авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 8 |

«Квазимодия Посрамление Данте Алигьери или чистые дела нечистых ISBN-13: 978-3-8473-8153-2 ISBN-10: 3847381539 EAN: 9783847381532 Язык Книги: ...»

-- [ Страница 4 ] --

Три человека и три разных отношения ко всему. А ведь все трое немалые злодеи, иначе бы не очутились здесь. Мне кажется, что самым информированным и хитрым из них является Ленин. Не знаю, что они там с Люцием Фером в контракте отмечали, но мне кажется, что здешний Ленин периодически перемещается в оболочку, лежащую в Мавзолее в Москве, и смотрит на скорбящих по нему людей, упиваясь своей значимостью. Возможно, что он еще и гипнотизирует людей со слабой психикой, нашептывая, что только идеи марксизма и ленинизма приведут всех к полному счастью.

Еще хуже то, что некоторые руководители стремятся замаскировать ленинский демократический централизм в демократические одежды и восстановить завуалированный сталинизм.

Глава Я положил трубку и пошел собирать свои вещи. Мавр сделал свое дело и может уходить.

– Какую истину ты хотел выяснить в нашем прошлом? – спросил я себя. – Понятно бы, если хотел узнать содержание письма Павла Первого к своим потомкам и наследникам. Так, не было этого письма. Это был фантом для придания значимости царским особам.

Все равно, что три карты, с помощью которых можно выиграть в любой карточной игре. В карты и в рулетку в казино играют только те, у кого денег куры не клюют и которые не знают, куда эти деньги деть.

Раньше купчишки за тысячи рублей предлагали сапоги их лизать. Сейчас это не модно. Сейчас модно подхватить себе деревенскую барышню, одеть ее в соболя, дать миллион и отпустить по магазинам. Или самому поехать в казино и просадить миллион-два долларов. Какие там сироты и бедные? Им выделено три тысячи долларов. Пусть они радуются и в честь него медали выбивают. Такое поведение имущих инстинктивно и подчиняется одному общему правилу: «Ешь ананасы, рябчиков, день твой последний приходит буржуй». Даже вывоз капиталов из страны не приведет к тому, чтобы жрущие в три горла стали символом современного государства.

Так всегда бывает в преддверии революции. Есть такие кошки – персидские. Главное правило обращения с ними – «не дразните перса». Всегда мурчащий диванный котик при раздраконивании перестает признавать хозяев и теряет чувство опасности при нападении на обидчика.

Богославский народ такой же персидский кот. С ним можно делать все, что угодно, но если перегнуть палку своим безразличием к его нуждам и вызовом нуворишей к нищете, которая составляет по современным меркам не меньше половины страны, то может быть такое, что и Люцию Феру даже не снилось. Объединится даже самая грамотная и сознательная часть общества, опущенная на дно социальной жизни. Эти придут к нормальной демократии, дадут свободу инициативе и предпринимательству, выведут страну в первую десятку мировых держав. Вот тогда и все флаги будут в гости к нам.

Я ходил по своей комнате, проверяя, не оставил ли я чего-то.

Нехорошо что-то забывать и оставлять в том месте, куда ты более не собираешься возвращаться.

– А Троцкий жук еще тот, – продолжал я свои размышления. – Если бы компаньеро Рамон Меркадер не приголубил его ледорубом по голове, то Троцкий жил до сегодняшнего дня и был знаменем тех людей, которые стремились к перестройке в Богославии. Его теория деформированного рабочего государства вполне применима и к сегодняшнему дню. Действительно, диктатура пролетариата превратилась в диктатуру бюрократии и чиновничества, что по сути одно и то же. Самодеятельность и инициатива трудящихся была безжалостно уничтожена. Власть закрепостила все население страны.

Конечно, какая же бюрократия станет терпеть рядом с собой своего могильщика? Тут уж у кого больше прав, тот и вообще прав. Но идеи Троцкого были в чем-то верны, поэтому он и получил широкую поддержку, как в среднем, так и в рабочем классе.

Я присел на дорожку, ущипнул себя за руку, почувствовал боль, но оставался там, где я и был. В прошлый раз меня стукнули дубинкой по темечку. От фараонов уже не продохнуть. Интересно, а есть ли они здесь?

Я вышел из квартиры и стал спускаться по широкой лестнице старинного, сталинской постройки дома. Дом был сделан для жильцов, для их удобства. Ступенька к ступеньке. Можно идти с закрытыми глазами.

Но лестница есть лестница и никогда нельзя терять бдительности, когда идешь по ней вверх или спускаешься вниз.

Расстояние между последней ступенькой и площадкой оказалось чуть больше того расстояния, чем это было в других местах, и моя нога не получила опоры там, где она должна быть. Это все равно, когда человек привык садиться на стул определенной высоты, то на другой стул, который чуть-чуть ниже, человек просто-напросто плюхается.

Так и я, потеряв равновесие, начал валиться на лестничную площадку, больно ударившись головой о стену. Стукнулся так сильно, что в глазах потемнело. Схватившись за голову и потирая ушибленное место, я открыл глаза и ничего не увидел. Вокруг была темнота.

Попытался встать, но что-то мешало мне и сковывало движения и справа, и слева. Я поднял руку и уперся во что-то твердое сверху. Где я? Приложил усилие, я открыл крышку и на меня хлынул яркий свет.

Глава Вот оно что, чтобы закончить путешествие, нужно приложиться своим черепком к чему-нибудь твердому.

Я сидя лежал в сундуке и старался привести в порядок свои мысли. Появление на белый свет нужно обставлять более степенно, нежели младенцу, который начинает кричать благим матом и махать руками и ногами.

Проверив состояние своих членов, их подвижность, я осторожно вылез из сундука и потянулся. На лбу вздувалась небольшая шишка, и я сразу приложил свой лоб к толстому стеклу, лежащему у меня столе.

Сейчас нет моды накрытия столов прозрачным материалом, под которым лежат календари, записки, таблицы и прочее, что помогает человеку оперативно решать все вопросы, не роясь по любому поводу в справочниках и записных книжках. С одной стороны, стекло всегда прохладное и может оказать воздействие на руки, соприкасающиеся со столом. Но мне кажется, что это воздействие очень даже незначительное. Зато поверхность стола всегда ровная и удобная для занятий любым делом.

Холод стекла принес приятное освежение и я, лежа лицом вниз, вспоминал о том, что было. Я достал из кармана диктофон и посмотрел на панель меню. Есть запись в течение четырех часов. Я включил ее и услышал голос Сталина:

– А давайте вернемся во времена более ближние. Вы думаете, дворянин Ленин думал о богославском народе? Он вообще ничего не думал. Жажда мести заполонила все его сознание. Он сразу стал виноватить богославский народ во всех бедах государства, и устанавливать диктаторские порядки в создавшемся Петербургском союзе за освобождение рабочего класса. Вспомните его рассуждения о великодержавном шовинизме и о том, что богослав уже по факту своего рождения виноват в угнетении малочисленных народностей...

Здорово. Сколько же может стоить неизвестная магнитная запись голоса Сталина? Мне кажется, что немало. Но там же есть записи голосов Ленина, Троцкого, Крупской. За голос Троцкого отсыплют столько денег, сколько я попрошу. На западе очень ценят Троцкого. Ему там даже памятник поставили с надписью Leon (Lion, Leo, Lewo, Lev, Lav, Law) Trotsky. Леон – это лев в переводе со многих европейских языков. А голоса Крупской ни в каких коллекциях нет.

– Это что же, – подумал я, – меня наделили даром царя Мидаса?

К чему я не прикоснусь, все приносит мне деньги? Главное, что это не превращается в золото. Ведь Мидас, когда прикоснулся к своей дочери, превратил ее в золото. И когда Мидас искупался в реке Пактол, то он потерял дарованный ему Дионисом дар превращать все в золото. И если я искупаюсь в реке Пактол, то я могу расторгнуть свой контракт с Люцием Фером?

Я сразу открыл энциклопедию и стал искать местонахождение этой реки. Нашел, что река Пактол стала называться рекой Хрисоррой (Златоток). В этой реке до сих пор находят слитки золота, которые создались при омовении царя Мидаса. По всему получалось, что царство царя Мидаса находилось на территории современной Турции, раз столица его город Гордион расположен был на правом берегу реки Сангария, у современной деревни Пели. А это недалеко от дороги Анкара-Эскишехир, у места сближения рек Сакарии (Сангария) и Порсук, в 21 км северо-западнее от Полатлы и в 90 км от Анкары в селе Яссыхоюк. Так вот, возможно, что река Порсук и есть река Паткола. Потом на этом месте была Византия. Потом пришли османы и от Византии ничего не осталось. Остались одни турки, а они все названия переиначили на свой лад. Нужно взять на заметку реку Порсук, чтобы воспользоваться ею для разрешения непримиримых противоречий в отношениях двух партнеров.

В процессе научных изысканий я что-то проголодался, да и время было обеденное. Я открыл дверь своего кабинета и вышел в мир.

Мои помощники сидели на диванчике в зале, смотрели телевизор и бросали взгляды на мою дверь.

– Алексей Алексеевич, – Васильевна поднялась первой, – обед уже готов. На первое рассольник с почками, на второе – кета под маринадом с картофельным пюре, на закуску грибочки соленые, грузди, с луком и с маслом. Где накрывать будем?

– Здесь, Васильевна, здесь, в этом зале и накрыть на четыре персоны, на вас, соскучился я по вам, – весело сказал я, – и водочки холодной. Василию сегодня тоже можно употребить. Никаких выездов не будет.

Махнув рукой, я пошел в ванную комнату привести себя в порядок. Вроде бы и времени прошло немного, а щетина на щеках уже проявилась. Я взял помазок, мыльный крем, намылил щеки и взял простенький одноразовый станок. Он просто плыл по щеке, освобождая ее от растительности и не тревожа бородатого человека.

