авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 |

«Борис Кросс Воспоминания о Вове История моей жизни Нестор-История Санкт-Петербург 2008 УДК ...»

-- [ Страница 9 ] --

Вова вылез из вагона и радовался солнцу. Здесь он увидел, что по ступенькам осторожно спускается девушка небольшого роста с блестящими синими глазами (впоследствии она призналась Вове, что боялась, что он заметит дырки на ее чулках, поэтому спуска лась так, чтобы они не были видны). Вова видел ее стройные нож ки, обтянутые шелковыми чулками, но никаких дырок не заметил.

В Саратове она вначале жила в том же общежитии на Радищев ской, что и Вова, и он встречал ее иногда на лестнице, и каждый раз не мог отвести взгляд от ее синих глаз, которые также внима тельно смотрели на него. Он не был знаком с их обладательницей и не решался познакомиться (на этот счет Вова был очень не опы тен, не находчив и просто робок). Переехав на частную квартиру, Вова продолжал встречать синеглазку на улице, в университете.

Однажды в «России» она неожиданного вышла из медпункта, у дверей которого ждал своей очереди Вова. Она посмотрела на Вову долгим лучистым взглядом невероятно синих глаз, как бы приглашая Вову заговорить с ней. Но Вова и на этот раз не решил ся произнести ни слова. Его язык был скован, но думать о сине глазке Вова стал все чаще и чаще. Каким-то образом он узнал ее имя и фамилию, и, встретив их в одном из приказов ректора, узнал, что она учится на Восточном факультете. Даже эта скупая строч ка в приказе взволновала Вову. Вскоре он узнал о ней нечто, что вызвало у него к ней сильное уважение и сильно способствовало тому, что Вовин интерес, переросший уже, пожалуй, в увлечение, стал превращаться в серьезное чувство. Как-то в перерыве между занятиями одна из сокурсниц Вовы — Нина Волчанская — стала рассказывать о похождениях некоего «дона Волокитона» (имев шего также прозвище «Соевый Король», еще в то время не аресто ванного), который предложил Фире немалое количество сои (или денег?) за ее «любовь». Фира отвергла это предложение, т. к. он ей не симпатичен. «Кто же ей нравится?» — невольно спросил Вова.

«Вова!» — не то в шутку, не то всерьез ответила Нина. Вова все чаще и чаще думал о Фире, стал посвящать ей стихи. Ему очень хотелось познакомиться с ней, но он не решался, робел. Наконец Борис Кросс. Воспоминания о Вове это свершилось. Однако сам Вова в этом был мене всего повинен.

В гостинице «Россия» для студентов-ленинградцев был устроен новогодний вечер. Пошел туда и Вова, на что-то надеясь, сам не зная, на что. На вечере ему было скучно, танцевать он не умел, девушки-однокурсницы пытались, правда, его учить, но у него ни чего не получалось. Да и желания учиться у него не было. С кем танцевать? Его никто не интересовал, кроме той, с которой он не был знаком, и пригласить которую он никогда бы не решился. Да и как пригласить, не умея танцевать? Все его мысли были о Фире, никто его не интересовал, и он не мог себя заставить не только ве селиться с другими, но даже поддерживать пустой разговор. Вечер шел к концу, и Вова стал собираться домой. Он спустился в гар дероб и стал надевать пальто. Вдруг вбежала Фира с возгласом:

«Освободили Великие Луки! Только что сообщили по радио!».

В гардеробе кроме Вовы никого не было. Фира явно обращалась к нему. Он наконец-то преодолел свою робость и заговорил с ней.

У них завязался оживленный разговор. Вова пошел провожать Фиру до общежития, где она жила теперь (на Цыганской улице, т. е. в противоположном от Вовиной квартиры конце города, Вова жил у Волги, а Фира в районе вокзала). Шли они не торопясь, хотя было уже поздно, и без пропусков в это время ходить было нельзя (действовал «комендантский час»). Внезапно показался патруль.

Вова с Фирой забились в какую-то щель между домами и стояли тесно прижавшись друг к другу. Патруль прошел, и Вова пожалел об этом. Он с радостью продолжал бы стоять так часами, но надо было идти. Проводив Фиру до дома, Вова, набравшись храбрости, спросил, когда он увидит ее вновь. Фира пригласила его прийти к ней на следующий день. Не чувствуя буквально ног, возвращался Вова через весь город домой. Душа ликовала, хотелось петь, танце вать, бежать вприпрыжку. На следующий день он пошел к Фире.

Выяснилось, что у нее двойной праздник — не только Новый год, но и день рождения. Не имея другого подарка, Вова подарил ей носовой платок.

Вова стал ходить к Фире каждый день. Иногда ему приходи лось ждать ее, и он терпеливо ждал, стоя в темном коридоре, пол часа, час, два — сколько нужно. Между тем началась зимняя сессия. Вове некогда было готовиться к экзаменам и сдавать их.

Во время войны дисциплина стала менее строгой. Вова многие Глава 14. Вова и женщины экзамены сдавал с опозданием, но его не исключали. Однако и стипендии не платили, хотя он получал только отличные оценки.

Фиру стала беспокоить Вовина судьба, и она потребовала от него, чтобы он дал слово, что не придет к ней, пока не сдаст все экзаме ны (в эту сессию надо было сдать три экзамена). Вова подчинился, однако через день он был уже у Фиры. Все три экзамена он сдал за два дня. И вновь каждый вечер Вова отправлялся на Цыганскую, подолгу ждал Фиру в коридорах, на лестнице, потом самозабвенно говорил с ней о чем-то (обо всем), и где-то около двенадцати воз вращался домой (уже после «комендантского часа»). Сначала шел центральными улицами, где его мог остановить патруль (но ни разу не остановил), затем темными «Липками», занесенными сне гом, где по слухам «пошаливали» грабители, но и грабителей Вова ни разу не встретил. К этому времени Вова с мамой переехали на другую квартиру — ближе к центру. Квартира была в большом кирпичном доме, а главное — теплая и сухая. Правда у них не было отдельной комнаты, только «угол», но отделенный фанерной пе регородкой от остальной комнаты, где жила хозяйка, муж которой был на фронте, детей у них не было. Комната была изолирована прихожей от остальной квартиры. Была вода, но не было уборной.

Уборная была во дворе, общая для мужчин и женщин. Прежде чем войти (дверей не было) надо было окликнуть находившегося вну три — кто там — мужчина или женщина. Все это очень угнетало Вову, но делать было нечего. К тому же Вова жил какой-то «не земной», восторженной жизнью, мало думая о реальной жизни.

Он мечтал почти все время о Фире, писал, посвященные ей стихи, делал глупости. Например, только для того, чтобы показать свое безрассудство, он выпрыгнул из окна Фириной комнаты, находив шейся на втором этаже, во двор. Делал и другие подобные же глу пости. Впечатление все же, видимо, произвел. Фире он нравился.

Однажды поздним вечером, когда они прощались на лестнице, их губы сблизились сами собой — они поцеловались. Вова несся до мой, как на крыльях, жизнь приобрела новый смысл, неизвестный Вове ранее. Он был счастлив, неимоверно, неслыханно счастлив.

С этого времени они с Фирой целовались и по много раз при каж дой встрече. Однажды Фира под каким-то предлогом дала Вове свой паспорт. В нем Вова прочитал ее настоящее имя. Вова думал, что Фира происходит от Земфиры. Может быть, потому что так Борис Кросс. Воспоминания о Вове звали одну из его однокурсниц, имя которой было Земфира, но все ее именовали Фирой. В паспорте Фиры было другое имя, Эс фирь, и указана национальность — еврейка. На Вову это произве ло сильное впечатление. Вова не был антисемитом. Среди его дру зей было не мало евреев (дачники, одноклассники, однокурсники, коллеги по работе), но ему никогда не приходила в голову мысль, что он женится на еврейке. Теперь пришлось подумать об этом, и здесь была какая-то трудность, но Фиру он любил и не мог отка заться от нее. Фире, которая, возможно, умышленно дала ему свой паспорт (внешне Фира совсем не походила на еврейку), он ничего не сказал, и этот эпизод нисколько не омрачил их отношения.

Однако бывали между ними и разногласия, даже ссоры. В Фи риной комнате жила ее двоюродная сестра, студентка истфака, Вовина однокурсница в прошлом, но отставшая на год, Тамара Айзенберг. У нее возник «роман» с одним из рабочих маслозавода, беженцем из Польши, от которого она впоследствии родила дочь.

Тамара часто бывала в общежитии рабочих маслозавода, где жил ее «возлюбленный». Брала она с собой и Фиру, которая пригляну лась другому рабочему. Фира писала ему письма (он был негра мотным), а за это он давал ей то буханку хлеба, то кусок мыла, то чулки. Когда начались сильные морозы, и в студенческом обще житии стало очень холодно, Тамара переселилась к своим знако мым и взяла с собой Фиру, которая, по ее словам, не подозревала об истинных чувствах своего подопечного. Когда однажды, она пригласила в свое новое жилье Вову, возник скандал. Фира вы нуждена была вернуться в студенческое общежитие. Вова долгое время не знал, где ночует Фира. В их отношениях стали возни кать какие-то недомолвки. Вова начал подозревать самое страш ное (он вообще был очень подозрительным). Возникла серьезная размолвка, но, в конце концов, Фира признала, что поступила не правильно, необдуманно. Она вернулась «домой», и Вова с Фирой помирились.

В августе 1943 года Вову с другими студентами и некоторы ми преподавателями послали на лесозаготовки. Они оказались в сосновом лесу, где не было никаких домиков или других убежищ.

