авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |

«Ю.Ю. Комлев СОЦИОЛОГИЧЕСКИЙ МОНИТОРИНГ НАРКОТИЗАЦИИ ПОДРОСТКОВО-МОЛОДЕЖНОЙ СРЕДЫ Управление Федеральной службы Российской Федерации по контролю ...»

-- [ Страница 2 ] --

При формировании выборки регионального мониторинга существенны численный состав населения в целом и по See: Zelditch M.Ir. Intelligibl comparisons// Comparativе methods in sociology/ Ed. I. Valler. Berkley: Univ.Cal. press,1971.P.224.

Ядов В.А. Социологическое исследование: методология, программа, методы.

М.: Наука, 1987.С.209.

Выборочный метод в соответствии с принципом универсальности общенаучных методов познания широко используется в различных областях знания (биологии, медицине, статистике, психологии, криминологии, социологии).

административным единицам (пространственная локализация), его распределение по возрасту, гендерной составляющей, социально профессиональному и имущественному положению, этничности. Эти данные, как правило, берутся для построения статистической модели выборки из официальных источников (например, итогов переписи населения, статданных, по результатам эмпирических исследований).

Существует ряд методов построения выборок. Вероятностная выборка может быть построена разными способами. В ее основе лежит принцип равновероятного отбора. В случае простого случайного отбора суть этого принципа заключается в том, что все элементы генеральной совокупности должны иметь равную вероятность попадания в выборку.

При этом выбор одного элемента не должен снижать шансы другого попасть в выборку. Для такого варианта отбора рассчитаны различные аналитические выражения и формулы для расчетов дисперсий и других статистик, объемов выборки и ошибок репрезентативности.

Простой вероятностный отбор, несмотря на теоретическую безупречность, на практике весьма «дорог» и практически не реализуем в «чистом виде» при проведении опросов на крупных популяциях. Он требует достаточно много времени и средств для осуществления отбора и коммуникации с респондентами. Главная же проблема состоит в формировании точных списков единиц генеральной совокупности еще до начала составления выборки, что в большинстве случаев практически невозможно.

Принцип равной вероятности на практике вполне удовлетворительно обеспечивает систематический отбор, который в целом дает результат эквивалентный простой вероятностной выборке при условии, что в списках респондентов или домохозяйств нет явной периодичности.

Основная идея систематического отбора состоит в том, что из списка домохозяйств отбирается, например, каждый сотый элемент. Первый из них определяется с использованием механизма случайности.43 Для отбора респондента в домохозяйстве ряд исследователей, чтобы соблюсти принцип равной вероятности используют правила Лесли Киш (таблицу Киш).

Квотный метод как вариант целенаправленного отбора основан на идее поиска единиц анализа той или иной категории в соответствии с пропорциями по контролируемым признакам (пола, возраста, образования, социально-профессионального положения, этничности и др.), характеризующим структуру генеральной совокупности. Соблюдение в выборке пропорций по 4-5 контролируемым социально-демографическим признакам в целом обеспечивает достаточно высокую репрезентативность итоговых данных и по подвижным признакам. Заметим, что ВЦИОМ в ходе мониторинговых исследований широко использует основные элементы систематического отбора домохозяйств.

репрезентативность данных по подвижным характеристикам (мнения, оценки, отношения) в зависимости от соблюдения квот по контролируемым стабильным признакам имеет место только в случае высокой корреляции между ними. При квотном отборе элементов всегда есть риск смещения выборки в сторону одного из полюсов выборочного параметра (систематическая ошибка). Есть и еще один недостаток, связанный с тем, что определение и отбор респондента полностью возлагается на интервьюера. Однако несомненными достоинствами квотного отбора выступает отсутствие необходимости в точном списке домохозяйств и возможность минимизировать смещающий эффект отказов респондентов от участия в опросе.

На региональном уровне, для того чтобы минимизировать стоимость мониторинговых опросов, выборки разрабатываются с учетом того обстоятельства, что население стратифицировано по определенным признакам. В связи с этим используются серийные (гнездовые) или многоступенчатые выборки, в ходе которых вначале отбираются однотипные группы населения (серии), а затем из каждой серии, число элементов которой должно быть точно известно и невелико с использованием принципа равной вероятности отбираются составляющие ее элементы. При использовании серийной выборки, к сожалению, возрастает ошибка репрезентативности, если не увеличивать ее объем.

Реальные выборки в региональных мониторинговых исследованиях, строго говоря, не являются только вероятностными или только целенаправленными (квотными).

Разработка конкретной модели и расчет региональной выборки – достаточно сложная исследовательская задача, требующая глубоких знаний и практического опыта. При разработке выборки, эффективно репрезентирующей генеральную совокупность, необходимо определиться с выбором единиц отбора, способом отбора на каждой ступени, определить число ступеней, определить объем выборки, минимизировать затраты и оценить ошибку репрезентативности. Исследователи-практики чаще всего, исходя из конкретных задач работы и указанных выше требований, стремятся конструировать комбинированные выборки, которые содержат элементы стратифицированного отбора, систематического и квотного. При этом объем выборки может быть рассчитан теоретически, подобран по соответствующим таблицам или определен опытным путем. Он зависит скорее даже не столько от параметров, характеризующих гомогенность исходного объекта, сколько от конкретных задач исследования, требуемой надежности результатов, от предполагаемой дробности анализируемых См. подробнее: Козеренко Е. Некоторые подходы к проектированию региональных выборок//Экономические и социальные перемены: Мониторинг общественного мнения. Информационный бюллетень/ ВЦИОМ. М.: Аспект Пресс,1997.№5.С.38-41.

социальных групп (их количеством и минимальным размером). В силу статистической природы выборок в любой из них содержится ошибка репрезентативности (ошибка выборки), характеризующая меру подобия выборочной модели структуре генеральной совокупности. Для региональных мониторинговых опросов неидеальна, но в целом приемлема такая ошибка репрезентативности, которая укладывается в пределах плюс-минус 3 процента. Это означает, что, по крайней мере, в случаях из 100 результаты выборочного опроса находятся в пределах трехпроцентного отклонения от того результата, который был бы получен на данной территории при сплошном обследовании. Например, если уровень наркотизации молодежи, по данным опроса, составляет 26% от общей численности молодежной популяции определенного города, то реальный результат находится между 23 и 29 процентами. По мнению В.А. Ядова, такая ошибка выборки обеспечивает повышенную надежность результатов выборочного опроса.47 Впрочем, она может составить и 2 или даже 1 процент. Минимизация ошибки репрезентативности требует как увеличения объема выборки, совершенствование ее модели и схем отбора, так значительных финансовых затрат.

Разработка методологии и методики мониторинговых исследований и по сей день остается актуальной теоретической и практической задачей, особенно, при изучении динамики отклоняющегося поведения (определении изменений в объеме, уровне, структуре различных видов девиантности), эффективности социального контроля, как на федеральном, так и региональном уровнях. В близкой постановке эта проблема применительно к изучению динамики и масштабов молодежного наркотизма обозначена в работах Л.Е. Кесельмана и его коллег. Социальные процессы в сфере девиантности отличаются достаточно высокой динамичностью и особенно латентностью, заметной зависимостью от социально-средовых, политических и культурных факторов, что трудно уловить с помощью статистических наблюдений, разовых или даже повторных социологических исследований. Неслучайно наиболее перспективным направлением научного поиска, по мысли Я.И.

Гилинского, выступает «создание в регионах и России в целом системы Паниотто В.И. Качество социологической информации (методы оценки и процедура обеспечения). Киев: «Наукова думка»,1986.С.77-101.

Здесь под ошибками репрезентативности или выборки имеются в виду так называемые случайные ошибки, связанные с природой любых статистических погрешностей. Именно они вычисляются как ошибки репрезентативности вероятностных, то есть идеальных выборок.

Ядов В.А. Стратегия социологического исследования. Описание, объяснение, понимание социальной реальности.-6-е изд. М.:ИКЦ Академкнига;

Добросвет,2003.

С.114.

См.: Кесельман Л.Е. Социальные координаты наркотизма. СПб.: Институт социологи РАН,1999;

Кесельман Л.Е., Мацкевич М.Г. Слепое противостояние наркотикам неэффективно//Журнал социологии и социальной антропологии.2002.№4.С.106.

мониторинга девиантных проявлений». Разработка основ и реализация социологического мониторинга девиантности в условиях растущей девиантизации социальной среды, запаздывающей реакции общества и государства на этот процесс социально востребована и в ряде регионов страны по самым актуальным направлениям (наркотизм, преступность, алкоголизм) артикулируется и финансируется властями.

С нашей точки зрения, общая цель регионального мониторинга девиантности состоит в обеспечении институтов государства, научной общественности, общества в целом, надежной, комплексной социологической информацией о социальных процессах и сдвигах в массовом сознании относительно проблем девиантности и социального контроля.

Идеально, если региональный мониторинг девиантности основан на двух замерах в течение одного года. Однако из соображений минимизации финансовых затрат на организацию мониторинговых исследований можно ограничиться и одним ежегодным замером, проводимым во второй половине года, лучше всего в сентябре-октябре. Подобная система мониторинговых опросов позволяет создать банк данных актуальной, ретроспективной и прогностической информации, характеризующей состояние и динамику уровневых, структурных характеристик девиантных проявлений, проблемы и эффективность мер социального контроля в регионе.