Когда я помылся и переоделся в свежую одежду, мои сотрудники накрыли шикарный стол в зале и сами были переодеты в одежду праздничного типа. Все сверкали и все сверкало. Давать описание стола не буду, потому что читатель сразу бросит книгу и побежит на кухню заморить червячка, потом его отвлечет еще что нибудь и к книге он вернется неизвестно когда.

Когда налили водку в рюмку, встала Татьяна и сказала, сразу покраснев:

– С возвращением, Алексей Алексеевич.

Чует женское сердце, где находится мужчина, чье внимание не безразлично ей.

– А не заглядывали ли они в мой кабинет? – подумал я. – Нет, не заглядывали, – успокоил я себя, – У меня дверь была закрыта изнутри, но в тайну сундука я никого посвящать не буду. Как это говорят, если тайну знают двое, то эту тайну знает и свинья. Все пытаются выяснить, кто из великих людей это сказал. Никто. Это немецкая народная поговорка, но ее как-то озвучил начальник гестапо папаша Мюллер и все стали думать, что это гестаповская истина. Все, кроме немцев.

– Спасибо, – сказал я и с удовольствием подцепил на закуску кусочек соленого груздя, – что там в мире деется, пока я обмысливал глобальные прожекты? – спросил я.

– Алексей Алексеевич, – сказала Васильевна, – артистка в Ленинграде умерла, знаменитая очень, все в кино снималась, красавица, а потом подалась в ресторанный бизнес. Рак желудка. И все, говорят, от диет разных, которыми она себя мучила. Я вот тоже Татьяне говорю, чтобы диетами не баловалась. Женщина должна быть женщиной, чтобы мужик в руках что-то чувствовал.

– Тетя Таня, – возмущенно сказала Татьяна.

– Что тетя Таня, – улыбнулась Васильевна, – я уже полвека тетя Таня, но твердо знаю, что в здоровом теле здоровый дух. А здоровое тело бывает от здоровой пищи. Значит и от здоровой пищи у человека бывает здоровый дух.

– А еще на Украине нового президента выбрали, – сообщила секретарь Татьяна.

– И кого выбрали? – спросил я.

– Все того же, кого свергли пять лет назад в результате оранжевой революции, – сообщила девушка, – и тогда было понятно, что без жульничества это было не сделать. Сейчас видно, что оранжевые готовы на все, чтобы захватить власть.

– То есть полная объективность и никакой женской солидарности? – спросил я.

– Женская солидарность не там проявляется, Алексей Алексеевич, – сказала девушка, – в государственных делах честность нужна.

– Эх, девочка, – подумал я, – в государственных делах как раз честность измеряется по граммам.

– Тут, Алексей Алексеевич, – сказал водитель Василий, – первым заместителем губернатора молодого парня назначили, тридцать три года исполнилось, зато какую блестящую карьеру сделал.

Я кивнул головой. Когда тебя тянут за руку и когда ты начинаешь карьеру сразу с высокой должности после института, то надо быть откровенно тупым человеком, чтобы не сделать карьеру. А если парня назначили на преемническую должность, то губернатор понял, что долго у власти ему не быть. Нужен преемник, который будет исполнять все, что скажет удалившийся от дел лев.

У нас тоже был один, которого назначили преемником под новый год. Он пару лет присматривался, все молчком делал, а потом оказалось, что не им руководят, а он руководит и давно уже от пут преемника освободился. Надо будет продолжить тему преемничества и подумать, почему это я попал в епархию Люция Фера, а не к Майе в год трехсотлетия Преемничества?

Глава После обеда я посидел у телевизора, а потом вышел в Интернет.

Новостей тьма. По всем вопросам. Похоже, что старого первого заместителя губернатора сняли за размещение рекламного плаката, где был изображен только один их преемников. Вместе с первым заместителем уволили и давнего помощника губернатора. Как говорится, «пострадали за обчество» и создался удобный повод для вталкивания в обойму нового губернского преемника.

В четырех губерниях выдвинули новых преемников. Так называемые губернские парламенты уже проштамповали готовые решения. Можно было обойтись и без этих опереточных парламентов, но тогда скажут уж о больно жесткой вертикали власти, а так, худо бедно, железная дубина обвита зеленой лентой демократии. А почему зеленой лентой? Правильно, почему зеленой лентой? Разноцветной лентой демократии. Демократия бывает разной. Управляемая – зеленая. Неуправляемая – красная. Западная – синяя. Восточная и азиатская – желтая или желто-зеленая. Да, есть еще одна демократия – желто-синяя или желто-голубая. Ну, это особый вид демократии. И еще есть розовая лента. Это у диктатуры.

Америка создает систему противоракетной обороны против Ирана, обкладывая Богославию ракетными установками, способными нести ядерное оружие. Это так называемая «перезагрузка» американо богославских отношений, которую кто-то из американцев, проколовшись в плохом знании богославского языка, правильно назвал «перегрузкой» и написал это на подаренной министру иностранных дел красной кнопке для пуска ракет. Символичный пакет.

Просочились сведения, что Богославия плюнула на свои резкие заявления о сносе в одной из прибалтийских столиц бронзового памятника советским воинам. Вызвала министра хозяйства этой страны для увеличения поставок продовольствия в Богославию. И это при громогласных заявлениях о том, что у нас все в порядке, и мы активно проводим импортозамещение по китайской методике «zi li geng sheng» (опоре на собственные силы).

Богославско-украинские отношения в ближайшее время улучшены не будут. Наоборот они обострятся в процессе экономических переговоров, потому что Богославия не примет правил игры в одни ворота.

– Ах, вот вы как к братьям относитесь? – раздадутся привычные вопли второго батьки, и начнется новый этап сало-газового противостояния.

На Кавказе все с напряжением ждут новой войны за Карабах.

Косово почему-то может отделиться от Сербии, а Карабах не может отделиться от Азербайджана. Поэтому все западные крики об агрессивности нужно пропускать мимо ушей. Так кричат все бабки, которые за деньги или за бесплатно, для сопричастности, готовы облаять любого, лишь бы на них обратили внимание.

Немецкий гангстер после совершения ограбления инкассаторов у себя на родине укрылся от преследования в Москве. Его вычислили по телефонному сообщению друзьям о том, что Москва очень дорогой город.

На Урале милиция избила профессора консерватории, пианиста.

Интересно, в какой общественной и государственной опасности обвинят пианиста. Может, он сыграл какую-то фугу Баха, которая призывает к неповиновению власти?

Бывшего орловского вице-губернатора посадили на восемь лет.

Замначальника ГИБДД Тувы приговорили за взятку к 4 годам колонии.

Топ-менеджеры Сбербанка получат бонусов на полмиллиарда рублей. Тоже интересно. Банкам по барабану, что половина народа находится за чертой бедности. Эти нищие принесут в этот государственный банк свои гроши, чтобы боссы могли гадить в золотые унитазы. Общество социальной справедливости и равных возможностей. Для нищих можно выпускать унитазы, стилизованные под золото.

Астрофизики понизили вероятность контакта с внеземной цивилизацией. Американская компания Kaman Aerospace Corporation совместно с Lockheed Martin провела демонстрацию возможностей транспортного беспилотного вертолета K-MAX. Богославия начала строительство четвертой АПЛ проекта «Борей». Иран испытал собственный беспилотник-невидимку.

Новостей много и они не просто для удовлетворения собственного любопытства. Нужно провести корректировки вложения средств на фондовом рынке. Вверх пойдут акции компаний, которые занимаются поставками продуктов питания в Богославию. Было бы целесообразнее и патриотичнее вкладывать деньги в производителей собственно в Богославии, но все средства из них высосут еще до того, как они попытаются что-то сделать для развития производства.

Почему-то все знают о том, что существующая система направлена на уничтожение собственного производителя, но не хотят ничего сделать для оказания помощи этим производителям.

Следовательно, деньги нужно вкладывать в экспортно-импортные компании. Причем, даже не в наши компании. Экономика. Кто же будет вкладывать деньги туда, откуда они не вернутся с прибылью, а исчезнут в бескрайних богославских просторах в виде новых «мерседесов» для начальнических перевозок?

Второе перспективное направление – отрасли, связанные с производством оружия. Намного выгоднее вкладывать в собственную страну, если страна заинтересована в развитии. И людям хорошо, и тебе прибыльно, но как же мне может быть прибыльно, когда в моей стране ничего не делается по развитию элементной базы современного оборудования и электроники, а все ориентируется на иностранных производителей? И упрекнуть меня в отсутствии патриотизма трудно. Был бы патриотизм у тех, кто определяет политику, их бы поддержали многие обеспеченные люди. И основное.

Деньги вкладывать можно, но нет никаких государственных гарантий, что инвестора не пошлют в пешеходную прогулку с эротическим уклоном, когда придет время получения дивидендов от прибылей.

Было бы интересно поучаствовать в создании беспилотных летательных аппаратов, поддержать науку и изобретательство, но Богославия снова скатилась во времена царизма, когда никто не верил в способности богославов создать что-то равное или превосходящее западные образцы. Возможно, что лет через двадцать-двадцать пять, году так 2031-2035 начнется работа по восстановлению собственной экономической базы, потому что мы снова будем находиться на грани выживания и решении вопроса: быть Богославии или не быть.

В богославско-американскую торговлю деньги вкладывать никак нельзя. США не собирается снимать поправку об ограничения в торговле, которая была принята тогда, когда евреев не выпускали в Израиль. Евреи все давно уже выехали, а поправка живет и здравствует.

Отдав необходимые распоряжения своим брокерам, я проверил состояние своих банковских счетов. Правильно говорят, что деньги идут к деньгам. И если деньги находятся в постоянном движении, то где-то они теряются, а где-то они приносят достаточно высокую прибыль. И вот что интересно, а в том, что у меня есть, какова процентная доля вмешательства Люция Фера? Возможно, что его вмешательства и нет, а просто я нашел себе смелость заняться крупными проектами, и приложил усилия для их развития? Попробую выяснить это, когда придется встретиться с ним.