Студенты разделились на маленькие группки и стали делать для себя шалаши из сосновых веток. Было тепло, и более прочные со оружения были не нужны. В одном шалаше с Вовой оказались два Глава 14. Вова и женщины его однокурсника и девушка, которую Вова не знал, хотя и видел иногда в Саратове возле студенческого общежития в сопровожде нии какого-то парня. Звали ее Лидой, а, может быть, Катей. У нее не было «ланит флоры», довольно длинный носик поднимался вверх. Зато были «Дианы грудь» (может быть даже двух Диан) и «ножки Терпсихоры». Присутствие девушки не смутило Вову:

блокадникам приходилось переносить многое. Однажды, возвра щаясь с обеда, Вове показалось, что в дверном проеме их хижины, стоит Лида (может быть, Катя?) совершенно обнаженная и смот рит на него, Вова был ошарашен и сел на землю. Он подумал, что, может быть, его подвело плохое зрение. Лида и не думала прятать ся. На всякий случай Вова повернул обратно. В тот же вечер Вова переехал в другой шалаш к своему тезке из Москвы, с которым он работал. Вместе с ним переехал и один из его однокурсников — Ан тон Павлович Сенченков, самый «старый» из студентов, ему было почти сорок. К ночи появилась и Лида (Катя?). Она тоже хотела жить в этой хижине. Хижина была небольшая, и на ночь все устро ились в один ряд. Сбоку Вова, затем Лида, за ней москвич, и, нако нец, Антон. Ночью Вова, который начал было засыпать, проснулся от разговора соседей. Лида (Катя?) шептала москвичу: «Я думала ты не такой, как все». Успокоенный Вова заснул. На следующий день Лиды (Кати?) в хижине не было.

Летом 1944 года Вова с университетом вернулся в Ленинград.

Надо было сдавать госэкзамены, и они с Фирой встречались ред ко, что мучило Вову. Но как только был сдан последний экзамен, Вова получил диплом «с отличием» и рекомендацию в аспиран туру, они с Фирой поженились и поселились в квартире Фири ного отца (в маленькой семиметровой комнате). Вова поступил в аспирантуру. У него были две карточки как у аспиранта. Так что с питанием было неплохо. Хуже было с деньгами. По инициативе Вовы, они клали свои стипендии в один ящик письменного сто ла, из которого каждый брал, сколько ему было нужно на мелкие расходы, больших расходов они позволить себе не могли. Однаж ды отец подарил Фире 2000 рублей на зимнее пальто. Вова хотел, чтобы эти деньги были положены в тот же ящик письменного сто ла. Он не собирался тратить их на свои нужды, но хотел, чтобы был соблюден принцип общности денег (Вова был близок к ком мунистическим началам), но Фира понять его не могла. Она не Борис Кросс. Воспоминания о Вове собиралась никуда класть свои деньги, ссылаясь на то, что это был подарок отца на конкретную цель. Вова с Фирой впервые (за вре мя совместной жизни) поссорлись.

Были ссоры и по другим поводам. Вовина мама, как и до вой ны, жила в Поселке в собственном доме. Вова с Фирой каждое воскресенье к ней приезжали, но однажды Фира по каким-то при чинам не захотела ехать в Поселок. Это совершенно вывело Вову из равновесия. Он говорил, что мама будет беспокоиться, заподоз рит, что они поссорились или произошло что-то еще хуже. Вова был так взвинчен, что схватил лезвие бритвы и стал наносить им удары по своей левой руке. Он не хотел покончить жизнь само убийством. Он вообще не отдавал себе отчета в том, что делает.

Это было какое-то безумие, которое овладело Вовой. Фира его ос тановила. Они помирились и поехали в Поселок.

На следующий день Вове пришлось пойти к врачу (следы от порезов остались у него на всю жизнь). Врач заподозрил недо брое: «Что, нелегко покончить жизнь самоубийством?» — спросил он. Видимо, он сообщил о своих подозрениях декану факультета, профессору Мавродину. Владимир Васильевич пригласил Вову к себе и повел его гулять вокруг истфака. Во время прогулки он стал расспрашивать Вову, как он живет, как у него с питанием, с квар тирой, какие у него трудности, что ему надо и т. д. Вова понял, что декан хочет выяснить, какие причины заставили Вову покуситься на самоубийство. Вова отвечал, что у него все в порядке. Мелких трудностей на самом деле не было, а большие не зависели от де кана, который, видимо, счел свою миссию выполненной и успо коился.

Летом 1945 года Фира поехала в дом отдыха на станции «Си верская», недалеко от Ленинграда. Вова собрался ее навестить. На станции его встретила Фира в сопровождении какой-то незнакомой Вове девушки, на несколько лет его моложе. Впервые Вова пожалел (хотя и ненадолго), что уже женат. Это была Нина Николаевна Ка литина, впоследствии известный искусствовед, профессор универ ситета, автор ряда книг по французскому искусству, но тогда она была студенткой 1-го или 2-го курса. Сначала она показалась Вове ангелом, но, подумав, он решил, что это сравнение не подходит.

Ангел — это чисто духовное, бестелесное существо, но Нину бесте лесной назвать было нельзя. Не подходило и сравнение с нимфой.

Глава 14. Вова и женщины Это было прекрасное тело, но проникнутое духовностью. Что-то вроде женщин с картин Боттичелли. Втроем они дошли до дома отдыха, и больше в тот день Вова Нину не видел. В университе те они встречались мимоходом, не всегда успевая поздороваться.

Однажды они ехали куда-то в переполненном трамвае. Нина си дела, а Вова стоял перед ней, они разговаривали, разговаривали, разговаривали. Вова не помнил, куда и зачем он едет, когда и как они расстались с Ниной. Но на всю жизнь ему запомнилась эта встреча, Нинин облик, даже ее шубка. Помнила ли Нина Вову?

Собственно говоря, помнить было нечего. Почти через сорок лет Вовина дочь пыталась поступить на отделение истории искусства исторического факультета, которое возглавляла Нина Никола евна Калитина. Вовин друг, Кирилл Виноградов пошел к декану просить от имени трех профессоров, чтобы для Вовиной дочери были созданы нормальные, не дискриминационные условия сдачи экзаменов (декан отказал). Вторым профессором был Станислав Стецкевич, тоже давний Вовин друг, а третьим — Нина Никола евна, которую Вова не видел 40 лет. Объяснить это можно очень просто — и Кирилл, и Станислав дружили с Ниной, в поддержке которой, как зав. отделением, они были заинтересованы. Неуди вительно, что они попросили ее поддержать их, и она это сделала.

Но все же, Вове хотелось думать, что Нина помнит его, Вову.

Вова оказался очень ревнивым мужем. Он почти все время си дел дома, уча языки (кроме немецкого и французского, еще и ру мынский и английский), готовясь к сдаче кандидатского минимума по специальности и философии, и, наконец, просто что-нибудь чи тая. Фира ходила на занятия, а после занятий зачастую к кому-либо из своих подруг. Вова томился в ожидании Фиры. Ему начинали мерещиться всякие фантазии о встречах Фиры с какими-то моло дыми людьми и т. п. Видимо, с нервами у него в то время было не в порядке. Он взвинчивал себя, и буквально набрасывался на при шедшую Фиру с расспросами, где и с кем она была.

Так прошло несколько лет. Вова окончил аспирантуру, но без защиты. Был направлен на работу в Вологодский пединститут.

Это время было особенно тяжелым для Вовы с его мнительностью и подозрительностью. Несколько скрасил его жизнь приезд Фиры в Вологду на короткое время, где-то в марте 1949 года. Фира за это время тоже закончила университет, блестяще защитила диплом Борис Кросс. Воспоминания о Вове ную работу (которую ей написал, вернее, продиктовал, Вова), была рекомендована в аспирантуру и тоже стала аспирантом. Так что время для поездок у нее было. Через год Вова вернулся в Ле нинград. Долго искал работу. Наконец, устроился начальником учебной части педагогического института им. Герцена, а в следую щем году на полставки преподавателем Областного учительского института. Через два года этот институт ликвидировали под маркой слияния его с педагогическим институтом им. М.Н. Покровского.

Вову, как и его коллег по кафедре, хотели уволить, но буквально в последнюю минуту 31 августа выяснилось, что из пединститута им.

Покровского уходит доцент Антонова, специалист по Новой исто рии, т. е. по Вовиному предмету. Пришлось Вову взять на ее место.

Через год на это место был объявлен конкурс, требовался кандидат наук, так что Вова не подал даже заявление на это место.

Между тем, с Вовиным здоровьем было не ладно. У него об наружилась гипертоническая болезнь, но главное, не в порядке была нервная система. Среди Вовиных студентов в университете, где Вова работал по совместительству, были политработники из Морской военно-медицинской Академии. Они предложили Вове лечиться у них. Среди прочих врачей Вова попал и к молодому не вропатологу, который очень понравился Вове. Он развеял некото рые Вовины сомнения и предположения, а в заключении посове товал Вове: живите в своем милом Поселке. Вова проникся таким доверием к этому врачу, что решил немедленно последовать его совету. С осени 1952 года он прописался в Поселке и стал там пос тоянно жить, а Фира осталась в городе и приезжала к нему только по воскресеньям, а иногда и реже. Однажды, в одно из таких посе щений, она сказала, что беременна и спросила Вову, сможет ли он содержать ее и ребенка. Судьба Вовы в это время висела на волос ке. Избрать по конкурсу его не могли, и он не мог предвидеть, что его все-таки оставят в институте на полставки. Поэтому, он не мог гарантировать Фире, что сможет ее и ребенка содержать, и Фира отправилась по врачам. Аборты в то время были запрещены, и она ходила «консультироваться». Первый врач подтвердил, что она бе ременна. Она пошла к другому. Вскоре у нее произошел выкидыш, она лежала в поселковой больнице. До этого отношения между Вовой и Фирой были довольно натянутыми из-за того, что Вова уговаривал Фиру жить в Поселке, а она не захотела остаться там Глава 14. Вова и женщины на зиму. Не было некоторых удобств и много времени надо было тратить на поездки на работу (Фира к этому времени окончила аспирантуру без защиты и работала в библиотеке университета).

Теперь отношения с Фирой улучшились, они с Вовой впервые по ехали на юг, жили в Гантиади, недалеко от Гагр, оттуда ездили на озеро Рица, мыс Пицунда и в Сухуми. Вернувшись в Ленинград, Фира заявила, что будет жить с Вовой в Поселке. Вова постарался произвести ремонт в поселковой квартире, оклеил обоями стены, покрасил двери, окна и деревянный потолок белилами, и они спо койно прожили в Поселке зиму 1953–1954 гг.

Осенью следующего года Фира наотрез отказалась зимовать в Поселке. Более того, приезжать к Вове она стала редко, далеко не каждое воскресенье. Когда Вова звонил ей на работу и приглашал в кино или еще куда-нибудь, она под разными предлогами отказы валась. Однажды Вове нужно было ее срочно увидеть, и он поехал к ней домой. Дома ее не оказалось. Он напрасно прождал ее до ночи и там заночевал. Утром он позвонил Фире на работу. Когда он спросил ее, где она была ночью, она ответила — дома. Узнав, что Вова всю ночь ждал в ее комнате, Фира объяснила, что была у своей подруги Лиды. Может быть, это было так, но Вова не мог понять, почему нельзя было сказать об этом сразу.

