и обязанностей «старших» и «младших».

Кроме того, противоречия между потребностями людей и неравными возможностями их удовлетворения приобретают особенно острый характер именно в подростково-молодежной среде, характеризующейся наиболее контрастно выраженным чувством социальной справедливости.

Применительно к подросткам весьма актуальна проблема «канализации»

энергии, социальной активности в общественно одобряемом русле.

Не вдаваясь в подробности, выделим и расширим, следуя за Гилинским Я.И., ряд универсальных методологических принципов, существенных как для теоретического, так и эмпирического исследования девиантного поведения в целом и подростково-молодежной девиантности, в частности. Принцип универсальности законов мироздания (универсальный эволюционизм, по Н. Моисееву). Он состоит в том, что основные закономерности социальной реальности, включая девиантность как социальный феномен, представляют инобытие всеобщих закономерностей самодвижения, самоорганизации мира, материи. Иначе говоря, различные проявления девиантности и их закономерности не уникальны. Это дает Бауман З. Мыслить социологически. М.,1996.С.192-193.

См.: Гилинский Я.И. Девиантология: социология преступности, наркотизма, проституции, самоубийств и других «отклонений». СПб.:Юридический центр Пресс,2004.

исследователю возможность преодолеть риск чрезмерного аксиологизма при изучении тех или иных форм негативного девиантного поведения.

Принцип универсальности общенаучных методов познания. Он вытекает из предыдущего положения и означает возможность применения различных методов при изучении феноменов девиантного поведения (системного, функционального и организационного анализа, методов синергетики, количественных и качественных эмпирических методов).

Принцип относительности знаний (релятивизм). Всякое знание о социально-правовой реальности, в том числе, и девиантности неполно и ограничено. Никогда нельзя достичь окончательного знания об исследуемом объекте, поскольку мир изменчив и находится в постоянном развитии. Более того, результаты познания всегда ограничены возможностями научных методов. Это положение позволяет избежать исследователю абсолютизации новых научных результатов.

Принцип дополнительности (противоположности дополнительны). В силу необычайной сложности социальных объектов организация (порядок) и дезорганизация (хаос), норма и девиация дополнительны в понимании Н. Бора. Их сосуществование неизбежно, поскольку они связаны друг с другом, что предопределяет только совместное изучение противоречивых общественных явлений. Исходя из указанного принципа, следует, что лишь взаимоисключающие концепции или ряд их ключевых положений в совокупности могут относительно полно описать девиантность как объект изучения.

С нашей точки зрения, в рассмотренный перечень следует включить и принцип прагматизма. Изучение девиантности не имеет особого смысла проводить ради самого исследования. Научная работа должна иметь реальный практический выход, пользу для совершенствования социально правовой системы, поскольку результаты ее функционирования могут и должны способствовать понижению уровней и сокращению масштабов различных форм негативной девиантности, в том числе в подростково молодежной среде.

В современных условиях продолжается активный поиск концептуальных основ как теоретических, так и эмпирических исследований девиантного и, особенно, преступного поведения.

Наибольшее развитие в этой связи получила криминология как самая крупная часть девиантологии. Здесь следует заметить, что в мировой науке господствующим является взгляд на криминологию как на социологию преступности, поскольку она изучает конвенциональное преступное как социальный феномен. поведение Заметим, что наряду с Schmalleger F. Criminology Today. An Integrative introduction. New Jersey, 1999.

P.16-39;

Akers R. Criminological theories: introduction and evaluation. Los Angeles, 1997.P.5;

Barak G. Integrating Criminologies. Allyn&Bacon.1998. P.7-9;

Downes D., Rock социологическим пониманием предмета криминологии сосуществуют биологическое, психологическое, юридическое. В России традиционно развивается и доминирует уголовно-правовой криминологический дискурс. Социологическое видение предмета криминологии очевидно для отечественных социологов, но не характерно для большинства отечественных правоведов. Социологические оценки предмета криминологии в той или иной мере разделяют лишь немногие российские ученые-юристы. Судя по работам это: Яковлев А.М., Лунеев В.В., Ли Д.А., Забрянский Г.И (Москва);

Спиридонов Л.И., Шестаков Д.А., Гилинский Я.И., Дикаев С.У.(Санкт-Петербург);

Горшенков Г.Н.(Нижний Новгород);

Ольков С.Г.(Тюмень). Современной зарубежной криминологией и девиантологией накоплен богатый эмпирический материал, разработаны многочисленные теории девиантности.

Как известно, классические и постклассические теории девиантности макро- или микроуровня взятые отдельно в силу известной ограниченности и односторонности не могут в современных условиях быстрых социальных изменений быть высокоэффективной теоретико методологической основой комплексного изучения процессов девиантизации. Феномены девиантности (преступность, наркотизм, алкоголизм и др.) находятся за таким порогом сложности, где обнаруживается недостаточность линейно-каузальных моделей объяснения, что требует дополнительных познавательных усилий.