Глава Ночью мне снился Люций Фер в обличье обыкновенного адвоката с портфелем, кучей бумаг и куда-то вечно спешащий.

– Так вы, уважаемый Люций Ал, считаете, что я вам совершенно не помогаю? – спросил он меня с улыбкой, выискивая мой договор. – Ага, вот он. Мы, такие-то и такие заключили настоящий контракт в том, что одна сторона продает свою душу, а другая сторона покупает эту душу за исполнение всех желаний продающей стороны. За исполнение всех желаний! А сейчас скажите, какое ваше желание не исполнилось?

– Ну, – я стал перебирать все происходившие со мной события, чтобы найти что-то такое, в чем меня постигла неудача, – так вот однозначно сказать нельзя, но я считаю, что всего я достиг сам со своим опытом и знаниями.

– Вы думаете, что вы один такой Фома неверующий? – рассмеялся Люций Фер. – А хотите посмотреть, что будет с вашим опытом и знаниями, если я предоставлю вам возможность один на один столкнуться с организованной преступностью и всякими там контролирующими и обдирающими органами? Вам захотелось узнать, как бьют нормальных людей простые милиционеры и как бьют бизнесменов, отказывающихся делиться своими капиталами? Вы хотите подсчитать убытки от взяток и официальных штрафов? Вы хотите посмотреть расходы на лечение физических травм и моральных увечий? И это хорошо, что у вас нет родственников. Всех ваших родственников травмировали бы точно как вас. Вот они, эти бумаги, лежат у меня. Это как компрометирующие вас материалы о том, от чего я вас спас. Возможно, что я не прав, выбирая кого-то из вас и беря под свою защиту. Вас нужно бить денно и нощно, драть с вас три шкуры, чтобы вы, в конце-то концов, возмутились и дали сдачи своим обидчикам.

– А ведь он прав на сто процентов, – подумал я, – без его поддержки меня либо убили бы, либо пустили по миру с сумой на шее или посадили в тюрьму за несговорчивость. Ему хорошо, он любому может дать сдачи и останется неподсудным. А если люди в государственной форме и с произведенным государством оружием среди бела дня и в присутствии праздного народа будут меня убивать и калечить, и если я попробую предпринять хоть что-то для защиты своей личности, то меня уничтожат как личность физически и морально за то, что я посмел сопротивляться своему убийству. Точно так же уничтожат и людей, которые придут тебе на помощь. На преступников с огромным трудом, но можно найти управу. А как быть с теми, кто убивает тебя, будучи назначенным на мою защиту? Если Бог не может обеспечить богоизбранность Богославии, а выбранные руководители не хотят защитить народ от притеснителей, а берут под защиту церберов, как брал под защиту опричников маньяк, посаженный на царство, Грозный Иван, то почему Люций Фер не возьмет ее под свое крыло? Почему не наведет в ней хоть относительный порядок как в других странах?

– Соблазн стать правителем такой страны как Богославия, конечно, велик, – сказал Люций Фер, который как бы слышал мои мысли, – но только зачем мне Богославия, когда я и так владею всем миром? Я предоставляю всем людям возможность свободно совершать любые грехи, иначе, в чем бы им каяться перед своими богами? Без греха нет и покаяния. Да и Бог не будет исполнять все желания, как и я не буду исполнять все желания всех людей. Как Бог, так и Я, мы избираем самых достойных, избранных, чтобы они определяли настроения людей и направляли их в русло естественного развития. Кроме Бога и Меня, есть еще высшая субстанция, которая создала нас и наделила нашей силой. Кто это, мы не знаем, но мы знаем, что наша задача наблюдать за тем, как протекает жизнь на земле, внося некоторые корректировки, чтобы в процессе преодоления созданных препятствий, народы сами учились выживать и, совершенствуясь, становились равными нам. И вмешиваться в ваши дела мы не будем. Если появятся звери, которые будут сжирать вас, то вы сами должны искать способы борьбы с этими зверями. На то вы и созданы людьми разумными. Вы даже название себе придумали – homo sapiens. Так будьте же этими сапиенсами. Отвечайте на добро добром и отвечайте на жестокость жестокостью. Будьте готовы в любой момент договориться со своим врагом, но и не теряйте бдительности, потому что враг никогда не будет вашим другом.

– Спасибо за разъяснение, – сказал я, – я понял, что гордыня моя стала источником этих мыслей. Контракт наш соблюдается неукоснительно, но что будет являться условием выполнения этого контакта?

– До чего вы все одинаковы? – рассмеялся Люций Фер. – Берете в руки книгу, и у вас уже появляется соблазн заглянуть в конец, чтобы узнать, чем все это закончится. Человеческая жизнь тем интересна, что неизвестно, когда она закончится и что человеку придется испытать в своей жизни.

– А почему все люди, которые живут в твоем ведомстве, страдают от синдрома Квазимодо? – спросил я.

– Я не такой, как ваши руководители, которые сажают в тюрьмы людей или сгоняют их в трудовые лагеря за пятнадцать копеек или за то, что подтерлись газеткой с портретом вождя, – сказал Люций Фер.

– Я предоставляю людям возможность искупить свой грех примерным поведением или отказом от преступной деятельности, но на свободе и в моих владениях. Вы уже встали на этот путь, создав браслеты датчики, контролирующие поведение и передвижения осужденного.

Но скоро вы создадите приборы, которые будут следить и за мыслями провинившихся. Вы будете их программировать и задавать человеку особенный распорядок дня. В восемь часов – молитва о верности вашему вождю или партийному руководителю города или области. В девять часов – рассказ о всех приснившихся снах. И если рассказанный сон не совпадет с тем, что будет считан другой машиной, то лгун получит сильный электрический удар. Перед обедом – снова молитва о верности партии и партийному вождю.

Сколько запланируют, столько он и будет молиться. Если он не будет исполнять это, то его скрючит синдромом Квазимодо, да скрючит так, что по сравнению с ними настоящий Квазимодо будет казаться супермоделью.

– Но ведь это же хуже ада, – закричал я, представляя, каким ужасом будет жизнь людей, укравших пятнадцать копеек или завернувших бутерброд в газету с рисунком медведя.

– Да, это хуже ада, – с покойно сказал Люций Фер, – но этот ад не будет являться моим созданием. Этот ад вы сами создаете для себя.

– Как это мы создаем этот ад для себя? – не понял я.

– Я считал вас более умным человеком, – сказал мой контрагент, – ведь не я же выбираю для вас руководителей, не я выбираю для вас депутатов, которые принимают для вас законы, и не я молчу за вас тогда, когда вас бьют по всякому поводу, как только вы хотите высказать свое мнение. Я к этому процессу не имею никакого отношения. Самый главный враг человека – он сам. И еще, лучше матерись как сапожник и не чертыхайся по любому поводу как интеллигент – я не люблю, когда меня тревожат попусту.

С этими словами он повернулся, взмахнул своим портфелем и исчез так же, как и появился.

Глава – Да……..уж, – только и мог я сказать я после мысленного разговора с Люцием Фером. – Разве такое возможно у нас в Богославии? Гены рабства прочно вжились в нашу плоть и нашу сущность. Рабы самодержцев и данников татаро-монгольских князей, рабы партийных секретарей с трибуналами и системой подавления личности. Бунты возникали тогда, когда люди давали себе свободу делать все, что им вздумается, не сообразуясь с общепринятыми нормами поведения. Просвещенные французы в период Коммуны проявили себя обыкновенными вампирами, готовыми пить кровь своих жертв.

Их последователи в Богославии были такими же, как и они. Дав себе свободу от обязательств цивилизованных людей, большевики взяли власть и объявили свободу для всех. И Богославия погрязла в пучине митингов, собраний по любому поводу и созданию немыслимого количества политических партий. Два человека были членами десяти партий и имели пятнадцать различных мнений по одному и тому же вопросу. И потом эту свободу большевики – сторонники демократического централизма – утопили в крови в Кронштадтской крепости и на полях Тамбовской губернии. Затем уже после большой войны пулеметами заглушили голос рабочих в Новочеркасске. Что же нужно сделать, чтобы выдавить из себя раба?

Один писатель сказал, что он всю жизнь по капле выдавливал из себя раба. Но он не сказал, выдавил он из себя раба или нет. И сколько времени потребуется на то, чтобы наши люди перестали чувствовать себя рабами и адекватно отвечали на обман и меры, ухудшающие их и без того удручающие условия жизни?

Зато новая власть активно использовала митинги и демонстрации для воспитания людей в духе преданности ей самой и для расправы с политическими противниками. Что стоят митинги, призывающие беспощадно карать врагов народа. Лозунги, плакаты, написанные профессиональными художниками на красной материи, выделенной профсоюзными и партийными комитетами, освобождение от работы участников митингов, табелирование их рабочего дня… Белым по красному пыжится лозунг:

«Смертная казнь для народных врагов», Пьяный мужик бьет фуражечку оземь, Слово не так – будет ад, семь кругов.

По новостям сообщили, что в министерстве внутренних дел провели ряд мероприятий по подготовке к массовым выступлениям богославских граждан, недовольных ухудшающимся экономическим положением. И это все на фоне оптимистических заявлений, что Богославия совершенно не пострадала от кризиса и что дно экономического падения пройдено. Все хорошо у нас в Богославии.

Жить стало лучше, жить стало веселее.

Другая новость. Один из лидеров правящей партии вместе с народным изобретателем запатентовали метод очистки радиоактивной воды и превращения ее в питьевую. И это при сотнях лет полураспада радиоактивных элементов! При поддержке правящей партии и под ее логотипами стали выпускать водяные фильтры, присоединив к названию фильтра звучную и узнаваемую фамилию одного министра, входящего в руководство правящей партии. А видных ученых, усомнившихся в гениальности народного изобретателя, назвали ретроградами и губителями народных инициатив.