Где-то в середине зимы, Фира сказала Вове, что она любит дру гого. Теперь она приезжала в Поселок только вместе с подругой, Лидой, которую она оставляла на ночь, укладывая в своей посте ли. Прошло полгода. В конце июня 1955 года она приехала к Вове и сказала, что ее любовь к другому прошла. Сразу после этого она уехала в отпуск к своей тете, в Житомир. Вова был занят на заочном отделении, и поехать с Фирой не мог. Он поехал только через три недели. В Житомире было весело, хотя условия были не очень бла гоприятными. Они жили с Фирой, Фириной тетей и ее дочерью в небольшой комнате. Была страшная жара, а вокруг домика не было ни одного деревца. Когда они вернулись в Поселок, началось тоже самое, что было прошлой зимой. С ними все время была Лида, и Вова не мог даже на короткое время остаться наедине с Фирой ни днем, ни ночью. Это его очень мучило и способствовало тому, что он согласился поехать временно, на 1 год, в Вологду.

Где-то подспудно, была еще одна причина, которая привлекла его в этот город, хотя он понимал, что потеряет всякую работу в Борис Кросс. Воспоминания о Вове Ленинграде, а в Вологду его приглашали всего на 1 год. Когда Вова еще работал начальником учебной части в Герценовском институ те, он встретил на кафедре Всеобщей истории молодую девушку, аспирантку, которая привлекла его внимание. Ее звали Люся. Тог да Вова второй раз пожалел, что уже женат. Люсю нельзя было на звать красавицей, но она была очень симпатичной. Конечно, Вова подавил этот внезапно вспыхнувший интерес. Однажды летом, приехав по каким-то делам из Поселка на свою городскую кварти ру, он нашел в почтовом ящике, давно уже лежавшее в нем пись мо от Люси. Она окончила аспирантуру, защитила диссертацию и оказалась в Вологодском педагогическом институте. В письме она предлагала Вове временную работу на заочном отделении. Когда Вова получил письмо, заочная сессия уже прошла, и Вова не мог принять предложение, и решил не отвечать. Теперь, когда у него так плохо складывались отношения с Фирой, он ехал в Вологду с невольно возникавшей мыслью о Люсе. Он ничего не планировал, ни на что не рассчитывал. Просто ему хотелось посмотреть еще раз на девушку, которая ему так понравилась, но гораздо больше он думал о Фире. Первые дни пребывания в Вологде он очень то сковал, писал Фире каждый день нежные письма, но постепенно в его душе стали происходить какие-то изменения. Эти изменения происходили под большим влиянием Люси, которой как будто на рочно помогали лаборантки факультета. Был организован куль тпоход в кино (на «Карнавальную ночь»), Вову посадили рядом с Люсей. Затем был культпоход в театр, Вове опять-таки досталось место рядом с Люсей. Вова хотел было уступить это место какой то старушке, которой было плохо видно, но Люся с большой силой потянула его за карман и встать ему не удалось. Затем, на заседа нии кафедры обсуждали вопрос о присвоении Люсе звания доцен та (она была кандидатом наук). Вова, которого Люся интересовала все больше и больше, горячо поддержал это предложение. Вскоре Люся получила звание доцента. По этому случаю она пригласила к себе на вечеринку всех членов кафедры. Вова был в числе при глашенных. Много пили, под конец Люся повела Вову в свой за куток (комната была перегорожена фанерной перегородкой на две неравные части: меньшая была отведена Люсе, а в большой жили ее мать Антонина Александровна со своей внучкой, Люсиной пле мянницей Ларой). Люся показала Вове свой уголок, а затем стала Глава 14. Вова и женщины исполнять для него нечто вроде канкана. После этого Люся ста ла приглашать Вову к себе в гости, и он вскоре стал бывать у нее чуть ли не каждый день. Был приглашен он и на встречу Нового года. По этому случаю Вова подарил Люсе серебряную пудрени цу. Встреча Нового года прошла очень удачно. Вова был в ударе, рассказывал забавные истории и даже пел. Встреча затянулась, и Вову не отпустили домой. Его уложили на Люсину кровать.

Через несколько дней Вова с Люсей объяснились в любви и стали целоваться. Было решено, что Вова разведется с Фирой и же нится на Люсе. Однажды, когда они вдоволь нацеловались, Люся легла на спину поперек кровати, закрыла глаза и сильно потяну ла Вову на себя. За перегородкой был слышен разговор Антони ны Александровны с Ларой. Вове казалось, что вот-вот откроется дверь и войдет Антонина Александровна. Может быть, по этой при чине, а может быть по какой-то другой, но у Вовы ничего не полу чилось. Это событие оказало на Вову очень сильное влияние. Он перестал приходить к Люсе и вскоре написал ей письмо, о том, что у них ничего не получится, и объяснил почему. Вскоре он получил от Люси ответ. Она писала, что любит Вову еще больше и что они непременно должны пожениться. Вова не поверил, что это может быть, но он понимал, что Фиру больше не любит и не сможет с ней жить. Поэтому он написал Фире о своем желании развестись с ней. Через некоторое время Фира приехала в Вологду. Вова был в институте. В его отсутствие кто-то открыл дверь в его комнату.

Она оставила Вове записку, в которой просила его придти к ней в гостиницу. Едва Вова вошел в ее номер, как Фира бросилась перед ним на колени и стала просить простить ее (за что?). Вова, конеч но, немедленно поднял ее с колен, но убедить его не разводиться Фира не смогла. Она уехала.

В июне Вова был свободен и, как обычно в таких случаях, от правился в Ленинград. На вокзале его встречала с цветами Фира и они вместе поехали в Поселок. Вовина мама ничего не знала о его намерениях (Вова не хотел тревожить ее раньше времени), и она приготовила для них комнату, в которой они всегда жили. Вова не считал это для себя «опасным», т. к. полагал, что теперь ничего у него с Фирой быть не может, но он ошибся. Фире удалось, как она сама потом говорила, «соблазнить» Вову. Получилась очень странная ситуация: Вова хотел жить с Люсей, но не мог, мог жить с Борис Кросс. Воспоминания о Вове Фирой, но не хотел. Судьба как будто хотела не допустить разрыва Вовы с Фирой, но он пошел против судьбы. Вскоре Вова вернулся в Вологду, где надо было работать с заочниками. После окончания заочной сессии, он был уволен и вернулся в Ленинград. Фира по прежнему жила в Поселке у Вовиной мамы. У себя на столе Вова нашел письмо, разорванное и аккуратно склеенное. В этом пись ме Фира угрожала ему самоубийством, если он с ней разведется.

Вова не вполне поверил угрозе и все же на душе было не спокойно.

Когда легли спать (у каждого была своя кровать), Фира встала с постели и сказала: «Вова, я хочу к тебе». Что-то в ее голосе и позе было такое, что Вова, смущенный, к тому же ее угрозой, сказал:

«Иди». На следующее утро на душе у Вовы было мерзко, он чув ствовал себя изменником, хотя кому он изменил? Фира была его законной женой, с Люсей формально его не связывало ничего, но он изменил самому себе, своей любви к Люсе и это было непере носимо. Он не мог выгнать Фиру, поэтому сам переехал в другую комнату. Когда переносили шифоньер, его дверца открылась и ударилась о косяк, разбилось зеркало. Можно не верить в приме ты, но эта оправдалась — брак Вовы и Фиры разбился навсегда.

Вова обратился в суд с просьбой о разводе. На суд Фира пришла с адвокатом, которому она передала все Вовины письма, привела с собой двух свидетельниц: свою подругу Лиду и… Валю, которую Вова когда-то любил. И Лида, и Валя в один голос свидетельство вали, что Вова с Фирой жили очень хорошо, что Вова Фиру очень любит и его желание развестись с Фирой вызвано, видимо, времен ным помутнением рассудка, которое скоро пройдет. Фирин адво кат цитировал старые Вовины письма и говорил тоже самое. Суд отказался развести Вову. Вернувшись в Ленинград, Вова остался без работы. Места его прежней работы были заняты другими. Из Вологды Вову пригласили работать на невыгодных условиях по часовой оплаты, причем по незнакомому Вове предмету — исто рия древнего мира, но выбора не было. К тому же Вова хотел ви деть Люсю, и он поехал в Вологду. Ему дали прежнюю комнату в студенческом общежитии, но работы было мало. Он получал, как правило, 100 рублей в месяц (это 10 рублей времен Брежнева). Де нег не хватало даже на еду, а он по-прежнему старался покупать новые книги. Вова продавал, что мог, в том числе 2-е издание БСЭ, расторг договор страхования жизни, получив не более половины Глава 14. Вова и женщины внесенных взносов. Много читал лекций от общества «Знание» и все-таки денег было мало. Тут на помощь ему пришла Люся. Она приглашала его почти каждый день к обеду. Люся не отказалась от своих планов, но Вове с Люсей по-прежнему не везло, хотя Люся прилагала немало стараний. Она договорилась с соседкой, уехав шей в отпуск, и водила Вову в комнату соседки, но все было без результатно. Люся продолжала убеждать Вову развестись с Фи рой. Она дала ему денег на адвоката, и весной следующего года он поехал в Ленинград разводиться. Вова нанял адвоката, с помощью которого добился развода. Как только он вернулся в Вологду, они с Люсей отпраздновали свадьбу. Это был второй брак Вовы, но он никогда о нем не говорил и сам не считал его настоящим браком.

Это был фиктивный и непродолжительный брак. Вова и Люся ни когда не стали настоящими мужем и женой.

Но этот «брак» способствовал тому, что Вову приняли на ра боту, на штатную должность (правда, на полставки). Когда наста ло время отпуска, Вова с Люсей отправились путешествовать, по жили некоторое время у Вовиной мамы, затем поехали на Кавказ.

Недели две пробыли в Ейске у Люсиных родственников, затем на теплоходе отправились в Сочи, откуда перебрались в Пицунду.

Затем вернулись в Вологду. Все это время Вова, вообще ревни вый по природе, дико и без каких-либо оснований ревновал Люсю.