Мониторинговые исследования девиантности предназначены для решения ряда методических, научно-исследовательских и информационно управленческих задач. На методическом уровне эти задачи состоят в уточнении предметной структуры мониторинга девиантности, а именно: в определении частоты опросов, в разработке методик построения и реализации выборок, в совершенствовании методического инструментария, в оптимизации процедур обработки, хранения и анализа первичных данных, в повышении их качественной и количественно репрезентативности.

Научные задачи мониторинга девиантности выражаются в анализе и обобщении эмпирических данных, характеризующих социальную динамику: изменение ситуации в сфере преступности, наркотизации и алкоголизации населения региона, в оценке результатов социального контроля. Мониторинговые данные позволяют определять и вероятность реализации определенных гипотез, описывать тенденции развития различных типов девиантности, формировать научно-обоснованные прогностические оценки, проводить кросс-региональный анализ. На основе принципов дополнительности и прагматизма, методологической Гилинский Я. Девиантология: Социология преступности, наркотизма, проституции, самоубийств и других «отклонений». СПб.: Юридический центр Пресс,2004.С.162.

триангуляции данные мониторинговых опросов в сочетании с результатами качественных исследований (фокус-групповых дискуссий, наблюдений, изучений случаев и др.), статданных позволяют проводить комплексный анализ девиантных проявлений на региональном уровне.

Информационно-управленческие задачи мониторинга сводятся к обеспечению органов власти (институтов социального контроля), институтов социализации и гражданского общества (СМИ, общественные организации и движения), населения в целом методически надежной и оперативной социологической информацией по проблемам отклоняющегося поведения. Этот информационный ресурс может служить качественной основой для оценки ситуации, выработки оптимальных управленческих решений в сфере девиантности и социального контроля.

Предмет регионального социологического мониторинга девиантности в широком плане составляют социальные процессы и изменения в сфере девиантного поведения и социального контроля, отраженные в массовом или профессиональном (экспертном) сознании, в оценках групп риска.

Внешним выражением предметной структуры мониторинга девиантности выступает система социальных индикаторов, операционализованых в вопросах исследовательского инструментария (бланка полуформализованного интервью).

Среди ключевых социальных индикаторов регионального мониторинга девиантности на примере наркотизации подростково молодежной среды следует выделить: уровень, активность и структуру наркопотребления, уровень табакокурения, уровень и структуру алкоголизации, доступность наркотиков, мотивы первой пробы наркотика, отношение к различным вариантам наркопотребления и наркопотребителям, установки на отказ от наркопотребления, уровень и структуру виктимизации наркопотребителей, уровень информированности о проблеме наркотиков и антинаркотической работе в регионе, отношение к мерам антинаркотической профилактики и работе институтов социального контроля, оценки участия молодежи в антинаркотических программах и их социальной эффективности.

В частности, динамику общего уровня и интенсивности немедицинского потребления наркотиков можно оценить с помощью ряда вопросов, например: «Приходилось ли Вам пробовать какой-нибудь наркотик?» В одну группу по итогам опроса войдут те, кто не имеет опыта употребления наркотических веществ («никогда не пробовал»). Другую группу составят те, кто так или иначе включен в процесс наркотизации, поскольку они имеют опыт немедицинского употребления наркотиков («да, пробовал»). Уточняющий вопрос позволяет методически надежно выделить в группе респондентов, имеющих опыт наркопотребления, шесть подгрупп, различающихся по степени вовлеченности в потребление наркотических веществ: «всего один только раз попробовал (-а) наркотик»;

«несколько раз пробовал (-а) наркотики»;

«в прошлом регулярно пользовался (-ась) наркотиками»;

«редко (от случая к случаю, не каждый месяц) пользуюсь наркотиками в настоящее время»;

«регулярно (раз в месяц и чаще) пользуюсь какими-либо легкими наркотиками (анаша, гашиш, марихуана и др.)»;

«регулярно пользуюсь какими-либо «тяжелыми» наркотиками (героин, кокаин и др.)».50 Предложенная шкала позволяет достаточно подробно описывать континуум изменений изучаемого признака. При этом первые три градации для получения данных о природе и социальных механизмах функционирования наркотизма, пожалуй, даже более информативны, чем последующие.

Для удобства анализа феномена наркопотребления по степени активности были выделены и сгруппированы потребители наркотиков путем объединения отдельных позиций рассмотренной выше измерительной шкалы. К пассивным потребителям наркотических веществ (одна или несколько проб) авторами отнесены те, у кого есть минимальный опыт знакомства с наркотиками. К активным потребителям наркотиков в прошлом (раньше активно) отнесены те, кто прежде регулярно пользовался наркотиками. Активные потребители наркотиков в настоящем (сейчас активно) выделены путем объединения ответов «редко (от случая к случаю, не каждый месяц) пользуюсь наркотиками в настоящее время», «регулярно (раз в месяц и чаще) пользуюсь какими либо легкими наркотиками (анаша, гашиш, марихуана и др.)», «регулярно пользуюсь какими-либо «тяжелыми» наркотиками (героин, кокаин и др.)».

Предметная структура мониторинга девиантности весьма подвижна и в зависимости от постановки конкретных задач исследования может гибко трансформироваться за счет увеличения или уменьшения числа используемых социальных индикаторов.

Мониторинг девиантности в регионе может быть организован по различным направлениям с использованием различных типов выборок и форм опроса. Объектом мониторингового исследования может быть все взрослое население региона от 14 до 72 лет, подростково-молодежное сообщество в возрастных пределах от 14 до 29 лет включительно, групп экспертов (работников правоохранительных и медицинских служб, СМИ, органов образования, органов социальной защиты, ученых и специалистов). Важным направлением мониторинга выступают опросы групп риска криминализации, наркотизации, алкоголизации, созависимых людей, требующих особого внимания исследователей и практиков.

Обычно в ходе мониторинга используются анкетные опросы по месту жительства или работы, поскольку реализация таких методик хорошо отработана, а формализованный инструментарий позволяет собрать данные удобные для автоматизированного хранения и обработки. Для организации регионального мониторинга девиантности, наиболее предпочтительной, с нашей точки зрения, является формализованное или Частично модифицированная шкала оценки интенсивности наркопотребления аналогична шкале, разработанной Л.Е. Кесельманом, что позволяет проводить кросс региональные исследования подростково-молодежной наркотизации.

полуформализованное интервью, повышающее роль интервьюера и в целом ситуации контакта с респондентом, расширяющие возможности наблюдения и доверительность общения. В итоге полевой работы результаты интервьюирования по закрытым вопросам позволяют накопить субъективную статистику, а оценки на открытые вопросы и незаконченные предложения дают возможность провести качественный смысловой анализ проблемы той или иной девиантности, сформулированный на языке ее носителей.

Еще одно методическое решение, апробированное автором в 2001 2004гг. в ходе регионального мониторинга девиантности, состоит в одновременном использовании двух различных техник и локализаций опросов: по месту жительства и на улицах.

Опросы по месту жительства или по месту работы на тему отклоняющегося поведения не всегда позволяют обеспечить достаточную анонимность контакта респондента и интервьюера. Не всякий человек в среде близких или сослуживцев станет откровенно говорить о своих проблемах с законом или на интимные темы. В связи с этим весьма целесообразно использовать технику уличного опроса, разработанную и апробированную Л.Е. Кесельманом и его коллегами в ходе городских опросов по проблемам наркотизма.51 Эта техника, несмотря на кажущуюся простоту, позволяет весьма экономно, оперативно и качественно обеспечить репрезентативность опросных данных. К несомненным достоинствам уличного опроса в контексте девиантологических исследований, как показывает и собственный опыт автора, следует отнести высокую степень анонимности и случайности контакта респондента и интервьюера, возможность наблюдать невербальную реакцию респондента при ответах на весьма «деликатные» вопросы, гибко сочетать приемы вероятностного и целенаправленного (квотного) отбора. Уличный опрос позволяет более эффективно и просто определять места интервью, избегая мест притяжения каких-либо социально однородных, однотипных групп населения.

Не останавливаясь на нюансах уличного опроса, сводящихся в основном к высоким требованиям, предъявляемым к интервьюерам, их тщательному отбору и дополнительной подготовке, заметим, что при проведении девиантологических исследований в поле зрения социолога, пользующегося этой техникой, попадают в значительно большей мере те молодые люди, которых не назовешь «домоседами». Это весьма активная часть молодежной среды, уличная молодежь, где нормы субкультуры девиантности распространены несколько больше, чем среди тех молодых Кесельман Л.Е. Социальные координаты наркотизма.СПб.,1999;

Кесельман Л.Е., Мацкевич М.Г. Социальное пространство наркотизма. Тимофеев Л.М. Наркобизнес.

Начальная теория экономической отрасли. СПб.: Медицинская пресса,2001;

Кесельман Л.Е. Уличный опрос в социологическом исследовании. Самара: Фонд социальных исследований,2001.

людей, чья занятость или социокультурные установки не дают им возможности праздно проводить время вне домашних стен. Словом, проблема состоит в том, что если ориентироваться только на уличную локализацию мест опроса, то тем самым возрастает риск систематической ошибки – смещения результатов исследования из-за большего выбора подростков и молодежи, условно говоря, предпочитающих уличный образ жизни домашнему. Именно поэтому в ходе мониторинга девиантности целесообразно в равной мере сочетать опросы на улицах с опросами по месту жительства. Эти методические приемы успешно дополняют друг друга, тем более что точки уличного опроса максимально отдалены от мест функциональной деятельности респондентов (учебы, работы) и максимально приближены к месту жительства. Здесь важно, чтобы места опроса были равномерно распределены на обследуемой территории.