По аналогии с историческими примерами выходит, что мы снова погружаемся в эпоху новой лысенковщины. Талантливый сын Украины Трофим Денисович Лысенко под эгидой правящей партии господствовал в богославской науке тридцать лет с 1935 по 1965 годы со своими яровизацией и чеканкой растений. Получил за это время восемь высших наград – орденов Ленина. Это при нем генетика была объявлена лженаукой, а все генетики были арестованы и частично расстреляны. Это при нем наша наука была отброшена на десятилетия назад. Это его ученики говорили: «Лица, отстаивающие принципы формальной генетики, не в силах понять гениального указания Ленина о том, что «познание человека не есть… прямая линия, а кривая линия, бесконечно приближающаяся к ряду кругов, к спирали. Любой отрывок, обломок, кусочек в этой кривой линии может быть превращен (односторонне превращен) в самостоятельную, целую, прямую линию, которая (если за деревьями не видеть леса) ведет тогда в болото, в поповщину…».

Новый Лысенко под эгидой правящей партии появился, будем считать, в этом году. То есть через сорок пять лет. Получается, что для Богославии исторический круг равняется семидесяти – семидесяти пяти годам. Каждые семьдесят лет мы будем иметь своего Лысенко, перестройку-революцию и единоличную правящую партию.

Как белки в колесе.

Какая-то польза от перестройки все-таки есть. Открылась возможность для предпринимательства. Про олигархов я ничего не скажу, потому что они представители государственного капитализма, как и все государственные чиновники. Возможно, что когда в нашей стране будет демократия, то это все будет вынесено на суд общества и кое-кто будет вынужден либо ответить перед судом, либо вернуть деньги, которые неправедно оказались в их распоряжении. Но для Богославии – это фантастика такого далекого будущего, что она и в далеком будущем останется фантастикой.

А ведь я был в том далеком будущем. В год Трехсотлетия Преемничества в Богославии. И только конфликт с Майей не позволил мне узнать, как они там живут и что у них появилось нового.

В последнее время я почему-то стал сравнивать Татьяну с Майей. Чем-то они похожи и чем-то они разнятся. Хотя, с Майей я знаком ближе. Даже очень близко и скажу, что она мне нравится и в одежде, и без одежды. Но в Татьяне есть что-то таинственное и завораживающее. Эта не затащит мужика в постель через пятнадцать минут после знакомства.

– А почему ты так думаешь? – спросил я сам себя. – В тихом омуте… Нет, лучше, чужая душа – потемки. А вдруг и Татьяна не менее страстна и горяча? И она тоже человек. Ты сам можешь взять женщину и уложить ее в постель через час после знакомства?

Можешь. Так почему же она не может лечь в твою постель через час после знакомства? Вполне может, и ничего в этом особенного нет.

Проверю. Попытка не пытка.

Майя это как мотылек. Прилетела и улетела. Нашла мужчину на ночь и порхает себе по цветкам, распевая веселые песни. Подлетит она ко мне, а я как мудрый муравей ей скажу:

– Ну, как, напелась? Так пойди же попляши.

Нет, я так ей говорить не буду. Я буду обнимать ее ласковое тело, и думать о том, как хорошо с ней в эту минуту. А что будет потом? Это будет потом.

Глава Пока меня не было, пришло большое количество почты. Стоит только кому-то обосноваться в «долине нищих», как новоприбывшая личность сразу становится объектом внимания папарацци, досужих журналистов из светской хроники, различных фондов, палат и союзов.

Каждому требовалось срочное и безотлагательное присутствие на очередных заседаниях и уплата членских взносов, «которые так малы, что о них даже неудобно и напоминать», но зато вы всегда будете в курсе всех проводимых деловых мероприятий в нашем городе и за пределами региона, что позволит вам развить ваш бизнес так, что некоторым олигархам придется подвинуться на своем олимпе.

Татьяна принесла разобранную почту. В маленькой папочке то, что действительно заслуживает внимания, в большой – по компьютерному говоря – спам. Так, для проверки профессионализма секретаря.

В папочке лежало приглашение на заседание союза промышленников и предпринимателей и два билета на премьеру комической оперы Т. Хренникова «Доротея» по пьесе Р. Шеридана «Дуэнья».

Итак, приглашение союза в сторону. Билеты в театр на сегодня.

В девятнадцать часов, то есть в семь вечера по местному времени. Я посмотрел на секретаря. Сидит, ждет указаний. Что же, указания сейчас будут.

– Татьяна, – говорю я ей на полном серьезе, – я не знаю, как вы относитесь к оперетте и к опере, но раз вы мой секретарь, то к восемнадцати тридцати вы должны быть в вечернем платье. Я заезжаю за вами, и мы едем в музыкальный театр.

– А я не могу быть освобождена от внеурочной работы именно сегодня? – сказала Татьяна.

– Не можете, – отрезал я. Если дать женщине возможность обсуждать то ли иное действо, то вообще можно превратиться в заложника ее фантазий или взаимоисключающих желаний. – Если у вас проблемы с вечерним платьем, то берите машину и поезжайте в салон. Выберите то, что вам больше понравится. Мне тоже нужно приготовиться к вечернему походу.

Наряд Татьяны был изысканно вызывающ для сегодняшнего времени. Она оделась как учительница гимназии в черную юбку миди, черный жакет и белоснежную блузку с черной бабочкой под воротником. А туфли на высоком каблуке вообще приподняли ее над обществом украшенных турецкими блестками дам. Честно скажу, что и я вообще был незаметен на ее фоне. Что, собственно говоря, я и хотел, не ограничив секретаря в выборе вечернего костюма.

Спектакль был легким, веселым, артисты играли непринужденно, и эта непринужденность скрывала те ошибки, которые могут быть заметны только искушенным в театральных делах критикам.

Я не скажу, что я завзятый театрал. В театр хожу только по настроению. Могу посмотреть и оперу. Да, именно так – могу посмотреть и оперу. Если хотите, то можете возмущаться и говорить про меня – ах, он не любит оперу. Да, я не люблю оперу. И мне не нравится вареное сало и рубенсовские женщины. И это не святотатство. Это естественное состояние человека, которому должно что-то нравиться, а что-то и не нравиться. И если бы в детстве по ошибке не попал на двухсерийный фильм-оперу «Хованщина», то я, возможно, совсем бы по иному относился к опере. С высоты прожитых лет детские впечатления кажутся действительно детскими, и я не старался по-серьезному прикоснуться к миру оперы. Возможно, что мои пристрастия переменятся, но это будет не сегодня.

Что-то я себя начал критиковать. Ну, раз критиковать, так критиковать. Прямо скажу, что я не читал Достоевского. Начинал, но дальше десяти-пятнадцати страниц любого из произведений не доходил. «Бесы», «Идиот», «Преступление и наказание». Не берет. Да и многие не читали, но никто не признается в этом. Как же?

Достоевский! Для любителей темно-серых тонов и меланхолии Достоевский кумир. Собственно говоря, по литературным предпочтениям можно ставить диагнозы. Причем точность их будет выше, нежели при проведении различных тестов.

Мне очень нравятся мнения плодовитых писателей обо всех книжных новинках. Слушаешь их и удивляешься. Товарищ, а кто за тебя книжки пишет, раз ты только и делаешь, что читаешь буквально все, что написано. Получается, что ты не писатель, а читатель, а за тебя пишет какой-то литературный раб, вроде Эзопа, а ты за кусок хлеба пользуешься его талантами.

Мнениями о книжных новинках должны обмениваться литературные критики, а не писатели. Литературный критик на то и литературный критик, чтобы произведение внимательно прочитать и сделать глубокомысленный вывод в зависимости от своих литературных пристрастий, типа «фе», «хе», «у», «уу», «эх», «ах», «эге», «ого», «во» с поднятием большого пальца вверх. А вот писатель уже может и литературную критику почитать, а потом и до произведения дотянуться, чтобы сравнить свои впечатления.

Почему писателям вредно читать чужие произведения? Потому что чужое произведение накладывает отпечаток на свое собственное и дает повод кому-то сказать, что писатель такой-то пишет в стиле писателя такого-то. Или говорят, что вот этот поэт пишет в стиле Сергея Есенина или Александра Пушкина. А он им в ответ фигу. А вот это видите? Я ваших Есенина и Пушкина в глаза не видал, лично не знаком и что они написали, знать не знаю и знать не хочу, пишу так, как Муза мне подсказывает.

На этих мыслях и прозвучали заключительные аккорды спектакля. Молодые влюбленные счастливы. Пожилой жених вместо молоденькой девочки получил то, что он должен был получить, все счастливы и все смеются.

Какой-то мужчина сунул мне в руки визитку и сказал тихо:

– Нам нужно встретиться.

Я сунул визитку в жилетный карман и забыл о ней. Все мое внимание сосредоточилось на Татьяне. Она была королевой. Как будто она всегда была ею и будет ею всегда.

На половину десятого у меня был заказан столик в одном из самых дорогих ресторанов, который был построен бизнесменом, близким к областной власти и участником всех политических тусовок.

В одиннадцать часов я отвез Татьяну домой и поехал к себе.

Глава Потом мне прислали билеты на премьеру стереоскопического фильма «Аватар» и исторического фильма «Агора». Моя спутница секретарь не выказывала особенного рвения идти со мной на премьеры, но тяготы и лишения своей должности переносила стойко.

Я видел, как она подпрыгивала на «Аватаре», хватала меня за рукав в особо страшных местах и плакала при просмотре «Агоры», наблюдая за смертью ученой женщины-римлянки Ипатии.

– Алексей Алексеевич, – спросила меня Татьяна, – неужели это правда? Неужели христиане были такие безжалостные и некультурные люди? Или это попытка режиссеров опошлить все христианское?

– Правду не опошлить, – сказал я, – зато правда может опошлить все, что рядили для нас в золотые одежды, не думая о том, что человек, в конце концов, может заглянуть и под них.