Антонина Александровна летом жила у старшей дочери под Мо сквой, когда она вернулась в Вологду, до нее видно дошли слухи о «сценах», которые устраивал Вова, а, может быть, и Люся расска зала ей о своих отношениях с Вовой. Как бы то ни было, Антони на Александровна устроила скандал. У себя за перегородкой она всячески ругала Вову. Он, конечно, все слышал. Поскольку Люся за него не заступилась, Вова счел не возможным более оставать ся в ее доме. Он немедленно перебрался в свою старую комнату (в другом доме), которая по-прежнему значилась за ним. Начал ся новый учебный год, и Вову отправили вместе со студентами в колхоз. Люся проводить его не пришла. Не приходила она к нему и после его возвращения из колхоза. Вова заболел, лежал без по мощи. Неожиданно пришла Лара с какой-то записочкой от Люси.

Постепенно и Люся стала приходить к Вове. Вове казалось, что она приходит редко, И он, со свойственной ему несдержанностью, упрекал ее за это. Они то ссорились, то мирились, то опять ссори Борис Кросс. Воспоминания о Вове лись и опять мирились. Приближался конец учебного года. Слухи о неладах между Вовой и Люсей разошлись по институту. В них упрекали, конечно, Вову и отношение к нему стало меняться. Вова отправился в Шую и оформился на работу.

Летом в Поселок, где отдыхал Вова, приехала Люся. Вова пы тался уговорить ее ехать с ним в Шую, хотя план этот был, ко нечно, фантастический, но Вова продолжал настаивать на нем и в письмах, которые он почти ежедневно посылал ей из Шуи. Он предлагал Люсе отдать ей половину своей ставки. Люсе, конеч но, было бы трудно прожить с матерью и племянницей в комнате, которую дали Вове, они вряд ли могли бы поместиться. Главное, Люсина мать не хотела жить с Вовой, а Люся находилась под ее влиянием. Вова в своих письмах упрекал Люсю за то, что она не хочет быть с ним, а Люся упрекала Вову за эгоизм и фантастич ность его планов. Они еще раз встретились (как оказалось, послед ний) на ноябрьских праздниках в Поселке. Через некоторое время Вова получил от Люси, остававшейся в Ленинграде, телеграмму с вопросом приезжать ли ей в Шую? (имелось в виду в гости).

Вова, издерганный событиями последних месяцев, отчаявшийся осуществить свои планы, ответил Люсе холодно, что она может поступать как ей угодно. Люся не приехала и их переписка пре кратилась. Перед Новым годом Вова получил еще одно, последнее письмо от Люси. Она писала, что Вове нужна другая женщина, не такая как она, и она не будет возражать, если Вова захочет с ней развестись. Вове развод был не нужен, и он ничего не ответил.

Года через два он получил повестку из Вологодского городского суда с приглашением явиться на бракоразводный процесс. Вова не поехал, но послал письмо о том, что он не возражает против разво да. Так закончился этот эпизод в его жизни, принесший в начале много радости, а затем — немало страданий.

Где-то в ноябре или в начале декабря в Шуйском пединсти туте появилась новая преподавательница (психолог), которую поселили в том же общежитии, что и Вову (на 1-м этаже жили студенты, а на 2-м — преподаватели). Это была молодая (ей было 29 лет), красивая женщина, очень крупная, но не толстая, жира в ней не было ни грамма, но мяса много. С ней познакомил Вову Эр лен, шуйский Дон Жуан, любовницами которого были почти все преподавательницы института. Не избежала этой участи, видимо, Глава 14. Вова и женщины и Юля (так ее звали). Вскоре Юля пришла к Вове в гости. Вова рассказывал ей о себе, о своих женах (не упомянув, что 2-я была фиктивной), читал стихи. Когда стало уже поздно, Юля спросила:

«Мне остаться у тебя?» Вова твердо сказал: «Нет». Уходя, Юля крепко обняла Вову и почти простонала, что ей не хочется уходить.

Преподаватели, жившие в общежитии, были почти все холостые или же их семьи находились где-то далеко — в Москве, в Сверд ловске и т. д. Естественно, они тянулись друг к другу, часто, почти каждый вечер, собирались у кого-то. Разговаривали, играли в раз личные игры, пели под гитару (хотя не пили ничего крепче чая).

В этих сборищах участвовали и Вова, и Юля, и Эрлен, который играл на гитаре. Потом началось повальное увлечение картами, главным образом преферансом. Вове эта умная «коммерческая»

игра понравилась, и он в дальнейшем просиживал за преферан сом целыми ночами, после чего наскоро умывшись, шел читать лекцию. Встречать Новый год Вову пригласили Эрлен с женой, четвертой оказалась Юля. Пили, танцевали, Вова пил на брудер шафт с женой Эрлена. Часа в три ночи Юля взяла Вову за руку и повела к себе. В комнате, где она жила с матерью, мамы дома не оказалось. Юля закрыла дверь на ключ и начала раздеваться, сказав только: «Презервативы в ящике стола». Вова последовал ее примеру. У него были некоторые сомнения, не получится ли так, как с Люсей, но опасения были напрасны, все прошло отлично. На следующий день Юля пришла к нему. Так начался их «роман», бурный, но не продолжительный. Юля часто приходила к Вове, и не поздоровавшись, спрашивала: «Хочешь?», сопровождая этот вопрос весьма красноречивым жестом. Вова помогал Юле оформ лять ее диссертацию. Иногда, во время беседы, она вставала с тем же вопросом, и они отправлялись в Вовину комнату. Юля часто твердила, что она третья Вовина жена, зная, что у Вовы, кро ме жен, никаких женщин не было. О себе она рассказывала, что кроме мужа, с которым она разошлась, у нее в Москве были два любовника: серб и чеченец, а т.к. муж был еврей, то получалась настоящая дружба народов. Вскоре она стала убеждать Вову всту пить с ней в законный брак, ставя, однако при этом чудовищное, по Вовиному мнению, условие — она может изменять Вове со сво им бывшим мужем, а Вова ей со своими женами. Конечно, при нять такие условия Вова не мог. Хотя он начал привыкать к Юле, Борис Кросс. Воспоминания о Вове но понимал, что ее не любит, и ее нелады с моралью отталкивали Вову. Вскоре все решилось. На первомайские праздники Вова по ехал в Ленинград. Вернувшись, он сразу пошел к Юле. По дороге Вова встретил Юлину маму, которая сказала, что Юля дома и что бы Вова сразу шел к ней. Вова вошел в Юлину комнату, даже не постучав, увидел, что Юля лежит в постели, а рядом с ней «лицо кавказской национальности». Видимо, это был чеченец. Поболтав немного с ними, Вова ушел и больше к Юле не ходил. Недели че рез две Юля пришла к нему. Сняв платье, она села рядом с Вовой на кровать и сказала, что теперь она будет выходить замуж. Вова понял так (или сделал вид, что понял), что у Юли уже есть жених и остается только назначить день свадьбы. Он поздравил Юлю и встал, подчеркивая свою отчужденность. Юля ушла. Ни за кого, конечно, она замуж не вышла, но защитила кандидатскую диссер тацию. Это было в 1959 году.

Года через два возник скандал. Городскому партийному на чальству стало известно, что какие-то молодые люди, юноши и девушки, за городом ходят по берегу реки голые с черным флагом.

Несомненно, это было связано с разоблачением культа личности Сталина, вызвавшим брожение в различных слоях общества. Упо мянутые молодые люди явно, хотя и неуклюже, против чего-то протестовали: против режима, против морали, которую режим лицемерно поддерживал. Партийным властям такое толкование было не выгодно, и они пытались свести все к аморальному об лику молодежи, на которую дурно влияют старшие. Среди голых молодых людей было несколько студенток пединститута. Решено было взяться за пединститут. Было подготовлено собрание, на ко тором присутствовал один из секретарей горкома, и на котором должны были «выпороть» многих преподавателей. Юля узнала о готовящемся собрании от секретаря партбюро. Она пригласила к себе Вову и предложила на собрании «повиниться». После этого, очевидно, им надо было вступить в брак, но против этого реши тельно запротестовала присутствовавшая при этом мама Юли, не одобрявшая поведение дочери. Вове тоже это предложение не по нравилось. Жениться на Юле он не хотел, и думал, что призна вать свою «вину» — это все равно, что самому себя высечь. Он вы ступил на собрании, не признавая своей вины, но и не опровергая прямо обвинений в свой адрес, стал рассуждать о том, что между Глава 14. Вова и женщины мужчиной и женщиной возможна дружба, что они могут ходить друг к другу в гости и это еще не означает, что они — любовники.

К этому времени относится еще один эпизод Вовиной жизни.

Вова купил туристическую путевку на теплоход «Гоголь», на кото ром он совершил поездку от Москвы до Астрахани и от Астрахани до Костромы. Теплоход останавливался во всех крупных городах, где для пассажиров устраивались экскурсии по городу и в музеи.

В первые дни Вове было скучно и одиноко. Правда, однажды, к нему подошла довольно симпатичная девушка и сказала, что она его знает. Она — счетовод совхоза, в котором Вова бывал со сту дентами, помогавшими убирать урожай. Через день эта девушка счетовод пришла к Вове в каюту в качестве посредника от одной ленинградской дамы, которая заинтересовалась Вовой и хотела поддерживать с ним какие-то отношения. Какие, Вова не понял.

Речь шла о каком-то дневнике, в котором дама собиралась запи сывать все, что будет происходить. Вову не интересовало ни это, ни сама дама, которой было сильно за 40. Посредническая миссия девушки-счетовода не удалась. Вскоре пассажиры теплохода ста ли свидетелями бурного романа, который разыгрался между нею и молодым инженером из Ярославля, который единственный на теплоходе ходил в шортах и потому получил прозвище (по назва нию одного итальянского фильма) «человек в коротких штанах».

В Ярославле на теплоходе появились две новые пассажирки. Жен щины лет 35–40, не красавицы, но и не уродки. Вова, которому было скучно, познакомился с ними и в дальнейшем на всех экс курсиях они были вместе. Иногда и танцевали на теплоходе. При этом Вова не только не влюбился ни в одну из них, но с трудом тер пел их общество. Одна из них, по имени Валя, проявляла к нему большой интерес. Однажды, поздно вечером, когда уже было тем но, они оказались с ней вдвоем на корме теплохода, где никого не было, и стояли пустые стулья. Вова сел на стул, Валя села ему на колени и начала проявлять «инициативу». Ее руки нырнули под Вовину одежду. Вова соблазнился. На следующий день теплоход прибыл в Кострому, где Вова сошел на берег, чтобы ехать в Шую.