В результате зарубежными и отечественными девиантологами и криминологами все чаще используются междисциплинарные, универсальные методологические подходы с большим эвристическим потенциалом: системная методология, синергетика с идеями неравновесного развития и бифуркации, теория катастроф, теория хаоса, различные социологические теории и парадигмы, положения конструктивизма и постмодернизма, постоянно уточняется предметное поле научного поиска.15 Совершенно справедливо в связи с этим утверждает Я.И. Гилинский, что в девиантологии и криминологии «нужна новая, «сумасшедшая» теория, способная понять непонимаемое». P. Understanding deviance. A Guide to the Sociology of Crime and Rule Breaking. Oxford, 1998.P.11-25.

См.: Комлев Ю.Ю., Сафиуллин Н.Х. Социология девиантного поведения.

Казань: КЮИ МВД России,2003.

См.: Шестаков Д.А. Криминология: вчера сегодня, завтра/// Криминология вчера, сегодня, завтра. Труды Санкт-Петербургского криминологического клуба.2001,№1.С.11-22;

Бачинин В.А. Основы социологии права и преступности. СПб.:

Изд-во С.-Петерб. ун-та,2001;

Бачинин В.А. Социально-правовая реальность как предмет макросоциологического анализа//Журнал социологии и социальной антропологии.2002.№2.С.60-78.

Гилинский Я. Девиантология: Социология преступности, наркотизма, проституции, самоубийств и других «отклонений». СПб.: Юридический центр Пресс,2004.С.15.

Работа с отечественными и зарубежными источниками показала, что в мировой науке о поведенческих отклонениях все чаще создаются новые концепции девиантности на основе интеграции положений как классических, так и постклассических теорий в соответствии с рассмотренным выше принципом дополнительности Н.Бора, позволяющие свести воедино ряд научно продуктивных концептуальных построений, добиться методологической триангуляции.

Весьма полный анализ известных интегративных концепций девиантности содержат труд Р.Айкерса «Criminological theories:

introduction and evaluation» (1997), работы Д.Келли «Deviant Behavior (1996), Д.Доунса и П. Рока «Understanding deviance» (1998), Г.Барака «Integrating Criminologies»(1998). О пользе теоретической интеграции при разработке объяснительной модели того или иного вида девиантного поведения Рональд Айкерс одним из первых писал еще в 1973 году. Он показал, что определенные идеи и положения теории социального изучения частично совпадают с теориями социальной связи, стигматизации, конфликта и аномии.

Между тем в современных отечественных исследованиях проблем девиантности и преступности интегративный подход – большая редкость.

Одной из первых попытку синтеза теорий девиантности предприняла Т.В.

Шипунова, которая актуализировала проблему выбора основания для непротиворечивой теоретической интеграции и обосновывала свое решение с использованием категории «социальная несправедливость». Как обобщает Я.И. Гилинский, в российских исследованиях «практически отсутствуют описание и анализ постмодернистских концепций, включая конститутивную криминологию, а также интегративных теорий». Интегративные подходы в девиантологии исходят из посыла о том, что детерминация современных форм девиантного, делинквентного поведения в рамках одной теоретической модели отнюдь не всегда является успешной, а подчас и невозможной. Так, например, не представляется возможным на основании одной и той же теории девиантности объяснить различные виды преступления, например, уличную подростковую преступность и респектабельную преступность «белых воротничков». Комбинация же двух или более совместимых теорий, которые отбираются на основе осознания их общности в единую переформулированную теоретическую рамку (framework) с большим объяснительным потенциалом, чем у каждой отдельно взятой из них – один из наиболее распространенных способов теоретической интеграции в современной западной криминологии и социологии.

См.: Шипунова Т.В. Ведение в синтетическую теорию преступности и девиантности. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та,2003;

Шипунова Т.В. Проблема синтеза теорий девиантности//Социологические исследования.2004.№2.С.103-113.

Гилинский Я.И.Criminology Today // Криминология вчера, сегодня, завтра.

Труды Санкт-Петербургского криминологического клуба.2001,№1.С.25.

Создание интегративных теорий в последние десятилетия в зарубежной науке - есть результат обобщения, интеграции наиболее удачных положений для единого объяснения преступности, наркотизма, других социально опасных отклонений из уже существующих концептуальных моделей и теорий. Они широко используются в работах правоведов и социологов в США и Западной Европе. Наибольший вклад в формирование этого научного направления внесли американские социологи и криминологи: Р.Айкерс, Ф.Пирсон, Н.Уейнер, М.Крон, Т.Торнберри, Д.Эллиот, Ч.Титтл.

Фрэнк Пирсон и Нейл Уейнер в 1985 году создали теорию «интегративной рамки». Объяснительная модель этих авторов построена на принципиальной основе теории социального научения с интеграцией концептов из наиболее важных макро- и микро-девиантологических теорий в одной «интегративной рамке».19 В частности, с помощью теории социального научения исследователи определили восемь основных измерений рамки. Шесть из них ссылаются на ведущие факторы в процессе научения: (1) выгода (награда/наказание), (2) поведенческие навыки (техника поведения при совершении преступления), (3) благоприятные возможности совершения преступления, (4) поведенческие ресурсы, (5) правила целесообразности (служат руководящими указаниями для получения максимальной награды, избеганию негативных санкций), (6) правила морали (определяют поведение как плохое или хорошее).