Несмотря на различную локализацию, опросы на улицах и по месту жительства реализуются по единым методическим материалам. При этом техника уличных интервью, как свидетельствует опыт изучения проблем наркотизации молодежи, обеспечивает не только максимально высокую анонимность опроса, но и в сочетании с квотным отбором усиливает эффект рандомизации (случайности отбора респондентов), что в целом позитивно сказывается на характеристиках выборочной совокупности.

При проектировании дизайна региональной многоступенчатой выборки (обычно двух или трехступенчатой) в качестве единиц отбора целесообразно использовать населенные пункты городского и сельского типов, административные районы, микрорайоны, улицы и дома. При этом все единицы отбора генерируются на основе систематического метода.

Репрезентативная региональная выборка подростково-молодежного сообщества, как показывают расчеты и практический опыт автора, составляет 1500 единиц анализа. Этого объема достаточно, чтобы обеспечить качественную респрезентативность эмпирических данных и в подгруппах, выделенных по признакам гендера, территориальности (города, сельская местность) возраста, места учебы и т.д. При этом опрос 750 респондентов реализуется методом индивидуального полуформализованного интервью по месту жительства (в квартирах, в коридорах, на лестничных площадках, в отдельных комнатах) с использованием техники лицом к лицу и соблюдении квотного контроля.

750 респондентов опрашиваются в режиме уличного интервью. В первом случае интервьюер в рамках маршрутной карты определяет единицы отбора (дома и квартиры) с использованием систематического алгоритма и единицы анализа (респонденты) с использованием целенаправленного поиска. Отбирая респондентов, он контролирует значения квот по 4- признакам (территориальный, поло-возрастностной и социально профессиональный). Опрос на улице при случайном отборе респондентов также позволяет осуществлять квотный контроль по наиболее важным признакам. Ошибка репрезентативности при таком комбинированном отборе, как показывает опыт, не превышает 2% порога.

В мониторинговых опросах, построенных на использовании комбинированных выборок с элементами рандомизации и квотного отбора на улицах и по месту жительства по деликатным проблемам девиантности весьма велика роль интервьюера. Интервьюер, исходя из техники опроса «лицом к лицу», при взаимодействии с респондентом при любом варианте локализации опроса должен профессионально вступать в контакт с респондентом, поддерживать доброжелательную, доверительную атмосферу диалога, участвовать в первичной интерпретации исходных как вербальных, так и невербальных данных. Словом, беседа по определенному сценарию с подростком крайне важна для исследования проблем отклоняющегося поведения, их лучшего понимания и интерпретации.

Это обстоятельство определенно усложняет подготовительную часть полевого исследования, но, в конечном счете, является скорее методическим преимуществом, чем недостатком. Кроме того, чрезвычайно важно в подобных девиантологических проектах предусматривать специальные расходы на материальную стимуляцию респондентов.

Небольшой, но уместный подарок в большинстве случаев снижает проблему отказа от интервью, особенно в подростковой среде, и повышает качество диалога, в целом итоговых опросных данных.

Не останавливаясь подробно на организационно-методических деталях проведения мониторинговых исследований отметим, что при изучении этого проблемного поля, наряду с подготовленностью интервьюера, его опытом и заинтересованностью в результатах работы, чрезвычайно важны и разработка сценария диалога, и учет сезонных обстоятельств, а также выбор места и времени опроса (доступность, уединение, анонимность). Основные требования к организации проведения опросов подробно отражены в специальной литературе, поэтому здесь нет необходимости их пересказывать.52 Вместе с тем не только опыт известных См.: Ядов В.А. Стратегия социологического исследования. Описание, объяснение, понимание социальной реальности.-6-е изд. М.:ИКЦ «Академкнига»;

«Добросвет»,2003. Кесельман Л.Е. Социальные координаты наркотизма. СПб.,1999;

Кесельман Л.Е. Уличный опрос в социологическом исследовании.Самара: Фонд социальных исследований,2001;

Маслова О.М. Мир интервьюера: по данным формализованного и свободного интервью// Социология: 4М.2000.№12;

Мягков А.Ю.

Обеспечение анонимности в социологическом опросе (аналитический обзор зарубежных исследований)//Социологические исследования.2000.№8. Мягков А.Ю.

Опросные методы сбора данных: предпочтения респондентов//Социологические исследования.2000.№12;

Мягков А.Ю. Вопросные методики стимулирования искренних ответов в социологическом опросе// Социология: 4М.2002.№15;

Белановский С.А. Свободное интервью как метод социологического исследования // Социология: 4М.1991.№5;

Квале С. Исследовательское интервью. М.:Смысл,2003.

социологов-эмпириков, но и многолетняя практика автора показывают, что особое внимание необходимо уделять разработке методических материалов, совершенствованию инструментария, техник опроса и отбора респондентов, вести тщательный отбор и подготовку интервьюеров.

Всякий новый опрос показывает на упущения и недостатки, становится основой для новых решений по совершенствованию методики регионального мониторинга девиантности.

2. НАРКОТИЗАЦИЯ ПОДРОСТКОВ И МОЛОДЕЖИ В ТАТАРСТАНЕ:

ТЕНДЕНЦИИ, СТРУКТУРА, СПЕЦИФИКА 2.1. Наркотизм как социальная проблема Наркотизм подростков и молодежи, как показывают эмпирические исследования в различных регионах и по России в целом на рубеже XXI века, - одна из ключевых социальных проблем современности, а противодействие распространению наркотиков в культуре и жизни молодежного сообщества важнейший приоритет в сфере социального контроля и социализации. Сообщество молодых людей в условиях рыночного транзита и аномии оказалось на изломе социальной структуры социума, повлекшей за собой рост экономического неравенства, степени «разрыва» в возможностях удовлетворения витальных и социальных потребностей. В новой структуризации общества по критерию «включенность/исключенность» (inclusive/exclusive) стал очевиден невиданный рост числа социально обездоленных «исключенных».

Следуя Р.Мертону, можно сказать, что под влиянием изменений социальной структуры девиантная адаптация в России выступает как нормальная реакция людей на ненормальные условия жизни, как реакция на рост напряжения, вызванного рассогласованностью между определяемой буржуазной культурой целью материального успеха и ограниченными возможностями ее достижения для большинства населения, особенно молодежи. В итоге жертвами наркотизации чаще всего становятся подростки и молодые люди из среды социально «исключенных». Это учащиеся ПТУ, рабочие, служащие, безработные – молодые люди, лишенные социальных перспектив. Недоступность качественного образования и профессиональной занятости, размытость социально одобряемых ориентиров социализации, снижение привлекательности социально приемлемых форм адаптации в среде «исключенных» – эти и другие факторы продолжают расширять социальную базу и масштабы наркотизма, а также других видов негативной девиантности.

Они все чаще выталкивают ее наиболее уязвимых представителей в ретретизм с его отчаянием и стратегиями «ухода» от здоровой жизни в форме алкоголизации и наркотизации. Именно поэтому, по оценкам социологов, наркотизация подростково-молодежной среды – актуальная социальная проблема современности, а группы риска немедицинского наркопотребления, наркоэкспериментары, наркозависимые и созависимые в подростково-молодежной среде – ее основные носители.

В итоге определенная часть молодежи Татарстана, как и других регионов России, стала объектом повышенного риска наркотизации.

Повышенный спрос на наркотики, выступающих в роли симулякров счастья, дающих надежду на релаксацию и кратковременное забвение, неизбежно рождает их предложение. По данным уголовных дел, наркотики на основе опиатов поступают в Республику Татарстан через Екатеринбург, Челябинск, Оренбург, Самару, Ижевск. Героиновый трафик направлен в регионы Поволжья из Таджикистана, Кыргызстана и Казахстана.

Каннабиноиды появляются на местных наркорынки из Казахстана, Астраханской области, республик Северного Кавказа и Закавказья через Оренбург и Самару. Затем большая часть наркотиков уходит транзитом в центральные и западные области России, в Украину, Белоруссию, страны Западной Европы. Выгодное географическое положение республики на пересечении железнодорожных, автомобильных, воздушных и водных путей, связывающих Восток и Запад, Юг и Север, делает его весьма привлекательным для наркоторговцев, превращает в перевалочную базу среднеазиатских и северокавказских наркопроизводителей и преступных сообществ.

На наркотрафике и наркоситуации в целом весьма существенно сказывается этно-религиозная специфика Татарстана. Регион, обладая вековыми социокультурными связями с тюркскими народами ближнего и дальнего зарубежья, как магнит притягивает выходцев и переселенцев из Узбекистана, Азербайджана, Казахстана, Таджикистана, Кыргызстана, Афганистана. По данным Комитета государственной статистики, за 2001 2003гг. в республике обосновались 9296 человек из республик Средней Азии, что составляет 80% от общей численности мигрантов из стран СНГ.

Причем азиатский миграционный поток стремительно растет. Часть представителей этнических диаспор, поддерживая неформальные, личные, родовые и преступные связи с исторической родиной, в сотрудничестве с местным криминалитетом создают эффективные наркосети, целенаправленно коррумпируют «нужных людей» в правоохранительных органах и исполнительной власти, активно промышляют транспортировкой и сбытом наркотиков.