В Шуе Вова получил несколько писем от Вали, адресованных на институт. В них Валя приглашала Вову поехать к ней в Москву, где «им будет очень весело». Вова не очень вежливо ответил, что ее не любит и встречаться с ней не хочет. Как-то на улице Вова сно Борис Кросс. Воспоминания о Вове ва встретил девушку-счетовода. Она ничего существенного Вове не сказала, хотя было что. Получилось так, что буквально на следую щий день Вова познакомился с ее мужем — часовщиком комбината бытового обслуживания, куда Вова зашел починить часы. Часовщик рассказал Вове, что его жена беременна и пыталась объявить Вову отцом ее ребенка, но люди, бывшие на теплоходе вместе с Вовой, объяснили часовщику, с кем у его жены был «роман». Кроме того, он перехватил письмо своей жены «человеку в коротких штанах», в котором она откровенно писала об их отношениях на теплоходе и планировала продолжение встреч в дальнейшем. Вова никак не мог понять, зачем потребовалась эта ложь.

В Шуйский период Вова стал все чаще задумываться о женить бе. Раньше такие размышления и разговоры на эту тему казались ему странными. Должна быть большая любовь, думал Вова, кото рая ведет к женитьбе. Раньше у него постоянно была такая лю бовь, теперь такой любви не стало, но время шло, ему уже 37 лет.

Вова хотел иметь детей, семью, жену, которая могла бы быть ему верным другом. Он стал подумывать о том, чтобы сначала выбрать подходящую женщину, а потом попытаться ее полюбить. Конечно, Юля ему не подходила, но других незамужних молодых и краси вых, к тому же образованных и умных, он не знал. Осенью Вова со студентами ездил в колхоз, где студенты (мужчины) рассказали ему, что есть девушки, которые готовы отдаться Вове, называли их имена. Вова остался к этому рассказу равнодушным. Он не со бирался заводить любовниц, тем более из числа своих студенток.

На роль жены они тоже не подходили, в частности, из-за легкого отношения к вопросам секса. Конечно, было очень много студен ток, многие из которых нравились Вове. Видимо и он нравился, по крайней мере, некоторым. Может быть, кое-кто согласился бы вы йти за него замуж, но без большой любви. Вова считал, что его и не могут сильно полюбить девушки, которые были на 15 и более лет моложе его. Разница в возрасте казалась Вове непреодолимой пре градой. Поэтому он ждал, может быть, не осознавая этого в полной мере, когда кто-либо из девушек «женит» его на себе, но таких не находилось. Некоторые его целовали по своей инициативе, глав ным образом после застолий, которые студенты устраивали часто по различным поводам: государственные праздники, дни рожде ний, сдача экзаменов (каждого экзамена в отдельности, а потом по Глава 14. Вова и женщины случаю завершения всей сессии). На все эти праздники неизменно приглашали Вову, единственного из преподавателей. В институ те тоже очень часто устраивались вечера, на которых всегда было много народу — и студентов, и преподавателей, потому, наверное, что в городе развлечений было мало. Вова на этих вечерах все вре мя танцевал, хотя сам никого не приглашал, приглашали его.

С некоторыми студентами, точнее студентками Вова подру жился, прежде всего, с тех курсов, на которых он работал, и осо бенно с теми, кто жил в его общежитии. Они часто приглашали его в гости, угощали котлетами из конины («настоящего» мяса в магазинах не было) и другими вкусными вещами. Неформальным лидером этой компании была Таня Батенина, веселая, энергичная, очень музыкальная девушка. Только через несколько лет Вова за метил, что она инвалид, левая рука у нее была короткая, малень кая, слабая. Таня познакомила Вову со своим парнем и очень была рада, что тот не возражал против ее дружбы с Вовой. Вова с Таней организовали на факультете театр миниатюр. Первый спектакль назывался «Нам скоро пять» и состоял из ряда юморесок, посвя щенных студенческой жизни за 5 лет учебы. Сценарий составил Вова, он же был режиссером, а его помощницей была Таня. Затем был другой спектакль, музыкальный, сценарий которого составил Эрлен. Вова исполнял роль ведущего, и она, по мнению некоторых, была лучшей частью спектакля. Таня, после окончания института, долгое время писала Вове, сначала в Шую, а затем в Псков. При езжала она и в Поселок, когда поступила на заочное отделение ис кусствоведческого факультета Академии художеств.

К той же компании, которую возглавляла Таня, принадлежала и Люда Березская, девушка, которая нравилась Вове больше дру гих своим задумчивым видом. Вове нравились задумчивые лица, подобные Татьяне Лариной. Он посвятил Люде несколько стихот ворений, в том числе «Где-то в городе Шуе…». Он не был в Люду влюблен и справедливо, хотя с известным преувеличением, харак терным для поэзии, написал:

«Я тебя не обижу для меня ты — мечта, Ты — моя Беатриче, ты — Прекрасная Дама, Ты — далекая Вега, — лучше верст не считать».

Борис Кросс. Воспоминания о Вове Чтобы студенты не заподозрили, что Вова относится к Люде снисходительнее, чем к другим, он наоборот был к ней более строг.

К тому же ему хотелось, чтобы она имела хорошие знания. Один зачет она сдавала Вове 7 раз, и ее в институте все поздравляли.

Она была единственной, кого Вова сам приглашал на танец, и единственной, кто ему отказывал. После окончания института она уехала в Молдавию, откуда много лет писала Вове письма, даже после того как вышла замуж за какого-то молдаванина. Будучи в Кишиневе, Вова останавливался у Люды и ее мужа, которые при нимали его очень радушно.

На том же курсе училась Надя Романова. Очень симпатичная девушка, но совсем не Татьяна Ларина, а скорее Ольга. Она отно силась к Вове больше, чем хорошо. На одном вечере, устроенном ее курсом по случаю какого-то праздника, она долго танцевала с Вовой, а потом взяла его за руку и повела на крыльцо. Была зим няя, морозная ночь, на небе ярко светили звезды и луна. Земля была покрыта снегом, было холодно, а Надя была в тонкой нейло новой кофточке, но не торопилась возвращаться в комнату. Они долго простояли молча. Что мог сказать Вова? «Я люблю тебя», — но это была бы неправда. «Поцелуй меня», — но это означало бы начало какой-то интриги, которая Вове была не нужна. Он не хо тел поцелуев без любви, не хотел обманывать Надю. После вечера Надя пошла провожать Вову домой (жила она не в общежитии, а с родителями). За ними на почтительном расстоянии плелся какой-то молодой парень. На выпускном вечере Вова, с которым в очередной раз отказалась танцевать Люда, очень много пил и ему стало плохо до рвоты. Надя, которую Вова тщетно пытался про гнать, повела его на двор и поддерживала его голову, пока его рва ло. После этого она повела его в общежитие, где жил Вова, но по дороге встретился Вовин сосед, который довел его до дома. После окончания института Надя, которую послали работать в Татарию, Вове не писала, но однажды, пришла к нему со своей подругой.

Они довольно долго болтали, подруга тащила Надю домой, ничего существенного сказано не было.

Многие бывшие студентки (и один студент) писали Вове и в Шую, затем в Псков. Жаловались на своих свекровей, мужей, просили советов, искали сочувствия. Вова аккуратно и про странно им отвечал, стараясь утешить, успокоить, не допустить Глава 14. Вова и женщины никаких разрывов и вообще радикальных перемен. Четыре года, проведенные Вовой в Шуе, были самым «веселым» во всех смыс лах периодом в жизни Вовы. Он жил холостяком, много пил, мно го развлекался (преферанс, шахматы, лыжные прогулки и т. п.).

В общежитии была организована комната отдыха, где играл прои грыватель, и можно было танцевать. Танцевал там и Вова.

Однажды, когда танцы закончились, все вышли из комнаты, Вова шел последним, а перед ним шла Вета. Внезапно она повер нулась и крепко поцеловала Вову в губы и сразу же ушла. Вова не стал ее преследовать, и, встречаясь с ней в дальнейшем, ничем ей не напоминал об этом случае. Но вот Вова должен был уехать из Шуи в Псков. Это было уже после того, как он перешел на работу в Псковский пединститут. По просьбе Шуйского ректората, он при ехал в Шую на месяц, чтобы прочитать курс истории Азии и Аф рики и принять экзамен (в Шуе историческое отделение закрыва лось, и от историко-филологического факультета оставалась одна филология). По случаю Вовиного отъезда студенты устроили оче редную вечеринку. Были танцы. Вова танцевал с Ветой и вдруг во время танца она начала его целовать. Они вышли в коридор, там стоял диванчик, на который они сели, продолжая целоваться. Вова нечаянно положил руку на почти оголенное плечо Веты. «Я дума ла, Вы не такой как другие», — сказала Вета. «Если ты думала, что я не мужчина, ты ошиблась», — ответил Вова. «Меня волнует твоя близость, но я отличаюсь от других тем, что я не насильник. Я не сделаю ничего вопреки твоей воле». После вся компания прово жала Вову в гостиницу, где он жил, приехав в Шую. Дежурная не пропустила их в Вовин номер, и они выстроились вдоль стен ве стибюля и долго звучали их добрые пожелания Вове.

Еще до окончательного отъезда из Шуи, Вова ездил в сана торий, который находился возле Геленджика. Был конец марта, молодежи в санатории почти не было. Вдруг разнесся слух, что появились две молодые девушки, и тот час вокруг них разразился скандал. Их обнаружили в мужских палатах, что было запрещено.

Вове было интересно на них посмотреть, и ему их показали из дали. Вскоре затейники организовали пеший поход в Геленджик.

Среди собравшихся Вова заметил и одну из упомянутых девушек.

Во время похода Вова к ней близко не подходил, хотя, надо ска зать, она показалась ему интересной. После осмотра Геленджика Борис Кросс. Воспоминания о Вове все собрались в порту, чтобы отправиться на катере в санаторий.

Вова стоял у парапета набережной, дожидаясь посадки. Вдруг к нему подошла та девушка, о которой было сказано ранее, и встала рядом, тесно к нему прикасаясь.