Пирсон и Уейнер определили механизмы обратных связей в процессе научения. Это результат действия: (7) результат от выгодного приобретения (наград/ наказаний) и (8) когнитивное приобретение (получение знаний о поведении, которое может быть использовано в повторных действиях). Позже ученые показали, как концепты из других теорий могут быть вариациями восьми положений, указанных выше.

Например, они считали, что привязанность к другим людям (из теории социальной связи) влечет за собой подражание им и то, что эти другие становятся источником позитивной выгоды в форме эмоционального удовлетворения. Концепты теории рационального выбора, по их мнению, могут быть отнесены к выгодным требованиям, правилам целесообразности, символизирующим благоприятные возможности, результаты выгодного или когнитивного приобретения. Концепты теории напряжения о применении социально неодобряемых, незаконных способов адаптации к возможностям материального успеха объединяются в интегративную рамку выгодных требований, правил целесообразности, знаков благоприятных возможностей. Наконец, Пирсон и Уейнер добавили в свою интегративную рамку концепты макроуровня: такие, как Akers R. Criminological theories: introduction and evaluation. Los Angeles,1997.P.210.

социально-структурированный источник производства и распространения выгоды, возможностей и правил целесообразности и морали. Делберт Эллиот в 1985 году разработал интегративную модель делинквентного поведения на основе объединения концептов из теорий напряжения, контроля и социального научения.21 Мервин Крон создал в 1986 году интегративную аналитическую модель для объяснения делинквентности на основе теории социального научения и теории социальной связи. Его схема перекрестной интеграция позволила соединить концепты о структурных характеристиках социальных моделей и интерактивных процессов. При этом модель Крона не представляет полной интеграции двух теорий, скорее это «соединение мостом»

различных теоретических утверждений вышеуказанных теорий.

Аналогичные построения предложил Теренс Торнберри в 1987 году («интегративная теория»). Он объединил элементы социальной структуры (класс, потомство, общность соседского взаимодействия), социальной связи и теории социального научения в «интерактивную теорию»

преступности.22 Причины преступлений по Торнберри в ослаблении связей с обществом. Однако факт ослабления связей лишь выделяет молодого человека подходящим кандидатом в преступники.

В 1989 году Рональд Айкерс разработал оригинальную интегративную теорию «поглощения», привлекая для ее концептуализации понятийный аппарат из теорий социального научения и социального контроля.23 Чарльз Титтл примерно в тоже время создал теорию «баланса контроля». Титтл предложил такой вариант синтетической интеграции, в рамках которого баланс (равновесие) контроля является объединяющим причинным процессом в феноменологии девиантного поведения. Основная предпосылка этой теории заключается в том, что соотношение между количеством контроля, которому люди подчиняются и количеством контроля, которому они не могут подчиняться определяет вероятность совершения тех или иных отклонений. В результате девиантное поведение интерпретируется как маневр, который помогает людям игнорировать контроль над собой. Неравновесное состояние контроля в сочетании с желанием автономии и удовлетворения фундаментальных физических и психических потребностей, предопределяют девиантные действия индивидов. Теория «баланса контроля» включает концептуальные положения из теорий социального научения, аномии, рационального Ibid. P.210.


Ibid. P.211-214.

Ibid. P.215-216.

Ibid. P.208-210.

выбора. Как видим, теоретическое развитие имеет место не только посредством испытания и изменения отдельных теорий девиантности, через их соревнование, но и, как было показано выше, через концептуальную и/или логическую теоретическую интеграцию.25 Это влечет за собой создание теорий девиантности с объяснительным потенциалом более высокого уровня, чем он есть в исходных теориях.

Заметим, что концепты теории социального научения, так или иначе, являются основным компонентом интегративных теорий.

Очень важно, что все интегративные теории исходят из единого объяснения различных форм девиантности (наркотизм, алкоголизм, преступность, проституция). Действительно, в современных девиантологических исследованиях носитель отклоняющегося поведения рассматривается интегративно, как продукт определенного общества, его нормативно-ролевой структуры, гендерных различий, культуры и субкультур, конфликтов, социального научения, контроля и напряжения, социального конструирования, «дискурсивных практик», на которые существенное влияние оказывают экономические, психологические, географические, исторические, информационные и биологические условия.

Теоретический опыт зарубежных девиантологов вполне применим в России. Интегративный подход открывает новые качественные возможности для определения концептуальных основ и теоретико методологических рамок как теоретического, так и эмпирического исследования естественной, искусственно «нерасчлененной» девиантной реальности (преступность, как известно, взаимосвязана с алкоголизмом, токсикоманией и наркотизмом, сексуальными отклонениями). Его ценность состоит в более содержательной интерпретации эмпирических данных, собранных одновременно количественными и качественными социологическими методами.