В итоге, практически не имея собственной сырьевой базы, начиная со второй половины 90-х годов ХХ столетия, Татарстан стал одним из крупных потребителей наркотиков в России. Наркотизация подростково молодежной среды стала угрозой общественной стабильности и безопасности. Тема наркотиков, благодаря ее активной общественной артикуляции, попала в центр внимания молодежного дискурса. В итоге наркотическая проблематика - одна из самых злободневных в массовом сознании татарстанской молодежи. По данным репрезентативного республиканского опроса молодых людей в декабре 2004 года, в ряду общественных проблем (безработица, преступность, коррупция, терроризм, алкоголизм, наркотизм, бедность, одиночество, недоступность жилья, недоступность качественного образования, низкое качество жизни, некачественное медицинское обслуживание, межнациональные конфликты) наркотизм, наряду с преступностью и терроризмом, входит в число первых.

Как свидетельствуют данные опроса Центра социального прогнозирования (Москва), проведенного по общероссийской выборке в июле 2003 года, распространение «наркомании и алкоголизма» стали «болезненным предметом общественного мнения». По оценке молодых людей, эта проблема опережает такие острые темы как бедность (нехватка денег на самое необходимое), уличная преступность, коррупция. Эмпирическая реальность наркотизма и других негативных отклонений, отраженная в массовом сознании молодежи, характеризует чрезвычайно высокий его удельный его как социальной проблемы на современном этапе общественного развития.

2.2.Тенденции табакокурения и алкоголизации, связь с наркотизацией Развитие ситуации в России и ее регионах в последние годы в связи с ростом потребления алкоголя и табака в молодежной среде является весьма напряженным. Производители табачных и алкогольных изделий, заинтересованные в росте продаж и соответственно потребления своих товаров проводят активную политику их продвижения, влияют на деятельность политиков, законодателей, СМИ. Резкое увеличение производства и доступности крепких спиртосодержащих напитков и табачных изделий, их безудержная реклама на фоне снижения формального контроля над изготовлением, продажей, налогообложением и потреблением легальных психостимуляторов привело, как показывают эмпирические исследования, к заметному росту алкоголизации населения страны и подростково-молодежного сообщества, в частности. Мониторинговые исследования девиантной реальности, проводимые в Татарстане, позволяют получить сравнительные эмпирические оценки уровней табакокурения среди подростков и молодежи. Так, опросы показывают, что курение в наибольшей мере распространено в городской среде. Наиболее контрастно эта проблема заявляет о себе в Казани. Доля тех казанцев, которые экспериментирует с табаком остается в 2004, по сравнению с 2003 годом, практически неизменной – в пределах 45-46% от общего числа опрошенных. При этом доля постоянных курильщиков также существенно не меняется и располагается в пределах 26-28%.

Возрастной диапазон массовых экспериментов с курением табака начинается с 12 лет и активно продолжается до 18-летнего возраста. На Шереги Ф.Э., Арефьев А.Л. Наркотизация в молодежной среде: структура, тенденции, профилактика (социологический анализ). М.: ЦСП,2003.С.18-19.

Горячева Н.В. Сравнительный анализ паттернов потребления спиртных напитков в России и странах Северной Европы //Криминология: вчера, сегодня, завтра.

Труды Санкт-Петербургского криминологического клуба.2004,№1(7).С.230-238.

этот период выпадает 73,5% первых проб табачных изделий. Доля курильщиков резко увеличивается к 13 годам. В потребление сигарет включается все большее число девушек и женщин. Пристрастие к курению табака остается реальной угрозой для здоровья многих подростков.

Здоровье нации, увы, не является приоритетом государственной политики, поскольку реальностью стало как массовое распространение табакокурения в молодежной среде, так и массовое потребление спиртных напитков.55 В общественном сознании активно распространяется культ безвредных «легких» сигарет и пива. По цене более доступной, по сравнению с вином, и предпочитаемой среди всех групп населения остается водка. Около 40% опрошенных молодых людей отдают ей предпочтение. Среди характеристик паттернов потребления спиртных напитков ключевым является их тип.56 В России, как и странах Северной Европы, таким предпочитаемым типом являются крепкие спиртные напитки «с присущим данному типу алкоголизации эпизодическим потреблением и расторможенным поведением в состоянии интоксикации».

На примере казанской молодежи наиболее отчетливо заявляет о себе общая для России и республики тенденция алкоголизации. Доля тех, кто зависим от спиртного (употребляет его постоянно) составляет в 2004 году 7,6% (в 2003 – 7,4%). При этом общее число тех, кто с различной периодичностью экспериментирует со спиртными напитками, колеблется в пределах 56-62%. В последние годы в молодежной среде фиксируется рост массового потребления пива (на долю пенного напитка в регионе приходится более 50%). Причем пиво не вытесняет традиционное потребление крепких напитков, а «успешно» сочетается с ним. Для молодых женщин характерно большее употребление пива и вина, чем крепких спиртных напитков.

Проведенные исследования показывают, что среди негативных последствий табакокурения (заболевания, смертность) и алкоголизации (заболевания, смертность, прогулы, преступность) особое место В результате болезней, вызванных потреблением табака, по оценкам ВОЗ, ежегодно умирает 4 миллиона человек и, если тенденция его потребления останется неизменной, то к 2030 году смертность от табакокурения возрастет до 10 миллионов человек ежегодно.

Для северного паттерна характерно менее частое, но обильное потребление спиртного (в основном крепких напитков), сопровождаемое тяжелой интоксикацией и саморазрушающим поведением, что вызывает негативную реакцию общества. Для южного паттерна характерно частое потребление относительно небольших доз алкоголя (преимущественно вина). Процесс потребления не вызывает больших социальных проблем и обществом не осуждается.

Горячева Н.В. Сравнительный анализ паттернов потребления спиртных напитков в России и странах Северной Европы //Криминология: вчера, сегодня, завтра. Труды Санкт Петербургского криминологического клуба.2004,№1(7).С.234.

принадлежит наркотизации. Различные формы табакокурения и потребления алкоголя как легальных психостимуляторов являются фоновыми поведенческими практиками молодежи, во многом снимающими интериоризированный запрет по отношению к нелегальным наркотикам. Достаточно сказать, что среди молодых людей, некурящих табак, общий уровень наркотизации составляет 8,3%, а среди молодых курильщиков он в несколько раз выше - 38,5%. Табакокурение в подростково-молодежной среде, как показывают сравнительные исследования, таит в себе реальную угрозу перехода к использованию препаратов конопли.

Аналогичная, но менее тесная связь зафиксирована между употреблением спиртных напитков и наркопотреблением. Так, среди непьющих молодых людей употребляют наркотики только 6,3% опрошенных. Среди пьющих общий уровень наркотизации составляет 26,6%. По данным сектора девиантного поведения Института социологии РАН, большинство наркопотребителей, участников качественных опросов, свидетельствуют о ранней алкоголизации как предвестнике последующей наркотизации. Очевидно, что назрела необходимость в разработке и законодательном закреплении системы продуманных государственных мер по изменению ценовой политики, существенному ограничению пропаганды спиртного и табака, по формированию в молодежной среде антитабачных и антиалкогольных установок, престижности здорового образа жизни. Особенно необходимы более решительные рестриктивные шаги по отношению к рекламе, продвижению и продаже табачных изделий и алкоголя в молодежной среде, поскольку большинство курящих и пьющих людей начинают экспериментировать с табаком и алкоголем еще подростками. При этом нужно учитывать тот факт, что политика полных запретов на продажу табака и алкоголя, в том числе в определенных возрастных группах, как показывает опыт развитых стран, оказывается безрезультатной. Грубый прогибиционизм формирует лишь ареол «запретного плода», что создает сигаретам и алкоголю дополнительную рекламу в подростковой среде и соответствующий ей искусственный спрос, который легко удовлетворяется практически бесконтрольно как легальной, так и нелегальной уличной торговлей. Не следует забывать печальный опыт введения «сухого» закона в США, СССР и других странах, что не позволило продвинуться в решении проблемы и лишь способствовало развитию контрабанды запрещенными товарами и организованной преступности.

Позднякова М.Е. Некоторые тенденции и особенности эволюции наркотической ситуации в современной России//Наркотизация населения в современной России:

специфика, субъекты, динамика. М.: Реглант,2003.С.5.

С другой стороны, нам представляется совершенно оправданным полный или практически полный запрет табачной и алкогольной рекламы, спонсорства спортивных и иных массовых мероприятий. Так, по пути полного запрета рекламы табака пошли и добились реального снижения его потребления такие страны, как: Италия (1962), Финляндия (1978), Австралия (1992), Франция (1993), Швеция (1994), Дания (2000) и многие другие.

Эта практика представляется нам вполне обоснованной, поскольку с позиций постмодернизма в потребительском обществе, а рыночные реформы ведут к нему Россию, идентичность – это вопрос выбора, которая задается самостоятельно, но поддается целенаправленной внешней коррекции. В контексте постоянного самоизобретения идентичности в таком обществе, молодому человеку постоянно навязываются рекламой лучшие сорта пива, сигарет, потребительского отношения к жизни – получить удовольствие «здесь и сейчас». В итоге он не только курит, пьет, носит, имеет привычку делать что-то, но и приобретает определенный имидж, потребительский стиль, которому затем следует.59 В таких условиях молодежи постоянно внушается рыночный девиз «Просто сделай это!», что часто подталкивает подростков к реализации девиантной карьеры курильщика, алкоголика или наркомана.

Целесообразно добиться реального сокращения курения и распития спиртных напитков в публичных местах. Человек с сигаретой в руках или бутылкой спиртного, тем более молодой, не должен находиться у всех на виду и быть примером для социального научения. Имеет практический смысл реализовать, наконец, реальное ограничение продаж табачных изделий и алкоголя вблизи школ, мест отдыха и массовых мероприятий с участием подростков и молодежи.