Это был неизвестный Вове способ знакомства. Пришлось заговорить. После этого они стали встре чаться каждый вечер. После ужина шли гулять, иногда заходили в танцевальный павильон, но Галя (так звали девушку) танцевать отказывалась. Она рассказала, что ее преследует один из отдыхаю щих, парторг одного из крупных сибирских заводов. Он узнал ее домашний адрес и угрожает, если она не будет уступчивой, напи сать ее мужу, будто она ему изменяет. Это объясняло то, что она не хотела танцевать, но Вова понять не мог. Они шли с Галей на пустынный берег моря, где стояли скамейки, садились и без конца болтали. Однажды, когда они гуляли, Вова спросил: «Мы будем целоваться?» Галя тихо ответила: «Не знаю». Для Вовы это была шутка. Гале было 22 года, а ему больше 40, и Вова не мог поверить, что Галя будет целовать его, старика, как он думал о себе, с кото рым, к тому же, была очень плохо знакома. Но все-таки это прои зошло. Однажды Вова с Галей и еще несколькими отдыхающими отправился в ресторан, который находился у самых ворот сана тория. Пили вино «Черные глаза», потом коньяк, возвращались поздно. Не доходя до здания санатория, Галя повела Вову лесной тропинкой на берег моря. Здесь они сели на скамейку и стали целоваться. Вова был ошеломлен. Ему не верилось, что молодая, красивая девушка может его целовать. О чем-то большем он даже не думал. На следующий день была назначена морская поездка на дачу Короленко. Вова радостно спешил на завтрак, надеясь встре тить Галю, но она оживленно беседовала с какими-то людьми, сре ди них Вова узнал злополучного парторга (накануне Вова играл с ним в шахматы и проиграл ему партию, а может быть, и не только партию?). Все время поездки на дачу Короленко и на катере, и ког да шли пешком, Галя находилась в окружении каких-то людей и к Вове не подходила. Вова обиделся и решил, что он первым к Гале не подойдет. Так продолжалось до самого их отъезда из санатория.

Вова сильно переживал, тягостная тоска мучила его. Конечно, он не был в нее влюблен, но его мучила, была непонятной и обидной резкая перемена в поведении Гали: вечером целовались, а утром она уже не хотела с ним знаться. Вова сочинил стишки:

Глава 14. Вова и женщины «Галя Моргунова сурова как палач Ни руки, ни слова, хоть плачь».

Жизнь ему не только не скрашивала, но еще более отягощала другая девушка — Наташа. Познакомил Вову с ней новый сосед по палате, начальник цеха одного из Ростовских заводов. Садясь в поезд, Наташа, провалилась под вагон. Он помог ей выбраться, познакомился с ней и всячески ее расхваливал. Наташа стала бук вально преследовать Вову. Она находила его в самых укромных уголках парка. Заинтересовалась Вовой и врач санатория, опе кавшая Вовину палату. Она устроила вечеринку с танцами, на ко торую были приглашены Вова и его товарищи по палате, было и несколько врачей женского пола. Вове врач казалась старушкой (ей было не менее 35 лет) и никакого интереса к ней он не испы тывал. Когда Вова уезжал из санатория, получился скандал. Про вожать его пришли и Наташа, и врачиха. Последняя стала кричать на Наташу и требовать от нее, чтобы она уходила, но та резко воз ражала. В Москве на Курском вокзале, Вова встретил Галю (пар торг пошел за билетами). Галя очень тепло попрощалась с Вовой, пожелала ему всего доброго.

В 1962 году Вову пригласили на работу в Псковский пединсти тут, но жилья никакого не дали. Вова временно поселился в гости нице и стал бегать по объявлениям в поисках пристанища, но най ти ничего не удалось. Комнаты были или сданы, или не подходили по каким-то причинам Вове. Какую-то помощь, главным образом через знакомых, пытался оказать ему зав. кафедрой Н.И. Копы чев. Он повел Вову к своим знакомым, жившим на окраине города в собственном домике. Те, в конце концов, отказались сдать ком нату Вове. Зато им заинтересовалась их дочь, бойкая девица, лет 25, которая подробно рассказала Вове поучительную историю о том, как ее сестра вышла замуж за преподавателя Ленинградского пединститута им. Герцена. Через несколько дней она появилась в деканате факультета, где Вова был заместителем декана. Она села на Вовин письменный стол и вела себя довольно развязно, демонстрируя на глазах декана близкие отношения с Вовой. Вове пришлось умерить ее пыл, и больше она не появлялась. Вовины поиски жилья продолжались. Кто-то дал Вове адрес частного до мика в центре города. Домик был окружен большим фруктовым Борис Кросс. Воспоминания о Вове садом. Все это Вове очень понравилось, напомнило ему родной Поселок. Хозяйка дома, пожилая добродушная женщина, готова была сдать Вове хорошую комнату, но расхваливала не столько ее, сколько свою невестку, вдову погибшего на войне сына хозяйки.

Вова понял, что ему предлагают не только жилье, но и женщину.

На какое-то мгновение возник соблазн прекратить утомительные поиски и поселиться здесь, где за ним будут, несомненно, хоро шо ухаживать, но Вова тот час же отбросил эти мысли, ему нужна была не всякая женщина, а родственная душа… друг… сестра… В дальнейшем, в подобных случаях, Вова уже не колебался.

Сдавалась комната в центре города в кирпичном доме. Точнее не комната, а угол, а еще точнее — большая кровать, наполовину отде ленная от остальной комнаты чем-то вроде ширмы. Других крова тей в комнате не было, не было и других комнат. Хозяйка, молодая миловидная женщина, ничего не говорила, но все было ясно без слов. Вова, не раздумывая, ушел из этого дома. Потом пришлось поехать со студентами в колхоз, пока Вова был в колхозе, Нико лай Иванович нашел ему временное пристанище, в доме театраль ного администратора. Приехав из колхоза, Вова сразу направился в этот дом. Хозяйка была в командировке. Вову встретила ее дочь, которая провела Вову в предназначенную ему комнату, где была уже постелена постель. Видимо, это была комната дочери хозяй ки. Во всяком случае, она чувствовала себя там вполне свободно и не собиралась уходить. Она почему-то сочла нужным показать Вове свой паспорт. Выяснилось, что ей 18 лет. В связи с этим Вова сказал, что он намного старше, ему уже больше 40. Девушка стала уверять его, что это не страшно, что ее отец, разошедшийся с мате рью, женат теперь на женщине, которая намного его моложе. Та кой оборот разговора не понравился Вове, но, к счастью для него, раздался звонок. Это вернулась хозяйка дома. На следующий день Николай Иванович нашел для Вовы комнату с мебелью в центре города. Хозяйка комнаты жила у дочери в Рязани и сдала Вове комнату на год. В квартире жили еще две семьи. Одну из них Вова почти не видел, а с хозяйкой другой семьи встречался часто на кухне. Однажды он застал ее одетой в очень красивый купальник.

Женщина стала просить извинения, может быть, надеялась на то, что Вова будет просить ее ходить в купальнике постоянно. Вова промолчал. Отношения стали как будто менее любезными.

Глава 14. Вова и женщины Как и в Шуе, Вова очень часто ходил в кино. В Шуе он поль зовался большим вниманием со стороны женщин разных возрас тов. Каждая соседка, даже если она была с каким-то кавалером, старалась прикоснуться к Вове рукой или ногой. Особенно запом нился Вове случай, когда рядом с ним в последнем ряду, где почти не было народа, сидела красивая и очень хорошо одетая девушка.

Она не только буквально прилипла к Вове, но после окончания се анса пригласила Вову пойти с ней, Вова отказался. В Пскове таких случаев было намного меньше, пожалуй, за одним исключением.

Вова пришел на сеанс с небольшим опозданием, когда свет был уже погашен. Контролер посадила его на свободное место. Рядом сидела девушка, разглядеть которую Вова не мог. Она повела себя так решительно, смело и откровенно, как никто этого не делал раньше. Может быть, дело было именно в том, что было темно, и Вова не мог ее разглядеть. На него это произвело довольно силь ное впечатление, и он даже написал стихи:

Ты отдавалась мне не раз Во мраке кинозала Теплом руки, колена, глаз, Себя ты отдавала.

Я полтора часа владел Твоей душой и телом, Но слова молвить не посмел, А ты не захотела.

Едва зажегся в зале свет Ты навсегда пропала, Оставив в сердце горький след — Тоски любовной жало.

Конечно, в этом стихотворении немало преувеличений. Вова не мог видеть «тепла глаз» не только потому, что было темно, но и потому что вообще он плохо видел. Не было у него оснований считать, что он владел «душой» девушки. Да и о «любовной то ске» вряд ли можно было говорить, но и абсолютно безразлич ным Вова не был.

В Псковском пединституте, в отличие от Шуйского, препо даватели на танцы, которые были после так называемой «торже Борис Кросс. Воспоминания о Вове ственной части» по случаю каких-либо праздников, не оставались.

А Вова, следуя Шуйской традиции, раза два попытался задержать ся. Молодежи было много, но его никто не приглашал. Конечно, он тоже никого не приглашал. Только один раз его пригласила тан цевать знакомая ему девушка с его факультета, которая ему нра вилась и позже стала его женой. На «вечера» он ходить перестал.

Однажды местком организовал вечер отдыха для преподавателей и сотрудников института. Было что-то вроде банкета, а потом тан цы. Вову пригласила танцевать молоденькая преподавательница немецкого языка. Кажется, ее звали Лида. Вове она понравилась, и он охотно принял ее предложение навестить ее дома. Она жила, как и многие преподаватели, в студенческом общежитии. На дру гой день Вова был у нее. Они пошли в кино, а потом к нему домой.

У Вовы Лида села Вове на колени, и они начали целоваться. Вова предложил Лиде остаться на ночь. Лида отказалась, объяснив, что она замужем и изменять мужу не хочет. Муж учится в одном из ВУЗов Риги. Вова проводил Лиду до дома. Она приглашала его приходить еще, но он ей прямо сказал, что больше не придет. Он объяснил, что боится в нее влюбиться, а разрушать чужую семью считает невозможным.

Осенью 1963 года Вова поехал по туристической путевке в Крым. В группе были, в основном, псковичи, главным образом, молодые девушки. Ни одна не привлекла всерьез внимание Вовы.