В основу такой рамочной интегративной концепции при изучении подростково-молодежной девиантности с учетом реалий реформируемого по капиталистическому образцу российского социума в первом приближении могли бы войти непротиворечивые положения теории аномии и напряжения Р.Мертона (структурный функционализм), теории лейблов Г.Беккера, Е.Лемерта, Е.Шура (символический интеракционизм), теории социального научения А. Бандуры, Э. Сазерленда, Д.Кресси (психологическая парадигма) а также современной миротворческой и конститутивной криминологии (конструктивизм и постмодернизм).

Для повышения объяснительных возможностей интегративной теоретической модели подростково-молодежной девиантности и ее эмпирического мониторингового исследования в современных российских Ibid. P.218-219.

Ibid. P.219.

условиях целесообразно использовать концепты теории аномии и напряжения Р.Мертона. Среди них: положение о влиянии социальной структуры на обстоятельства, при которых нарушение социального кодекса представляет собой «нормальный» ответ на возникающую ситуацию26 (девиантная адаптация как нормальная реакция людей на ненормальные условия жизни);

тезис о напряжении, возникающем в современном капиталистическом обществе в силу аномии (рассогласованности между определяемыми культурой устремлениями к материальному обогащению и ограниченными социально организованными, институализированными средствами их достижения).

Из теории лейблов продуктивны идеи о девиантной карьере как результате официальной стигматизации молодых правонарушителей;

о вторичном отклонении как ответе индивида на реакцию общества и давление формального социального контроля;

об основных этапах девиантизации;

о «преступлениях без жертв» (потребление легальных и нелегальных наркотиков, занятие проституцией и др.);

о декриминализации незначительных по своей опасности деяний с целью сокращения стигматизации и вторичной девиантности и делинквентности;

о создании системы ювенальной юстиции.

Из теории социального научения актуально положение о психологических механизмах научения образцам девиантного поведения в ходе общения через подражание референтным группам, о влиянии дезорганизации на рост девиантности.

Весьма ценны и объяснительные возможности положений современной миротворческой и конститутивной криминологии об конвенциональности преступности и девиантности в целом (социальное отклонение – это в значительной степени приписываемый статус, в нем фиксируются не только поступки самого отклоняющегося индивида, но и действия окружающих его людей);

о том, что среди жертв преступлений большинство составляют представители низших классов;

о росте насильственной преступности вызванной эскалацией насилия со стороны государства как реального (в полицейских участках, в зачистках), так и символического (на экранах телевизоров);

об уменьшении сроков тюремного заключения, об отказе от института смертной казни и репрессивной полицейской и пенитенциарной системы, о необходимости развития стратегии уменьшения вреда (harm reduction);

о девиантности, преступности и социальном контроле как результате «дискурсивных практик» среди преступников, контролеров (полицейских, тюремных надзирателей) и жертв преступлений, который не может быть отделен от всеобщего структурного и культурного контекстов.

Исходя из принципа универсальности общенаучных методов Мертон Р. Социальная структура и аномия// Социология преступности.

М.,1966.С.299.

познания, интегративная теоретическая конструкция позволяет существенно расширить методологический инструментарий эмпирического исследования девиантности, за счет приемов и средств, разработанных как в рамках позитивистских, так и феноменологических теорий современной девиантологии и криминологии. В частности, при исследовании таких латентных и динамичных социальных процессов как наркотизация подростково-молодежной среды с позиций предлагаемой интегративной рамки весьма уместны и продуктивны как мониторинговые исследования (количественные), так и качественные эмпирические методы (глубинные неформализованные интервью, фокус-групповые дискуссии, нарративный анализ), используемые на основе правил методологической триангуляции.

В соответствии с принципом прагматизма, весьма важно современным исследователям девиантности результаты научно-практической деятельности распространять среди практиков правоохранительных организаций, в ведомственных образовательных учреждениях, среди работников других служб социального контроля и институтов социализации.

Социологические исследования подростковой девиантности на основе изложенных выше методологических посылов, положений и принципов позволяют сформировать систему знаний, необходимых для правовой регламентации и практической организации отечественной ювенальной юстиции. Они убедительно доказывают социальную неприемлемость приоритета карательных мер в отношении правонарушителей-подростков, открывают пути к совершенствованию профилактических программ, к созданию восстановительного правосудия, гармонично интегрируют деятельность институтов социализации и социального контроля. И, наконец, использование положений современных интегративных теорий применительно к российским условиям необходимо для преодоления методологической зашоренности и односторонности исследований девиантной реальности, все еще встречающихся в рамках правовой и иных общественных науках.

Освоение девиантологической теории, методологии и передовой практики социального контроля – надежный рецепт для повышения качества исследований, поиска эффективных путей отказа от девиантных карьер, повышения результативности и гуманности формального социального контроля над подростково-молодежной девиантостью и преодоления «кризиса наказания», для решения целого ряда сложных социальных и правовых проблем, стоящих перед российским обществом, государством и его правоохранительными органами в начале нового тысячелетия.