Социально ответственным и хорошо обоснованным в рамках современной миротворческой и конститутивной криминологии выступает тезис о необходимости реализации стратегий уменьшения вреда (harm reduction) с учетом местных социокультурных условий. Развитие программ психологической и медицинской помощи в прекращении курения и потреблении спиртного давно назрело. Необходимо проведение регулярных информационных компаний в СМИ, формирующих установки в общественном мнении на здоровый образ жизни и поддерживающих общественный протест против табакокурения и потребления спиртного.

Не менее важную проблему составляет ценовая доступность табака и алкоголя в нашей стране. Опыт разных стран, противодействующих распространению табака и алкоголя, показывает, что наилучшим Barak G. Integrating Criminologies. Allan and Bacon,1998.P.238.

средством является постепенное повышение налогов.60 Так, более высокая цена на сигареты, их низкая доступность побуждает значительную часть начинающих курильщиков бросить курить и предотвращает начало курения у подростков. По данным Всемирного Банка, повышение цены пачки сигарет на 10% снизило бы спрос на сигареты на 4% в странах с высокими доходами населения и на 8% в странах с низким уровнем жизни.61 В развитых странах налоги составляют две трети и более от розничной цены пачки сигарет (в Дании и Великобритании – более 80%).

В России доля налогов в цене табачной продукции не превышает одной трети розничной цены товара.

Таким образом, противодействие наркотизации подростков и молодежи следует увязывать с рестриктивными действиями, направленными на снижение спроса на табачные изделия и алкоголь, ограничение его предложения путем налоговых изменений. Материалы антинаркотической профилактики должны активно противодействовать не только распространению наркотиков, но и табака, спиртных напитков.

2.3. Локальные тенденции наркотизации и рестриктивные паттерны антинаркотизма Мониторинговые опросы, проведенные в республике, показывают, что наркопотребители из подростково-молодежной среды (от 14 до 29 лет) составляют около 60% от всех потребителей наркотиков в возрасте от до 72 лет. Этот показатель относительно стабилен. По данным самарского (1998г.) и санкт-петербургского (2000г.) исследований, доля молодых наркопотребителей несколько больше и составляет две трети от потребителей наркотиков всех возрастных категорий62. Тенденции и специфика наркотизации, выявленные в подростково-молодежной среде, в целом характеризуют этот социальный процесс на всей региональной популяции.

Полученные в ходе мониторинга результаты свидетельствуют, что в 2003-2004гг. в республике сформировалась локальная тенденция, состоящая в определенном снижении общего уровня молодежной наркотизации и его относительной стабилизации в этот период. Красовский К. Мало найдется законов, которые могут спасти больше человеческих жизней, чем этот….Проблемы антитабачного законодательства.Киев,2001.С.15.

Указ. соч. С.15.

Кесельман Л.Е. Мацкевич М.Г. Социальное пространство наркотизма. Тимофеев Л.М. Наркобизнес. Начальная теория экономической отрасли.2-еизд.,перераб. и доп. СПб.: Медицинская пресса, 2001.С58.

Общий уровень наркотизации включает в себя: одну или несколько проб наркотика;

раньше активно, регулярно пользовался наркотиками;

сейчас активно – Подробные данные об изменении уровня и степени активности наркопотребления в подростково-молодежной среде Татарстана агрегированы и приведены в табличной и графической формах (См.:

табл.1, рис.1).

Табл. Изменение уровня и степени активности наркопотребления в подростково-молодежной среде Татарстана Место жительства Степень активности Никогда не Одна или Раньше Сейчас пробовали несколько активно активно проб 11.02 10.03 12.04 11.02 10.03 12.04 11.02 10.03 12.04 11.02 10.03 12. В целом по РТ 74,4 81,4 80,5 19,3 14,9 15,5 1,6 0,6 0,4 4,7 3,1 3, Казань 74,2 79,4 80,9 19,0 16,2 14,2 1,6 0,6 0,7 5,2 3,8 4, Города РТ 71,9 72,5 77,6 21,5 20,6 17,8 1,7 1,6 0,4 4,8 5,3 4, Село 80,2 88,9 85,1 14,9 10,7 13,1 1,2 0,0 0,0 3,7 0,4 1, Рис. Динамика общего уровня наркотизации подростково-молодежной среды Татарстана редко (от случая к случаю, не каждый месяц) пользуюсь наркотиками в настоящее время или регулярно (раз в месяц и чаще) пользуюсь какими-либо “легкими” наркотиками (наша, гашиш, марихуана и др.) или регулярно пользуюсь какими-либо “тяжелыми” наркотиками (героин и др.).

В 2002 году общий уровень наркотизации молодежного сообщества в Татарстане, по опросным данным, составлял 25,6%. Центром социального прогнозирования, осуществляющего общероссийский мониторинг наркоситуации в рамках Федеральной целевой программы «Комплексные меры противодействия злоупотреблению наркотиками и их незаконному обороту на 2002-2004годы» в июле 2003 года общий уровень молодежной наркотизации по стране был зафиксирован на отметке 29,8%64. Региональная оценка, несмотря на определенные различия в методике и времени измерений, оказалась весьма близкой к общероссийскому уровню. Этот факт показывает, что в 2002 году развитие наркотизации подростково-молодежной среды в республике происходило в соответствии с общероссийским вектором и примерно на одном уровне.

По данным мониторинга, в 2003 году общий уровень наркотизации подростков и молодежи в регионе весьма существенно понизился с 25,6% до 18,6%. Локальное снижение общего уровня молодежной наркотизации на этом этапе произошло при продолжающемся росте наркотизации в целом по стране. Улучшение региональной наркоситуации неслучайно.

Оно стало возможно, с нашей точки зрения, не столько за счет усиления «борьбы с наркотиками и наркопотребителями», сколько и, прежде всего, благодаря реализации рестриктивных антинаркотических практик, что в итоге привело к существенному уменьшению внешнего диаметра «наркотической воронки», включающего всю массу наркодегустаторов и наркозависимых.65 Активная общесоциальная профилактика, информационно-просветительные меры реально уменьшили число наркодегустаторов и случайных наркопотребителей, поскольку изменили отношение многих подростков и молодых людей к пробам наркотиков. По данным мониторинга, их доля в целом по республике снизилась с 19,3% в 2002 году до 14,9% в 2003. (См.: табл.1).

Мониторинговые данные фиксируют, что общий уровень молодежной наркотизации в 2004 году, несмотря на рост, сравнимый с ошибкой измерения, не превысил 19,5%.66 Специфика этого этапа состоит в том, что несколько возросло число случайных наркопотребителей в Казани и на селе. При этом оно сократилось в других городах республики. С 2003 по Шереги Ф.Э., Арефьев А.Л. Наркотизация в молодежной среде: структура, тенденции, профилактика (социологический анализ). М.: ЦСП,2003.С.61.

Комлев Ю.Ю., Садыкова Р.Г. Наркотизм в Татарстане: результаты эмпирического исследования.-Казань: Изд-во Казанск. ун-та,2003;

Комлев Ю.Ю.

Наркоситуация в Татарстане: специфика, тенденции, перспективы. Казань: ЗАО «Новое знание»,2004;

Комлев Ю.Ю. От социологического изучения феномена к обновлению антинаркотических практик//Социологические исследования,2005.№6.С.95-10.

В абсолютном выражении это означает, что в 2004 году в Татарстане молодых людей из 970570 в возрасте от 14 до 29 лет, так или иначе, были вовлечены в наркотизацию.

2004 год общий уровень наркотизации был относительно стабилен, что позволяет сделать вывод о локальной стабилизации распространения наркотизма в подростково-молодежной среде Татарстана.

Как известно, доля активных потребителей наркотиков моделирует с учетом латентной составляющей оценку численности наркозависимых подростков и молодых людей, больных наркоманией и характеризует внутренний диаметр «наркотической воронки». Уровень активного наркопотребления, по данным мониторинговых опросов, определенно снизился в 2003 году по сравнению с 2002 годом: с 4,7% до 3,1%.

Нам представляется, что это снижение с учетом латентной составляющей стало возможно во многом в результате сжатия внешнего диаметра наркотической воронки под влиянием реализации рестриктивных антинаркотических практик в регионе. Мониторинговые исследования показывают, что, чем больше внешний диаметр «наркотической воронки», тем шире и внутренний ее диаметр, то есть повышение общего уровня молодежной наркотизации неизбежно приводит к росту доли активных потребителей наркотиков, более высокому росту заболеваемости наркоманией, ее эпидемиологическому распространению со всеми вытекающими из этого социально-демографическими, медицинскими и правовыми последствиями. Отсюда вытекает важный вывод о приоритетности рестриктивного воздействия на процесс наркотизации подростков и молодежи и, особенно той ее части, которая начинает экспериментировать с наркотиками и/или задумывается о пагубности этих экспериментов. Именно стратегия защиты от раннего знакомства с наркотиками и «отсечения» случайных наркопотребителей позволяет частично заделать ту брешь, через которую наркотики входят в жизнь современной молодежи.


В 2004 году региональный уровень активного наркопотребления несколько возрос до 3,6%. В целом его колебания в 2003 и 2004гг.

находятся в пределах ошибки измерения, что позволяет сделать вывод об относительной стабильности распространения наркомании в этот период. Заметим, что уровень активного наркопотребления в Татарстане не отличается особой спецификой и вполне соответствует общероссийской оценке в 3,9%, полученной Центром социального прогнозирования. Следовательно, реальное распространение наркомании в регионе в целом соответствует общероссийскому масштабу этого явления.