Ездили они по Крыму на автобусе, с короткими остановками. Са мая длительная остановка была в Карабахе. Там была большая ту ристическая база, где отдыхало много туристов. На местном базар чике Вова познакомился с бабушкой, торговавшей фруктами. Она пригласила Вову за фруктами к себе домой, в поселок, расположен ный недалеко от туристической базы. Купив фрукты прямо с де рева, Вова вышел из поселка в поле и, сев на камни, стал их есть.

К нему подошли три девушки, шедшие с базы. Одна из них очень понравилась Вове. У нее были очень темные густые ресницы, что придавало лицу выражение таинственности. Эта девушка, ее зва ли Ниной (именно она!), что-то спросила у Вовы. Он ответил, за вязалась беседа. Вова угостил девушек фруктами. Нина пригласи ла Вову к себе в гости. Она жила со своими подругами в большом двухэтажном доме. Вова побывал у нее вечером, и они договори лись встретиться на следующее утро на пляже. На следующий Глава 14. Вова и женщины день Вова пошел на пляж. Вскоре он нашел Нину, которая играла в карты с какими-то молодыми людьми. Вову поразило то, что вся кожа Нины до шеи была ярко-красного цвета. Видимо, это была какая-то кожная болезнь, но это не испугало Вову и не оттолкнуло от Нины. Она ему по-прежнему нравилась. Вечером они вместе танцевали, после пошли вглубь парка, сели на скамейку. Вечером было не так жарко, как днем, и Вова надел на Нину свой пиджак.

При этом он обнял ее за талию. Как ни странно, смелости ему при дала мысль о том, что он обнимает свой пиджак (такая «смелость»

не была обычной для Вовы). Нина не была против, но держалась пассивно. Они расстались с ней, даже не поцеловавшись. На сле дующее утро, вместе со своей группой Нина должна была перее хать в Алушту. Оставшись один, Вова был просто в отчаянии. Он написал Нине письмо и послал его на адрес туристической базы в Алуште. В письме Вова писал, что хочет видеть Нину, хотя бы получить от нее письмо. Вовино письмо дошло до Нины. Вернув шись в Псков, он получил от нее ответ. Они переписывались поч ти год. Вова рассчитывал, что они опять встретятся в Крыму, но Нина приехать в Крым не могла, она стала писать все реже и, на конец, переписка прекратилась.

Зимой 1964 года Вова в очередной раз поехал в Москву ра ботать в архивах и библиотеках. В Москве жил его школьный товарищ Валентин, который недавно поступил на работу в научно-исследовательский институт кинофикации. Он уже успел обменять свою ленинградскую квартиру на московскую, но семья его еще жила в Ленинграде. Однажды, Вова с Валентином, догово рились встретиться у Валентина в 7 часов вечера, когда тот должен был вернуться с работы. Вова в тот день занимался в архиве на Пироговской улице. Занятия в архиве кончались в половину ше стого. Выйдя на Добрынинскую площадь, он зашел в сосисочную и поужинал. Когда он пришел на станцию метро, было 6 часов. До встречи с Валентином оставался целый час, а ехать надо было все го две остановки — до Парка культуры и отдыха им. Горького. Там, правда, надо было ехать еще две-три остановки на трамвае, и все таки Вове предстояло не менее получаса ждать на лестнице прихо да Валентина. Вова решил поехать в обратном направлении — по кольцевой дороге вокруг всей Москвы. В вагоне свободных мест не было видно, но никто не стоял. Вова стал искать место и вскоре Борис Кросс. Воспоминания о Вове нашел его и сел. Соседом справа был какой-то толстяк, который буквально прижал Вову к соседке слева. Это была очень симпа тичная девушка, не старше 20 лет. Здесь начались «чудеса». На каждой остановке из вагона кто-то выходил, но никто не входил, хотя они проезжали по бойким местам (например, Курский вок зал). Наконец, в вагоне остались только двое — Вова и его соседка.

Она не сделала попытки перейти на другое место или хотя бы ото двинуться от Вовы, он тоже не отодвигался. Они ехали прижав шись друг к другу, словно влюбленные. Вове хотелось заговорить, но он думал, что это ни к чему. Через несколько дней Вова дол жен был ехать в Псков. Времени для того, чтобы по-настоящему познакомиться и полюбить друг друга не было, а о мимолетных «приключениях» Вова не думал. Для него любовные отношения могли иметь только одну цель — брак. Постепенно вагон стал вновь наполняться народом, Вова доехал до Парка культуры и от дыха, и здесь его соседка вышла из вагона. Так как она села в по езд раньше Вовы, то, может быть, она вернулась на ту станцию, с которой выехала. То есть Вова думал, что она проехала то место, где должна была выйти. А, может быть, ей как Вове, надо было побыть какое-то время в теплом месте. Придя к Валентину, Вова рассказал ему об этом эпизоде, Валентин не поверил — этого не может быть.

Летом 1965 года Вова как обычно жил в Поселке, откуда ездил в Ленинград. Однажды, на Невском проспекте, он встретил Фиру.

Вова не видел Фиру 8 лет. Ей было уже 43 года, но она нисколько не постарела. Наоборот, она выглядела моложе, чем 8 лет назад.

На глазу у нее был ячмень, и она очень мило стеснялась этого, кокетливо пряча глаз от Вовы. Вова понял, что она по-прежнему ему нравится, но настоящей любви нет и быть не может. Вско ре, в день своего рождения, Вова получил письмо от Фиры. Она его поздравляла и писала, что хотела бы его видеть или хотя бы переписываться с ним: «ведь даже заключенные имеют право на переписку». Последние слова тронули Вову, но сделать он ничего не мог. Он не мог вычеркнуть из памяти все, что было когда-то и перегорело в его душе. Как сказал Есенин: «Кто сгорел, того не подожжешь».

За то время, что Вова работал в Пскове (1962–1965), две или три студентки пытались объясниться ему в любви, но Вова реши Глава 14. Вова и женщины тельно пресекал эти попытки. «Об этом говорить не надо», — отве чал он. Одна девушка попросила у него разрешения придти к нему домой. Возможно, она хотела проконсультироваться по каким-то научным проблемам, но Вова решительно отрезал: «Нет». Другая (ее звали Лидой) ничего Вове не говорила, но смотрела на него как то необычно. В глазах как будто бы стояли слезы. На 5-м курсе она заболела и оказалась в больнице, и деканат направил Вову к ней в больницу, принимать у нее экзамен. К экзамену она явно была не готова. Вова болтал с ней на разные темы и, в конце концов, поста вил ей четверку, что было Вове не свойственно: он никогда не завы шал оценок, но и не занижал. Во всяком случае, так ему казалось.

Вова стал все чаще вспоминать Лиду, особенно ее глаза. Однажды, он был приглашен студентами в общежитие. Он попросил студен тов отвести его в комнату Лиды. Лиды не было, но он поговорил с ее подругой Эрикой и пригласил их вдвоем к себе домой. Вско ре они пришли. Эрика грелась у печки, а Лида танцевала с Вовой.

Хотя он ничего не сказал о своих целях и планах, Лида высказала ему свое желание — чтобы он, так сказать, «официально» ухаживал за ней: водил в кино, театр, на концерты и т. п. Кроме того, она ска зала ему, что у нее в Гатчине, откуда она была родом, есть друг, но этот друг собирается поступать в духовную семинарию. Для Лиды, видимо, это означало конец всяких отношений. После ухода Лиды, Вова долго думал. Ему нравилась Лида, но он не был в нее влюблен, поэтому мог решать более трезво. Ему не нравилось упоминание о «друге». Получалось, что Вова для Лиды лишь запасной вариант на случай неудачи с главным вариантом. Ему казалось также, что не подобает ему, 44-летнему преподавателю, открыто «ухаживать»

за девочкой-студенткой, и он перестал думать о Лиде. Вскоре Вова женился, а Лида в том же году окончила институт. Вова был на вы пускном вечере ее курса. После окончания вечера группа девушек, в том числе и Лида, пошли провожать его домой. Когда они дошли до Вовиного дома, он попрощался с ними и пошел дальше один, тут до него донеслись чьи-то рыдания. Вове казалось, что это рыдала Лида.

Спустя много лет бывшая Вовина студентка Марина Ерохина рас сказала Вове, что она встретилась на каком-то педагогическом со вещании с Лидой. Она призналась ей, что была влюблена в Вову.

Забыть о Лиде Вове помогли возникшие в это время отноше ния с Галей, той девушкой, которая когда-то на одном из «вече Борис Кросс. Воспоминания о Вове ров» пригласила его танцевать. Все эти годы Вова вел занятия на ее курсе. Галя нравилась ему больше, чем другие студентки этого курса, насчитывавшего 75 человек. Позже Галя говорила Вове, что он завышал ей оценки на экзаменах, но Вова этого не замечал.

Осенью 1965 года Галя и другие студенты 5 курса вместо практи ки должны были работать в различных школах области, не всегда даже по своему предмету. Вове поручено было инспектировать их жизнь и работу. В конце октября Вова поехал в Порхов, где Галя работала в школе-интернате для детей с различными дефектами (речи, слуха, зрения и т.п.). Не успел он закончить беседу с дирек тором интерната, как прибежала Галя, узнавшая о его приезде, и стала звать Вову к себе. Она жила в новом многоквартирном кир пичном доме, в двухкомнатной квартире, вместе с двумя други ми девушками. После деловой беседы, Вова отправился обедать в местный ресторан, Галя его сопровождала. После ресторана Вова вернулся в Галину квартиру и стал беседовать с девушками. Он был в ударе: беспрерывно читал стихи, свои и чужие, рассказывал анекдоты, забавные истории, острил и не заметил, как наступила ночь. Идти искать пристанище, казалось, было поздно, а в 6 утра надо было ехать на автобусе в другой поселок. Галя уложила Вову на свою кровать, сама легла с подругой. Утром она не только раз будила Вову и накормила его завтраком, но и успела отутюжить его брюки. Складка на левой штанине оказалась при этом почему то не спереди, а сбоку. Вова уехал в Верхний мост, где работала другая практикантка. В Порхове Вова был 27 октября, а в нача ле ноября он получил от Гали телеграмму на красивом бланке с поздравлением по случаю праздника. Вова ответил письмом, в котором как мог вежливо поблагодарил за поздравление. Вско ре пришло письмо от Гали, в котором она писала, что была очень рада получить Вовино послание и что даже дети это заметили, и спрашивали, от чего она такая радостная. 5 декабря (это был день Конституции) Галя приехала в Псков, и они с Вовой встретились.