1.2. Основы социологического мониторинга девиантности Процессы девиантизации молодежной среды развиваются в России с ускорением, что актуализирует исследование этого объекта в работах ученых-обществоведов. В настоящее время завершается некий поворот, состоящий в переносе центра внимания социологов с изучения структурных образований, вследствие их завершенной в общих чертах институционализации, на социальные процессы, на события или их последовательность как результат действия индивидов, групп, общностей и организаций в сложной системе социального взаимодействия. Иначе говоря, исследователей все чаще занимают социальные субъекты, действующие в состоянии общественной аномии и создающие своей активностью различные формы девиантной самоорганизации и адаптации к социальным изменениям. Как пишет польский социолог П. Штомка, доминирующее значение в современных условиях приобретает процессуальный образ социальной реальности. Этот образ находит отражение в общественном сознании, что объективно приводит к возрастанию роли и значения всех форм организации изучения общественного мнения, оценок людей по отношению к происходящим событиям и поведенческим актам методом опроса. Исследование «мира мнений», осмысление и учет общественных оценок позволяют реконструировать реальный ход событий, выявить специфику и закономерности происходящих социальных изменений и процессов, дают возможность строить вполне обоснованные тенденции и прогнозы в сфере девиантизации.

Как справедливо пишет В.А. Ядов: «опросы – незаменимый прием получения информации о субъективном мире людей, их склонностях, мотивах деятельности, мнениях».28 Пользуясь подобной социальной информацией, органы власти в центре и на местах получают реальную возможность совершенствовать социальный контроль, снижать уровень и масштабы девиантного поведения. По мысли Б.А.Грушина, «превращение общественного мнения из простого суждения масс, имеющего силу лишь в ограниченных рамках тех или иных общностей, в политический институт жизни обществ в целом, становятся особенно значительными в последние десятилетия и годы жизни мира». В обильной научной литературе, посвященной изучению феномена общественного мнения, дается столько дефиниций, сколько ученых берется его исследовать.30 Ряд авторов определяют сущность Штомка П. Социология социальных изменений Пер. с англ. М.:Аспект Пресс,1996.С.26-30.


Ядов В.А. Стратегия социологического исследования. Описание, объяснение, понимание социальной реальности. М.: Добросвет, 1998.С.228.

Грушин Б.А. Общественное мнение // 50/50 Опыт словаря нового мышления Афанасьев Ю., Ферро М. и др. М.: Прогресс, 1989. С.217.

Падерин В.К. Общественное мнение в развитом социалистическом обществе:

сущность и закономерности формирования. Казань, 1980;

Коробейников В.С.

Пирамида мнений. М.: Молодая гвардия, 1981;

Сафаров Р.А. Общественное мнение в общественного мнения через «оценочное суждение» социальных групп.

Другие исследователи за первооснову этого феномена принимают «оценочное отношение» социальных общностей к тем или иным вопросам, представляющим для них интерес. Однако, правильно подчеркивая оценочный, аксиологический аспект общественного мнения, подобные определения упускают, на наш взгляд, другую, не менее существенную сторону - его когнитивный характер.

По нашему мнению, более предпочтительными являются те из современных трактовок общественного мнения, которые выражают сущность этого понятия через его принадлежность к общественному или массовому сознанию, в рамках традиции, сформированной работами Б.А.

Грушина и его коллег. Следовательно, будем рассматривать общественное мнение как состояние массового сознания, заключающее в себе отношение (скрытое или явное) различных групп людей к событиям и фактам социальной реальности. Такое понимания общественного мнения влечет за собой и выбор соответствующей методологии и методики его изучения.

Глубокий разлом старых и быстрое по историческим меркам становление новых общественных структур не только обнажили скрытые пласты девиантности (акоголизм, преступность), но и спровоцировали ее рост, а также образование новых социально опасных форм отклоняющегося поведения (токсикомания, наркотизм, проституция, бродяжничество, гемблинг), что отразилось в массовом сознании и поведении миллионов людей. В этой новой ситуации главным содержанием анализа социальных процессов и изменений выступает исследование не столько состояния или колебаний общественного сознания по проблемам девиантного поведения, сколько процессов девиантизации и реализации социального контроля, отраженных в общественном мнении, в оценках групп риска.

Известные способы сравнительного изучения общественного мнения по социальным проблемам, сформировавшиеся в рамках отечественной социологии в 70-е, 80-е годы, оказались, на наш взгляд, не вполне пригодными для фиксации быстро протекающих социальных процессов в современных условиях, о чем автор писал еще в начале 90-х годов. Потребовался поиск новых форм организации повторных сравнительных исследований, обеспечивающих более эффективное слежение или системе советской демократии. М.,1982;

Формирование общественного мнения населения крупного города: опыт изучения/ Под ред. О.И. Иванова. СПб,1996;

Гавра Д.П., Припечкин В.В. Изучение общественного мнения о деятельности органов внутренних дел. СПб,2001. Грушин Б.А. Четыре жизни России в зеркале опросов общественного мнения. Очерки массового сознания россиян времен Хрущева, Брежнева, Горбачева и Ельцина в 4-х книгах.Жизнь 1-я Э/поха Хрущева.М.:Прогресс Традиция,2001.