– Как это правда может опошлить? – не поняла Татьяна. – Правда бывает горькой, но… – Вот именно – «но», – сказал назидательно я. – Все эти златоглавые храмы и красивые молельные дома призваны скрыть то, что было при их зарождении. Религия и вероисповедание это суть и основа идеологии. Причем непримиримой идеологии. Любая вера это предтеча коммунизма, национал-социализма, «чучхэ», маоизма и прочего изма.

Хотя в Коране и в Библии написано о том, что все Пророки и Мессии посланы одним Богом, но все эти религии настолько непримиримы друг к другу, что только обуздание религий светскими властями способствует мирному сосуществованию со своими соседями. Иного не дано.

Любое становление религии-идеологии связано с кровопролитием и с уничтожением науки, которая развенчивает их основные постулаты. И христиане не ангелы небесные. Они такие, как показаны в фильме – ретрограды и фанатики. И если бы вместо епископа александрийского Кирилла, причисленного за мракобесие к лику святых, был Адольф Гитлер, то он бы органично вписался даже в ту историческую эпоху, когда христиане уничтожали иудеев и римское многобожие, как нежелательных конкурентов распространения влияния христианства по всему миру. Философ и ученый Ипатия пала жертвой христианства.

Затем, после уничтожения Рима настала очередь и языческой Богославии. Ее крестили огнем и мечом. Христианская религия и православие, замешанные на крови богославов, не изменили нашей языческой природы и никогда не изменят. Мы носим крестики, крестим лоб, шепчем молитвы принесенным богам, но помним старых богов, молимся грому и молнии, огню, воде, солнцу, дереву и разным другим святым, которых помнит наша генетическая память. Мы любим сидеть у огня, и смотреть в него, доверяя ему самые сокровенные свои думы.

Христиане принесли в Богославию слово «поганый» для обозначения язычников. Еще в Риме христиане называли всех нехристиан religia pagana. Затем непримиримые христиане подрались между собой и разделились на католиков, православных и протестантов. Затем началась эпоха инквизиции. Инквизицию остановили турки-османы и необходимость борьбы с ними. В Богославии инквизицию остановили монголо-татары. За это им нужно сказать спасибо.

Так что, если объективно подходить к оценке того, что нам принесло христианство, то оценка будет неудовлетворительной.

Возможно, что традиционные верования Богославии были ей во благо, и всех миссионеров нужно было гнать с богославской земли. Даже один факт, что наибольшего расцвета достигали нехристианские страны, как например, Рим, Китай. Рим погубили гунны и христиане, и Китай погубили те же гунны из монгольских степей. Привнесение одной из современных религий всегда чревато регрессом. Вспомните хотя бы крестовые походы. Религиозные войны это один из видов геноцида. А Варфоломеевская ночь в Париже? По количеству жертв и зверствам этот показатель просвещенности Запада до сих пор не превзойден никем.

– Алексей Алексеевич, – сказала Татьяна, – мне вас даже страшно слышать. Вы как-то так начинаете объяснять историю, что жутко становится.

– Что вы, Танечка, – улыбнулся я, – это просто утилитарное изложение истории. А вот если взять Священные писания и почитать, что там написано, то волосы дыбом встанут от тех зверств, которые совершались нашими предками во имя существования и обогащения избранных Богом народов. Возьмите хотя бы фильм «Аватар». О чем он? О Пандоре? Фантастика? Нет, это не фантастика. Это описание колонизации нынешней Америки представителями «цивилизованных»

народов. Один к одному. Даже то, что они не считали индейцев за людей показано в хвостах жителей Пандоры. И победа аборигенов над захватчиками это косвенное признание своей вины перед индейцами.

И то, что завоеватели были с французскими военными знаками различия, это попытка англо-саксов сказать, что вот, мол, на территории современной Канады и в Луизиане были и французское колонизаторы. Даже здесь идеология. Без идеи не делается ничего. Во всем нужно искать идею.

– Алексей Алексеевич, – сказала тихо Татьяна, – а как быть тем, кого крестили в младенчестве и кто всю жизнь считал свою религию лучше всех?

– А ничего не надо делать, – сказал я, – нужно жить так же, как и жили, считая свою идеологию и религию лучше всех. Возврата назад уже не будет. Во всяком случае, в обозримом будущем, хотя, кто его знает, что будет завтра или послезавтра. Скажут сверху, что христианство это плохо, то будем вместе с вами храмы рушить, роняя слезу сожаления. Что-нибудь еще придумают и будут насаждать это как новую религию по историческим законам. Возьмите корейцев, они глотку порвут любому за свое «чучхе» и за своего вождя и учителя.

Так вот, если вождь и учитель скажет им, что с понедельника они все католики или православные, то они с понедельника ими и будут. И мы от них не особенно-то сильно и отличаемся.

– Вы нигилист и очень опасный человек, Алексей Алексеевич, – сказала Татьяна и пошла разбирать поступившую за день почту.

Глава – Алексей Алексеевич, – сказала по коммутатору Татьяна, – вас спрашивает руководитель фирмы «Транснефтегазпродукт». Говорит, что договаривался о встрече с вами и отдавал визитку в музыкальном театре.

Я с трудом нашел в своей памяти глубоко запрятанный образ портрет человека, сунувшего мне свою визитную карточку на выходе из партера музыкального театра и держащего под руку полнеющую блондинку средних лет с вьющимися волосами, ниспадающими на плечи. Она была выше своего партнера и явно играла первую скрипку в семейном оркестре, а так же была солистом на семейных советах.

Сам обладатель визитки не обладал запоминающейся внешностью, но для разведки не годился, потому что по его глазам и выражению лица каждый иностранец мог понять, что именно он является богославским разведчиком. А он всего-навсего директор фирмы «Транснефтегазпродукт». Хотя, в Богославии человек, сидящий у нефтяного крана, по значимости равен президенту или двум. Но некоторые президенты имеют силу воли указать крановщикам их место. Так, зачем я понадобился этому владельцу одного из кранов благосостояния нескольких процентов населения Богославии?

– Соедините, – сказал я Татьяне.

– Привет, дарагой, – услышал я в трубке вкрадчивый голос с нотками акцента одной из захребетных республик.

– С кем имею честь? – вежливо спросил я. Это не была попытка поставить человека на место, и завуалировано предложить ему перейти на «вы». Я действительно не представлял, с кем имею дело, так как пока не имел привычки укладывать визитные карточки в специальный кляссер и раскладывать их по значимости и частоте обращения. И я совершенно не помнил, куда я дел полученный от моего собеседника квадратик с нарисованной там зажигалкой в виде горелки от газовой плиты.

– Э, дорогой, я человек не гордый, могу и снова представиться, если моя визитная карточка вдруг затерялась, – пророкотал голос, – зовут меня Акоп, папу моего звали Магомед, родился он в Дар-эс Саламе, город такой есть, значит и меня зовут Акоп Магомедович Дарэссаламов. Руковожу маленькой фирмочкой в вашей области, дочкой «Транснефтегазпродукт». Не слыхали о таком?

– Не слыхал, – честно сказал я, – я, знаете ли, к газу имею отношение только как потребитель.

– Ооо, – протянул Акоп Магомедович, – у меня есть газ, вам нужен газ, мы как раз те, кто нужен друг другу. В каких объемах вы производите закупки газа?

– Да я и не знаю, – сказал я, – сколько там нужно газа, чтобы разогреть чайник или сварить суп?

– Ай, шутник, – засмеялся Акоп Магомедович, – а мне все говорили, что вы человек серьезный, дело тонко чувствуете и сразу берете быка за рога, а меня все стараетесь за нос водить.

– Извините, – сказал я, – я никого не собирался водить за нос.

Вы задавали вопросы, я ответил на эти вопросы, но только никак не могу понять, какое у вас ко мне дело?

– О, вот это по-деловому, сразу и за рога, – одобрительно сказал Дарэссаламов. – Давайте мы встретимся, чай-кофе попьем, посидим поговорим, лаваш-малаш поедим, хаш-маш погрызем. Завтра в шесть утра встретимся у меня, дело есть, нужно поговорить.

– Хорошо, – сказал я, – но почему так рано?

– Э, дорогой, хаш всю ночь варится, к шести утра готов будет.

Как раз время покушать плотно, поговорить, отдохнуть как следует, – сказал Акоп Магомедович. – Ехать знаешь куда?

– Нет, не знаю, – сказал я.

– Не волнуйся, дорогой, – сказал словоохотливый собеседник, – мой водитель твоему позвонит. Одевайся попроще, чтобы парадный костюм не испачкать.

Глава В шесть утра я выходил из машины у двухэтажного дома Дарэссаламова, обнесенного высоким кирпичным забором с кованой решеткой сверху. Дом располагался на окраине «долины нищих» и не свидетельствовал о высоком достатке хозяина. Находившиеся неподалеку особняки в английском стиле выглядели намного богаче.

«Долины нищих» есть в каждом богославском городе. Люди, получившие высокие должности или внезапно разбогатевшие на волне, так называемой, демократической революции – нувориши (от фр. nouveau riche – новый богач, то есть быстро разбогатевший человек из низкого сословия) сразу стараются отделиться от народа в народном государстве. Чтобы у народа не возникало мыслей, а откуда у этого мелкого чиновника, коллежского регистратора, Акакия Акакиевича наших дней трехэтажный особняк и «Бентли» во дворе.

Тут вот только что передали по новостям, что в Москве участковый милиционер в звании майора на своем шестисотом «мерсе» сбил двух человек и разбил машину. Внучатый внук финансиста Ротшильда оказался, потому что он бы за всю свою жизнь на свою майорскую зарплату смог бы купить себе иномарку типа «Запорожец» или «Жигули».


– Алексей Алексеевич, – радостно приветствовал меня человек, которого я видел в музыкальном театре, – давно ждем, люди у стола уже изнывают, – и он повел меня к флигельку, больше похожему на рубленую баню, стоящую за домом у огромной пихты.