Рестриктивные антинаркотические практики, заявившие о своей результативности в 2002-2003гг., получили определенное развитие в году как на федеральном, так и региональном уровнях. Так, В настоящее время оценочное количество больных наркоманией в возрастной группе от 14 до 29 лет по республике составляет около 34940 человек.

Шереги Ф.Э., Арефьев А.Л. Наркотизация в молодежной среде: структура, тенденции, профилактика (социологический анализ). М.: ЦСП,2003.С.61.

постановлением Правительства Российской Федерации «Об утверждении средних разовых доз наркотических средств и психотропных веществ для целей ст.228, 228.1, 229 Уголовного кодекса Российской Федерации» в мае 2004 года были установлены минимальные дозы, хранение которых не влечет за собой уголовной ответственности. В результате большая часть деяний, связанных с приобретением и хранением наркотических средств без цели сбыта, перешла в сферу действия административного законодательства. По данным статистики правоохранительных органов Татарстана, в структуре зарегистрированной наркопреступности в году каждое второе преступление было учтено как деяние по «хранению наркотика без цели сбыта». Заметим, что сбыт наркотиков установленными и неустановленными лицами составил по итогам этого года - 41,8%.

Частично рестриктивное изменение антинаркотического законодательства незамедлительно отразилось на структуре регистрируемой наркопреступности в регионе. Так, доля преступлений, связанных с «хранением без цели сбыта» в 2004 году сократилась до 29%, а доля преступлений, связанных со сбытом, возросла до 63,4%. В результате модификации нормативной базы, дифференцировавшей ответственность за преступления, не связанные со сбытом, доля тяжких и особо тяжких преступлений в общем массиве зарегистрированных наркопреступлений возросла с 48,3% в 2003г. до 74,0% в 2004 году. С вступлением в силу изменений уголовного законодательства была смягчена и судебная практика по уголовным делам, связанным с незаконным наркопотреблением. Судами Татарстана в 2004 году стали чаще применяться штрафные санкции в качестве меры наказания. Они реже выносили решения об условных мерах наказания, а также наказания в виде лишения свободы сроком до одного года.

При этом стала заметно жестче практика уголовно-правовой борьбы с наркопредложением. Достаточно сказать, что только в 2004 году ликвидированы 64 канала поставки наркотиков на территорию республики, вскрыты 24 факта их контрабанды. Из незаконного оборота изъято свыше 1700 кг наркотических средств и психотропных веществ, в том числе более 130 кг героина, ликвидировано 33 притона. В этот период была продолжена и общесоциальная профилактика наркотизации подростково молодежной среды: реализованы профилактические антинаркотические программы («Линия жизни», «Уверенное нет наркотикам», «Ровесник ровеснику»), продолжена работа телевизионных программ «Лабиринт», «Позитив», активизировались и печатные СМИ.

Республиканский опыт антинаркотической работы в этот период был ориентирован, с одной стороны, на жесткое противодействие незаконному Мониторинг наркотической ситуации в Республике Татарстан в 2004 году.

Казань: ЗАО «Новое знание»,2005.С.19-24.

наркообороту, а, с другой, - на общесоциальную и специальную профилактику наркотизации, на лечение и реабилитацию наркозависимых.

Таким образом, анализируя тенденции и специфику наркотизации в регионе, опыт антинаркотической работы можно сделать вывод о том, что рестриктивные практики, в основе которых лежит активизация общесоциальной профилактики наркотизации направленной на понижение спроса на наркотики в подростково-молодежной среде, являются основным паттерном, определяющим социальную эффективность антинаркотической работы в целом на данном этапе. Главный ее итог состоит в том, под воздействием пропаганды здорового образа жизни, информационно-просветительной работы удалось заметно уменьшить численность случайных наркопотребителей и дегустаторов наркотиков.

Другим не менее важным рестриктивным паттерном антинаркотизма выступает ужесточение уголовно-правовых репрессий, обращенных против организаторов и активных участников незаконного наркооборота, при смягчении санкций за наркопотребление.

Следует заметить, что правоохранительным органам Татарстана во многом удается сдерживать преступное предложение наркотиков, несмотря на рост активности наркопреступников. Однако реального сокращения доступности наркотиков на нелегальных рынках в последние годы не происходит. По данным мониторинга, как в 2003, так и 2004 году 60,4% респондентов, имеющих опыт наркопотребления, «очень легко»

либо «легко» достают наркотики. Заметим, что доступность наркотиков существенно возросла в последнее время на селе с 14,3% в 2003 году до 35,7% в 2004г., что требует дальнейшей оптимизации правоохранительного контроля за незаконным наркооборотом в этой среде.

Собранный эмпирический материал показывает, что необходимо постоянно совершенствовать уголовно-правовые меры противодействия наркотизации. Следует укреплять правоохранительные органы, поскольку сообщество наркопреступников быстро перестраивается, несмотря на большую работу по уголовно-правовому противодействию незаконному обороту наркотиков. Архивысокая прибыльность наркобизнеса определяет незаконное предложение наркотиков и «неуязвимость» его организаторов.

Эта реальность требует дальнейшего совершенствования антинаркотического законодательства и повышения качества работы правоохранительной системы в целом. С нашей точки зрения, внимания практиков заслуживает одно любопытное предложение профессора Олькова С.Г. о необходимости дополнительной стимуляции сотрудников госкомнаркоконтроля и милиции, по итогам успешной оперативно розыскной и следственной работы «за счет наркодельцов и изъятых у них ценностей».70 Противодействие наркомафии скудно оценивается государством, поэтому разумно на некоторое время привлечь для развития правоохранительных служб на законном основании определенную долю изымаемых финансовых ресурсов у наркодельцов. Эта мера, несмотря на дискуссионный характер, могла бы материально заинтересовать сотрудников в результатах работы, способствовала бы реальному подрыву материального могущества организованной наркопреступности.

Наряду с укреплением уголовно-правового паттерна антинаркотизма следует, с нашей точки зрения, существенно больше аккумулировать усилия государства и общества на развитии социальной и рестриктивной антинаркотической политики в целом, на понижении превентивными практиками спроса на наркотики в подростково-молодежной среде и, особенно в группах риска, составляющих массовую базу наркомании и наркопреступности. Если вектор антинаркотической работы в республике будем принимать все более социально ориентированный характер, то можно предположить, что скорость изменения общего уровня молодежной наркотизации останется под контролем. Весьма вероятно, что политическая, финансовая, организационно-правовая и научно методическая поддержка рестриктивных антинаркотических практик в регионе и по стране в целом позволит добиться не только локального, но и более долгосрочного улучшения наркоситуации.

2.4. Структурная дифференциация наркопотребления:

особенности и изменения Общероссийские и региональные социологические исследования, процесса наркотизации показывают, что подростки и молодежь потребляют, прежде всего, препараты конопли. Так, по результатам опроса Центра социального прогнозирования у молодых наркопотребителей «пробовавших или потреблявших препараты конопли» самая высокая рейтинговая позиция – 59,7%. Аналогичные показатели приводятся и по итогам региональных исследований. Сравнительный анализ данных социологического мониторинга в Татарстане позволяет выявить особенности и характер изменений в структуре молодежного наркопотребления по основным видам наркотических веществ, объединенных в кластеры (каннабиноиды, опиаты, кокаиновая группа, фенилалкиламины, барбитураты, галлюциногены, ацетон и клей «Момент» другие или неизвестные вещества) и агрегированных в табличную форму (См.: табл. 2).

Ольков С.Г.Юридический анализ (Исследовательская юриспруденция). В 2-х томах. Том 2. Тюмень: ТюмГНГУ,2003.С.96.

См.: Шереги Ф.Э., Арефьев А.Л. Наркотизация в молодежной среде: структура, тенденции, профилактика (социологический анализ).М.:ЦСП,2003.С.68;

Кесельман Л.Е., Мацкевич М.Г. Социальное пространство наркотизма.СПб.2001.

Табл. Структурные изменения в подростково-молодежном наркопотреблении В целом Казань Города Село По РТ РТ 11 10 12 11.0 10.0 12 11.0 10 12 11.0 10 12.

.0.0.0 2 3.0 2.0.0 2.0 2 3 4 4 3 4 Каннабиноиды 76 74 77 81,7 85,6 71 75,8 70 80 68,9 77 82,,1,1,8,1,7,5,8 (анаша, марихуана, гашиш,ганджа, »травка», »план») В том числе 44 40 48 50,4 38,4 33 43,2 38 53 41,1 56 60,,7,3,2,8,2,2,3 «травка»

Опиаты 13 11 7, 8,4 4,0 7, 12,9 13 6, 16,6 9, 7,,8,1 1 2,3 9 (опий,маковая соломка,морфин, героин,кодеин, гидроморфон) В том числе 5, 3, 4, 6,9 3,2 2, 6,1 3, 4, 3,3 0, 7, 8 0 1 2 4 3 Героин Кокаиновая 1, 2, 1, 3,1 2,4 0, 0,8 2, 2, 1,1 3, 4 8 6 7 6 5 группа (кокаин, крэк) В том числе 0, 1, 1, 0,8 1,6 0, 0,4 1, 2, 0,0 0, 4 4 4 7 1 1 Кокаин Фенилалкилами 9, 5, 5, 3,9 4,0 8, 1,5 7, 4, 1,1 3, 5, 8 7 9 6 3 2 ны (фенамин, амфетамин, метамфетамин, метадон,эфедрин, «экстази») В том числе 1, 5, 3, 3,1 3,2 3, 1,5 7, 3, 1,1 3, 4, 9 3 6 6 3 4 “экстази” Барбитураты 0, 0, 0, 0,8 0,0 0, 0,0 0, 0, 0,0 0, 0, 2 0 2 7 0 0 Галлюциногены 0, 1, 0, 0,8 1,6 0, 0,4 1, 0, 2,2 0, 0, 8 0 2 7 2 0 (ЛСД, фенциклидин, мескалин) Ацетон, клей 4, 3, 5, 0,8 1,6 5, 5,7 3, 5, 7,8 3, 4, 7 4 4 8 1 5 ”Момент” Другие или 2, 2, 1, 0,8 0,8 5, 3,0 1, 0, 2,2 3, 0, 2 0 0 0 9 4 неизвестные вещества Сопоставление агрегированных данных позволяет сделать следующие обобщения относительно изменений в структуре наркопотребления:


Во-первых, в целом по республике не только доминирует, но выросла доля потребителей препаратов конопли до 77,8% в 2004 году.