Комлев Ю.Ю. Опыт мониторинговых исследований в Татарстане//Социологические исследования».1993. №1.С.110-113.

мониторинг (от английского слова monitoring – следящий) за социальными переменами, происходящими в обществе.

Основы мониторинговых исследований были заложены в работах отечественных авторов, занятых организацией и проведением повторных исследований еще в период перестройки. В частности, это были систематические измерения общественного мнения по вопросам функционирования объектов атомной энергетики, описанные в работах Саппа Н.Н., Пахомовой Н.В., Лихолет Т.В. В масштабах страны подобные опросы применяла Заславская Т.И. для отслеживания динамики отношения избирателей к различным социально-политическим аспектам перестройки в 1990 году.32 Крупным шагом в направлении развития мониторинговых исследований стали труды лаборатории изучения и прогнозирования общественного мнения ИСЭП РАН по теме «Производство общественного мнения населения крупного города», выполненные в 1992-1994гг. В 1993-1994гг. ВЦИОМ и ИНТЕРЦЕНТР при поддержке фонда «Открытое общество» приступили к реализации инновационного проекта «Мониторинг экономических и социальных перемен в России». Общая цель мониторинговых исследований на этом этапе в рамках предпринятого исследования состояла «в научно-информационной помощи властным структурам России в разработке социальной политики экономических преобразований, соответствующей социокультурным характеристикам нашей страны и особенностям массового сознания ее граждан».34 Предмет мониторинга составили общественные процессы, отражающие политические и социокультурные условия, социальные результаты и косвенные последствия экономических преобразований.

Было установлено, что базисные представления и установки общественных групп достаточно измерять ежегодно, поскольку они относительно стабильны. Оценки более динамичных процессов, ход которых сильнее зависит от внешних факторов и обстоятельств должны измеряться один раз в три-четыре месяца. Наиболее быстрые процессы, отражающие «биение пульса общества», следует отслеживать См.: Саппа Н.Н., Пахомова Н.В., Лихолет Т.В. Экологическая напряженность в регионах эксплуатации АЭС: Социальные аспекты // Социологические исследования, 1992. №:2;

Саппа Н.Н., Пахомова Н.В. Социологический мониторинг в системе слежения за деятельностью АЭС // Тезисы док ладов Международной научно технической конференции «Атомная энергетика в топливно-энергетическом комплексе». Хабаровск, 1991;

Заславская Т.И. Социализм, перестройка и общественное мнение //Социологические исследования, 1991. №:8.

См.: Формирование общественного мнения населения крупного города: опыт изучения/ Под ред. О.И. Иванова. СПб,1996.

Методология. Экономические и социальные перемены: мониторинг общественного мнения// Информационный бюллетень. Экономические и социальные перемены: мониторинг общественного мнения.1993. №1.С3.

ежемесячно.35 В качестве основного метода проведения опросов было использовано анкетирование по месту жительства в домохозяйствах. В итоге «несущей конструкцией» мониторинга стали полугодовые, ежеквартальные и ежемесячные опросы.

Общенациональная многоступенчатая стратифицированная выборка опросов взрослого населения составила 3500 единиц. В ее состав вошли областей (краев) и 7 республик. Отбор домохозяйств был построен в соответствии с принципом равновероятного отбора на основе систематического метода с использованием списков. Найденные исследователями методические решения по формированию выборки позволили в итоге эффективно репрезентировать все население страны и ее крупных мегаполисов (Москва, Санк-Петербург).

Усилиями социологов под руководством Т.И. Заславской, Ю.А.

Левады, Р.В. Рывкиной и других был заложен методологический фундамент общенациональных социологических мониторинговых исследований. Мониторингом общественного мнения стали активно заниматься социологические и маркетинговые центры ФОМ, РОМИР, КОМКОН и многие другие. Разработка новых форм организации изучения общественного мнения получила развитие и в регионах страны.

Одним из первых опыт организации и проведения мониторинговых исследований общественного мнения по широкому кругу социально экономических, политических и криминальных проблем в 1991-1993гг.