Войдя в дом, хозяин познакомил меня с тремя мужчинами, лет пятидесяти, имена и отчества которых я просто не запомнил и не помню до сих пор, так как меня просили не афишировать нашу встречу.

Акоп Магомедович пригласил всех за стол и обратился с пространной речью, объясняя гостям, что такое хаш.

– Уважаемые гости, – сказал он, откашлявшись, – до окончательной готовности хаша осталось пять минут. Я позволю себе рассказать, что это такое. Наши люди живут по сто лет, ходят по горам, в преклонном возрасте бегают за девушками и дают в этом деле фору молодым людям. У них не болят суставы, и нет никаких признаков болезни, которые умные люди называют остеоартрозом. А почему? Ответ простой. Они едят по утрам хаш! Хаш – это пища простых людей, но однажды ею накормили царя, и он приказал ему готовить хаш по всем большим праздникам. Так что же такое хаш?

Мы берем очищенные говяжьи ножки. Рубим их вдоль и кладем в холодную воду на сутки, меняя воду каждые два-три часа. Затем варим их на слабом огне восемь часов. Точно так же готовим и варим рубец.

– Извините, а что такое рубец? – спросил один из гостей – мужчина высокого роста в тонких профессорских очках.

– Рубец – это коровий желудок, – назидательно сказал Акоп Магомедович, подняв вверх указательный палец. – Без рубца и хаш не хаш. Итак, полуготовый рубец мы режем на полоски и варим вместе с ножками. Когда ножки сварятся, мы освобождаем кости от мяса, в тарелку кладем мелко порубленный чеснок и засыпаем его петрушкой, сельдереем и кинзой. Отдельно натираем острую редьку.

Будем есть хаш, закусывая тртой редькой, лавашем и зеленью. Будет базилик и эстрагон.

От таких слов не только у меня рот наполнился слюной. В это время два человека внесли дымящийся котел и стали раскладывать хаш по тарелкам, накрывая тарелки лавашем. Второй человек разлил по хрустальным рюмкам водку из запотевшей с мороза бутылки.

– Извините, а можно мне вместо водки коньяк? – спросил человек в профессорских очках.

– Коньяк нельзя, – строго сказал Дарэссаламов, – хаш не любит три вещи: коньяк, женщин и тостов, так как его положено есть только в горячем виде. За хаш, – сказал хозяин и протянул нам свою рюмку, о которую мы все чокнулись и выпили, закусывая хашем.

Чем больше мы пили, тем больше мы ели и тем больше мы трезвели. Мы уже потеряли счет рюмкам, а хмельное состояние не приходило. Наконец, наши желудки сказали – все, хватит, нет места.

– А от чего у ваших стариков не бывает остеоартроза? – спросил «профессор», поблескивая глазами из-за очков.

– Иван Иванович, – крикнул Акоп Магомедович, – расскажите по-научному нашим гостям, почему хаш лечит старческие заболевания.

Из-за двери вышел здоровый мужчина в белом халате и поварском халате.

– Все очень просто, – сказал он, – только что вы в натуральном виде потребили огромное количество глюкозамина и хондроитина, которые применяются при лечении остеартроза крупных суставов и остеохандроза позвоночника. Так что, будьте здоровы, а мы только будем рады накормить вас самым прекрасным в этих местах хашем.

– Браво, – сказал «профессор», – вот что значит грамотное питание. Может, попьем чая?

– Чай будет потом, – сказал молчавший до этого времени гость, – давайте перейдем к делу, для которого мы здесь собрались. А после чая, уважаемый, вы сразу опьянеете, и вас нужно будет укладывать в поленницу рядом с березовыми чурками у бани.

Глава – Алексей Алексеевич, – сказал таинственный гость, – мы представляем правительство. Вернее, не само правительство, а то подразделение, которое занимается подготовкой и обеспечением подписания крупных межправительственных соглашений. Один мой коллега из министерства иностранных дел, другой – из газовой монополии, а я из другой организации, которая не афиширует свою деятельность.

– Никак служба внешней разведки? – спросил я.

– Почему служба внешней разведки, а не федеральная службы безопасности? – спросил мой собеседник.

– Наследники Дзержинского более прямолинейны и менее образованы, а вас они не любили еще с тех времен, когда вы все вместе были в системе кагэбэ, – улыбнулся я.

– Откуда вы все это знаете? – разведчик насторожился как гончая собака, почуявшая приближение опасности. Точно так же насторожились и двое его соратников по переговорам со мной.

– Ну, вы будто с луны свалились? – мне стало даже весело от того, как люди хранят секрет полишинеля. – Сейчас в интернете можно найти любую информацию, в том числе о вас лично и о вашей самой секретной школе подготовки разведчиков в подмосковном лесу, которая раньше называлась сто первой школой. Сейчас она переименована в институт службы внешней разведки имени Юрия Владимировича Андропова. Что вы на меня так смотрите? Там даже фото космической съемки этого района выложено. А про школу и про службу вашу целые тома сочинений и воспоминаний разведчиков всех времен и народов. Так что, давайте сразу перейдем к делу. Но я вас хочу предупредить, что на вербовку я не пойду и псевдонимы себе выбирать не буду.

Воцарилось молчание. Разведчик кивнул и Акоп быстро наполнил стопки водкой. Выпили. Закусили. Все сидели и обдумывали, как продолжить разговор, который я прервал самым грубым образом. Ситуация как у ковбоя Джо, который покрасил лошадь в зеленый цвет, чтобы затащить в постель красавицу Мари.

Это для всех она Мари, а для американцев и англичан она Мэри с футами, фунтами, дюймами и ярдами. Так вот, Мэри и спрашивает ковбоя Джо: ты что, хочешь затащить меня в постель? Нет, – отвечает Джо, – у меня лошадь зеленая.

– Ладно, – говорю я, – давайте обойдемся без предисловий, а сразу перейдем к делу.

Первым пришел в себя разведчик. Так и положено, ему сам Бог и высокое начальство велели быть все время в готовности к решительным действиям.

– Алексей Алексеевич, – начал он, – мы собрались здесь, чтобы предложить вам стать членом консорциума, занимающегося строительством газопроводов в Европу в обход братской Украины – Северный поток и Южный поток. – Офицер поднял руку, внутренней стороной ладони в мою сторону, чтобы остановить готовые у меня возражения. – Нам не нужны ваши деньги, у нас их куры не клюют.

Нам нужно ваше участие как представителя не крупного бизнеса, а как представителя Богославии. Скажу честно, что наш крупный бизнес в основе своей работает не в интересах нашей страны.

– А что, сама Богославия, которая размещает наши деньги в западных банках, работает в интересах Богославии? – саркастически спросил я. – У нас в загоне все, за что ни возьмись. Наука, спорт, образование, социальная сфера, промышленность, и легкая, и тяжелая, и машиностроение, сельское хозяйство вообще на боку. Заграница нас кормит. Все приходит в упадок. Авиационная держава покупает беспилотные летательные аппараты за границей. Ребята в авиамодельных кружках строили точно такие же. Электроники своей вообще нет. Зато сотни миллиардов наших долларов укрепляют американскую экономику и экономику Запада. И я должен помогать вам зарабатывать доллары для перекачки в западные банки? А вы хоть задумывались о том, что о вас, о чиновниках и о правительстве простой народ говорит? Та бессловесная скотина, у которой каждый день урезаются гражданские права?

– Алексей Алексеевич, – со вздохом сказал разведчик, – мне нечего вам возразить. Просто скажу, количество крох, отваливающихся от огромных состояний на нужды народа, может увеличиться пропорционально увеличению этих огромных состояний.

– Скажите, как здорово звучит, – с улыбкой сказал я, – нашим пенсионерам добавят количество крох, которые они получают вместо пенсии. Ни один человек не может прожить на ту пенсию, которую платят нашим старикам. Они живут вопреки законодателям и министрам.

– Алексей Алексеевич, – сказал разведчик, кивнув на двух переговорщиков и Акопа Магомедовича. У всех троих были перекошенные лица, на искаженных ртах висли нити липкой слюны, суставы рук и ног вывернуты, – вот это главная причина, почему было принято решение привлечь вас к участию в переговорах. Мы отметили, что все люди, которые желают вам зла или готовы нанести какой-то вред, мгновенно заболевают синдромом Квазимодо в самой тяжелой форме. Вот вам наглядные примеры. Я еще заметил, как крючило Акопа, когда он разговаривал с вами по телефону. Начинало крючить и меня, когда мне принесли информацию о вас и когда я позволил мысленно негативно отозваться о вас. Я к вам отношусь положительно и готов спорить с вами по любому вопросу как цивилизованный человек аргументами, а не злостью. Они отойдут, если начнут признавать, что приведенные вами аргументы это не вражеская пропаганда, а объективная реальность. Ну, что с них возьмешь, когда у них зарплата в тысячи раз больше пенсий наших пенсионеров. Я видел трех киллеров, которых посылали вас убить.

Мы винтовки у них не можем вырвать. Так скрюченные и лежат с винтовками в палатах. А один киллер пришел в себя, застрелил заказчика и запихал ему в рот пачку денег, которые были уплачены за ваше убийство.

– Кому же я помешал? – удивился я. – Я вообще стараюсь вести замкнутый образ жизни и практически ни с кем не общаюсь.

– Можно и не общаться, – улыбнулся разведчик. – Главное – что вы есть. Вы как совесть, которая если проснется, не дает жить многим людям. Этим людям не писаны никакие законы, и они вершат все дела на земле. Вон, у императора Александра Первого совесть проснулась, так он оставил царство свое и ушел жить старцем в сибирской глуши.

И бит был плетьми, но считал это как наказание за совершенные грехи. Только вот после Александра совесть ни до кого и не достучалась. А вы своим существованием уже успели достучаться до многих.


Глава Мы с разведчиком выпили еще по рюмке водки и закусили сильно разваренными хрящами с чесночной приправой и редькой.

Похоже, что Люций Фер более успешно борется с человеческими пороками, нежели его более могущественный собрат.