Одновременно с этим снизилась доля потребителей опиатов до 7,1%. При этом, как видно из таблицы, растет доля «нюхачей», любителей паров ацетона и клея «момент». Все эти изменения связаны, по высказываниям респондентов, с ценностными ориентациями (что «классно», а что «неклассно»), а также ценовыми переменами на рынке психостимуляторов и социо-демографическими характеристиками наркопотребителей.

Во-вторых, в Казани в 2004 году произошло снижение доли потребителей каннабиноидов до 71,1%. В городах РТ и на селе, наоборот, их число заметно возросло. При этом в Казани возросло число потребителей опиатов, а в городах и на селе оно снизилось.

В-третьих, в Казани и сельских районах в 2004 почти вдвое возросла доля потребителей медицинских препаратов - стимуляторов центральной нервной системы (фенилалкиламинов). В том числе, в этих территориальных группах отмечен рост числа потребителей «экстази».

В-четвертых, в Казани, городах РТ и на селе, растет потребление низкопробных, дешевых одурманивающих препаратов, на основе паров ацетона и клея «Момент».

В-пятых, В Казани, у потребителей наркотиков появились новые, отличные от указанных в списке, одурманивающие вещества, которые участники опроса не смогли точно определить.

В-шестых, в Татарстане не получили широкого распространения препараты на основе растения кока, барбитураты и галлюциногены.

В-седьмых, особых изменений предпочтений в ассортиментном списке наркотиков, в ходе мониторинговых исследования, не обнаружено.

Они в целом традиционны для региона. Однако существуют некоторые структурные отличия наркопотребления в республике по сравнению, например, с общероссийскими данными, полученными Центром социального прогнозирования. Так, в Татарстане заметно меньше доля препаратов опийной группы – 7,1% (по РФ – 15,2%), кокаиновых препаратов – 1,6%(по РФ – 5,2%), галлюциногенов – 0,2%(по РФ 4,7%), но больше психостимуляторов (фенилалкиламинов) – 5,9% (по РФ – 4,0%). Таким образом, полученные результаты позволяют сделать следующие выводы:

1.Каннабиноиды являются наиболее распространенным и используемым типом наркотиков в ассортиментном списке татарстанских наркопотребителей. Массовое знакомство с миром наркотиков у молодых людей по-прежнему происходит с помощью препаратов конопли.

2. Структура молодежного наркопотребления в республике за 2003 2004гг. в целом стабильна. Динамика наркопотребления также не отличается существенными или резкими переменами.

Шереги Ф.Э., Арефьев А.Л. Наркотизация в молодежной среде: структура, тенденции, профилактика (социологический анализ).М.:ЦСП,2003.С.68.

3. Потребление наркотиков опийной группы в регионе имеет относительно небольшое распространение, по сравнению с ситуацией по стране в целом, и демонстрирует определенную тенденцию к сокращению.

4. Снижение потребления опиатов замещается ростом применения каннабиноидов, психоактивных суррогатов (составов на основе клея «Момент», ацетоновых смесей и т.п.), а в ряде мест и фенилалкиламинов.

2.5. Тренды и возрастная специфика наркотизации Специалисты обеспокоены вовлечением в наркопотребление лиц из младших возрастных групп. По данным регионального мониторинга, существенного омоложения наркопотребителей в Татарстане не наблюдается. Примеров проб наркотиков, по данным опроса 2004 года, в возрасте до 12 лет немного – 2%. В 2003 году их было больше – 2,4%.

Однако субъективная статистика опросов упорно фиксирует, что у подростков от 12 до 14 лет знакомство с наркотиками происходит уже в несколько раз чаще. Об этом сообщает около 7% опрошенных.

Для подавляющего большинства подростков и молодежи массовый наркотический дебют начинается в период с 14 до 18 лет (64%). На этом этапе включения в наркотизацию идет стремительный рост наркопотребителей, достигая пика к 21-23 годам. За ним следует спад: к 30 летнему возрасту доля наркопотребителей существенно уменьшается.

Особенно динамично меняется картина в среде случайных наркопотребителей, начиная с 27, 28 лет. Большинство из них отказывается от экспериментов с наркотиками, при этом доля активных наркопотребителей от 28 до 30 лет остается практически неизменной.

Наибольшие масштабы наркопотребление приобретает в возрастном интервале от 16 до 28 лет. При этом в группе 18-24-летних наблюдается массовое наркопотребление по масштабу и разнообразное по интенсивности.

Распределение общего уровня наркотизации молодежи по возрастным группам от 14 до 29 лет включительно по итогам опросов в 2002, 2003 и 2004 годах позволяют построить следующие графики его изменений (См.:

рис. 2).

Динамика общего уровня наркотизации молодежи Рис. Как видим на рисунке, по характеру кривых, полученных в рамках мониторинга, отчетливо воспроизводятся естественные возрастные границы наркотизации. Разделим процесс наркотизации на три основных этапа: подростковый этап от 14 до 17-18 лет, условно соответствующий социализации в средней или средне-специальной школе;

юношеский этап от 17-18 до 23-24 лет, соответствующий социализации в высшей школе или в рамках начальной трудовой активности в сфере обслуживания или на производстве;

зрелый этап от 23-24 лет до 30 лет, соответствующий социализации в рамках избранной профессиональной программы или деятельности.

Рассмотрим эти этапы подробнее.

1. Подростковый этап. На первом этапе, как следует из графических данных, после «старта» наркопотребления в 14-15 лет общий уровень наркотизации во всех трех наблюдениях активно развивается в рамках одной и той же закономерности, общего тренда, о чем свидетельствуют угол наклона и тип соответствующих кривых.

Эскалация общего уровня наркопотребления по мере приближения к юношескому возрасту стремительна и практически не подвержена колебаниям. По графику видно, что на характере кривых практически не сказываются предпринимаемые усилия по профилактике наркотизации (информационно-разъяснительные и иные превентивные меры). Кривая изменений общего уровня наркотизации в среде подростков упорно идет вверх. При этом доля случайных наркоэкспериментаторов в группе 14- летних в 2004г. больше, чем в 2003г. Во всяком случае, видно, что, пропаганда здорового образа жизни, реализуемая в подростковой среде, радикальных перемен в 2003, 2004гг. не дает.

Словом, быстро изменить наркоситуацию к лучшему в среде подростков, как показывают результаты опросов, только на основе мер общей профилактики не удается. Вероятнее всего, ключевая роль на этом этапе принадлежит семье, институтам образования и культуры. Ежегодно новые группы подростков, несмотря на запреты, ограничения и увещевания, экспериментируют с наркотиками. Этот эффект во многом обусловлен тем, что процесс включения молодых людей в наркотизацию происходит во многом ситуативно, личностно, латентно и по законам социализации подросткового возраста. Самоутверждение подростка реализуется нередко с помощью гиперинтереса ко всему запретному;

научения путем освоения норм уличной субкультуры, собственных проб и ошибок;

на основе гиперкритичности и отказа от традиционных авторитетов (ценности подростковой группы нередко ближе и важнее родительской).

С нашей точки зрения, для коррекции наркоситуации, снижения спроса на наркотики в этой возрастной группе нужно апеллировать не только к эффектам сознания, но и одновременно развивать доступные социально одобряемые направления канализации энергии, социальной активности подростков: спорт, учеба, работа, досуг, развивать программы специальной или вторичной профилактики, что требует специальных исследований. Эти программы должны учитывать местный, региональный социо-культурный контекст и не замыкаться только на проблему наркотиков. С другой стороны, в силу высокой стигматизации наркоэкспериментаторов в этом возрасте лейблом «наркомана»

необходимы изменения в системе социально-психологической, медицинской помощи, образования, а также в рамках юстиции, правовой оценки наркопотребления. Именно такой социально ориентированный рестриктивный императив поможет снизить вероятность «запирания»

наркоэкспериментатора-подростка посредством стигматизации в рамках девиантной роли, которая на последующих этапах его социализации может привести к девиантной карьере наркомана.

2. Юношеский этап специфичен тем, что в его пределах достигается максимум общего уровня наркотизации к 22, 23, 24 годам. При этом эскалация наркопотребления и спад реализуются по несовпадающим, причудливым траекториям. Вероятно, это связано с тем, что собственный опыт наркопотребления, рационализация выбора жизненного пути, переоценка ценностей в результате официальной социальной реакции, социально-статусные изменения, а также информационно профилактические практики в совокупности воздействуют на состояние сознания и поведения молодых людей. В итоге многие из них как самостоятельно, так и под давлением внешних обстоятельств расстаются с наркотиками, если увлечение еще не стало аддикцией - пагубным пристрастием или тяжелым заболеванием.