После этого они стали встречаться часто, но дальше поцелуев дело у них не шло. Внезапно, в конце декабря, Галя исчезла (ей надо было закончить работу в Порхове). Вова затосковал, ему хотелось видеть Галю, слушать ее рассказы, беседовать с ней. Не появилась она и к Новому году. С горя Вова пошел на новогоднюю елку в институт, а оттуда со студентами в общежитие, но мысли о Гале Глава 14. Вова и женщины его не покидали, и ничто не приносило ему радости. Прошло еще несколько дней, но вот 8 января, на второй день Рождества, Галя пришла к нему домой. Они вновь стали встречаться очень часто.

Приближались зимние каникулы. Вове был дан начальством так называемый «творческий отпуск», т. е. время для занятия наукой.

Надо было ехать в Ленинград. Когда Галя спросила Вову, зачем он едет, Вова ответил полушутя, полусерьезно: «Чтобы тебя за быть». Он не мог забыть о большом неравенстве в возрасте — он был на 23 года старше Гали. Через несколько дней к Вове пришла мать Гали Юлия Александровна и стала убеждать Вову жениться на Гале. В ответ на Вовины опасения, она утверждала, что до ре волюции мужчины часто женились на девушках, которые были их моложе, но колебания Вовы только усилились, и когда надо было дать определенный ответ, он смог сказать только «нет».

Вова придавал своей поездке в Ленинград большое значение.

Он думал, что, может быть, возникшая будто бы любовь за месяц развеется, и наступит конец сомнениям и колебаниям. Чтобы спо собствовать этому, он договорился о встрече в Ленинграде с одной из студенток, которая ему тоже нравилась. Правда, она была заму жем, но на встречу с Вовой она пришла со своей подругой, очень красивой девушкой. Вова пригласил их обеих в только что от крывшийся ресторан «Ленинград», рядом с «Пассажем». Там была предварительная запись, и Вова простоял довольно долго, чтобы получить номерки. Весь вечер Вова и его спутницы провели в ре сторане, пили водку и танцевали. Вова непрерывно танцевал то с одной, то с другой, но мысли о Гале не покидали его и, проводив своих спутниц домой, он тот час же о них забыл. С каждым днем тоска становилась все сильнее. В конце концов, он решил посове товаться со своим лучшим другом, Юрием Павловичем, который был на два года его старше. Юрий Павлович понимал опасения Вовы и все-таки посоветовал ему жениться на Гале. С этим реше нием Вова вернулся в Псков.

Вскоре он увидел Галю в институте, но она не подошла к нему, а поздоровавшись, тот час же исчезла. Так продолжалось и в сле дующие дни. Вова не знал, что думать: Галя разлюбила его, нашла другого и т.п. Он решил ей написать, не упоминая, на всякий слу чай, о своем желании жениться на ней. В своем ответе Галя писала, что была очень обижена его желанием забыть о ней. Она решила, Борис Кросс. Воспоминания о Вове что он ее не любит. Между тем, Вова понял, что он без Гали жить не может. Он подстерег ее на Почтамте и в путанных, взволнован ных словах предложил ей, как говорилось в старину, руку и серд це. Галя не приняла сразу Вовино предложение, но и не отвергла его. Обещала подумать. Прошел месяц. Наконец, в первый день Пасхи (11 апреля) она пришла к нему с крашеным яичком и своим согласием. Чтобы зарегистрироваться, надо было заранее подать заявление. Женщина в ЗАГСе, принимая заявление, сказала Вове, что он выглядит хорошо, хотя на много старше, и вполне может жениться на молодой девушке. Прошли два месяца. Все это вре мя Вова и Галя часто встречались, ездили за город (в Чернякови цы), где купались, хотя вода была еще очень холодная. Наконец, 11 июня состоялась свадьба.

С этого дня Вова и Галя прожили вместе 25 лет. Для Вовы это было самое счастливое время в его жизни. Для него Галя была не только женой, Но и другом, сестрой, матерью, всем на свете. Слу чались и ссоры, но не продолжительные и несерьезные. С годами их становилось все меньше, и их союз становился все крепче.

В июне Галя сдавала госэкзамены. Июль повели за городом, на железнодорожном разъезде, где было мало людей, но была река, лес, много грибов и ягод. В начале августа они поехали в Ленин град к Вовиной маме. Еще накануне женитьбы, Вова ездил к маме и рассказал ей о своих планах. Она их благословила. Она встретила Вову с Галей очень радушно, но вскоре мама заболела, а Вове надо было возвращаться на работу. С мамой осталась Галя. Вдруг Вова получил от нее телеграмму, что мама умерла (это было 28 октяб ря). Похоронив ее, забрав кота и собаку, Вова с Галей вернулись в Псков.

В конце декабря 1965 г. Вскоре родился ребенок, затем вто рой и третий и Вове пришлось попотеть. Вначале они жили на окраине города, в холодном домике с печным отоплением и без водопровода. Вова приносил воду из уличного колодца, замер завшего зимой и высыхавшего летом. Летом воды требовалось особенно много — для полива нескольких грядок, имевшихся при доме. Вова поливал их из огромной бочки, наполняемой им из колонки в ста метрах от дома. Эта вода была ржавая, а за хоро шей водой приходилось ходить к роднику, находившемуся весь ма далеко, идти надо было полем, переправляться через канаву.

Глава 14. Вова и женщины Вторая Вовина забота — отопление. Заказ дров на лесоторговом складе, заказ электропилы, колка дров — все это приходилось Вове делать самому. Он колол дрова небольшим топориком, пока сосед не дал ему свой топор. Наколотые дрова Вова складывал в небольшой сарай, половину которого занимали соседи (квартира была коммунальная). Все дрова там не помещались, и на дворе была большая поленница. Плохо было то, что крыша сарая про текала, но купить толь или рубероид было нельзя. Вова нашел выход. От прежнего жильца Вове остался маленький гараж для мотоцикла. Оказалось, что была такая услуга — покрытие гаража рубероидом. Был сделан заказ на двойное количество рубероида.

Оставшимся материалом Вова починил крышу сарая. Конечно, Вове надо было топить печь, и много, потому что комната была сырая и холодная. Снабжение семьи продовольствием также ле жало на Вове. Недалеко находилось автохозяйство и при нем ма ленький магазинчик, где можно было, отстояв в очереди, купить молочные и бакалейные товары, особенно дешевую колбасу, но не продавали хлеб, мясо, овощи. Приходилось ехать в более от даленные магазины, а мясо Вова тщетно искал по всему городу.

Были у Вовы и обязанности, связанные с детьми. Ежедневное купание детей требовало много горячей воды (газ был), которую после купания выносил также Вова. Он гулял с детьми, возил ко ляску по шоссе, по пустоши сразу за домом. Приходилось дважды в день гулять с собакой. Постепенно условия жизни улучшались.

Вове дали квартиру в центре города, где были газ и вода, но без ванны. Близко были и магазины. Дети подросли, и жена смогла ходить в магазины вместе с ними. Вовины обязанности сократи лись. Так как центральное отопление грело плохо, надо было то пить печку. Колол и носил дрова по-прежнему Вова сам. Детей все также купали в корыте. Купание детей, вынос грязной воды были на Вове. Он гулял с детьми и с собакой. Собака вскоре убе жала, а подросшие дети самостоятельно играли во дворе. Следую щий этап — переселение в квартиру со всеми удобствами в центре города. Здесь обязанностей у Вовы стало еще меньше. Наличие ванны (с титаном), хорошее отопление заметно облегчили Вови ну жизнь. Жена не работала 10 лет, и все заботы о детях лежали на ней. Пока еще в гастрономе «Стекляшка» продавали мясо, по дороге с работы Вова заходил в магазин и покупал мясо, отсто Борис Кросс. Воспоминания о Вове яв в очереди час или более. Вова занимался улучшением быта, заказывал шкафчики для ванной и туалета, большой шкаф для прихожей. Вдвоем с шофером они с трудом подняли его на этаж.

С большим трудом удалось добиться разрешения использовать горячую воду из отопительной системы. Вода была техническая, нечистая, но полгода не было никакой. Совершив эти «подвиги», Вова почти полностью освободился от домашних дел. Мясо стали давать по талонам. Приходилось побегать по магазинам в поисках более «съедобного», чем кости или жир, чаще всего бывавшие на прилавке. В свободной продаже были молочные продукты, и Вова часто их покупал. Попадая в Москву или Ленинград, он тратил не мало времени в поисках дефицитных (особенно для Пскова) про дуктов. Добавилась новая забота — дача. Дачу очень любила жена, и каждые выходные семья проводила на даче (за исключением зимы). «Агрономом» была жена, а Вова выполнял грубую работу.

Он продолжал заниматься с детьми: ежедневно измерял темпера туру и читал в это время книги, проверял уроки, заставлял само стоятельно исправлять ошибки, искать нужные правила. Матема тикой он перестал заниматься, когда дети дошли до 6-го класса, на большее его знаний не хватало.

Вова получил письмо из Москвы от Валентина. Это письмо было продолжением истории, которая произошла еще до пере езда Вовы в Псков. Тогда Валентин снимал комнату в большом человеческом муравейнике, который назывался коммунальной квартирой. У хозяйки Валентина было две комнаты, маленькую она сдавала. Сюда к Валентину приехал, возвращаясь с Кавказа, Вова. Хозяйки дома не было, но была ее дочь, Нина, молодая де вушка, музыкантша, игравшая на скрипке в маленьком оркестре в одном из кинотеатров. Валентин и Нина устроили маленькую «пирушку»: пили вино, Вова читал стихи. Особенно понравилось его стихотворение «Куда повели мою милую…», написанное под свежими курортными впечатлениями. Валентин, который вообще очень критически относился к Вовиному творчеству, на этот раз сказал, что Вовино стихотворение можно напечатать в журнале.

Нине оно, видимо, тоже понравилось. Прошло больше трех лет, и вот теперь Валентин писал, что Нина согласна заключить с Во вой фиктивный брак и прописать его на своей площади. Это был со стороны Нины очень великодушный шаг и очень рискованный.



Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.