Он еще говорил, что «легче верблюду пройти сквозь игольное ушко, нежели богатому попасть в Царство небесное». Но там, где был я, не было ни одного банкира, олигарха и нувориша, иначе господа Ленин и Троцкий не преминули бы рассказать об их нравах, жадности или наоборот – щедрости для дела революции. Так, где же олигархи обитают, если их нет в нижнем Царстве?

– Статистика заболеваемости синдромом Квазимодо показывает, что эпицентр находится в вашей области и расходится кругами в разные стороны, – сказал разведчик. – Причем заболевают поровну и олигархи, и средние слои, и те, кто находятся за чертой бедности. Я попытался подвергнуть анализу личности заболевших и убедился, что причиной болезни является уровень злобы. Чем выше этот уровень, тем более тяжкое заболевание регистрируется. Среди простого народа заболевших больше, чем среди олигархов. Среди больных те, кто мечтает о том, как он будет вешать и расстреливать всех демократов, кто мечтает перебить всех инородцев и те, кто мечтает уничтожить всех богославов. Давайте-ка, накатим еще грамм по пятьдесят, масть пошла, – и он снова налил рюмки. – Говорил же я вам, – обратился он с рюмкой к скрюченным переговорщикам, – не вздумайте проявлять свою ненависть к нему. Постарайтесь подумать о чем-то добром, хотя бы о том, что с хорошим человеком приятно посидеть за столом и выпить рюмку в хорошей компании.

Мы выпили и тут стал приходить в себя Акоп Магомедович.

– Прости меня, Алексей Алексеевич, – сказал он, растирая сведенное судорогой плечо, – как-то нечаянно сорвалось. Показалось, что это про меня, как про плохого человека говорилось. А ведь ты во всем прав. Делиться надо с ближними. Сам хорошо живешь, дай и другим жить хорошо. Обеспечь их работой, хорошей зарплатой, и отдачу получишь в десять раз больше, нежели от жадности своей. Еще Маркс и Энгельс говорили, что капиталист должен обеспечить справедливое распределение прибылей, чтобы не было революций, а мы, похоже, сами рубим сук, на котором сидим. Вот, при всех обещаю. Завтра же объявлю об открытии в нашем городе галереи Дарэссаламова и буду покупать туда картины всех художников в области, чтобы поддержать их, дать им известность. И учрежу пять стипендий имени Дарэссаламова. Пусть знают, кто такой Дарэссаламов!

– За Дарэссаламова, – предложил я.

– За Дарэссаламова, – поддержали разведчик и его спутники.

Я смотрел на них и у меня промелькнули строчки стихотворения, которые нужно будет сразу записать, чтобы не забыть.

В каждой крупной деревне в Сибири Есть Париж, Амстердам и Берлин, Разных храмов по три иль четыре И искусств меценат армянин.

Здесь в соседях потомки Кучума И кочевник кайсацкой степи, Здесь китайцы с капустой без шума Точат цепи своих бензопил.

Нашу нефть продают на валюту, Богатеют Москва, Петербург, А сибирскому бедному люду Помогать как-то все недосуг.

Скоро к нашей компании присоединился дипломат и начал что то мычать представитель газовой монополии. Хаш снова подогрели и принесли шашлыки. В полутемном помещении, освещенном неяркими бра, было непонятно, сколько сейчас времени. Это и хорошо. Деловые люди часов не наблюдают.

– Алексей Алексеевич, – лез целоваться захмелевший дипломат.

– Алексей Алексеевич, да мы вас озолотим, – говорил газовщик.

– Так в чем же надобность во мне? – спросил я, подспудно догадываясь, о чем пойдет разговор.

– Понимаете ли, Алексей Алексеевич, – начал осторожно дипломат, – Богославию не любят во всем мире. Мы хотим, чтобы ваша способность сослужила нам добрую службу, наказав всех наших недругов и противников постройки наших потоков.

– Именно, – солидно сказал газовщик, – чтобы их в три погибели скрючило, а уж мы за деньгой не постоим.

– А за что им Богославию любить, – простодушно спросил я, – что она, девица красная что ли?

– Как за что? – возмутился дипломат. – Мы-то их любим. Так почему они не должны любить нас? Это первое. А во-вторых, мы остановили монголо-татарские орды и не пустили их в Европу. Мы разбили фашизм и очистили от него Европу. И в третьих. У нас такие артисты балета, которые считаются самыми лучшими в мире.

– Честно говоря, – сказал я, – не все любят балет. А что, Европа просила нас защищать от монголо-татар и просила нас освобождать ее от Гитлера? Может, ей под Гитлером жилось лучше всех и ничего лучшего они для себя не желали? А тут пришли мы и все испохабили, всю идиллию поломали. Тех же «братушек» болгарских возьмите.

Сколько крови богославской пролито было за освобождение Болгарии, а в двух войнах, в Первой мировой и во Второй, Болгария воевала против нас. И сейчас болгары наши самые лучшие друзья после Гитлера и Бандеры. Вот это любовь! И что Богославия сделала, чтобы ее не позиционировали с коммунистической сверхдержавой, которая приказала долго жить в 1991 году?

Глава После моей тирады наступила тишина. Любой пропагандист разговорник в два счета опровергнет мои слова и докажет, что Богославию нужно любить так, как любят и что Богославию любят все, только вот стесняются проявить самые истинные чувства и все лишь в политических интересах, чтобы не дразнить могущественных противников Богославии. На словах они подвякивают противникам, а в это время в карманах держат скрещенные пальцы, мол, мы это не от всей души говорим. Настоящая любовь проявляется не на словах, а на деле. А в политике и в международных и экономических отношениях никакой любви быть не может. Тем более к Богославии, которой в одиночку приходится и придется дальше противостоять всему миру.

Чего далеко ходить за примером. Запад взял и оттяпал у Сербии ее сердце – Косово и сразу признал независимость самопровозглашенного края. И тут же западные подвывалы бегом принялись признавать его независимость, прекрасно понимая, что создают опасный прецедент на будущее. Богославия признала независимость двух жертв грузинской агрессии – Южной Осетии и Абхазии. Запад сразу с ясным взором отказался признавать их независимость. Вот это и есть положение Богославии в мире. И никто, никакие словоплеты не смогут опровергнуть этот постулат.

И тут же сейчас в спор полезут «западники», которые ратуют за приобщение к западным ценностям путем признания приоритета Запада во всех сферах богославского общества.

Им будут оппонировать «славяне», у которых совершенно иная позиция.

Общее у них одно: Богославию нужно пропустить через систему концлагерей, чтобы:

а) палкой вдолбить западные ценности;

б) палкой вдолбить патриотизм и славянский дух.

Если я подключусь к системе международных отношений, то весь мир будет крючить синдромом Квазимодо. Я представляю англо саксов с лошадиными зубами, оскаленными на манер нотр-дамского страдальца. Но, в этом я уверен, у Люция Фера не только со мной подписан контракт. И у каждого у них свой синдром. Представляете, что будет с миром, если вся люцийферовская рать выйдет из тени?

– Я сомневаюсь, что смогу быть полезен вам, – сказал я. – Мне кажется, что на газовых переговорах будет крючить всех, вас в том числе, и переговоры сорвутся, так и не начавшись.

– И что же делать? – растерянно спросил дипломат.

– Менять идеологию государства, – ответил я. – Тогда всем будет ясно, с кем они имеют дело. А сейчас пока смесь дракона с соловьем. Красиво поем да вместе с трелями мадригалов клубы пламени летят. Либо дракон, либо соловей. И плевать на всех. Вот тогда нас будут уважать. Тогда и я могу подключиться к вам, чтобы скрючить именно врагов. А сейчас, приятно было познакомиться, поеду домой, времени-то уже четыре часа пополудни.

– Кто же эту идеологию будет менять? – удивленно спросил представитель газовой монополии.

– Честно скажу – ума не приложу, – сказал я, – пока не видно того, кто мог бы сформулировать идеологию и внешний облик Богославии. Новая Богославия должна быть новой во всем. И в идеологии, в гимне с новой музыкой и словами, и в других государственных атрибутах. Не помню, кто сказал, то ли Чехов, то ли Горький, но в человеке все должно быть прекрасно и душа, и тело, и одежда.

– Значит, наши сегодняшние переговоры оказались безрезультативными, – подвел итог разведчик.

– Почему безрезультативными? – улыбнулся я. – Мы с вами пришли к общему выводу о том, что Богославии нужна новая идеология.

– Алексей Алексеевич, сколько людей выступали с такими предложениями, и кто их слушал? – сказал разведчик. – Кто слышит глас вопиющего в пустыне? Кто будет слушать нас с этими бреднями вместо результатов конкретного разговора по стратегическим газопроводам? Мы не соловьи, чтобы нас слушать, нас будут драть как сидоровых коз. Вот что будет. Меня вообще уволят без пенсии.

Этого, – он кивнул в сторону грустного дипломата, – сошлют третьим секретарем посольства в далекую африканскую страну, и он будет запивать свою тоску бататовым самогоном. Этого, – он кивнул на газовщика, – вообще уволят. А этого, – он кивнул в сторону Дарэссаламова, – сразу посадят на пять лет. В конце каждого четвертого года отсидки будут проводить новые слушания дела и давать следующие пять лет, если он вовремя не смотается за границу и не построит себе пятизвездочный отель, чтобы обеспечить себе старость на родине его предков. А мне как кормить свою семью? Либо идти охранником, вохром, либо в киллеры, стрелять тех, кого раньше охранял. Вот и получается, что вы просто наш спаситель или губитель. Все, что ни делается, делается к лучшему, но лучше, когда то, что делается, было хорошим, а не плохим. Согласитесь участвовать в переговорах и этим спасете четыре семьи.

– Ладно, – махнул я рукой в знак согласия и вышел на улицу.