Как видим, в юношескую пору антинаркотические информационные интервенции и кампании уже находят свой адресат и приносят определенные результаты. Целенаправленная работа по понижению спроса на наркотики в этой возрастной группе весьма актуальна и нуждается в совершенствовании, поскольку наркоэкспериментаторы чувствительны к фальши и невосприимчивы к лобовой антинаркотической пропаганде и тотальному запретительству («запретный плод сладок»).

3. Зрелый этап являет собой период заметного спада наркотизации:

она, судя по графикам, стремительно идет на убыль, особенно за счет снижения доли случайных наркопотребителей. Естественно, что часть наркозависимых «уходит» и в места не столь отдаленные, но это обстоятельство не является определяющим. Словом, экспериментаторов в этом возрасте становится значительно меньше и они достаточно восприимчивы к ценностям здорового образа жизни. Наибольший эффект от профилактических мероприятий, по данным опросов, был получен именно в этой возрастной группе. Его закреплению способствовало и то, что наркоэкспериментаторы этого возраста, включаясь в профессиональную деятельность и другие виды позитивной социальной активности естественным образом отказываются от наркотиков, что показывают и многие другие исследования.

Таким образом, мониторинговые исследования доказывают, что в условиях активизации общесоциальной антинаркотической профилактики формируются тренды, свидетельствующие о снижении общего уровня наркотизации среди наркоэкспериментаторов юношеской и зрелой возрастных групп. Впрочем, эта зависимость не исключает локальные отклонения от тренда в отдельных возрастных категориях, например, по параметру случайное наркопотребление. Это видно из данных по Казани, где в возрастной группе 14-15 летних происходит снижение доли случайных наркопотребителей по сравнению с 2003 годом, а в городах и на селе, напротив, наблюдается существенный рост.

2.6. Мотивы наркодебюта и отказ от наркотиков Обращают внимание на себя мотивы и установки на первую и вторую пробу наркотиков среди наркоэкспериентаторов. Как было выше отмечено, большинство первых наркопроб сосредоточено в подростковом и юношеском возрасте. Для этой поры любопытство, интерес к наркотикам выступают естественным фоном для наркотического дебюта. Подростки постигают мир, в том числе и мир наркотиков. Наиболее активно и чаще в таких поисках новых ощущений заявляют о себе юноши. Мотивы первой пробы, по данным опроса 2004 года, структурированы и приведены в таблице 3 (в процентах от общего числа опрошенных наркопотребителей).

Табл. Мотивы первой пробы наркотиков В целом по РТ 1. было любопытно 24, 2. угостили товарищи 20, 3. слышал, что это «кайф», удовольствие, хотел 19, расслабиться 4. хотел быть в компании, с друзьями, хотел быть 13, как все 5. хотел найти выход из стресса, избавиться от 7, проблем Как видим, модель мотивации первой пробы имеет четыре основных фактора, исходящих от индивида (1,3,4,5) и только один фактор, непосредственно определяется активностью ближайшего уличного окружения – «угостили товарищи». Полученные данные показывают, что механизм запуска первой пробы основан на любопытстве и гедонизме при высокой активности ближайшего окружения. Кроме того, проба наркотика - это средство от стресса или вариант избавления от проблемы. Важно заметить, что на решение о наркотическом дебюте существенное влияние оказывают влияние среды, групповая идентичность, характерная для этого возраста – «хотел быть в компании с друзьями». Перед давлением групповых норм трудно устоять подростку, поскольку он должен «быть как все». В противном случае он может утратить свой групповой статус и даже быть подвергнутым обструкции или иным санкциям с ее стороны.

Групповая идентичность имеет ключевое значение при принятии решения о первой пробе. Важно отметить еще одно обстоятельство пробы наркотиков, как правило, не происходят в одиночку. Рядом с наркоэкспериментатором должен быть некий социальный субъект:

партнер, товарищ, группа.

Таким образом, социальный механизм запуска первой пробы основан на любопытстве, гедонизме при активном содействии уличной среды.

Главным мотивирующим фактором выступает интерес, любопытство к наркотикам.

Мотивация второй пробы наркотиков несколько отлична от первой.

Исходя из ранговых значений, мотивы второй пробы структурированы и приведены в таблице 4 (в процентах от общего числа опрошенных наркопотребителей).

Табл. Мотивы второй пробы наркотиков В целом по РТ 1. хотел получить «кайф», удовольствие, хотел 20, расслабиться 2. первый раз не понял («не зацепило») и хотел узнать, что 16, же это такое 3. хотел быть в компании, с друзьями, хотел быть как все 13, 4. угостили товарищи 13, 5. было любопытно 7, Как видим, второе обращение к наркотику имеет иную структуру мотивации. На первое место выходит мотив удовольствия, «кайфа». По всей видимости, первая проба, несмотря на ожидания, не всегда бывает приятной. Отсюда заявляет о себе стремление добиться удовольствия со второй попытки. С этим связан и следующий мотив – «первый раз не понял». Желание получить наркотическое удовольствие, опьянение, поскольку «не зацепило» в первый раз, побуждает подростка принять решение о второй пробе.

Следующим по значению является фактор групповой идентичности («хотел быть в компании»). И только за тем фигурирует фактор, определяемый прямой активностью уличной среды – «угостили товарищи». Последнее место принадлежит мотиву любопытства.

Таким образом, опыт второй пробы в значительной мере продиктован желанием подростка добиться желаемого «кайфа», при заметно меньшей активности ближайшего окружения и большей активности самого экспериментатора.

В большинстве своем наркопотребители, несмотря на различную активность наркопотребления, субъективно не считают себя зависимыми от наркотиков. По эмпирическим данным, только 6,2% респондентов из числа тех, кто принимает наркотики, сообщили интервьюерам, что они в той или иной степени от них зависят. На самом деле наркозависимых может быть значительно больше в силу условности определения наркотической зависимости: грань между наркоэкспериментами и заболеванием наркоманией весьма относительна и подвижна. Тем не менее для многих наркопотребителей, судя по опросным данным, в течении достаточно длительного времени существует возможность индивидуального выхода из наркопотребления. Более того, полученные оценки, как было показано выше, убеждают что, большинство наркопотребителей со временем или в силу определенных обстоятельств сами отказываются от экспериментов с наркотиками.

Социальный механизм самоотказа от наркотиков в среде тех, кто еще не болен наркоманией, но случайно или периодически пользуется наркотиками, изучен недостаточно. В ходе интервью удалось собрать и обобщить наиболее типичные высказывания респондентов, характеризующие стратегию индивидуального отказа иди эпизодического обращения к экспериментам с наркотиками. Приведем некоторые из них без редакции:

Из интервью с молодым человеком 20 лет от роду, жителем Казани:

«….. Я пробовал марихуану всего один раз, в возрасте от 14 до лет. Попробовал в компании друзей, когда те меня угостили. Мне было любопытно, я слышал, что это «кайф», удовольствие. Я остановился на единственной пробе из-за страха перед наркоманией, «ломкой».

Отказаться от наркотиков мне помогло влияния новых друзей, а также то, что я не получил никакого удовольствия от пробы наркотика. В общем, стал умнее, одумался….».

Из интервью с мужчиной 25 лет:

«…Самой злободневной проблемой современного общества считаю отсутствие способности у молодых ставить перед собой цели и достигать их. Я сам пробовал марихуану несколько раз в возрасте старше 18 лет. Все мои пробы наркотика были связаны с самопознанием. Больше не пользуюсь наркотиками из-за того, что осознал возможные последствия. Среди причин молодежного наркопотребления считаю самой важной - эмоциональный голод молодежи…».

Из интервью с женщиной, 21 год:

«…. Я пробовала кокаин всего один раз в возрасте старше 18 лет.

Решила попробовать наркотик из-за любопытства, а также из-за того, чтобы понравиться своей подруге - наркоманке. Больше не пользуюсь наркотиками из-за того, что не получила удовольствие в первый раз и поняла, что не стоит губить свою жизнь…».

Из интервью с мужчиной, 21 год:

«…Я от случая к случаю пользуюсь «легкими» наркотиками. Среди них: марихуана, травка, амфетамин, гашиш, план, ганджа, анаша, экстази, тетра. Впервые попробовал марихуану в возрасте 16 лет из-за любопытства, а также из-за того, что не считал марихуану наркотиком. Во второй раз попробовал наркотик, так как: «Понял, что это моё!». Наркоманом себя не считаю. Среди причин молодежного наркопотребления главная – это безделие и переход человечества с алкоголя на наркотики. Нужно легализовать марихуану».

Анализ высказываний респондентов на открытые вопросы, обобщение субъективной статистики ответов позволяют установить ключевые факторы отказа от наркотиков в первом приближении и выяснить узкие места в сфере антинаркотической профилактики.

Среди факторов денаркотизации, выделенных на основе оценок дегустаторов наркотиков, самыми весомыми оказались: страх перед заболеванием наркоманией, перед физическими страданиями («ломкой»), передозировками и летальным исходом – 26%;

благоразумие («стал умнее, одумался») – 21%;

неспособность испытать «кайф» от наркотика, «неудовольствие» - 10,6%, влияние любимого человека, родителей, семьи – 7,5%;

смена обстановки, места жительства, обретение новых друзей – 7,1%. Важно отметить, что в Казани, где лучше организована пропаганда здорового образа жизни, ее считают фактором денаркотизации 5% наркоэкспериментаторов. Значит, тонкая стимуляция чувства самосохранения и благоразумного поведения в антинаркотической профилактике могла бы повысить ее результативность.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.