накопил Сектор социологических исследований Верховного Совета Республики Татарстан. Мониторинговые исследования социальных проблем и распространения девиантности были развиты Центром экономических и социальных исследований при Кабинете министров Республики Татарстан в 1994-2000гг. С 2002 года по инициативе Республиканского центра профилактики наркотизации населения, а затем под эгидой Управления Федеральной службы Российской Федерации по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ по Республике Татарстан в регионе стал проводиться социологический мониторинг наркотизации подростково-молодежной среды и всего населения. Эти исследования были выполнены в целях реализации пункта 1.2 Республиканской комплексной программы профилактики наркотизации населения РТ на 2002-2006 годы, утвержденной постановлением Кабинета министров Республики Татарстан от 28.06.2002 года №377. Термин «мониторинг» широко использовался и используется в различных областях знаний: экономике, медицине, нефтехимии, атомной энергетике, охране природы. В социологическую науку и Зубова Л.Г. Опросы взрослого населения как элемент мониторинга общественных перемен// Информационный бюллетень. Экономические и социальные перемены: мониторинг общественного мнения. 1993.№4.С.11.

Начиная с 1991 года, автор принимал активное участие в республиканских мониторинговых проектах, проводимых по заказу указанных организаций в качестве исполнителя либо научного руководителя.

исследовательскую практику это понятие пришло из экологии, где оно обозначает непрерывное слежение за состоянием окружающей природной среды для предупреждения возможных нежелательных отклонений ее важнейших параметров.

В литературе по общественным наукам социальный мониторинг определяется предельно широко как «форма организации проведения социологических исследований, обеспечивающая постоянное получение социологической информации о состоянии определенного социального процесса или социальной ситуации».37 Разработчики ВЦИОМ под социологическим мониторингом понимали «научно обоснованную систему анализа и отслеживания динамики массовых представлений о процессах, определяющих условия и (или) отражающих результаты перехода российского общества от посттоталитаризма к политической демократии и от планово-распределительного хозяйства к рыночной экономике».

С нашей точки зрения, социологический мониторинг - это форма организации повторных опросов общественного мнения по одной и той же выборке с фиксированным временным шагом в целях постоянного накопления данных субъективной статистики по дискретному набору социальных показателей (индикаторов) массового сознания о том или ином социальном процессе. Развитие социологического мониторинга, по сути, означает переход к новой технологии измерительных процедур, организации проведения массовых выборочных опросов, основанной на отслеживании значений группы социальных индикаторов, характеризующих динамику социальных перемен, выраженную на уровне фактов сознания. Поскольку замеры общественного мнения в режиме слежения происходят достаточно часто (в зависимости от скорости развития процесса), то возникает необходимость в более совершенной системе ввода, хранения и систематизации первичной информации на основе современных компьютерных систем обработки и передачи данных.

При осуществлении социологических исследований по типу мониторинга заранее определяется конкретное число наиболее существенных показателей (индикаторов), емко идентифицирующих специфику социального процесса, в частности, в сфере девиантной реальности. Затем путем повторных выборочных опросов при неизменных требованиях к выборке и через заданный, постоянный интервал времени, проводятся замеры, в ходе которых исследователи Социологический словарь. 2-е изд., перераб., доп. Минск: Университетское.

1991, С.341.

Социологический мониторинг экономических и социальных перемен в России.

Информационный бюллетень.1993, №1.С.3.

См.: Комлев Ю.Ю. Мониторинг общественного мнения как фактор оптимизации управленческих решений (на примере нормотворческой деятельности): Автореф. дис.

канд. соц. наук: 22.00.04/Казанский гос. ун-т.Казань,1993.

фиксируют первичные опросные данные и накапливают их в информационной базе. Такой подход позволяет хранить и пополнять социальную информацию в компьютерных системах, многократно использовать ее, агрегировать данные, анализировать их в динамике, проводить регрессионный, факторный и кластерный анализ с помощью пакета SPSS и ему подобных. Выбор базовых характеристик социального объекта (явления или процесса) осуществляется обычно, исходя из целей и задач мониторингового исследования.

Мониторинг - эффективная форма организации повторных социологических опросов в условиях быстрых социальных перемен, хотя и весьма затратная. Известно, что первичная социальная информация (субъективная статистика), полученная эмпирическим опросным путем, характеризует, прежде всего, респондента (его статус, состояние сознания, мотивы, ценностные ориентации и т.п.). Источником данных здесь выступает обыденное массовое сознание людей. В исследованиях такого рода эта информация чаще всего выполняет роль «сырья» для дальнейшего социологического анализа. И это понятно, так как многие социальные явления и процессы не находят адекватного отражения в общественном мнении.

В связи с этим необходимо, опираясь на общие требования социологической науки к методу опроса, привести те из них, которые, по нашему мнению, необходимо выдерживать и по отношению к мониторингу. Во-первых, применение «следящих опросов» должно всецело определяться теоретической концепцией социолога, задачами исследования и спецификой объекта изучения. Во-вторых, мониторинг должен быть направлен на целостное отражение общественного мнения в его развитии. В-третьих, мониторинг должен учитывать включенность респондентов в определенную конкретно-историческую систему общественных отношений. В-четвертых, беспрограммные мониторинговые исследования могут привести к поверхностной, малоэффективной информации, не пригодной для принятия управленческих решений.

Изложенный перечень требований отнюдь не является исчерпывающим, с точки зрения автора. Ряд социологов, анализируя методы сбора социальной информации, апеллируют еще и к частным, на наш взгляд, вопросам, таким как защита, устойчивость опросных данных и другие, что также имеет определенное значение.