Глава Алкоголь никогда не проходит безвредно для организма. Спирт разлагается на алкалоиды типа различных уксусов, отравляет организм и с трудом выводится с выделениями, в том числе и через кожу. В организме идет активная интоксикация. Попросту – это похмелье. «И где был я вчера не найду днем с огнем, помню только что стены обоями». Чем лучше с вечера, тем хуже с утра. А ведь я приехал вечером домой, попил чай, достаточно долго посидел у телевизора и лег спать. Вероятно, во сне алкоголь пробил поставленную хашем защиту и всосался в кровь. А там и пошла вышеописанная реакция.

Настроение с утра было не особенно хорошее и от похмелья, и от провального выступления наших спортсменов на олимпиаде в канадском Ванкувере. Приехала делегация в сто семьдесят восемь человек, и заработали пять медалей. Пять медалистов или по ноль целых двадцать восемь тысячных медали на каждого человека. Такого не было никогда. Что-то случилось с богославским спортом? Причем это системный сбой. Такой же, как в милиции. Кризис обнажил все, что можно было обнажить. И начинать нужно с головы. Хотя, опять начнется пережевывание причин провала, попытки обелить себя в неудачах и все оставить так, как и было.

Нужен, нужен нам Петр Первый, который боярам бороды начнет брить, заставлять не по бумажкам говорить, чтобы дурь каждого видна была.

С утра я попросил не беспокоить меня и снова сел в свой сундук. Закрыл глаза и очутился на улице знакомого мне городка. Я шел вместе с двумя пацанами и сам я был пацан, потому что был одет в маленькие резиновые сапожки, в руках у меня был отцовский подсачек, который я взял без его спроса, потому что была весна, и отец в ближайшее время не собирался идти на рыбалку. Одного моего спутника звали Вовка, а другого Сашка. И мы учились в одном классе.

– Нет, Лха, ты не рыбак, – авторитетно говорил Сашка с птичьей фамилией. Он у нас считался специалистом во всех отраслях.

Мы с Вовкой дружили давно. Была у нас общая страсть – путешествия. В городской округе мы обследовали все закоулки, все заброшенные строения, все перелески в лесополосе, на взятой на прокат лодке прошли все протоки в районе слияния двух рек. Все, что мы находили во время путешествий, прятали в тайник, который был нашей общей тайной и еще больше укреплял дружбу.

Сашка как-то затесался в нашу компанию и все из-за того, что мы не могли сказать твердое «нет» и нам было неудобно дать от ворот поворот бойкому новичку. Сашка все знающий и умеющий, могущий кого-то похвалить или восхититься. Этакая влюбчивая ворона. И фамилия его имела тот же корень. Основным его отличием было то, что его отец имел мотоцикл и научил своего сына управлять им. И сын сразу стал разбираться во всей технике, похожей на мотоцикл ижевского автозавода ИЖ-49. При слове техника глаза его разгорались, чувствовалось, что он сейчас представляет, как поршень проходит ступень впрыска топлива, теперь идет на сжатие, бац – возгорание топлива, взрыв!!! – и медленная стадия выпуска отработанных газов. Симфония огня. А если двухтактный двигатель заправить горючим для межконтинентальных баллистических ракет, то запросто можно долететь до Венеры, или даже до Марса.

Было бы неразумно сразу доверять тайны новичку и доводить до него все наши планы. Церемониала посвящения у нас не было, но проверка велась, и довольно тщательная. Что-то нам не нравилось, что-то нравилось, но было не так существенно.

А нашей местности у рек один берег высокий, а другой низкий.

Весной реки разливаются и заливают низкие берега. Когда вода уходит на низком берегу вырастает большая трава и поэтому эти места называются заливными лугами. Вот мы по весне и пошли на рыбалку на заливные луга.

– Рыбаки должны соответствующим образом экипироваться, – продолжал Сашка, – вот у тебя, что за экипировка? Пальтишко серое, в котором ты в школу ходишь, а должна быть куртка, как у меня.

Сапоги должны быть выше, чтобы вода не заливалась, а что у тебя за сачок? Страхолюдина какая-то. Самоделка, купили бы в магазине, что ли, чего на людях позориться?

Мой отец все рыболовные снасти делал сам и считался умелым и удачливым рыбаком. Я уже снял с плеча сачок с массивной и крепкой рукояткой, чтобы перепоясать ею человека, который вздумал хаять снасти моего отца, но Вовка придержал меня за руку, призывая потерпеть компанию случайного среди нас человека.

– У вас курево-то есть? – спросил Сашка. Мы с Вовкой не курили и отрицательно помотали головой. – Ладно, курите, – снисходительно сказал новый товарищ и широким жестом протянул нам новую пачку сигарет «Южные» по семь копеек в темно-синей картонной пачке. Дешевизна сигарет была обусловлена тем, что сигареты были короткие, в половину длины нормальных сигарет. Для сравнения цен скажу, что в то время одна поездка в автобусе стоила пять копеек. Вот и считайте, сколько стоили сигареты в сегодняшних ценах.

Я взял сигарету, прикурил и выпустил дым. Никак не находил, в чем прелесть курения.

– Ты чего не в затяжку куришь, как детсадник? – засмеялся Сашка. – Смотри, как надо курить, – он затянулся дымом, а потом выпустил его через рот и через нос.

Я затянулся дымом точно так же. У меня закружилась голова и я чуть не упал. Через какое-то время голова у меня прояснилась, и я выбросил недокуренную сигарету.

– Хватит курить, давайте рыбачить, – сказал я.

Принцип ловли в ямах простой. Вода в яме взбаламучивается, т.е. поднимается донный ил. Рыба, в основном щуки (вернее, небольшие щучки), всплывают на поверхность, как подводные лодки под перископ, осмотреться. Так как перископов у них нет, то на поверхности появляются выпуклые глаза. Такие маленькие крокодильчики в воде. Подводишь под глаза сачок, и рыбка наша.

Количество пойманной рыбы делилось поровну без всякого коэффициента трудового участия.

Когда число пойманных щучек достигло по пяти штук на брата, в одной большой луже появились здоровые глаза, примерно сантиметра на три отстоящие один от другого. Мы уже представили огромную щуку, скрывающуюся за этими глазами в мутной воде.

Наши грезы были прерваны криком Сашки:

– Эта рыба моя!

Сашка выхватил из моих рук подсачек, подвел его под глаза и вытащил... огромную жабу!

Мы с Вовкой упали на землю и хохотали как сумасшедшие.

Сашка забрал из общей добычи самые крупные экземпляры в качестве своей доли, и молча ушел.

– Вот тебе и проверка друга, – сказал Вовка и снова засмеялся.

Он был сыном учительницы, и у него дома была строгая обстановка макаренковского типа. Зато на улице, и особенно в компании со мной, он был обыкновенным живым и отвязанным пацаном. – Давай вон ту яму взбаламутим, – сказал он, и мы пошли к яме.

Яма оказалась глубокой. Я поскользнулся и провалился по пояс.

Холоднющая вода заставила меня просто выскочить из ямы и у меня почему-то заболела голова и потемнело в глазах.

Глава Я лежал в темноте и потирал ушибленную голову.

– Почему так темно, – думал я, – что случилось и куда делся Вовка?

Я поднял руки и черное небо надо мной раздвинулось, пропустив в щель дневной свет.

Я лежал в сундуке и улыбался. Я чувствовал холод в ногах и, пошевелив пальцами, почувствовал, что мои ботинки полны холодной воды и я весь мокрый по пояс. Выскочив из сундука, я увидел, что действительно мокрый. Но мое самочувствие было таким, как будто мне было всего шестнадцать лет, и я даже не представлял, что такое недомогание и проблемы со здоровьем. Посмотрев на руки, я с удивлением обнаружил на них рыбьи чешуйки, и от рук пахло рыбой.

Я быстро переоделся в спортивный костюм и побежал принимать душ. Мокрую одежду я бросил в ванной. Васильевна все постирает и приведет в порядок.

Свежий и бодрый я вышел из душа в махровом халате и сел в кресло у телевизора. В голове неслись мысли о моем детстве, в котором я только что был, ловил рыбу и провалился в яму.

– В реальной жизни такого не было, – вспоминал я, – Сашка поймал жабу и ушел, забрав самую крупную рыбу. Мы еще поймали с десяток щучек и тоже пошли домой. С Сашкой мы больше не дружили и когда он начинал слишком громко, для девчонок, хвастать, мы ему показывали два пальца в виде латинской «V» как расстояние между глазами у жабы, и он замолкал.

Телевизионные новости вернули меня к действительности.

Передавали, что среди членов Республиканской партии США проведено предварительное голосование по кандидатуре на пост президента на выборах 2012 года. Победителем стал Рэм Бол, который выступает за полный вывод войск из Ирака, выход США из ООН и НАТО, ликвидацию Федеральной резервной системы, а также ограничение вмешательства государства в регулирование экономики.

Какой-то Пол Пот из Кампучии, у тех была такая же программа. Но у такого государства как США это заявка на установление мирового господства путем подавления своих противников любыми способами, чтобы никто, никакие ООН и другие организации не смогли вмешаться тормозом в этот процесс развязывания Третьей мировой войны, которая уже давно развязана, но еще не достигла стадии мировой бойни на полях сражений и очагов применения ядерного оружия и других видов оружия массового поражения.

Кто применил ядерное оружие в первый раз, применит и во второй. Это уже аксиома. Гитлер тоже очень бережно относился к населению своего Рейха, соблюдал его гражданские права, но не считал за людей жителей других государств и национальностей. А сейчас даже афроамериканцы с большой иронией относятся к афроафриканцам, не говоря уж о европоевропейцах, европоафриканцах, европоазиатах, а так же азиатозиатах, азиатоафриканцах и азиатоевропейцах. И этот Пол Пот, то есть Рэм Бол получит поддержку большинства населения. Зачем им нужны проигрышные войны? Если уж война, так победоносная с присоединением новых заморских штатов к собственной территории и добавление новых звездочек к полосатому флагу. Пусть распадаются федерации, но увеличивается американская империя.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.