Мониторинг, являясь разновидностью повторных опросов, интегрировал в себе некоторые общие черты панельных повторных, повторных трендовых и, в определенной мере, лонгитюдных опросов.

Мониторинговые исследования объединяет с ними то, что их проведение осуществляется через определенный интервал времени по одной и той же или аналогичной выборке обследуемых с использованием единой методики и процедур анализа данных. Практически все сравнительные исследования в целом преследуют общие цели - анализ динамики изучаемых явлений, установление тенденций (трендов) социальных изменений.

Вместе с тем в отличие от панельных повторных опросов, которые проводятся, как правило, только по единой исследовательской программе, мониторинг может осуществляться и в рамках ряда более крупных программ регулярных комплексных социологических исследований, входя в них отдельными блоками. Повторные трендовые исследования, как известно, осуществляются по компактным исследовательским программам, описывающим лишь самые главные особенности объекта исследования, при этом требования к выборке и процедурам анализа эмпирических данных здесь не так строги, как при панельных повторных опросах. Кроме того, и панельные, и трендовые повторные исследования проводятся чаще всего с переменным шагом (интервалом) по времени между замерами в зависимости от «ситуации» и «масштаба» изучаемых социальных процессов.

Количество таких временных интервалов невелико (один, максимум два), так как эти повторные исследования обычно проводятся по схеме измерений «до – после» наступления некоторого социального события, факта и в итоге не могут в полной мере учесть фактор ускорения социального процесса. В ходе мониторинга интервал времени, через который осуществляются повторные замеры общественного мнения, является величиной постоянной, а количество замеров в единицу времени (частота) может быть достаточно большим и определяется теми исходными условиями, которые следует выдерживать в режиме «слежения» с учетом скорости развития социального процесса. По существу, эти два обстоятельства обусловливают специфику технологии социологического мониторинга, делают его более точным, а значит, и более эффективным средством динамического анализа быстро развивающихся общественных процессов.

На социологический мониторинг распространяются наиболее общие правила проведения сравнительных исследований. При этом необходимо учитывать следующее: во-первых, требование сопоставимости двух и более разовых замеров;

во-вторых, обоснование существенности или несущественности различий по сравниваемым показателям в качественном и количественном аспектах. С точки зрения логики экспериментального вывода, в мониторинговых исследованиях обычно опираются на формальные правила количественного анализа, изложенные в работах западных авторов. Так, у М.Зелдича отмечено, что два состояния одного процесса сопоставимы, если они содержат хотя бы одно общее свойство;

ни один фактор не может быть признан причиной сравниваемых явлений, если в одном случае при регистрации изучаемого явления он имеет место, а в другом - нет (правило сходства по Миллю);

вместе с тем данный фактор не может быть причиной изучаемого явления, если в одном случае (исследовании) он имеет место, а само явление не фиксируется, хотя в другом случае (исследовании) дело обстоит так, что регистрируются и явления, и данный фактор (правило различия по Миллю);

наконец, некий фактор (условие, обстоятельства и т.п.) никоим образом не может достоверно считаться определяющим в отношении изучаемого процесса, если в другом случае (в другом исследовании) наряду с ним изучаемому процессу сопутствуют другие факторы. Вместе с тем, нельзя не согласиться с В.А. Ядовым, который резонно отмечает, что «проблемы сравнительного анализа никоим образом не сводятся к формальным процедурам». По его мнению, «это, прежде всего, - область содержательного, качественного изучения и только затем формально-количественного».41 Действительно, в сравнительных исследованиях при соблюдении всех формальных правил и процедур (методики, состава и выборки обследуемых и др.) ключевое значение имеют содержательные аспекты анализа. Это и учет социально экономических, культурологических факторов, а также анализ социальной структуры и образа жизни. Более того, при проведении мониторинговых опросов в форме полуформализованного интервью исследователи получают возможность использовать результаты высказываний и кратких историй для углубленного качественного анализа.

Социологический мониторинг как средство оценки перемен в сфере социальной реальности опирается на хорошо разработанные модели построения выборочных совокупностей.42 Исходя из целей, задач, гипотез мониторингового исследования, финансовых возможностей проекта репрезентативная выборка формируется тем или иным научным методом.

Иными словами, основываясь на постулатах теории вероятности и математической статистики (законы больших чисел, статистического распределения частот случайной величины и др.), используя различные методики отбора, их сочетание необходимо так конструировать выборочную модель, чтобы она давала наилучшее представление о генеральной совокупности по ряду ключевых параметров. Надежная репрезентативная выборка – необходимая предпосылка мониторингового опроса.

Требование репрезентативности выборки означает, что она должна с максимальной пропорциональной точностью отражать определенные качества исходной генеральной совокупности. Иначе говоря, по выделенным критериям состав обследуемых должен приближаться к соответствующим пропорциям в генеральной совокупности.



Pages:   || 2 | 3 | 4 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.